Фабрика

Глава 1

Тони вытирала голову, когда зазвонил телефон. Накинув халат, она вышла из ванной, прошла в гостиную и посмотрела на подпрыгивающий на столике мобильник.

- Не хочу! – сказала Тони. – Идите все к черту.

Телефон продолжал звонить.

Восемь часов вечера. Воскресенье. Тони просто хотела вытереть голову, выпить чаю, завернуться в плед и устроиться в кресле с книжкой.

Но теперь все изменилось. В восемь часов вечера в воскресенье позвонить мог только один человек.

Тони выругалась, словно он мог ее услышать, и ответила на звонок.

- Да?!

- Ох, наконец-то! Я боялся, что ты не возьмешь трубку.

- И имею на это полное право. Кстати, добрый вечер, Рик.

- Добрый. Прости, прости, я знаю, сегодня выходной, а ты уже в этом месяце и так отработала больше нормы.

- Где?

- Ты видела вчерашние газеты? – ответа Рик не ждал: знал, что видела. – Фабрика Комптона.

- Какого хрена, Рик? Зачем нам ехать на фабрику? Это не частный дом, не офис. Это старая развалина, где давно ничего нет!

- Тони, прошу тебя. Ты же знаешь, мистер Ласкомб – новый владелец здания – привел его в порядок. Там проводят всякие неформальные мероприятия типа перформансов, квестов, этих, как их там, интерактивных спектаклей. Всякую типа оригинальную муру.

- И презентации новых книг.

- Да, и презентации.

- Почему моя бригада? Я смотрела график в пятницу, сейчас очередь Мейди.

- Она отказалась. Сказала: «Можешь увольнять нахрен, но мы не поедем».

- Уволишь?

- Нет, конечно. Хороших клинеров в моем бизнесе трудно найти. И потом, ты же знаешь, со всеми случается время от времени.

- Не со всеми.

- Да. Поэтому я тебе и позвонил.

- Черт с тобой. Сейчас соберу бригаду… Но, сам понимаешь, выходной, да еще… судя по газетам…

- Двойной тариф.

- Тройной. И премию всем в конце месяца.

Рик шумно задышал в трубку. На секунду Тони подумала, что все еще может исправиться, и спокойный вечер с чаем и книжкой вернется, но босс буркнул «Окей» и отключился.

Тони бросила полотенце на диван, плюхнулась рядом и начала обзванивать клинеров.

Согласились все. Рик платил неплохо, но работа была нерегулярно, поэтому сотрудники готовы были обменять тихий вечер выходного дня на сверхурочную работу, оплаченную по тройному тарифу. Даже Донна – единственная семейная (остальные члены бригады были одинокими) – сказала, что приедет.

Тони быстренько досушила волосы феном, ругнулась на Рика, Комптона и главную виновницу беспорядков – мисс Клариссу Клэр, - оделась и выскочила из дома. Она должна быть на месте первой и встретить сотрудников.

Бригадир клинеров вела машину – как всегда аккуратно, - невольно удивляясь, как пусто на улицах, во дворах и на дороге. Было еще светло, фонари не горели, но жители Пони-Лейка предпочитали проводить этот вечер дома. Впрочем, как и вчерашний.

Если поразмыслить, ничего странного в этом не было. Пони-Лейк был маленьким тихим городком, происшествий вроде того, что случилось на старой фабрике Комптона, не припомнили бы даже старожилы.

Тони давно выстроила стену между своей настоящей жизнью и всем, что касалось ее работы. Именно поэтому она работала в компании Рика уже десять лет, и ей ни разу не понадобились услуги штатного психолога. Вот и сейчас она отмахнулась от газетных статей, от ужаса, сочившегося через окна домов, трещины в асфальте, капавшего, подобно кислотному, все разъедающему дождю, с листьев деревьев и веток кустов.

Отмахнулась и переключилась на Клариссу Клэр – человека, который был ей несимпатичен, но по-своему интересен.

Кларисса приехала в Пони-Лейк несколько лет назад, купила дом – слишком большой для одинокой женщины, - и поселилась в городке, воздвигнув стену между собой и его обитателями: ни с кем не сближалась, не участвовала в праздниках и благотворительных базарах, с соседями и продавцами вела себя вежливо, но не более. Местные считали это невинной странностью известной писательнице, склонностью к уединению, но Тони думала иначе. Загадки и тайны были частью публичного образа мисс Клэр так же, как и ее романов. Ими восхищались, о них писали глубокомысленные рецензии. Поклонники на фан-сайтах и официальных страничках Клариссы в соцсетях разбирали тексты по предложениям и буквам, стремясь найти еще один, стомиллионный скрытый смысл.

Но в романах Клариссы Клэр не было никаких смыслов. Она писала красиво, изысканно, укрывая за великолепной техникой, - свидетельстве начитанности и определенном таланте, - отсутствие внятного сюжета, логики, непроходимую банальность персонажей и предсказуемость действия и финала.

Тони прочитала парочку самых известных романов Клариссы и не нашла ничего из того, что выкапывали из-под тонн красивых слов фанаты. Флёр тайны создавался за счет переплетения эффектных метафор, неожиданных сравнений, плавного, без пауз, перетекания истории одного героя в историю другого – всего того, что способно произвести впечатление на неискушенного, наивного читателя, свято верящего, что под красивой оберткой скрывается удивительный подарок. Но не на Тони.

Она читала Клариссу Клэр с раздражением, вызванным пустотой, умело отретушированной и по-своему увлекательной, но быстро надоедающей.

В немалой степени успех Клариссы был вызван выбираемыми ею персонажами. Она любила писать об «людях с особенностями», но кого Тони, руководствуясь здравым смыслом и нелюбовью к эвфемизмам, называла – в зависимости от настроения - психами или душевнобольными.

Впрочем, и о них мисс Клэр знала не больше того, что пишут в популярных книжках по психиатрии, хотя сама она утверждала, что ей приходилось работать с такими людьми. Тони сложно было поверить в это. Какой душевной слепотой, каким равнодушием надо обладать, чтобы создавать настолько неубедительных, «картонных», внешне экстравагантно-гениальных, но внутренне пустых персонажей. Таких же пустых, как книги Клариссы. Как она сама.

Тони подозревала, что любительница поверхностной оригинальности просто обрабатывает взятые из учебников случаи, добавляя несчастным психам того, что сама писательница считала характерными признаками «особенных людей». В конце концов, кто станет копаться в скучных отчетах и книжках, чтобы разобраться, как Кларисса Клэр исказила реальную боль и страдания, что сделала, чтобы обезличить бедных шизиков, параноиков, невротиков, дебилов и прочих Аспергеров, в которых Тони не разбиралась.

Бригадиру клинеров такое отношение к больным людям казалось жестоким, несмотря на то, что в романах Кларисса использовала только политкорректные определения и демонстративно признавала «особенных» равным «условно-нормальным». Переписывая чью-то искаженную реальность, добавляя черточки, фразы, эпизоды, которых на самом деле не было – да и не могло быть, но которые ей самой казались характерными, - мисс Клэр убивала и обесценивала больных сильнее, чем Тони – неделикатными определениями, которых психи все равно никогда не услышат.

В какой-то степени случившееся на фабрике Комптона, где Кларисса Клэр – потакая своей тяге к дешевой оригинальности, устроила презентацию, - было ответом Вселенной на жестокость и равнодушие прославленной писательницы. Она получила то, чего добивалась.

Тони припарковала машину на практически пустой стоянке, возле машины Рика.

- Зачем ты здесь?

Босс редко приезжал сам на место происшествия, и никогда – если работала бригада Тони.

- Я решил… подумал… я должен быть с вами. Ну типа поддержать. Там же такое… мы с таким раньше не сталкивались.

- Откуда ты знаешь?

- Газеты читаю. А ты разве нет?

- Нет. Мне хватает заголовка в разделе криминальных новостей.

- Наверное, ты права. Все приедут?

- Да.

К ним подошел невысокий мужчина с покрасневшими глазами и усталым лицом.

«Следователь, - подумала Тони. – Они никогда не надевают форму».

- Добрый вечер! Тьфу, да никакой он не добрый. Старший инспектор Джонсон. Мы все закончили, тела увезли. Порядок вы знаете, верно?

- Конечно, - отозвался Рик. – Если найдем или увидим что-то, что может оказаться уликой, прекращаем работу и звоним вам. Это Тони МакГрегор, наш бригадир.

- Очень приятно, мэм.

- Мисс.

- Извините. Я знаю, мистер Эванс сказал, у вас большой опыт. Но там… Сами увидите, короче… Здесь останется сержант, - Джонсон махнул рукой куда-то в сторону, и Тони только сейчас заметила полицейскую машину с погашенными фарами. – С ним наш доктор. На случай… ну, вы понимаете...

- У меня опытные сотрудники. И с психикой у наших клинеров всё в порядке. Нас регулярно проверяют.

- Да, да, я знаю… Но вы там не были. А я был.

- Всё так плохо?

- Более чем. И дело не в собственно грязи… Не буду вас пугать, но…

На стоянку почти бесшумно въехал огромный технический фургон, следом за ним – машины клинеров.

- Извините, - сказала Тони. – Мне нужно встретить коллег.

Она почти дошла до фургона, когда Рик, о чем-то негромко говоривший с инспектором, окликнул ее.

- Да?

- Код 111.

Тони вздрогнула: за все время ее работы этот внутренний код (означавший степень загрязнения, сложность очистки и уровень потенциальной опасности для клинеров) не использовался ни разу.

Бригадир глубоко вдохнула, выдохнула, закрыла и снова открыла глаза. Кажется, успокоилась.

- Ребята, все сюда! – помахала она рукой вылезавшим из машин клинерам. – Сегодня летим в космос.

Сопровождаемая техниками, тащившими ящики, коробки, генератор, кабели и еще кучу всего, бригада клинеров, похожих в своих белых комбинезонах, капюшонах и респираторах то ли на космонавтов из старых нф-фильмов, то ли на пришельцев оттуда же, спустилась в подвал.

Тони аккуратно отцепила желтую ленту и открыла дверь.

Вонь, вырвавшаяся из подвала, проникла даже сквозь респираторы класса FFP3. Техники раскатали шланги, установили прожекторы, подключили их к генератору, и подвал осветился.

«Трое, минимум трое, - подумала Тони, оглядывая огромное пустое помещение с высоким потолком. – Один вон там, в центре комнаты, на каменных плитах. Алтарь какой-то блядский! Второй… Твою ж мать через порог! На потолке, вон на тех крюках. И как их только туда вбили – там же чистый бетон! Третий… боже мой, это ребенок. Вон там, у стены напротив двери. Крест! Неужели его распяли?! И стены все расписаны кровью. А на полу… Там были внутренности? Точно! И дерьмо».

- Срань Господня! Это не космос, ебать меня в сраку, это грёбаный ад на Земле! – пробурчал Лео – высоченный негр с руками маньяка-убийцы и мышцами супермена. Ему всегда доставалась самая тяжелая работа.

Из-за респиратора могучий бас Лео звучал приглушенно, как церковный перезвон по покойнику. Гулкое эхо пронеслось по подвалу и вылетело в дверь, по пути, словно крылом, коснувшись каждого из стоявших в дверях.

Донна перекрестилась.

- Говно полное, - согласилась Тони. – Что делать, ребята, работаем.

Клинеры разобрали инструменты и средства для очистки и дезинфекции и разбрелись по подвалу.

Работали молча, без обычных прибауточек и подначиваний. В половине первого Кристин нашла закатившуюся под импровизированный алтарь сережку. Сверху вызвали сержанта, дисциплинированно сидевшего в машине. Он упаковал улику и вылетел из подвала, подпрыгивая на каждой ступеньке, но никто не засмеялся.

В шесть утра приехал Рик, привез завтрак и свежий термос с кофе: тот, что был машине техников, закончился еще до полуночи. Потом за кофе дважды ездил в ближайшую забегаловку все тот же сержант, оставляя доктора маяться на темной стоянке.

Бригада перебралась в фургон, Рик раздал пластиковые контейнеры. Задержался возле Тони:

- Прогресс?

- Мало.

- Так плохо?

- Сходи, сам посмотри, - огрызнулся Лео.

Рик, как ни странно, подчинился.

Вернулся он через пятнадцать минут, посмотрел на клинеров, молча сидевших вокруг стола с так и не начатыми завтраками и полными кружками кофе, - открыл рот, снова закрыл, дернулся и хрипло произнес:

- Переодевайтесь, мойтесь и по домам. Сменная бригада уже выехала. Вызвать кому-нибудь такси?

Все промолчали.

Рик подошел к Тони, снимавшей «скафандр».

- Всё и все в порядке?

- Не уверена.

- Кто?

- Ничего конкретного. Но… сам понимаешь…

- Понимаю.

- Кто приедет? Мейди?

- Нет, Гарольд.

- Почему.

- Видишь ли, Мейди вчера была здесь. На презентации.

- Ах, вот в чем дело. Да, конечно… Ладно, Рик, я пойду.

- Два дня выходных. Оплачиваемых. Деньги переведу к вечеру, - сказал Рик в пространство.

Никто не ответил, словно и не услышал.

Тони ехала домой, смотрела на школьные автобусы, выезжающие из дворов машины, на девушек, совершавших утреннюю пробежку, трех такс, выгуливавших пожилую хозяйку, на спешащих по своим делам мужчин и женщин, детей, стариков, слышала через открытое окно смех, голоса, шум города. Города, начинавшего новый день. Такой обычный, привычный и нереальный.

Всё, что окружало Тони, было ненастоящим. Настоящая жизнь осталась там, за желтой лентой, в освещенном прожекторами, провонявшем кровью, потом, испражнениями и страхом подвале.

Вот он и пришел, тот самый случай, о котором все десять лет предупреждали психологи. «Они-то предупреждали, - усмехнулась Тони, - а я не верила».

Ни разу за прошедшие годы ей не приходилось видеть ничего подобного. Ни тогда, когда они убирали квартиру одинокой тетки, пролежавшей месяц мертвой в компании двадцати трех кошек. Ни тогда, когда они – тремя бригадами, неделю – отчищали ресторан, в который вломился обкуренный ушлепок и порезал трех официанток– одна из них оказалась его бывшей, остальные просто поду руку подвернулись. На четвертой девушке его скрутили, - она выжила, но остальных троих спасти не удалось. Ни тогда, когда их вызвали привести в относительный порядок дом, в котором из-за короткого замыкания ночью начался пожар: всю семью – мужа, жену, двоих детей – не успели вытащить. Только собаку. Она потом долго сидела возле полуразрушенного дома, отказывалась от еды и воды. Когда приехали клинеры, подошла к каждому, обнюхала, заглянула в лицо, словно надеялась встретить кого-то родного. Когда клинеры уезжали, собака так и сидела перед крыльцом.

Сейчас Тони чувствовала себя той самой собакой: ее мир внезапно рухнул, разбился на кусочки. И непонятно было, в каком порядке их теперь собирать, да и получится ли.

Вернувшись домой, Тони послонялась по квартире, посмотрела, как на чужие, на чашку перестоявшего чая и книжку на журнальном столике, - приняла душ еще раз – дома надежнее, подумала, что надо лечь спать, поняла, что не уснет, включила телевизор, попала на новостной канал, где все еще мусолили жуткое убийство, выключила, еще побродила по дому, ища, чем бы себя занять. В тот момент, когда Тони совсем было собралась пропылесосить – обычная уборка ее успокаивала, - в дверь позвонили.

Глава 2

Мейди – крупная, высокая, громогласная дама – сейчас выглядела непривычно маленькой и слабой. Она сидела на диване, где все еще валялось забытое Тони полотенце, всхлипывала, прихлебывала остывший чай, снова всхлипывала и все никак не могла собраться с силами и рассказать, зачем пришла.

До Тони наконец дошло, что нужно что-то посильнее чая. Она отобрала у коллеги чашку и сунула ей в руки бокал с виски. Мейди машинально глотнула, закашлялась, но, похоже, пришла в себя.

- Тони, извини, я знаю, надо было пойти к психологу. Тебе и так из-за меня досталось.

- Да ладно! – Тони отмахнулась. – Ты тоже меня подменяла. Что? Поломалась? Так со всеми бывает.

- Нет, не в том дело. Понимаешь, я была там.

- Мне Рик сказал. Чего тут не понять.

- Нет, ты не понимаешь… Это была отличная идея, - у мисс Клэр плохих не бывает, - провести презентацию на фабрике Комптона. Ее новая книга – ты ведь читала анонсы?

- Не читала. Я не поклонник.

- Зря, ох зря… Ладно. В общем, Кларисса написала роман про особенных детей – мальчика и девочку…

- Опять «особенные»! До детей добралась, сука драная, - буркнула Тони, но Мейди не расслышала.

- …они калеки. В чем там дело, не знаю, книга ж только вышла. В общем, они, эти дети, начали играться со всякими вызываниями дьявола. Ну чтобы стать нормальными, здоровыми. А дальше Кларисса не рассказала, чтобы не спойлерить. И переменила тему, стала отвечать на вопросы, подписывать книги. А потом сказала, что у нее для нас сюрприз. И мы все пошли в подвал?

- Что?! – Тони чуть чашку не выронила.

- Ну да. Там темно было, свет специально что ли погашен, не знаю. Мисс Клэр шла первой, со свечой, мы следом. Она открыла дверь, вошла. А там же темно, понимаешь? А она дошла до середины комнаты и как закричит! Мы все поначалу подумали, она споткнулась обо что-то, упала, ударилась. В темноте-то. А потом те, кто впереди шел, вбежали ей помочь… ну и увидели… вот…

Мейди снова разрыдалась.

- И поделом ей, выпендрежнице! – буркнула Тони.

Подлив коллеге виски и сунув под бок коробку с салфетками, Тони позвонила психологу компании, коротко описала происшедшее и, заручившись уверениями, что миссис Браун немедленно примут, вызвала такси.

Усадив Мейди в машину, Тони вернулась в дом.

Снова Кларисса Клэр! Это ж надо додуматься, устроить такое шоу на презентации. Впрочем, поклонники наверняка бы оценили. Они и оценили, только не так, как планировалось.

Нет, Тони ни секунды не думала, что страшное тройное убийство совершила писательница. Кишка у нее тонка на такие перформансы. Всё, что Кларисса может, - это туман нагонять и мозги читателям пудрить. Создать что-то – прекрасное, впечатляющее, да пусть даже ужасное – она не способна.

Тони не было ее жаль. Сама придумала и эту дурацкую презентацию на фабрике, и шоу в подвале, а кто-то этим воспользовался и устроил своею презентацию.

Да, но кто мог знать о приготовлениях Клариссы? Мистер Ласкомб, владелец фабрики, его сотрудники – организаторы квестов, - актеры, изображавшие на прошлый Хеллоуин зомби, клоунов и полоумных маньяков с топорами. Но они все местные.

Пони-Лейк - маленький город, все знают друг друга – или лично, или в лицо и по имени. Чокнутых сатанистов здесь отродясь не водилось.

Тони помотала головой, словно стряхивая непрошенные мысли, запутавшиеся в волосах, в мозгах, как липкая паутина.

В конце концов, какое ей дело до всего этого. Есть полиция, инспектор Джонсон. Наверняка он уже обратился за помощью в инстанции повыше. Кажется, в таких случаях привлекают ФБР? Или нет? Да какая разница!

Пусть этим занимаются специалисты. Каждый должен делать свою работу. Они – клинеры Рика Эванса – делают свою. Вот прямо сейчас бригада Гарольда чистит грязный вонючий подвал. Потом приедет еще кто-нибудь. Они справятся, хотя раньше им никогда не приходилось убирать такое, но справятся. Они профессионалы.

В полиции тоже профессионалы. Найдут этого психа и уберут его, смахнут тряпкой, как пыль на полке, как паутину в углу.

Паутина.

Тони знала, откуда она взялась. Паутина была ее кошмаром с детских лет, с того далекого дня – уже и не разберешь, был это сон или случилось на самом деле, - когда они всей семьей отправились на пикник в лес. Лес был привычный, ухоженный. На полянке, где местные часто устраивали пикники, был каменный очаг, под деревьями, накрытые пленкой, сложены дрова. Каждый раз, когда кто-то проводил здесь уик-энд, перед уходом обязательно убирал мусор, тщательно тушил костер и приносил дров для следующей компании. И эти правила соблюдались неукоснительно - даже подвыпившей молодежью.

Пока родители жарили на костре маршмэллоу, нарезанные половинками перцы и помидоры и сосиски, Тони с братом пошла прогуляться по лесу. В нескольких метрах от поляны ей захотелось «в кустики».

Брат – Дон – ждал чуть в стороне. Уже поднимаясь и натягивая трусики, девочка повернула голову и запуталась в густейшей, свежей, липкой паутине. Она окутала лицо так, что нечем стало дышать, цеплялась за волосы, лезла в рот. Отчаянно воя – кричать не было сил – Тони выскочила из кустов. Дон подавился готовым вырваться смешком и, перехватив сестру, мчащуюся неведомо куда, принялся отчищать ее лицо и волосы. Как только брат вытащил серый мерзкий комок из ее рта, Тони заорала так, что с поляны прибежали папа с мамой.

Тони орала, пока от нее отцепляли паутину, пока мама натягивала на нее трусы, подобранные в кустах, пока папа и Дон собирали уже разложенные корзинки, пледы и тарелки и тушили костер, пока ехали обратно домой. Она орала и выла до тех пор, пока не пришел старый доктор Гриффит и не сделал ей укол.

Она позабыла все на следующий же день, и не вспоминала о случившемся много лет, до тех пор, пока на Хеллоуин Дон не притащил сверкающую серебристую паутину с огромным черным пауком – украсить крыльцо. Тони посмотрела на брата, лезущего по приставной лесенке и волочащего за собой подпрыгивающего паука, и грохнулась в обморок.

И родители, и брат уверяли ее, что ничего того, о чем говорила Тони, на самом деле не было – ни пикника, ни кустов, ни опутавшей лицо смертоносной паутины: все это ей приснилось. Но Тони знала, всегда знала: они врут, успокаивают ее.

Паутина еще несколько раз являлась в ночных кошмарах – не наяву. Исчезла она только после школы, когда Тони устроилась работать к Рику Эвансу.

Тони верила, что детский ужас покинул ее навсегда. Но сегодня он вернулся.

Поняв, что отдохнуть не получится – какой, к чертям собачьим, сон после всего случившегося, - бригадир клинеров занялась уборкой. Спустя три часа дом сверкал, как фотография из рекламного буклета.

Теперь можно и поесть. Кулинарничать Тони не любила, поэтому, поколебавшись между доставкой пиццы и походом в ресторан, выбрала второе. Прогуляться не помешает.

В этот теплый, по-летнему солнечный день Пони-Лейк казался почти красивым со своими компактными таунхаусами, аккуратными дорожками, расчерченными узорами теней, подстриженными газонами. Даже чахлые бледно-сиреневые и розовые цветы в обрамленных бетоном, похожих на гробницы вазонах выглядели почти живыми.

На центральной площади было три ресторана, похожих как братья-близнецы. Меню, цены и даже хозяева – высокие темноволосые мужчины, - были совершенно одинаковыми, вывески с названиями давно стерлись, а обновлять их было незачем: местные заходили в тот ресторан, который попадался на пути первым. Тони поступила также: уселась на открытой веранде, не открывая меню, заказала блюдо дня, апельсиновый сок, тирамису и кофе. Официантка кивнула:

- Конечно, мисс МакГрегор! – и упорхнула.

Тони девушку не помнила, но удивлена не была. Может, раньше жили на одной улице, работали в соседних офисах, встречались на празднике или у общих знакомых.

Площадь была пуста: ланч уже закончился, а рабочий день нет.

Тони сидела, потягивала апельсиновый сок, ждала еду и смотрела на дрожащие в солнечном свете витрины магазинов, слегка размытые контуры церкви и мэрии, собаку с высунутым языком, валявшуюся под засохшим деревом. Неожиданно картинка обрела резкость – дома, собака, даже пыльные манекены за стеклом стали видны так отчетливо, словно их озарил свет волшебного фонаря. А рыжеволосая женщина в светлом вылинявшем платье, пересекавшая площадь, напротив, выглядела нечеткой, размытой, как будто была не живым человеком, а призраком, заблудившемся во времени и выбравшемся в мир людей днем, а не ночью.

Женщина подошла к веранде, и только тогда Тони узнала Клариссу Клэр.

И платье оказалось не вылинявшим, а специально потертым, состаренным, согласно последним модным трендам.

А вот лицо у писательницы было какое-то странное. «Перевернутое», - подумала Тони, глядя, как Кларисс Клэр пристально изучает столики на веранде – один за другим, - как будто между ними есть разница.

Наконец, видимо, решившись, мисс Клэр уселась за соседний столик и попросила у официантки выпить: не коктейль, что-то посерьезнее.

Тони занялась едой, смотрела в тарелку, а не по сторонам, поэтому внезапно послышавшийся то ли вдох, то ли всхлип испугал ее.

Кларисса Клэр все так же сидела за столиком, с пустым бокалом в руке – перед ней стояли еще три – и плакала: искренне, не на публику (да и не было вокруг никакой публики, кроме Тони). Некрасиво кривила лицо, всхлипывала, сморкалась в салфетку.

Тони не было жаль писательницу, пожалуй, она даже испытывала удовлетворение от того, что мисс Клэр расстроена, но она все же поинтересовалась из вежливости:

- Что случилось? Я могу вам помочь?

- Да. Нет. Я не знаю, право, не знаю, - Кларисса Клэр громко икнула, попыталась отпить из бокала, удивленно посмотрела внутрь, словно не веря, что бокал пуст.

Официантка подошла к ней со стаканом воды и еще одной порцией выпивки.

- Не огорчайтесь вы так, мисс Клэр. Это, конечно, ужасно: ну то, что случилось на фабрике, - но вы-то ни в чем не виноваты.

- Виноватааа! – снова завсхлипывала Кларисса.

Официантка, явно не мечтавшая попасть в конфиденты к известной писательнице, испарилась, и все страдания мисс Клэр обрушились на Тони.

- Они там… в полиции, считают, что это я их убилаааа… - подвывала Кларисса.

- С чего вы взяли? – удивилась Тони - на этот раз искренне.

- Я была там первааааяяя… И они нашли мою сережку.

- Так это была ваша сережка?

Глаза Клариссы немедленно высохли.

- Откуда вы знаете? Об этом не упоминали в новостях. Вы из полиции?

- Я из клининговой компании. Мы убирались там, в подвале, сегодня ночью. Сережку нашла моя коллега.

- Вот! Уж вы-то должны понимать, как мне тяжело! – Кларисса Клэр приподнялась со стула, намереваясь пересесть за столик Тони, но, заметив недовольную гримасу, которую бригадир клинеров и не пыталась скрыть, - уселась обратно.

- Это все было так ужасно, так ужасно! Мне было так страшно, когда я их нашла! Вы же понимаете, да, понимаете?

- Нет, не понимаю.

Тони встала: у нее пропало всякое желание пить кофе и есть десерт.

- Уверена, понимаете! – Кларисса откровенно напрашивалась на сочувствие. Демонстративная холодность Тони ее нервировала.

- Страшно было тем троим в подвале. А вы просто немножко пощекотали нервы. К тому же преступление, особенно такое… эффектное, послужит хорошим пиаром для новой книги.

Тони оставила на столе деньги и почти сбежала с веранды, не слушая Клариссу, которая продолжала что-то причитать, через слово срываясь на крик.

Вечер тянулся до бесконечности, как изжеванная резинка: ни вкуса, ни настроения, а выбросить некуда. Тони вручную перемыла все вазочки и фарфоровые игрушки из комода – а их было больше сотни, - перестирала шторы и скатерти, даже в гараже разобралась. Устала так, что руки-ноги отваливались.

«Теперь-то получится заснуть!» - обрадовалась Тони и поползла в спальню.

Разделась, легла, но сна не было, только пересчитанные овцы бесконечным – в виде лежащей восьмерки - караваном маршировали перед мысленным взором, да изредка вспыхивали за окном фары проезжающих машин.

Негромко хлопнула дверь. Тони села, огляделась: она точно помнила, что, придя с обеда, закрыла ее. Как обычно, на два замка.

В коридоре послышались странные, неровные шаги. Кто-то шел, подволакивая ногу, цепляясь за углы и стены.

Тони потянулась включить свет, но не успела – дверь спальни распахнулась.

Первым в комнату вошел мужчина. Глаза его вывалились из глазниц и растеклись по щекам, на животе и в паху запеклась кровь, на груди вырезаны те же загадочные знаки, что были нарисованы на стенах подвала.

Следом появилась женщина. Грязные спутанные волосы закрывали ей лицо, одна нога была сломана, и женщина волочила ее за собой, как непослушную собачонку. В левой руке она держала отрезанную грудь, а за ее правую цеплялся малыш лет пяти. Выглядел он, в отличие от взрослых, совсем обычно, но, присмотревшись, Тони заметила, что у него срезаны веки, а из пробитых ладоней и ступней торчат длинные ржавые гвозди.

За порогом была тьма. Не темный коридор, нет – это была абсолютная чернота, и из нее медленно, словно нехотя, вползала в комнату бледно-серая, жирная, подрагивающая паутина, тянула извивающиеся щупальца к горлу Тони, касалась волос, гладила по щекам.

Тони хотела закричать, но голоса не было. Хотела вскочить с кровати, выпрыгнуть в окно, но не могла пошевельнуться.

Трое, до этого неподвижно стоявшие в дверях, посторонились, и в комнате появилось нечто еще. Огромное, ростом до потолка, оно не было человеком – ни рук, ни ног, ни головы, - лишь посверкивающие щели, отдаленно похожие на сощуренные глаза, - где-то очень высоко, да сморщенные, слишком короткие для такого высокого существа конечности, выскользнувшие из-под темного покрывала, то ли укутывавшего существо, то ли бывшего частью его тела.

Глава 3

Тони вела машину и вспоминала события прошедшей ночи. Разрозненные картинки мелькали перед глазами, как обезумевший калейдоскоп, как разрезанные и неправильно склеенные кадры фильма ужасов. Мужчина, женщина, ребенок: ползают по полу, ищут что-то, наконец находят – под кроватью, тащат, тужатся, кряхтят. Что-то неохотно вылезает из-под кровати, разматывается – скользкое, темно-бурое, упругое. Кишки. Паутина начинает подрагивать, откуда-то в нее летят огромные жирные мухи – отчетливо видные в темноте, с огненными крылышками и пузатыми зелеными тельцами. Они проскакивают через паутину, оставляя огромные дыры, которые тут же исчезают. Стоящее в дверях существо распахивает пасть – узкую, длинную, похожую на свежий разрез, сделанный скальпелем, - и мухи влетают в нее. Существо протягивает к Тони короткую нечеловеческую руку, разжимает кулак. В кулаке – трепещущее сердце. Капли крови падают на пол с громким стуком. «Отдай! – визжит мальчик. – Это мое!»

Тони казалось, она упустила, позабыла что-то важное.

От случившегося остались только невнятные воспоминания, так что она не могла сказать наверняка, был это обычный кошмар, галлюцинация или все случилось на самом деле.

Как ни странно, утром она проснулась отдохнувшей и даже обрадовалась звонку от Рика Эванса.

- Знаю, знаю, - не поздоровавшись (и когда ж научится, черт бы его побрал!), заговорил он, - я обещал два дня выходных, но…

- Ну?!

- Мы закончили на фабрике. Отпахали все шесть бригад, включая бригаду Мейди. Без нее, разумеется.

- Как она?

- Пока велели отправить в отпуск на месяц. Прописали успокоительное – не сильное, чтобы спать нормально, - и двадцать визитов к психотерапевту. Потом посмотрят.

- Бедняга! Что там у тебя?

- Ничего особенного. На улице Вязов…

- Той, что называют Кошмарной? В северном пригороде?

- Да. Городские власти очистили дом от бездомных и нариков, будут делать ремонт. Для бедноты, но поприличней. Но до ремонта надо почистить квартиры. В первом приближении.

- Дело благое. Платить тоже город будет?

- Не беспокойся, я добавлю до стандартного тарифа.

- Ладно. Сейчас обзвоню своих. Жди, - Тони отключилась.

Работа была несложной, особенно после того, что им пришлось пережить на фабрике Комптона, поэтому согласились все.

Тони надеялась, как обычно, приехать первой, но на выезде из города попала в пробку – жители Пони-Лейк массово собрались на пикники и уик-энды на природе, - поэтому к дому номер 7 по улице Вязов добралась предпоследней, прямо перед минивэном техников.

Рик на этот раз решил не приезжать. Оно и к лучшему: работа привычная, ничего сложного, моральная поддержка не требуется – да и не особо он поддержал в прошлый раз.

Дом был двухэтажный, на восемь квартир, давно превратившихся в притоны и ночлежки. Уборку начали с порядком захламленного и загаженного чердака, потом спустились на второй этаж. Разбирая кучи хлама – поломанной мебели, от которой, по замечанию Кристин, остались «ножки да ножки», старых засаленных тряпок, служивших простынями и одеялами, покореженных металлических предметов, в прошлой жизни бывших кастрюлями и сковородками, дверец, жестоко оторванных от родных холодильником и микроволновок, - ежеминутно наступая на пустые шприцы и бутылки, в одном из углов Лео наткнулся на большой полиэтиленовый сверток, тщательно перевязанный веревками.

- Вас приветствует Лора Палмер! – хмыкнул негр.

Работавшая неподалеку Донна рассмеялась.

Лео дернул сверток, прилипший к грязному полу, но тот не поддался. Лео дернул еще раз.

- Вот же зараза! – буркнул клинер.

- Помочь? – Донна отвлеклась от непристойных граффити на стене.

- Сам справлюсь! – разозлился Лео и рванул изо всех сил.

Полиэтилен треснул с резким звуком. В образовавшуюся щель вывалился кусок грязно-желтой свалявшейся шерсти – странно длинный и узкий.

- Ах ты ж блядский цирк на нашу голову!

Донна подошла поближе, опустилась на корточки, отодвинула край полиэтилена. На клинеров пустыми глазами смотрела мумия. Рот ее почернел, тонкая, растрескавшаяся кожа туго обтягивала скулы и лоб. На черепе осталось всего несколько прядей волос.

Донна выскочила в коридор.

- Стоп! Всем стоп работа! Тони, сюда!

Полицию ждали на улице.

Кристин – самая молодая и впечатлительная – тихо всхлипывала. Кто-то из техников налил ей выпить.

Донна – ревностная католичка – бормотала молитву и крестилась.

Остальные курили, бросая настороженные взгляды в сторону нехорошего дома.

- Да что ж за напасть-то такая на наш город, - бормотал Лео, прикуривая новую сигарету от предыдущей.

- Да какая напасть, - отмахнулся новенький Сэм. – Ты что, не знаешь, что это район нариков, блядей и всякой уголовщины. Кто-то сдох у них от передоза или ножа, они его так и бросили.

- Ага, а сами жили-поживали дальше – с вонючим трупом под боком!

- Да он же не воняет – я совсем близко подходил! - возразил Сэм.

- Сэмми, - вмешалась Тони, - ты еще всякого насмотришься, так что привыкай. Чтобы покойник мумифицировался, он должен пролежать несколько месяцев. А до этого он очень даже воняет. И, кстати, если эта девица из своих, ее бы просто выкинули на улицу или в море. Никто из местных не стал бы заморачиваться упаковкой. Так что это убийство, и произошло оно, скорее всего, не здесь.

- Точно, - согласился Лео. – А девку сюда притащил кто-то ушлый уже после того, как всех бомжей выгнали нахер.

- Не складывается, - Донна закончила молиться и присоединилась к остальным. – Выгнали их хорошо если с неделю, а бедняжка померла гораздо раньше.

- Полиция, - облегченно выдохнула Тони. – Донна, Лео, пошли. Вам первым отчитываться. Уж извините.

- Уж извиняться той девке надо, а не тебе, - буркнул Лео.

Рик приехал, когда уставшие полицейские – прекрасно знакомые и с кошмарной улицей, и со всем кошмарным пригородом, - закончили записывать показания Лео и Донны и велели клинерам отправляться по домам.

Мистер Эванс вылез из машины ровно в тот момент, когда мимо него проносили тело. Тяжелое черное покрывало заскользило по полиэтилену и сползло.

- О господи! – ахнул Рик, побледнев так, что Тони подумала, уж не стало ли ему дурно. – Розалин!

- Вы ее знаете? – полюбопытствовал сержант, останавливая парамедиков с носилками.

- Да… не уверен…

- Взглянете еще раз? – парамедики поставили носилки на землю.

Рик попятился.

Ко всему привычный техник подскочил к начальнику и сунул ему в руку пластиковый стаканчик. Рик сделал пару глотков.

- Да, давайте взгляну.

Он подошел к носилкам, всмотрелся в жутковатое безглазое, сморщенное лицо.

- Да, я думаю, это она. Розалин Бредшоу. Она… мы соседи. Были соседи. Она пропала полгода назад. Ну вы же помните, да? Боже мой, какое несчастье! Том и Сьюзан, ее родители… они думали… они надеялись…

- Розалин Бредшоу? Помню, - кивнул сержант. – Восемнадцать лет, училась в выпускном классе. Пошла к подруге готовиться к экзаменам, ушла от подруги около десяти вечера, домой не вернулась… Мда… Бедная девочка. И бедные родители.

- Но она не могла, - то ли от шока, то ли от выпивки Рик внезапно стал излишне разговорчив. – Она была хорошая девочка, спортсменка, хорошо училась, в команде чирлидеров… Она не могла пойти сюда… Наркотики, выпивка… она бы никогда не…

Тони крепко взяла босса под руку и отвела в сторону.

- Рик, тебе надо успокоиться. Не мешай полиции работать… Ребята, налейте ему еще…

- Вот что бывает, когда начальник отрывается от коллектива и понятия не имеет, чем занимаются его служащие, - назидательно сказал Лео, но, перехватив осуждающий взгляд Донны, смягчился, взял Рика под руку. – Где твои ключи? Давай, шеф, я отвезу тебя домой.

- Да, да, Лео, отвези, пожалуйста, - согласилась Тони. – Я попрошу техников отогнать твою машину.

- Опять нам поработать не дали, - вздохнул Сэм, когда Лео уехал вместе с окончательно раскисшим начальником. – А жить на что-то надо, блин! Заказов и так дохлый кот наплакал.

- Можно подумать, ты не знал, куда на работу устраиваешься! – фыркнула Кристин. – Скажи спасибо, что вообще заказы есть. И рядом. А то бывает приходится тащиться к черту на рога через все побережье, трахаться с тамошним дерьмом, и после смены еще обратно рулить – часа три, если не четыре.

- Не беспокойся, Рик заплатит за смену. Да и потом, когда полиция закончит в этой помойке, мы вернемся. И тоже закончим. Всё, ребята, по домам.

Тони была недовольна не меньше остальных, но старалась сохранять спокойствие. В конце концов, никто не виноват, что именно их бригада наткнулась на труп несчастной девчонки. Как она попала в бомжатник, догадаться несложно. Какой-то выродок наверняка изнасиловал и убил девочку, потом припрятал тело где-то на пляже – в песок закопал, наверное, выше линии прибоя, иначе тело бы не сохранилось так хорошо. Долго искал подходящее место, чтобы перепрятать, наконец нашел - или испугался, что в песке на него рано или поздно наткнутся, - упаковал (и как аккуратно, тварь!) и отвез в опустевший дом на кошмарной улице. Теперь-то она точно кошмарная!

Розалин, конечно, ужасно жаль! И родителей тоже. Тони не была с ними знакома, но часто видела их на спортивных соревнованиях: Том и Сьюзан приходили поболеть за школьную бейсбольную команду, поддержать красавицу-дочку. Только бы их не потащили на опознание! Им и так предстоит узнать страшное, а уж увидеть, во что превратился твой любимый ребенок, представить, что ей довелось пережить перед смертью! Господи, никому такого не пожелаешь! Даже этой стерве Клариссе Клэр. Хотя у нее нет детей. Кажется. Во всяком случае, детей, о которых было бы известно. Наверняка нет. Эта писательница слишком любит себя, чтобы полюбить кого-то другого, взять на себя ответственность за чью-то жизнь и будущее. Впрочем, в этом они похожи. Тони тоже не хотела детей. Пока, во всяком случае.

Черт, о чем она думает! Какое ей дело, в конце концов, и до тех троих, что приходили прошлой ночью, и до Розалин Бредшоу!

У нее своя, спокойная жизнь – правильная, размеренная, расписанная по графику. И вот уже второй раз все ломается.

Тони не хочет, вот, блядь, совсем не хочет иметь к этому отношения. Ее работа – наводить чистоту даже в самой грязной помойке. И она прекрасно с этим справляется. И отстаньте от нее все – паутины, призраки, нечты безглазые, девочки в полиэтилене.

Тони вошла в дом, хлопнула дверью и швырнула сумочку и ключи на диван.

И тут – ошарашенно глядя на неизвестно откуда взявшееся на светлой обивке темно-бордовое, почти черное пятно – вспомнила.

Женщина! Та женщина, что приходила к ней. Перед тем, как уйти, раствориться в пугающей тьме за дверью спальни, она обернулась и отчетливо прошептала:

- Ты встретишь ее. Очень скоро.

- Кого? – то ли спросила, то ли подумала Тони.

- Розалин. Ее звали Розалин.

- Да гори она огнем, ваша гребаная мистика! Катитесь туда, откуда пришли, и оставьте меня в покое! – заорала Тони.

Темное пятно на диване задрожало, меняя очертания, расплылось в длинную лужу, снова уменьшилось, превратилось в мерзкую, ехидно скалящуюся морду, потом вспыхнуло и растаяло.

Глава 4

Тони очень устала. Не столько от того, что время было позднее, сколько от внезапно случившегося непростого разговора. День и так-то выдался «не кофе со сливками» - еще и это странное происшествие с пятном – то ли бывшее, то ли почудившееся, - так стоило ей схватиться за тряпку и баллончик со средством для чистки ковров-диванов, чтобы разобраться с глюками раз и навсегда, привычным способом, - как зазвонил телефон.

Лео приглашал бригадира на кофе с пирожными или «что покрепче, как уважаемый босс пожелает». Он понимает, что она устала, все они устали, но был бы очень благодарен, если бы Тони нашла полчасика и встретилась с ним… нет, не на центральной площади, лучше в кафе на берегу, знаешь, возле пляжа. Там сейчас не слишком много народа, да и шансов пересечься со знакомыми меньше.

Конечно, Тони согласилась. Ей нравился Лео, она подозревала, что нравится ему, но прекрасно понимала, что причина свидания – не в нежных чувствах подчиненного к бригадиру. Что-то случилось. И нетрудно догадаться, что. В конце концов, именно Лео нашел бедняжку Розалин, именно Лео пришлось отчитываться перед полицией. И именно Лео обычно вывозит на себе самую тяжелую и грязную работу.

Не удивительно, если и у него сдали нервы. С творящимися в Пони-Лейк кошмарами они скоро у всех сдадут. И придется Рику набирать новую команду клинеров. Вопрос только: где? Если этот звездопад покойников не закончится, местные начнут коллективно ехать кукухами. И первыми это сделают самые благонамеренные и уравновешенные жители города.

Тони вошла в пляжное кафе, еще не отключившись от грустных мыслей, потому и не сразу увидела Лео, сидевшего в дальнем углу. Зато Клариссу Клэр у барной стойки сложно было не заметить. Одетая в весьма откровенный сарафан, босоножки на высоком каблуке, с дорогущими (даже издалека видно) длинными серьгами, цеплявшимися за лямочки, писательница выглядела, мягко говоря, не вполне трезвой, но останавливаться на достигнутом явно не собиралась.

Тони краем уха услышала, как бармен увещевал Клариссу «может, вам достаточно, мэм» и предлагал вызвать такси, но знаменитость только головой мотала. Бармен вздохнул и выставил на стойку бокал с чем-то темно-янтарным, видимо, решив, что еще одну порцию писательница выдержит.

Увидев знакомое лицо, Кларисса призывно махнула рукой и даже двинулась навстречу Тони, но девушка, наконец-то разглядевшая Лео в полутьме, поспешила к нему.

Всегда корректный и сдержанный подчиненный на этот раз нежно приобнял бригадира за плечи и чмокнул в щечку. Мисс Клэр, сделавшая очевидный вывод, что клинер пришла на свидание (причем заметно было, что такая сложная мыслительная деятельность далась писательнице с трудом), вынуждена была вернуться к стойке.

Поняв, что опасность миновала, Лео отодвинулся.

- Ты знакома с нашей звездой?

- Не назвала бы это знакомством. Но мы однажды встречались и даже беседовали. Правда, в тот момент мисс Клэр была… не в себе. Не ожидала, что она запомнила нашу встречу.

- Она и сейчас не в себе, как ты деликатно выразилась, - хмыкнул Лео. – Но на ее когнитивных способностях это, кажется, не сказалось. К сожалению… Что будешь пить?

- Лео, дорогой, я в состоянии заказать напиток сама.

- Извини, босс. Но это я тебя пригласил. Точнее, вытащил из дома.

- И это было правильно. Не буду вдаваться в подробности, но мне было полезно куда-нибудь выйти… Ладно, давай «Маргариту».

- Классика, уважаю, - негр сделал заказ и, дождавшись, когда официантка принесет напитки и отойдет, продолжил, чуть замявшись:

- Тони, я хочу тебе кое-что сказать. И знаю, это тебя не обрадует. Я решил уйти из фирмы.

- Рик в курсе?

- Пока нет. Ты – мой бригадир, и отличный бригадир, надо признать. Поэтому я подумал: лучше сначала сказать Тони.

- Проблемы?

- Нет… то есть, да… Не такие, которые можно решить с психологами или откушав таблеток… Тони, мы много лет работаем вместе… - гигант так стиснул бокал, что он треснул. Лео с недоумением посмотрел на вытекающую на стол жидкость и заказал еще выпивки, – …и оба знаем: наша работа многим кажется неприглядной, грязной, аж фу-противно. Всегда находятся те, кто брезгливо морщит носы, отодвигается подальше, как будто мы прокаженные. Но ведь это не так! Да, мы копаемся в грязи, убираем за покойниками – людьми, кошками, собаками, - выгребаем из чужих домов мерзких насекомых, заразу. Но после нас другие люди могут прийти и снова жить в уже чистом доме. И всё у них будет хорошо… Понимаешь, для меня это было стимулом, нет, целью. Прости, пафосно звучит, как «миссия компании».

- Нормально звучит. И, по-моему, у тебя совершенно верное понимание нашей работы. Когда-то я тоже так думала.

- А сейчас?

- Лео, я уже десять лет в клининге. Сейчас у меня нет ни целей, ни миссий. Только работа, в которой я профи, и хорошая зарплата.

- Ну вот… Ты молодец, бригадир. Разумно мыслишь… А я… Идеалист, что ли? Не знаю… Но тот подвал… на фабрике. И этот дом на кошмарной улице… Понимаешь, это неправильно. Мы не должны такое убирать. То есть, мы-то, конечно, должны. Но такого в принципе не должно случаться. Одно дело, когда одинокий человек умер своей смертью, это не сразу заметили, а когда заметили – позвали нас. Или несчастный случай… Но убийства… Я не хочу… не могу убирать за преступниками. Понимаешь?

- Я понимаю, Лео.

Тони вздохнула: ей было жаль коллегу, но и себя тоже. Заменить Лео некем – он был самым сильным и всегда брал на себя самую тяжелую работу. Если он уйдет, из мужчин останутся только новенький Сэм и Мартин. Но Сэм, похоже, долго не продержится, а Мартина даже лилипут не назовет силачом.

Нет, она не вправе отговаривать Лео – ни как бригадир, ни как товарищ. Да, им станет куда труднее, но что поделать. Справятся, не впервой!

Но ведь и сам Лео…

- Слушай, а у тебя есть идеи, чем заняться? В Пони-Лейк с работой, сам знаешь, не очень. А «Клинмейд» и «Город Чистоты» не нуждаются в персонале. Да, опыта у тебя больше, чем у тамошних сотрудников, но все-таки это специфический опыт. В рядовом клининге он не пригодится.

- Не знаю, Тони. Пока я просто хочу избавиться от всего этого. Рик хорошо платил, мне удалось кое-что подкопить. Так что возьму байк, поеду вдоль побережья – отдохну, посмотрю новые места. А если что, - Лео выразительно поиграл бицепсами, - устроюсь в ночной клуб вышибалой. Не, не надолго, только подзаработать. А потом поеду дальше.

- Куда дальше? И что потом – когда ночные клубы закончатся?

- Там видно будет. Правда, я пока не думал.

- Так стоит ли уходить – вот так, не подумавши? – осторожно спросила Тони.

Она не пыталась повлиять на Лео, хотя – измени он решение, - ей первой это было бы выгодно. Она просто спрашивала: коллегу, своего лучшего работника и, черт побери, будем честны, - мужика, который ей нравился.

- Нет, уйду я по-любому, - мотнул головой Лео. – Это я решил точно. Но вот что дальше делать – пока не знаю. Думаю, придет время – разберусь…

Лео взглянул на висящие над стойкой и уже вусмерть пьяной Клариссой Клэр часы.

- Черт, уже полпервого! Пойдем, я провожу тебя домой.

- Нет, спасибо… Я сама дойду. Тут недалеко… Ты меня ошарашил, Лео. И огорчил. Правда, огорчил… Я хочу прогуляться, подумать.

- Ладно… Ты уж прости, Тони… И… слушай, раз ты теперь не мой бригадир, можно… можно я буду тебе иногда звонить… Просто так.

- Ну ты даешь! – рассмеялась Тони. – Чего раньше-то молчал, как ботаник из выпускного?!

- Вас, женщин, не поймешь, - улыбнулся и Лео. – Ты ж всегда такая деловая – прям только держись!.. Да и начальница.

- Надо было на правах босса ведро с водой на тебя уронить! Или шваброй отходить по мягкому месту. Чтобы не скромничал чересчур… Ладно, пошли уже. Они, кажется, закрываются скоро… И да, конечно, звони, пиши, шли мейлы, - Тони ласково коснулась щеки Лео.

И, уже выйдя на улицу, добавила:

- Я буду ждать.

Быстро развернулась и пошагала к лестнице, поднимающейся от пляжа к главному проспекту.

И вот сейчас Тони стояла на пустом перекрестке и думала о том, как всё нескладно получается. Лео был лучшим работником в ее бригаде. Вряд ли Рик сможет быстро найти замену. Ну и найдет – где гарантия, что хорошего клинера. Да и самого хорошего надо будет обучать, тестировать, по психологам таскать. А если эти чертовы убийства не прекратятся, кто знает, не разбежится ли и ее бригада, и все остальные. Людям страшно, они на такое не подписывались. Их можно понять.

А Лео! Ох, Лео! Вот же дурилка! Если бы он хоть что-то сказал раньше: как знать, может, они уже были бы вместе, и тогда ему не захотелось бы уйти. Может, она – Тони – смогла бы его удержать. Нет, конечно, не в фирме - в Пони-Лейке.

Ну да что теперь о неслучившемся горевать. Поживем – посмотрим, как оно сложится.

Светофор замигал, собираясь переключиться на зеленый, но почему-то передумал и, моргнув пару раз, снова зажег красный.

«Да и черт бы с ним! – подумала Тони. –Дорога все равно свободна».

Она вышла на проезжую часть, но тут на дорогу буквально из ниоткуда вылетела машина.

- Чтоб тебя на все камеры сняли, козлина драная! – выругалась Тони, отскакивая на тротуар.

Мимо девушки пронесся ярко-красный кабриолет. На заднем сиденье, как мешок с мусором, болталась рыжеволосая красотка в длинном, слишком открытом сарафане, - бледная, растрепанная, в глазах ужас. Обеими руками пассажирка цеплялась то за спинку переднего сиденья, то за ручку дверцы, пыталась поймать ремень безопасности, пристегнуться, но кабриолет заносило в разные стороны, разворачивало поперек дороги. Автомобиль подпрыгивал, как разыгравшийся щенок на прогулке, - хотя дорога была совершенно ровной, - бился об аккуратно подстриженные деревья на обочинах, влетал на тротуар и снова соскакивал на трассу.

Перепуганная Тони отбежала к ближайшему дому, вжалась в низкий заборчик.

Сумасшедший кабриолет промчался мимо.

За секунду до поворота на улицу Вязов водитель обернулся.

Это была женщина. Грязные спутанные волосы закрывали лицо, одежда превратилась в лохмотья, на шее и полуобнаженной груди – кровоподтеки и порезы. Женщина улыбнулась, помахала рукой, а потом швырнула что-то на дорогу. Небольшой предмет непонятной формы с легким щелканьем и звоном пропрыгал по асфальту и подкатился к ногам Тони

Машина исчезла.

Тони отлепилась от заборчика, преодолевая дрожь в коленках, сделала шаг вперед. Ничего. Еще шаг. Тихо.

Тони покрутила головой вправо-влево, зачем-то оглянулась назад – там были только тихие спящие дома, стоящие на страже деревья и неяркие фонари, - подошла к краю тротуара, наклонилась, всмотрелась.

На асфальте лежало ухо – чистенькое, аккуратно отрезанное, бледное, с ровной красной полоской по краю. В ухо была вдета изящная сережка с длинными подвесками, за одну из которых зацепился кусок ткани, похожий на тонкую ленточку или лямку.

Тони сглотнула, зажмурилась, подождала пару секунд и снова открыла глаза. Ухо не исчезло. Бригадир клинеров вытащила из кармана салфетку, накрыла ухо, достала телефон и набрала 911.

Глава 5

Полицейские приехали быстро и обошлись с многострадальным ухом до странности небрежно. Судмедэксперты бесцеремонно засунули его в пакетик, но затем, вместо того, чтобы взять образцы почвы, на которой могла остаться кровь жертвы, занялись отпечатками шин безумного кабриолета.

Зато куда больший интерес вызвало описание водителя авто. Тони даже попросили заехать на следующий день в участок, чтобы помочь нарисовать портрет.

Клинер благоразумно умолчала о том, что за рулем сидела та самая женщина, что приходила к ней ночью. Та самая, которая была убита в подвале фабрики.

Тони была напугана, расстроена – и теперь уже не только разговором с Лео, - поэтому, не сдержавшись, довольно резко заметила сержанту, что ухо можно было бы положить в лёд на тот случай, если бедная мисс Клэр еще жива, и врачи смогут вернуть на место отрезанную часть тела.

Сержант было отмахнулся, потом посмотрел на близкую к истерике свидетельницу и смягчился.

- Это не настоящее ухо, мисс МакГрегор.

- В каком смысле? – опешила Тони.

- В прямом… Я, конечно, не должен говорить… Но вы пережили такой ужас. В общем, я не хочу, чтобы это отрезанное ухо являлось вам в кошмарах.

«Вот уж точно! Только уха мне и не хватало!»

- Я вам расскажу, но обещайте, что вы никому. Ни словечка. Договорились?

Тони кивнула.

- Знаете, каким должен был быть сюрприз на презентации новой книги мисс Клэр? Там, в подвале. Вся эта толпа читателей должна была войти и при свете свечей увидеть лежащего на алтаре мертвого автора. А возле алтаря должны были стоять детишки – персонажи книги. С ножами в руках, в окровавленных одеждах. И все вокруг исчерчено этими дурацкими сатанинскими символами – пятиконечными звездами, абракадабрами, сатор арепами и прочей чепухой.

- Вот же дура! Мало того, что чокнутая, так еще и извращенка! – не сдержалась Тони.

- Не могу с вами не согласиться. Но, как изволила сообщить нам мисс Клэр, роль мертвого автора и одержимых детишек должны были исполнять куклы, а не актеры. Детишек мы нашли на помойке. Кстати, недалеко от того дома на улице Вязов, где вашей бригаде так не повезло наткнуться на тело Розалин Бредшоу. А вот кукла самой мисс Клэр пропала. И до сегодняшнего вечера мы не знали, где она и что с ней. И вот сегодня, как я понимаю, пока вы с другом сидели в баре, где была и мисс Клэр, кто-то достал откуда-то эту чертову покойницу и принялся разъезжать с ней по городу, пугая людей и разбрасывая расчлененку.

- Так не только я видела эту машину? Слава богу!

- Да за что ж его славить?

- Вы знаете… Это было так… нереально. Как будто я оказалась внутри фильма ужасов. Я испугалась не столько машины, и даже не этого уха, сколько того, что я рехнулась, понимаете?

- Прекрасно понимаю. И очень сочувствую. Остальные свидетели чувствовали себя примерно так же. Слабое утешение осознавать, что вы не одна. Но достаточное, чтобы поверить, что вы не сошли с ума.

- И на том спасибо, - хмыкнула Тони и неожиданно для себя взяла предложенную сержантом сигарету.

- Машина, сэр, - подошедший полицейский протянул сержанту листок бумаги.

- Подожди, - остановил его тот. – Отвези мисс МакГрегор домой. Девушка не в том состоянии, чтобы идти пешком…

- Спасибо, я могу вызвать такси.

- Нет уж. Алекс вас отвезет. И вам спокойнее, и нам - что больше никакие безумные кабриолеты вам не встретятся. Кстати, вы знаете, чья это машина?

- Клариссы Клэр.

- Видели авто возле бара?

- Нет. Догадалась.

- Вы умная девушка, мисс МакГрегор. Надеюсь, достаточно, чтобы не играть в частного детектива.

- Мне такой геморрой нахрен не сдался! - буркнула Тони и, попрощавшись, пошла к полицейской машине, которая должна была отвезти ее домой.

По дороге Тони еще держалась, но, выйдя из патрульного авто и увидев, что на крыльце кто-то сидит, тихо завыла и бросилась к полицейскому, который, выполняя полученные инструкции, намеревался сопроводить мисс МакГрегор до дверей.

Полицейский усадил девушку обратно в машину и осторожно двинулся к дому. Дойдя до крыльца, он наклонился над сидящим и тронул его за плечо. Тот завалился на бок, а по ступенькам, подпрыгивая, поскакало что-то круглое.

Тони зажмурилась и сидела так до тех пор, пока служитель закона не закончил очень громкий и практически полностью нецензурный доклад по рации.

- Это ведь кукла, да? Не настоящая мисс Клэр? – чуть приоткрыв глаза, спросила девушка у вернувшегося к машине полицейского.

- Да, мисс. Кукла. Мне очень жаль… Вам и так досталось сегодня.

- А голова… Я видела…

- Голова отрезана. В груди нож. На руках не хватает нескольких пальцев. Лицо изуродовано.

- Блядь! Вот зачем вы…

И тут Тони стошнило.

Дверца, к счастью, была открыта, а служитель закона успел отскочить и тут же снова забормотал в рацию. На этот раз без матюгов, скорее, сочувственно.

Полиция и скорая, врач которой долго упрашивал мисс МакГрегор «хотя бы переночевать в больнице», уехали уже под утро, и Тони, наконец-то вошла в дом, закрыла дверь, доползла до спальни, рухнула в кровать и тут же провалилась в сон – глубокий, без кошмаров.

Проснулась она уже за полдень от, как ей показалось, колокольного перезвона. Не сразу Тони сообразила, что кто-то настойчиво звонит у двери: длинный звонок, короткий, снова длинный, пауза, и опять – длинный-короткий-длинный.

Дождавшись очередной, более долгой, чем предыдущие, паузы, и понадеявшись, что некто убрался от дома, Тони встала, накинула халат и подошла к двери. Прислушалась. Тишина.

Тони постояла еще немного и уже собралась вернуться в гостиную, как за дверью послышался полувсхлип-полувздох.

Девушка распахнула дверь:

- Какого хера ты здесь… – рявкнула она и осеклась.

На крыльце сидела Кларисса Клэр. Ее голова была опущена, руки свешивались между колен. На долю секунду Тони показалось, что это не настоящая Кларисса, а вчерашняя – или еще одна, черт их разберет, - кукла.

Но тут писательница подняла голову. Знаменитость была в том же сарафане, что и накануне; волосы растрепаны, под глазами – темные круги и размазанная тушь. Выглядела мисс Клэр так, словно ночью не спала, а конкретно догонялась после закрытия бара.

Похоже, так и было. Когда Кларисса встала, ее шатнуло, а Тони обдало концентрированным ароматом виски.

- Порыдать пришла? На месте безвременной кончины любезного альтер-эго? – Тони отступила на шаг назад, чтобы не задохнуться. – В полицию иди – порыдай там, может, пожалеют.

- Я… я… - начала Кларисса: голос у нее был хриплый, но говорила она связно, будто и не пила. – Я виновата перед вами. Это же моя затея – с куклами. А вы пострадали.

- Извинения принесли? Считайте, извинились. Чао! – Тони потянула дверь на себя, но мисс Клэр неожиданно проворно подставила ногу и не убрала, даже когда захлопывающая дверь чувствительно прищемила ее. – Я… Мне надо поговорить.

- Тем более – в полицию. Думаю, вам есть, что им рассказать, - буркнула Тони, придержав дверь: ломать пальцы мисс известной писательнице девушка не хотела.

- Нет. Мне надо поговорить с вами. Вы как-то связаны со всем этим, я уверена.

- Совсем рехнулась!

Тони всерьез раздумывала, не пнуть ли мисс Клэр по ноге, не захлопнуть ли дверь и не позвонить ли в скорую. Только сбрендившей от пьянства писаки ей не хватало!

Кларисса умоляюще сложила руки на груди.

- Пожалуйста. Очень вас прошу. Я вам все-все расскажу, а вы потом сами думайте – права я или нет… Не беспокойтесь, я уже трезвая. Правда. Буянить не буду.

- И не советую, - буркнула Тони и неожиданно для себя отошла в сторону, пропуская незваную гостью в дом.

Тони была так рассержена: на навязчивую Клариису, избравшую девушку конфидентом, но еще больше на себя – зачем поддалась и впустила, - что даже не предложила гостье кофе. Налила чашку себе и плюхнулась на диван.

Кларисса, чувствую настроение хозяйки и, возможно, даже понимая его, аккуратно пристроилась на краешек кресла и начала говорить. Она путалась, повторялась, возвращалась к уже сказанному, перефразируя и обогащая историю все новыми деталями и метафорами.

Тони же злилась всё больше: даже сейчас писательница не могла избавиться от привычки подавать простые вещи и факты в изысканной форме, разукрашивала их иносказания, подробными описаниями и длинными отступлениями.

Кларисса говорила, - нет, вещала, - какая это была прекрасная идея: изобразить на презентации собственную смерть от руки персонажей, как долго они с мистером Ласкомбом продумывали антураж, декорации, костюмы кукол. И как всё пошло псу под хвост из-за этой неприятности с убийством. Мало того, что убийца напугал саму Клариссу и ее читателей, он еще и испортил идеально подготовленный перформанс. А потом – опять из-за этого чертова маньяка – Кларисса сама попала под подозрение: ее так долго допрашивали в полиции, потребовали даже рукопись новой книги – одному богу известно, что они хотели там найти, - она уж не говорит о том, что кто-нибудь из тупоголовых полицейских мог разболтать друзьям и коллегам сюжет, а это снизит интерес к роману и скажется на продажах. А потом ее стали подозревать еще больше из-за этой сережки и пропавших кукол, - а ведь она только хотела красиво представить читателям новую книгу. А еще это происшествие на улице Вязов, а сережку нашли уборщики мисс МакГрегор, и труп этой девушки – тоже уборщики.

- Глупость какая! – не выдержала Тони. – Любому, даже не полицейскому, понятно, что сережку вы могли обронить случайно. А при чем тут бедная Розалин – я вообще не понимаю!

- Ну как же! – искренне удивилась Кларисса. – Действие моего нового романа разворачивается как раз на этой улице. И номер дома совпадает. Понимаете, это такой изящный оммаж Крейвену и компании… Ой, вы, наверное, не знаете… Извините. Оммаж – это…

- Да знаю я, что это такое! – окончательно рассвирепела Тони. – Не бином Ньютона. Не нужно думать, что если я клинер, то обязательно неуч… Кстати, еще раз услышу «уборщики» в адрес моих коллег – вылетите отсюда моментом!

Кларисса начала многословно извиняться, при этом искренне недоумевая, что же такого неприличного она сказала. Потом, запутавшись в причастных оборотах и длинных словосочетаниях, оставила извинения и вернулась к прерванной истории.

Тот факт, что бригада убор… клинеров мисс МакГрегор оказалась на местах обоих преступлений, свидетельствует о том, что сама мисс МакГрегор имеет какое-то, пока непроясненное, отношение к случившемуся.

- Что?! – Тони реально обалдела.

Нет, нет, Кларисса не хочет сказать, что кто-то из работников или сама мисс МакГрегор причастны к ужасным убийствам, но всем известно, что ничто в мире не происходит просто так, всё есть знак, который мы должны расшифровать, прочитать послание, отправленное нам из Высших Сфер, дабы знать, куда свернуть на жизненном пути, как изменить себя и мир вокруг, сочетать гармонию своего внутреннего «Я» с гармонией Вселенной. А из всего сказанного непреложно следует, что мисс МакГрегор должна лично заняться расследованием чудовищных происшествий, чтобы очистить имя мисс Клэр от налипшей на него грязи, дать душам невинно убиенных успокоиться в могилах, вернуть мир и покой в Пони-Лейк и поспособствовать провести еще одну – победную – презентацию нового романа.

Тони не выдержала.

- Не, я, конечно, давно знала, что вы ебанутенькая, но не думала, что до такой степени!

- Прошу прощения, что помешал.

Тони подскочила, чуть не выронила кружку и обернулась. В дверях гостиной стоял Рик.

- Ты как сюда попал?

- Дверь была не заперта… Тони, еще раз мои извинения, но я звонил, а телефон не отвечал. Ну и я подумал: может, тебе нужна помощь. После вчерашнего.

- Откуда ты знаешь про вчерашнее?

- В новостях было. Полиция объявила водителя в розыск.

- А машина?

- Машину нашли. На берегу озера. То ли ее просто бросили, то ли затопить хотели, но что-то не сложилось. Вот.

- Машину нашли?! – Кларисса Клэр вскочила с кресла, мгновенно выйдя из состояния транса, вызванного общением с Высшими Силами. – Спасибо, что выслушали, мисс МакГрегор. Я еще зайду, мы закончим наш чрезвычайно важный разговор. А сейчас мне надо бежать.

И она выскочила из комнаты.

- Что это с ней? – растерялась Тони. – Я думала, она тут до католической утренней службы просидит, овца драная.

- За родной кабриолет переживает, - хмыкнул Рик. – Угнали, пока она виски накачивалась… Слушай, ты-то как, в норме?

- Да. Вполне. Хотя перед твоим приходом была близка к тому, чтобы треснуть нашу знаменитость кружкой по голове.

- Кофе пожалела?

- Точно… Рик, я тебя не первый год знаю. Эмпатией ты не страдаешь. Говори, зачем пришел.

- С неприятными новостями. Лео уходит.

- Я знаю.

- Он уже сказал тебе?

- Сказал.

- Но почему, почему, черт возьми?! Я предлагал ему повысить ставку, сделать его бригадиром. Елки-моталки, да чего я только не предлагал! А он отказался… Слушай, Тони, он не только твой сотрудник, он один из лучших… да что я говорю – лучший в нашей фирме. Что мне ему предложить, чтобы он остался?

- Рик, мне тоже очень жаль, что так получилось. Но ни ты, ни я не можем предложить Лео ничего, что было бы ему нужно. Пока не прекратится этот кошмар в Пони-Лейк, Лео не вернется.

- Ты думаешь, это еще не кончилось?

- Не кончилось.

Глава 6

Выставив Рика, которым внезапно овладела страсть к философским рассуждениям на тему «куда катится этот мир в целом и Пони-Лейк в частности», Тони решила пойти прогуляться: доспать уже не удастся, а проветрить мозги не помешает.

Тщательно заперев дверь (вдруг еще какой маньяк или писатель забредет), Тони вышла со двора и свернула в тихий переулочек за соседским домом. Формально эта щель между двумя заборами даже и переулком не считалась: названия у нее не было, на карте не отмечена. Зато самая короткая тропа к озеру.

Тони сама толком не знала, зачем ей нужно озеро. Может, потому, что в будний день там, вероятнее всего, никого не будет и можно спокойно посидеть в одиночестве, подумать. Кстати, подумать и вправду есть о чем.

Например, о сегодняшнем перформансе Клариссы Клэр. Допустим, писательница действительно впала в стресс от вида невинно убиенных в подвале и всерьез решила, что полиция ее в чем-то подозревает. Однако это никак не объясняет внезапного желания напиться на публике (в такой ситуации публичная персона, скорее, напивается за закрытыми дверями, - дабы не усугублять подозрений и не портить старательно созданный имидж), стремление поделиться страданиями с практически незнакомой женщиной и явление к означенной женщине домой с откровенно идиотским предложением.

Тони ни на секунду не поверила в гармонию Вселенной, таинственные связи между романом и убийствами, а также в свою высочайшую миссию. Мисс Клэр была слишком умна и практична, чтобы всерьез нести подобный бред. Да и не так уж она была пьяна, на самом-то деле. Скорее, прикидывалась пьяной, чтобы «выболтать» сокровенное и произвести нужное впечатление – отчаявшейся, но пиздец какой искренней женщины.

Черт бы с тем, что она посчитала бригадира клинеров неумной бабой, способной поверить в спектакль с явлением астрала, высших сил и прочих кармических узлов. Куда важнее понять, чего Кларисса добивалась на самом деле.

Частного расследования? Чушь! Мисс Клэр не могла не понимать, что детектив из Тони никакой.

Помощи с организацией новой презентации? Почему бы нет. В конце концов, такой клинер, как мисс МакГрегор, в состоянии предложить интересный и слегка (да-да, слегка, но не чрезмерно) шокирующий сценарий, руководствуясь рабочим опытом. Возможно, но слабовато.

Или… Черт, как же Тони не догадалась сразу! Кларисса была уверена – высшие силы знают, почему, - что сама бригадир или кто-то из ее сотрудников действительно имеют прямое отношение к убийствам. Вот и приперлась посмотреть на подозреваемую, заговаривала зубы, истерила, надеясь, что Тони так или иначе себя выдаст.

Мать ее в рот и за ногу! Вот же Кларисса Старлинг выискалась! Ганнибала на нее нет. Мало ей писательской лаврушки, еще криминальной захотелось!

Ну и хрен с ней. Пусть детективничает. Главное, чтобы близко не подходила. Тони совсем не хотелось предстать перед судом за оскорбление действием. А мисс Клэр явно набивалась.

Своими выкладками и выводами Тони не была довольна, но, по крайней мере, теперь у нее появилось какое-то более-менее разумное объяснение поведения Клариссы и, соответственно, стало ясно, как вести себя при следующей встрече. В том, что она состоится в самое ближайшее время, клинер не сомневалась.

Определившись с мотивами известной писательницы (бог весть, насколько верно), Тони переключилась на рассматривание белых облаков в небе (и правда, на барашков похожи!), легкой ряби на воде и травы на берегу – занятие не в пример куда более успокаивающее, чем то, которому она предавалась до этого.

Интересно, кстати, почему машину Клариссы бросили возле озера, а не отогнали обратно на пляж, к бару? Может, потому, что от дома самой Тони до озера рукой подать, а сумасшедший водитель именно здесь закончил свое ралли?

К черту! Пора прекращать строить гипотезы и задавать вопросы без ответов. В конце концов, не ее это дело, что бы там мисс известная писательница не говорила.

Тони встала, отряхнула брюки от травинок и пошла по узкой тропинке вдоль берега.

Из-за поворота навстречу ей вышла девушка. Она вела за руку мальчика лет пяти-шести. Тони машинально поздоровалась, всмотрелась, размышляя, кто из соседок разгуливает вдоль озера посреди рабочего или учебного дня.

Длинные светлые волосы девушки свалялись в колтуны, бежевые шортики и белая футболка превратились в грязные тряпки. Мальчик, одетый в одни трусики, смотрел прямо перед собой черно-красными дырами, когда-то бывшими глазами.

Тони ахнула, отступила с дорожки, подвернула ногу и плюхнулась в кусты, больно уколов задницу свеже постриженными ветками. Парочка прошла мимо клинера, то ли не заметив ее, то ли не обратив внимания.

На песчаной дорожке остались следы босых ног, две неровных цепочки красных капель и какой-то серый клубок. Поначалу Тони показалось, что это обычная шерсть, но тут клубок поднялся в воздух и развернулся в сеть, сотканную из тонких нитей паутины.

Легкий ветерок понес уплотняющуюся и темнеющую сеть к Тони. Выбравшись из кустов, клинер завопила и помчалась по дорожке обратно. Даже странная парочка пугала ее не так, как летящая следом паутина.

Вот и пляж, и то место, где она сидела всего несколько минут назад. Тони обернулась. Паутина исчезла. И ни следа девушки и мальчика, словно они растворились в воздухе.

На поляну вышел высокий, полноватый мужчина, не по погоде одетый в темный, наглухо застегнутый костюм, черную шляпу и перчатки.

- Добрый день, мисс! С вами все в порядке?

- Да… То есть нет… Не знаю… - Тони трясло.

- Что-то случилось?

- Да. Случилось. Извините, не могу объяснить.

- Ну и не надо, - покладисто произнес мужчина. – Вас проводить? Не знаю куда, но готов сопроводить очаровательную испуганную леди, а в случае необходимости – защитить и прикрыть широкой грудью.

Тони улыбнулась.

- Спасибо, что пытаетесь отвлечь и развлечь испуганную леди. Да, от сопровождения не откажусь.

Мужчина аккуратно взял девушку под локоть и повел вверх по тропинке.

Всю дорогу до Тониного дома он нес какую-то чепуху: говорил смешные комплименты, рассказывал старые анекдоты. Выглядело все это довольно несуразно, но Тони была признательна незнакомцу за попытки «переключить» ее внимание.

Возле калитки мужчина вежливо попрощался, потянулся затянутой в перчатку рукой приподнять шляпу, но потом передумал, вежливо склонил голову и ушел.

Тони, придя в более вменяемое состояние, в очередной раз решила лечить стресс уборкой: разложила на столике в гостиной тряпки и губки, расставила жидкости для чистки того-сего (очень успокаивающее зрелище!) и включила телевизор.

Диктор местного канала вещала о каких-то последних новостях. Тони брызнула на многострадальный диван средством для очистки велюровых поверхностей и застыла со щеткой в руках.

- …в собственном кабинете было найдено тело хозяина центра развлечений, расположенного в бывшей городской фабрике, - мистера Ласкомба. Тело обнаружила секретарь – миссис Краун, - зашедшая в кабинет с бумагами на подпись. Мистер Ласкомб лежал на столе. Живот его был разрезан поперек, как при харакири, с головы снят скальп.

«Идиотка малограмотная! Откуда тебе знать, как выглядит живот при харакири! И вообще – сэппуку. И с чего, кроме головы, можно снять скальп?! С члена, что ли?»

Тони глянула в телевизор и нервно сглотнула. С экрана на нее смотрел тот самый мужчина, который десять минут назад провожал ее до дома.

Клинер сделала шаг назад, села на журнальный столик и негромко завыла.

МакГрегоры, хоть и принадлежали – в силу семейных традиций - к англиканской церкви, никогда не говорили с детьми о Боге и не водили на воскресные проповеди, поэтому раньше Тони не бывала в местной церкви. Но сейчас решила – надо!

Бог его знает, есть бог или нет, но почему бы не сходить в храм: послушать музыку, подпитаться (как сказала бы Кларисса Клэр) светлой энергией, успокоиться.

Оставив тряпки, жидкости и спреи валяться, где были (раньше Тони никогда бы себе такого не позволила), девушка переоделась (смутно помнилось, что в церковь неприлично ходить в штанах, - поэтому девушка надела платье), прихватила (кто знает, может пригодиться) платок и двинулась на центральную площадь, где находилась англиканская церковь – единственное религиозное заведение Пони-Лейк.

Несчетное число раз Тони слышала звон колоколов, призывающих немногочисленных прихожан городка на службу, но так и не запомнила, во сколько эта самая служба начинается. Поэтому, разумеется, и пришла к самому ее концу.

Встав за колонной, недалеко от входа, клинер принялась рассматривать сидящих, гадая: привела ли их сюда искренняя вера, верность традициям, праздное любопытство или – как ее саму – желание найти немножко покоя (главное, чтобы не вечного).

Священник что-то говорил: кажется, обращался к прихожанам с советами или, может, поучением. Интересно, а после службы полагается проповедь? Или это какие-то молитвы, отрывки из священных книг?

Тони махнула рукой, отгоняя дурацкие вопросы, словно мух. Нашла, куда прийти, дурища! Тишины и покоя захотелось, надо же. Хрен тебе, а не спокойствие. Теперь стой вон, медитируй – что тут к чему. А ведь знаешь же: каждый должен жить на своей территории – физической, ментальной, эх-зотерической, как некоторые Клариссы (Тони хихикнула и смущенно прикрыла рот ладошкой), и не лезть в те места, где люди живут по непонятным или неизвестным тебе правилам.

Громко хлопнула дверь, послышался неприлично громкий скрип ботинок, запахло помойкой и дешевым спиртным.

Клинер наморщила нос и оглянулась. От входа к кафедре вразвалочку шел персонаж в грязных, но не лишенных живописности обносках – красных, оборванных по низу штанах, ярко-синем пиджаке с дырками на локтях, в порыжевшей от времени манишке на голое тело и во вполне приличных, но чертовски «звучных» ковбойских сапогах.

Это был Сквирч – штатный нищий Пони-Лейка. Он появился в городке вскоре после Рождества, нигде не работал, спал на улице, преимущественно на церковной паперти или крыльце мэрии, ошивался чаще всего в районе дешевых баров у моря или в северном пригороде. Иногда среди бела дня заявлялся на центральную площадь и произносил невнятные, но эмоциональные речи о пришествии Сатаны и брата его Армагеддона. Несколько раз полиция задерживала Сквирча за нарушение общественного порядка, но в конце концов он так надоел полицейским своими митингами «в одно лицо», что они махнули на него рукой. На что жил этот явно не вполне нормальный чувак, никто не знал.

- Молитесь? – закричал Сквирч, останавливаясь в проходе между скамей. – Ну, ну! Грехи ваши вопияют громчее некуда! И ты, даааа, тыыыы… который тут девчонку убил. И который дитя – агнеца невинного – глазынек лишил… Ты тожа здеся! Упадет, упадет на тебя проклятие сатанинское, и армагеддонище к тебе явится! На крыльях черных… Уууу!

Двое мужчин – в одном из них Тони узнала сержанта полиции – подошли к нищему и аккуратно, но решительно принялись подталкивать его к выходу, стараясь поменьше прикасаться и к самому Сквирчу, и к его одежде.

Священник с кафедры перекрестил синюю спину выкрикивавшего очередные кошмарные пророчества нищего, мягко сказал: «И он из сынов Божиих», - и взмахом руки распустил паству.

К дверям, держа дистанцию, как на скоростной трассе, потянулись пожилые дамы, старичок с клюкой, мамы с детишками, две женщины в форме медсестер. Позади прихожан, как кадиллак за седанами, плыла Кларисса Клэр.

Тони отступила в тень – снова встречаться с писательницей не хотелось, - но не сводила с Клариссы глаз. Мисс Клэр в храме – зрелище еще более абсурдное, чем желание самой Тони приобщиться в божественному.

Знаменитость – как всегда на публике - ухоженная, подкрашенная, стильно одетая и совершенно трезвая, - двигалась за молодой мамой, державшей за руку девочку лет шести или чуть меньше. Девочка шла, подволакивая левую ножку, при каждом шаге передергивала плечом, словно помогала себе удержать равновесие или просто страдала тиком. Глаза у малышки были такими выпуклыми, что, казалось, вот-вот вывалятся на круглые щечки, выражение лица - совершенно бессмысленное.

Девочка тыкала пальчиком в удаляющуюся синюю спину Сквирча, лопотала что-то бессвязное, брызгала слюной, пыталась выдернуть руку из ладони матери, чтобы побежать за забавным дядей.

Тони отвела глаза и случайно перехватила взгляд Клариссы Клэр, устремленный на девочку. Жадный, настойчивый, впитывающий каждую деталь в облике больного ребенка, каждый ее жест, гримаску, неровный шаг. Вот девочка споткнулась на выщербленном каменном полу, мать с трудом удержала ее от падения. На лице Клариссы появилась легкая улыбка, словно бармен принес ей любимый коктейль «за счет заведения» или модный дизайнер сделал скидку на модель из последней коллекции.

Почувствовав, в свою очередь, что на нее кто-то смотрит, Кларисса обернулась и заметила Тони. На лице клинера было написано явное отвращение, а в глазах полыхала такая ненависть, что мисс Клэр поспешно отвела взгляд и, обогнув мать с дочерью, выскочила на улицу, как ошпаренная.

Глава 7

Лес был странным. Высокие голубые ели соседствовали с кустами ананасов и стройными пальмами, под ногами хрустели орехи, тонкие веточки и косточки мелких зверюшек. Садовые фонарики, похожие на поганки, и зеленоватые грибы на длинных ножках, похожих на столбики, заливали тропинку мертвенно-бледным светом.

Тони не помнила ни как оказалась в лесу, ни куда и зачем идет, но шла. А что еще делать? Стоит остановиться – передохнуть или осмотреться, - как фонарики и грибы гаснут, мир окутывает тьма, а откуда-то сзади слышится шорох паучьих лапок и тихий свист.

Тони нервно оглядывалась и спешила дальше, спотыкаясь о торчащие корни.

Казалось, она провела в лесу много часов, если не дней: темные деревья, черное беззвездное небо и тихий шорох за спиной – вот всё, что было у нее в прошлом и что ждет ее в будущем, - но внезапно деревья расступились, вокруг посветлело, вышла луна и Тони увидела калитку, а за ней – такой знакомый двор. Двор дома, где она жила в детстве.

Шепот и скрипы стали слышнее; мягкое липкое облако опустилось на плечи, тонкие серые нити потянулись к волосам, длинные паутинки коснулись лица, рук.

Тони побежала, в последний момент споткнулась, но удержалась на ногах, влетела во двор, захлопнула калитку и, прислонившись к ней спиной, облегченно выдохнула. Все ужасы темного леса остались за забором. Здесь было светло и безопасно.

Внутри всё осталось таким же, как много лет назад. В гостиной за накрытым столом, под абажуром, украшенным длинными нитками бисера («творчество» Тони) и подвесками с маленькими машинками и человечками из «Лего» («творчество» Дона), сидели папа, мама и Дон; на диване перед выключенным телевизором – мужчина с загадочными надписями на теле и женщина с отрезанной грудью. Розалин пристроилась на полу перед погасшим камином, расчесывала свалявшиеся волосы и тихонько напевала. Рядом с ней малыш старательно выковыривал ржавый гвоздь из ступни, а мистер Ласкомб перед зеркалом пришивал скальп кривой портняжной иглой.

Никто не обратил внимания на Тони, не повернулся, не сказал ни слова, словно ее и не было в гостиной.

Девушка подошла к столу, протянула руку к матери, но, еще не коснувшись ее плеча, почувствовала пронизывающий холод.

Громко хлопнула парадная дверь, в гостиную вошел Лео.

- Ты… Здесь? Ты тоже умер? И я? Да? Я умерла?

- Наверное, нет. Мы с тобой вроде еще живы, - Лео обнял Тони, и она почувствовала тепло и тяжесть его ладони.

- Тогда почему я здесь? И ты…

- Не знаю, почему я здесь, милая. Наверное, потому, что это твой сон.

«Точно! Это же сон! В жизни Лео никогда не назвал бы меня «милой». Но папа, мама, Дон… Почему они рядом с этими несчастными? Это же была авария, не убийство.»

- Уена в эом, доа?

Голос отца звучал приглушенно, нечетко, половины слогов было не разобрать, но Тони всё поняла.

- Нет?! Папа, мама, скажите: это была не случайная авария? Вас кто-то убил? Но кто? Кому вы могли помешать? И зачем он это сделал?

- Бееи сея. Токо ты расоешь сё. Поеш им сем, - Дон встал, медленно, припадая на сломанную ногу (из бедра торчала кость), прошел по комнате, коснулся обожженными пальцами мистера Ласкомба, женщины, мужчины, ребенка, Розалин.

- Как? Как я могу помочь? Я ничего не понимаю! Ничего не знаю! Как?!

- Токо ты, То-ни. Токо ты, - голос брата становился слабее, лицо его таяло в сером тумане, растворялось вместе с гостиной, мужчиной, женщиной, ребенком, Розалин и мистером Ласкомбом. Мир терял четкость очертаний, всё окутывала серая, пыльная, блеклая паутина, заполоняла комнату, висла на абажуре, лезла из тарелок, клубилась в камине, отражалась в зеркале.

Но до последнего мига на грани яви и сна Тони видела глаза всех бывших в комнате.

Мертвые смотрели на нее с надеждой. Все. Даже ребенок со срезанными веками.

И тут зазвонил телефон.

Тони открыла глаза и обнаружила, что уснула на диване, не раздеваясь.

На часах было шесть. Скорее всего, утра, потому что за окном было светло.

Телефон наконец замолчал.

- Рик, блядская скотина! Это был ты – больше некому! Разбудил, гад, не дал услышать самое главное… Не поеду я еще раз на эту сраную фабрику – и не проси!

Тони дотянулась до столика и взяла телефон.

Не Рик. Лео. Он звонил трижды, но Тони услышала только последний звонок.

Звякнуло входящее сообщение.

«Читал новости. Возвращаюсь. Береги себя».

- Если так дальше пойдет, я поверю в господа бога, нечистую силу и призраков… Ладно-ладно, в призраков я, считай, уже поверила, - сообщила Тони пятну-рожице на диване и пошла варить кофе.

Рик, разумеется тоже позвонил. И как обычно не вовремя. Тони уже час сидела с остывшей чашкой перед листком бумаги, писала, зачеркивала, снова писала, сводила воедино невнятные фрагменты сна. Учитывая встречи с призраками в реальности – днем и вечерами – вариант «это работа вашего подсознания» была отметен сразу. Нет, мертвые хотели о чем-то предупредить, передать ключ – подсказку к происходящему. Но вот что и какую?

До боли в глазах Тони вглядывалась в записи, пытаясь сложить паззл, найти логику во всех этих встречах и знаках. Уже было ясно: ее не пугали, а просили. И как с этими загадочными просьбами была связана паутина – давно позабытый, внезапно вернувшийся детский кошмар?

- Нет, нет, черт тебя побери! – рявкнула Тони в телефон. – Мы не поедем еще раз на эту гребаную фабрику. Вызывай другую бригаду.

- Тони, да я уже всем звонил. Никто не хочет…

- А мы, значит, хотим?! Сам иди говно с кишками убирать. Или маньяка поймай и пусть он убирает. Мы вообще-то на такое дерьмо не подписывались… Пошел ты…

Последнюю фразу рассерженная – и наглостью Рика, и внезапным звонком в дверь, - Тони крикнула уже отключенному телефону и выскочила в холл.

Если это опять мадам писательница, ей не поздоровится! Мисс МакГрегор сейчас не в самом общительном настроении.

Но это оказался Лео.

- Ты что, на самолете летел?! – ахнула Тони.

- Если это самолет, то да, - негр ткнул пальцем в покрытый пылью и грязью «Харлей». – Я подумал… Ты уж извини… В общем, я решил вернуться. Мало ли что… Подумал, тебе тут несладко приходится.

- Есть немножко, - Тони сделала вид, что не замечает смущения коллеги. – Проходи. Я как раз кофе пью. Типа того… Будешь?

- А как же.

За ранним (если уж совсем честно – очень ранним) завтраком Тони рассказала Лео свой сон.

- Знаешь, я даже не удивилась, увидев твое сообщение. Мне в первый момент это показалось продолжением сна. Кукухой еду, наверное.

Негр усмехнулся.

- Подкину на твою кукуху… Знаешь, почему я вернулся?

- Ты же сказал: прочитал новости.

- Не только… Точнее, новости я прочитал уже после того, как решил вернуться…. Мне тоже приснился сон.

- О господи! Такой же?

- Нет. Но похожий. Я видел твой дом снаружи. И тебя – внутри, через окно. Ты хотела выйти, металась по комнате, а какое-то серое облако, нет, не облако… бесформенное такое… окутывало тебя и не пускало. Я подумал… Короче, наверное, я тоже еду кукухой, но я подумал, что тебе нужна помощь. Вот.

Лео развел руками.

- Кто его знает, нужна или нет, - Тони пожала плечами. – Всё так странно и запутанно. Я стараюсь держаться подальше от происходящего. Понимаешь, не хочу! Не хочу, черт возьми, лезть во всё это! А оно само ко мне лезет! Да еще такими способами… Призраки, умершие провожатые. Водительница эта странная.

- Погоди, погоди. Какие провожатые? Какая водительница? Это тоже было в твоем сне?

- Нет. В том-то и беда, что в жизни. Говорю ж: рехнулась твоя бригадир.

- Рассказывай.

И Тони рассказала. Если честно, ей надо, давно надо было поделиться всем случившимся с кем-нибудь. Так почему бы не с Лео. И плевать, что он о ней теперь подумает.

Негр долго молчал, сидел, не поднимая глаз, вертел в руках чашку.

Наконец сказал:

- Знаешь, расскажи мне это кто другой, я бы точно скорую вызвал и в больничку отправил. Какой-то дешевый хоррор, вот правда. Но ты…

- А что я? Думаешь, я не могу сойти с ума?

- Можешь. Как и я, и козлина, что творит весь этот ужас. Но если бы ты сошла с ума, ты бы сейчас с пеной у рта убеждала меня, что нормальна. А ты сомневаешься. И потом… Бля, Тони, да что мы на самом деле знаем: существует тот свет или нет? Может, проклятые души и впрямь бродят по земле, не в силах упокоиться, пока не найдут их убийцу?

- Но почему я?

- А почему нет? Может, им не из кого выбирать. А, может, и мистера Ласкомба, и тех троих, и девочку Розалин убил тот же человек, что и твоих близких?

- Ты считаешь: папу, маму и Дона убили?

- Тони, да ведь и ты так считаешь. И раньше считала. Иначе почему они явились к тебе во сне?

- И что же делать?

- Вернуться в твой старый дом. Не просто так ты пришла именно туда.

- Нет, нет, - девушка отчаянно затрясла головой. – Нет, Лео, я не могу! Я тогда… после того… даже за вещами не зашла. Два месяца жила у подруги. Она ходила. И потом… Агент всё оформляла и продавала без меня.

- Я пойду с тобой.

- Но мы ведь не знаем, кто там живет. Пустят ли нас. С какой стати?

- Я попробую договориться. Собирайся, пошли.

- Прямо сейчас?

- А чего тянуть. Ты же понимаешь, это придется сделать рано или поздно.

- Придется. Ладно, пошли.

На лужайке перед домом стояли качели и горка. Возле песочницы раскиданы яркие машинки, кубики и формочки с совочками.

Тони остановилась, не в силах подойти к крыльцу. У них с Доном тоже были и машинки, и кубики, и формочки. Только не такие красивые. И качели с песочницей тогда были деревянные, а не пластиковые.

- Постой тут, - сказал Лео. – Я пойду поговорю с хозяевами.

- Что ты им скажешь?

- Правду. Что когда-то ты жила здесь с родными, что родные давно умерли. И сейчас ты хотела бы побывать в доме, вспомнить прошлое. Раньше не могла. Ничего особенного.

Тони кивнула.

Лео подошел к двери, позвонил. Кто ему открыл, девушка не видела, да и не хотела смотреть.

Негр стоял на крыльце и что-то говорил: как показалось Тони – долго, очень долго. Наконец вернулся к приятельнице.

- Пойдем. Она сказала, что не против. Она понимает твое состояние лучше, чем кто бы то ни было.

- Кто она?

- Миссис Рид.

- Я не знаю ее. А она что, помнит меня?

- Нет… Погоди, ты разве не смотрела новости про то, тройное убийство на фабрике?

- Нет. Я сразу выключила. А потом мы поехали… ну, ты знаешь. Что? Что с тем убийством?

- Это ее ребенок был там. Мальчик.

- О господи! Лео, давай уйдем. Я не могу… не хочу…

- Мы уже здесь, Тони. Надо разобраться во всей этой хрени! Кто, если не мы?

Лео взял девушку под руку и повел к крыльцу, где стояла молодая женщина – бледная, небрежно причесанная, в спортивном костюме. Она напряженно, не моргая, смотрела на Тони, словно пыталась прочитать на ее лице зашифрованное сообщение. Или ответ. На вопрос, который не был задан и у которого не могло быть ответа.

Глава 8

Они втроем вошли в гостиную. Миссис Рид, кажется, включила свет, но Тони этого не заметила. В комнате висела плотная серая дымка.

Девушка медленно пошла вдоль стен. Странно, но в гостиной ничего не изменилось с тех пор, как Тони была здесь последний раз.

Вот тут, возле камина, сидела Розалин. Здесь – за столом – папа, мама и Дон. На диване – погибшие мужчина и женщина: изуродованные, жуткие. В зеркале по-прежнему отражалось искаженное ужасом и болью лицо мистера Ласкомба, его полуобнаженный череп.

Что-то звякнуло. По полу покатился ржавый гвоздь, оставляя на светлом ковре рыжие и бурые пятна.

Тони охнула, пробежала через гостиную, выскочила в коридорчик, распахнула дверь во двор. За дверью была тьма. Не ночная, привычная – теплая, подсвеченная звездами, уличными фонарями и лампами в окнах домов, - но непроницаемо-черная, неестественная. И из этой тьмы к девушке тянулись тонкие светящиеся нити паутины – черные на черном, - жирные, липкие, - чернее этой самой невозможной темноты.

Тони вздохнула и шагнула вперед. Под ноги услужливо легла тропинка, озаренная мертвенно-бледным светом ядовитых грибов.

Девушка замерла на пороге. Идти в невидимый, но от того еще более страшный лес не хотелось. Кто-то коснулся ее руки.

- Я с тобой.

- Спасибо, Лео.

Взявшись за руки («Как Ганзель и Гретель! Знать бы, какой пряничный домик ждет в конце пути»), они пошли по тропе.

Света грибов едва хватало, чтобы не потерять дорогу в темноте. Деревьев по сторонам было уже не видно, но Тони как-то догадалась, что их и нет. Ничего не было в этом странном, мертвом лесу, кроме обломков ветвей, старых корявых пней, гнилых листьев по обеим сторонам тропы, ядовитых грибов и далеких огней где-то впереди. Эти огни были ярче блестящей паутины, но и их свет казался неестественным, ненастоящим, словно свеча на могиле, не гаснущая под ветром.

Кто-то (что-то?) шелестело в скользкой траве, копошилось в опавших листьях, дергало жирные нити паутины на низких кустах. Черные блестящие капли срывались на землю, с громким «шлеп» падали на траву, удлинялись, ползли к тропе, но замирали, ослепленные светом грибов, шипели, таяли.

Тони не могла понять, как ей удается разглядеть всё это в кромешном мраке, но она видела и паутину, и кусты, и похожие на нефтяные лужи капли так отчетливо, словно вокруг был ясный летний день и ярко светило солнце.

Тропа извивалась, ускользала, ныряла в гниющие, вонючие заросли, снова выпрямлялась, исчезала и появлялась, но не кончалась. Только вдалеке – бог весть, как далеко, - по-прежнему маячили огоньки.

Тропа закончилась внезапно: только что была, и вот – нет ее, - и девушка очутилась на большой поляне, окруженной высокими деревьями. В кронах прошелестел ветер, взметнул полупрозрачный полог паутины, ледяным крылом коснулся лица Тони, раздвинул черную завесу облаков. В свете звезд и полной луны из ниоткуда возникло здание: стекла выбиты, в дверном проеме наискось висит почти сорванная с петель дверь, на крыше - чахлые березки и кусты, стены исписаны непристойными граффити.

- Фабрика?! Но откуда она здесь?

Тони обернулась. Рядом никого не было, но от двери к ней медленно шли двое детей – мальчик и девочка – со свечами в руках.

«Господи! Дети! Неужели еще кого-то убили?»

Но дети выглядели вполне живыми – ни ран, ни кровоподтеков, ни переломанных рук и ног. Только глаза стеклянные. Не остекленевшие, с «остановившимся взглядом», а именно стеклянные – искусственные.

- Привет тебе, - ровным («Как у робота. Или у Сири») голосом произнесла девочка. – Ты пришла вовремя. Пойдем. Мы покажем тебе.

И она холодной, жесткой ладошкой схватила Тони за руку.

- Куда пойдем? Что покажем? – Тони попыталась вырваться, но малышка держала крепко – буквально мертвой хваткой.

- Пойдем, - мальчик взял Тони за другую руку, и дети удивительно быстро и легко повлекли девушку к двери.

Та, словно почувствовав их приближение, громко скрипнула, качнулась и грохнулась на землю, подняв тучи пыли.

Они втроем спустились в подвал. Там, у стены, разрисованной пентаграммами, стояла Кларисса Клэр. В призрачном свете голубых и зеленых свечей, черт знает как укрепленных на гладких стенах, ее лицо казалось таким же неживым, как лица детей.

- Вы?! Слава богу! – Кларисса сделала шаг вперед, покачнулась, схватилась за влажную стену, с трудом удержавшись на ногах, опустила руку – с пальцев медленно потекли черные капли – жирные, даже на взгляд липкие.

- И чего это ему слава? – поинтересовалась Тони, останавливаясь на нижней ступеньке.

Мальчик и девочка, как часовые, встали по бокам.

- Вытащите меня отсюда, прошу вас!

- Дверь не заперта. Выходите сами, - фыркнула клинер. – Я отойду.

- Вы не понимаете… - Кларисса обхватила себя за шею («Удушиться, что ли, удумала? Давно пора») – на коже остались черные пятна и тонкие нити паутины. – Я не могу… Я пыталась… Оно… Они… – она слабо махнула рукой на детей, - не пускают. Сил нет… Дайте мне руку, прошу вас.

Писательница протянула обе руки к Тони, но та не шевельнулась.

- Нет уж. Сначала вы мне расскажете, за каким хреном вы сюда приперлись. И за каким хреном вы или что-то, черт знает, что, но оно точно связано с вами, притащило сюда меня. И куда делся Лео?

- Лео? Кто это? – по тону мисс Клэр Тони поняла, что та правда не знает. – И зачем вы здесь… откуда же мне знать. Это Силы. Высшие Силы… Это они…

- Хватит херню молоть! – разозлилась Тони. – Выкладывай, овца, как ты связана со всем этим пиздецом! А я потом подумаю, стоит ли тебя отсюда вытаскивать или лучше запереть нахер и дверь завалить тяжелым!

- Нет, нет! Пожалуйста, помогите мне! Я умру, если останусь здесь! – Кларисса разрыдалась.

Всхлипывая и поминутно сморкаясь в рукав пижамы, писательница понесла полный бред, из которого Тони с трудом удавалось вычленять более-менее связные фразы и предложения, которые, сложившись, превращались в бред еще больший.

Мальчик и девочка со стеклянными глазами и свечками были персонажами последнего романа Клариссы. Нет, не куклами, те в полиции. Это настоящие, понимаете, настоящие дети! Те, что в книжке. Как-как?! Да откуда ж ей знать, почему они живые и ходят… Но они пришли ночью, она уже спать ложилась, вот, пижаму надела, собиралась маску сделать и лечь, а тут они. Взяли и повели. И привели сюда. Она тапочек потеряла, палец на ноге сбила до крови, а на руках – вон – синячищи какие. Как-будто не дети хватали, а монстры. Как тот, который всех этих людей убил. Ну да, ну да, она думала, что это Тони. Или этот жуткий огромный негр, который тоже уборщик… ну то есть клинер… Ах, это и есть Лео! Да откуда ж ей знать! Она именами обслуги не интересуется. Да, а в полиции говорят, что у всех-превсех алиби. И у нее самой алиби, но ее подозревали, она и подумала, а потом эти дети. И они говорили ужасное. Что это она виновата. Она напридумывала всякого, чего на самом деле не бывает, и дала это им – и этим (Кларисса мотнула головой в сторону детей, неподвижно, как деревянные солдатики, стоявших возле дверного проема), и тем, которые раньше были. Ну, из других книжек. А они все особенные, но не такие. Они говорят, что не такие, но я же точно знаю (голос мисс Клэр сорвался на визг), да, я читала в литературе, что они такие и могут делать такое! И я написала, а они говорят, что нет, что я все выдумала, и они пришли, потому что открылся портал… Да откуда мне знать, какой портал, не иначе с того света. Кто-то его открыл, но они говорят, это не я, а другой. А они пришли. И стали делать все эти ужасы. А виновата я, потому что я придумала про них всякое. И меня нужно больше всех наказать. И я не могу отсюда выйти – ноги подкашиваются, я уж и ползти пробовала, но паралич нападает, мышцы как вода. Страшно, что если через силу ползти, то вся развалишься, как раскисший покойник. Она уж и кричать пробовала, но тут же не ходит никто, только паутина эта воет – да, воет, как оглашенная! – и силы отнимает еще больше. а Тони пришла, и теперь все будет хорошо, она ее спасет, и выведет отсюда. Ладно, ладно, пусть хоть волоком вытащит, пусть синяки, царапины, только вытащите меня! Вы-та-щи-те меня! ВЫ-ТА-ЩАААА…АААА

Тони развернулась к девочке: та казалась поживее брата.

- Значит, это вы убили тех мужчину, женщину и маленького Рида?

- Мы.

- И мистера Ласкомба, и Розалин?.. И… моих родных тоже убили вы?

- Нет. Девушка Розалин была первой. Но это не мы, это Ильса. Она вышла в этот мир раньше нас.

- Кто это – Ильса?

- Это женщина. Из моего предпоследнего романа, - пискнула Кларисса. – Особенная. Но она была доброй, она бы никогда…

- Заткнись, срань творческая! – рявкнула Тони. – Вот же нашел господь, кого талантом наградить. Насочиняла всякой херни – а я всегда говорила, что ты херню пишешь, - насоздавала големов, а они выбрались и начали людей мочить.

- Мы не хотели, - вмешался мальчик. – Мы другие. Она сделала нас такими. Мы должны остановить ее. Она может наделать новых, еще хуже.

- А я вам зачем?

- Ты можешь видеть нас. Ты спаслась от паутины. Она рядом с тобой, может напугать, но не может причинить зла. А у этой, - мальчик махнул ручкой на мисс Клэр, - паутина в голове. Мы очистим ее и вернемся туда, откуда пришли. Мы хотим покоя.

- И вы больше никого не будете убивать?

- Нет, - хором ответили брат с сестрой.

И Тони как-то сразу им поверила.

- Но портал? Он же останется открытым.

- Закрой его.

- Но как, черт побери?! Я вам что, сраный маг или гребаный экстрасенс?

- Его открыл тот, кто убил твою семью. Найди его. Иди и найди.

Холодные руки развернули Тони лицом к лестнице, жесткие кулачки с недетской силой принялись пихать девушку в спину, задницу, подталкивать вверх по ступенькам. На последней Тони оглянулась («Эвридика, бля, выискалась!»). Мальчик с девочкой подтаскивали к стоящей у стены Клариссы стопки бумаги, обкладывали ее этими стопками, как ведьму – дровами.

«Купину выкладывают! Эстеты чертовы!»

Происходящее выглядело жутко, но Тони почему-то была уверена, что очищать мисс Клэр будут не огнем животворящим.

Писательница протянула к девушке руки, заскулила что-то жалобное, но Тони резко развернулась и выскочила наружу.

Входная дверь, снова косо висевшая на одной петле, громко хлопнула, отсекая клинера от всего случившегося и еще могущего случиться на фабрике кошмаров.

Возле дома было тихо и пусто. Даже байк Лео куда-то подевался.

Тони открыла дверь, прошла в гостиную и включила свет. На диване снова скалилось бурое пятно, но теперь оно уже не пугало. Тони подумала, что так, наверное, выглядела бы улыбка мальчика или девочки из романа Клариссы Клэр.

Бедные дети! Ни спокойной жизни в выдуманном мире, ни собственного «я», искореженного дурищей-писательницей, ни даже нормальной улыбки. Только застывшая гримаса смерти.

Интересно, что персонажи сделают с создательницей? Как очистят мозг от паутины и идиотских вымыслов об «особенных»? Да и возможно ли это: прочистить настолько засранные мозги? Значит, это все-таки она! И пусть Кларисса никого не убила своими руками, она создала существ, способных пересекать границу миров и совершающих убийства, пусть и помимо желания.

И теперь ей предстоит жить с этим грузом, с этой тяжестью в душе. Никому не расскажешь – в психушку запрут, без долгих разговоров, - ни с кем не поделишься, - нет такого друга, который бы поверил, да и вряд ли у такой есть настоящие друзья, - настоящих убийц не поймаешь.

Может, оно и к лучшему. Выбить из Клариссы всю дурь – ладно, ладно, пусть не всю, но хотя бы часть, - могло только такое – невероятное, невозможное происшествие… Ну хоть что-то! Ей полезно. Вдруг поумнеет.

Странно, но самой Тони случившееся не казалось ни невероятным, ни невозможным. Видимо, сказался опыт общения с покойным мистером Ласкомбом, встреча с безумным кабриолетом и мертвой женщиной за рулем. Да еще эти странные сны.

Тони, рассеянно ходившая туда-сюда по гостиной, внезапно остановилась. Что-то было не так. Какая-то мелочь. Обыденная, бытовая. Но. Не. Так.

Вот же оно! Когда они с Лео уходили из дома, оставили пустые чашки на журнальном столике. Они и сейчас там стоят. Две. Но одна – синяя, с нарисованным белым смайликом, та, из которой пил Лео, - полна.

Тони осторожно взяла чашку, поднесла к губам. Кофе. Обычный черный кофе. Чертовски горький, перестоявший – на внутренней стороне чашки осталась темная полоса.

Но полная. Из нее никто не пил.

И куда делся мотоцикл? И Лео? Там, в мертвом лесу.

А что из случившегося случилось на самом деле? Может, Тони это приснилось или приглючилось?

Она сходит с ума. Или спит.

Спит?

Тони вбежала на кухню, схватила нож, ткнула себя в палец и заскакала по кухне, тряся рукой и разбрызгивая капли крови.

Спит, бля! Как же!

Подвывая и посасывая палец, девушка добралась до аптечного шкафчика в ванной и залила ранку клеем. Стало еще больнее, но кровь течь прекратила.

Возле дома затормозила машина: Тони увидела в зеркале красные и синие отсветы. Полиция? К ней? Но зачем?

В дверь позвонили.

Глава 9

Полицейские ушли, сказав всё, что полагалось говорить в подобных случаях, а Тони так и сидела на диване. Растерянная, ничего не понимающая.

Лео умер. Погиб. Неизвестная машина (по словам свидетелей, красный кабриолет) врезался в мотоцикл на полном ходу. От удара Лео слетел с мотоцикла, ударился об асфальт и сломал шею. Его тело проехало по дороге несколько метров.

«Нет, нет, мисс МакГрегор, вам не нужно на опознание. Вы работали вместе, были друзьями. Это… это очень тяжелое зрелище. Никакая защита… на такой скорости… Ну, вы понимаете».

Виновник ДТП скрылся. Номера его никто не запомнил. Конечно, это не могла быть мисс Клэр. Ее автомобиль все еще в полиции, на охраняемой стоянке. Скорее всего, кто-то приезжий. Других красных кабриолетов в Пони-Лейк нет.

Как ни странно, мобильник в кармане куртки уцелел, хотя сама она превратилась в лохмотья.

Боже упаси, никто ни в чем не подозревает мисс МакГрегор. Более того, понимают ее состояние и искренне сочувствуют ей. Обычное расследование. Но погибший несколько раз звонил ей. Зачем?

Тони удивилась, почему стражи порядка не упомянули об смс-ке, открыла рот, чтобы спросить, но вовремя остановилась.

Нет, она не может сказать точно, зачем Лео звонил ей, но предполагает, что он хотел узнать, все ли у нее в порядке. Да, они дружили, естественно, Лео беспокоился: столько ужасов вокруг, и она, в той или иной мере, связана с происходящим. Нет, она не слышала звонка: очень устала, нервы ни к черту, легла отдохнуть и «выключилась».

Полицейские ушли. Тони взяла мобильник, открыла список сообщений.

«Читал новости. Возвращаюсь. Береги себя».

Время отправки… В этот момент Лео был уже мертв. Минут десять как мертв.

Господи!

Что-то мягкое коснулось колена. Девушка опустила глаза. Темно-бордовое пятно с дивана придвинулось ближе, протянуло похожий на лапку отросток и гладило Тони по ноге, утешая.

Она не испугалась: в самом-то деле, хватит уже бояться! С ней лично ничего плохого не происходит. Ее лишь просят помочь, разобраться в окружающем кошмаре. Но как, черт побери, как?! Она бродит по мирам яви и кошмара, постоянно перешагивая границы, не понимая, что происходит на самом деле, а что – во сне. Встречает людей, которые уже умерли, но кажутся живыми!

Телефон звякнул.

Тони машинально открыла входящие сообщения.

«Номер не может быть определен».

«Тени прошлого. Я помогу. Мы все поможем. Обнимаю, милая».

Так! Уже смс-ки с того света посылать научились!

Дорогая мисс МакГрегор, давай предположим, что ты попросту рехнулась. И всё, что случилось, начиная с этой неудавшейся презентации, - бред твоего больного воображения. А на самом деле, милочка Тони, ты сидишь в комнате с белыми мягкими стенами и смотришь в белый потолок. Ручки твои крепко связаны длинными рукавами, по щеке течет слюна, голова острижена наголо. Трижды в день тебя кормит с ложечки симпатичный санитар, а ты плюешься в него кашей и пытаешься укусить за руку.

Представив описанное в красках, Тони рассмеялась. Да хер с ним, больная она, здоровая, чокнутая, нормальная! Она обитает в этом странном мире, другого ей не дано. Значит, разбираться с происходящим придется именно здесь.

Но с чего начать?

Лео написал о тенях прошлого. Дети из романа Клариссы тоже говорили о прошлом – о том, как погибли родные Тони, и открылся какой-то портал. Ну, знаете! Двери между мирами - это форменный бред.

Ладно, оставим пока двери-порталы-кротовые норы. Кто-то убил твою семью, дорогая. И это случилось на самом деле, задолго до начала мистики и чертовщины.

МакГрегоры были самой обычной семьей: никаких зарытых в саду сокровищ, счетов в швейцарских банках, компромата за потайными панелями в гостиной. Никаких врагов. Ну, может, какой-нибудь недоброжелатель и водился, но Тони никогда о нем не слышала. Да и не будет никто в Пони-Лейке убивать за следы детского велосипеда на газоне или невозвращенный мангал.

Значит, аварию подстроил кто-то из ближайшего окружения МакГрегоров. Милейшая старушка мисс Стренд с невероятно пушистой кошкой? Мистер и миссис Кристалл и их пятеро дочерей? Немножко занудный, но совершенно безобидный дядюшка Джоуи – владелец магазинчика канцтоваров? Или самые дорогие друзья – тетя Сара, дядя Джек, Рик и Элис Эвансы?

Да ну! Чепуха какая! Бред полнейший!

Дон, Тони, Рик и Элис дружили всегда, точнее, сколько себя помнили. Проводили вместе выходные, каникулы, заходили друг к другу без приглашения, не постучавшись – как к себе. МакГрегоры и Эвансы отмечали вместе Рождество, День Благодарения, дни рождения детей и родителей. Это у Эвансов Тони жила несколько месяцев после гибели родных. Это Элис ходила собирать ее вещи в опустевшем доме. Это тетя Сара и дядя Джек организовали продажу дома, догадавшись, что Тони не в силах туда вернуться. Это Элис и Рик уговаривали Тони не отчаиваться, продолжать учебу, не оставаться в городе, думать о будущем, а, поняв, что подружку не переубедить, помогли снять квартиру. Рик потом помог и с работой. И Элис звонила, писала из Бостона.

Да, звонила, писала. Год или два. А потом? Что случилось потом? Она пропала. Раз – и всё. Телефон не отвечал, мейлы возвращались обратно с пометкой «неверно указан адрес». Тони расспрашивала Рика, но и он ничего не мог сказать. Элис просто исчезла, оборвала контакты с семьей. Ни с того, ни с сего. Никто не знал, что с ней сталось.

Или знал? Может, Элис Эванс мертва? Может, она тоже стала жертвой неведомого убийцы? А Рик скрывал, не хотел огорчать подругу.

Тони вспомнила, как однажды летом они вчетвером гуляли в лесу, а потом забрались на фабрику, которую, бог весть почему, местная ребятня прозвала «графскими развалинами». Мистер Ласкомб тогда еще не выкупил пустующее здание, поэтому дети играли там в Робин Гудов и прятки, искали пиратские клады. Правда, находили только следы обитания бездомных, и тогда Рик и Дон изображали из себя Шерлоков Холмсов (оба любили и Ниро Вульфа с Арчи Гудвином, но изображать толстяка, пусть и гениального сыщика, никто не хотел) и строили дедуктивные цепочки, с умным видом рассуждая, кто именно оставил прожженное одеяло и старую грязную куртку.

Но чаще они притаскивали веток из леса, разводили костер в большом цехе на первом этаже, жарили сосиски и вслух мечтали, кем станут, когда вырастут, и каких успехов добьются.

Та встреча была последней. Собственно, они уже были достаточно взрослыми, чтобы не сидеть, как малышня, в полуразрушенном здании и пугаться теней, шорохов и скрипов. Могли пойти в кафе или на лавочку в парк. Но решили – на фабрику. Что-то вроде прощания с детством. Никто не произнес этого вслух, но подумали наверняка все четверо.

У Дона и Рика через три дня – выпускной бал. Тони – в предпоследнем классе, Элис – на год младше.

Еще неделя-другая – и всё изменится. Дон получил спортивную стипендию и едет в Калифорнию. Рик собирается пожить в Луизиане у дяди - владельца автомастерской и магазинчика. Вот племянник и поучится «делать бизнес» на практике – будет работать и набираться опыта.

Элис и Тони останутся вдвоем. Но всего на год. А потом Тони – лучшая ученица, умница, «девочка с большим будущим» (так говорят все учителя) тоже уедет. Наверняка по стипендии, и в какой-нибудь жутко престижный вуз.

А как же Элис? Ну, и она что-нибудь придумает: выйдет замуж за прекрасного принца, станет известной певицей или моделью, покорит Эверест.

Тони, Рик и Дон согласно кивали, шутили, как лет через десять будут хвастаться, что были знакомы с великой Элис Эванс, попросят автограф, фото на память.

Кивали. Шутили. И знали, что этого не будет. Элис – сестра и подруга детства, неуклюжая толстуха, очкарик, серая мышка, слабая ученица, сластена, растрепа, растеряха – никогда не станет ни моделью, ни певицей, ни принцессой. Только если официанткой в кафе или продавщицей в магазине. И будет по-прежнему мечтать о звездной карьере и красавце Доне, который однажды бросит всех своих подружек разом, поймет, что только она – Элис – любит его по-настоящему, и приедет к ней.

Но, конечно, ни Рик, ни, Дон, ни Тони никогда не позволили бы себе сказать этого ни Элис, ни друг другу. Наоборот, поддерживали, утешали, помогали с уроками (а Тони и с нарядами и прическами), всюду ходили вместе, защищали неуклюжую подружку от дразнилок и насмешек.

И верили, что их дружба выдержит любые испытания.

А жизнь взяла и всё испортила.

Дон погиб, Элис уехала и пропала. Тони, несмотря на поддержку и уговоры Эвансов, забила на дальнейшую учебу и осталась в Пони-Лейке. Только Рик, пожалуй, добился своего: открыл дело и грамотно им руководил.

Рик! Вот единственный оставшийся друг из прошлого. Ключ ко всем загадкам.

Тони пойдет к нему, вот прямо сейчас соберется и пойдет. И спросит: что случилось с Элис? Наплевать, если он причинит ему боль! Он должен рассказать всё как есть.

Тони, между прочим, тоже больно. И всё происходящее ее конкретно задрало!

А Рик должен. Ради памяти сестры, ради их дружбы или того, что еще от нее осталось!

Тони вскочила с дивана, побежала к двери, но почти сразу остановилась.

Идиотка! Время за полночь. Куда она поскакала! Дружба дружбой, убийства убийствами, но не настолько ей горит, чтобы будить Рика посреди ночи. Ему и так проблем хватает. Неизвестно, кстати, что теперь будет с фирмой. Лео ушел и погиб, она сама объявила забастовку, Мэган проходит курс психотерапии. Остальные тоже начнут потихоньку разбегаться. В конце концов, никто из них не подписывался, как сказал Лео, убирать за маньяком.

Так. Сейчас надо успокоиться и лечь спать.

Тони пошарила в аптечке, но никаких снотворных там, разумеется, не было. Хлопнув залпом полбокала неразбавленного виски (не лучший способ, но куда деваться!), девушка наглухо задернула шторы в спальне, залезла в кровать и накрылась одеялом с головой.

И пошли к черту и ожившие персонажи, и порталы между мирами, и мистика, и убийства! К черту! Она выспится, а завтра – да, завтра – во всем разберется.

Глава 10

Снов своих Тони не запомнила, но проснулась с ощущением, что видела что-то важное, что-то, что поможет ей раскрыть все эти чертовы секреты.

Девушка долго сидела в гостиной с остывшей чашкой кофе, напряженно думала, но ничего, кроме отдельных картинок: «перформанса» в подвале, детишек-персонажей, держащихся за руки и уходивших в темный лес, горящую машину и вылезающего из нее мертвого Дона, - в голове не осталось.

- Да ну ее, эту мистичекую хрень! Сама разберусь как-нибудь!

Тони встала, собралась и вышла из дома в солнечный летний день. Можно было поехать на машине, но такая прекрасная была погода. Рик жил недалеко, да и прогуляться – мозги проветрить – не помешает.

Девушка шла по улицам Пони-Лейка, удивляясь, как они пустынны. Казалось, жители покинули городок, бросив все вещи, дома, авто, всё, что было так важно в обычной, ушедшей в прошлое жизни. За полчаса Тони не встретила ни одного человека, не услышала ни единого звука из домов, мимо которых проходила. Молчали телевизоры, не играла музыка, никто не ссорился, не смеялся, не шумели дети, не слышно было кофемашин и стиралок. Ничего.

Город вымер. Или умер? Впрочем, какая разница.

«You and I have unfinished business», - вспомнила Тони и пробормотала:

- Надеюсь, до такого не дойдет! Да и Киддо из меня никакая.

Дойдя до дома Рика, Тони хотела было позвонить, но обнаружив, что дверь открыта, тихонько вошла. Из гостиной доносились сердитые голоса.

- Ты совсем спятила! – кричал Рик. – Я! Его! Не! Убивал! Да, я, черт возьми, никогда не скрывал, что она мне нравится, но убивать мужика, который с ней мутит, - это знаешь ли, не в моем стиле! Скорее уж в твоем, дурища!

«Дурища» что-то отвечала, но клинер расслышала только невнятное бормотание и громкие всхлипывания.

Конечно, можно было подслушать под дверью, благо парочка увлеклась перепалкой, что не слышала, как кто-то вошел, но так себя вести было не в правилах Тони. Поэтому, топая как можно громче, девушка подошла к двери гостиной, постучалась, распахнула ее, не дожидаясь ответа, и замерла на пороге.

Раскрасневшийся, рассерженный Рик стоял возле окна, сжав кулаки и набычившись. На диване, с бокалом непременного виски, сидела зареванная Кларисса Клэр.

- Ну что, бля, типа здравствуйте, заговорщики! – произнесла Тони. – Не заколебались тут секреты секретничать? Может, поделитесь? Похоже, у вас есть – чем.

Кларисса вскочила, расплескивая выпивку.

- Это он! Он убил твоего парня! Ну того, уборщика!

- Я не убивал! – психанул Рик.

- Успокойся, - Тони махнула рукой. – Я знаю, что не ты. У меня вчера была полиция… Кстати, - девушка обернулась к Клариссе, - а вы в курсе, что Лео сбил некто на красном кабриолете?

- Это не я, не я… - мисс Клэр рухнула на диван. – Я не виновата. Это все они…

- Слушай, Тони, она мне тут уже час втирает какую-то хрень про оживших детей и порталы между мирами… Послушай, дорогая, - Рик развернулся к Клариссе, - я тебе, конечно, искренне сочувствую, но, может, лучше к доктору, а? За таблеточками?

- Рик, она не сумасшедшая. По крайней мере, не больше, чем я. Я вчера была на фабрике и видела детей из ее новой книги. Они говорили со мной. А еще видела мистера Ласкомба, Розалин, Дона, папу и маму. И Лео. Я не понимаю, что происходит, не знаю, как вся эта хрень связана с фабрикой, почему мертвые являются живым. Они говорят, что им нужна помощь. Они так же, как и мы, хотят, чтобы всё это закончилось. Для этого надо закрыть этот гребаный портал, через который призраки и персонажи лезут к нам. Но я, блядь, не знаю! Не знаю, где он! И как его закрыть – тоже не знаю! – Тони сорвалась на крик. – Они – эти существа – говорят, что он открылся, когда убили мою семью.

- Что?! Твои родные были убиты? Кто тебе сказал?

- Они. И другие мертвые, - устало ответила Тони. – Мне тоже скорую вызовешь?

- Ну пиздец какой-то! – Рик плюхнулся на журнальный столик. Тот заскрипел. – Слушай, Тони, ты – самый вменяемый и разумный человек из всех, кого я знаю. Никогда не поверю, что ты чокнутая и у тебя глюки.

- Тогда поверь тому, что я говорю. Она, - Тони ткнула пальцем в Клариису, - уже рассказала тебе про вчерашнее?

- Да. И она говорила, что ты тоже была там. Но я решил, что она бредит.

- Я была. И отвел меня туда Лео и ее дети.

- Не мои, не мои, - забормотала Кларисса. – Я не хотела, но не могла…

Они должны понять, она не виновата. Это было так важно для нее! Безумно важно! Ее никто никогда не любил, все только смеялись. Она должна была, понимаете, должна, доказать всем, что способна хоть на что-то. Что может чего-то достичь в жизни! Не только сделать себе фигуру и лицо, но стать известной, знаменитой. Но она не годна ни на что, поэтому, когда явились эти существа, ну да, которых ты называешь големами, и стали рассказывать ей всякие истории, она стала записывать. Улучшать, делать достовернее. А потом они вдруг принялись убивать других людей, и говорили, что это она во всем виновата, она сделала их такими злыми. А она не хотела, не хотела! Разве это преступление – пожелать немножко известности и славы?! И сюда она вернулась, чтобы доказать… доказать всем им…

Кларисса разрыдалась.

- Ты понимаешь, о чем она? – Тони обернулась к Рику.

- К сожалению, - буркнул тот.

- А я нет.

Ну что же тут непонятного? Всё так просто. Они всегда были лучше нее, и втайне смеялись над ней…

- Не трыдни! – рявкнул Рик. – Никогда мы над тобой не смеялись!

Нет, ей лучше знать. Смеялись, когда она не слышала. Как и все остальные – и в школе, и на улице…

И Дон… Он никогда не любил ее. А она просто хотела, чтобы он не уезжал, просто остался здесь. И тогда она могла бы быть рядом, и однажды он был понял, что она любит его так, как никто никогда не будет его любить.

- Элис? – совершенно обалдевшая Тони плюхнулась на многострадальный журнальный столик. Раздался треск, ножки подломились, и девушка шлепнулась на пол.

В другой ситуации Тони первая бы пошутила над собственной несообразительностью, но сейчас ей было не до смеха.

- Ты Элис?

- Элис, Элис, - подтвердил Рик. – Как же я, блядь, жалею, сестренка, что в той аварии погибла не ты! Тогда у меня был бы повод поплакать над твоей могилой. А что делать сейчас – ума не приложу.

- Ты знал?! Знал всё это время! – ахнула Тони.

- Ну пойми, она же все-таки моя сестра. Она хотела изменить жизнь, начать всё заново. Как я мог не поддержать ее?

- Доподдерживался! А про аварию тоже знал?

- Нет. Сейчас узнал. Вместе с тобой.

Она не виновата, она не хотела… Это должна была быть совсем маленькая авария. Если бы Дон сломал руку или ногу, он бы уже не смог профессионально играть, и никуда бы не уехал, и остался бы здесь… Тогда бы она была рядом…

- А ну заткнись! – не выдержала Тони. – Заткнись, пока я тебя не пристукнула! Дура, гребаная дура! «Не хотела» она! «М- аленькая авария»! Ты, тварь, убила моего брата и маму с папой, ты виновата в смерти всех этих людей. Ты открыла портал, хер знает, где и как! Ты писала свои сраные книжки, вызывала в мир персонажей. А они натворили такое! Если ты, овца, напишешь еще хоть строчку… Памятью родителей клянусь, сама тебя придушу! И рука не дрогнет!

- Не напишуууу, - взвыла Кларисса. – Вчера они… потом… после того, как мы были на фабрике… Они привели меня домой. И там были все – и эти… сущности, и убитые. И Дон… Ааааа! Они сказали, что я заслужила смерть. Я думала, боялась, что они убьют меня. Но они сказали, что я больше никогда ничего не напишу. Они будут приходить и приходить… Пока я не пойму, что надо сделать, чтобы закрыть портал. Да, будут приходить, но больше ничего не расскажут… И они стояли вокруг меня всю ночь и бормотали, бормотали что-то жуткое. Я не могла спать, ни минуточки. А утром они исчезли, а я пошла сюда. Потому что не знаю, что надо делать. Не знаю, как всё исправить, чтобы были новые книги, и меня оставили в покое. Рик такой умный. Он бы мне помог, если бы не ты. Тыыыы! Всегда ты мне мешала! Умная красивая, парни на тебя вешались! Если бы не ты, всё было бы хорошо!.. Почему, почему не убили тебя?!.. Рик, помоги мне! Пожалуйста…

- Если б я знал, что ты натворила, не помогал бы тебе все эти годы! Ты убила моего друга, его родителей, разрушила жизнь Тони. А сколько смертей из-за тебя случилось в Пони-Лейке!.. Но, так и быть, я помогу тебе. В последний раз, сестренка. Иди домой. И жди гостей. Они придут, не сомневаюсь. И будут приходить каждую ночь – сегодня, завтра, послезавтра. Каждую ночь! Пока ты, самовлюбленная дурища, не поймешь, что должна сделать, чтобы закрыть портал.

- Нееет, я не хочу…

- Пойдем, Тони. Провожу тебя домой. Ты не против, если я посижу у тебя, пока эта нелюдь не уйдет отсюда. Не могу быть с ней рядом.

Они вышли на улицу, оставив рыдающую Клариссу одну.

- Думаешь, она поймет, что надо сделать?

- Она уже поняла.

- Сделает?

- Ей помогут… Им ведь тоже хочется вернуться туда, откуда они пришли… Ты куда?

- Хочу зайти в церковь. Попросить мира и покоя всем несчастным душам, которые бродят по Пони-Лейку. Не знаю, есть ли сила в молитве неверующей, но попробовать стоит.

- Если бог есть, он слышит всех. Услышит и нас. Пойдем.

ПС гадко хихикает и пересчитывает по пальцам тех, кто догадался, над каким популярным хоррором поглумился автор J