Голодья

Глава 1

Мир выдохнул, асфальт задрожал, пошёл рябью и наконец разгладился, невинно поблёскивая вкраплениями слюды на закатном солнце.

Ражий сглотнул и истёр пот рукавом. Высокий мальчишка за его плечом зажимал узкой ладонью рот матери. Бензоколонка впереди выглядела нормально: 92, 95, 107@ и ДТ. И если бы пистолет на ДТ, не подёрнул слюдяными пластинками крылышек, можно было списать ошибку с маркировкой на первоапрельскую шутку.

Проводник сплюнул через дырку на месте выбитых передних зубов и плотнее сжал в искалеченном кулаке цевьё.

Голодья как известно не терпят глупости.

— Вперёд, через третью колонку, — он указал дулом на висящую на цепочке таблицу: «Идёт приёмка горючей флегмы, осторожно, скользкий маар». — Баба первой, я позади, ты за мной, след в след. Ни звука. Вы заплатили, чтобы попасть в пажити. — Он весело ухмыльнулся. — Дважды теперь уже. Вот и не будьте идиотами.

"Баба" сдёрнула со своего рта ладонь сына, всхлипнула, вытерла сопли и решительно кивнула.

Ражий оглядел бледного вихрастого парня, вновь сплюнул и поплёлся следом, настороженно поводя дулом по сторонам. Несколько столбов освещения повернули ему вослед фонари.

Женщина дошла до стационарного огнетушителя с раструбом, утыканным человеческими молярами (на нескольких белели аккуратненькие, недавние пломбы), и остановилась. Тихонько, чтобы не разбудить, расстегнула боковой кармашек рюкзака, вытащила свёрнутую фату и, расправив, водрузила поверх раструба. Близилась самая трудная часть пути.

Она ободряюще улыбнулась сыну и, присев, резко выпрыгнула вперёд с бордюра. Пацан затаил дыхание, но всё прошло хорошо. Та приземлилась аккурат на сплошную, прочерченную до самого входа в здание заправки.

Полоса под их стопами стоило отвести глаза — норовила повернуть. А этого им было совсем не нужно. Не теперь, когда она вела их именно туда, куда надо.

Ражий перекинул АКС за спину, выхватил из-за пояса старенький молоток с гравировкой ЗАТИ. Не отрываясь от полосы, молча, требовательно протянул пацану открытую ладонь. Мать так же молча дёрнула бледного юношу за драный рукав. Он встрепенулся и поспешно принялся шариться по одежде. Вытащил из внутреннего кармана куртки с десяток перетянутых бечёвкой гвоздей-соток, опустил на ладонь Ражего. Тот пробормотал что-то очень неразборчиво-ругательное, и неловко порвав боковыми зубами верёвочку, выплюнул её на асфальт. Тот немедленно и жадно утянул мусор в вязкую пучину.

Ражий рассыпал по полосе гвозди и, взяв самый ржавый, зажал его в кулаке. Затем примерился так, чтобы тот оказался в самом центре, дважды опустил молоток на шляпку. Полоса вздрогнула, рассыпанные гвозди звякнули. Но проводник был быстрее: он выхватил ещё пару гвоздей и в одно мгновение вогнал куски металла по самые шляпки. Белая сплошная полоса вновь вздрогнула и затихла. Из-под шляпок выступила чёрно-бурая, остро пахнущая мёдом кровь.

Перед самым входом на табличке «Открыто» две буковки «О» распахнули веки. Зрачки испуганно расширились, найдя путников. Ражий хмыкнул и выразительно перехватил молоток ЗАТИ подальше от бойка. Но двери гостеприимно звякнули, распахивая перед пилигримами проход вглубь.

Ражий похлопал блондинку по плечу, она послушно отступила. Затем встал возле сверкающего хромом турникета что обнаружился за дверью в подсобку. Поднёс к губам указательный палец без верхней фаланги, затем выразительно глянул на круглое отверстие. Две пары бледных от ужаса глаз послушно следили за Ражим. А Ражий осклабился и сунул в дыру палец. Послышался громкий хруст, и проводник содрогнулся от ослепительно-сладкой боли. Надпись «Вставьте монету» мигнула красным, и проход открылся.

Во тьме, озаряемой лишь его подствольным фонарём, на ступеньках, ведущих вниз, пацан споткнулся и упал бы, не схвати Ражий беднягу за окровавленную ладонь. Что-то деревянно загрохотало во тьме, скатываясь вниз по ступеням.

Турникеты мальчишка пережил хуже всех: бабе пришлось силком вставлять палец мальца в монетоприёмник.

Внезапно дура вскрикнула и побежала. Ражий чертыхнулся и поспешил за ней. Все трое вырвались на пустой перрон почти одновременно.

— Славочка, он там, папа там, ждёт нас, неужели не слышишь? - Оглядываясь на бегу обронила светловолосая.

Затем метнулась к распахнутым дверям и заскочила в пустой вагон. Табло над дверью весело сообщало: «Красный маршрут, Голодья — Пожити, 117 кГц».

Она протянула к сыну окровавленную ладонь. Полубезумная улыбка, полная надежды и отчаяния, осветила её лицо.

— Ну же, Слав, папа ждёт.

Но пацан стоял как вкопанный. По грязным щекам стекали обидные горячие слёзы.

— Нет, мам, — он покачал головой и всхлипнул. — Это всё очередная ложь.

Двери с шипением схлопнулись, и состав, зафыркав, тронулся. Испуганная бледная баба какое-то время бежала по пустому вагону кричала что-то и иступлённо стучала по стеклу, оставляя кровавые отпечатки.

Но поезд ушёл, бросив на перроне двоих.

— Это ведь твои кости были там, на лестнице, — пацан всхлипнул, не оборачиваясь. — Я видел твою нашивку. С позывным. Рыжий. Так ведь?

Ражий жадно облизнул губы, клацнул позвонками. Кожа в уголках рта треснула, обнажая ниточки мышц и плоти.

— Баба идёт первой, я позади, ты за мной, след в след. И ни звука. Вы заплатили, чтобы попасть в Пажити. Не будьте... идиотами...