Фокус Бездны

Глава 1. Явление в булочной

08:30 утра первого дня

Солнце только начало подниматься над сосновым лесом Ланд, высушивая росу на деревянной террасе арендованного дома. Воздух был бодрящим, прохладным и соленым. Олег любил это время суток. В свои сорок восемь он научился ценить тишину. Натянув легкий льняной джемпер, он вышел на улицу и направился к местной пекарне. В кармане приятно позвякивали монеты, а в голове складывался идеальный план на день.

В булочной вкусно пахло свежей выпечкой, и этот аромат был настолько плотным, что, казалось, его можно было потрогать пальцами. Витрина была заставлена золотистыми слоеными пирожками, бриошами и ягодными тарталетками. За прилавком улыбающаяся пожилая француженка ловко заворачивала приобретаемую посетителями выпечку в крафт-бумагу. Олег стоял в очереди, подмечая детали: массивные деревянные полки, поднос с еще теплым печеньем, солнечный луч, пробивающийся сквозь стеклянную дверь.

Как высококлассный специалист в оптической коррекции зрения, Олег был хорошо осведомлен обо всех, касающихся этой области, аномалиях. Ни одна из них не могла укрыться от его взгляда. Именно эта профессиональная привычка подмечать все странное вдруг подала сигнал тревоги.

У стены, в стороне от очереди, стояла женщина. Она не выбирала выпечку и не смотрела на витрину. На ней был обычный темный плащ, впрочем, слишком теплый для французского августа. Но не эта странность привлекла внимание Олега, а нечто более удивительное. В тот миг, когда он взглянул на эту женщину, ему она тут же показалась давно знакомой, бесконечно близкой и желанной. Все романтические мечтания юности сконцентрировались в ней и отозвались в его сердце необычайно ярким пробуждением чего-то глубоко волнующего и давно забытого. Ему вдруг показалось, что посетители булочной и кружащие в утренних лучах солнца пылинки на мгновение замерли. При этом пространство вокруг женщины и сама она колыхались, как поднимающиеся над раскаленным асфальтом потоки воздуха. Создавалось впечатление, что вокруг неё искривлялась сама реальность.

Олег непроизвольно моргнул.

Усталость после перелёта? Яркий контраст солнечного света с приглушенным освещением булочной?

Он потер глаза, но странный зрительный эффект не проходил. Женщина медленно повернула к нему лицо. В ее взгляде не было ни злобы, ни угрозы, один лишь искренний интерес к нему. Так порой во время погружений сам Олег всматривался в подводных обитателей с пониманием того, что перед ним существа совершенно другой, чуждой ему среды обитания.

— Мюсьё, — раздался голос булочницы.

Олег вздрогнул, посмотрел на продавщицу и вспомнил, зачем он здесь.

— Мне три круассана и один багет, — растерянно сказал он по-французски.

Через несколько мгновений, ощущая сквозь бумагу приятное тепло выпечки, он снова взглянул в ту сторону, откуда к нему подошла эта загадочная женщина. Но там ее уже не было. Он огляделся по сторонам: нигде в булочной ее тоже не было. При этом он не мог припомнить, чтобы хоть раз прозвучал колокольчик, который мелодично отзывался на каждое открывание входной двери.

Выйдя из булочной, Олег снова осмотрелся по сторонам. Тихая аркашонская улочка была пуста, если не считать пересекавшего ее вдали велосипедиста. Ветер доносил до него только размеренный гул со стороны океана, похожий на дыхание огромного спящего зверя.

"Соберись, ты просто переутомился", — сказал он себе.

Двадцать минут спустя Олег уже потягивал на террасе кофе, улыбаясь жене и наблюдая, как его сын с удовольствием уплетает хрустящую корочку багета.

Волнение от видения загадочной женщины потихоньку улеглось. Однако ему на смену пришло ощущение, что кто-то невидимый пристально наблюдает за каждым его шагом. И оно не отпустило его даже когда после завтрака они все вместе отправились к огромной дюне, возвышающейся в той местности прямо у самого берега Атлантического океана.

Глава 2. Покорение великой Дюны

09:40 утра первого дня

Машина осталась на парковке в тени приморских сосен, чья смола, нагретая утренним солнцем, пахла густо и терпко, как в сибирской тайге, куда Олег раньше ездил несколько лет подряд для того, чтобы хотя бы ненадолго отстраниться от суеты современной жизни.

Короткий переход по тропе — и перед ними выросла дюна Пила: песчаная стена, золотисто‑белая, высотой в тридцать этажей. Казалось, она заслоняла собой весь мир.

— Ничего себе песочница! — восхищенно выдохнул сын, задирая голову.

— Ну что, герой, штурмуем? — Олег взъерошил волосы мальчика.

Сын рванул вверх по деревянной лестнице. Олег, отказавшись от ступеней, разулся и последовал за ним по песку, который у подножия был прохладным, мелким, почти шелковым. Жена не спешила пуститься за ними вверх по склону. Она продолжала стоять внизу и, смеясь, снимала на телефон отважную парочку, которая уверенно продвигалась вверх по песчаному склону.

В целом подъем Олегу давался легко, если не считать того, что его икроножные мышцы быстро зажгло. Сказывался дайверский опыт: Олег умел экономить кислород, держать ровный ритм дыхания и не суетиться, когда физическая нагрузка возрастала.

Вскоре отец с сыном оказались на гребне дюны. От вида, который оттуда открылся их взорам, у них перехватило дыхание. Этот вид был поистине грандиозным: с одной стороны простирался безбрежный зелёный океан верхушек соснового леса, уходящий вглубь материка, а с другой — ослепительно-синяя Атлантика с песчаными отмелями залива Аркашон, похожими на лазурные узоры.

Сын со смехом помчался по гребню дюны, оставляя в нетронутом песке глубокие следы. Жена встала позади Олега, обняла его и прижалась щекой к его плечу.

— Спасибо тебе за это место, — тихо сказала она. — Пожалуй, это наш лучший отпуск.

— Да, место замечательное, — отозвался Олег, и в его голосе прозвучала едва уловимая пауза. Казалось, за этими словами прячется что-то ещё.

Олег взглянул на прибой. Солнечные блики били по глазам, рассыпаясь по воде ослепительными вспышками. Он достал поляризационные очки и надел их. Мужчина знал, что в них резкая белизна, как и вызванное ею ослепление, исчезнет, а окружающий мир станет тише и чётче.

Он надел очки и замер. Сквозь поляризационные линзы мир, как и полагается, изменился: блики исчезли, вода стала глубокой, тёмной. Но прямо по центру поля зрения — там, где уединённый край дюны уходил к югу, — стояла фигура. В паре сотен метров от них, на самом гребне.

Олег снял очки. Всё тут же поплыло: песок, горизонт, далёкая фигура — слилось в слепящее марево. Он снова надел поляризационные линзы, и мир обрёл резкость. Блики ушли. На фоне посветлевшего неба проступил силуэт: чёткий, графичный, будто очерченный тонкой линией.

Это была та женщина.

На вершине дюны ветер трепал волосы Олега, раздувал футболку сына. Но длинные полы плаща незнакомки висели неподвижно, словно законы этого места на неё не распространялись.

Она не смотрела на океан. Она смотрела на него.

К горлу подступило странное, знакомое по погружениям ощущение. На миг вспомнился тот самый эффект, который дайверы зовут «глубинным опьянением»: реальность будто замедляется, а мир обволакивает мягкой ватой — так бывает на сорока метрах, когда азот начинает играть с сознанием. Только сейчас не было ни давления воды, ни дыхательного аппарата. Воздух просто стал гуще.

— Олег? Ты чего? — жена тронула его за руку.

Он моргнул, прикрыл глаза ладонью, словно отгоняя вспышку.

— Да так… Показалось. Слишком резкий контраст: солнце, песок, блики от воды. Сейчас пройдёт.

Олег снова посмотрел в ту сторону — теперь уже не отводя взгляда. На том месте никого не было. Только ветер тихо шуршал, заметая следы на золотистом песке.

— Папа, смотри, я замковая стена! — закричал сын, падая на живот и поднимая тучу песчинок.

Олег улыбнулся — на этот раз не натянуто, а по-настоящему: в этом детском крике было столько жизни, что тревога на секунду отступила. Он присел на корточки, погрузил пальцы в сухой, горячий песок, позволяя себе почувствовать его тепло. Но глубоко внутри он вдруг ясно осознал: она не преследует — она ждёт.

И от этой тишины становилось страшнее, чем от погони.