"Фермерские парадоксы"

Новелла

Конец весны. Тепло, солнце. жаворонки. Два соседа-фермера — Кузьмич и Степаныч — мирно вспахивали под пары свои ,рядом расположенные, поля. Солнце поднялось к зениту и трактористы решили отобедать в тени тополей, у дороги.

Заглушили технику, достали котомки и расстелив клееночку, принялись с удовольствием восполнять потраченные каллории.

Степаныч, грузный мужчина в новеньком, пахнущем заводской краской комбинезоне, гордо посматривал на своего импортного агрегата. Машина сияла глянцем, стоила как чугунный мост и была забита передовой электроникой под самую крышу.

— Ты, Кузьмич, в прошлом веке застрял! — басил Степаныч, вспоминая огромный жидкокристаллический монитор внутри кондиционированной кабины.

— У меня тут спутниковое наведение, автоматическое управление по координатам и встроенный определитель влажности почвы. Сам едет, сам пашет, я в кабине только горячий чай пью!

-- Научный прогресс!

Кузьмич -- сухой, поджарый степной работяга с вечным хитрым прищуром ласково смотрел на своего верного Санчо -- гусеничный ДТ 54, советской сборки, отдыхающего в борозде.

-- Прогресс говоришь? -- КУзьмич спокойно почесал затылок.

— Твой прогресс продержится ровно до первой хорошей грозы или глубокой колеи. А мой «старичок» на чистом упрямстве и честном слове работает.

-- В него если вместо солярки старого подсолнечного масла залить — он только бодрее зарычит!

Солнце припекало и манило прилечь в тенечке.

-- Ах так! -- вскипел Степаныч, задетый за живое.

-- А давай, кто первый до тополей и обратно борозду пропашет тот и будет прав?!

-- Давай,-- легко согласился Кузьмич.

Мужики запрыгнули в кабины и гонка началась. Новенький заграничный исполин рванул вперёд плавно, почти бесшумно и технологично. Автоматика чётко вела его по сигналу из космоса, выдерживая идеальную траекторию. Степаныч внутри кабины вальяжно откинулся на мягком кресле и победно помахал Кузьмичу рукой через тонированное стекло.

Советский гусеничный аппарат Кузьмича поначалу заметно отстал, натужно кряхтя, гремя гусеницами и выдавая в небо плотные чёрные клубы дыма.

Всё изменилось ровно на середине дистанции, прямо у раскидистой старой вербы.

В этот момент над полем внезапно пролетело плотное облако уральской сухой пыли, сильно заряженное статической энергией от близкой грозы.

Заграничный бортовой компьютер импортного трактора от такой погодной аномалии испуганно пискнул, выдал на монитор длинную ошибку на непонятном языке и намертво заблокировал рулевое управление, посчитав пыль нападением саранчи.

Машина Степаныча мгновенно замерла посреди поля, жалобно моргая аварийными огнями.

— Стой! Куда?! Работай, зараза! — в панике закричал Степаныч, лихорадочно тыча пальцами в зависший монитор.

В эту же самую секунду сзади раздался оглушительный, утробный рык, похожий на рёв раненого медведя. У старого трактора Кузьмича от сильной тряски и дорожного ухаба внезапно заклинило металлическую тягу акселератора, намертво зафиксировав подачу топлива в режиме максимального суперускорения!

«Старичок» будто сбросил тридцать лет возраста. Трактор резко рванул вперёд, высоко приподняв переднюю часть, бешено скрежеща металлом и развивая совершенно немыслимую для гусеничной техники скорость.

Кузьмич, выпучив глаза от удивления, мёртвой хваткой вцепился в два рычага управления, пока его боевая машина с грохотом неслась к финишу, оставляя за собой гигантское, плотное облако серой пыли и мазутного тумана.

Первым проснулся Степаныч. Резко поднявшись с тревогой рванулся к своему любимцу, который ... мирно стоял на том же месте.

От толчка проснулся и Кузьмич, удивленно озираясь и прислушиваясь к тишине, пели жаворонки, светило солнце и всколоченный Степаныч :

-- Надо ж такому присниться! -- одновременно пробормотали мужики, собирая остатки обеда. И снова бескрайняя нива, голубое небо и переполняющее чувство гордости за свой, очень нелегкий, но так нужный всем труд.

Глава 2

Июльские каникулы.

Выехав за калитку на резвом велосипеде, Сенька взял уверенный курс на то самое место у ракиты, где вчера встретил троих деревенских выпивох.

Остановившись примерно в десяти метрах от раскидистых кустов, парень набрал в грудь побольше воздуха и громко, крикнул: — Эй, Рыжий! Есть разговор!

Из зелёных зарослей показалась всклокоченная, помятая рыжая голова. Местный нарушитель спокойствия молча уставился на пацана, туго соображая, мучительно возвращаясь в реальность после вчерашнего и пытаясь войти в действительность текущего дня. — Чего тебе ещё, малой? — хрипло пробасил он.

— Давай меняться! Ты мне возвращаешь мамин янтарный кулон, а я тебе — вот это! — Сенька картинно вытянул руку и демонстративно покачал запечатанной литровой бутылкой дедовского первача, внутри которого уже вовсю шла невидимая химическая реакция.

— И даже не вздумай чудить или бежать за мной. Я парень городской, если что — сразу приду сюда с нашей немецкой овчаркой Диком, мало тогда никому не покажется!

Рыжий, мгновенно заворожённый блеском стеклянной тары, молча, на ходу торопливо вытаскивая из грязного кармана пиджака заветное янтарный оберег, направился к велосипеду.

Дрожащими от нетерпения руками он протянул Сеньке кулон, взамен перехватил бутылку, тут же сорвал пробку и прямо на месте сделал первый долгий, жадный, надрывный глоток.

Семён, бережно зажав мамин подарок в кулаке, уже весело и легко крутил педали, уезжая на своём отремонтированном велосипеде подальше от этих нехороших людей. Справедливость восторжествовала, но самое интересное было ещё впереди.

А дальше на речном берегу разыгралась настоящая драма. Развесёлая компания, получив такой щедрый утренний подарок, решила отпраздновать отличное начало дня по-людски.

Мужики оперативно накопали на чужом огороде молодой картошечки, прихватили в ближайшем лесочке свежих лисичек и отдраив песком старую чугунную сковороду, найденную на свалке, принялись с огоньком жарить на костре знатную закуску.

Наваристый дух пошёл по всему берегу.

Прошёл примерно час, и привычный мир для троих приятелей внезапно перевернулся.

Внутри каждого из них, практически одновременно, проснулся древний, беспощадный, изнурительный вулкан .

Наших героев полоскало и выворачивало с такой яростной силой, что ближайшие ивовые кусты с глубокой грустью и содроганием узнали все тайны внутреннего устройства человеческого организма.

Надо признать, Сенька со своим фармацевтическим образованием малёхо перебрал с дозой, потому что это бурное природное извержение продолжалось и на следующий день.

Как говорится в народной мудрости: не буди лихо, пока оно тихо! Детей трогать категорически нельзя, и этот суровый урок местная банда запомнит на всю оставшуюся жизнь.

Глава 3

Июльские каникулы

Дождь к утру стих, но машинный двор дышал сыростью и ржавым железом. Сенька снова пришёл сюда — не столько из озорства, сколько из желания понять, как всё это огромное, тяжёлое и угловатое вообще может двигаться.

Он осторожно трогал рычаги, водил пальцем по маслянистым бороздкам на металле и пытался угадать, где тут спрятан секрет движения.

Загадочный мир старых, видавших виды механизмов притягивал и приглашал -- давай, бери ключи, твори, изобретай. Нам нужна вторая жизнь!

У Сеньки, глядя на это машинное царство , в душе просыпался великий механик. Двор постепенно наполнялся рабочим людом, у каждого свои дела. .

И тут над двором прокатился голос, громкий, собранный и будто бы привыкший, что его слушают даже тракторы:

— Так, товарищи! Внимание!

Из-за угла вынырнула Олеся Григорьевна, глава администрации.

Ее обступили со всех сторон. В резиновых сапогах, в дождевике и с папкой, прижатой к груди, она выглядела так, будто собиралась не раздавать задания, а спасать деревню от наводнения.

За ней тянулись те самые четверо практикантов из аграрного колледжа — только что получившие на складе резиновые сапоги и спецовки.

— Сегодня у нас необычный день! — объявила Олеся Григорьевна, глядя строго на сгущающиеся тучи.

— До обеда нужно перегнать старый МТЗ к ферме, проверить навеску на косилке и успеть до дождя закрыть ангар.

-- Кузьмич, Степаныч — вы по технике. Практиканты — в помощь. И чтобы без самодеятельности!

Степаныч хмыкнул:

— Самодеятельность у нас тут одна: если трактор не заводится — значит, он сегодня бастует.

Кузьмич, заметив новенького, стоявшего неподалеку, прищурился:

— А кто это у нас тут по железкам лазает?

Сенька даже не успел спрятаться.

— Я… Сенька, Семен Семеныч , я не лазаю! Я изучаю! Интересно тут у вас!

-- А можно я из этих железок что - нибудь придумаю?

Олеся Григорьевна посмотрела на него, чуть смягчилась:

--- Из города? К кому приехал? -- К деду Василию? Привет передавай! По технике -- вон к Кузьмичу и Степанычу -- покажут, научат, все наглядно.

Сенька замер.

— А можно вопрос: а как сила трактора определяется в лошадях? Это что-- с одной стороны много лошадей, а с другой трактор и кто кого перетянет?

А чем отличается бензин от соляры? запахом?

А гидравлика -- это не про гидр-змей?

А по грязи что проходимей -- колесо или гусеница?

О-о-о ! Степаныч охватил голову руками. -- Кузьмич ! Уйми этот вулкан!

-- Нам работать надо.

-- Пусть вон на практикантах свое любопытство оттачивает. Вскочил в своего железного коня и укатил в поле.

Кузьмич, положив руку на плечо юному дарованию: -- хорошие вопросы задаешь!

Но это теория. Вот тебе набор ключей -- приступай к практике.

-- Начинай разбирать вот этот агрегат. Аккуратно, без спешки, заодно старайся понять --как он работает? Приду -- проверю!

Оглядев агрегат со всех сторон, Сенька не спеша открыл ящик с инструментами.

Практикант Витька, тот самый бойкий, не выдержал и фыркнул. -- Ты чего собрался мастрячить ? Орбитальную станцию?

Олеся Григорьевна вздохнула:

— Вот только без экстремизма. У нас тут наука простая: сила — это когда ты рычаг потянул, и механизм пошёл. А не когда ты формулу придумал, а трактор стоит.

Тут петух, тот самый грозный начальник охраны, снова выскочил из-за кучи ржавых листов и с воинственным криком рванул прямо на практикантов. Те в панике отпрыгнули, а Витька чуть не уронил планшет.

— Спокойно! — скомандовала Олеся Григорьевна. — Это штатный элемент двора! Он мотивирует к скорости! Задания всем ясны?

Все долго смеялись, особенно практиканты.

А Сенька вдруг понял: оказывается, «взрослая работа» — это не только про силу и рычаги.

Это ещё про то, как не растеряться, когда на тебя летит петух, как не обидеться, если тебя поправят, и как среди всей этой суеты вдруг почувствовать, что ты нужен.

Кузьмич , уходя кивнул:

-- И заодно посмотри, где у нас шланг лежит. Только аккуратно: он кусается, если резко дёргать. Шутка! Но в ней намек. Задание помнишь!

Сенька натянул перчатки, чувствуя, как внутри всё подпрыгивает от гордости: ему доверили настоящее дело.

День начинался делово и все, получив задания , растеклись каждый в свою сторону.

Сенька завис над агрегатом почти на весь день, превратив его в аккуратный склад запчастей.

Усталый , весь в мазуте , но довольный пришел домой. Бабуля только руками всплеснула: -- Ешки-матрёшки! Специалист- механизатор ты наш! Дед! Ты глянь! Это гены. Я помню школьные годы -- ты такой же домой приходил!

-- Да ты ж голодный. Пойдем мыться быстрее.

А вечером, он сел на крыльце рядом с бабушкой, дожевывая пирожок, и сказал:

— Баб Насть, знаешь… я думал, что всё по-другому. Что взрослые просто нажимают кнопки, а техника сама едет.

А там… там надо слушать, а главное своими руками делать.

-- Я сегодня два агрегата разобрал, завтра из двух один рабочий с Кузьмичем соберем.

Интересное лето у меня получается. Хотел химию подтянуть, да физика не пускает.

Бабушка улыбнулась и погладила его по волосам:-- Хороший у меня внук растет!