Город улыбок

Глава 1

«Город улыбок»

Повесть

«Улыбался он часто, но улыбка никогда не доходила до глаз».

Стивен Кинг, «Сияние»

Глава 1

Микроавтобус грохотал по извилистой дороге, его скрипящий двигатель с трудом справлялся с путешествием. Даша Каланчева сидела у окна, прижав лоб к холодному стеклу. Пейзаж за окном размывался, а ее светлые волосы, затянутые в пучок, ловили солнечный свет, подобно прядям золотого шелка.

Дашины глаза, спрятанные под не по-женски густыми, высоко поднятыми бровями, пристально всматривались в вид за окном: бесконечные леса сменялись редкими домиками; небо размазало по себе белесые облака; а время, казалось, текло как-то иначе — не так, как в остальном мире.

— Почти приехали, девочки! — Окликнул с водительского места тренер Павел Петрович. Его усатое лицо расплылось в улыбке, его привычный энтузиазм не угас под тяжестью усталости, повисшей в воздухе.

Кристина, Дашина подруга и, по совместительству, напарница по команде, наклонилась к ней с соседнего сиденья. Кристина тяжело выдохнула, пропустив пальцы через коротко подстриженные волосы:

— Боже, такое ощущение, что мы едем уже несколько дней. Мы уверены, что этот город вообще существует?

Даша усмехнулась и пожала плечами.

— Может, это мираж. Я бы не удивилась.

Кристина тихо хихикнула, но быстро вернулась к своему телефону. Сигнал исчез несколько часов назад, оставив их в изоляции.

Когда автобус поднялся на холм, город наконец открылся их взгляду. Город С. лежал у самого края большого озера, чьи воды были неподвижны и темны, как стекло, отражая небо. Дома были маленькие и старые, их серые фасады и крутые крыши придавали городу вид давней старины, как будто он существовал задолго до того, как кто-то удосужился его вспомнить. За городом лес сжимался, словно пасть безмолвного зверя.

— А вот и он, — заявил Павел Петрович, — наш дом на следующие две недели. Здесь мы будем тренироваться к чемпионату! Красота, не правда ли?

Даша наклонила голову, прищурившись, рассматривая окрестности. Что-то в этом месте казалось… неправильным. Деревья были слишком неподвижны, озеро слишком спокойное, словно весь город затаил дыхание, ожидая чего-то.

Автобус трясло по узкой дороге, которая вела сквозь улицы города. Дома были низкие, их окна — темные и неприветливые, и в почти каждом дверном проеме стояла фигура. Это были люди, на вид вполне обычные, но их лица… на всех них играла широкая, неестественная улыбку. Это была не улыбка приветствия или тепла, а что-то слишком совершенное, слишком точное — словно маска, натянутая на плоть.

Кристина поежилась.

— Ты видишь то же, что я? Какие криповые улыбки…

Даша медленно кивнула, ее живот сжался от странного чувства, которое она не могла объяснить.

— Жуть, — только и смогла она выдавить.

Автобус остановился на маленькой парковке возле гостиницы, внушительного здания, возвышающегося на краю большого парка. Строение было старое, с плющом, ползущим по его каменным стенам. Высокие узкие окна придавали ему вид заброшенного замка. Рядом простиралось озеро, недружелюбное под внезапно посеревшим небом.

Татьяна Андреевна, администратор гостиницы, стояла у входа, ее сухая фигура была напряженной и официальной. Как и горожане, она тоже носила ту самую тревожную улыбку, при которой глаза оставались холодными.

Когда команда — десяток высоких девчонок и их тренер — начала выходить из микроавтобуса, Татьяна Андреевна произнесла

— Добро пожаловать, мы вас ждали. Голос ее был холоден.

Павел Петрович подгонял девушек к входу, раздавая указания по размещению и напоминая о расписании тренировок. Даша почти не слушала, ее взгляд был прикован к лицу Татьяны Андреевны. Что-то в том, как ее губы изгибались, казалось неправильным: будто манекен пытался подражать человеческой эмоции.

Внутри гостиница была еще более зловещей. Вестибюль был роскошным, но тускло освещенным, с высокими потолками и толстым слоем пыли на старых люстрах. Потертые обои отлипали от стен, а пол скрипел под ногами, когда они направлялись к стойке регистрации.

— Очаровательно, — саркастически прошептала Кристина, ее глаза широко распахнулись от плохо скрытого отвращения.

Даша бросила на нее взгляд

— Ты просто злишься, что тут нет Wi-Fi, — подтрунила она над подружкой.

Кристина закатила глаза, но не стала спорить.

Пока они регистрировались и получали ключи от номеров, Даша не могла избавиться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает. Вестибюль был пуст, за исключением нескольких стульев и пыльного рояля, который, казалось, не трогали годами. Однако воздух казался густым от присутствия, словно сами стены имели глаза, которые наблюдали.

Их номера находились на втором этаже, в конце длинного узкого коридора, украшенного портретами улыбающихся мужчин и женщин. Казалось, что портреты тоже следили за ними.

Даша и Кристина нашли свою комнату в самом конце коридора. Она была маленькой, с двумя кроватями и единственным окном, выходящим на озеро. Воздух внутри был холодным, таким холодным, что пробирал до костей.

Кристина бросила свою сумку на кровать и рухнула рядом с ней с протяжным стоном.

— Это место меня пугает.

— Согласна, — пробормотала Даша, стоя у окна. Она смотрела на озеро, его поверхность была неподвижной, жутко спокойной. За ним темнел лес, мрачный и непроходимый. Она думала о людях, которых они видели, о их странных улыбающихся лицах. Тревога терзала ее, отказываясь утихнуть.

— Может, это просто странности маленького города... — предположила Кристина, садясь и потягиваясь. — Давай не будем слишком много думать об этом.

— Может… — Ответила Даша. Но голос ее прозвучал отстраненно.

Следующие полчас они провели, распаковывая вещи и почти не разговаривая. Даша чувствовала беспокойство, ее нервы дрожали, как тревожный звонок в глубине сознания. Комната казалась душной, словно воздух был слишком густым, чтобы дышать.

— Хочу на свежий воздух, — резко сказала она. — Пойдешь со мной?

— Почему бы и нет, — отозвалась Кристина, поднимаясь с кровати.

* * *

Утро плавно перетекло в ранний полдень, и город С. казался более оживленным, но не менее тревожным. Воздух снаружи стал тяжелее, и бледный свет, просачивающийся сквозь облака, мало что делал для того, чтобы разогнать гнетущую атмосферу, окутавшую город.

— Какой-то город-призрак, блин, — сказала Кристина. Они шли по узкой улочке, под ногами скрипел гравий. — Даже когда вокруг есть люди, кажется... будто на самом деле их здесь нет.

Даша огляделась, то же чувство тревоги, которое она испытывала с самого приезда, терзало ее изнутри. Сейчас людей было больше, чем когда их автобус въехал в город. Но их присутствие не делало это место более реальным. Скорее, оно становилось еще более нереальным. Каждый встреченный ими человек носил ту же тревожную улыбку — слишком широкую; слишком натянутую.

— Да, — пробормотала Даша, пытаясь стряхнуть с себя дискомфорт. — Как будто они все смеются с какой-то шутки, которую мы не понимаем.

Они завернули за угол и оказались на площади — просторном открытом пространстве, окруженном старыми каменными зданиями. В центре стояла высокая, потрескавшаяся статуя мужчины, его каменные руки были вытянуты, словно он их приветствовал — или же отгонял прочь.

Взгляд Даши упал на витрины соседнего магазина, и дыхание перехватило в горле. В каждой из витрин висело по большому плакату. Они отличались друг от друга цветом бумаги, но объединяло их две вещи: фотографии одних и тех же двенадцати подростков, парней и девчонок; их лица выражали серьезность, смешанную со смутной надеждой. А также надпись на всех плакатах была одна и та же; она гласила: «НАШИ ГЕРОИ».

— Эй, посмотри-ка на это, — сказала Даша, толкнув Кристину и указала на плакаты.

Кристина подошла ближе, щурясь на лица.

— Это что? Местная спортивная команда?

— Не думаю, — Даша пожала плечами.

Кристина нахмурилась. И наклонилась рассмотреть повнимательнее.

— Мда, странно все это. И тогда они герои… чего?

— Без идей, — пробормотала Даша, пристально глядя на плакаты. Что-то в этих лицах ее беспокоило. Они не улыбались, не так, как все остальные в этом городе. Выражения были серьезные, почти обреченные. По спине пробежал холодок.

— Они не выглядят так, будто хотят быть героями, — тихо сказала она.

Кристина фыркнула, отойдя от витрины.

— Может, они просто суперсерьезные по поводу того, чем тут занимаются.

Даша не знала, что и сказать. И при этом она не могла избавиться от чувства, что что-то не так с этими плакатами — с тем, как дети выставлены на витринах магазинов. Выставлены, словно… трофеи. И это было не два и не три магазина — они прошли мимо еще одного, и еще, и в каждом те же двенадцать лиц смотрели на них.

— Они повсюду, — прошептала Даша, ее беспокойство росло с каждым шагом. — Почему одни и те же двенадцать детей в каждой витрине?

Кристина пожала плечами, ее беззаботное отношение начинало давать трещины.

— Может, это какая-то местная традиция или что-то в этом роде. Каждый год выбирают группу детей и делают из этого большое событие.

Даша снова оглядела площадь. Горожане — эти неестественно улыбающиеся фигуры — ходили туда-сюда, бросая на двух девушек те же натянутые улыбки. Будто они ждали, наблюдали за чем-то.

— Может быть, — пробормотала Даша, хотя ни на секунду в это не верила.

Они продолжили идти через площадь, проходя мимо старой башни с часами и нескольких узких переулков.

На одном из углов стоял стенд с брошюрами — что-то для редких туристов. Даша взяла одну, взглянула на карту внутри, сложила ее и убрала в карман. «Раз уж интернета нет», — подумала она, — «придется ориентироваться по старинке».

Улицы казались слишком тихими, слишком чистыми, как будто из них выскребли все, что могло бы придать им обжитой вид. Каждый дом был из того же бледного серого камня, каждое окно — темное стекло, отражающее пасмурное небо.

Тревога Даши росла с каждым шагом, ее взгляд постоянно искал горожан. Их улыбки не исчезали, что бы они ни делали. Женщина, выгуливающая собаку, улыбалась, словно позировала для фото. Мужчина, загружающий продукты в машину, улыбался, будто это был самый счастливый момент в его жизни. Но ни одни глаза не соответствовали выражениям лиц.

Город казался неправильным. Это было единственное, как можно было его описать.

— Даша, иди сюда! Посмотри на это, — позвала Кристина, вырвав ее из вихря мыслей.

Даша подошла туда, где стояла Кристина перед еще одной витриной. Эта была другой — никаких плакатов с детьми, только длинный ряд каких-то особенно старинных вещей, как в антикварном магазине.

Девушки переглянулись и решили исследовать.

Они толкнули тяжелую, богато украшенную деревянную дверь антикварного магазина, и над их головами прозвенел небольшой колокольчик, объявляя о их прибытии. Звук мягко эхом разнесся по помещению. Магазин был тускло освещен: несколько подвесных ламп и разрозненные свечи отбрасывали теплый, мерцающий свет на пыльные полки и поношенные витрины. Пространство наполнял запах старого дерева, сушеных трав и чего-то слабо металлического; запах этот вплетался в чувство старины, окутывал каждую поверхность.

Даша почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Магазин казался почти застывшим во времени, местом, которое не принадлежало ни одной эпохе, а скорее простиралось через них все. Куда бы она ни смотрела, повсюду были проблески истории: бутылочки загадочных зелий шептались на пыльных полках; драпированные бархатом стены бормотали секреты; а старинные игрушки, стоявшие то тут, то там, казалось, соревновались за звание самой антикварной.

— Нифига себе, — выдохнула Кристина, ее голос был приглушен, когда она подошла к полке, заставленной небольшими стеклянными флаконами и банками. — Какое здесь все… древнее.

Даша кивнула, ее глаза перебегали по аккуратно подписанным бутылочкам. Каждая этикетка была написана от руки изящным шрифтом: «Дыхание Алхимика», «Проклятие Молодости». Даже «Эликсир Жизни». Одни были заполнены густыми темными жидкостями, другие — порошками или высохшими лепестками, давно потерявшими цвет. Даша взяла одну из бутылок, стекло слегка помутнело от времени. Она перевернула ее в руках, ощущая холодную, гладкую поверхность под пальцами.

— Тысяча восемьсот пятьдесят четвертый год, — прочитала она вслух, заметив дату, едва заметно выгравированную на дне бутылки. — Это... более ста пятидесяти лет назад.

Глаза Кристины расширились, когда она повернулась к другой полке, где висела старомодная одежда. Там были кружевные платья, бархатные пальто и вышитые шали, все в удивительно хорошем состоянии, учитывая их возраст. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к красивому изумрудно-зеленому платью, ее пальцы коснулись нежной ткани, которая казалась мягче всего, что делают сегодня.

— Эта одежда... Она не просто винтажная. Она... древняя. Посмотри на этот шов. Такое мастерство... оно вышло из моды лет сто назад, — сказала Кристина, притягивая ткань ближе, чтобы рассмотреть.

Даша прошла мимо нее, двигаясь к витрине, полной игрушек — маленькие деревянные солдатики, куклы с фарфоровыми лицами, жестяные заводные игрушки с выцветшей краской. Она заметила красивую лошадку-качалку, с гривой из настоящих волос, ее тело было немного облуплено, но все еще блестело под тусклым светом. На шее висел выцветший ярлык с датой: 1823-й год.

— Э-э-это не нормально, — протянула Даша. Ее разум пытался осмыслить увиденное. — Некоторые из этих игрушек старше двух веков. Как они могут так выглядеть?

Кристина кивнула, ее глаза скользили по полкам, уставленным играми разных эпох — викторианский шахматный набор, доска для спиритических сеансов 1920-х годов и стопка старых карт, выглядящих как ручная работа. Каждая вещь казалась окном в прошлое, сохраненным, словно время здесь остановилось.

— Эти вещи как из музея, — прошептала Кристина, с тревогой глядя на Дашу.

Когда они продолжали осматривать магазин, тревожная мысль закралась в голову Даши: эти предметы охватывали не просто десятилетия — они охватывали целые жизни. Они были реликвиями давно ушедших времен, но здесь они стояли, идеально сохраненные, словно ждали, когда кто-то вспомнит их истории.

Пальцы Даши скользнули по старой бутылке, наполненной темной вязкой жидкостью с надписью «Философская настойка». Она не могла не задуматься, не предназначались ли эти зелья и одежда для того, чтобы сохранить что-то так же, как сам магазин — неизменным, нетронутым течением лет.

Колокольчик над дверью прозвенел снова, но на этот раз звук был резким, почти зловещим. Даша обернулась, когда в магазин зашла Татьяна Андреевна, администратор гостиницы. Лицо Татьяны было все так же искажено в улыбке. Она была одета в темное облегающее платье, которое выглядело так, будто оно вышло из той же эпохи, что и вещи ее сейчас окружавшие.

— Ах,девочки, — сказала Татьяна, ее голос был мягким и бархатным, с оттенком, от которого по спине Даши пробежал холод. — Не ожидала увидеть вас здесь. Наслаждаетесь нашей маленькой коллекцией?

Кристина сделала шаг назад, ее глаза нервно бегали между Татьяной и антикварными витринами.

— Эти... эти вещи... как они могут быть такими старыми? Они выглядят так, будто здесь стоят вечность.

Улыбка Татьяны стала шире, ее глаза сверкали чем-то темным и насмешливым.

— О, они здесь давно, Кристина. Хорошо, когда что-то остается неизменным, правда?

Пальцы Даши крепче сжали бутылочку с зельем, тревога осела еще глубже.

— Вы храните все это... Зачем? Эти вещи практически древние. Им же место в музее.

Татьяна наклонила голову, ее выражение было смесью гордости и чего-то тревожного.

— Не все должно быть в музее, моя дорогая. Некоторые вещи нужно держать близко, сохранять... защищать. Как и людей, которые здесь живут. — Она подошла ближе, ее присутствие почти удушающее. — Видите ли, эти предметы — это больше, чем просто антиквариат. Это наша история... наше наследие.

Живот Даши скрутило, и слова Татьяны словно осели на дно сознания.

— Вы... вы храните это, чтобы напоминать себе… о содеянном?

Татьяна тихо рассмеялась, звук был одновременно изящным и угрожающим.

— Мы храним их, чтобы помнить то, что нельзя забыть: за все в этом мире надо платить, дорогая. Чем больше ценность, тем выше ценник.

Лицо Кристины побледнело, ее руки сжались в кулаки, когда она изо всех сил старалась сдержать страх.

— Как-то это… Странно. И ненормально.

Улыбка Татьяны стала еще острее, ее глаза не отрывались от девушек.

— Нормальность переоценена, не так ли?

Сердце Даши бешено колотилось, разум кричал, что нужно уходить. Магазин, реликвии, Татьяна — все это казалось неправильным, словно они шагнули в ловушку, расставленную века назад. Она потянула Кристину к себе, их глаза встретились в молчаливом понимании.

Им нужно было выбираться отсюда, и как можно быстрее.

Когда они повернулись, чтобы уйти, голос Татьяны последовал за ними, низкий и сочащийся темным весельем.

— Помните, девочки, некоторые вещи предназначены, чтобы жить вечно. А некоторые истории никогда не заканчиваются.

Дверь за ними закрылась с тяжелым глухим звуком, и порыв ветра ударил их, как пощечина. Даша и Кристина не шли, но почти бежали прочь от магазина. Тяжесть увиденного давила на них. И у обеих было чувство, что они только-только начали погружаться в глубокие воды темной истории города.

* * *

После короткой прогулки вокруг гостиницы и недолгого разговора с Кристиной, Даша решила направиться к озеру. Одна. Гнетущая атмосфера города липла к ней, как вторая кожа, когда она отошла от гостиницы. Воздух казался густым, влажным, несмотря на прохладу, а бледный свет пасмурного неба слабо отражался от неподвижной воды. С момента странной встречи с Татьяной Андреевной Даша чувствовала беспокойство, её мысли были полны вопросов о так называемых героях города, на которые она не находила ответов. Плакат с двенадцатью серьезными лицами преследовал её как дурной сон, от которого невозможно избавиться.

Озеро, надеялась Даша, поможет ей привести мысли в порядок.

Она шла по узкой, истоптанной тропинке, которая вела через парк. Вокруг нависали деревьями с корявыми ветвями, закрученными в странные формы. Они отбрасывали длинные, тонкие, и оттого неестественные тени. Тишина звенела тревогой. В ветвях не пели птицы, ветер осел. Единственным звуком был мягкий хруст гравия под её кроссовками.

Даша дошал до берега и остановилась, глядя на бескрайнее, зеркальное озеро. Его поверхность была гладкой и настолько неподвижной, что казалась скорее нарисованной картиной, чем чем-то живым. Туман, висевший над озером, скрывал дальний берег, размывая его в месиво серых оттенков.

Даша глубоко вдохнула, пытаясь рассеять тревожное чувство, нараставшее с момента их прибытия в город. Но даже здесь, вдали от наблюдающих глаз горожан, она не могла от него избавиться. Город казался неправильным — его люди, их улыбки, даже его тишина выглядели слишком совершенными, слишком искусственными.

Она присела на корточки у самого края воды и опустила пальцы в холодную, гладкую поверхность. Вода оказалась ледяной, гораздо холоднее, чем следовало бы для этого времени года. Даша резко убрала руку, нахмурившись.

— Зря ты это, — послышался голос позади неё.

Даша вскочила на ноги, резко обернувшись. Её сердце забилось в груди, но быстро замедлилось, когда она увидела стоящего в нескольких шагах от неё парня. Он был примерно её возраста, высокий и худощавый, с тёмными, взъерошенными волосами, которые падали ему на глаза. В отличие от других горожан, он не улыбался — на его лице не было той широкой, неестественной ухмылки. Его выражение было спокойным, но в глазах читалась острота, которая заставила Дашу моментально насторожиться.

— Извини, не хотел тебя напугать, — сказал он, слегка подняв руки, как бы показывая, что не причинит вреда. — Просто, вода в этом озере… Она опасна.

Даша выпрямилась, дыхание всё ещё перехватывало от неожиданного шока.

— Опасна? Это же просто вода из озера. — Даша чуть успокоилась и нашла в себе силы пошутить. — Или у вас здесь местное Лохнесское чудовище плавает?

Уголки губ парня чуть дрогнули, словно он сдерживал улыбку — не такую зловещую, как у горожан. Более искреннюю и настоящую. — Таких не держим. Но вода здесь глубже, чем кажется. Здесь, бывало, тонули. Плюс бактерии всякие.

Даша скептично скрестила руки на груди.

— Это должно меня напугать?

Парень пожал плечами, подходя ближе к берегу, но останавливаясь в нескольких шагах от неё. Его взгляд скользнул по озеру, выражение стало более серьёзным.

— Вовсе нет. Просто... прошу тебя быть острожной. И не повторять моих ошибок: лет пять назад я решил искупаться. Случайно глотнул воды — в итоге блевал всю ночь.

Даша хихикнула. И рассмотрела нового знакомого повнимательнее. Он был другим, но не только из-за отсутствия той тревожной улыбки, но и по своему поведению. Казался более настоящим, более приземленным. И всё же… Dсё же в нём было что-то, что чувствовалось столь же неуместным, как и сам город.

— Ты сам отсюда? — спросила Даша, пытаясь заполнить тишину чем-то, кроме зловещего спокойствия озера.

Он кивнул.

— Ага, тут родился и вырос. — Его глаза встретились с её на мгновение, прежде чем снова ускользнули, словно он не хотел задерживаться слишком долго. — А вы с командой… здесь на тренировке по волейболу, верно?

— Да. Откуда знаешь?

— Маленький город, — просто ответил он. — Когда приезжают новые люди, слухи быстро расходятся.

Даша закатила глаза, но почувствовала холодок тревоги при мысли о том, что за ней наблюдают; и что все в этом странном городе знают, кто она, хотя она их никогда не встречала.

— Отлично, блин. То есть вы тут следите за чужаками?

Он слегка наклонил голову, изучая её.

— Что-то вроде.

Его неопределенность только сильнее раздражала её, но прежде чем она успела ответить, он снова заговорил.

— Я Макс, кстати.

— Даша. — Она смотрела на него настороженно, не готовая сразу довериться внезапной дружелюбности. К тому же, его лицо казалось смутно знакомым. — Так что, с этим городом что-то не так, или все просто обожают улыбаться круглые сутки?

Выражение Макса на мгновение помрачнело, его взгляд остро уставился на её вопрос. Затем едва заметная улыбка тронула уголок его рта, хотя она совсем не походила на те улыбки, которые она видела ранее.

— У каждого есть свои причины, — осторожно сказал он. — Но ты права. Город скрывает больше, чем кажется на первый взгляд.

Даша повела бровью.

— Какой ты загадочный.

Макс тихо усмехнулся, хотя в этом не было никакого веселья.

— Прости. Просто… не все здесь легко объяснить.

Даша нахмурилась, но прежде чем она успела надавить на него с вопросами, Макс подошел ближе, его выражение снова стало серьезным.

— Слушай, просто... будь осторожна, пока ты здесь, ладно? Этот город — он не такой, как другие.

Его слова пробудили в ней холодный страх, хотя она не была уверена, почему. Она пристально смотрела на него, пытаясь прочитать эмоции за его глазами, но было невозможно понять, о чем он думал. В нем было что-то скрытное, что-то, о чем он ей не рассказывал. Но одновременно в его тоне была некая настойчивость, которая заставляла её поверить, что он не просто шутит с ней.

— Я серьёзно, — добавил Макс, теперь уже тихим голосом. — Держись подальше от озера. И никому не доверяй.

Даша открыла рот, чтобы потребовать объяснений, но прежде чем она успела что-то сказать, Макс развернулся, словно собираясь уйти.

— Постой, — окликнула она его. Он заинтересовал её. Ей хотелось узнать больше.

Макс заколебался.

— Может, встретимся? Ты мог бы показать мне город. Сегодня вечером, например? — предложила Даша.

— И как это вяжется с моей просьбой никому не доверять?

Даша хохотнула.

— Ну-у-у… Если бы ты хотел сделать со мной что-то зверское, вряд ли ты предупредил бы меня и просил быть осторожной, верно?

Макс колебался ещё немного. И потом ответил:

— Ну хорошо. Можно и встретиться. Давай сегодня на старой площади, рядом с мэрией. Скажем, в семь.

— Договорились. До встречи, Макс.

Он повернулся, подняв руку в коротком, полусердечном жесте прощания, зашагал прочь. Даша смотрела ему вслед. В Максе было что-то, что она не могла уловить — что-то, что заставляло её одновременно тянуться к нему и остерегаться его. А еще в нем было что-то — что-то, что беспокоило её даже больше, чем улыбающиеся горожане. Он знал что-то важное, и не рассказывал ей.

Даша снова взглянула на озеро. Её прежнее беспокойство усиливалось. Вода выглядела теперь темнее, более зловещей, как будто под её стеклянной поверхностью скрывались секреты. Впервые с момента их приезда она почувствовала настоящий страх.

Она отвернулась от озера и направилась обратно к гостинице, её мысли вихрем носились в голове.

Кто такой Макс на самом деле?

И что он имел в виду, говоря, что этот город не похож на другие?

Идя обратно через парк, скрюченные деревья, казалось, сжимались вокруг неё, их тени такие длинные и неестественные в тусклом свете. Тишина давила на неё со всех сторон, и холодный, неподвижный воздух казался всё тяжелее с каждым шагом.

К тому моменту, когда она добралась до гостиницы, её нервы были на пределе, сердце бешено стучало в груди. Она толкнула дверь и вошла внутрь, тепло вестибюля мало чем помогало развеять пробирающий до костей холод.

Кристина сидела в одном из потёртых кресел у импровизированного камина, листая что-то на телефоне. Она подняла взгляд на Дашу заинтересованный взгляд.

— Где была? — спросила Кристина.

Даша замялась, её мысли всё ещё крутились вокруг Макса и его загадочного предупреждения.

— Да так... у озера.

Кристина подняла бровь.

— Всё в порядке? Выглядишь так, будто привидение увидела.

Даша натянуто улыбнулась, пытаясь стряхнуть остатки тревоги.

— Да, я в порядке. Просто... это место странное.

Кристина хихикнула, не замечая всей серьёзности слов Даши.

— И не говори.

Даша рассеянно кивнула, её мысли уже возвращались к Максу, к тёмному озеру и к тревожному ощущению, что нечто ужасное скрывается под поверхностью этого странного, улыбающегося города.

Глава 2

Глава 2

Дневное солнце, скрытое за плотной пеленой облаков, приторно освещало город С. Даша Каланчева разминалась на волейбольной площадке, окруженной кронами парковых деревьев. У команды был свой график тренировок строгий график, и, несмотря на жутковатую атмосферу города и волнение от предстоящей встречи с Максом, Даша считала себя профессионалом в игре — и приложила все силы, чтобы на ней и сосредоточиться.

Тренер Павел Петрович уже ждал возле площадки. Его коренастая фигура металась туда-сюда, усы подёргивались, когда он что-то бормотал себе под нос. В руках Павел Петрович держал планшет со схемами расстановок.

Десять высоких девчонок, Даши и Кристина в их числе, заканчивали разминку.

— Ладно, девочки, поехали! — крикнул он, его голос слегка отозвался эхом в тишине парка. Его привычный энтузиазм казался натянутым, как будто даже он ощущал странную тяжесть в воздухе. Но его решимость придерживаться расписания тренировок оставалась непоколебимой.

Кристина стояла рядом с Дашей, растягивая руки и ноги.

— У тебя нет бывает ощущения, что за нами наблюдают?

Даша огляделась. Парк был пуст, таким он был с момента их прибытия. Деревья стояли безмолвно. Вокруг, помимо команды и тренера, не было ни души. И всё же чувство, о котором говорила Кристина, безмолвным шепотом скользило по краю сознания.

— Да. Но я стараюсь об этом не думать, — ответила Даша, качая головой, словно пытаясь вытряхнуть это тревожное ощущение. — Давай просто потренируемся.

Кристина кивнула, но её беспокойство было заметно по тому, как она продолжала посматривать на край парка, будто ожидала, что кто-то — или что-то? — выползет из тени.

Павел Петрович хлопнул в ладони, вырывая их из мыслей.

— Времени совсем нет! У нас турнир на носу, и я хочу видеть ваши сосредоточенность и дисциплину. Начинаем с упражнений.

Команда выстроилась в линию, и Даша сразу заняла место впереди, её соревновательный дух подстёгивал её быть лучше всех. Она знала, что она хорошо играет — лучше большинства девочек в команде — и не стеснялась это показывать.

Начали с простых упражнений: передачи, подачи, удары. Даше они давались легко, прыжки и удары были чёткими и точными. Она чувствовала взгляды своих товарищей по команде, но наслаждалась вниманием. Она была звездой, и она это знала.

Кристина, обычно её ближайшая соперница на площадке, казалась отвлечённой, её передачи были менее точными, внимание рассеянным. Пропустив очередную подачу в третий раз, она разочарованно выдохнула и что-то пробормотала себе под нос.

— Давай, Кристина, что с тобой? — позвала её Даша, в её голосе прозвучала насмешка, вперемешку с лёгким раздражением. — Ты ведь можешь лучше.

Кристина бросила на неё взгляд, явно раздражённая.

— Отвянь, а? Мне не по себе.

Даша закатила глаза, точно направив мяч одной из других девушек.

— Ты позволяешь напряжению тебе в голову. Сосредоточься на игре. Да, город странненький, но это же всего на две недели.

Кристина не ответила, её раздражение было заметно в том, как она в следующей подаче врезала мяч в сетку. Даша не стала давить. Её собственная самоуверенность, подпитываемая природным талантом и соревновательным духом, не позволяла ей признать, что, возможно, Кристина была отчасти права.

Команда продолжала упражнения. Привычный ритм волейбола временно отрывал их от странности окружающей среды. Звук мяча, бьющегося о землю, гул кроссовок по твёрдой земле и рывки усилий эхом разносились по парку, заполняя вакуум, порождаемый окружающей тишиной.

Но странное ощущение, поселившееся в Даше с момента их приезда в город, не покидало её полностью. Время от времени она ловила себя на том, что поглядывает на края парка, ожидая увидеть кого-то, наблюдающего за ними из-за деревьев. В её голове звучало предупреждение Макса — никому не доверяй — но она отбрасывала его, сосредотачиваясь на игре.

Тренер разбил их на две команды для игры, Даша и Кристина оказались в одной. Даша, разумеется, взяла на себя лидерство: выкрикивала приказы своим напарницам, требовала более точных передач и более мощных ударов. Она контролировала игру, доминировала на площадке — словом, была в своей стихии.

— Ну же, Кристина! Это был лёгкий мяч! — рявкнула Даша, когда её лучшая подруга снова не смогла отбить подачу, и тот отскочил от её рук и выкатился за пределы площадки.

Кристина сверкнула на неё взглядом.

— Может, если бы ты не ожидала, что мы все будем идеальными, мы бы не допускали столько ошибок.

У Даши закипела злость. Она не сдержалась и выкрикнула:

— Может, если бы ты чуть больше сосредоточилась, мы бы не теряли очки.

Павел Петрович свистнул, сигнализируя перерыв. Девушки собрались на скамейке, тяжело дыша и потея, а Даша стояла немного в стороне, всё ещё раздражённая из-за обмена репликами. Глубоко внутри она понимала, что слишком сильно давит, но её эго не позволяло ей отступить. Ей казалось, что достижение команды — это её ответственность. И если они играли плохо, это и она тоже играла плохо.

Тренер подошёл, его выражение было серьёзным.

— Даша, я знаю, что ты одна из лучших игроков в команде, но тебе нужно сбавить обороты по отношению к остальным. Мы все — одна команда.

Даша нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Я просто хочу, чтобы все играли как можно лучше.

— Понимаю, — смягчился Павел Петрович. — Но чрезмерное давление тут не поможет. Ты их товарищ по команде, а не их тренер.

Даша не ответила. её взгляд сместился с Павла Петровича на озеро вдали. Отражение облачного неба на поверхности, казалось, колыхалось, хотя ветра не было. Что-то в этом притягивало её внимание. Странное чувство тревоги проникало в её грудь.

— Я сбавлю обороты, — пробормотала она, хотя её мысли были далеко.

Павел Петрович кивнул, чувствуя напряжение.

— Хорошо. На сегодня закончим. У нас есть время до турнира, и вам нужно отдохнуть.

Команда разошлась, кто-то из девушек тихо беседовал, собирая вещи, другие направлялись прямо в гостиницу. Даша задержалась у площадки, глядя на озеро, всё ещё замечая то странное колыхание на поверхности. Она почувствовала руку на своём плече и обернулась, увидев рядом Кристину, её выражение смягчилось.

— Прости, что так плохо играла, — тихо сказала Кристина, её голос был спокойнее, меньше напряжения. — Я просто... на нервах.

Даша вздохнула, её плечи опустились.

— Да, ты тоже меня прости. Это место… странное. Я не могу избавиться от ощущения, что здесь что-то не так.

Кристина кивнула, оглядываясь, будто проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.

— И дело не только в людях или улыбках: такое чувство, будто город пытается казаться нормальным. Хотя это не так.

Даша колебалась, не зная, стоит ли делиться тем, что её беспокоило. Но она всё-таки сказала:

— Сегодня у озера я встретила парня. Его зовут Макс, он наш ровесник. Родом отсюда, но не улыбался, как все местные.

Глаза Кристины расширились.

— Местный парень? И не улыбался?

Даша кивнула.

— Именно. Может, они не все такие… Да, и он казался... не знаю. Словно он знал что-то такое, чем очень хотел поделиться, но никак не мог. Попросил лишь быть осторожной. И чтобы я никому не доверяла, — эти слова она произнесла пониженным голосом.

Кристина выглядела обеспокоенной.

— Звучит жутко. Думаешь, он в курсе того, что здесь происходит?

— Не знаю, — призналась Даша. — Но он не похож на остальных. И был вполне естественным.

Кристина нахмурилась, её взгляд тоже переместился к озеру.

— Как мне все это не нравится, Даш.

— Мне тоже, — подтвердила подруга в ответ. Но не сказала, что был один элемент во всей картине, который все-таки начинал нравиться: Макс.

Даша огляделась по сторонам: парк, деревья, старый отель вдали. Весь город казался декорацией, словно он просто ждал, когда что-то произойдёт. И чем дольше они здесь оставались, тем больше казалось, что их втягивают во что-то непонятное.

Девушки на мгновение замерли в тишине, тяжесть их мыслей повисла между ними. Затем, вздохнув, Кристина повернулась в сторону гостиницы.

— Пойдём отдыхать, — сказала она. — Может, завтра всё покажется менее странным.

В этом Даша сильно сомневалась, но за Кристиной все же последовала. Слова Макса эхом звучали в Дашиной голове — «никому не доверяй» — а странное колыхание на озере словно следовало за её взглядом, пока девушки шли обратно к гостинице.

Чем ближе они подходили к зданию, тем больше Даша ощущала, как гнетущая атмосфера вновь нависает над ней. Город словно давил ей на плечи, и впервые с момента их приезда она всерьез начала задумываться, не было ли ошибкой приехать сюда.

Внутри гостиницы девушки разошлись, Кристина отправилась в комнату, а Даша задержалась в холле. Пространство казалось теперь темнее, тени глубже, воздух холоднее. Она бросила взгляд на старый рояль в углу, его клавиши пожелтели от времени, и задумалась, играл ли на нём кто-нибудь в последние годы.

Татьяну Андреевну нигде не было видно, но Даша чувствовала её присутствие, словно женщина наблюдала за ней откуда-то из невидимого места.

Даша в последний раз взглянула направилась вверх по лестнице в свою комнату.

* * *

Вечер опустился на город С., окутывая узкие улочки сгущающимся туманом. Тусклое сияние старых уличных фонарей едва пробивалось сквозь плотную мглу, превращая всё вокруг в приглушённое, сновидческое марево. Даша тихо выскользнула из гостиницы, её сердце бешено колотилось от смеси предвкушения и тревоги.

Она не сказала Кристине, куда собирается. Что-то в этой встрече с Максом казалось слишком личным, чтобы объясняться. Даша понимала, что рискует, выбираясь на прогулку в странном городе с малознакомым парнем, но убедила себя, что все будет хорошо — ведь она чувствовала притяжение, которое не могла игнорировать. Что-то в его глазах подсказывало, что днем между ними случилась не просто случайная прогулка у озера.

Даша шла по извилистым улочкам. Город был все так же был зловеще, неестественно тихим. Крадущийся туман лишь усиливал чувство изоляции, и чем дольше она шла, тем сильнее гнетущая атмосфера давила на её грудь.

Наконец, она добралась до места, где они с Максом договорились встретиться — старой площади, окружённой обветшалыми каменными зданиями и возвышающейся над ними ратушей с мрачной часовой башней, тянувшейся в ночное небо и отбрасывающей длинную, зловещую тень на площадь.

Макс уже был на месте и стоял, прислонившись к фонарному столбу. Увидев её, он выпрямился, засунул руки в карманы куртки, словно пытаясь выглядеть более непринуждённо, чем было на самом деле. И снова Даше показалось, что в его лице есть что-то смутно знакомое.

— Привет, — тихо сказала Даша, подходя к Максу. Её дыхание было видно в холодном ночном воздухе.

— Привет, — ответил Макс, его голос был тихим, почти напряжённым. Он оглядывался по сторонам, его взгляд задерживался на тёмных окнах зданий вокруг, словно он ожидал, что кто-то — или что-то — будет наблюдать за ними.

Даша подошла ещё ближе, её пульс участился.

— Всё в порядке?

Макс натянуто улыбнулся, но эта улыбка не дошла до его глаз.

— Да, всё нормально. Просто... немного волнуюсь. Просто не большой я спец по этим вашим свиданиям.

— Оу, так у нас свидание? — Игриво спросила Даша?

Макс напрягся.

Они немного постояли в неловком молчании, под давлением странности города, нависавшей над ними. Туман обвивался вокруг их ног, словно холодные пальцы, и Даша не могла отделаться от ощущения, что они остались последними людьми на свете.

Чтобы разрядить атмосферу, она огляделась по сторонам, разглядывая потрескавшиеся булыжники и выцветшие вывески магазинов.

— Это место похоже на что-то из рассказов По, — сказала она.

В глазах Макса мелькнуло что-то — удивление? Насмешка? Было трудно сказать при тусклом свете, но она заметила, как он смотрит на неё, словно не ожидал услышать это.

— Ты читала Эдгара По? — спросил он. Его голос был мягким, и в нём звучала нотка любопытства.

Даша пожала плечами, чувствуя себя немного неловко, но радовалась, что нашла общую тему.

— Да. У меня еще в детстве был сборник его рассказов, назывался «Золотой жук». Я прочитала, мне понравилось. Эти мрачные, жутковатые истории. Они... тревожные, но от них сложно оторваться. Как будто они заставляют задуматься.

Макс кивнул, его глаза чуть оживились.

— Да, точно. Он как будто затягивает тебя в тени человеческого разума. Как будто он понимает, что такое настоящий страх.

Даша ощутила лёгкий трепет от его ответа, удивлённая тем, что нашла человека, который разделяет её интересы.

— Именно! И дело ведь не в монстрах или, там, в призраках. Страх идёт изнутри, из разума, который оборачивается против самого себя.

Макс снова улыбнулся, на этот раз по-настоящему, хотя улыбка и была кратковременной. Он опустил взгляд на свои ботинки, словно смущён неожиданной связью, которую они нашли.

— Не ожидал, что ты интересуешься такими вещами.

Даша тихо засмеялась.

— Что, потому что я волейболистка? Спортсменки умеют читать, знаешь ли.

Макс усмехнулся.

— Да, догадываюсь! Надо же хоть счет на табло понимать…

Она мягко ткнула его локтем в бок. На лицах обоих промелькнули искренние улыбки.

Они снова замолчали, но на этот раз молчание было иным. Общий интерес к По создал между ними маленький пузырёк понимания, пространство, где странность города на мгновение отступила на задний план.

Через какое-то время Макс заговорил снова, его голос был тише.

— Ты когда-нибудь читала Кафку?

Глаза Даши расширились.

— Кафку? Не может быть, я обожаю Кафку.

На лице Макса мелькнуло удивление.

— Правда?

— Да, — сказала Даша, чувствуя, как её волнение растёт.

— Я прочитала «Превращение» пару лет назад, и оно меня поразило. В лучшем смысле! То, как он описывает изоляцию, как всё абсурдно, но пугающе реально — словно он понимает, что значит быть полностью одиноким. Одиноким, даже когда вокруг тебя люди.

Взгляд Макса смягчился, и на мгновение напряжение в его позе ослабло.

— Прекрасно понимаю, о чём ты. Это чувство, когда тебя как будто запирают, когда всё вокруг превращается во что-то, что ты больше не узнаёшь... это страшно. Но так оно и бывает.

Даша кивнула, её сердце колотилось не от страха, а от странного восторга, что она нашла человека, который так глубоко её понимает.

— В этом и есть весь ужас, верно? Не в монстрах и сверхъестественном, а в том, как меняется мир и как ты ничего не можешь с этим поделать.

Макс долго смотрел на неё, его тёмные глаза изучали её.

— Да, — тихо сказал он. — Это так.

Между ними снова повисло молчание, но оно было наполнено чем-то невыразимым, чем-то тяжёлым, что они не могли назвать словами. Даша чувствовала, как город снова нависает над ними, туман обвивается вокруг их лодыжек, как напоминание о странности, скрывающейся за пределами их разговора.

Макс хотел было сделать шаг, но будто бы что-то увидел в проеме между домами. И замер. Его выражение стало напряжённым, и он снова оглянулся по сторонам, его прежнее беспокойство вернулось с новой силой.

Даша смотрела на него, нахмурившись.

— Макс... что происходит?

Челюсть Макса напряглась, он покачал головой, избегая встречаться с её взглядом.

— Ничего. Просто... Я… Я ошибся. Нам не стоило снова встречаться сегодня.

— Ну, хорошо. Можем завтра, например… мы здесь все-таки на две недели.

— Нет, нет, ты не поняла. Не стоило снова встречаться вообще.

Даша почувствовала укол разочарования и замешательства.

— Может ты все-таки расскажешь, что происходит? Ведёшь себя так, будто мне нужно чего-то бояться, но не говоришь, чего именно.

Макс взглянул на неё, в его глазах мелькнуло нечто похожее на страх.

— Потому что если я расскажу, ты захочешь уехать. А... а уехать нельзя. Пока нельзя.

Сердце Даши замерло. То, как он это сказал — уехать нельзя — заставило её желудок скрутиться от ужаса.

— Что ты имеешь в виду?

Макс сглотнул, его голос был напряжённым.

— Это небезопасно.

Даша подошла к нему ближе, её разочарование переросло в гнев.

— Так скажи, почему! Скажи же, что происходит!

Макс посмотрел на неё, и на мгновение Даша подумала, что он всё-таки объяснит. Но потом его взгляд снова сместился к теням, к туману, словно он боялся, что кто-то может их подслушивать.

— Я не могу, — прошептал он. — Я не могу объяснить. Просто поверь мне... тебе будет безопаснее, если ты не будешь знать.

Даша сжала кулаки, разрываясь между гневом и страхом. Ей не нравилось, что он говорит загадками, не нравилось, что он знал что-то, чего она не знала, но одновременно она видела страх в его глазах. Он держал её в неведении не из-за злого умысла — он боялся. Боялся чего-то большего.

— Почему ты так боишься? — спросила она, её голос стал мягче, почти умоляющим. — Это люди здесь? Это сам город? Что это такое?

Глаза Макса снова забегали по сторонам, словно он искал подходящие слова, но так и не нашёл их. Вместо этого он подошёл ближе, его голос опустился до шёпота.

— Ты должна быть осторожна, Даша. Это место... оно не такое, каким кажется. Люди здесь... они что-то скрывают. Что-то опасное.

Пульс Даши участился, его слова осели в её груди, словно камень. Она хотела спросить ещё, надавить на него, чтобы он рассказал подробности, но прежде чем она успела заговорить, Макс взял её за руку, его хватка была твёрдой и тёплой.

— Я пытаюсь защитить тебя, — сказал он, его голос едва был слышен.

Даша смотрела на него, её сердце бешено колотилось. Туман словно сжимался вокруг них, а тишина города становилась всё тяжелее с каждой секундой. Она ощущала вес его слов, отчаяние в его голосе, и впервые поняла, насколько всё это серьёзно. Что бы ни происходило в этом городе, оно было не просто странным — оно было опасным. И Макс пытался уберечь её от этого.

Прежде чем она успела ответить, прежде чем она смогла полностью осмыслить его слова, Макс наклонился, его губы коснулись её в резком, отчаянном поцелуе.

Даша застыла, её разум опустел, когда тепло его поцелуя разлилось по телу.

Казалось, поцелуй должен был передать все то, что Макс не мог выразить словами. Она ответила на поцелуй, её руки вцепились в его руки, притягивая его ближе. На мгновение мир вокруг исчез, туман, город, ощущение странности бытия — всё растворилось, остались лишь они двое.

Но потом, так же быстро, как началось, Макс отстранился, его дыхание было тяжёлым, а глаза полны сожаления.

— Прости, — прошептал он, отступая назад. — Но ты не должна меня искать. Ты не должна меня больше видеть.

Даша смотрела на него, её грудь сжалась, сердце колотилось.

— Макс…

Он покачал головой, уже отступая в тени. — Я серьёзно. Держись от меня подальше, Даша. Это единственный способ тебя защитить. И не доверяй никому.

И прежде чем она успела сказать хоть слово, Макс развернулся и исчез в тумане, оставив Дашу одну на площади.

Её разум бушевал от страха, замешательства и от воспоминания о поцелуе.

Город казался холоднее теперь, туман давил на неё со всех сторон. Чего бы Макс ни пугался, это нечто казалось реальным. И оно и не думало держаться в стороне.

Глава 3

Глава 3

Когда Даша проснулась на следующее утро, в ее голове клубился туман — такой же густой и удушающий, что окутывал город прошлой ночью.

Мягкий серый свет, пробивавшийся сквозь занавески, едва освещал хаос из путаницы эмоций и мыслей, бушующих внутри неё. Она лежала в постели, снова и снова прокручивая в голове все события: прогулку по окутанным туманом улицам, поцелуй, оставивший её без дыхания — и полную вопросов.

Макс.

Мысль о нём пробежала по её позвоночнику холодком, не только из-за поцелуя, но и из-за взгляда в его глазах — страха. Он предупредил её, умолял держаться подальше, но она не могла избавиться от той силы притяжения, которую он на неё оказывал. Дело было не только в общей любви к Кафке и По, хотя это её удивило и приятно взволновало. Было нечто более глубинное, что тянуло её узнать о нём больше. И распутать тайну того, чего он так боится.

Она повернулась и взглянула на Кристину, которая всё ещё спала на соседней кровати. Кристинино лицо было спокойным и безмятежным. Та и не подозревала о странной одержимости, охватившей Дашины мысли. На мгновение Даша подумала разбудить её, рассказать всё, что случилось — про Макса, про поцелуй, про его новые загадочные предупреждения — но что-то её остановило. Кристина и так уже была на взводе из-за этого города, и Даша не была уверена, как она отреагирует на мысль о том, что здесь скрывается что-то более опасное.

Вместо этого Даша тихо выбралась из постели, стараясь не разбудить Кристину, и взяла телефон с тумбочки. Она проверила сигнал — по-прежнему ноль “палочек” связи. Изоляция напрягала её, напоминая, что они отрезаны от внешнего мира. Что бы ни происходило в этом городе, они были в ловушке. По крайней мере пока.

Она быстро оделась, её разум лихорадочно возвращался к мыслям о Максе и его словах. «Тебе будет безопаснее, если ты не будешь знать»”. И «не доверяй никому». Эти слова эхом звучали в её голове, наполняя её одновременно раздражением и страхом. Почему он просто не мог ей рассказать? От чего он её защищал?

Чем больше она об этом думала, тем сильнее становилось её желание найти его снова. Ей нужны были ответы, и она не собиралась позволить его предупреждениям напугать её. Чем бы ни был занят Макс, какую бы опасность он ни пытался от неё скрыть, она не могла это так оставить. Она должна была узнать.

Даша быстро оделась и на цыпочках вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь. Коридор был тёмным, единственным источником света было треснувшее окно в конце коридора. Гостиница словно задержала дыхание — и была неподвижна и тиха.

Спускаясь по лестнице, Даша ощущала на себе груз прошлой ночи. Поцелуй был неожиданным, интенсивным и наполненным эмоцией, которую она не могла назвать. Это была не просто страсть — это был страх, отчаяние, что-то сырое, что проявилось в том, как Макс прижал её к себе, а затем столь же быстро оттолкнул.

Холл был пуст, старый рояль в углу отбрасывал длинные, искажённые тени на запылённый пол. Татьяны Андреевны, суровой администраторши гостиницы, вновь нигде не было, и Даша почувствовала небольшое облегчение от этого. В этой женщине было что-то тревожное, как будто она всегда следила, не глядя.

На улице Даша вдохнула свежий утренний воздух; туман, что стоял прошлой ночью, слегка рассеялся, оставив город погружённым в бледный, призрачный свет. Улицы были по-прежнему пустыми, тишина плотной и неестественной. Казалось, что город существует в своём маленьком пузыре, оторванном от времени и мира за его пределами.

Даша направилась к озеру, её мысли были целиком сосредоточены на Максе.

Ещё кое-что пришло ей в голову прошлой ночью, прямо перед тем, как она задремала: причина, по которой лицо Макса казалось таким знакомым, заключалась в том, что она уже видела его. Совсем незадолго до первой встречи: лицо Макса было на плакате «НАШИ ГЕРОИ»! Она пыталась осмыслить это и сложить картину происходящего в голове.

Макс был так настойчив в своём требовании, чтобы она больше его не искала, но чем больше он пытался оттолкнуть её, тем больше ей хотелось его найти. Она должна была понять, что он скрывает, чего он так боится. Страх в его глазах был реальным, осязаемым, и это потрясло её сильнее, чем она готова была признать.

Пока она шла, её мысли вновь вернулись к их разговору о Кафке и По. Она никогда не ожидала найти кого-то в этом странном, изолированном городе, кто бы разделял её любовь к таким тёмным и сложным авторам. В этот момент между ними возник наэлектризованные контакт, кратковременное убежище от чуждости города. На мгновение Макс показался ей якорем, человеком, который понимал её так, как никто другой.

Но затем, так же внезапно, он снова отдалился, скрывшись в тени того секрета, который он нёс.

Она дошла до озера, его поверхность была неподвижной и тёмной, вода отражала бледное небо словно лист стекла. Туман прошлой ночи стелился вдоль берегов, плавно кружась в слабом ветерке. Тревожное спокойствие этого места нависло над ней, и на мгновение она просто стояла там, глядя на воду, размышляя, где сейчас Макс. И думает ли он о ней.

Даша оглядела территорию вокруг. Её взгляд пробежал по деревьям вокруг, по дальнему берегу озера — все в поисках хоть какой-то зацепки. Но ничего не было — ни движения, ни фигуры, выходящей из тумана, ни звука, кроме редкого шороха листьев на ветру.

Разочарование захлестнуло Дашу, смешиваясь с замешательством и страхом, которые бурлили в ней с прошлой ночи. Почему он так поступает? Почему он держит её в неведении? И что такого в этом городе, что его так пугает?

Даша, почувствовала, как что-то мешалось в кармане. Она нащупала брошюру для туристов. Осмотрел отрисованную в странном мультяшном стиле карту. Увидела изображение Собора. Красивого, католического.

— Посмотрим, что нас там ждет, — проговорила она вслух.

И уверенно зашагала прочь от озера.

* * *

Собор величественно возвышался над Дашей. Шпили двух симметрично расположенных готических башен взывали к небесам, серый, почти пепельный оттенок облицовки сливался с седеющим небом, а бегущая сквозь центр фасада трещина притягивала к себе взгляд.

Собор был закрыт для посетителей. У входа висела табличка: «На реставрации — Вход запрещён».

Но что-то в этом месте притягивало её, странное, грызущие ощущение, что внутри скрывается что-то важное. Даша засмотрелась на массивные деревянные двери. Макс упоминал, что люди в городе скрывают что-то опасное, что-то, чего ей не следовало знать. Может быть, Собор как-то с этим связан?

Сердце Даши забилось быстрее. Она огляделась, наполовину ожидая увидеть кого-то наблюдающего за ней, но улица была пуста. Гигантская трещина придавала зданию почти расколотый вид, словно его разделила какая-то невидимая сила.

Всего несколько шагов, и Даша оказалась у боковой части Собора, где маленькая, почти скрытая дверь была приоткрыта. Она замерла на мгновение, её рука зависла над изношенной латунной ручкой. Предупреждение Макса снова эхом прозвучало в её сознании, но она отбросила его прочь. Если в этом городе есть ответы, их нужно искать. Она не могла сидеть и ждать, пока Макс сам придёт к ней. Чего бы он ни боялся, что бы люди в этом городе ни скрывали, она хотела это знать.

Глубоко вдохнув, она толкнула дверь и проскользнула внутрь.

Интерьер Собора был тёмным и холодным. Воздух был пропитан запахом влажного камня и гниющей древесины. Тусклый свет, пробивавшийся через витражные окна, едва освещал пространство, отбрасывая жуткие, фрагментированные цвета на потрескавшийся пол. Потолок был высоким, его арки поднимались в тени, и каждый шаг Даши эхом разносился по огромному залу.

Чем дальше она продвигалась по Собору, её шаги становились всё тише на изношенном каменном полу. Пространство казалось пустым, полым, словно оболочка чего-то, что когда-то было живым, но теперь давно умерло.

Глаза Даши скользили по тёмным углам зала, её пульс ускорялся. Здесь было что-то не так — что-то большее, чем просто жуткая пустота. Её взгляд упал на длинный стол у дальней стены, заваленный старыми бумагами, книгами и документами. Пожелтевшие страницы были покрыты пылью, словно их не трогали годами.

Она колебалась на мгновение, но желание узнать больше было слишком сильным. Даша подошла к столу, её сердце громко стучало в груди. Бумаги были хрупкими, чернила поблекли, но когда она начала просматривать документы, кое-что привлекло её внимание.

Имена. Даты.

Дашины глаза расширились, когда она поняла, на что смотрит. Это были не просто какие-то записи — это были списки жителей города, ведущиеся на протяжении сотен лет. Сначала имена казались незнакомыми, а затем она увидела имя Татьяны Андреевны, администраторши гостиницы. Она тоже была там; её фото, судя по одежде и виду снимка, было сделано в 1930-х годах. И выглядела она точно так же, как и сейчас. Также там было множество других людей, их даты рождения относились к столетиям назад.

Даше стало тяжело дышать. Она провела пальцем по датам. Жители города были не просто старыми — они были древними.

Руки дрожали. Она переворачивала страницы, просматривала списки имён, даты уходили всё дальше и дальше в прошлое. Как это возможно? Как они всё ещё живы? Осознание ударило её, как удар: жители города сохраняли свою молодость на протяжении столетий. Но как? И зачем?

Внезапный звук пригвоздил Дашу к полу.

Голоса.

Она замерла, сердце её бешено заколотилось. В одним прыжок Даша спряталась за массивной каменной колонной. Она задержала дыхание, прислушиваясь, как по Собору разносился звук шагов. Из теней появились две фигуры, их голоса были тихими, но отчётливыми. Она выглянула из-за края столба, её пульс бился всё быстрее.

Это был Макс — и с ним ещё какой-то мужчина.

Даша задержала дыхание. Макс её пока не заметил; она прижалась ещё ближе к тени, стараясь уловить разговор.

— Время на исходе, Максим, — сказал мужчина, его голос был спокойным, но с тёмным оттенком. — Ритуал начинается сегодня вечером. Ты знаешь, что должен сделать.

Плечи Макса были напряжены, его лицо было бледным в тусклом свете.

— Я не хочу этого делать, — пробормотал он, его голос был полон гнева и страха. — Должен быть другой способ. Вы же мэр, Игорь Николаевич. Вы должны мне помочь!

Мэр медленно покачал головой, его выражение было непроницаемым.

— Ты знал, что от тебя требуется с самого начала. Ты был избран. Теперь этого не избежать.

Сердце Даши бешено колотилось в груди. «Избран»? Для чего? Что происходит с Максом? И связано ли это с фотографиями в витринах магазинов?

Голос мэра стал ниже, ещё более зловещим.

— Город требует жертв. Ты готовился к этому всю свою жизнь.

Кулаки Макса сжались по бокам, его лицо было напряжено от подавляемой ярости.

— А если я откажусь?

Улыбка Игоря была холодной, почти жалостливой.

— Ты не откажешься. Ты слишком заботишься о них. О ней.

Даша похолодела от слов мэра. «О ней»? Неужели он имел в виду её? Неужели Макс делает это ради неё? Тяжесть его предупреждений, его страха внезапно стали мучительно ясными. Он пытался защитить её — от этого. От того, что бы город ни планировал.

Мэр повернулся к выходу из Собора.

— Близнецы пришли за тобой, — сказал Игорь, бросив через плечо. — Приведи себя в порядок.

Макс не ответил, его тело было напряжено. Даша чувствовала, как от него исходит страдание, даже с её скрытого места. Шаги мэра эхом разнеслись по полу, когда он уходил, оставив Макса стоять одного в центре Собора.

Но он был не один долго.

Тяжёлые деревянные двери Собора снова скрипнули, и близнецы, о которых говорил мэр, вошли внутрь. Они двигались с тихой, зловещей грацией. Их фигуры были пугающе похожи — высокие и стройные, одетые в тёмные, облегающие спортивные костюмы, которые больше напоминали униформу. На бледных лицах их лежала печать пустоты, и не как будто не было ничего, кроме чрезмерно растянутой улыбки, столь характерной для каждого жителя города С. Они двигались в идеальном синхроне, их шаги мягко отзвукались о каменный пол, каждый шаг был точным и выверенным, словно они проделывали это бесчисленное количество раз.

Даша наблюдала за ними из своего укрытия, её сердце билось всё быстрее с каждым их шагом. Они подошли к Максу без единого слова, их присутствие нависало. Макс не дрогнул.

Один из близнецов протянул руку, его движения были плавными и отработанными, и положил холодную руку на плечо Макса. Жест был мягким, но твёрдым, как у пастыря, направляющего заблудшую овцу обратно в стадо. Макса опустил лишенное борьбы или страха лицо. Даша успела заметить лишь сдержанное принятие. Он коротко взглянул в сторону колонны, где пряталась Даша, но его взгляд не задержался, словно он знал, что она там, но не мог признать её присутствие.

Дышать стало тяжело. Даша хотела закричать, окликнуть его, сказать ему бежать. Но слова застряли у неё на губах, подавленные парализующим ужасом, нависшим в воздухе. Она могла лишь наблюдать, как Макс позволил увести себя, его ноги двигались с неохотой, медленными шагами, ведомыми невысказанной командой близнецов.

Они двигались молча, их тёмные фигуры скользили по изношенному каменному полу Собора, мимо древнего алтаря и к боковому выходу. Тяжёлая дверь распахнулась, открывая тусклый день снаружи. Близнецы вывели Макса наружу, их руки никогда не покидали его плеч, их хватка была твёрдой, но пугающе нежной, словно у надзирателей, сопровождающих заключённого, который давно перестал сопротивляться.

Снаружи, у Собора, стоял элегантный чёрный автомобиль. Один из близнецов открыл дверь машины плавным, отработанным движением, в то время как другой усадил Макса внутрь. Тот сел на заднее сиденье без протестов, его лицо было безучастным полотном потерянной надежды и тихого смирения.

Даша прикусила губу, её глаза слезились, пока она смотрела из тени. Силуэт Макса был виден в окне машины, его голова была опущена, руки сложены на коленях. Он выглядел как приговоренный мальчик, как готовая жертва, примирившаяся со своей судьбой, пойманная между страхом и принятием того, что она не может предотвратить.

Близнецы захлопнули дверь с тихим щелчком, заперев его внутри. Один из них оглянулся на Собор, его холодные глаза осматривали тьму, но Даша замерла на месте, оставалась в укрытии. Улыбка медленно расползлась еще шире на губах близнеца, как будто он почувствовал её присутствие. И решил подразнить сознанием того, что она бессильна вмешаться.

Двигатель зажужжал, и машина тронулась с места, её шины тихо прошелестели по влажной брусчатке, растворяясь в тумане, как призрак, исчезающий в ночи. Сердце Даши болело, пока она смотрела, как они исчезают, осознавая, что Макс ускользает всё дальше с каждой секундой.

Она стояла, облакотившись влажной от пота спиной на холодную колонну. Собор эхом разносил тишину того, что она только что увидела. Тени казались теперь тяжелее, темнота глубже, и когда Даша наконец вышла из своего укрытия, она поняла, что какой бы ни была её надежда спасти Макса, она таяла.

Но она не была готова сдаваться.

Борьба только началась.

* * *

Бледное небо давило на Дашу Каланчеву своей серостью, пока та спешила по узким, извилистым улочкам. Сердце её бешено колотилось от непреодолимого чувства срочности. Мысли всё ещё метались после того, что она услышала в Соборе.

Макса забрали — увели близнецы, чтобы подготовить, похоже, к какому-то ритуалу. Она понятия не имела, что этот ритуал собой представляет. Город требовал жертв, и Максу предстояло стать одной из них. Это она поняла из зловещих слов мэра. Но почему? В чём суть этого ритуала? И почему Макс смирился со своей судьбой?

Мысли Даши метались, пока она пыталась всё связать воедино. Древние записи, которые она нашла в Соборе, раскрыли правду о старейшинах города — их неестественное долголетие. Их существование, длящееся веками. Но как Макс вписывался во всё это? Какова была его роль?

Она не знала, но была полна решимости выяснить это — и остановить ритуал. Она не могла просто стоять в стороне и смотреть, как Макса забирают у неё, как его заставляют участвовать в каком-то извращённом ритуале, который придумал город.

Её дыхание сбивалось, когда она приближалась к парку у озера. Это было единственное место, где можно было найти уединение и спокойно подумать, спланировать свои дальнейшие шаги. Туман висел низко над водой, поверхность озера была зловеще спокойной, словно само озеро ожидало, что что-то произойдёт.

Даша села на скамейку, её мысли продолжали лихорадочно метаться. Она должна была действовать быстро. Ритуал должен был состояться сегодня вечером, и времени оставалось всё меньше. Она должна была найти Макса, пока не стало слишком поздно.

Но куда его могли отвезти?

Её мысли прервал звук лёгких шагов позади неё. Даша напряглась, сердце на мгновение замерло. Она обернулась, ожидая увидеть одного из близнецов или самого мэра.

Но это была Кристина.

— Даша, вот ты где! — воскликнула Кристина, её голос был сбивчивым, выражение лица — смесью облегчения и беспокойства, когда она подбежала к подруге. — Я обыскала весь город. Что происходит?

Мысли Даши бешено закружились. Она совсем забыла о Кристине в хаосе последних часов. Теперь, встретившись с подругой, она не была уверена, как объяснить ей происходящее — и стоит ли вообще это делать.

— Кристина, я... — Даша пыталась подобрать слова, но мысли всё ещё были хаотичными. Она хотела рассказать ей всё, но как объяснить нечто столь странное, столь ужасное? Поверит ли ей Кристина?

— Что происходит, Даша? — настаивала Кристина, нахмурив брови от беспокойства. — Ты выглядишь... не знаю, как будто видела привидение.

Даша на мгновение замешкалась, затем наконец заговорила:

— С этим городом что-то не так. Сильно не так. Макс... он в беде. Они собираются…

Её голос затих, тяжесть собственных слов поглотила её, когда она поняла, насколько невероятно это звучит.

Кристина моргнула, её выражение изменилось с беспокойства на недоумение.

— О чём ты говоришь? Макс? Он-то тут причём?

Даша глубоко вздохнула, её сердце громко стучало.

— Кристина, этот город — здесь что-то происходит. Люди... они ненормальные. Кажется, они живут уже веками. Я нашла записи, документы, которые это доказывают. И сегодня вечером они проводят какой-то ритуал, жертвоприношение. Макс — часть всего этого.

Кристина смотрела на неё широко раскрытыми глазами, словно пытаясь переварить всё, что Даша только что сказала. На мгновение между ними повисла тишина, туман медленно кружился вокруг них в зловещем безмолвии.

— Погоди, погоди, — сказала Кристина, качая головой в неверии. — Ты хочешь сказать, что люди в этом городе... что, бессмертные? И Макс участвует в каком-то безумном ритуале? Даша, ты слышишь себя?

— Я знаю, что это звучит безумно, но я говорю правду, — настаивала Даша, её голос дрожал. — Я слышала их. Я видела документы... А до этого и ты и я, мы обе видели антиквариат в магазине!

— Да, старые побрякушки тоже меня сначала удивили, — ответила Кристина, прижав руки к голове. — Но я убедила себя, что на это должно быть какое-то совершенно естественное объяснение.

— Есть только неестественное, уж прости. И, что самое ужасное, сегодня ночью Макса собираются принести в жертву. Я не знаю точно, как это произойдет, но это правда, Кристина. Мы должны что-то сделать.

Кристина всё ещё выглядела скептично, её глаза метались по сторонам, как будто она искала рациональное объяснение.

— Хорошо, допустим, я тебе верю. Что нам делать?

Даша провела рукой по волосам, её разочарование нарастало.

— Я пока не знаю. Но я не могу просто сидеть и позволить этому случиться. Макс... он важен для меня.

Тяжесть этих слов повисла в воздухе между ними, и выражение лица Кристины смягчилось, скептицизм уступил место заботе о подруге.

— Хорошо, Даша. Я с тобой. Что бы здесь ни происходило, мы разберёмся. Но нам нужен план.

Даша кивнула, почувствовав небольшое облегчение от того, что Кристина на её стороне, по крайней мере пока. Она оглянулась на покрытый туманом парк. Чувство тревоги только усилилось. Город был тихим, но казалось, что он наблюдает за ними, ожидая их следующего шага.

— Мы должны выяснить, где держат Макса, — сказала Даша, её мысли стремительно двигались. — Близнецы забрали его, и у меня есть ощущение, что они где-то готовятся к ритуалу.

Кристина нахмурилась, её взгляд скользил по озеру.

— Куда они могли его отвезти? Собор? Какой дом?

Даша покачала головой.

— Собор слишком на виду. Они не рискнут проводить ритуал там. Это должно быть какое-то уединённое место, где они могут делать всё, что им нужно, не привлекая внимания.

Кристина скрестила руки, задумавшись.

— А как насчёт того заброшенного дома рядом с парком? Того, мимо которого мы проходили как-то — он выглядел так, будто там никого не было уже много лет.

Учащённый пульс Даши подсказал, что это правильное место. Заброшенный дом. Это имело смысл. Он был достаточно далеко от центральной части города, скрыт, где они могли бы делать всё, что нужно, без вмешательства.

— Очень может быть, — кивнула Даша. — Стоит проверить.

Кристина взглянула на неё, в её глазах мелькнула неуверенность.

— Уверена? Я имею в виду, если ты права... Это звучит опасно. Очень опасно.

Даша встретила её взгляд, её решимость окрепла.

— Я уверена. У нас не так много времени. Если мы ничего не сделаем, Макса…

Она не закончила предложение. Она не могла.

Кристина сглотнула, затем произнесла:

— Хорошо. Пошли.

Девушки поспешили сквозь пасмурный день. их шаги глухо отдавались в тишине, когда они направлялись к заброшенному дому. Улицы казались ещё более пустыми, чем обычно, и казалось, что каждая тень пульсирует невидимыми глазами, следящими за каждым их движением.

* * *

Старый, заброшенный дом прятался в зелени разросшихся деревьев и кустов. Его обветшалые стены оседали под тяжестью веков. Окна были потрескавшиеся, некоторые разбиты, стекло свисало острыми осколками, как зубы искаверканного чудовища. Воздух вокруг был пропитан запахом плесени и гнили, а слабый скрип ветра гулко бился о разболтанные ставни, словно сам дом шептал страшные тайны, которые было слишком ужасно произносить вслух.

Даша и Кристина стояли у ржавых ворот, глядя на дом. Каждый инстинкт Даши кричал ей повернуть назад, убежать, но она не могла. Макс был где-то там — вовлечён в то, что бы этот извращённый ритуал ни значил для города, — и она должна была его найти.

— Мы и правда собираемся это сделать? — пробормотала Кристина, её голос звучал глухо и напряжённо.

Даша тяжело сглотнула и кивнула.

— Да. Мы должны это сделать.

Кристина взглянула на неё, затем толкнула ворота, и те громко заскрипели. Они вошли внутрь, их шаги почти не были слышны на заросшей дорожке, ведущей к дому. Даша почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Она огляделась, чувствуя, будто сам воздух наблюдает за ними.

Входная дверь дома висела наперекосяк на ржавых петлях, дерево разбухло от времени и покрылось трещинами. Даша колебалась, её рука зависла над ржавой ручкой. Она чувствовала, как гнетущая тяжесть дома давит на неё, словно живое существо, наблюдающее и ждущее.

— Готова? — дрожащим голосом спросила Кристина.

Даша кивнула и толкнула дверь. Та со скрипом распахнулась, открывая тёмный коридор за ней. Воздух внутри был густым от пыли и запаха чего-то старого, давно забытого.

Они вошли вместе, половицы скрипели под их ногами. Коридор тянулся перед ними, узкий и тенистый, обшарпанный обоями и сломанной мебелью. В воздухе висел странный холод, и Даша не могла отделаться от ощущения, что они вошли в место, которое их ждало, которое ожидало их прихода.

— Жуткое место, — прошептала Кристина, её дыхание запотевало в холодном воздухе.

Даша кивнула, её глаза блуждали по тускло освещённому коридору. Дом казался неправильным, словно время здесь вымерло. Всё было покрыто толстым слоем пыли, нетронутой, но были и слабые признаки движения — следы, протоптанные в пыли, стул, который недавно передвинули. Здесь недавно кто-то был.

Они проникали все глубже в дом. Скрип половиц под ногами эхом разносился в тишине. Каждая комната, которую они проходили, была более тревожной, чем предыдущая — старая мебель, покрытая пыльными простынями; разбитые зеркала, отражающие осколки света; слабый запах сырости и гнили, который пронизывал всё. Дом казался гробницей, давно заброшенной, но каким-то образом всё ещё живой, следящей за ними невидимыми глазами.

В конце коридора они подошли к большой комнате. Она была заполнена старой, сломанной мебелью — опрокинутый стол, разорванные занавески, развевающиеся на сквозняке из разбитого окна, и остатки камина, покрытые копотью и пеплом. Тусклый свет, пробивающийся сквозь покрытые грязью окна, отбрасывал зловещие тени на стены, искривляя формы в нечто почти человеческое.

— Думаю, нам стоит разделиться, — прошептала Даша. — Так мы сможем охватить больше.

Кристина замешкалась, её глаза сканировали комнату.

— Ты уверена?

Даша кивнула, хотя мысль о том, чтобы остаться одной в этом доме, вызывала у неё страх.

— Да. Я возьму этот этаж, а ты проверь наверху. Если что-то найдёшь, кричи.

Кристина тяжело сглотнула, затем кивнула.

— Ладно. Только будь осторожна.

— Ты тоже, — ответила Даша, её сердце колотилось, когда Кристина направилась к узкой лестнице в глубине комнаты. Скрип ступенек эхом разносился по дому, и вскоре фигура Кристины исчезла в тенях верхнего этажа, оставив Дашу одну.

Она стояла на месте, её дыхание прерывалось, когда тишина окутала её плотным, удушающим покрывалом. Казалось, что дом движется вокруг неё, скрипы и стоны его старых стен заставляли её чувствовать, будто он жив, наблюдая за ней, ожидая, когда она сделает неверный шаг.

Даша осторожно двигалась по комнате, её шаги были едва слышны на пыльном полу. Воздух здесь казался тяжелее, более угнетающим, и она не могла избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ней из теней. Она оглядывала комнату, ища признаки того, где мог быть Макс, но ничего не было — только пыль, разруха и подавляющее чувство страха.

Подойдя к дальней части комнаты, она услышала что-то — слабый звук, похожий на шорох шагов. Даша замерла, её дыхание перехватило. На мгновение ничего не было, кроме тишины, а затем…

…что-то больно ударило её по затылку.

Зрение Даши помутнело, её тело рухнуло на пол. Тьма сжалась вокруг неё, холодный, влажный воздух давил, когда она пыталась остаться в сознании. Её руки скользили по грубому полу, но она не могла двигаться — не могла бороться. Последнее, что она увидела перед тем, как мир погрузился во мрак, были чьи-то кроссовки, торчащие из-под черных спортивных штанов.

Когда Даша очнулась, голова пульсировала тупой, глухой болью, отдающей за глазами. Поначалу зрение было размытым. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать: она привязана к стулу, а запястья крепко стянуты за спиной. Паника захлестнула Дашу, когда она попыталась пошевелиться, но ощутила, как крепко верёвки её держали.

Комната была всё так же тускло освещена. Сердце громко стучало в груди, когда она огляделась, пытаясь понять, где она.

И тогда она увидела его.

Перед ней стоял один из близнецовЕго лицо было скрыто тенями, но холодная, пустая улыбка была безошибочно узнаваема. Его бледная кожа казалась светящейся в тусклом свете, а глаза блестели чем-то тёмным, чем-то жестоким. Улыбка, растянувшаяся на его лице, была слишком широкой, слишком натянутой. Как маска.

Даша почувствовала, как её желудок сжимается от страха.

— Тебе не стоило сюда приходить, — тихо произнёс близнец, его голос был низким и медленным, слова капали ядом. — Здесь нет места чужакам.

Даша задержала дыхание, пытаясь сохранять спокойствие, но вид его улыбки — такой неестественной, такой неправильной — вызвал волны ужаса. Она видела эту улыбку раньше на лицах горожан. Но вблизи это было ещё хуже. В ней не было ни капли тепла, только пустота. Словно улыбка должна была скрыть правду о том, кем он был на самом деле.

— Где Макс? — спросила Даша дрожащим голосом.

Губы близнеца расползлись в ещё более широкой улыбке.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы.

Мысли Даши мчались, страх рос с каждым его словом. Она оглянулась, надеясь — молясь — что Кристина её не бросила, что она где-то рядом. Но с каждой секундой в сердце закрадывалось сомнение. А что, если Кристина сбежала? Что, если та почувствовала опасность и решила оставить Дашу?

Близнец подошёл ближе, его лицо теперь в нескольких сантиметрах от её.

— Тебе не следовало вмешиваться, — прошептал он, его голос пронизал её спину ледяным холодом. — Наше правое дело важнее, чем ты. Важнее, чем Максим. Город требует то, что ему принадлежит по праву.

Сердце Даши колотилось, её разум кружился, пока она отчаянно пыталась освободиться от верёвок, которые её сдерживали.

— Тебе не обязательно это делать, — сказала она, её голос дрожал. — Что бы город ни хотел, это не обязательно должно быть так.

Улыбка близнеца оставалась неизменной, неподвижной, как будто её слова не имели никакого значения.

— Уже слишком поздно.

Он протянул руку, его холодные пальцы коснулись её щеки, и Даша отпрянула, кожа покрылась мурашками от его прикосновения. Улыбка на его лице исказилась во что-то ещё более гротескное. Нечеловеческое.

Пульс Даши участился, её разум кричал о побеге, но верёвки держали крепко, и холодная рука близнеца была слишком близко. Она закрыла глаза, готовясь к тому, что должно было случиться.

И тут раздался внезапный, резкий звук — треск, как будто что-то твёрдое ударилось о кость.

Глаза Даши распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как близнец покачнулся вперёд-назад, искуственная улыбка сменилась натуральным удивлением, после чего его тело крутанулось и он рухнул на пол. За его спиной стояла Кристина с тяжёлым куском дерева в руках, её глаза были широко распахнуты и дики от страха.

— Ты в порядке? — с трудом выдохнула Кристина, подбегая к Даше.

Даша едва могла осознать, что только что произошло.

— Кристина... Я… Я думала, ты сбежала, — пробормотала она, её сердце всё ещё бешено колотилось.

Руки Кристины дрожали, когда она пыталась развязать верёвки, стягивавшие запястья Даши.

— Я бы никогда не оставила тебя. Хоть ты и бываешь той ещё стервой. — Кристина подмигнула. — Я услышала шум и... я не могла сразу на него напасть... но знала, что должна что-то сделать.

Руки Даши были свободны, и она растёрла затёкшие запястья, всё ещё в шоке от случившегося.

— Он…

Кристина мельком взглянула на близнеца, который лежал на полу, без сознания, но дышал.

— Он жив. Но нам нужно бежать. Сейчас же.

Даше не нужно было повторять дважды. Девушки поспешили к выходу, их сердца бешено стучали, тяжесть произошедшего сдавливала их тисками. Они не оглядываясь выбежали из дома в жутковатую тишину парка.