Голос из глубин

Глава 1

Вцепившись в косметичку, я с раздражением пялилась в зеркало над раковиной.

— Ты с ними заодно… Как ты могла? Я три года прикрывала твой зад на работе!

В ответ — тишина. Офисный женский туалет, пустые кабинки, искусственные цветы, расставленные по углам, и запах лавандового освежителя. Моего вопроса никто бы не услышал: здесь была только я.

— Многолетний труд, бессонные ночи — и ради чего? Чтобы в конце услышать: «С тобой стало тяжело работать! Ты выгорела. Пора попрощаться и двигаться дальше». Ладно бы по сокращению или соглашению сторон, но по собственному? Совсем за дуру меня принимаешь. Поверить не могу, что из всех достойных увольнения ты выбрала именно меня.

Я открыла кран, холодная вода с рёвом вырвалась из труб. Наполнив ладони, я освежилась, но в моменте почудилось, будто всё вокруг — сон, запредельность реальности. Размылись стены уборной, узоры и неживые растения переплелись, слившись со светом ламп. Заглох водопроводный скулёж.

Всё пропало. И с той же лёгкостью вернулось по местам.

Встряхнув головой, я расправила сбившуюся чёлку и выпрямилась. Расстегнула первые две пуговицы блузки, дёрнула вниз юбку-карандаш. Из косметички достала ватную палочку и смочила под краном, на скорую руку отмыв разводы от туши на лице. Губы пришлось смазать персиковым бальзамом: они слегка опухли от покусывания и казались румяными.

— Ненавижу этот цвет, стёрла бы вместе с лицом. Ужасно бесит! Так, сходи на улицу, — говорила я отражению в зеркале, — проветрись, а потом вернись. Ты пока не уволена, бумаги ещё не подписаны. До завтра она дала тебе время осознать — как раз успеешь остыть.

* * *

У парадной бизнес-центра стояли группки людей, которых я не знала лично, но часто встречала на перекурах. Все буднично болтали друг с другом, смеялись, обсуждали какие-то рабочие моменты и улыбались заходящему летнему солнцу. Мне дела до них не было. Я спряталась в тени, обняла себя покрепче и сосредоточилась на травинках под ногами, словно отыскивая в них ответы.

«Прими неизбежное трезво, — звучал внутренний голос. — Сама же хотела уйти, разве нет? Ты и правда выгорела, так не могло продолжаться. Это был вопрос времени. Вот и забей. Но… Почему именно так?! Почему она? Мы же друзья. Нельзя поступать низко, даже работая вместе! Только подумай: пока я была в отпуске, полагая, что сейчас наберусь сил и всё наладится, начальница в кругу коллектива перемыла мне кости и дождалась, когда я вернусь. А под конец первого же рабочего дня убила предложением уйти по-хорошему. Ей стало тяжело со мной! Ну охренеть теперь. Давайте уволим всех, кто надоел, но пахал как проклятый. Стратегия — во! Да кто там орёт на парковке?»

От мыслей отвлекли двое мужчин: пухленький колобок в пляжных сланцах, футболке и шортах; и сотрудник страховой компании из офиса на первом этаже — с портмоне, в костюме и галстуке. Оба активно спорили, ища виновника аварии. Которая, в общем-то, не произошла.

— Ты меня почти задел!

— Но не задел же!

— Конём е*ись, умник!

— Вообще не вдупляешь, кого сейчас послал?

Солнечный свет ослепил и поджёг мир алым мраком.

Голоса становились громче, приковывая внимание к перепалке. Два человека орали друг на друга без особой причины, а ведь их иномарки стояли на парковке невредимыми. Но нет. Автовладельцев не устроил этот факт. Им приспичило разрушить тишину в единственном месте, где я могла перевести дух: на улице. И внутри офиса паршиво, и вовне!

«Раздавить бы вас обоих. Переехать на ваших же тачках. Заткнуть навеки, чтоб не мешали думать. Растереть по капоту, приложить щекой к раскалённому двигателю, накрутить на колёса, сломать позвоно…»

— Эй, с тобой всё хорошо? — послышалось со стороны.

— Чт… то? — Я моргнула.

Небо снова стало голубым, по-летнему вечерним. Голоса мужчин растворились под солнцем, слились со случайными разговорами прохожих и песнями стрижей. Сбоку от меня, возле урны топтался знакомый паренёк — работник из смежного помещения. Мы изредка пересекались в магазине, на кухне или вот так на улице, но вместе не работали. Я даже имени его не помнила.

— Жутко выглядишь, — сделал он комплимент и закурил. — Что-то случилось? Заболела?

— Нет, всё путём... Спасибо. Кстати, привет.

— Угу.

Ничего особенного он собой не представлял: сутулый парень, которому по вкусу отужинать вредным перекусом, зависнуть в компьютерной игре и поутру выдавить парочку налобных прыщей. Как собеседник, он был отзывчивым и добродушным — неплохая компания для беспечной болтовни в перерывах. Но я старалась избегать общения с ним.

— Мне пора. Отличного дня! Рада была видеть.

Торопливо возвращаясь в офис, я даже не воспользовалась лифтом. На каблуках поднялась пешком на пятый этаж. Зато поймала идею на вечер: а не сходить ли мне в кино? Боевик, ужасы, комедия, мультик — что угодно. Одной или с кем-то — неважно.

«Отвлекись. Забудь о работе на часик-другой. Переживать бессмысленно: она уже всё решила за тебя».

* * *

К счастью, большинство коллег и начальство разошлись по домам, не успев пересечься со мной. Моя смена начиналась позже, и основную часть времени я отрабатывала одна.

В кино выбирать особо было нечего. Купив билет в середине зала на премьеру зомби-хоррора «Убойный монтаж», я кое-как доработала остаток дня.

Иногда мне казалось, будто я отсутствую или не существую. Пялилась в монитор, не особо понимая, что делаю, и медленно реагировала на сообщения в рабочих чатах. Я замечала на периферии зрения пугающие тёмные разводы на стенах, столах, креслах и предметах обстановки. Ощущала жгучий запах дыма, горящей пластмассы и… плоти. Но, присматриваясь и принюхиваясь, не находила подобного: офис сиял чистотой и свежестью, ничего не горело, пахло кофе и чаем. За другими рядами столов работали люди, стучали по клавиатурам и созванивались с клиентами. Привычный опенспэйс. Я провела здесь бесчисленное количество дней и ночей, зная каждый закуток.

Такое помутнение разума проявлялось и раньше. За последние пару месяцев я чаще замечала странности, но отмахивалась, списывая на нервную работу, игру теней под освещением и воображение. Вероятно, мне следовало просто чаще отдыхать.

С нетерпением дождавшись окончания смены, я налила в бумажный стаканчик кофе, попрощалась с оставшимися в ночь коллегами и поспешила в кино. До него было пять минут ходьбы: торговый комплекс с кинотеатром располагался через дорогу от бизнес-центра.

Я никого не пригласила за компанию. Мне отчасти было даже плевать на фильм — это лишь способ побыть в темноте, сравнить свои скучные проблемы с приключениями экранных героев и понять, что не так уж и плоха жизнь. Пока кто-то спасал мир от злодеев или природы, я беспокоилась из-за работы? Какая ерунда. Безусловно, со мной подло обошлась начальница, — а я наивно считала её другом, — но ведь жизнь продолжалась. Эту неприятную часть существования можно было перетерпеть, в чём фильмы отлично помогали.

* * *

В кинотеатре всё начиналось хорошо. К просмотру предлагалась масса удобств: шесть рядов с креслами-реклайнерами, из которых выдвигалась подставка для ног; кондиционеры, подстаканники, неяркие лампы и приемлемые цены на попкорн. Ничего не купив, лишь допив кофе, я растаяла в кресле, вытянула уставшие ноги и позволила себе расслабиться.

Пока крутились реклама и анонсы новинок, зал наполняли зрители. Впереди устроилась компания парней и девушек, они тут же залипли в телефоны; задние ряды заняли ребята постарше, обмениваясь шутками. По правую от меня руку подсели несколько человек, по левую — молодые мужчина и женщина. Каждый присутствующий притащил с собой что-то съестное: газировку, кофе, чай, шоколадки, попкорн, чипсы, сухарики, пиво…

Я смущённо опустила ноги и с помощью кнопки задвинула подставку обратно в кресло. Прибрала на колени сумку, вжалась в сиденье, чтобы никому не мешать. Уставилась в экран.

Как только начался фильм, всё, что можно было жевать, смаковать и прихлёбывать, отправилось в рты кинозрителей. Ребята впереди дружно передали по ряду бутылки пива, откупорили, звонко чокнулись и вновь уткнулись в телефоны. Зачем пришли — побухать? На задних местах без устали хрустели. Справа от меня люди тихонько пили кофе, не издавая лишних звуков, но сосед слева затмил вообще всех.

Он открыл газировку и, хлюпая, неторопливо выпил содержимое. Прикончив одну, смачно прихлебнул из второй, а заодно распотрошил пачку сырных чипсов — вонючих, как грязные носки. Но! Съев, мужик не остановился. Достал откуда-то из-под кресла упаковку сухариков с чесноком, открыл и по одному кусочку закидывал себе в рот, без остановки чавкая. Он был голоден не меньше, чем гиена, неделями не видавшая пищи. Сложилось впечатление, что где-то в засаде сидел снайпер, готовясь выстрелить тотчас, если хоть на минуту мой сосед заткнул бы свой рот и не жрал так громко.

Хрусь! Чавк-чавк-чавк. Хрусь-хрусь, чавк-чавк-чавк-чавк. Хрусь! Хрусь! Чавк-чавк-чавк-чавк-чавк-чавк… Жор не прекращался до середины фильма.

Спутница не сказала своему приятелю ни слова. Не попросила жевать чутка потише и сама не притрагивалась к еде. Вероятно, её устраивал такой расклад, и я всем сердцем желала поинтересоваться, так ли оно было на самом деле.

«Пересядь ближе к правому краю, там не будет слышно. Нет, подожди, а как же место в середине ряда? Я пересяду, а он и рад будет. Вдруг эта свинья того и добивается, чтобы никто не сидел поблизости? Ну что ж он рот свой закрытым не держит? И почему его баба молчит?! Пересядь, говорю… Встань и выбери любое свободное место. Ударь. Втащи ему. Отбери газировку, встряхни и направь ему в рожу. Затолкай в глотку эти сраные пачки чипсов и сухарей! Закатай его в кресло! Сними каблук и воткни в лоб и ему, и его стерве! Давай! Сделай это! Чего сидишь, в кресло вжалась? Неужели не остановишь беспредел? Ты же ненавидишь чавканье! Причмокивание! Людей с говнистым характером, а! Встала и втащила ему! Встала и…»

Я добела сжала свою сумку, вскочила на ноги и медленно повернулась к жующему мужчине. Вспышки на экране частично освещали его лицо: аккуратная тёмная борода, густые ресницы, волосы в кудряшках, капли крови… Куски… месива? Что? На размозжённой челюсти болтался наполовину отрезанный язык. Вперемешку с зубами во рту барахтались непережёванные сухари и чипсы. Один глаз был выдавлен, как разбитое тупым ножом яйцо, второй — с ужасом смотрел на меня не мигая. Мужчина больше не жевал. Он захлёбывался и дёргался в конвульсиях.

— Э, не загораживайте экран! Фильм не видно, — пожаловался зритель с задних рядов.

Отвернувшись, я выбежала из зала, словно спасаясь от пули того самого снайпера. Миновала людей, гуляющих в торговом комплексе, выскочила на улицу. На крыльце курили, веселились и пили — всё выглядело нормальным, обычным… Как и должно было выглядеть.

— Что за хрень? Где… Как? Это же была… Это… Я не понимаю, — пытаясь успокоиться и жадно глотая воздух, я искала в сумочке телефон. — Такси, вызвать водителя. Сейчас… Сейчас. Мне нужно домой.

К чёрту общественные места. Мне были жизненно необходимы бокал вина, здоровый сон и тишина. Без людей. Навязчивых мыслей. И подальше от работы.

* * *

Одним бокалом, разумеется, не обошлось. Красное сухое вынесло меня в два счёта, я надолго вырубилась, едва услышав утром будильник.

В зеркале меня встретило нечто вздутое, отёкшее, с трудом называемое «лицом». Ушёл час, прежде чем я навела марафет и стала похожа на человека, который вчера лишь чу-у-уточку переборщил с вином.

— Ай-яй-яй, куда такая красивая и опаздываешь? — В лифте меня встретила Рина. Мы общались дружно и делились вкусным чаем на обеде, но и подколоть друг друга не стеснялись.

— Ну, представь, бывает. Опоздать раз в пару лет — не приговор. — Я закинула в рот фруктовый леденец, про себя добавив: «Да и со вчерашнего дня мне стало пофигу».

— Меня спрашивали, где тебя носит. Сказала, что стоишь в пробке и вот-вот подъедешь. Ты, блин, даже не накрасилась… Всё нормально?

— Не обращай внимания. Просто я заранее отметила важное событие.

— А-а… Увольнение. — Рина мечтательно заулыбалась.

— Чего-чего? Я сама только вчера узнала и ещё ничего не подписала, а ты уже в курсе?

— Ну… К вашему ряду я сижу ближе всех. Любая инфа ко мне прилетает первой.

Лифт плавно остановился на пятом этаже. Мы вышли в коридор, в конце которого ожидала железная серая дверь — проход в преисподнюю. Не спеша доставать из сумки магнитный пропуск, я поправила одежду и причёску, сбросила упавший на рукав волос и в целом вела себя так, словно устраивалась на работу, а не увольнялась.

«Кстати, а что ты решила? Оснований для отстранения нет. Неужели покорно уйдёшь по собственному?»

— Я не знаю, — ответила вслух.

— Чего не знаешь? — Рина повела бровью.

— Э-э…

— Не трусь. — Она приложила пропуск и распахнула передо мной дверь. — Ты ничего не потеряешь, если уйдёшь с этой работы. Поверь человеку, который тоже в край замотался лишаться премии из-за невнимательности. Какая ж тут, лять, внимательность, если впахиваешь без выходных?

Этих слов хватило для смелости.

Пройдя мимо своего места, я сразу пошла к начальнице. За столом через ряд она сидела в бордовом сарафане, ко мне спиной — прямой и твёрдой, как брусок. От её распущенных волос пахло медово-ореховым шампунем.

Меня уже заметил весь отдел — все те коллеги, с кем она была заодно. Никто не поздоровался.

«И как нам теперь разговаривать? Что я должна сказать? Привет, Жанна! Как дела? Извини за опоздание, мне было уже та-а-ак наср…»

— О, привет! Я тебя заждалась. — Она повернулась, лучезарно улыбнувшись и блеснув глазами. В тон одежде Жанна накрасила губы сочной рубиновой помадой. Это был её цвет. Ей всегда шли красные оттенки.

— Привет. Извини за опоздание.

— Ничего-ничего. Идём, поговорим.

Не переставая улыбаться, она поднялась и направилась в дальнюю переговорку — небольшую, но уютную каморку для проведения встреч и важных созвонов. Там стояли пуфики, диванчик и всюду лежали декоративные подушки, которые я любила обнимать. Придя туда, я сразу потянулась за одной такой подушкой и прижала к животу, то ли защищаясь от предстоящей беседы, то ли ища поддержки.

Жанна села на противоположный край дивана, стоически сохраняя ровную осанку. Сцепила пальцы в замок и положила на колени. Лёгкая дрожь выдала напряжение начальницы: каждый раз, волнуясь, она прятала руки. Но что могло беспокоить теперь — в столь выигрышной против меня позиции?

«Посмотри на неё. Нарядилась, как на встречу с гендиректором, а на деле — ждёт не дождётся, когда тебя спровадит и устроит рядом кого-нибудь поприятнее. Того, кто ещё не успел надоесть, ага. Или она передумала и хочет поделиться свежими новостями?»

— Расскажи мне, как ты? — начала Жанна, не отводя пристального взгляда. — Всё ли дома хорошо? Здоровье в порядке? Как настроение?

Неловко теребя уголок подушки, я заговорила не сразу. Меня сбивали с толку вопросы, не объединённые темой, ради которой мы собрались в переговорке.

— Давай ближе к делу, пожалуйста, — попросила я, не зная, чего ожидать от Жанны.

— Ладно. — Она расслабила плечи. Словно сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила на себе не месяц и не два. — Я всю ночь прокручивала в голове вчерашний разговор и хотела извиниться за резкость. Некрасиво получилось с моей стороны. Прости. Мне стоило… помягче подойти к такому серьёзному разговору. Всё-таки, как бы ни было тяжело с тобой прощаться... В общем, работа — работой, но дружба тут ни при чём. Надеюсь, мы продолжим общаться и после.

«Нет, ну ты слышала? Она по-прежнему намерена с тобой “попрощаться по-хорошему”. Ответить ей не хочешь?»

— Жанн, я понимаю. Пойми и ты: я долго работала в ущерб себе. Со мной наверняка стало нелегко сотрудничать, потому что… ну… причины были.

— Это мягко сказано. — Жанна нервно вздрогнула. — В последнее время ты на любую мою просьбу реагировала негативно. Почти рычала. Я терпела, закрывала глаза и боялась лишний раз подойти, но потом стало невыносимо с тобой работать, понимаешь? Мне нужен тот сотрудник, с кем будет комфортно. Кто выполнит задачу без вопросов и не…

— Погоди-погоди. Выполнит без вопросов? — Я отложила подушку в сторону. — Хочешь сказать, я ничего не делала? Сёрьезно?

— Ты неправильно поняла.

— Нет, всё правильно! А ну-ка, напомни, кто неделю задерживался допоздна и копался в архивах, когда юристам приспичило связаться с нашим офисом и запросить данные, которые никто другой не смог найти? Кто штудировал отчёты, в целом меня не касающиеся? Ошибки в документах кто правил? Нашим коллегам фиолетово на собственные косяки — кто переделывал чужую работу, потому что ты попросила помочь? Я напомню: в любой непонятной ситуации ты обращалась ко мне, и именно моя отзывчивость привела нас к текущему разговору. Повтори, пожалуйста, какой-какой тебе сотрудник нужен? Тот, кто не будет задавать вопросов и работать бесплатно?

Жанна тяжело вздохнула и подняла руки в знак примирения.

— Послушай, — сказала она. — Я не собираюсь ругаться и выяснять отношения. Я хочу мирно поставить точку и прошу подписать заявление по собственному. Освободишься одним днём без отработки, если желаешь.

— У тебя нет оснований для такой просьбы. Если угодно — увольняй по статье или официально сокращай.

— По статье за опоздание, хочешь?

— Ой, как удобно! — Я хлопнула ладонью по дивану, выходя из себя. — За столько лет впервые припозднилась — и всё, посыпались угрозы. Не смущает, что весь отдел с завидной регулярностью примерно на час приходит позже и на два уходит раньше? В том числе ты. И ничего, что вы всем своим крысиным коллективом грязно сплетничаете за спинами остальных сотрудников? В том числе за моей. Людей не обмануть натянутыми улыбками, Жанн.

— Ты переходишь все границы...

— И что — уволишь меня дважды? Давай. Я была готова разойтись мирно, но после впустую потраченных сил, нервов и здоровья, ты говоришь мне, что требуется кто-то получше. Даже не осознаёшь, по каким причинам твой сотрудник в принципе выгорел! Из-за лишней нагрузки, может быть? Пф, да не, бред какой-то. Где заявление? С удовольствием подпишу!

— С удовольствием предоставлю, — Жанна выплюнула эту фразу.

Она поднялась с дивана и вышла из переговорки. Я последовала за ней, не сдерживая смеха.

— И себе предоставь! И всем своим крысятам распечатай! Коллеги, вы слышали? Ей плевать на ваши старания. Не перерабатывайте: никто не оценит, только себе хуже сделаете.

Чем громче я верещала, тем быстрее начальница шла к своему столу. Нас провожали десятки взглядов. В одних глазах я уловила абсолютное понимание и подтверждение моих обвинений в адрес Жанны. Некоторые коллеги смотрели с недоумением и переглядывались — в основном это были новички, даже не подозревающие, что их ждало впереди. А те, кого я без обиняков назвала крысами, отворачивались и перешёптывались друг с другом.

Жанна всучила мне бланк заявления и ручку. Я острым почерком заполнила свои данные, указала причину ухода, расставила необходимые галочки и расписалась. Немедля начальница отобрала документ, заверила печатью, отложила и протянула мне руку для пожатия.

«Что это, жест вежливости? Очередная попытка попрощаться мирно? Ха! Сломай Жанне кисть, моя хорошая. Выверни! А лучше толкни её на пол и наступи на локти с обратной стороны! Давай! Давай!»

Бордовый сарафан. Рубиновая помада. Красные туфли… Ты знала, как меня раздражали эти цвета, и специально нарядилась, дабы подчеркнуть своё превосходство и власть над подчинённым.

«Смой помаду с её лица! Похорони весь коллектив! О, о! Пожарный топорик. Разбей стекло, нажми на кнопку тревоги и разберись по-плохому — всё ж веселее, когда под музычку и с топором, да?»

— Так и разойдёмся? — Жанна, не опуская руку, ждала моего ответа.

— Ни в коем случае. — Я охотно пожала её тонкую ладонь.

«Раздави пальцы в труху! Раз-да-ви! Раз-да-ви! Раз-да-ви!»

— Что ж… — Она попыталась убрать руку, но я не отпускала. — Была рада сотрудничеству. Верю, что ты сможешь найти работу по душе, и если понадобится рекомендательное письмо — с радостью помогу.

— Это вряд ли.

— Поче… а-а-а!

Я намертво сжала её пальцы. Жанна завизжала с такой невообразимой мощью, что кнопка пожарной тревоги не пригодилась — люди повыскакивали из своих кресел и ломанулись к выходу.

«Выкрути ей конечности, сломай рёбра, разбей стеклянный шкафчик её же тупой башкой, с корнем вырви волосы, сними скальп! Сделай то, что давно собиралась — сожги проклятый офис!»

Стены и пол раскрасились узорами крови. Брызги звучно отпечатывались на всех поверхностях, играла мелодия паники, хаоса и беспорядочных криков. Топор, острые карандаши, ножницы, осколки — сгодилось всё, что попадало под руку. Липкие разводы и пятна, голоса и неразборчивые просьбы о помощи слились в унисон. Багряное сияние целиком обуздало помещение…

А потом всё прекратилось. Исчезло. Перед глазами разверзлась белоснежная пустота и стало невыносимо тесно, будто тело сковали тугими ремнями. Наступила тишина. Под собой я ощутила воздушность, словно лежала на мягком полу. Со мной остались равновесие. Чувство безопасности. И одиночество.

«Никто меня больше не обидит».

* * *

— Пшёнка на молоке, сахарочек, булочка с маслом... Эвано как, сегодня праздник? — поинтересовался седовласый мужчина, получив свою порцию завтрака, и уступил место следующему человеку в очереди.

— Телевидение приезжает, — ответил дежурный на раздаче. — Интервью какое-то брать будут.

— У кого? И на тему чего?

— Да бабу молодую, по слухам, под круглосуточный надзор загребли в палату для особо буйных. Там мягкие белые стены и потолок, нет мебели, пусто и жутко… Уф-ф! Не завидую. Дальше двигайтесь, не задерживайте очередь!

— Что она натворила такого страшного?

— По-твоему, я похож на справочник? Не знаю, что натворила! Ну, убила, видать, кого. Или пыталась. Мож, даже массу людей… Мы все тут не святые, не на курорт приехали. Поспрашивай у санитаров, наверняка они в курсе.

— Говори за себя. Я никого не убивал!

— Это ты так думаешь, ха-ха-ха! — вклинился в разговор кто-то ещё из очереди.

Пациенты разошлись и заняли свободные места в столовой, приступили к завтраку. Большинство переключилось на сплетни поинтереснее, чем приезд телевидения, а некоторые продолжили шептаться и строить теории. Кто собирался навестить психиатрическую больницу и зачем? Что за особо буйная пациентка прибыла и какими заслугами сюда попала? А не враньё ли всё часом? Дежурный от нечего делать мог выдумать повод поговорить, такое уже бывало — байки про реинкарнацию в Наполеона давно устарели.

Или, может, больницы этой вовсе не существовало?..

Что бы ни было ответом, тревожный внутренний голос каждому пациенту подсказывал что-то своё.

© Автор Лина Линс, 2023.

Благодарю за чтение!

И отдельная благодарность Youtube-каналу «ТРЕВОГА: Страшные истории» за озвучку. Ссылка на аудио-рассказ: https://www.youtube.com/watch?v=G9ZXrngPYIE

С любовью, Линс.