Форс-мажор

Глава 1

Самым неприятным в любых поездках всегда были сборы. Оля не любила паковать чемоданы, но сделать это по-человечески в их семье больше никто не мог. Муж забыл бы половину вещей, даже если перед глазами держали список, а сын недавно научился нормально задницу подтирать, куда там сборы.

Оля тяжело выдохнула и захлопнула большой чемодан, когда сзади раздался недовольный голос.

— Мам, ну мозна зе взять и поезд.

Сын Мишка стоял в дверях и глядел на нее исподлобья, заранее обвиняя во всех смертных грехах. Вот и рожай-мучайся, потом все равно главной злодейкой остаешься.

— Нет, сынок, я уже сказала, что поезд не поместится. Я, итак, твоих роботов еле-еле запихала. Куда тебе еще поезд?! Ты играть-то с ним не будешь как обычно.

Оля не успела договорить, а сын уже надул щеки. В последнее время такие гримасы становились привычными. Мишка все больше показывал характер, обижался и всячески пытался шантажировать родителей, прощупывая границы дозволенного.

«Естественная стадия взросления», утверждали психологи в интернете.

«Вынос мозгов, нафиг», авторитетно поправлял их муж Паша, каждый раз, когда натыкался на подобные видео про кризис трех-четырех лет.

С усилием подняв чемодан, Оля, наконец, выдохнула и с воодушевлением выпрямила спину. Поездка еще даже не началась, а попотеть уже пришлось изрядно. И это при том, что все основные вещи были собраны еще вчера. Хорошенькое начало, ничего не скажешь.

В гостиной надрывался телевизор. Там что-то говорили про ЧП в ТЦ, какая-то драка и беспорядки, но слушать такое сейчас совершенно не хотелось. Оля щелкнула пультом, прерывая монотонный голос диктора, мысленно обругав мужа, который оставил ящик включенным. Как всегда сидел, залипал до последнего, а потом в спешке умчался чистить машину от снега.

—Хочу поезд, хочу поезд!

Сирена капризного голоса резанула по ушам, отдавая тупой болью в районе затылка. Оля ненадолго прикрыла глаза и, медленно повернувшись к сыну, сказала:

— Щас я папе позвоню и скажу, что ты капризничаешь и сцены устраиваешь. Хочешь, чтобы папа снова на тебя ругался?

Мишка надулся, но двинул в комнату. Если с Олей он пытался пикироваться, то отца опасался и слушался почти с первого раза.

Обращать внимание на эти спектакли не было времени. Муж ушел на улицу примерно двадцать минут назад, но все еще не позвонил. Оля, мысленно понося его медлительность, выглянула в окно.

Их старенький «Ниссан» прилично занесло за ночь, но Паша уже практически все расчистил. Коренастый и плотный, он вальяжно ходил вокруг машины, смахивая щеткой остатки снега. При виде его медлительной походки раздражение незаметно улетучилось. Оля не смогла сдержать улыбки.

Еще совсем чуть-чуть и они тронутся в путь, к далекой турбазе. Два с половиной часа в пути и их ждет уютный домик, вечера под треск поленьев в печке, лес и тишина вокруг. Красота!

Оля уже собиралась отойти от окна, когда заметила движение. Какой-то мужик нетвердой походкой двигался вдоль парковки прямиком к Паше. Муж повернулся к нему и что-то сказал.

Фигура мужика, шатающегося на ветру, кольнула сердце тревогой. Оля разглядела грязную и смятую куртку, вываленную в снегу, и подумала, что это местный алкаш. Обычно такой контингент не крутился в их дворе, но иногда захаживал с соседних улиц. Наверняка просил денег на опохмел или еще чего-то в этом роде.

Оля пропустила момент, когда мужик вдруг бросился вперед. Просто внезапно она поняла, что смотрит, как неизвестный пытается свалить Пашу с ног. Муж был заметно крупнее, но явно опешил от неожиданной атаки, даже щетку из рук не выпустил.

— Эй! Ты чего творишь, урод?! Я сейчас полицию вызову! — крикнула Оля, высунув голову наружу.

Даже если мужчины ее и услышали, то виду не подали. Момент неожиданности прошел, и теперь драка началась всерьез. Паша, уже не сдерживаясь, бил противника по лицу, но видимого эффекта это не производило, незнакомец продолжал висеть у него на одежде. Голова неизвестного моталась в сторону, каждый раз, когда кулак Паши прилетал ему в лицо, но рук мужик все равно не разжимал.

— Што там, мам?

— Ничего. Собирай вещи!

Оля бросилась в прихожую. Паше нужна помощь. Чем именно она, девушка пятидесяти килограммов, там может помочь она понятия не имела, но все равно спешила, накидывая куртку на плечи.

Мишка почувствовал, что происходит неладное. Он выбежал в прихожую вслед за Олей и теперь испуганно смотрел, как та поспешно одевается.

— Сынок, ты пока иди в комнату, одевайся и жди, когда я приду. Дверь никому не открывай, понял? Я быстро, только к папе сбегаю и обратно.

— Мам, мам, я хосю с табой! Давай я тозе пойду!

— Я сейчас приду, сказала же. Иди одевайся шустрее, щас уже поедем.

— Мама…

—Живо в комнату! — крикнула Оля.

Голос срывался и дрожал, как и руки, которые не могли застегнуть молнию. Нельзя сейчас так кричать на сына, но страх за Пашу заполнил сознание и вытеснил все остальное. Рывком сорвав ключи от квартиры, Оля выбежала в коридор. Дверь она все-таки заперла. Мишка та еще егоза, сейчас увяжется хвостом и ищи его потом по всему подъезду.

Хватит им приключений на сегодня.

Лифт стоял на четвертом, потому приехал быстро. Оля залетела в него и начала судорожно нажимать кнопку первого этажа. Перед глазами стояла картина, как урод бросился на Пашу. Алкаш проклятый или, еще хуже, наркоман какой-нибудь. В кармане джинсов завибрировал телефон. Наверняка Танька пишет. Оля нервно топала ногой по железному полу лифта и думала, что вообще зря они согласились на эту поездку.

«Природа, загородный дом. Дети поиграют возле леса, а мы выходные не в четырех стенах проведем», задорно улыбаясь, уговаривала Таня. Подруга в их компании была заводилой и вечно сманивала на какие-нибудь авантюры. Обычно Оля была двумя руками ЗА, но в этот раз Паша не особо хотел ехать и согласился только после долгих уговоров. Последние пару недель на работе мужа выдались напряженными, и он с куда большим удовольствием провел бы выходные на диване.

Но вместо этого Паша пошел готовить машину к поездке, и на него напал какой-то больной.

Дверцы лифта с грохотом открылись, и Оля вылетела наружу, ударившись плечом. На боль она не обратила внимания, так же, как и на старушку, под весом баулов в руках привалившуюся к стене в углу. В другой ситуации Оля бы проявила участие, но не сейчас.

Холодный ветер ударил в лицо, стоило только открыть подъездную дверь. Судорожно запахивая куртку, Оля побежала в сторону парковки.

— Паша! Паша! — собственный голос звучал откуда-то со стороны. Оля бежала вперед, вперив взгляд в лежащих на земле мужчин.

Сердце пропустило удар, когда Оля поняла, что Паша лежит на спине и отчаянно дергает ногами и руками, пытаясь сбросить неизвестного. Но неизвестный плотно прижался к нему, приникая головой к самой груди.

— Козел, ты чего творишь?! Я щас полицию вызову!

Телефон дрожал в ладони, Оля уже успела мысленно выругать себя, что сразу не набрала 112. Теперь, глядя на потасовку, все слова окончательно вылетели из головы и сообразить, что делать дальше никак не получалось. И когда до мужчин оставалось несколько шагов, Оля заметила неладное.

Сначала ей показалось, что Паша боролся, но это было не так. Вблизи стало заметно, что конечности мужа дергаются в конвульсиях, а голова его как-то нехорошо запрокинута назад.

— Паша! — закричала Оля и, тем самым, привлекла внимание напавшего.

Лицо мужика было вымазано в крови, словно багровой маской. Он вперил взгляд белесых глаз в Олю и недовольно прорычал что-то. И именно тогда Оля увидела, что изо рта у мужика выпадает что-то похожее на хобот, конец которого терялся где-то в районе шеи поверженного Паши. Эта «кишка» жадно пульсировала, пока мужик таращился на нее.

Догадка еще не успела оформиться в голове до конца, но Оля поняла, что дело плохо. Видеть Пашу таким было дико, просто невозможная картина, которой не могло существовать в реальности.

— Что же это… — прошептала Оля, потихоньку отходя назад.

Хобот с чавкающим звуком оторвался от шеи Паши, и урод начал тяжело подниматься. Руки и ноги плохо слушались неизвестного, норовили разойтись в стороны и уложить бренное тело обратно на землю. Издалека и вправду можно по ошибке принять такого за пьяного.

Оля еще раз посмотрела на беспомощно дергающегося мужа, всхлипнула и убежала прочь. Плач рвался из груди, но она сдерживала его. На это еще будет достаточно времени, главное сейчас — спастись от этой твари. Снег хрустел, разваливался под ногами, предательски замедляя бег. Сзади доносилось тяжелые сопение и шаги. Очень хотелось повернуться назад и посмотреть, но Оля запретила себе это делать. Если она споткнется и упадет, то ничем хорошим это не закончится. Если сильный и крепкий Паша не смог справиться, то ей и подавно нечего пытаться.

Из-за угла дома медленно вываливались люди. Оля обрадовалась, захотела крикнуть им, попросить помощи. Но почти сразу она заметила их неуверенные движения, некоторые падали на колени, яростно дергались и поднимались обратно. На ком-то одежды не было вовсе, у других куртки были разорванными и вымазанными в красном. Оля никогда не считала себя особенно зоркой, но все равно смогла разглядеть у некоторых тяжелые хоботы, болтающиеся в районе груди.

За спиной раздался торжествующий вопль, холодным винтом, ударившим между лопаток. Оля побежала быстрее, стараясь не обращать внимания на толпу уродов, заметивших ее после крика… Кого? Сородича?

Кенгуриными прыжками она взлетела по лестнице, покрытой снегом. Ключ чудом не выпал из рук, раздался пиликающий звук замка, и Оля отчаянно рванула железную дверь на себя. Ей даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что твари уже совсем рядом. Она юркнула внутрь и попыталась захлопнуть выход подъезда, когда напавший на мужа урод бросился вперед и схватился за край двери рукой. А в следующую секунду, в узкой полоске между косяком и дверью, показалось перекошенное лицо урода. Белесые глаза налились кровью, а мясисто-красный хобот, заканчивающийся на конце неким подобием клыков, тут же стрельнул Оле в лицо. Она чудом не отпустила ручку, пригнулась, избежав удара, и потянула дверь на себя. Для верности Оля уперлась одной ногой и отчаянно рванула дверь.

Тварь завопила, когда ее пальцы и хобот защемило закрывшимся железом. Оля чуть ослабила хватку, позволяя уроду отступить, и, как только это случилось, тут же захлопнула дверь. Звук защелкнувшегося магнитного замка оказался самым приятным звуком, который Оля только могла представить.

По железу сразу заколотили снаружи. Гулкие удары нескольких рук и ног, какой-то захлебывающийся то ли кашель, то ли смех — все это мгновенно смешалось в безумную какофонию. Оля поднялась на ноги и пошла к лифту. Мишка остался один дома и надо было как можно скорее возвращаться к нему. Не дай бог он подглядывал из окна и увидел, что произошло на улице. Что в таком случае могло взбрести в голову мальчишки и представить трудно. Радовало одно, он так и не научился открывать замок двери. Оля даже всхлипнула, вспомнив, как ругала Мишку, что тот никак не мог научиться простым вещам. Тогда это ее расстраивало.

Старушка лежала на боку почти у самого лифта. Ее выпученные глаза бешено таращились на Олю, а рот судорожно открывался, словно та никак не могла вдохнуть. За ухом у старушки оказалась страшная рана. Оля разглядела запекшуюся кровь.

Дрожащая рука с потемневшей от возраста кожей начала подниматься вверх. Оля отвернулась, игнорировала тяжелое мычание и, как только двери лифта открылись, сразу же скользнула туда. Благо за это время никто его не вызывал и тот остался на первом этаже, не пришлось долго торчать в подъезде.

Стоило только оказаться одной в небольшой коробке, тело начало изменять. Руки и ноги задрожали, а из груди прорывался отчаянный вопль. Оля обняла себя за плечи и невольно посмотрела на зеркало в лифте. Шапку она потеряла, волосы растрепались. Но хуже всего была маленькая рана на щеке. Кожа вокруг нее уже покраснела, к подбородку стекал тонкий ручеек крови. Оля подошла ближе к зеркалу и начала рассматривать это недоразумение, когда поняла, откуда это взялось. Проклятая тварь у двери подъезда таки достала ее хоботом. Совсем чуть-чуть, но даже этого хватило, чтобы распороть нежную кожу лица. Странно только, что боли Оля совсем не чувствовала, даже когда нажимала на саму ранку. Кровь начинала стекать чуть больше, стоило только сомкнуть пальцы, но ощущений не было никаких. Вообще.

Перед глазами снова начал материализоваться образ лежащего на снегу Паши, но Оля отогнала его. Замотала головой, словно мысли были похожи на капли воды и так можно было их отбросить куда-нибудь подальше. Она знала, что совсем скоро ее накроет осознание и прочие прелести, но пока следовало терпеть. Непонятно еще, что поджидает на этаже, потому разводить сопли сейчас не время. Сначала надо добраться до Мишки, а потом уже все остальное.

В квартиру Оля ворвалась, как ураган, поспешно заперев за собой дверь. Мишка выглянул из комнаты, явно хотел спросить что-то, но увидев маму, застыл как вкопанный.

Не глядя на сына, Оля побежала на кухню. Там на одной из полок хранилась их аптечка, где была перекись водорода и вата с пластырем. Оставлять рану необработанной не хотелось.

Набранный, наконец, номер экстренной службы помощи облегчения не принес. Оля стояла посреди кухни и слушала продолжительные гудки. Мишка что-то спрашивал, кажется, даже кричал, но Оля не могла разобрать его слов. В ушах шумело, гулко стучало сердце, и ничего, кроме этого, она не слышала.

Таня тоже не отвечала. Мессенджеры работали, но все сообщения словно улетали в пустоту. Оля прошлась по чатам и написала в каждый, но «прочитанными» отобразилась лишь пара сообщений.

В окне из спальни по-прежнему была виден их старенький «Ниссан». И лежащий на снегу Паша. Его руки и ноги все еще подергивались, но с высоты третьего этажа, Оля хорошо видела рваную рану на шее мужа и лужу крови вокруг.

По двору сновали уроды, передвигавшиеся как пьяные. Впрочем, некоторые из них словно приноровились и падали теперь не так часто. Один даже довольно шустро побежал в сторону машины, заехавшей во двор.

Перекись водорода слегка шипела на ранке. В щеку словно вкололи обезбол, тяжесть нарастала, и легкое онемение чувствовалось уже и во рту.

Мишка плакал, прижавшись к ногам, что-то говорил, но в уши словно ваты натолкали. Все звуки доносились откуда-то издалека. Надо было срочно что-то делать, звонить родителям, Тане, снова попытаться дозвониться по номеру 112. Но сначала надо немного отдохнуть, отдышаться и успокоиться. Тем более, может и онемение дурацкое пройдет, от которого уже начинала побаливать голова.

Взгляд Оли снова уперся в их машину, а потом и тело мужа. Паша медленно сел, продолжая дергаться, и посмотрел прямо в их окно. На мгновение их взгляды пересеклись, и Оля поняла, что муж ее видит. Может даже слишком хорошо.