Гаррота

Глава 1

Гаррота

«Гаррота». Это слово клокотало в её голове, врезаясь в мозг, пока струи дождя стекали по коже холодными потоками и заливали неприкрытые бровями глаза. Женщина отёрла лицо тыльной стороной руки и вновь уставилась на дорогу, боясь пропустить попутку.

«Гаррота, гаррота, гаррота…» Стремясь купировать приступ, она пошевелила языком, словно воспроизводя это слово, которое переворачивалось во рту сухой галькой. Предупредила ли она коллег о том, что её телефон сел? Предупредила. Гаррота, гаррота. Слово захватывало женщину, как и окружавшая тьма, среди потоков воды которой начинали пробиваться знакомые шёпотки. Гаррота. Она хотела произнести, но знала — как только звук вырвется из её рта, его будет невозможно остановить: он заставит её валяться в грязи, повторяя одно и то же тысячи раз, пока мозг не отключится в изнеможении.

Слабые огоньки далёкого света фар казались миражом, порождением больного рассудка. Но нет! А значит, она должна была во что бы то ни стало остановить эту машину. Поэтому, выбежав на заблестевшую дорогу, покрытую водой, женщина замахала руками и стала кричать. Жёлтоватые лучи, ползущие по асфальту, приближались, но машина оставалась невидимой. «Глаза хищника, ищущие жертву», - пронеслось в её голове.

Вынырнувшая из тьмы «Тойота‑Королла» вильнула и, выбросив из‑под колёс каскад брызг, остановилась. Пассажирская дверь открылась, и в ночь выглянул мужчина, опиравшийся рукой на сиденье.

- Что же вы такое делаете? Я вас чуть не сбил. - В его голосе не было злости, и это стало для неё неожиданностью.

- Садитесь! Чего ждёте? Погода - мрак!

Кажется, водитель пригласил её сесть на переднее сиденье, но она торопливо открыла заднюю дверь и юркнула в салон, сдвинувшись в самую левую его часть, и закинула туда же свою спортивную сумку. Привычным жестом женщина сняла перчатки и смахнула дождевую воду с кожи своих голых предплечий, и та легко слетела на резиновый коврик.

- Как вы оказались в такой глуши? Да ещё почти в полночь?

Она окинула взглядом салон автомобиля - протёртая бордовая замша со следами въевшегося пепла и сигаретных прожогов, запах табака и чего‑то сладкого; на зеркале заднего вида висит картонный ароматизатор‑солнышко с надписью «You will do it!».

- Я… - женщина начала нерешительно. - Меня обычно подвозит коллега с работы, но в этот раз он сделал предложение, на которое я не могла согласиться. Понимаете, у меня семья, муж… Я их люблю, а он психанул и высадил меня из машины.

Потупленный взгляд, дрожащий голос, руки, сминающие бок спортивной сумки, - всё было тщательно отрепетировано и заточено с такой тщательностью, что вызывало эффект дежавю.

- Вот козёл! - мужчина то ли хмыкнул, то ли издал смешок.

«Сейчас он представляет это в деталях», - мысль ядовито проникла ей в голову. Гаррота. От сладкого духа салона было тяжело дышать.

Водитель открыл бардачок и вытащил оттуда пачку жевательной резинки со вкусом арбуза.

- Будете?

«Он считает, что у меня дурно пахнет изо рта?!» - по коже пробежала паника. Гаррота - слово вновь вознеслось, занимая её сознание. Гаррота.

- Нет, спасибо, - женщина сконфуженно отмахнулась. - У меня сын обожает этот вкус, а я - нет.

- Ну, как хотите, - мужчина вынул две подушечки и ловко закинул их себе в рот.

Только сейчас она поняла, какой же он невзрачный: лишний вес, залысина, простая одежда, лёгкая небритость. Такого встретишь - и не узнаешь. «И не опознаешь», - пронеслось в её голове.

Водитель обернулся к ней, обдав химическим запахом арбуза.

- Вы не могли бы сесть правее? Не по себе, когда кто‑то сидит позади меня, - он хохотнул, и она увидела в зеркале заднего вида влажный блеск его глаз. - Времена нынче неспокойные.

- Ох, да, конечно! - «Он хочет меня контролировать!» - женщина торопливо подняла свою объёмную сумку, чтобы продвинуться на сиденье, а водитель начал заводить машину.

Гаррота. С ловкостью фокусника она извлекла струну с прикрученными на концах деревянными ручками. Простое движение - и леска плотно обняла шею мужчины, а колено женщины упёрлось в заднюю часть его сидения. Сдавленный вскрик - водитель беспорядочно замахал руками и сбил зеркало заднего вида, которое, блеснув, явило ей… откровение.

Глаза. Широко открытые в благоговейном, исступлённом ужасе от силы жажды, изливающейся из них в этот мир. Она не сразу поняла, что две чёрные точки под нарисованными бровями, протыкающие реальность, - её глаза. Женщина не могла отвести взгляд, пропустив момент, когда тело, словно заимевшее свою волю, довело дело до конца. Её глаза понимающе улыбнулись, обратившись к ней, словно дорогой друг, и она поняла, что голосов, впившихся в её мозг, больше нет, а лёгкие свободно расправились, впуская внутрь сладковатый запах салона автомобиля. Она облегчённо рассмеялась. Закинув струну в сумку, женщина достала оттуда пару старых, уютных кроссовок мужа, переобулась в них.

Хлопнув дверью машины, она потопталась недалеко от неё в грязи. Дождь стал стихать, а значит, ей тоже нужно было спешить. Переобувшись обратно в туфли, женщина поправила съехавший парик и, пританцовывая, отправилась к своей машине, спрятанной в лесу. Домой она вернётся только спустя четыре часа, успев застать, как прекратится ливень, а из разреза тяжёлых, тёмных туч приветливо выглянет острый, как серп, полумесяц.

Когда женщина наконец открыла входную дверь, гремя ключами, она включила свет, бросила связку в вазочку, наполненную мелкими монетами, и окунулась в звуки бубнящего телевизора.

- Милый, я дома! - в её голосе сквозили радость и смех. - Джек, хватит смотреть телек, тебе завтра в школу.

Но ответа не последовало.

Зайдя в гостиную, она включила свет и там. Прежде чем отправиться принимать горячую ванну, следовало совершить несколько обязательных дел: положить свежую газету подпёртому стулом у стола мужу, выключить назойливый телек, перед которым лежал её сын Джек, и заменить липкие ленты‑ловушки для мух, которые в последнее время расплодились без меры. Сделав это, женщина весело хихикнула.

- Как же я вас люблю! Вы принесли в мою жизнь покой, и теперь я стала любить вас ещё больше.