Главарь

Глава 1

Главарь

Тёплый июльский вечер опускался на землю, словно старое одеяло, ещё хранящее жар ушедшего дня. Отпуск в этом году выдался на славу: почти весь месяц солнце палило нещадно, и только редкие ночные дожди осмеливались нарушить его власть. Последние выходные перед возвращением в серую рутину пахли свободой и обещали что-то особенное. Сегодня последнее мероприятие свободной от работы жизни –планировалась поездка с друзьями на дикий пляж — забытую богом поляну у озера, где трава стёрта до пыли, а чужаки появляются реже, чем приличные мысли в голове у пьяницы. Дорога туда — целая одиссея, но к вечеру вода в озере становится тёплой, почти живой, и шепчет тебе что-то на ухо, пока ты плаваешь.

Андрей в этот раз был главным по снабжению и должен был обеспечить кампанию пивом пиво — на свой вкус, разливное или бутылочное. Кто платит, тот и царь, таков закон. Сам он любит бутылочное, но тут на сцену выходит наш пивной проповедник, самозваный мессия хмельных истин, чьё занудство могло бы заставить плакать даже камни. С ним приходится выбирать разливное — лишь бы не слушать его бесконечные тирады о «неправильном» привкусе бутылочного пива, его «химической сущности» и прочей чертовщине. Хотя, ясное дело, выпьет он столько же, сколько и мы, если не больше. Вечер зрел, как гроза на горизонте, и что-то подсказывало: эта ночь на озере оставит след в памяти.

Андрей бросил взгляд на телефон — без малого шесть вечера. Встреча на восемь, время поджимает. Если не мешкать, он успеет: такси от магазина до старого детского лагеря, за которым прячется пляж, прозванный местными Вторым Мысом. Где, черт возьми, первый, никто не знал — тайна, похороненная в здешних пыльных дорогах. Он выключил CD-проигрыватель, и комната словно рухнула в бездонную тишину, тяжёлую. На миг показалось, что мир оглох вместе с ним. Но постепенно звуки вернулись: скрип паркета под ногами, далёкий лай собаки, а затем — настойчивая трель дверного звонка. Она резала слух, будто гость не просто звонил, а вымещал злобу на кнопке, требуя, чтобы хозяин сию секунду распахнул дверь с дурацкой улыбкой. Андрей хмыкнул, раздражение кольнуло виски. Не торопясь, он прошёл в коридор, даже не глянув в глазок. Рывком открыл дверь — и слова застыли в горле. На пороге стояло нечто, чего он меньше всего ждал в этот душный июльский вечер

Андрей был готов увидеть кого угодно: друзей, решивших не тащиться к пляжу в одиночку, разъярённых соседей с полицией в придачу, недовольных его музыкой, даже родителей, хотя те всегда звонили заранее. Но это? Нет, к такому он не был готов. На лестничной клетке, прямо перед дверью, стоял тип, будто сбежавший из кошмара. Низкий, с непропорционально большой головой, балансирующей на тонкой шее. Лицо — сплошь рубцы от старых прыщей, маленькие глазки, утопающие в складках кожи, и нос картошкой. Жёлтая хламида, подпоясанная верёвкой, скрывала грузное, бесформенное тело. На ногах — дешёвые кроссовки с рынка, такие покупают за бесценок. В руках он сжимал пачку брошюр и потрёпанную книгу, будто собрался проповедовать конец света. Взгляд его, холодный и цепкий, скользнул мимо Андрея, в глубину квартиры, с такой уверенностью, что тот невольно обернулся, ожидая увидеть ещё одного незваного гостя. Никого. Пустота. Андрей повернулся обратно, и странный тип уже стоял иначе: руки скрещены на груди, брошюры прижаты к хламиде, голова опущена, но глаза теперь впились прямо в него.

— Ты чего в штору завернулся? — Спросил Андрей, скрестив руки на груди.

Гость медленно поднял голову, его глаза блестели странным, почти лихорадочным светом.

— Меня зовут Илья, — нараспев произнес он, словно читая заклинание. — Приветствую вас, достопочтенный гуру Ихтипода.

Андрей фыркнул, подавив смешок.

— Слышь, чудило, ты явно этажом ошибся. И планетой, похоже. Не трезвонь больше, будь любезен.

Он уже потянулся закрыть дверь, но Илья вдруг шагнул ближе, его голос сорвался на торопливый шепот.

— Нет, стойте! Звезды указали на вас, Андрей Варфоломеев.

Дверь замерла на полпути. Андрей медленно обернулся, его брови поползли вверх.

— Это ты сейчас что сказал? — Он прищурился, вглядываясь в лицо гостя. — Откуда знаешь моё имя?

Илья не ответил. Его взгляд, неподвижный и пустой, так и скользил куда-то за спину Андрея, будто там, в глубине квартиры, было что-то важное или он просто пытался понять, есть ли в квартире ещё кто-то.

— Вы не можете отказаться, — Продолжил говорить он, словно заученный текст или скрипт начинающий продажник. — Это принесет беду. Большую беду.

— Рот закрой, — резко оборвал Андрей, шагнув на площадку. Холод бетона обжег босые ноги, но он не заметил. — Какие звезды, придурок? Говори, откуда моё имя знаешь!

Илья не дрогнул и не отступил ни на шаг. Его глаза всё так же смотрели мимо, в пустоту, а голос оставался пугающе ровным.

— Звезды сказали. Они всегда говорят правду.

Атмосфера накалялась, воздух в подъезде будто потяжелел. Где-то сверху скрипнула чужая дверь, но Андрей не обернулся.

Андрей шагнул вплотную к Илье, его голос понизился до угрожающего шепота.

— Звезды, значит, тебе нашептали? Слушай внимательно. Передай своим дружкам: если я ещё раз увижу тебя или кого-то из вас хоть во дворе, разговор будет короткий. Гнать буду до самого Булдыма ссаными тряпками. Ясно?

Илья едва заметно кивнул, но не отступил. Его спокойствие бесило ещё больше. Он медленно протянул Андрею тонкий буклет, с таким благоговением, словно это была святыня.

— Возьмите. Вам нужно это принять. Исполнить волю Великого Ихтипода.

Андрей смерил его взглядом. Парень выглядел непробиваемо: ни страха, ни тени сомнения. Похоже, такие сцены для него — обычное дело. Кто знает сколько квартир он уже обошёл, а имя на самом деле так уж сложно узнать. Может на кого-то этот примитивный трюк к действительно действует. Пофиг, лишь бы свалил быстрее, сегодня не до него.

— Давай. И вали отсюда. Ещё раз увижу — пожалеешь.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и с силой захлопнул дверь. В коридоре повисла тишина, только сердце колотилось чуть громче обычного. Андрей замер, прислушиваясь. Потом приник к глазку, ожидая увидеть Илью, всё ещё пялящегося в пустоту. Но площадка была пуста. Ни звука, ни тени.

— Жесть какая-то, — пробормотал он, качая головой.

В руках остался буклет. Андрей нехотя развернул мятый листок. На голубом фоне ядовито-жёлтые буквы кричали: «ИХТИПОД ПРИВЕТСТВУЕТ ТЕБЯ. ОН ЖДЁТ ТЕБЯ. ОН ЛЮБИТ ТЕБЯ. ИДИ К НЕМУ. МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ». Цвета резали глаза, а текст расплывался, будто буквы норовили слиться в кашу. Ниже — фото лысого мужчины в жёлтой хламиде, такой же, как у Ильи. Он улыбался, но в этой улыбке было что-то до жути знакомое, хотя Андрей не мог вспомнить, где видел это лицо. Под снимком мелким шрифтом: «Наш великий гуру Сергей Гробсконоскинов наставит вас на путь истинный». Внизу — странный символ: глаз, из которого торчали тонкие усики, похожие на щупальца. И последняя строчка: «Приходи к нам. Не ошибёшься». Адрес и телефон.

Имя Сергей Гробсконоскинов он помнил это имя. Хотя запомнить его, а тем более выговорить без запинки было подвигом. Сергей, он же Гейсер, он же Жир, он же Гроб — и ещё куча кличек, которые не принято называть в приличном обществе. В школе они пересеклись всего на год, в седьмом классе, но этот год оставил след.

В первый день сентября учительница ввела в класс новенького. Пухлый парень в мятом ситцевом костюме, явно с чужого плеча, стоял у доски, крепко прижимая к груди потрёпанный ранец с выцветшим Микки Маусом. Лицо его пылало, как у школьного сторожа дяди Вани после трёх бутылок. Учительница назвала фамилию, и класс взорвался хохотом. Гробсконоскинов побагровел ещё сильнее, опустил голову и, не поднимая глаз, прошаркал к последней парте. Там он и осел на весь год, будто стараясь стать невидимым, но у него не получилось.

Его невзлюбили с ходу. Новенькие редко приходились ко двору, а Гроб, с его нелепой фамилией и дрожащими пухлыми щеками, словно сам напрашивался на роль изгоя. Может, и правда звёзды так сложились, как намекал странный Илья. В каждом классе есть козёл отпущения, Гроб стал таким в его классе, и получил он сполна. Всё по классике: записки «пни меня» на спине, подножки, пока он плёлся к доске, насмешки на переменах. Потом пошли дальше — сожгли его драный ранец с Микки Маусом, портили его еду в столовой. Правда били редко: Гроб не сопротивлялся, было неинтересно, да и учителя могли влепить серьёзное наказание.

Андрей не стоял в стороне. Стадный инстинкт в тринадцать лет — штука мощная. Он подтравливал Гроба вместе с другими, кидал бумажки, ржал над его нелепостью. Жалел ли потом? Нет, даже не задумывался. Гейсер был просто эпизодом, мимолётным пятном в памяти. Но теперь, глядя на буклет с его именем и той жутковатой улыбкой, Андрей почувствовал холодок. Как этот изгой, над которым потешался весь класс, стал «великим гуру»? И почему его тень вернулась спустя столько лет? Ведь не просто так, завернутый в штору идиот знал его имя.

Ближе к концу учебного года толстяк пропал. Поначалу все подумали, что заболел, но в школе он больше никогда не появился. Забыли о Гробсконоскине быстро. В таком возрасте память у подростков короткая. Изредка кто-то вспоминал об однокласснике, сидевшем за последней партой, даже строили какие-то теории. Что родителей он тоже достал, и они попросту избавились от неудачного сына (методы избавления так же назывались разные от сдачи в детский дом, до классического завезли в лес подальше от города и бросили там, не оставив следа из хлебных крошек). Правда за всё время, никто ни разу не видел родителей Гейсера, что только подстёгивало ребят издеваться над одноклассником, ведь заступаться за него было некому. Так же был вариант, что он сам сбежал подальше от издевательств, нашел несколько таких же отщепенцев и живут они дружной семьёй, где-нибудь в заброшенной деревне, подрабатывая продажей своих тел извращенцам на ближайшей трассе (ведь почти угадали). Вскоре интерес угас окончательно, вытесненный другими радостями подростковой жизни. И вот, спустя больше десяти лет, Гробсконоскин вернулся, да ещё как.

Андрей задумчиво вертел в руках буклет. Идея, как это обычно бывает с хорошими идеями, пришла сама собой. Осталось несколько дней до конца отпуска, а значит, есть время на последнюю экзекуцию. Думается великому гуру Ихтипода меньше всего хочется возвращения в прошлое, и такой шанс упускать никак нельзя. Надо поставить жирную, как сам Гробсконоскин точку, закрыть гештальт. Что может быть лучше в данном вопросе, кроме как устроить толстяку встречу выпускников. Когда ещё у него будет шанс увидеть одноклассников. Небольшое испытание веры для истинных адептов.

Тем же вечером на пляже, Андрей поделился с Саньком, одноклассником, так же принимавшим активное участие в становлении новой мессии в лице Сергея Гробсконоскина, историей и мыслями по поводу посещения организации Ихтипода, не забыв показать брошюру. Весь оставшийся вечер на берегу озера, мало что понимающие друзья Андрея и Санька, слушали, как они строят планы по полной моральной ликвидации неких Гейсера, Гроба и Жира. Было решено, что Андрей отправится в секту с раннего утра, так сказать по особому приглашению, а Санёк явится на несколько часов позже, уже под видом очередного униженного и оскорбленного, жаждущего посвятить свою никчемную жизнь служению Ихтиподу.

Иногда так бывает, что с утра великолепные идеи не кажутся уже такими удачными и захватывающими, как это было накануне вечером. В этот раз было по-другому. Скорее наоборот, идея обросла новыми красками и желание не пропало, наоборот энтузиазма только добавилось. С настроением, которого так не хватало, при сборах на работу, Андрей готовился посетить спонтанную встречу выпускников, так они решили с Саньком назвать это небольшое приключения. Нашел в шкафу видавшие виды джинсы, пригодные скорее для грязной работы и старую застиранную футболку с принтом обложки Master of Puppets. Необходимо соответствовать образу будущих братьев и сестр. Интересно, а сестры у них там вообще есть. Да, даже если и есть, навряд ли будет желание просто смотреть на них, не говоря уже о большем. Допив залпом остывший кофе, он отправился в путь.

Служители Ихтипода арендовали небольшое одноэтажное здание на окраине города, когда-то здесь располагалась контора по производству чего-то, связанного с электричеством, то ли электрических щитков, то ли ещё какого оборудования. После банкротства здание пустовало долгое время, теперь вот появился новый арендатор. Андрей остановился чуть поодаль. Лёгкое волнение, с примесью предчувствия чего-то нехорошего на несколько секунд расползлось холодком по спине, а потом вернулась уверенность. Андрей быстро окинул взглядом здание. Раньше, когда оно принадлежало бизнесменам, на стоянке перед зданием всегда было много машин, дорогих, принадлежавших начальству, подешевле — обычных работяг. Сейчас парковка абсолютно пуста. Ну а что он ожидал увидеть, Роллс Ройс, с личным водителем. Это только в кино бывает, что персонажи подобные Гробсконоскину становятся богатыми и успешными. Понятно, что все религиозные организации создаются с единственной целью — вполне себе материальное обогащения руководящей верхушки, за счёт доверчивых приверженцев. Всё, конечно, бывает. Смог же он арендовать здание, или может купить, а там и до Роллс Ройсов рукой подать. Но в тоже время, такие люди, как Гробсконоскин имеют своеобразную отрицательную харизму, они как будто созданы, для сохранения баланса между успешными людьми и неудачниками. Они антиподы успешных людей, и за что бы они ни брались, где бы ни работали, всё равно итог будет один. Антиподы, Ихтиподы. Даже если допустить, что Гроб создал новую религию, насколько нужно быть отщепенцем, что бы следовать за таким как он. Просто непостижимо.

Андрей поставил телефон на беззвучный режим и направился к зданию. Уже вблизи обратил внимание, что все окна заклеены автомобильной тонировкой, видимо штор или жалюзи им показалось недостаточно. Не удивительно, кто захочет, чтобы люди видели, как он расшибает лоб в поклонах. Преодолев несколько ступенек, Андрей потянул за ручку двери, ожидая, что она будет закрыта. Он уже приготовился объяснять встречающим, что он не просто так прохожий, но дверь поддалась бесшумно и мягко, приглашая внутрь.

Его встретила прохлада и абсолютно белый коридор, ярко освещенный лампами дневного света. На полу зеленый ковролин, на стенах висят фотографии внешне практически одинаковых людей, вероятно лучших последователей Ихтипода за каждый месяц года. Все как один лысые, в одинаковых хламидах. Не дать не взять клоны Джанго Фетта, только из нашей галактики, известного под именем Гейсер. Андрей усмехнулся и двинулся вперед по коридору. Пройдя несколько закрытых дверей, он почувствовал приятный запах благовония и услышал легкий гул, шум, похожий на шелест крыльев тысяч насекомых. Он повернул налево по коридору и уткнулся в большие двойные двери. На каждой двери красовался тот же знак, что и на буклете, подаренным ему сектантом Ильёй. Шум доносился как раз из-за этих дверей.

Андрей глубоко вздохнул и открыл сразу две двери, рассчитывая появиться в помещении максимально эпично. Как это обычно бывает в кино — в последнюю секунду в зал суда входит так нужный свидетель или на свадьбу врывается истинный возлюбленный девушки.

Он оказался в просторном помещении, скорее всего бывший конференц-зал. Приглушенный свет и сильный запах благовония, толпа человек пятьдесят, перед невысокой сценой. По периметру расставлены дикирии с горящими свечами. На стенах опять фотографии людей в одинаковых хламидах. На сцене простенькая трибуна с микрофоном, перед которой стоит, подняв голову к потолку и раскинув руки в стороны, старый знакомый Андрея. За спиной Гробсконоскина огромный баннер во всю стену с изображением насекомого, вряд ли известного энтомологам. Какая-то посмесь таракана и майского жука. С одной особенностью, очень заметной — у насекомого человеческие глаза. Именно это насекомое и было изображено в буклете и на дверях. Схематично, но узнаваемо. Видимо, это и есть Ихтипод.

Жёлтохламидные стоят организовано по несколько человек в ряд, образуя правильный квадрат. Головы последователей, в отличии от гуру опущены, они издают негромкое мычание, формирующееся в тот самый гул, который он слышал до того, как войти. Картинка прямиком из документального фильма про секты.

Зайти, как в кино, не получилось — его появление попросту никто не заметил. А он уже и не спешил сообщать о своём прибытии. Признаться, происходящее немного завораживало. Он ожидал увидеть человек десять, ну пятнадцать от силы. Оказывается, у космического таракана последователей гораздо больше. И не факт, что здесь все. Вот теперь идея, поиздеваться над одноклассником казалась не такой хорошей. Андрей моментально принял решение быть как можно аккуратнее, и в случае чего незамедлительно ретироваться. Лучше триста раз быть трусом, чем один раз трупом.

Двери за спиной предательски громко щелкнули замком. Звук разрезал гудение сектантов, оно начало медленно вытекать из зала. Гробсконоскин опустил голову и посмотрел на Андрея. Тот заметил, что толстяком Гроба назвать сейчас не получится. Похоже, что он действительно занялся собой. И едва ли весил больше самого Андрея. Желтая хламида мешком висела на тощем теле. Интересно, сколько раз обновленный Гроб проходил мимо него, а Анлдрей и не подозревал, кто это такой.

Гул постепенно стихал. Через несколько секунд на него смотрели уже все. Андрей почувствовал себя крайне неуютно. В зале повисла тишина. Хотел, как в кино, пожалуйста, ощущай себя в классическом вестерне в роли чужака, посетившего местный бар. Ну, пусть первый ход будет за ними.

Ждать долго не пришлось. Гробсконоскин схватил микрофон обеими руками и срывающимся на визг голосом заорал:

- Что вы делаете? Зачем вы это делаете? На кого вы собираетесь меня поменять!

Андрей на секунду решил, что Гроб обращается к нему. Но быстро понял, что к последователям. Похоже он знал, что «звёзды выбрали» нового гуру, и положительных эмоций по поводу не испытывал.

- Он не достоин вас! Не достоин вашей любви! - Орал Гробсконоскин, и микрофон тут был явно лишним звеном. - Он не такой как мы, он один из них. - Закашлялся и продолжил уже спокойнее, даже немного нараспев, хотя голос постоянно срывался. - Я Феникс, что возродился из пепла унижений, поднялся из бездны издевательств… Только я могу вести вас к истинному предназначению. К великому Ихтиподу! Покровителю, защитнику. Я дал вам веру. Я дал вам избавление! ТОЛЬКО Я!

Ровный квадрат из адептов нарушился. Кто-то смотрел на Андрея, кто-то повернулся к Гробсконоскину и поднял левую руку с вытянутым указательным пальцем. Наверное, локальный религиозный жест, решил Андрей. Среди сектантов опять нарастал гул. Только на этот раз гул недовольства. И недовольство это было обращено на гуру, стоящего на сцене и сжимающего микрофон, как хотелось надеяться Андрею, в потных руках. Похоже, что Гейсер начинает терять верховное положение. Что и требовалось доказать, отрицательная харизма, закономерный результат. Даже среди ему подобных.

- Вы не сможете достичь с ним Цели! - Гроб не обращал внимание на недовольство своих сторонников. - Я вёл вас, и только я должен вести вас далее. Вы должны слушать! Вы должны услышать…

Андрей решил, что лучшего момента, не дождаться, поднял руки и громко, стараясь перекричать шум, почти прокричал.

- Заткнись!

И ещё раз, уже громче.

- Заткнись!

Все повернулись к нему. А Гроб казалось подавился этим словом и замолчал, удивленно хлопая глазами. Андрей подождал несколько секунд, пока шум утих практически полностью и произнёс, стараясь унять дрожь от волнения в голосе. По рукам побежали мурашки, выступать перед таким количеством народа ещё не приходилось.

- Твоё время вышло, Гробина. Оно и не начиналось никогда, ты сам прекрасно это знаешь. Вспомни всё. Вспомни кто ты на самом деле. Ты ошибка природы! С твоей помощью Ихтипод искал истинного носителя знания пути. - Он вспоминал множество просмотренных фильмов и старался говорить фразы, как ему казалось наиболее подходящие к моменту. - Ты всё это время вел своих братьев в никуда, в сторону от истины. Ты не заслуживаешь милости Ихтипода!

Он заметил, что многие адепты опустили руки и повернулись к нему. Почти все. Гроб наклонился к микрофону, хотел что-то сказать. Но в тот же момент на сцену запрыгнул Илья, что принёс вчера буклет и с удивительной ловкостью выхватил микрофон из рук Гробсконоскина. Тот удивленно посмотрел на него и беззвучно открыл рот и тут же закрыл. Илья сильно толкнул его и Гроб кубарем покатился со сцены. Никто из сектантов даже не попытался поймать или как-то подстраховать, они расступились, даже не посмотрев в его сторону. Он упал на пол, выложенный серой плиткой, и так и остался лежать, уткнувшись лицом в пол.

- Выкиньте его отсюда! - Распорядился Андрей. - Он не должен своим присутствием осквернять храм Ихтипода.

В ту же секунду двое желтохламидных подхватили под Гробсконоскина под руки и потащили к выходу. Он не сопротивлялся, ноги безвольно волочились по полу, из-под хламиды виднелись дешевые кроссовки, такие же как у Ильи. Когда они проходили мимо Андрея, так и стоявшего около дверей, Гроб поднял голову и посмотрел на него снизу вверх.

- Я изменился, когда принял Ихтипода хозяином… Я не тот, каким ты знал меня. - Тихо проговорил Гроб, но Андрей хорошо расслышал его.

- Да? - издевательски усмехнулся Андрей. - Я и не знал, что можно так опуститься...

Один сектант попытался ногой открыть дверь и задержать её, чтобы протиснуться, получилось у него не с первого раза. Андрей и не подумал помочь, не гурское это дело.

Андрей отвернулся от Гроба и посмотрел на толпу последователей Ихтипода. Они смотрели на него, все до единого. Кажется, с какой-то щенячьей преданностью. Надо признать, это вдохновляло, и он продолжил говорить, продвигаясь к сцене, через караул из желтых хламид и лысых голов.

- Он не приведёт вас к цели. Он не знает пути...

Андрей забрался на сцену, забрал из рук Ильи микрофон.

- Ихипод указал на меня. Гроб вам врал, Ихтипод хочет совсем другого. - Андрей мысленно пожал плечами, можно подумать он сам знает, чего хочет усатый космический таракан, нарисованный позади на стене. - Он присвоил себе лавры Великого Гуру Ихтипода. Мы изгоняем его! Мы больше не примем его! Забудьте имя его!

Толпа одобрительно загудела. Андрей поднял руки и широко улыбнулся. А ведь совсем неплохо выходит.

- Друзья! - Андрей пока точно не знал, как правильно будет называть желтую массу перед сценой. Может быть братья, так вроде верующие друг к другу обращаются. – Братья! С этой минуты ваша жизнь изменится. Вы пойдёте по истинному пути к цели, к Ихтиподу.

Он заметил, что сектанты опять выстраиваются в правильный квадрат, и опять появляется гул. Илья каким-то образом тоже успел присоединиться к единомышленникам, и Андрей остался на сцене один. Он на физическом уровне чувствовал себя выше каждого из стоящих перед сценой, и не в отдельности, а над всеми сразу. Необыкновенный подъём сил и духа. Казалось, что в состоянии свернуть горы, пройти по воде и возможно накормить голодных. Немного кружилась голова, как бывает от переизбытка свежего воздуха. И ему нравилось это чувство, настолько, что появились мысли, что задержаться здесь подольше, не такая уж плохая идея. И только слабенький голосок здравого смысла, приглушённый нарастающим гулом желтохламидной толпы, тщетно пытался докричаться до хозяина - здесь что-то не так, давай пойдём домой, пожалуйста. Андрей совсем не слышал. Так же, как и забыл, о том, что через пару часов должен подойти Санёк.

- Илья, верный служитель Ихтипода. - Андрей безуспешно пытался найти взглядом в толпе одинаковых лысых голов знакомого сектанта. - Ты мне нужен, покажешь мне здесь всё, а остальные пока могут самостоятельно славить Ихтипода.

Андрей сошёл со сцены, лысоголовые расступились, пропуская его, только один остался стоять на пути — Илья. Он послушно склонил голову и жестом указал на небольшую дверь в противоположной стороне от основного входа в конференц-зал. Андрей направился к ней, Илья последовал за ним, семеня маленькими шажками и держась не менее чем в метре от нового гуру. Жёлтый квадрат за их спинами смыкался в первоначальный вид.

Миновав простенькую пластиковую дверь, они оказались перед лестницей, ведущей вниз.

- Я покажу вам жилые помещения. Спускайтесь, осторожно, ступеньки скользкие. - Произнес Илья.

- Ступай первым. - Пафос не должен снижаться, ситуация обязывает.

- Слушаюсь.

Илья ещё ниже склонил голову и засеменил вниз по лестнице.

- Рассказывай. Что здесь и как. - Требовательным тоном сказал Андрей, когда они спустились в цокольное помещение. - Уверен, что у Гробсконоскина своя отдельная комната. Келья, так правильнее.

Они шли по длинному узкому коридору, с дверьми по обеим сторонам.

- Это называется ячейка. У каждого своя ячейка. - Ответил Илья. - Единственное отличие наших ячеек — Мы живем по несколько последователей, а гуру вынужден жить один, чтобы ему не мешали осуществлять прямой контакт с Ихтиподом.

- И сколько вас всего здесь?

- Семьдесят три… – Он сделал паузу. - Семьдесят четыре.

И меня посчитал, подумал Андрей, как же иначе. Значит в зале были не все, или глазомер немного подводит. Коридор казался бесконечным, как и двери по обеим сторонам. Складывалось ощущение, что они уже давно вышли за периметр здания. Видимо, служители самостоятельно расширили подземную часть здания. А может и во времена конторы здесь были технические помещения и так было изначально. Он начинал немного волноваться, несмотря на яркий свет и довольно спокойную обстановку вокруг. Гул стих и голосок здравого смысла сделался немного громче.

- В зале были не все, многие спят после ночной службы. Ихтипод не приемлет невнимательного отношения к себе. - Илья, как будто подслушал его мысли и постарался одновременно не только успокоить, но и не дать здравому смыслу достучаться до хозяина.

- Понятно. Планируется ещё больше последователей, как я посмотрю. Конец вообще будет у этого коридора, или как?

- Да. Ваша ячейка в самом конце. Так устроено, чтобы вы, как верховный гуру, были в изголовье энергетического потока от наших общих молитв и через вас передавалось Ихтиподу. Так лучше и проще устанавливать контакт с великим.

Андрей так и порывался спросить, кто в конце концов такой Ихтипод, но каждый раз одергивал себя. Негоже избраннику звезд, не знать какими звездами он был избран.

- Все ячейки, кроме вашей всегда открыты. Вы в любой момент можете зайти, если что-то понадобилось, или если почувствовали, что от кого-то исходит неверная энергетика. Даже если последователь отслужил ночную службу, он сделает всё что попросите. Мы все в полном распоряжении Великого Ихтипода и его представителя в этом мире.

- Как скажешь, Илюх. - Андрей немного смягчился.

В конце коридора оказалась массивная железная дверь. Илья поковырялся в складках хламиды и достал небольшую связку ключей. Он ловко вставил ключ в узкую скважину и повернул влево. Дверь беззвучно открылась. Илья пошарил по стене внутри комнаты, в поисках выключателя, и комната озарилась мягким светом. В личной ячейке Гробсконоскина светодиодное освещение, в отличии от других помещений. Может это ничего и не значило, но Андрей обратил на это внимание.

- С вашего позволения, я оставлю вас. Мне необходимо, направить мысли братьев в верном направлении, они немного растеряны сейчас, я уверен. Несмотря на общий позитивный настрой, многие не до конца понимают, что происходит.

- Я так понимаю ты правая рука Гробсконоскина, или как тут у вас это называется…

- Да, я старший служитель. - Илья склонил голову.

- Понятно. - Андрей махнул рукой. - Занимайся своими делами, только не долго, а я пока осмотрюсь. Если вдруг ты мне понадобишься, мне на сотовый звонить? Или в колокольчик?

- Возле кровати есть кнопка звонка. Если я не услышу, мне передадут. Сотовые в жилище не работают.

- Я обязательно позвоню. Жди... А пока можешь идти.

Илья ничего не ответил и развернувшись, засеменил в обратную сторону. Андрей некоторое время смотре ему вслед. Вроде неплохой парень, что он вообще забыл в этом месте. Никак он не выглядит ровней Гробсконоскину. Первое ощущение от встречи с Ильёй, когда он принёс ему брошюру совсем не соответствовало тому, что оказалось в итоге.

Андрей закрыл дверь и огляделся. Вполне аскетичное помещение. Не каменная келья монаха, конечно, но и излишеств нет. В дальнем углу металлическая кровать, прикрытая серым, скорее всего, колючим пледом. Рядом небольшой журнальный столик, на котором лежит огромная книга. По правую руку простенький шкаф без дверей. Полки пустые. Андрей присел на кровать, панцирная сетка жалобно заскрипела под его весом. Это тебе ещё повезло, что ты не застала Гробсконоскина в его лучшие времена. Под его весом ты бы и скрипеть не смогла. Он взял со столика книгу, тяжелая, на обложке само собой изображение божества всех униженных и оскорбленных. Открыв наугад, Андрей удивлённо хмыкнул, страницы пустые. Он полистал, открыл титульную страницу, но все так же белели чистые листы. Странно, конечно. Но объяснений этому может быть предостаточно. Может Гробсконоскин решил начать новую книгу Ихтипода, но не успел, в связи с известными обстоятельствами, может, это для него предназначалось и он, новый гуру, должен начать новую историю.

Что-то пискнуло в углу за кроватью. Андрей обернулся. В тот угол практически не попадал свет. Он заметил крупную, размером с человека тень.

- Это кто? - Его голос так громко прозвучал в комнате, что он сам вздрогнул.

Ответа не последовало.

Андрей аккуратно положил книгу на место. Стараясь шуметь как можно меньше, поднялся на ноги, но панцирная сетка предательски скрипнула. Мысленно выругавшись, он подошел к тени, оказавшейся куклой в человеческий рост. Физическое воплощение Ихтипода. Довольно жуткое зрелище. Удивительно, что сразу её не заметил. Наверное, он, как и полагается таракану, пусть и космическому, стоило зажечь свет, бросился наутёк и спрятался в темном углу. Но сделано на совесть, лапки свисают вдоль тела, топорщатся длинные усы, длинные жвала прикрывают рот, глаза закрыты. Как будто спит. Андрей прикоснулся к морде куклы, холодная, резиновая. Немного влажная, должно быть конденсат, в комнате было довольно тепло.

Градус безумия зашкаливает, конечно. Похоже на символ, наподобие распятия у христиан. Они, наверное, вытаскивают куклу в зал по особым случаям и молятся на неё. А может в каждой комнате стоит такая. Андрей покачал головой, удивляясь насколько далеко могут зайти люди в своих…

Ихтипод покачал головой в ответ. Андрей замер на мгновение. Тишина обрушилась густым покрывалом. И в туже секунду пасть насекомого распахнулась, растопырив жвала в разные стороны. Андрей успел уловить жуткое зловоние, не удержался и вдохнул полной грудью. Лёгкие обожгло, казалось, что огонь бежит вместе с кровью по каждой вене. Он попытался отстраниться, но существо моментально отреагировало, схватив его лапами и сильно, до боли, прижало к себе. Андрей пытался закричать, вместо громкого вопля из груди вырвался только сдавленный хрип. Он сопротивлялся, пытался вырваться, но хватка лап только усиливалась, а из пасти вырывалось всё больше зловонного дыхания. Дышать стало практически невозможно.

Андрей обмяк, мешком повиснув в объятиях насекомого.

Свет в комнате погас.

-----------

Сильный удар по щеке, не первый, судя по тому как горело лицо, привел в чувство.

- Очнулся?

Голос пробивался через завесу шума в голове. Андрей с трудом открыл глаза. И хоть свет тусклый и не направлен в лицо, глазам было больно. Голова кружилась. Он быстро закрыл глаза и опустил голову, стараясь справиться с подступающей тошнотой.

- Он такой слабенький, оказывается.

- Все они такие…

- Я не пойду за водой

- И не надо. Сам очухается

Андрей совсем не понимал, что происходит. Он очень плохо помнил, последние несколько часов или даже дней, очень сложно сконцентрироваться и собрать мысли в кучу. Помнил большое количество народу, как-то связанное с жёлтым цветом. Ещё гадкий запах, окутавший его и что кто-то крепко держит и не даёт отойти в сторону за глотком чистого воздуха. Словно сон, что никак не получается вспомнить после пробуждения. Тошнота потихоньку отступала и Андрей медленно, с усилием открыл глаза. Он попытался сфокусировать взгляд на мутных силуэтах, стоявших перед ним, изображение медленно становилось четким, словно догрузка текстур в компьютерной игре. Вместе со зрением возвращалась боль. Жуткая ломота во всём теле, словно каждый сустав зажали в тиски и постепенно усиливают давление. Очень трудно дышать только через нос, но рот был намертво заклеен скотчем.

- Ты с нами, Варфоломеев? - Силуэт приблизился, и Андрей почувствовал сильный удар по лицу. Во рту появился солоноватый привкус и слизистый сгусток. На автомате попытался сплюнуть, но пришлось проглотить, что вызвало сильный приступ тошноты. Он несколько раз сглотнул, проталкивая слизистый комок через гортань и постарался не блевануть. Столько ему не проглотить при всём желании.

Андрей замычал, бешено вращая глазами. Попытался встать, но в кожу тысячами лезвий вонзилась проволока, опутавшая его руки и ноги.

- Не трать силы, говорить и ходить тебе больше не придётся. Надеюсь ты запомнил свои последние слова, хотя, это вряд ли.

Зрение совсем прояснилось, и Андрей узнал говорившего. Гробсконоскин. И как только он узнал его, вернулись воспоминания. Выступление на сцене, квадрат из жёлтых сектантов, старший помощник Илья, огромный резиновый таракан в комнате, книга с чистыми листами.

Илья, тоже в комнате, но стоит чуть поодаль.

Выглядят они не так как он запомнил. Никаких жёлтых хламид. Гробсконоскин в белой футболке, голубых джинсах, на лысой голове красная кепка с символикой клуба НХЛ, вроде бы Красные крылья Детройта. Илья, одетый в белую рубашку и классические черные брюки, всё так же сверкает лысиной, в которой отражается лампа, болтающаяся под потолком.

Андрей в очередной раз попытался открыть рот.

- Настойчивый. - Усмехнулся Гробсконоскин и потрепал Андрея по волосам. - Знаешь, какой главный минус всего этого мероприятия? Прическа. Как же достало быть лысым, ты просто не представляешь.

Андрей сверлил его яростным взглядом, ему хотелось плюнуть в эту самодовольную рожу. Хотелось в кровь разбить кулаки, втаптывая тело Гроба в пол комнаты.

- Он не до конца понимает, что происходит! - Илья сделал несколько шагов к Андрею и наотмашь ударил по лицу. Сильный удар откинул голову Андрея назад и ему стоило немалых усилий, чтобы вернуть её в исходное положение. В глазах опять помутнело, а боль шипом пронзила голову от уха до уха.

- Илья не торопись. У Варфоломеева наверняка множество вопросов. Пусть останется в сознании.

Илья достал из кармана большой смартфон, проделал несколько манипуляций и обратился к Гробу.

- Почти все в сборе, до начала трансляции пятнадцать минут.

- Наконец-то

Илья недобро улыбнулся и вышел из комнаты. Андрею гораздо больше нравился вариант, когда старший помощник носил жёлтое одеяние. Вернулся Илья практически сразу, держа в руках штатив с прикреплённой видеокамерой, за которой волочился черный провод, исчезавший в недрах коридора, и прозрачную пластиковую коробку. Илья установил штатив и принялся возиться с камерой. Коробку он поставил на пол рядом. Гробсконоскин подошёл к нему, они коротко и тихо посовещались и Гроб вернулся к Андрею.

- Знаешь, раньше мне доставляло удовольствие слушать как вы умоляете. Как зовёте мамочку, пускаете кровавые пузыри. Кто-то обещает убить, кто-то деньги. Некоторые извиняются, клянутся, что такого больше не повторится. И тут они не врут. Действительно не повторится. - Гроб опять посмотрел в телефон и продолжил. - Но, когда слышишь одно и тоже из раза в раз, сначала надоедает, потом уже просто бесит. Где же все эти крутые парни из школы. Куда только девается фантазия, с которой они портили жизнь таким как я… Каким я был.

Гробсконоскин ходил перед Андреем из стороны в сторону, сложив руки за спиной.

- Ты думаешь, вот же Гроб заморочился, секта, Ихтипод. Тебе возможно кажется излишеством то, что здесь происходит. Гораздо проще поймать тебя ночью в подворотне и избить до полусмерти… Ну или до смерти. А что ещё ожидать от человека с твоим уровнем интеллекта, Андрей. Кстати, оценил ловушку с резиновым Ихтиподом? Неплохо, правда. Но больше всего мне понравился твой душевный подъем, когда ты стоял на сцене. Каково это за один день так высоко взобраться и кубарем скатиться с вершины.

Андрей смотрел на него исподлобья. Да ты мне рот заклеил потому, что правду про себя боишься услышать, жирный урод. Даже не надейся, что мы будем квиты, когда всё закончится. Санёк и я… А где Санёк? В соседней комнате? Он совсем забыл про приятеля.

- Знаешь, я искренне надеялся, что в вашей школе всё будет по-другому. Но ты и твои одноклассники стали той самой чертой, за которой уже не было прежнего меня. Многие на моём месте попытались бы покончить с собой или волочили бы жалкое существование на отшибе нормальной жизни. Но мне повезло. Я встретил Илью.

- Звучит по-гейски. - Усмехнулся Илья. Он закончил возиться с камерой и присоединился к Гробу.

- Да пофиг, как звучит. Не это важно. Важно, что у него был план. Гениальный план. Ведь это так нелепо просто мстить. Куда интереснее заработать на этом неплохие деньги. Ты же понимаешь, что секта — это не более чем прикрытие. Верить в путь, что диктует тебе насекомое, пусть и с человека размером. Пожалуй, глупее может быть только вера в то, что кто-то может в это верить. Официальная религия — лучшее прикрытие для незаконного бизнеса. Два в одном, и моральное и материальное удовлетворение. Ну не мечта, ли? К тому же совесть за таких как ты совсем не мучает.

Гробсконоскин медленно обошёл стул, потянул за проволоку, проверяя надежность крепления. Андрей громко застонал от боли.

- В мире очень много больных ублюдков. Даже не знаю откуда столько. Может быть это последствия издевательств в детстве. Как думаешь... - Гроб сделал паузу, как будто давая Андрею время для ответа и продолжил: - Есть два вида больных ублюдков. Те, кто любят причинять боль и не бояться признаться в этом и те, кто любят причинять боль, но боятся это делать и предпочитают смотреть. Мне не стыдно признаться, что я отношу себя к первому виду. Я из тех, кто любит причинять боль и не скрывает это.

На несколько секунд происходящее вокруг перестало казаться чем-то реальным. Только спокойный голос Гробсконоскина уверенно возвращал в действительность.

- Видишь камеру? Конечно, видишь. На другой стороне будет человек, ублюдок второго типа, из тех, кто любит смотреть. Он будет не один. Ублюдков второго типа гораздо больше, чем первого. Они заплатили, чтобы увидеть, как ты мучаешься. Всё, что тебе остаётся это молиться о его милосердии, в данном случае о милосердии быстрой смерти. Но это такая редкость.

У Андрея опять закружилась голова. Он краем уха слышал о развлечении богатых извращенцев, готовых платить бешеные деньги за просмотр издевательств над людьми, за возможность указать палачу, что ещё сделать с жертвой. За возможность увидеть смерть в прямом эфире, выбрать какой смертью умрёт жертва. Но разум отказывался верить. Так не бывает в реальной жизни.

- Пять минут, Илья.

- Прекрасно. Почти все комнаты заполнены. Я ушёл. Как только зажжётся красный свет, начинаем, как обычно.

- Хорошо. - Ответил Гробсконоскин. - Илья у нас что-то вроде технического директора, сам не участвует, зато может видеть много, как никто другой. - Зачем-то объяснил Гроб, наверное, посчитал, что Андрею это знание необходимо.

Илья вышел, плотно закрыв за собой дверь. Гробсконоскин наклонился к коробке и достал черную маску, беспроводные наушники и резиновые перчатки.

- О, прости, чуть не забыл. Не достаю сразу, чтобы сохранять надежду до последнего.

Гробсконоскин быстрым шагом обошёл стул и выкатил, из-а спины Андрея металлическую тележку на резиновых колесиках, накрытую белой простынёй.

- Догадываешься, что там?

Андрей задергался, пытаясь выбраться, громко замычал, почувствовав, как кровь течёт по запястьям. Он попытался расшатать стул, но тот оказался намертво приделан к полу.

Простыня полетела в сторону. На блестящем металлическом поддоне расположился набор инструментов. Большей частью медицинские, многие из которых Андрей видел впервые и мог лишь догадываться об их предназначении. Но сейчас и не надо быть медиком, чтобы понять, как будут использованы скальпели, щипцы, пилы для костей, маленький блестящий коловорот.

- Это далеко не всё, - успокоил Гроб. - Иногда фантазия клиентов удивляет. Но мы готовы практически ко всему.

Что-то громко щёлкнуло, комната окрасилась приглушённым красным светом. Гроб вставил наушники и посмотрел на Андрея, слегка наклонив голову. Он улыбнулся.

- Не держи на меня зла, Варфоломеев...

Гробсконоскин надел маску — лыжную шапочку с прорезями для глаз и повернулся к камере.

- Какое будет ваше первое желание?

Андрей выгнул спину в отчаянном рывке и беззвучно закричал.

Конец