Эхо далеких волн

Пролог

Скорей уже пойми, что ад это ты…

Соль, камни и холодный, пронизывающий ветер, сквозящий по угрюмому пустынному побережью, окутанному завесой тумана. Это странное, неправильное место было буквально пропитано опасностью и какой-то, неуловимой, всеобъемлющей тоской. Свет, скупо озаряющий щербатый скалистый берег и волны, все пытающиеся его одолеть, был под стать всему остальному - мертвенный, тусклый и совершенно не внушающий радости. Откуда исходил свет не разобрать, ведь все небо было затянуто густой, как кисель, дымкой, которая, перемешиваясь с общей серостью, делала вид будто совершенно лишенным объема. Волны неистово бушевали. Они то набирали силу, снова пробуя сломить скудный одинокий кусочек суши, то ненадолго отступали, чтобы, через какое-то время, вновь предпринять сокрушительную атаку, подкопив сил. Случайный наблюдатель, оказавшийся на этом хмуром фьорде, через некоторое время обязательно заметил бы, что в окружающей монохромности все же иногда проглядывают элементы, резко контрастирующие с монотонным пейзажем. Порой лучи того невидимого светила, что таилось за непроглядным туманом, пробивались сквозь толщу и тогда в их зареве, то тут, то там, поблескивали и переливались изумрудным калейдоскопом вкрапления в камнях и острых, смертельно опасных скалах. В такие моменты берег даже мог ненадолго показаться прекрасным, но, в этой красоте таилась беспощадная тьма и неотвратимая, жаждущая только разрушения сила, справиться с которой мало кто оказался бы способен. Это не была сущность, которая готова выйти один на один и сломить своего соперника в честном поединке. Ее тактика была совсем другой, но даже более эффективной. Она брала подлостью и обманом, внушала сомнения и, конечно, ложную надежду на успех и спасение. Единственный способ сопротивляться - не позволить силе завладеть твоим разумом, но то были ее исконные владения и только она диктовала здесь правила игры, а, значит, оказавшись тут, ты уже пал и потерпел поражение. Просто, возможно, еще сам не успел этого понять.

- Пора? Пора, пора, пора. Надо, надо, надо. - раздалось тихое бормотание.

- Нельзя. Нельзя, твою мать. Ха-ха-ха. Ну погнали. Или нет? Нет, нельзя. - вторил ему голос с другой стороны.

- Прилив. Он придет. Зверь, зверь, зверь. - уговаривал третий.

- Сколько? Один, два? Сколько, сколько, *ля? - что-то пытался решить первый.

- Ну давай. Давай, давай, давай. - все не унимался второй.

Из тени большого просоленного валуна робко, но решительно, показалась фигура и быстро пробежала открытый участок, бесшумно скрывшись за укрытием. Раздался, пока еще, далекий, но уже вызывающий у знающих дрожь в конечностях, гул со стороны беснующейся воды. Фигура прислушалась, стараясь даже не дышать и, убедившись, что пока все в порядке, сделала очередной рывок, силясь успеть и догнать того, кто беспечно, еще не осознавая всей серьезности своего нынешнего положения, брел по холодному песку и вглядывался в горизонт.

Глава 1. Наживка

В мрачный, откровенно негостеприимный район на отшибе города Максима завел зов сердца. Впрочем, куда вероятнее, что это был порыв несколько иного толка и исходил он не из глубин укутанной в свитер груди, а, скорее, откуда-то из под плотных штанов, которые, как и ботинки, уже успели покрыться слоем инея и налипшего снега - на дворе, как никак, был суровый сибирский январь. Улицы замело, поздний новозарьевский вечер был пуст и безмолвен. Мимо бредущего по, еле освещаемой доживающим свой век фонарем, тропинке парня пронеслась одинокая, надсадно тарахтящая не присоблением для таких морозов японским движком, праворулька и пространство вновь погрузилось в тишину - только хруст промороженного наста под ногами, зябкое дыхание и периодические шмыганья носом. Вокруг виднелись типичные окраинные панельки, лениво глядящие на ледяные пустоши тусклыми огнями окон, вдоль проезжей части клубился густой пар: то ли снова прорвало трубу с кипятком, то ли это, напротив, признак исправной работы теплотрассы. Руки Максима уже начали понемногу давать о себе знать неприятным покалыванием в кончиках пальцев - предвестник скорого, хоть и не сиюминутного, обморожения со всеми вытекающими. А вот это совсем не кстати - пальцы сегодня вполне могут пригодиться и, если повезет, не только они. Парень сжал кисти в кулаки и постарался втянуть их в рукава вместе с перчатками, насколько позволял пуховик. Немного помогло, но согреться, тем не менее, нужно и как можно скорее. Ресницы слиплись от влаги, которая вырывалась изо рта вместе с дыханием и тут же застывала мелкими кристаллами льда, скрепляя жесткие волоски воедино. Максим несколько раз энергично моргнул, чтобы восстановить обзор и огляделся.

Каких-то опознавательных знаков он сперва не увидел, но тут на глаза попалась табличка с номером дома на стоящей неподалеку девятиэтажке. Подмерзшие шестеренки в мозгу тяжело прокрутились и память нехотя выдала нужную информацию. Парень прикрыл рукавом раскрасневшийся нос, от чего ткань покрылась вязкой влагой, и прикинул направление. В нескольких сотнях метров дальше вдоль дороги он разглядел огни круглосуточной забегаловки, напряг зрение и прочитал надпись: “Большая дружба”. Да, с курса он однозначно не сбился. Еще минут десять и испытание холодом закончится. Эх, чего не сделаешь ради потакания своим порокам, правда?

***

Что же понадобилось еще вполне молодому человеку, которому не так давно перевалило за двадцать восемь, в этом богом забытом районе? Зачем он отправился в нелегкое путешествие через морозные лабиринты сибирских окраин? На этот вопрос можно ответить по разному. Простой ответ будет звучать так: желание, влечение, призрак любви и щепотка надежды на личное счастье, которого, в этих проклятых местах порой ох как не хватает. Особенно долгими зимними вечерами. Но, простой ответ на то и простой, что полной картины, увы, показать не может. Мотивы и причины того, что парень отложил все свои дела и пожертвовал последним днем новогодних выходных чтобы бродить по этим ледяным закоулкам были куда комплекснее, запутаннее и, не побоюсь этого слова, более зловещие.

Все началось примерно полгода назад, когда в один весенний день вся привычная жизнь Макса начала трещать по швам. Тем утром он, как обычно, отрешенно сидел за рабочим столом и просматривал документацию, накопившуюся за последнее время. Предстояло много работы по сверке, согласованию и т.д. Голова нещадно гудела (накануне он слегка перебрал в баре со своим товарищем пива, опрометчиво полирнув его парой-тройкой забористых шотов), а рот, время от времени, растягивался в таком мощном зевке, что казалось еще немного и щеки не выдержат да лопнут, забрызгав монитор кровью и слюнями, все еще пропитанными спиртным. Макс, не глядя, приложился к бумажному стаканчику, чтобы влить в себя немного кофе и, тем самым, слегка приглушить противный похмельный привкус во рту, но, к своему сожалению, только глотнул порцию затхлого воздуха. Он скептически снял крышку, взглянул на опустевшую емкость и поднялся с места. Стаканчик отправился в мусорную корзину, где уже образовалась целая братская могила из ему подобных (уборщица работала не очень усердно), а парень, все еще не переставая зевать, открыл дверь кабинета, вышел в коридор и тут же влетел в кого-то, чуть не сбив с ног. Из полумрака тихонько ойкнули, а Максим, растерявшись, неразборчиво пробубнил слова извинения, которые звучали скорее как “Смотри куда прешь”.

- Ой, извините. Я не заметила, что дверь открылась. Темно тут так. - сказал тихий женский голос.

- Ну да. Уже неделю свет не могут починить, козлы. Хорошо хоть лифт еще фурычит.

- А вы тут типа работаете, да?

- Типа работаю, да. А что? - зрение Макса все еще не успело адаптироваться к потемкам, царящим в коридоре, и собеседник представлялся размытым силуэтом.

- Ну, я вот тоже устроилась. Только не могу понять как тут автомат с кофе работает.

- Через жопу работает он. Биг боссы все никак не сподобятся поставить кофемашину. Приходится эту мочу пить. Еще и платить за каждую кружку. Блин, будь моя воля… - Максим запнулся на полуслове. Зрачки наконец привыкли к темноте и буквально утонули в бездонных зеленых глазах, взирающих на него в ожидании завершения пламенной тирады о злобных эксплуататорах и дерьмовом напитке, который те вынуждают его употреблять. Это было сродни оглушительному выстрелу в упор. Неожиданно, спонтанно и совершенно беспричинно. Еще секунду назад он думал о сне, оставшемся времени до обеденного перерыва, о лампочке, которая постоянно перегорает, о шумном соседе, который уже прилично достал со своими строительными работами в десять часов утра субботы. Еще секунду назад он думал о всяком, но теперь все его сознание заполнили эти глаза. Казалось, еще немного и он вообще перестанет принадлежать этому миру, и погрузится в их пучины с головой, перестав быть Максимом - офисным клерком одной из многочисленных новозарьевских контор. Он станет кем-то то другим. Кем-то…Кем-то…Кем-то, кто слышит эхо и…

- Простите? - произнесли губы под глазами. Максим, будто вынул голову из ведра с водой. Он вдруг понял, что молча таращится на девушку уже несколько секунд, а та лишь повторяет свое “простите” все менее уверенным тоном.

- А, че? Говорю, не очень кофе у нас. Ну, лучше, чем ничего, но дрянь та еще. Меня, кстати, Максим зовут.

- Понятно. Жанна. - представилась собеседница.

- Тут, кстати, я знаю одну кайфовую кофейню рядом. Там прямо первый сорт. Хочешь на обед сходить туда? - неожиданно для самого себя выпалил парень.

- Хм, можно, да. Покажешь на карте?

- Да зачем. Вместе сходим. - Максим попытался изобразить милую улыбку, но получилась глупая гримаса.

- Эм…Не, я лучше одна, спасибо. - ответила Жанна, явно не горящая желанием заводить знакомство с каким-то странным грубияном.

- А, понял. Ну, лады. Вот, смотри. - Макс попытался скрыть разочарование за дежурной вежливостью. Он достал телефон, открыл приложение с картами, нашел кофейню и показал девушке.

- Дак а что с автоматом делать то? Глючит и все. - будто не заметила его смущения Жанна.

- Автомат? А, ну, это…бывает, да. Надо вилку вытащить и обратно вставить. Перезагрузится и заработает.

- Окей. Ну, спасибо. - ответила девушка, улыбнувшись напоследок, и продолжила свой путь.

- Ага, не за что. - просипел Макс. Он вошел обратно в кабинет, прикрыл за собой дверь и плюхнулся за стол, пытаясь осознать, что же это сейчас было.

***

Накрывало Максима на протяжении довольно продолжительного времени. Про загадочную мадам, на которую он так нелепо наткнулся, поначалу молодой человек особенно и не вспоминал - не было времени, да и пересекаться не приходилось. Впрочем, время шло и случайные встречи, небольшие диалоги и прочее, так или иначе, случались. Собственно, сказать про нее что-то конкретное он не мог. Все, что удалось узнать, это то, что живет она одна где-то в самой заднице Новозарьевска и является человеком, в высшей степени, нелюдимым. Как-то он краем глаза увидел у нее на телефоне фотографию какого-то грызуна и спросил, что за милая животинка. Снимок, разумеется, его не интересовал абсолютно и вопрос был задан просто чтобы завязать беседу и еще раз увидеть глаза. Оказалось, что это ее верный друг и питомец. Разговор пошел куда-то в сторону, но Максиму удалось выяснить главное и, в каком-то смысле, роковое обстоятельство - кроме крысы с каким-то странным скандинавским именем, у девушки, похоже, никого нет.

Вот тут парня и стал затягивать в себя липкий, вязкий омут, под названием влечение. Он не мог даже себе самому ответить четко на вопрос, что же его так захватило в милой, симпатичной, но, на самом деле, не выделяющейся чем-то особенным дамочке. Пытаясь разобраться, он даже начертил таблицу, где расписал все, скажем так, тактико-технические характеристики объекта своей любви. Получилось заполнить целый листок А4 и, когда он стал смотреть на него, то выходило странное: это было описание самой обычной, пусть и вполне красивой, особи женского пола. Да, она была вполне себе привлекательна, но что с того? Максу приходилось общаться с девушками и поаппетитнее, как бы грубо это не звучало, но до такого накала внутричерепных страстей никогда не доходило. Может какие-то выдающиеся личностные качества? Чтож, это тема настолько субъективная, что дискутировать на нее можно вечно и так и не найти единого мнения. Выходило, что, с научной, если можно так выразиться, точки зрения, Жанна не могла так плотно засесть у него в голове, но, тем не менее, засела и засела крепко. Наступил момент, когда во снах он стал видеть эти простые, но неотвратимые зеленые червоточины, в которые чуть не провалился тогда в коридоре. Их бездонные просторы манили и, одновременно, пугали. Ему чудился шум прилива, соленый морской воздух и нежный, лукавый голос, нашептывающий что-то в самое ухо. Максим просыпался со сбитым дыханием и чувством облегчения, но, через мгновение, уже жалел, что это был только сон. Он хотел снова погрузиться и остаться в этой бездне навсегда. Пропасть в чарующих далях надменного взгляда, пусть он и приносил больше боли, чем радости. Это было, наверное, чем-то похоже на состояние наркотического опьянения. Пусть Макс никогда и не баловался расширением сознания, но он не раз слышал, что заядлые торчки употребляют не потому-что хотят получить наслаждение, а потому-что без этого еще хуже. Вот и Максиму стало казаться, что единственное, что ему теперь необходимо это развеять душевную ломку. И единственным антидотом была, само собой, Жанна.

***

В собственном соку душевных терзаний молодой человек варился все лето и осень. Эмоциональные качели буквально, что называется, довели его до ручки и парень откровенно не знал, что делать. Осложняло, и без того не слишком простую ситуацию, еще одно обстоятельство - дама сердца у Макса уже была и она вряд ли оценила бы новое увлечение своего партнера. В общем, парень не мог себе позволить ни забыть о Жанне, ни поддаться стремительному потоку и окунуться в него с головой. Максим чувствовал себя растянутым веревками, приговоренным к четвертованию преступником. Выхода из ситуации, который разрешил бы ее к общему удовлетворению сторон, Макс не мог найти, как ни старался - какая бы из лошадей и в какую бы сторону не потянула, ты в любом случае труп без вариантов.

В конце зимы Максим понял, что какой-то итог обязательно нужен. Он перестал нормально спать, стал рассеянным и забывчивым. Предновогодняя хандра наложилась на переживания и усилила их стократно. Хотелось просто ни о чем не думать и перезагрузить мозг, но сделать это было далеко не так просто. Максим вполне успешно имитировал участие и сопричастность к обычным декабрьским забавам и, со стороны, казалось, что в жизни парня ничего особенно не поменялось, но, если бы кто-то смог услышать его мысли, то стал бы свидетелем настоящей какофонии из горячечного бреда душевнобольного, яростных воплей, бесконечного наматывания соплей на кулак и еще целого многоголосия реплик, возгласов и обсуждений, которые ни к чему не вели. Кто может помочь в такой ситуации? Психоаналитик, который, с умным видом, будет стараться убедить тебя в том, что ты просто страдаешь эдиповым комплексом и страстно желаешь переспать с матерью? Может тучный батюшка, рассуждающий о вечном и сводящий все к бренности бытия и жизни во Христе? Родители, для которых ты все еще маленький, несмышленый ребенок, все проблемы которого не являются чем-то серьезным, а переживания - всего лишь мимолетное состояние духа, которое пройдет так же просто, как и появилось? Нет, в подобных вопросах бесполезно искать помощи у сильных мира сего и гуру духовных практик. Единственный, кому Максим мог излить все свои мысли и переживания, это хороший верный друг, с которым он успел, как говорится, по полной программе хапнуть в этой жизни всякого. Тот, кто не осудит, примет тебя таким, какой ты есть, поддержит в трудную минуту и, вполне вероятно, сможет вытащить из той задницы, в которую ты сам себя и втянул. К счастью, такой человек у Макса был. Хорошим его назвать, пожалуй, язык бы не повернулся, но вот по части преданности сомнений не возникало.

***

В питейном заведении царила уютная атмосфера пьяного январского вечера. Воздух был пропитан постпраздничной ленивой беспечностью и спиртными парами, которых тут, благодаря стабильному потоку желающих заложить за воротник, скопилось столько, что, казалось, можно захмелеть просто постояв в сторонке. Небольшая барная стойка ютилась прямо в центре помещения, разделяя его на две части - для тех, кто хочет посидеть в тишине и для тех, кто пришел сюда вместе с развеселой компанией, чтобы утопить свои переживания в мутных глубинах ирландского стаута, которым это место славилось на всю округу. Макс помедлил секунду и выбрал вариант номер один - веселиться настроения не было.

- Ну привет, герой-любовник. - ехидно бросил парню худой мужчина в темных очках и с эпатажной бородкой, залихвастски завершающей острый подбородок.

- Че, блатным солнце даже ночью светит, да? - при виде Валеры, Макс никогда не мог сдержать улыбки и не отпустить какую-нибудь дружескую колкость. Впрочем, это было взаимно.

- Да ты просто завидуешь моей природной красоте, пес.

- Это тебе мама сказала?

- Ага, твоя.

Друзья, не сговариваясь, расхохотались незатейливому придурковатому юморку, крепко пожали руки, обнялись и заказали по первой - Валерке Макс был рад как никогда.

Пару минут спустя замученная официантка принесла пару кружек, увенчанных пенными шапками, поставила их перед гостями на фирменные бирдекели, выставила на стол тарелку с закусками, пожелала приятного вечера, поздравила с наступившим и удалилась. Валера, с чувством абсолютного блаженства сделал глоток из литровой емкости, выудил из тарелки чесночную гренку, обмакнул в соус и отправил в, растянувшуюся в удовлетворенной улыбке, пасть. Он посмотрел на тарелку, словно что-то забыл, подцепил луковое колечко, совершил с ним тот же ритуал, что и с гренкой, отпил еще немного, откинулся на спинку дивана, затянулся одноразкой и, выдохнув пар, наконец произнес:

- Ну, с новым годом, что-ли. Ладно, Макс, давай выкладывай. Ничего, так сказать, не утаивай.

Максим тоже пригубил пиво и, немного помедлив, начал свою исповедь.

***

Молодой человек постарался, как можно более подробно и откровенно, сформулировать то, что происходит в его голове уже долгое время и все никак не вырвется наружу. Он то и дело уходил в какие-то дебри сознания, начинал плакатся о том, какая Жанна невероятная и какой он, на самом деле, чухан. Валера ожидал, что товарищ расскажет ему про нее более красочно, но, на удивление, Макс практически не говорил о девушке и ее внешности напрямую. Единственное, на чем он постоянно акцентировал внимание, это зеленые бездонные глаза и то чувство щемящей тоски, которое возникает всякий раз, когда он в них смотрит.

- Ну вы, батенька, даете. - присвистнул Валера, когда собеседник умолк. Он не засекал, сколько монолог длился в минутах, но, если измерять в пиве, ушло ровно два литра светлого нефильтрованного. Макс ничего не ответил и лишь молча изучал дно опустевшей кружки слегка осоловевшим взглядом.

- Слушай, но я, честно говоря, так и не понял, че ты на нее запал то? Ну, всмысле, судя по описанию, тян как тян. - от бесячего слова из середины нулевых Максима слегка покоробило.

- Да я и сам, Валер, не знаю. Ну, вернее, мне кажется, что знаю, но объяснить это не могу. Какое-то наваждение, ей богу.

- Может реально наваждение? - задумался тоже не слишком трезвый товарищ.

- Ты серьезно?

- Ну, а почему нет? Что ты, собственно, о ней знаешь? Красивая, одинокая, с крысой живет. Глаза, опять же, чарующие зеленые. Я ни на что не намекаю, но… - протянул Валера.

- Ну да, точно. Ведьма из сибирского мегаполиса. Устроилась в офис, чтобы охмурять всяких чуханов. Все сходится. Просто ни единого противоречия. - скептически ухмыльнулся Максим.

- Ну, Макс, в жизни бывает разное. Странно, конечно, все это, но… Я одного не пойму. Если ты просто по ней, так сказать, поплыл, это одно. Я не понимаю, почему, но это дело такое - индивидуальное. Впрочем, мой опыт говорит о том, что настолько сильные эмоции редко бывают односторонними. Ну, всмысле, она или замечает, или тоже что-то испытывает. Вот тут и вопрос. Если не замечает, то как тебе глазки строит, а, если замечает, совсем странно. Не богатый, не красивый, глуповатый, чего душой кривить. У тебя же, это, как там говорят? Противозачаточное лицо, во! - Валера закончил спич с совершенно серьезным видом, от чего Макс, заслуженно, высказал ему пару ласковых и отвесил подзатыльник, наклонившись через стол.

- Шутник, блин. Я тебе душу изливаю, а ты стебешься. - обиделся Макс.

- Да ладно. Ну, вообще правда не понимаю мотивов. Я в этом деле может и не самый компетентный эксперт, но кое-что понимаю. Опыт у меня имеется со всякими.

- С какими такими всякими и какой-такой опыт? Ты же сыч комнатный. - скептически ответил на браваду Макс.

- Все тебе расскажи. - теперь уже настала очередь Валеры сконфуженно опускать глаза.

- Ну хорош, Валер. Ты мне лучше скажи, че делать?

- А хрен бы его знал, Максимка. Тут куда не кинь, всюду клин. Лучше всего - постараться забить. Но, раз уж сейчас об этом говорим, то такой вариант, судя по всему, не рассматривается, ибо уже поздно, я прав?

- Ну, не знаю даже. Я пытался, но не выходит.

- Окей, тогда можно, скажем, все выложить как на духу. Вероятнее всего тебе скажут пару матерных эпитетов, назовут извращенцем и, возможно, даже приложат по тестикулам. Тоже выход. Я бы в такой ситуации, наверное, постепенно угомонился и перестал клеиться. Зачем, что называется, стремиться к невозможному? - Валера сделал глоток и задумчиво уставился куда-то в обитую вагонкой стену, представляя себя на месте товарища.

- Вряд ли. Даже если отошьет, это только усугубит мое состояние. Тогда уже будет полная безысходность.

- Ты, блин, заманал. То не так, это не эдак. Хватит ныть как баба. Я уже не понимаю, чего ты сам хочешь.

- Да я и сам не понимаю, но так как есть очень х*рово.

- Ну, если х*рово, забудь.

- Я же тебе говорю, не могу, блин! Так еще хуже!

Парни успели опрокинуть уже по третьей и разговор незаметно стал зацикливаться. Мысли и предложения крутились по кругу и повторялись, а зерно истины все не спешило явить свой долгожданный лик. Еще немного и непоследовательные разговоры о делах сердечных имели все шансы сместиться в привычное русло политических дебатов, обсуждения философских течений и споров по поводу музыки и кинематографа. В тот момент, когда Валера, стянув с опухшей пьяной морды очки, приступил к пламенной манифестации своей принципиальной позиции по поводу важного вопроса международного масштаба, совершенно утомленный основной темой, стоящей на повестке дня, на столе завибрировал телефон. Валера мельком глянул на мобильник и, не отвлекаясь, продолжил разгонять длинную тираду, которой позавидовал бы иной политрук, но вдруг осекся, глядя на друга. Тот сидел и смотрел на экран телефона удивленным и, одновременно, испуганным взглядом. Дисплей погас, а Макс так и таращился на него, не в силах сказать ни слова.

- Че, Макс, клапан пробило? Я говорил, что они пиво бадяжат. - заботливо обратился к товарищу Валера, видя внезапную перемену.

- Это она! - проблеял Максим не своим голосом.

- Кто? Где? - Валера искренне удивился и замотал головой по сторонам, стараясь высмотреть того, о ком сказал приятель.

- Написала!

- Кому?

- Мне, блин! Че ты тупишь весь вечер? - вспылил Макс, уже порядком уставший от идиотских вопросов.

- Да ладно?

- Прохладно.

- Ну показывай, че написала. А номер у тебя откуда, кстати?

- Не твое дело.

- Ох, ну ты, Максимка, точно поехавший. Засталкерил? - радостно загоготал Валера. Максим ничего не ответил и, немного поколебавшись, разблокировал смартфон.

Валерка, несмотря на обилие выпитого и съеденного, весьма бодро поднялся с дивана и подскочил к Максу. Он, сгорая от любопытства, вырвал телефон из рук друга и, с ехидной ухмылкой, принялся читать вслух:

- Привет. Слушай, я тут столько наготовила на праздники, а съесть не с кем. Это, наверное, странно, но не хочешь собраться и поболтать? У меня особо знакомых в городе нет и поговорить даже не с кем. Если надумаешь, я живу недалеко от местечка под названием “Большая дружба” на улице… - язвительно простонал Валера, но договорить не успел, так как получил несильный, но ощутимый тычок локтем, от чего зычно рыгнул и закашлялся.

- Ган*он, *ля. - вспылил Макс.

- Ой, не могу. Ты извини, но это все так мило. - ржал сквозь слезы Валера, усаживаясь обратно.

Оба некоторое время молчали. Валера продолжал тихонько подхикивать, а Макс сидел с сосредоточенным видом, обдумывая и взвешивая.

- Ладно, если серьезно, вот тебе и выход.

- В каком смысле?

- Ты, че Максим, дурак совсем? Тебя же только что в гости позвали. Иди и разведай. А, лучше всего, похавай салатиков, пойми, что оно тебе все не надо и давай обратно домой ехай, да прекращай х*рней маяться. - от веселого настроя Валеры вдруг не осталось и следа. - Я тебе говорю, не нравится мне то, что ты рассказал.

- А че я тебе рассказал такого? Может она правда просто друзей ищет. Как Чебурашка. Можно же пообщаться и все такое.

- Все такое? - Валера снова растянул в улыбке узкие губы.

- Ну, не обязательно. Маринка если узнает, будет мне “все такое”.

- Ага, если узнает.

- Тоже верно. Салатики это хорошо. Особенно халявные. Главное, чтобы там меня на органы не порезали.

- Че там резать то? Ладно, давай еще по одной и расходиться. Я чето уже хороший. Потом расскажешь, как салатики были.

- Окей. - проговорил Максим и вновь взялся за выдохшееся светлое. От чего-то молодому человеку казалось, что оно немного отдает зеленой волной и солью.

***

Максим все утро маялся диким похмельем, но, ближе к обеду, его начало понемногу отпускать. В квартире молодой человек был совершенно один (благоверная уехала встречаться с какими-то своими друзьями по случаю наступившего) и, просыхая от пьянки, все вертел в руках мобильник, не решаясь что-либо предпринять. Если вчера вечером идея, родившаяся в пылу попойки, казалась отличной, то сейчас он сомневался все сильнее. Нахлынула типичная посталкогольная хандра, стало тоскливо и гадко. В голове, затмевая все прочие мысли и образы, снова всплыли изумрудные круги, манящие куда-то далеко. Воля надломилась и, Макс, прорычав “Да пошло оно все”, стал набирать ответ.

Автомобиля у парня не было, да и денег на такси он откровенно жалел. Он решил, что доберется на автобусе - остановка, вроде бы, недалеко от пункта назначения. На улице был феноменальный, не характерный для начала января дубак, но остановить молодого человека он уже был не в состоянии. Тот настолько погряз и запутался, что сейчас вообще соображал туго и не в полне понимал, что делает, зачем и почему. Его мало волновали последствия и все те необратимые процессы, которые он вполне мог запустить своей невинной шалостью. Телефон вновь подал голос, но, на этот раз, оказалось, что общения ищет Валерик.

- Ну че, не передумал? - прохрипели в трубку сонным басом.

- Вроде нет. А че?

- Просто интересуюсь. Ты же знаешь, я любопытный.

- Ну, ну. Слушай, подвезти меня не хочешь, а? Так сказать, разделить груз ответственности.

- Не, Макс, извини. Я еще от вчерашнего толком не отошел, да и тачка вряд ли заведется. Там дубак под сорок.

- Друг, блин, называется.

- Ты мне на жалость не дави. Я, между прочим, просто с тобой пивка попил, а решил все ты сам, поэтому я, если хотите знать, все еще белый и пушистый.

- Ага. Ты же ни одной юбки не пропускаешь. Имена то хоть помнишь?

- Могу себе позволить. Я птица вольная, к гнезду не привязанная. Летаю где хочу, приключений ищу. - фраза очень была похожа на цитату, но первоисточник Макс определить не смог, как ни пытался.

- Ладно, сам доберусь.

- Расскажи потом, как прошло. А, и еще, Макс, если там какая-то сектанская дичь, то тикай куда глаза глядят, понял? Была у меня мадам одна, дак она…

- До связи, сказочник. - усмехнулся молодой человек и завершил вызов. Эту историю он слышал уже не один десяток раз и, с каждым, все больше сомневался, что мадам действительно была где-то помимо валеркиного воображения.

***

Такие, на самом деле, вполне прозаические и ничем не примечательные, бытовые, по большому счету, события предшествовали походу простого новозарьевского парня по имени Максим в неизвестность морозной пригородной ночи. Он хотел чего-то, но сам не понимал, чего именно. Он чего-то ждал, но тут конкретики было еще меньше. Макс, за последнее время, успел подумать о многом: жизни и смерти, судьбе и злом роке, отрефлексировал себя и свои переживания, наконец, проанализировал свое прошлое, настоящие и попытался спрогнозировать будущее. Впрочем, все мысли, так или иначе, сводились к стоящей перед глазами изумрудной бездне, которая, словно око Саурона постоянно смотрела в ответ и что-то неразборчиво нашептывала. От этого голоса становилось плохо, но без него - еще хуже. Макс, где-то в глубине души, понимал, что помешался. Конечно, сильные чувства он испытывал и раньше, но такое было с молодым человеком впервые. Бездна, отдающая солью и зеленью, все резонировала в голове своим эхом и парню стало казаться, что происходящему с ним есть лишь одно название - любовь, а что, черт подери, может быть страшнее и опаснее, не правда ли?

Глава 2. Большая, беспощадная дружба

Дрожащие от переохлаждения пальцы сомкнулись на гладкой дверной ручке и, сделав последнее усилие, рука потянула створку на себя. В лицо пахнуло кислым смрадом пригородной рюмочной для совсем отчаявшихся, но, в текущих обстоятельствах, это был приятный запах, ведь, вместе с ним, пришло и тепло.

Тот, кто редко падает в объятия зеленого змия и не посещает питейные заведения, возможно считает, что все они плюс-минус одинаковые. Что может отличаться в барах, рюмочных, подвальных ресторанчиках и прочих пристанищах страждующих работяг? Сорта алкоголя и количество циферок на ценниках? Такое мнение есть большая ошибка, ведь, от вчерашнего уютного заведения, данная локация отличалась как шоколадный торт от, ну, вы сами понимаете, чего - издалека, конечно, похоже, но есть нюансы.

Все еще немного затуманенному от таящего на ресницах льда, взору Максима предстала картина “привет девяностые”. Набранный из кусочков битого и некондиционного керамогранита мозаичный пол в лучших традициях советских придорожных столовок, парочка видавших виды столиков на тонкой хромированной ножке, которые, очевидно были приспособлены для употребления горячительных напитков стоя - местная публика, скорее всего, не слишком ценит долгие беседы за кружкой хорошего пивка, а предпочитает угрюмо махнуть свои сто пятьдесят и пойти дальше прожигать жизнь. Под потолком висели какие-то вывески и таблички с логотипами, призванные, очевидно, создать атмосферу веселья и угара, но, учитывая, что большей части брендов или вообще уже не существовало, или они провели радикальный ребрендинг еще лет десять назад, единственное, что вызывал декор, это ощущение остановившегося времени, мысли о вечном и подспудное желание побыстрее свалить, дабы не нарваться на местных завсегдатаев. Последние, несмотря на поздний час и откровенно не прогулочную погоду за окнами, все же имелись, хоть и в весьма ограниченном количестве. Двое мужиков в замызганных светоотражающих жилетах повернулись на вошедшего и смерили его недобрыми взглядами. Стеклянные глаза отдыхающих не предвещали ничего хорошего. Прямо за ними виднелась небольшая барная стойка, которая, при ближайшем рассмотрении, оказалась заурядным стеклянным прилавком, помутневшим от вековой пыли и осевшего жира. Под стеклом рядами лежали пачки сигарет, зажигалки, сухарики и прочие неотъемлемые спутники возлияний, включая, разумеется, дешевые презервативы, благодаря нестабильному качеству которых, судя по всему, и улучшается местная демографическая обстановка. За прилавком клевало носом молоденкое прыщавое недоразумение, в котором девушка угадывалась только благодаря черным как смоль волосам до лопаток, облезлой цепочке под золото и, конечно, безвкусным накладным ресницам “мечта дальнобойщика”. Казалось, если продавщица (барменом ее назвать не поворачивался язык) моргнет, то в помещении поднимется не слабый сквозняк. Венчала всю эту зловещую картину окраинного празднества неоновая вывеска, которая гласила “Бар “Большая дружба”. Расшатанные нервы Максима не выдержали общей карикатурности ситуации и кричащего несоответствия надписи и обстановки. Он невольно прыснул и хохотнул, зажав рот, уже начавшей оттаивать, ладонью. Девушка за прилавком инстинктивно подняла глаза, бросила на парня короткий, ничего не выражающий взгляд, и вновь уткнулась в смартфон, подсунув руку под щеку. Посетители, в свою очередь, немного насупились, решив, очевидно, что смех адресован им самим, и угрожающе отставили граненые стаканы с пойлом. Максим почувствовал неладное и решил срочно исправить ситуацию, пока еще не поздно. Он постарался состроить такое грозное и, одновременно, тупое выражение лица, на которое только был способен и уверенно подгреб к прилавку.

- С наступившим. Мне пачку “Кэмел” и упаковку вот этих, пожалуй. - парень уверенно показал на коробочку “Гусарских”. Само собой, пользоваться по прямому назначению он никогда бы ими не решился, да и намерений подобного характера у молодого человека, на самом деле, не было, но, перед приматами, наверняка сверлящими его сейчас взглядами, необходимо вести себя нарочито маскулинно - это Максим знал хорошо.

- Двести восемьдесят. - меланхолично прокаркала девушка, отпуская товар.

- Чето я тебя тут раньше не видел, паря. Заблудился? - тон подвыпившего работяги звучал как взводящийся курок.

- Здаров, парни! С праздником, епт! - мужики явно не ожидали того, что потенциальная жертва проявит инициативу и немного сбавили обороты.

- И тебя, коль на то пошло. Пасибо. Ну а все-таки. Кто такой?

- Макс. - протянул руку молодой человек.

- Сема. - представился первый, пожимая ладонь

- Кислый. - ответил второй, следуя примеру товарища.

- Баба у меня тут, кароч. Вот, на тортик решил заглянуть, а на улице дубак. Дай, думаю, погреюсь и в путь. - Максим демонстративно потряс упаковкой контрацептивов, собрав в кулак все оставшееся самообладание, чтобы не выдать брезгливости и отвращения.

- Хах, ну эт дело хорошее. Как звать? К Ленке что-ли лыжи намылил? - пьяно заржал Кислый.

- Не, Жанна. Из пятого дома. - сил врать уже не осталось, поэтому Максим решил сдобрить ложь щепоткой правды.

Нельзя сказать, что молодой человек ожидал какой-то конкретной реакции на сказанное им секунду назад. Конечно, могло оказаться что, например, один из выпивох приходится девушке каким-нибудь родственником и, по понятным причинам, не слишком обрадуется известию, что к любимой дочурке или сестричке решил подкатить фаберже некий чуханистый хмырь. Ну, а если с Жанной мужиков связывают более, скажем так, тесные отношения, то была неиллюзорная возможность получить в дыню бесплатно и без СМС. В общем, хоть вступать в перепалку с непредсказуемыми последствиями Максиму и не хотелось, да и, справедливости ради, вряд ли он бы вывез против таких персонажей, к конфликту морально парень был уже готов и мысленно формулировал примирительные фразы и предложения, чтобы попытаться отбрехаться. Однако, то что произошло после упоминания имени загадочной дамы максова сердца, совершенно отличалось от любых, даже самых пессимистичных ожиданий.

Мужики застыли на месте, открыв рты от удивления, смешанного еще с какой-то эмоцией, разобрать которую на окосевших от водки лицах решительно не получалось. Семен продолжал смотреть на Максима пустым взглядом, не в силах что-либо произнести. Кислый, в свою очередь, вдруг ожил, залпом махнул остатки зелья из стакана и начал странным тоном:

- Ты, паря, совсем того? К Жанке?

- Ну, эмм…да. А что не так?

- Слыш, Кислый, пошли ка уже по домам. - вернулся в разговор Семен и настойчиво потянул приятеля за рукав, опасливо поглядывая на Максима.

- Сема, да ты че, не понимаешь?

- Это, *ля, ты не понимаешь. Вдруг он из ее этих. Походу уже все. Услышал, увидел. Пошли, сказал, или я один валю и делай че хочешь. - эти слова Семен постарался прошептать на ухо товарищу так, чтобы никто больше не услышал, но скрыть что-либо так близко к Максиму и будучи настолько пьяными у мужиков получилось плохо.

Кислый, впрочем, кочевряжиться не стал, словно товарищ сказал что-то очевидное и не требующее объяснений. Он послушно оторвался от столика и мужики, даже не попрощавшись с продавщицей, спешно выскользнули на мороз и скрылись в ночи, пошатываясь и воровато поглядывая на случайного собеседника, недоуменно смотрящего им вслед.

Максим еще мгновение постоял у столика, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло, но в голову не приходили никакие идеи. Девушка за прилавком с совершенно отрешенным видом продолжала изучать экран смартфона и, похоже, вообще пропустила разговор мимо ушей. Парень хотел было обратиться к молоденькой продавщице, но передумал - задерживаться в этом месте желания не было, да и, пожалуй, пора было уже достигнуть финальной точки этого странного путешествия.

***

Остановка в “Большой дружбе” оказалась не напрасной. Максим немного отогрелся и смог, наконец-то, еще раз посмотреть остаток маршрута в картах. Оказалось, что пункт назначения действительно был совсем неподалеку, а точнее, в глубине спального дворика, расположенного через дорогу от рюмочной, которая, в свою очередь, была, очевидно, главной местной достопримечательностью и, если можно так выразиться, центром пригородного досуга. Не удивительно, что Жанна упомянула ее в качестве ориентира. Жаль, ничего не сказала по поводу аборигенов, но об этом Макс и сам мог бы догадаться - шариться в Светломайском после захода солнца всегда было идеей крайне рисковой и опрометчивой.

Молодой человек прошел через заваленный утоптанным снегом дворик (убирать его, видимо, никто не торопился), поплутал среди темных бетонных панелек и, наконец, остановился у нужного подъезда. По пути парню никто не встретился, но это, скорее, внушало оптимизм - пересечься тут с агрессивным забулдыгой, или еще кем похуже, совсем не хотелось. Локация выглядела откровенно недружелюбно, если не сказать зловеще. Мрачные панельки с погасшими окнами, стоящие плотным кольцом, вид на старые, еще советские, гаражные боксы, за которыми, если хорошо пошариться в снегу, наверняка можно отыскать целую кучу шприцов, пустых бутылок и, вполне возможно, чей-нибудь окоченевший одинокий труп. Узкая, не чищенная дорога была заставлена заметенными ржавыми корытами, которые назвать автомобилями можно только с очень большой натяжкой - уровень достатка местных жителей был заметен даже невооруженным глазом. Света, за исключением пары мигающих допотопных фонарей и нескольких, тускло горящих желтым зарешеченных окон, не было, от чего девятиэтажка, у подножия которой стоял Макс, напоминала фантасмагорический череп колоссального существа, невозмутимо взирающий тысячами пустых глазниц на, так любезно пожаловавшую в лапы, беззащитную жертву. В сердце Макса закралось сомнение. Нет, он и до этого не был окончательно уверен в правильности своего решения откликнуться на зов, но сейчас стало действительно не по себе. Слишком все было странно и непонятно. Слишком неправильно и подозрительно. Впрочем, обратной дороги уже не было. Сесть на автобус и уехать обратно? Сказать потом, что возникли срочные дела и не получилось приехать? Неплохая идея, но только последний ПАЗик укатил из этого злачного места еще когда Макс топал к рюмочной. Вызвать такси? А приедет ли кто-нибудь сюда и сколько будет стоить такая покатушка? Может позвонить Валерке и слезно умолять забрать своего нерадивого приятеля? Тот, конечно, будет долго кочевряжиться, но в беде не бросит, тут можно не сомневаться. Максим уже даже было решился и вновь достал мобильник, наплевав на то, что может тем самым привлечь ненужное и довольно специфическое внимание к своей, явно залетной, персоне, как вдруг услышал знакомый голос, раздавшийся совсем рядом. От неожиданности парень вздрогнул и чуть не выронил телефон.

- Ну, долго стоять будешь? - нежно промурлыкала Жанна. Такой тон из ее уст Макс слышал впервые. Парень недоуменно закрутился на месте, пытаясь понять, откуда же к нему обращаются, разглядел динамик домофона и облегченно хохотнул своей трусости.

- Эм, привет. Да не, захожу уже.

- Ага, давай. Шестой этаж и налево.

Раздался характерный звук и тяжелая подъездная дверь поддалась, отворяя проход и приглашая молодого человека войти. Макс перешагнул через порог, задержался на мгновение и уверенно ступил в недра темной постройки. Дверь скрипнула и медленно захлопнулась, словно каменная плита гробницы, отделяющая жизнь от чего-то совсем иного.

Когда фигура скрылась в парадной, из-за ближнего гаража вынырнули двое и обреченно оглядели девятиэтажку.

- Да уж. Все-таки ты, Сема, ошибся. Он не из тех нифига. Очередной бедолага и все.

- Похоже на то.

- Зря ты мне не дал парнишку отговорить. Глядишь, этого бы выручили. - грустно проговорил Кислый.

- Ты же видишь, что он уже все. Не послушал бы. - скептически парировал Сема.

- Ну а вдруг?

- Да? А если бы она узнала? Тоже хочешь шум моря послушать, баклан? С выключенным домофоном побазарить? - менторским тоном отчеканил Семен, глядя на поникшего товарища.

- Ладно, чего уж теперь. Почапали понемногу?

- Ага. Здоровья погибшим. - резюмировал Семен, отхлебнул из горла студеной водки и передал корешу. Тот тоже траурно приложился к пойлу, а затем мужички побрели подальше от этого дворика, собрав в кулак всю свою волю, чтобы не оборачиваться на старую, совершенно очевидно уже давно пустующую, расселенную высотку, в одном из окон которой, если приглядеться, брезжило едва заметное, манящее зеленое зарево.

***

В подъезде было не намного светлее, чем на улице. Вернее, там царила практически непроглядная тьма. Максим осветил себе путь экраном мобильника и стал подниматься по лестнице. На первом этаже виднелась лифтовая шахта, которой парень даже хотел было воспользоваться по прямому назначению, но, разумеется, при нажатии на кнопку вызова лифта не произошло абсолютно ничего. Парень прошел мимо помятых ржавых почтовых ящиков, которые выглядели так, словно попали под самосвал. В этом, впрочем, ничего необычного, как раз, не было, ибо резвящиеся детишки так шалят не только в пригородных подъездах. Из квартир, на удивление, не раздавалось никаких звуков, что, на самом деле, для подобного места было довольно необычно. Конечно, народ, живущий тут, наверняка влачит достаточно жалкое существование и, вероятно, большая часть жителей вынуждена вставать чуть свет, чтобы не опоздать на какой-нибудь завод или за тот же прилавок, как девчужка из рюмочной накануне. Однако, чтобы в новогодние праздники никто не кутил и не орал благим матом посреди ночи, это что-то новенькое. Миновав еще пять одинаковых, обшарпанных и изжеванных временем этажей, Макс, наконец-то, добрался до шестого, как и было велено, повернул налево и, после недолгой паузы, три раза осторожно постучал в холодную металлическую дверь.

Парень почему-то все еще не был уверен, что ему откроют. Он ожидал, что это окажется идиотской шуткой или розыгрышем. Наверняка сейчас с той стороны прозвучит заспанный бас какого-нибудь работяги и Максиму в красках и матерных эпитетах объяснят, что никакой Жанны здесь нет, что его надули и пусть он вообще катится отсюда подальше, пока хозяин не разозлился окончательно и не спустил нарушителя спокойствия с лестницы. Опасения, впрочем, оказались напрасны, дверь отворилась и перед глазами уставшего путника предстала хозяйка. Жанна была действительно неотразима. Нет, она не встретила гостя в вечернем платье или, скажем, голышом. Девушка была одета в обычные домашние штаны и футболку, волосы слегка запутались и небрежно покрывали плечи. Максим на секунду залип на изящные босые стопы, приминающие ворсистый коврик в прихожей, затем опомнился и встретился с Жанной взглядом. Максим почувствовал, как снова начинает погружаться в эти чарующие колодцы. По спине забегали мурашки, а ноги стали ватными. Наверное, еще немного и молодой человек плюхнулся бы на задницу прямо в дверях, не в силах стоять, как вдруг Жанна разомкнула узкие губы, изогнутые в ехидной ухмылке:

- Ну привет. Уже решила, что ты передумал. Заходить будешь?

- Эмм, привет. Да, конечно. - парень смущенно отвел взгляд. Пожалуй такое пристальное любование выдавало его с потрохами. Впрочем, сам факт того, что он приехал, уже говорит о многом.

- Тогда прошу. Я давно на тебя глаз положила. - Жанна кокетливо хохотнула, слегка коснулась плеча молодого человека и отошла в глубину коридора, чтобы дать гостю раздеться.

- Ну, я…это, я тоже типа. Хотел сказать, что…блин, даже не знаю с чего начать. Кароче, ты…ты… - невнятно мямлил Макс, стягивая обувь.

- А ты, знаешь ли, редкий кадр. Прямо как я люблю.

- Слушай, я не принес ничего. Ни подарка, ни угощений. Неудобно, блин. Надо было сладкого купить…

- Не страшно. Главное, что сам пришел. А сладкое…ну, что-нибудь придумаю. Давай на кухню.

Максим, пребывая в каком-то странном полуобморочном состоянии, повесил на крючок пуховик, бросил на тумбочку шапку и проследовал за хозяйкой. В квартире царил уютный полумрак, который развеивали лишь мерцающие огоньки свечей, расставленных тут и там. Типовая двушка выглядела весьма аскетично и на жилище одинокой девушки была похожа слабо. Никаких бутыльков, флаконов, зеркал, тряпок, туфель и прочего. Никаких фотографий, забавных, но бесполезных украшений и, наконец, предметов личной гигиены. Так, пожалуй, мог бы жить какой-нибудь одинокий полицейский или отставной военный, но не симпатичная мадам, способная очаровывать представителей противоположного пола. Впрочем, молодой человек решил, что, наверное, просто все предметы, способные дискредитировать обитательницу квартиры куда-то предусмотрительно убраны. Например в шкаф или в ту дальнюю комнату, дверь в которую, похоже, плотно закрыта.

- А там что? - указал парень на дверь. Ему, строго говоря, было все равно, но нужен был какой-то повод завязать беседу.

- Там? Ну, туда мы пойдем после того, как выпьем.

- Окей. - ответил Макс, удовлетворенный ответом. От его чувства ответственности и подозрительности уже не осталось и следа. Все смыла начисто недвусмысленная симпатия Жанны и, в некотором роде, осознание собственной исключительности.

Девушка усадила молодого человека за стол, наполнила два бокала из высокой бутылки и решительно взяла Максима за руку. Он послушно взял фужер и хотел было отпить, но Жанна его остановила.

- Сначала нужно посмаковать. Если просто выпить, то никакого удовольствия. - девушка поднесла емкость к бледному лицу и втянула носом, словно показывая, как нужно поступить с напитком. Все это время она смотрела Максиму прямо в глаза. Не моргая и не отводя взгляд.

Надо ли говорить, что, когда парень вдохнул запах, который отдавал солью и морем, он не слишком удивился. Чем еще мог пахнуть этот занимательный, зеленоватый…Кстати, что это? Какое-то вино? Может абсент? В алкоголе молодой человек разбирался слабо и каким-то великим экспертом считаться точно не мог. Пары прошибли носоглотку, растеклись по легким и ушли дальше. Сознание на миг помутнело и комната слегка поплыла, расплываясь и кружась, но кое-что в ней осталось неподвижным и постоянным. Два лукавых, то ли смеющихся, то ли надменных глаза, уже буквально пылающих изумрудным заревом. Теперь в них стали проявляться и другие оттенки. Темные и немного агрессивные.

- Чувствуешь соленый воздух прибоя? - медленно, словно молитву или заклинание, произнесла Жанна.

- Да! - охотно ответил Макс.

- Тогда впусти в себя! - промурлыкала хозяйка тоном, не предполагающим возражений, поднесла бокал к губам и влила в себя напиток.

Максим, как завороженный, последовал примеру и позвол жидкости втечь в организм. Мир заходил ходуном, а сердце защемило от тоски и желания. Глаза собеседницы стали еще контрастнее на общем фоне.

- Иди со мной. - приказала Жанна и повела Макса за руку. Остатки сознания поняли, к чему все, похоже, идет и свободная конечность нашарила в кармане коробочку, купленную в рюмочной. Конечно, эффективность подобных низкопробных контрацептивов крайне сомнительна, но, даже самая плохая броня лучше, чем полное ее отсутствие.

Жанна остановилась у запертой межкомнатной двери, прижала Макса к ней и впилась в его губы своими. Рот девушки оказался на удивление сухим и холодным, но вот длинный, пугающе активный язык яростно стал изучать внутреннее строение максовой ротовой полости. Глаза Жанны оказались в каких-то паре сантиметров от глаз парня и тот снова почувствовал то, что много раз ощущал раньше, случайно пересекаясь с таинственной красавицей. Макс почувствовал, как погружается, словно зрачки были не просто круглыми отверстиями в радужке, а настоящими черными дырами, слишком близкое приближение к которым уже не оставляет тебе шансов на то, чтобы вернуться. Вдруг девушка отлипла от губ парня и тихо, но оглушительно произнесла:

- Что ты видишь?

- Отражение твоих глаз! - уверенно отрапортовал парень. Жанна, изогнулась, словно услышала что-то очень важное. Дверь за спиной Макса скрипнула и распахнулась. Темноту озарило холодное сияние, спину оросили мелкие холодные капли.

- А что ты слышишь? - уже почти взвыла Жанна.

- Я слышу эхо бесконечных волн! - со смесью страха, боли и наслаждения ответил Максим. Звук прибоя больно ударил по перепонкам и засел в ушных раковинах. Девушка напористо втолкнула парня в помещение и повалила на холодный, словно покрытый влажным песком, пол.

- И откуда оно исходит? - взорвалась Жанна, устроившись сверху и буквально уткнувшись в парня лицом.

- Из далекого мира. Я слышу его, утирая слезы от света умирающего солнца! - в приступе ужаса и безысходности выдавил Максим, окончательно теряя себя и растворяясь. Больше не осталось сил сопротивляться или о чем-то думать. Бороться и пытаться выбраться. Осталась только тьма, которая, как оказалось, все это время таилась в глубине слишком красивых, неестественно притягательных глаз.

Глава 3. Леший и все, все, все

Первым ощущением, которое тронуло пробуждающееся сознание был холод. В этом не было ничего удивительного, ведь на дворе стояла, на редкость морозная, зима, впрочем, удивление, все же, пришло, ведь вместе с холодом Максим ощутил и еще целую вереницу чувств, которые не укладывались в привычную картину мира. Он услышал тихое, монотонное завывание ветра, далекий шум воды, бьющей о камни, почувствовал острые крупицы песка, прилипшие к губам. Молодой человек с трудом разлепил глаза и увидел перед собой мутную серую завесу, в глубине которой мелькали тусклые лучи бледного светила. Он понял, что лежит на спине и смотрит на небо, но где он, черт побери, находится? Вначале мелькнула мысль, что конспирологические опасения Валерки, в кои-то веки, оказались правдивы и его действительно заманили в квартиру девушки чтобы…Чтобы что? Вырезать почку или сердце, дабы пересадить какому-нибудь страдающему острым недугом богатею? Макс судорожно ощупал свое тело под футболкой, но ничего вроде свежих шрамов или кровоточащих ран не обнаружил. Тогда что произошло? Похитили и увезли на кокаиновую плантацию? Максим тяжело перевел затекшее тело в сидячее положение и удивленно почесал затылок. Нет, на логово наркобарона это место было совсем не похоже.

Парень обнаружил, что находится на каменистом, просоленном морском или океаническом пляже. Вокруг виднелись монументальные скалы и холмы, практически начисто лишенные растительности. На глаза попалось несколько иссохших стволов, но эти деревья уже давно были мертвы и, своим присутствием только усугубляли общую гнетущую атмосферу. По левую руку от бедолаги раскинулась бескрайняя водная гладь, по которой, время от времени, прокатывались титанические валы, выбрасывая в холодный воздух снопы капель и пены. Звуков, во всяком случае, свидетельствующих о присутствии кого-то живого, не было. Только шум необузданной, неестественной и опасной природы сурового края. Молодой человек, инстинктивно, решил позвать на помощь, но почему-то замешкался. В голове крутилось странное предчувствие, настаивающее, что излишне привлекать внимание к себе не стоит. Не знаешь ведь, кто может услышать. Взвесив все за и против, парень все же отбросил опасения, рывком поднялся на ноги и, приложив руки ко рту, соорудив что-то вроде мегафона, прокричал во все горло:

- Эй! Кто-нибудь! Помогите! Я здесь! Кто-нибудь!

Ответа или хоть какой-то перемены в окружающем пространстве не последовало. Если, конечно, не считать едва различимый гул, возникший вдруг где-то в дали. Максим недоуменно повертел головой, стараясь вычислить источник звука и понял, что исходит он откуда-то из моря, которому не было видно конца. Может быть ему повезло и сюда идет помощь в виде спасательного судна? Да, возможно. Впрочем, гул этот парню совершенно не понравился. Из глубин подсознания упорно вопили, что встреча с тем, кто его издает, не сулит ничего хорошего.

Еще немного помявшись в нерешительности, парень подумал и пошел в сторону от пляжа, намереваясь углубиться в незнакомое место и попытаться найти хоть что-то кроме камней и гнетущего чувства безысходности.

***

Максим шел по серому, одинаковому ландшафту уже минут двадцать, но каких-либо ориентиров или, если можно так выразиться, смены декораций так и не заметил. Вокруг, по-прежнему, громоздились лишь безмолвные холодные валуны, траченные суровыми морскими ветрами и безжизненное земляное плато, из которого не проглядывала ни одна, даже самая захудалая травинка. Максим остановился, присел у одного из камней и крепко задумался над тем, что это все значит и что, собственно, делать дальше. Произошедшее решительно не укладывалось в рациональную картину мира, которую молодой человек старательно строил в своей голове на протяжении всей жизни. Он бы понял, если бы обнаружил себя связанным в каком-нибудь подвале или прикованным к батарее. В этом, хотя бы, можно найти какой-то смысл и объяснить себе, как ты вообще до этого дошел. Но, то что окружало его сейчас. В Сибири таких мест быть точно не могло. Во всяком случае, зимой. Что же выходит? Жанна соблазнила доверчивого дурачка, накачала снотворным и увезла на другой край планеты? Чтобы что? Устроить сюрприз и организовать необычное путешествие? От всех этих мыслей уже начинала болеть голова, а холод и ветер, обдувающие парня, оставшегося в одной футболке и джинсах, постепенно пробирали до костей. Максим, окончательно запутавшийся и не знающий, что делать, злобно прижался затылком к влажному камню и прошипел сквозь зубы:

- С*ка тупая! Прав был Валерка. Не х*р мне было соваться. Найду, убью нах*р.

- Сколько? Сколько, сколько? Сколько, *ля? Мммм. Да, надо. Надо, надо, надо! - послышалось вдруг едва различимое бормотание.

- Че за? - удивленно вскинулся парень.

- Ну давай. Давай, давай, давай! Хахах. Еще один, *ля.

- Поздно. Или не поздно? Есть? Есть время? Есть? Твою мать, надо! - раздраженно зашептали с другой стороны.

- Э, кто тут? Вы че удумали, а? Я так просто не дамся, слышали, твари? Вашу Жанну я вертел знаете где? И вас вместе с ней, ублюдки сраные! Подходите, мудачье! - постарался парень замаскировать дикий страх деланной агрессией.

- Кричит. Ну да, кричит. Не знает он. Не знает, *ля. Не надо может? Или надо? Надо, надо, надо!

- Че вы там шамкаете, а? Выходите сюда и в глаза мне скажите, г*ндоны! Слабо, а? - продолжал распаляться парень, размахивая какой-то сухой корягой, подвернувшейся под руку.

- Не понял. Ниче не понял. Понять? Как понять. Никак не понять, вот и не понял. - не унимался голос, принадлежащий кому-то, не желающему проявить себя.

- Вся я понял! Отражение глаз, эхо далеких волн. Как там дальше, слезы умирающего… - договорить Максим не успел, так как со всех сторон раздалось осуждающее шиканье и едва слышный хор взорвался в приступе осуждения.

- Молчи! Молчи, молчи, молчи! Не говори!

- Зверь услышит! Он уже слышит. Зачем ты сказал! Зверь, зверь. Прилив идет! Зачем?

Парень ухватил импровизированную дубину поудобнее, приготовившись к тому, что сейчас на него набросятся…хрен его знает, кто. Главное, что набросятся и придется отбиваться, если он хочет спастись или, на худой конец, подороже продать свою никчемную жизнь. Впрочем, пейзаж оставался по-прежнему неподвижен и пуст - лишь серость мрачных камней и тихие перешептывания незримых существ. Секунды тянулись словно резина и, когда Максим уже решил, что бояться нечего, он почувствовал движение сзади. Отреагировать на это обстоятельство у молодого человека не было никакой возможности. Некто или нечто приблизился молниеносно и практически бесшумно, только в последний миг выдав свое присутствие. Максим уже даже хотел дернуться, но, едва эта мысль оформилась в голове и, обретя форму, пошла в виде приказа действовать к конечностям и мышцам, парня схватили и приставили к горлу острый и явно достаточно смертоносный предмет. Нападавший выдохнул и прошептал на ухо Максиму:

- Замолчи, если хочешь еще пожить! Понял меня? Кивни, если понял. И брось палку! Сам не понимаешь, что говоришь. Еще и коверкаешь.

Максиму ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он осторожно качнул головой вперед-назад, чувствуя, как колючее лезвие натягивает кожу на шее, отшвырнул корягу и приподнял руки в жесте, который понятен без слов любому человеку на планете. Жест этот означал - я сдаюсь.

***

В этом странном месте сложно было понять, какое сейчас время суток. Кто-то сказал бы, что вечер и, возможно, оказался бы прав. Кто-то, что раннее утро и так же был бы, вероятно, недалек от истины. Собственно, определить что-либо однозначно не было никакой возможности, поэтому можно, пожалуй, называть так, как больше нравится. Тут никогда не наступала полная темнота, но и светом назвать это язык не повернется. Просто некое нескончаемое пограничное состояние, которое, справедливости ради, иногда переходило в свою наиболее свирепую фазу.

Вопреки опасениям Максима, резать голову ему не стали. Тот, кто вероломно напал на молодого человека со спины, убрал странный угловатый нож и ослабил хватку. Макс, поняв, что убивать его никто пока не собирается, немного расслабился и повернулся. Перед ним предстал невысокий, грязный мужик со спутанными длинными волосами и густой черной бородой, скрывающей морщинистое лицо. Одет незнакомец был в облезлые дырявые джинсы и в такую же видавшую виды толстовку с капюшоном. Глубоко посаженные внимательные глаза выжидающе смотрели на парня, а жилистая ладонь правой руки все еще ненавящиво сжимала рукоять клинка. Максим пригляделся и, с удивлением, понял, что нож, похоже, сделан из камня. Вернее, это и был просто острый кусок какой-то скальной породы, немного обколотый и перевязанный обрывком материи, чтобы не травмировать руку.

- Ты кто такой? - недоуменно обратился к заросшему парень. Тот ничего не ответил и лишь снисходительно ухмыльнулся растрескавшимися губами из-под косматых усов.

- Слушай, я не знаю, чего вам от меня надо или за кого вы меня приняли, но я тут оказался по недоразумению, понимаешь? Собственно, я вообще не понимаю, где я. Проблемы мне не нужны и если ты не против, я бы пошел своей дорогой, лады?

- У тебя теперь только одна дорога. Иди со мной. Я отведу в безопасное место. Во всяком случае, наиболее безопасное из тех, что тут есть. - мужчина ловко развернулся и жестом предложил Максу следовать за ним.

- А звать то тебя как?

- Витя, но все меня называют Лешим, если тебе так уж интересно.

- А меня Максим.

- Не скажу, что рад познакомиться, но все же. Идем и старайся не шуметь. - сказал Витя-Леший и осторожно двинулся куда-то вглубь пространства.

***

Спутник привел Макса к одной из громадных скал, которыми тут был заполнен весь горизонт. Сперва парень непонимающим взглядом уставился на Лешего, но тот лишь выдавил из себя усталый смешок и указал на малозаметный проход в твердой породе. За неимением иного выбора, молодой человек юркнул в лаз следом за новым знакомым.

В узком тоннеле царил свойственный для подобных мест полумрак, но что-то разглядеть все же удавалось - кое-где из земли топорщились чахлые грибницы, источающие мертвенное зеленоватое свечение. Влажные стены грота, с выступающими то тут, то там солевыми отложениями были покрыты надписями и зарисовками, словно в документальном фильме про первобытных людей. Впрочем, вместо сцен охоты на мамонтов и од богине плодородия, тут, в основном, угадывались фразы и предложения. Большая часть из них представляла собой грубые высказывания в адрес острова, зверя, Жанны и ее неземной красоты. Какие-то надписи выглядели совершенно нечитаемым бессвязным бредом душевнобольного или просто плаксивым нытьем человека, так и не смирившегося со своей незавидной участью. Попадались и изречения на иностранных языках, но, преимущественно, доминировал великий и могучий.

- Это ты все написал? - спросил Максим у Лешего.

- Нет, мне пока писать на стене не довелось. Впрочем, уже скоро и я оставлю свой след. Двигай, еще успеешь насмотреться.

Парень понял, что, судя по всему, задал глупый вопрос, ответ на который лежал на поверхности. Впрочем, легче от этого не становилось. Вскоре их странная прогулка через гнетущую неизвестность закончилась и мужчины вышли в огромную широкую пещеру, испещренную сталактитами и, все теми же, светящимися грибами. Приглядевшись, Максим разглядел в полумраке смутные очертания человеческих фигур, наблюдающих за прибывшими. Люди боязливо прятались за камнями и выглядывали из-за стен.

- Не прячьтесь, други мои. Это всего-лишь я и наш новый брат по несчастью по имени Максим. Поприветствуйте свежую кровь! - обратился Леший к обитателям.

По пещере прокатился многоголосый гул мужских голосов. Кто-то последовал совету Вити и воскликнул что-то одобрительное и ободряющее, кто-то лишь продолжал бормотать неразборчивый бред и, время от времени, истерично хихикать. Из темноты неуверенно выдвинулось несколько силуэтов и подошли к молодому человеку. Видимо, самые смелые из присутствующих.

- Здравствуйте, юноша. Не скажу, что рад вас здесь видеть, но все же. Павел Григорьевич. - протянул сухощавую ладонь щуплый дедок интеллигентного вида в изношенном деловом костюме и прохудившихся ботинках.

- Привет, Макс. Саня. - дружелюбно дал пять парень лет двадцати в пестрой толстовке на пару размеров больше необходимого.

- Здорова. - односложно пробасил коренастый бугай в спецовке аварийной службы, не назвав имени.

Максим окончательно запутался. Он ожидал, что уж сейчас то все начнет вставать на свои места и Леший, или как там все его называют, наконец даст, так сказать, расклад по ситуации, но, пока странности только усиливались. Впрочем, несмотря на сомнение и царящее в душе смятение, на приветствие он ответил и протянутые ладони уверенно пожал, хотя, признаться честно, всегда считал этот ритуал лишь пережитком прошлого, который, к тому же, не слишком гигиеничен. Мало ли, что мужики трогали во мраке этой зловещей грибной темницы.

***

В центре грота обнаружилось небольшое костровище, сложенное из круглых булыжников и наполненное истлевшими углями. Когда напряжение немного спало, люди начали выходить из тени и рассаживаться вокруг очага, словно делали так уже не один раз. Максим не стал долго кочевряжиться и, справедливо решив, что делать все равно нечего, тоже уселся, приняв из рук Петра Григорьевича импровизированную подушку из не то листьев, не то обрывков ткани. Леший неторопливо приволок из темноты охапку сухих веток, сложил их в углубление и, убедившись, что конструкция соответствует неким внутренним идеалам, снял с шеи, болтавшееся на веревке огниво, пару раз чиркнул по нему и стал бережно раздувать огонек, поселившийся в переплетении извилистых коряг. К всеобщему удивлению, огонь действительно занялся, хоть и не сразу. Нет, конечно, в самом факте разведения костра нет ничего удивительного, но что-то подобное здесь выглядело настолько неуместно, насколько это вообще только возможно. Горячие языки разгорающегося пламени контрастировали с окружающей монохромностью и напоминали жизнерадостную рыжеволосую девушку, весело бредущую по промозглой серой улице перед грозой. К нему хотелось подойти ближе и прикоснуться рукой, но, в то же время, голос где-то внутри говорил, что это прекрасное великолепие тебе не по зубам и нет смысла даже пытаться. Некоторое время все присутствующие просто молча смотрели на то, как огонь облизывает трухлявую древесину и резвится, пожирая ее волокна. Если бы в этот момент в пещеру вошел кто-нибудь не знакомый с ситуацией, то он, вероятно, решил бы, что стал свидетелем уютных посиделок туристов или каких-то любителей необычного отдыха. Он посмотрел бы на лица собравшихся и тоже присел бы рядом, чтобы насладится тишиной и хрупким теплом, исходящим от потрескивающих в очаге поленьев. Наверняка он задумался бы о чем-то хорошем, ностальгическом и бесконечно далеком, ведь так всегда бывает, если ты уютно устроился у огня, устав после долгой дороги. Во всем этот наблюдатель был бы прав, кроме одного - о хорошем сейчас не думал никто. Мысли присутствующих вились вокруг безвыходной ситуации, заложниками которой они стали, недолговечности этой прекрасной горящей частички жизни в омуте беспросветного тлена и, конечно, вокруг зловещего, несущего страдания, рокота холодной воды, который проникал даже в эти пещеры, и сопровождающего его неумолимого эха, все набирающего обороты.

- Слушай, я окончательно перестал что-либо понимать, Вить. Где я? Что происходит? Кто все эти люди? Почему мы сидим в этой пещере и почему вы не свалите отсюда куда подальше? - наконец нарушил тишину Максим.

- Ты все уже давно понял, просто не хочешь признавать очевидное. Как это называется, Григорич? - с трагической усмешкой сказал Саня.

- Анозогнозия. Если по-простому, отрицание реальности.

- Вот, вот. - удовлетворенно закончил Саня и снова вперился в пылающую древесину.

- И все-таки. Можете мне хоть что-то объяснить? - не отставал Макс.

- Объяснить? Хм, я бы с удовольствием тебе все объяснил, если бы мы сами понимали, но, увы, когда-то каждый из нас был на твоем месте и никакого либретто тут никто не оставил. - менторским тоном сказал Леший.

- Всмысле?

- Всмысле, что мы знаем не больше чем ты. - пробасил мужик в спецовке, угрюмо сидящий в дальнем углу.

- Ну, не намного больше. Просто мы тут давно и у нас больше опыта. И все же история у меня для тебя имеется, Максим. Не думаю, что могу как-то тебе помочь, но почему бы не скоротать время, правда? К тому же, скоро кое-что произойдет и тебе лучше, хм, скажем так, лучше иметь хоть какое-то представление. - подытожил Леший.

В руках собравшихся появились емкости с каким-то пойлом, которые те стали передавать по кругу, отхлебывая и брезгливо морщась. Кто-то жевал коренья, задумчиво продолжая глядеть в огненные недра, кто-то делил с товарищем пучок все тех же светящихся грибов, которые Максим видел в углах пещеры - очевидно те были хотя бы условно съедобными. Чаша с загадочным напитком дошла и до парня. Тот хотел было отказаться, но, неожиданно для себя, согласился и сделал глоток. Содержимое оказалось достаточно противным и отдавало плесенью, но это, все же, была хоть какая-то жидкость и жажду она немного утолила. Леший, тем временем, подбросил еще немного дров в костер, задумчиво поглядел на, сопровождаемую искрами, змейку дыма, струящуюся куда-то к, невидимой на темном потолке, полости, служившей, очевидно, чем-то вроде дымохода, и, сделавшись серьезным и мрачным, начал свой невероятный, странный, но вполне убедительный, в свете последних событий, рассказ.

***

Это место. Ох уж, это место. Этот каменистый берег совсем не то, чем кажется. Впрочем, ты уже и сам, скорее всего, догадываешься. Как ты сюда попал помнишь? Не спеши отвечать, я попробую угадать. Ты, совершенно неожиданно для себя, вдруг воспылал к кому-то сильными чувствами? К кому-то, кого никогда раньше не видел? К кому-то, кто нагло засел у тебя в голове, свесил ноги и никак не желал оттуда уходить? Да, по взгляду вижу, что угадал. Это была брюнетка? Может блондинка? Неважно. Главное, что ты попался на удочку. Стал жертвой манящего зеленого огонька, который повел тебя за собой, словно мелкую рыбешку. Спросишь, откуда я знаю? Хотел бы сказать, что я эдакий провидец или экстрасенс, но увы, все куда прозаичнее - все мы, каждый из присутствующих, оказались тут примерно по той-же причине. Вот, например, Павел Григорьевич. Как говорится, седина в бороду - бес в ребро. Работал преподавателем в крупном ВУЗе и вдруг воспылал нежными чувствами к молоденькой студентке с первого курса. Как ее звали, Григорич? Впрочем, не важно. Деваха, на удивление, даже, будто бы, ответила нашему любвеобильному пенсионеру взаимностью, пригласила в гости, чтобы помог разобраться с курсачом и…Ну, и дальше он оказался тут. А вот Александр, или, как мы все его называем в силу возраста, Саня. Саня познакомился на вписке с очаровательной готессой. Как называется тот городок, Сань? Какие-то там холмы? Короче, где-то под Искитимом. Не суть. В общем, совершенно неожиданно для себя самого, парнишка согласился прокатиться вместе с девушкой к ней на выходные. Как ты понимаешь, прокатился не слишком удачно. Как уже сказал, у каждого из нас есть подобная история. Кто-то последовал за соседкой в очереди на кассе, кто-то за попутчицей в автобусе, кто-то за лишней пассажиркой, непонятно как оказавшейся на морском судне. - Леший указал на сидящего в дальнем углу одноглазого, заросшего густой бородой мужика.

- Самое забавное, что в какой-то момент выяснилось, что многие присутствующие…они, скажем так, не совсем наши современники. Скажешь, звучит глупо? Может быть, но только я, например, оказался на острове в пятьдесят девятом. Как я понимаю, ты, как и Санек из двадцать первого века. Вот такая вот загогулина. Впрочем, вижу, что ты мне не веришь. Чтож, я этого и не ожидал. Мне можешь не верить. Главное, дослушай до конца. Рано или поздно, ты убедишься в том, что я тебе не сказки рассказываю. Черт, хотел бы, чтобы это были сказки, но увы.

- Эм, путешествия во времени, похищения мужиков томными девицами и переправка на отдаленный скандинавский остров. Звучит убедительно. Ни одного, так сказать, вопроса. - саркастически прокомментировал Максим.

- Хм, я, Максим, прекрасно понимаю твой скепсис. Я и сам когда-то слушал эту странную историю с таким же лицом. Я человек глубоко прагматичных взглядов и во всякую паранормальную ерунду никогда не верил, но, знаешь ли, жизнь расставила все по своим местам и оказалось, что миром правит вовсе не наша безграничная воля, а такие силы, которые сложно даже осознать. - парировал Леший слегка обидевшись.

- Ладно, допустим. Я сыграю с тобой в эту игру. Кто же был самым первым? Ведь, если следовать твоей логике, когда-то тут должен был куковать некий одинокий мужик и слоняться по берегу абсолютно ничего не понимая.

- Да, ты совершенно прав. Когда-то такой тут был. Это было давно. Действительно очень давно. Задолго до меня и, насколько я знаю, всех присутствующих. О нем известно крайне мало. Кто-то говорит, что он был из Египта, кто-то, что из Греции. В любом случае, именно он, похоже, был первым, кто сформулировал правила и рассказал следующему, что к чему. Откуда все узнал он сам, я, увы, сказать не готов. Этого человека уже давно нет с нами, ибо он был не только первым скитальцем, но и первой жертвой. - услышав последнее слово, сидящие у костра люди как-то резко напряглись и поежились. Максим не понял, о чем именно речь, но тоже почувствовал себя неуютно. Как бы там ни было, а слово “Жертва” вряд ли означает что-то приятное и позитивное.

- Дак вот зачем надписи на стене? - догадался молодой человек.

- Именно. Их могут оставить те…те, кто уходят. - многозначительно произнес Леший.

- И ты следующий? - вновь проявил Максим чудеса дедукции.

- Да, Максим, я следующий. Но, не подумай ничего дурного. Это действительно жестокое и неприветливое место, но мы не варвары и не убийцы. Никто никого не принуждает - жертва принимает решение сама. Просто, если этого не сделать, то…

- То что?

- Поговорим об этом чуть позже.

- Хорошо, тогда расскажи мне, наконец, где мы. И как, черт подери, отсюда убраться.

- Что ж, я точно не знаю ответа на первый вопрос, но, если учесть все вводные, получается довольно невероятная картина. Похоже мы не находимся на Земле. И, подозреваю, что мы вообще, как бы это сказать, вышли за рамки материального мира. Ты помнишь слова, которые предшествовали твоему пробуждению?

- Да, конечно, как же там было. Что-то про…

- Не нужно. Не нужно их сейчас произносить. Время для этого еще придет. - Леший резко вскинул руку, призывая к молчанию. - Мы все их слышали в той или иной форме и все их произносили. Я думаю, что эти слова это ключ. Ключ от двери, которая и ведет сюда. Я совершенно убежден, что нас насильно заточили в, ты конечно будешь смеяться, в сознании того, кто управляет этими бесконечными Жаннами, Ольгами, Екатеринами и прочими. Некоторые из нас считают, что все они действуют независимо, но я так не думаю. Мне кажется, что это лишь пешки, которые подчинены чужой воле. А может они и сами не осознают того, что делают. Как уже сказал, вводных данных у нас маловато.

- И кто же стоит за всем этим? Что ему нужно?

- Кто? Сомневаюсь, что этот термин применим в данном случае. Ты что, думаешь, что где-то сидит злобная старушенция, которая кошмарит случайных мужиков при помощи свиты своих обворожительных миньонов? Я говорю о чем-то менее персонифицированном. Это можно назвать силой или, как уже говорил, волей. Пожалуй, последнее будет самым подходящим термином. Что же до мотивов…Они могут быть самыми разнообразными, но я думаю, что все банально и просто. Чего хочет сознание в первую очередь? Продолжаться оставаться собой. Тоесть, если перейти на понятные нам термины, хочет жить. А чтобы жил ты, должен умереть кто-то другой. Неважно, будет ли это кролик, зажаренный на ужин, гроздь ягод, которые ты поглощаешь, чтобы доставить в свой организм питательные вещества, или бесчисленные толпы представителей рода людского, которые будет служить тебе источником энергии. Это место, этот остров. Это, друг мой, ящик с продуктами. А мы в нем - консервы, оставленные прозапас. Как выбраться тушенке из кладовки? Я думаю, что никак. Если это, конечно, не очень хитрая или очень удачливая тушенка.

***

Максим действительно ожидал чего-то подобного. Чувство нереальности и неправильности, какой-то иррациональности происходящего, поселилось в сознании молодого человека еще когда он только открыл глаза, а может даже и раньше. Он, однако, надеялся на какой-то более обнадеживащий ответ. На что-то, что оставит надежду и даст причины продолжать бороться, но, чем больше собеседник произносил, тем меньше парню верилось, что есть хоть какие-то шансы вернуть свою прежнюю жизнь.

- Мы не стареем, почти не нуждаемся в воде и пище. Для поддержания жизнедеятельности нам достаточно грибов, которые растут здесь в изобилии. Сразу хочу успокоить тебя. Нет, они совершенно никак не влияют на сознание. - на последней фразе Максим слегка усмехнулся, но постарался скрыть свои сомнения - Собственно, по этим причинам я и уверен, что тут что-то нечисто. Будь мы на привычной нам планете, никто бы не смог тут выжить. Нас бы хватило на неделю. Может на месяц. После, все бы погибли от голода и болезней. Но, тут такого не происходит. Впрочем, есть кое-что похуже. Есть…есть зверь… - по толпе прокатилось замысловатое многоголосие. Кто-то был решительно против того, чтобы Леший касался запретной темы, кто-то в страхе поспешил забиться в дальний угол и укрыться в тени. Немногие смельчаки, напротив, придвинулись поближе, предвкушая неприятную, страшную, но любопытную страницу их пребывания на фьорде.

- Зверь? - недоуменно повторил Максим. - Типа как медведь или волк?

- Нет, не типа как медведь или волк. - обреченно усмехнулся Леший. - совсем не как они. Мы называем это зверем, потому-что так проще и всем понятно. На самом деле никто его никогда не видел. Вернее, те, кто видели, уже ничего не расскажут. Прилив это время Зверя. Когда начнется прилив, из этой пещеры лучше не выходить. Да ты и сам не захочешь.

- Это точно. С приливом начнется такое, что… - задумчиво протянул какой-то старик, закутанный в обрывки мешковины.

- Зверь приходит, чтобы собрать полагающуюся жатву. - продолжил Леший - Это его мир и все мы живем по его правилам. Ты же видел светящиеся зеленые выделения, которые мелькают среди камней? Сейчас их немного, но, чем ближе прилив, тем активнее они просачиваются на поверхность. Доброволец должен собрать как можно больше этого вещества и выйти к Зверю. Поприветствовать его и принести дары.

- Дары? Ты про эту субстанцию?

- Этого я, увы, не знаю. Тот, кто выходит из этой пещеры во время прилива, больше не входит обратно. Может он сам и есть дар, а может еще что-то. Тут я тебе не смогу ничего ответить конкретного.

- Ну, а почему вы не откажетесь? Просто не выходите. Сидите тут и ждите, когда прилив закончится.

- Да, такая мысль когда-то приходила узникам этого места. И они даже рискнули попробовать…

- И?

- И было такое, что даже сложно описать, Максим. Да и, честно говоря, не хочу я это описывать. Могу только сказать, что игнорировать прилив и визит Зверя нельзя ни в коем случае. То, что последует за подобной дерзостью будет куда страшнее самой мучительной смерти.

- Ну, если нельзя спрятаться и невозможно одолеть…Может есть шанс договориться?

- С кем? Со Зверем? Ты серьезно? И что ты собираешься ему предложить? Зачем ему вообще с тобой разговаривать, если он и так получит все, что ему требуется? Как там нынче говорят, у вас, молодой человек, крайне слабая переговорная позиция.

- И что же делать? Смириться и сидеть на ж*пе ровно? Принять его правила и не рыпаться? Ты это хочешь мне сказать?

- Увы, но именно это я и хочу тебе сказать, друг мой. Поверь, все варианты, которые приходят тебе в голову, мы уже перепробовали и убедились в их абсолютной непригодности для решения этой проблемы. У нее нет решения. Мы оказались тут и, вероятно, никогда уже не вернемся назад. Все, что остается, это тянуть время, готовится к худшему и, разумеется, надеяться на лучшее.

- Послушай, Витя или Леший, или как там правильно, вы тут может и смирились со своей участью. Может вы действительно верите, что выхода нет и ничего сделать нельзя, но я не верю. Я буду до последнего бороться за свою жизнь и, если придется убить этого вашего зверя, я сделаю, как бы не было сложно. - пламенно начал Максим, встав и вскинув руки к каменному своду. Парень ожидал, что сейчас он вдохновит собравшихся на сопротивление, вселит в них решительность и бесстрашие, но добился только недоуменных взглядов и сдержанных грустных смешков.

- Максим, я понимаю твои чувства. Правда понимаю, но тут не справиться зажигательными речами о воле к жизни. Такие герои тут тоже были, но все они кончили одинаково плохо. Единственное, что я могу сказать в качестве утешения… - договорить Лешему не дал далекий, но, одновременно с тем, оглушительный рокот, сотрясший, казалось, все вокруг. От этой чудовищной вибрации кровь буквально стыла в жилах, а от боевого ража не оставалось и следа. Своды пещеры осыпались мелкими камнями, оголив проступающие огоньки зеленого сияния, которые, видимо, все это время таились где-то в недрах породы. Уютный свет догорающего костра сменило холодное зарево, которое оживило в душе Макса те чувства, которые ему довелось испытать накануне перемещения. Ему не требовалось больше никаких объяснений. Сомнения закрались еще пока он брел по пляжу, а спор с Лешим, который он упорно вел секунду назад, был лишь попыткой сбежать от неумолимых фактов. Эхо было тут всегда, пожалуй, всегда будет и сейчас оно усиливается, приближается, чтобы привести Зверя, кем бы он ни являлся и какую бы опасность ни нес с собой.

***

- Отражение твоих глаз, эхо бесконечных волн. Я слышу его, утирая слезы от света умирающего солнца! Окунись в прилив! Встречай Зверя бушующего океана! - странным, обреченным тоном вдруг проговорил Леший.

- Зверь грядет! Зверь грядет! - сокрушенно повторили люди, стараясь отойти подальше.

- Ты же говорил, что нельзя произносить вслух? - недоуменно спросил Макс. Всеобщая резкая смена настроения до него еще не дошла.

- Нет, Максим, я говорил, что пока нельзя, что время еще придет. Просто я не думал, что оно придет так скоро, честно говоря… - ответил мужчина, повернувшись к парню.

- Ты что, идешь наружу? Сейчас? - вдруг опомнился молодой человек.

- Да, и тебе за мной ходить не стоит.

- Но, ты… ты же мне ничего толком не объяснил. Ты говорил, что…что…там же этот ваш монстр и черт знает, что еще. Не нужно выходить! Давай вместе подумаем, как быть и что делать!

- Ничего тут не сделать. Однажды поймешь. Если я не выйду сейчас, то худо будет всем. Ребята не оставят тебя, друг мой. Извини, что не поведал большего, но сейчас на это действительно не осталось времени. Так, наверное, всегда и бывает - чем ближе к концу, тем дороже каждая секунда. Прощай, Максим и удачи. Береги себя. - Леший печально улыбнулся, протягивая крепкую ладонь для рукопожатия. Максим ответил и, почему-то, почувствовал невероятную тоску. Странно, он ведь знал этого человека всего несколько часов. Отчего, тогда, сейчас ему так плохо?

Странный, обросший, чумазый и очень задумчивый мужчина, который представился Виктором, но всеми именуемый Лешим, решительно, хоть и немного неуверенно, покинул грот и пошел по узкому проходу, держа в руке свой верный нож. Максим подумал было, что тот хочет дать Зверю бой, но вскоре понял, что это не так. Пожалуй, клинок нужен, чтобы оставить последнее послание на стене, испещренной тысячами разрозненных изречений. Леший сейчас тоже нанесет на нее что-нибудь. Чтобы кто-то помнил, кто-то знал, кто-то увидел.

Через некоторое время сильный, но все же отдаленный, гул, перешел в оглушительный рокот и грохот. Максим не знал, что сейчас с Лешим. Жив он или уже пожран невообразимым потусторонним организмом. Даже сквозь толстый слой камня чувствовался разгул стихии и удары титанических волн о бренное тело острова. Полумрак, заполнявший пространство грота, казалось, стал еще темнее и непрогляднее. Тени на сталактитах углубились и превратились в черный матовый саван, как и тени на лицах собравшихся. Никто ничего не говорил. Все молча сидели, погрузившись в тяжелые размышления, а из стен брезжил зеленый огонь, все набирающий силу, но совсем не согревающий. Это был свет иного толка: мертвый, холодный, ужасный и, одновременно, прекрасный в своей бездонной, неумолимой яркости. В отблесках изумрудной субстанции виднелись отчаяние и безысходность, в них слышались дикие вопли гнева и тихий шепот смирения. В них чувствовался свежий соленый ветер и смрадное зловоние гнили. В них угадывалась неотвратимая истина - никто не выберется отсюда живым, никто не спасется. Единственный выход, это рандеву со Зверем и оно, рано или поздно, ждет каждого из присутствующих, хотят они того или нет.

Глава 4. Утро Валерика

Похмельный синдром, который случался всякий раз после превышения выработанной годами оптимальной дозировкой горячительных напитков, был ахиллесовой пятой Валеры. Нет, просыпался в обнимку с унитазом после хорошей попойки он не всегда, но большая часть следующего за возлияниями дня, стабильно проходила в полном ауте и апатии. Благо, о такой особенности своего организма он знал прекрасно и всегда держал запас средств от бодуна - пара бутылок минералки, замороженная пицца и хороший сериал на ноутбуке способны, за несколько часов, привести в чувство даже покойника. Накануне Валерик слегка перебрал. Нет, алкоголиком он не был, хотя выпить, справедливости ради, любил. Просто вчера, почему-то, появилось непреодолимое желание заложить за воротник сильнее обычного после слезливой истории, которую рассказал Максим. Валера давно не видел друга таким взъерошенным, возбужденным и, одновременно с этим, совершенно разбитым и подавленным. Может со стороны Валерик и мог показаться неотесанным чурбаном, который совершенно ничего не способен воспринимать всерьез, но на самом деле это было вовсе не так. Он сразу понял, что состояние, в котором пребывает товарищ это нечто большее, чем случайная интрижка или мимолетное влечение, свойственное временами всем представителям рода людского. Особенно тем, которые выбирают кабинку с надписью “М”. Нет, с Максом явно происходила откровенно не здоровая фигня, которую многие еще называют любовью. Приятеля по-настоящему колбасило. Валера заметил перемены несмотря на то, что друг тщательно старался их спрятать под маской безразличия и грубости. Это, наверное, со многими могло прокатить, но не с Валерой. Все-таки, лучшие друзья на то и нужны, чтобы знать тебя как облупленного и быть в курсе твоих самых сокровенных, подчас даже грязных, тайн, которыми ты ни с кем больше не поделишься даже под дулом пистолета. Вот и Валера все понял еще до того, как Макс начал изливать душу, а, когда тот закончил рассказ, понял и еще кое-что - подозрительно все это звучит. Сумбурные мысли могло заглушить только спиртное. Собственно, к его, незаменимой в некоторых ситуациях, помощи они и прибегли накануне, а теперь зеленый змий брал свой заслуженный процент за хорошо проведенное время.

Валера с трудом выкарабкался из нагромождения пледов и простыней, в которые, очевидно, закутался вчера перед тем как уснуть. В квартире был настоящий дубак (решил перед сном немного проветрить, но так и провалился в сон с открытой форточкой), но, в текущий момент, свежий воздух был на пользу - не так сильно тянуло блевать. Мужчина всунул ноги в домашние тапочки, стоявшие рядом и, пошатываясь, прошаркал на кухню, где с невероятным чувством блаженства достал из холодильника вожделенную поллитровку “Карачинской”, отвинтил крышку и, выдохнув, припал к горлышку. Пузырящаяся резкая жидкость наполнила Валеру чувством какого-то очищения и преображения. Газ заставил зажмуриться и гулко рыкнуть. На глазах проступили слезы, но мужчина сделал еще один подход и залпом опустошил пластиковую бутылку. Стало заметно полегче. Он, уже начиная приходить в себя, принялся дальше копаться в холодильной камере и, не без удовольствия, обнаружил, что на одной из полок притаился одноразовый контейнер с “Министерским”, о котором он благополучно забыл. Салат простоял там со вчерашнего утра, но был еще вполне съедобен. Валера, подобно Горлуму, добравшемуся, наконец, до единого кольца, извлек на свет божий лоток, отломил кусок хлеба и отнес яства в комнату. Секунду подумал и заварил чаю. Обычно с сахаром он не пил, но ситуация вынуждала. Черный сладкий чай отлично помогает от похмелья. Это он уяснил еще в студенческие годы. Довольный предвкушением сытного завтрака и совершенно свободным днем, Валера снова закутался в плед, отхлебнул из кружки, отправил в пасть вилочку салата, надкусил хлебушек и сладко зажмурился. Он нашел на Ютубе какой-то не слишком напряжный видос и уже начал окончательно расслабляться, стараясь очистить голову от всего лишнего, как вдруг раздался мерзкий звук вибросигнала мобильника.

- Че вам надо, *ля. Отдыхает человек, болеет. - сказал мужчина окружающей пустоте, проигнорировав звонок.

Через пару минут звук повторился. За ним последовал еще один и еще. Стало понятно, что не отстанут и ответить придется. Конечно, у него законный выходной, но мало ли кто это. Может какая-нибудь сочная мадам жаждет общества такого горячего, хоть и изрядно помятого после попойки, джентльмена.

Валера поглядел на экран смартфона, озадаченно вытаращился на уведомление о пяти пропущенных вызовах и пролистал дальше, остановившись на чате мессенджера. На удивление, писала действительно женщина, но прыгать от радости эта новость вовсе не заставила. Сообщение пришло от максовой Маринки и та, судя по формулировкам, была близка к панике.

- Привет, Макс у тебя? Вообще-то нужно предупреждать о таком. Еще и по мобиле недоступен.

- Ау! Вы там совсем охренели? Забухали? Может и баб с собой привели? Передай Максу, что ему придется очень сильно постараться, чтобы объяснить свои выходки!

- Валер, я уже извелась вся! Что стряслось? Буду сейчас в полицию звонить! Где Макс, почему ты не отвечаешь?

- Валера, пожалуйста! Скажи хоть что-нибудь! Але, гараж!

- Валера! ВА-ЛЕ-РА!

Легкая хандра и, в какой-то степени, даже приятная посталкогольная депрессия мигом выветрились из сознания. Ворох мыслей, соображений и предположений заполнил освободившееся место в мозгу. На Максима это было совсем не похоже, а значит что-то действительно произошло. Вот только, что? Впрочем, прежде чем разбираться, нужно как-то успокоить Маринку. Сделать это будет, пожалуй не просто, но нужно попробовать. Валера закатил глаза, формулируя наиболее убедительную ложь и стал набирать ответ.

- Привет, Марин. Все нормально. Мы вчера в баре засиделись и потом пошли ко мне. Ну, догнаться, типа. Немного перебрали и отрубились. Потом ещё прибухнули и, ну ты понимаешь. Я только проснулся и увидел пропущенные. Макс дрыхнет еще. Он, похоже, телефон потерял. Кароче, не переживай, немного придем в себя и он тебе сам позвонит. Будить его не хочу, ато он мне всю хату заблюет. Пусть проспится. Сто лет с ним не виделись, вот и накидались. Извини, еще раз, что не предупредил. Баб не водили, но, конечно, обсуждали.

Немного подумав, финальную шутку Валера, все-таки, решил удалить и, вместо нее, добавил невинный смайлик. Он нажал кнопку “Отправить” и только сейчас понял, что, возможно, сам себе вырыл могилу. Где находится Макс он, на самом деле, конечно не знал. Как и не знал, в каком тот сейчас состоянии и жив ли вообще. Что если через пару часов окоченевшее тело молодого человека обнаружат в каком-нибудь сугробе с ножом в груди? К Валере у Марины и, в дальнейшем, у следственных органов, возникнет масса неудобных вопросов. Например, как так получилось, что друг, которого он, по его же собственным словам, привел домой отсыпаться, превратился в промороженный труп? Уж не он ли сам его убил и, в панике, наврал с три короба, запутавшись в собственных показаниях? Давайте, Валерий, пишите чистосердечное раскаяние, чем, если повезет, немного очистите свою совесть, добьетесь сокращения срока отсидки и, что не менее важно, облегчите работу стражам закона. Да, ляпнул, он явно не подумав, но, что если товарищ просто загулял. Может вчерашний вечер у него прошел немного лучше, чем предполагалось и сейчас он все еще обжимается с этой Жанной? Да, пожалуй это не совсем правильно с точки зрения общественной морали, но что теперь? Сдавать лучшего друга с потрохами? Надо будет, сам во всем признается, если сочтет нужным. Однако, как бы там ни было, что-то не давало Валере покоя. Какое-то странное чувство, что происходит нечто неправильное. Макс, конечно, не сказал бы Маринке, что ночевал у другой, но, пожалуй, Валеру бы предупредил. На худой конец, чтобы совместно придумать невинную отмазку и повод для его отсутствия. Но, нет, никаких вестей от Макса не было. Валера даже звякнул ему пару раз, но, как и говорила безутешная Марина, трубка была вне зоны действия сети, о чем учтиво сообщил холодный благозвучный голос автоответчика.

Все это Валера прокручивал в голове, бродя по квартире из одного угла в другой. Он умылся, почистил зубы, сменил одежду, пропахшую куревом и алкогольными парами. Судя по всему, беззаботный похмельный отдых и очищение от мыслей сегодня ему не светит. Он отхлебнул, уже успевший остыть, чай, поставил кружку с недопитым напитком обратно на старенькую табуретку, которая, временами, служила как прикроватный столик. Теряясь в догадках, мужчина прихватил с тумбочки свой мобильный, сунул во внутренний карман документы на машину и поспешил к выходу. У самого порога он на секунду остановился и еще раз все тщательно взвесил. А могло ли случиться что-то совсем уж из ряда вон выходящее? Похищение, насильное обращение в рабство. Вряд ли. Кому, все-таки, сдался простой, ничем не примечательный парень вроде Максима? Впрочем, а что если сдался? Предчувствие еще вчера было не добрым, а сейчас в голове буквально визжала аварийная сирена, предвещающая о некой опасности, к которой нужно быть морально и физически готовым. Валера еще раз взвесил все за и против. Риск был велик, но и речь шла сейчас о, пожалуй, самом дорогом ему человеке. Да, есть шанс влипнуть в пренеприятнейшую историю с непредвиденными последствиями, но сейчас, пожалуй, не до рефлексии. Валера прикрыл входную дверь, за которую почти вышел, не разуваясь прошел по коридору и юркнул в туалет. Он ловко и умело подцепил одну из напольных плиток и привычным движением потянул на себя. Кусочек керамогранита немного покочевряжился, но, в итоге, поддался и приподнялся. Валера протянул руку в открывшееся углубление, выдолбленное когда-то в бетонной плите, извлек оттуда увесистый сверток, сунул его в карман и вновь замаскировал схрон. Затем он поднялся на ноги, выскочил из квартиры, запер дверь и проследовал на улицу, по пути вежливо поздоровавшись с возвращающейся с прогулки соседкой, придерживая правую сторону куртки, чтобы не выдать себя характерным металлическим бряцанием.

***

Автомобиль завелся с трудом, но, покрутив замерзшим стартером, машина, наконец, надсадно зарычала и выдохнула в морозный воздух облако выхлопных газов. В салоне было ненамного теплее, чем на улице, но это обстоятельство Валеру не смутило - холод помогал собраться с мыслями и придумать план действий. Известно было катастрофически мало, но кое-что молодой человек, тем не менее, смог вспомнить. Максу тогда пришло сообщение и Валера совершенно бестактно принялся его читать. О чем же там шла речь? Кажется, какой-то повод, чтобы позвать парня в гости. Да, она писала, что наготовила салатов и ей не с кем их съесть. Ага, как же. Говорила, что у нее не очень много друзей и, вроде бы, называла свой адрес. Название улицы и номер дома, впрочем, так Валере и не запомнились, зато в голове отложилось кое-что другое. Она упоминала некий примечательный ориентир, находящийся неподалеку…

- Окей, гугл! “Большая дружба”, Новозарьевск, маршрут. - выпалил Валера, наконец нащупав в мозгу нужное словосочетание.

Экран смартфона выдал несколько мест по всему городу. Был среди них продуктовый магазин, какой-то детский центр и круглосуточная кафешка. Все эти варианты Велера отмел и, наконец, нашел единственно верный - бар “Большая дружба”, находящийся в Светломайском районе (про Светломайский, кажется, тоже вчера упоминалось вскользь в ходе попойки). Забегаловка с рейтингом две с половиной звезды находилась на самом краю этого злачного, известного всему городу своими гостеприимными жителями, места. Ох, Максим, неужели ты действительно туда отправился. Там можно найти таких приключений на свою пятую точку, что и врагу не пожелаешь. Судя по всему, впрочем, именно там стоит искать следы потеряшки. Будем надеяться, что он просто растаял в объятиях малознакомой красотки и, через час-другой, уже будет ехать с Валерой обратно к Маринке, дав слово никому про это не рассказывать и травя, развесившему уши приятелю, истории о своих пикантных ночных похождениях. Будем надеяться.

Двигатель, тем временем, окончательно прогрелся и автомобиль заурчал ровно и ритмично, как наевшийся сметаны кот. Валера закрепил телефон со включенным навигатором на торпедо, пристегнулся, проверил сверток в кармане, включил фары и плавно выехал со двора. Он, все еще мусоля в голове беспокойные мысли о судьбе товарища, добрался до широкой четырехполоски, которая отделяла Светломайский от остальной, более цивилизованной части города, вырулил в средний ряд и покатил по студеной дороге, стараясь не превышать скоростной режим и не привлекать внимания редких гаишников.

Глава 5. Эхо далеких волн

Сколько времени прошло с момента, когда Леший вышел из грота, озаренного призрачным зеленым светом потусторонней субстанции? Максим не мог сказать точно. Собственно, сейчас вообще сложно было что-то утверждать наверняка. Сначала они сидели и молча ждали. Максим не знал, чего именно они ждут. Какого-то сигнала, что все закончилось? Что Зверь удовлетворен подношением и теперь удаляется до следующего прилива? Помимо Лешего тут, похоже не было любителей поговорить. Большинство сидело с таким видом, будто из них высосали все жизненные соки, оставив лишь бренную телесную оболочку, которая, по какому-то странному недоразумению, все еще продолжает функционировать и поддерживать жизненные функции мертвого организма. Таких была основная масса. Они мало чем отличались от камней и сталактитов, которыми было заполнено пространство пещеры. Пустые, уже бесполезные тени людей, которыми они когда-то были. Существа, ставшие рабами фьорда, жертвами, смиренно ожидающими своей неотвратимой участи. Без страха, без сожаления, без надежд и без каких-либо эмоций. Все это осталось далеко в прошлом и теперь не было ничего кроме пустоты внутри.

Витя-Леший так и не появился. В глубине души Максим надеялся, что тот сейчас ворвется в темное пространство пещеры, неся в руке голову поверженного врага, но рациональная часть сознания понимала - этого не произойдет. Гул, шум прибоя и жуткий рев незримого титана продолжались долго. Часов ни у кого не было, но времени точно прошло не мало. В какой-то момент Максим заметил, что звуки становятся все тише, словно то, что заявилось на холодный остров, неспешно удаляется восвояси. Будто в подтверждение этой теории, свячение загадочных отложений начало плавно угасать, а сами они стремительно утягивались обратно в трещины и поры скальной породы, пока не остались лишь еле заметные островки призрачного сияния. Манящие и, одновременно, пугающие.

- Что это было? - нарушил Максим тишину.

- Это была участь, ждущая каждого на этом проклятом острове. Левиафан, Зверь, поганый посланник той, из-за чьей злой воли мы все тут очутились. - подал голос хмурый мужик в спецовке аварийной службы. Спросить, как его зовут, Макс не решался, поэтому просто прозвал того про себя Ремонтником.

- Да, без Лешего будет тяжело. - хмуро резюмировал Саня.

- Так, молодые люди, мы все еще живы и все еще способны действовать. Давайте не будем впадать в апатию, а продолжим бороться. В конце концов, не зря же Виктор…ну, вы понимаете. - попытался приободрить присутствующих Павел Григорьевич.

- Что, Григорич? Ты хочешь сказать, не зря Леший пошел на корм этому сраному Зверю? А ведь, если бы новичок не начал раньше времени трепать языком, это могло бы случиться намного позже. Да, Макс, ты виновен в произошедшем не меньше, чем та мразь, которая нас сюда заманила! - вдруг взорвался Саня.

- Я? Но что я сделал? - опешил Макс.

- Ты начал произносить слова, а они, вроде как, сигнал. Считай, маяк зажег и Зверь пошел на вспышку. - пробурчал одноглазый из дальнего угла.

- Так, мужики, хватит тут собачится, как стадо фригидных баб! Да, Макс, безусловно, форсировал события, но сам он этого не знал. Что нам теперь, казнить его, по-вашему? Сами вспомните себя, когда попали в этот сральник! Много вы понимали? Возьмите себя в руки по-хорошему, мать вашу, иначе я всех научу по-плохому, ясно? - гневно окинул собравшихся суровым взглядом Ремонтник. Он, очевидно, понял, что дипломатичный подход Павла Григорьевича тут явно бесполезен и решил взять ситуацию под свой контроль. Получилось у него удивительно ловко. Макс даже мимолетом подумал, что тот, наверное, до заточения руководил какой-нибудь бригадой пьянчуг, с которыми нужно держать ухо востро или типа того.

- И все-таки. Откуда вы знаете, что Лешего больше нет? Мы не слышали криков, не видели тело. Может он все еще где-то там? - воскликнул Максим.

- Ты Максим что, туповат? Он же все тебе объяснил. Если вышел в прилив, назад уже не вернешся.

- А на кой хрен он тогда вышел? Мог переждать его здесь. Ничего страшного не случилось ведь? - все еще не понимал парень.

- Ничего страшного говоришь? Как думаешь, откуда берется эта субстанция? - Саня, все еще злой на парня, гневно указал в сторону поблескивающей зеленью стены пещеры.

- Откуда? - недоуменно посмотрел на него Макс.

- Саня, не надо. - попытался осадить того Ремонтник.

- Да нет уж, пусть знает, что бывает за неподчинение. Я скажу тебе, откуда, мой наивный друг. Когда я попал сюда, лидера вроде Лешего тут не оказалось. Видимо, все самые смелые и отчаянные уже успели выйти к Зверю и остались только трусливые, загнанные крысы, трясущиеся от одного упоминания прилива. - последнюю фразу Александр сказал в сторону сидящих в темноте мужчин. Некоторые заметно заерзали, словно чувствуя за собой какую-то вину - видимо некоторые из упомянутых все еще находились среди обитателей фьорда. - Я тоже появился тут незадолго до прилива, но инициативного и деятельного человека, способного взять на себя весь груз ответственности, увы, тогда в этом гадюшнике не нашлось. Может им стал бы я, но, в тот момент, я понятия не имел, что тут вообще происходит. Мы услышали гул. Тот самый грохот и шум волн, который ты слышал совсем недавно. Мы сидели в этой самой пещере и ждали. Просто ждали и надеялись на лучшее. Идиоты. Надежды и прочая шелуха остались далеко позади, Максим. Тут твои стоны и мольбы никто не услышит. Никто не придет, не утешит и не протянет руку помощи. Бесполезно взывать к милосердию. У того, кто все это устроил, его нет и никогда не будет. Это само зло в прямом смысле этого слова.

Саша выдохся и умолк, глядя на Максима пустым взглядом. Видимо, парень снова переживал в голове те страшные мгновения, о которых начал рассказывать. Его лицо больше не источало злобы и гнева. В нем остались лишь боль, страх и отчаяние. Собравшись с мыслями и, очевидно, переборов накатившие воспоминания, молодой человек смахнул с глаз подступившие слезы и, уже спокойным голосом продолжил вещать.

***

На тот момент их было тридцать пять человек. Саша очнулся не на берегу, как Максим, а прямо в пещере. Видимо, кто-то из обитателей заметил его до пробуждения и затащил внутрь, чтобы не вышло чего. Дальше все произошло как он и сказал. Начался прилив, загрохотали волны и стали расползаться фосфоресцирующие отложения, но выходить никто не спешил. Люди жались по углам, закрывая головы руками и надеялись, что пронесет, но, увы, не пронесло. Какое-то время стихия продолжала глухо терзать одинокий островок, ожидая жертву, а, когда стало понятно, что добровольцев не нашлось, стали, как бы это сказать, происходить метаморфозы. Шум воды и завывания ветра стихли, будто их кто-то выключил. Зверь перестал рычать и зашелся в утробном визге, от которого кровь стыла в жилах. Вопль огласил фьорд лишь единожды, но и этого было достаточно. Призрачное зеленое свечение плавно, но весьма стремительно сменилось багровым потусторонним заревом, а по стенам, полу и потолку пещеры пошли длинные трещины. Субстанция, выступившая из скальных недр иссохла и осыпалась пылью, а ее место стала занимать материя несколько иного толка. Склизкие, червеподобные отростки, переплетаясь и кружась, показались из отверстий, которые раньше были закупорены изумрудным составом. Это не было похоже на щупальца осьминога или лианы тропических растений. Создавалось впечатление, что это нечто более, хм, близкое по составу. Это были тела. Тела тех, кто тоже не ответил на зов, посмел проигнорировать законное требование хозяина этих владений. Сгнившие и протухшие органы, свернувшаяся, но вновь размоченная морской водой, кровь, истлевшие кости и полуразложившиеся волосы. Все это смешалось в один тошнотворный кисель, который, под действием неведомой силы, обрел не сознание, конечно, но какое-то подобие осмысленности и целенаправленности. Масса собиралась в сгутки и побеги, которые, в свою очредь, устремлялись к остолбеневшим людям, хватая, пронзая и разрывая. Некоторым повезло сразу погибнуть, лишившись головы или будучи расчленненными на несколько кусков. Кого-то водоворот противоестественной ожившей плоти просто схватил и потащил к многочисленным расширяющимся разломам, которые возникали тут и там. Узники сопротивлялись и вопили, но это было бесполезно. Истерзанных пленников увлекало в кипящие, зловонные внутренности этого мира, чтобы смешать с той гнилью, которой они были заполнены. Кто-то рискнул выбежать из пещеры, рассудив, что лучше смерть на поверхности, чем адская вакханалия, развернувшаяся тут. Нашли ли они спасение? Никто не знает. В любом случае, все, кто покинули тогда грот, пропали бесследно. Не было слышно криков или звуков борьбы. Их следов так же нигде не осталось. Когда плоть, наконец, расправилась с основной массой жителей острова, представление стало постепенно завершаться. Трещины стремительно затягивались и схлопывались, а сгустки торопливо утаскивали останки убитых. Какое-то бугрящееся щупальце подхватило голову одного из несчастных, разделанного самым первым, и деловито поволокло по земле. Спустя мгновение, голова, вместе с отростком, скрылись в узкой прорехе с противным хлюпаньем. Из более чем тридцати человек, после той бойни осталось всего четверо. Сашу не тронули, хотя беснующаяся материя успела полоснуть его по руке, оставив глубокий порез, шрам от которого, и по сей день, напоминал юноше, о тех страшных мгновениях. Когда пришло время следующего прилива, сомневающихся и желающих испытать судьбу уже не нашлось. Один из четверки решительно направился к выходу, откликнувшись на зов Зверя и, тем самым, скинул обратный отсчет на исходную позицию. Саша многого не знал и не понимал, но в одном, с тех пор, был уверен - если эхо зовет, у тебя не выйдет отсидеться.

Молодой человек закончил рассказ и уселся на камень неподалеку. Разговаривать ему больше не хотелось. Воспоминания снова пробудили в нем забытые уже чувства: страх, смятение, панику и отчаяние. Комментировать услышанное никто не стал, да и большой необходимости в этом не было. Рано или поздно, тайны острова открывались всем, хотят они того или нет. И, чем больше знаний ты приобретал, тем меньше хотел их обсуждать. Бывали, конечно, уникумы вроде Лешего, которых, казалось бы, ничто не способно сломить, но таких один на миллион, ато и на два.

Ремонтник, слушавший монолог Саши с серьезным видом, снова поднялся с места и огласил грот командирским басом:

- Так, мужики, никому не надо объяснять, что нам нужно договориться, кто будет следующим. Да, это сурово, но иначе никак. Итак, я предлагаю жеребьевку, если никто не хочет вдруг…

- Я буду следующим. - тихо сказал Максим, не поднимая головы. По толпе прокатился удивленный гул.

- Слушай, парень, у нас тут есть правило - новичок не может быть жертвой. Это было бы несправедливо и…

- Слушай, не надо мне тут поблажек, ладно? Сказал же, я следующий. - снова перебил его Максим.

- Молодой человек, это контрпродуктивно. - попытался вклиниться Павел Григорьевич.

- Нет, сидеть здесь и ждать своей участи, трястись от страха, как побитая псина - вот это контрпродуктивно. Я мало что решал в своей жизни. Я старался всем угодить, для всех быть милым, приветливым и приятным. Все эти неблагодарные ублюдки лишь пользуются тобой, твоими эмоциями и чаяниями. Но, сейчас я говорю, хватит. Я сам решу, когда выходить к вашему Зверю. Мне не нужен жребий или голосование. Моя жизнь, это моя жизнь. Как и смерть. Можете возражать сколько угодно, но я следующий и точка.

Решение новоприбывшего никто оспаривать не решился. Возможно, он вызвал уважение окружающих таким принципиальным подходом, возможно, они просто были рады, что, в этот раз, не придется выбирать. Трусливые, жалкие люди, напрочь растерявшие все свое былое естество. Они пали под гнетом той убийственной мощи, которая заставила их жить по своим извращенным законам. У них больше не было воли к жизни, но и смерти они боялись как огня. Тени, безликие тени мрачного острова, терзаемого беспощадным колоссом, живущим в далеких соленых волнах под светом умирающего, нет, давно уже умершего, холодного, безразличного солнца.

***

Жизнь на фьоде текла не то чтобы неспешно. Это вообще сложно было назвать жизнью. Большую часть времени Максим проводил, сидя на шершавых прибрежных валунах и всматриваясь в, пока еще, спокойное море. Вода мерно покачивалась в такт легкому прохладному бризу. Иногда над ней стелился густой туман, скрывающих серый, беспросветный горизонт, который, в иное время, был почти неразличим. Как и сказал Леший, смерть от голода или жажды никому из пленников не грозила, несмотря на то, что, как таковой, провизии на острове не было. Многие жевали те самые странные грибы, но Максим не решался к ним даже прикасаться. Он хорошо запомнил сашину историю о том, что появилось из недр, когда люди нарушили правила и употреблять в пищу то, что взросло на такой почве не мог просто физически. Время суток тут сменялось неохотно и нерегулярно. По большей части, это всегда был хмурый пасмурный вечер, иногда перетекающий в такие же безрадостные сумерки. Иногда к Максиму подсаживался кто-то из местных и тогда они перебрасывались парой фраз, думая о чем-то своем. На удивление, несмотря на всеобщую атмосферу безысходности, на острове мало кто по-настоящему волновался. Нет, душевные терзания мучили каждого, но не переходили в открытую фазу. Мужики были какие-то пришибленные, словно пациенты психиатрической лечебницы, которых сердобольные санитары накачали сильнодействующими седативами. Не раз у Макса мелькала мысль, что может он действительно сейчас лежит в какой-нибудь палате с мягкими стенами и пускает слюни, а все происходящее лишь кино, прокручивающееся в его умирающем мозге? Как-то опровергнуть эту гипотезу было сложно, ведь окружение действительно было, мягко говоря, странным. Да и ситуация в целом выделялась на фоне обычных будней сибирского неудачника. В глубине души парень надеялся, что это все неправда, что однажды он очнется от сюрреалистического сна и снова окажется обычным жителем Новозарьевска, который задается не слишком философскими вопросами, ищет, где бы срубить деньжат, ждет короткого лета, чтобы понежиться на солнышке и прозябает в далеком, всеми забытом лесистом крае. Он надеялся, что все окажется лишь видением: остров, Леший, истории Саши, Зверь, конечно же Жанна и, самое главное, его, Максова, боль, которая, как ни странно, никуда и не думала уходить. Теперь уже он не сомневался, что тот образ, который он себе создал был ошибочен. Если Жанна и была, то это, скорее всего, действительно лишь оболочка, в которой скрывается что-то совсем не дружелюбное и потустороннее. А может девушка вообще была лишь видением, которое наслал истинный виновник торжества, кукловод, который не любит марать руки и выходить из-за занавеса.

Макса многие спрашивали, почему он решил стать следующим? Неужели он совсем не верит в спасение и не хочет побороться? Парень ничего не отвечал, продолжая разглядывать море и ожидая, когда на горизонте начнут проявляться изменения. Что ему было ответить? Да, разумеется, веры уже не осталось ни грамма. Надежда, ну она, как известно, умирает последней, так что, несмотря на отчаяние и разочарование, надежда оставалась, но что с того? Рациональная часть максова естества уже практически смирилась с неизбежной участью и просто не хотела затягивать, и без того затянувшуюся, паузу. Ну и самое главное, в чем парень, пожалуй, никогда бы не признался даже под пытками: он, парадоксальным образом, жаждал встречи. Он надеялся получить ответы. Хоть один конкретный и, неплохо бы, удовлетворяющий его ответ, перед тем как все закончится. Сомнительно, что Зверь, кем бы он ни был, станет размениваться на общение с добычей, но, кто знает. Кто знает.

***

- Здравствуйте, молодой человек. - проговорили за спиной.

- Здравствуйте? Это вряд ли, Павел Григорьевич, но, за пожелание спасибо. - не оборачиваясь ответил Максим и, с досады, швырнул в воду плоский камешек. Тот отскочил от поверхности пару раз и пошел ко дну, оставив после себя расходящиеся круги.

- Обычная вежливость. Как бы там ни было, а нужно всегда оставаться джентльменом, я считаю. - пропустив укол, ответил Павел Григорьевич, присаживаясь рядом.

- Будете пытаться меня переубедить? - настроился Максим на конфронтацию.

- Нет, что вы. Ваше решение, это ваше решение. Кто я такой, чтобы указывать вам, что делать? К тому же, смею предположить, что я вполне вас понимаю. Может не до конца вкурсе мотивов, но стремление в целом…

- Что же вы сами тогда до сих пор тут? Раз понимаете?

- Ну, понимаю, не значит готов. Я человек уже пожилой и решительности во мне не так много, как раньше. К тому же, скажу вам прямо, я слишком сильно боюсь. Не знаю даже, как бы я поступил, если бы жребий пал на меня. Пока, слава богу, не пришлось узнать.

- Думаю, вы бы поступили по совести. Нужно ведь оставаться джентльменом. - неуловимо язвительно ответил Максим.

Повисла долгая пауза, на протяжении которой были слышны лишь приглушенное дыхание, тихий свист ветра и шум воды, омывающей замшелые камни.

- А как вы думаете, Павел Григорьевич, кто это все устроил? - вдруг нарушил молчание парень.

- Бог его знает. - отстраненно произнес старик.

- Да, пожалуй. Не думаю, правда, что он тут есть. Да и вообще где-нибудь. Если бы был, вряд ли допустил подобное.

- Ну, тут вы не правы, Максим. Современные гуманистические представления убедили нас в том, что боги милостивы и человеколюбивы. Что они ставят во главу угла заботу о своих творениях, готовы утешить и спасти хрупкую паству. Но, на самом деле, думаю старые представления куда ближе к истине. Боги жестоки и беспощадны. Вспомните мифы древности. Часто ли там упоминалось о добре и справедливости? Нет, юноша, тут есть бог, но в самом исконном виде. Зверь, пожалуй, как вы правильно заметили, всего-лишь исполняет его волю, как верный прислужник. А сам владыка скрывается в тени. Ему не пристало снисходить до подобных нам.

- Или владычица… - добавил Максим.

- Да, или так. Кто все это устроил, говорите? Мой рациональный ум тут совершенно бессилен. Я много размышлял на эту тему, но ничего определенного так и не решил. Исходя из того, что у всех, кто оказывается на острове, очень похожи предшествующие события, могу сказать, что тут явно прослеживается схема. Впрочем, это и без меня ясно. Схема эта функционирует, судя по всему, минимум три-четыре столетия. Таким образом, можно заключить, что это некая группа, организация, если хотите, вроде масонов или других подобных закрытых обществ, но я в это слабо верю.

- Почему?

- Потому-что отдельные кусочки мозаики слишком невероятны и не поддаются никакой логике. Можно объяснить похищение. Даже массовое. Но я, не смогу объяснить, каким образом мы все чувствовали одно и то же, каким образом подпадали под влияние, даже толком не перекинувшись с приманкой парой фраз. Много чего я не могу объяснить. В общем, у меня, будете смеяться, есть только один ответ - кто бы это ни затеял, он, совершенно точно…

- Не человек. - закончил Максим за Павла Григорьевича.

- Именно. Человек на такое не способен. Не в том смысле, что это ему чуждо. Я имею ввиду, что физически невозможно организовать подобное, будучи обычным жителем Земли.

- Думаете, это все инопланетяне?

- Возможно, но я склонен считать, что тут обошлось без пришельцев. В конце концов, мы ведь и свою планету знаем слабо, чтобы заглядываться на космос. Кто докажет, что с нами по соседству не ютится какая-нибудь древняя сущность, живущая по совершенно иным законам. Вот, например, ящерица.

- Что ящерица? - не понял Максим.

- Можно оторвать ей хвост и, через некоторое время вырастет новый. Нас это не удивит, но, по сути, это самое настоящее чудо, разве нет? Если оторвать вам или мне, скажем, ногу, то новая, увы не отрастет. - пояснил старик.

- А, в этом смысле. - до Максима начало доходить, куда клонит Павел Григорьевич.

- Именно в нем. Норма, знаете ли, понятие относительное. Вполне возможно, что для того существа, которое сгоняет сюда людей, такое совершенно естественно, как для вас вскрыть банку консервированного горошка.

- Только давайте без продуктовых аналогий, ладно? Мне Леший уже приводил пример. - при упоминании последнего жителя, принесшего себя в жертву, оба слегка смутились.

- Жаль Виктора. Очень жаль. - искренне проговорил Павел Григорьевич.

- Ага. Я бы хотел с ним еще поговорить.

- Ну, кто знает, вдруг у вас получится.

- Да уж. Скоро мы это, очевидно, сможем проверить.

- Предчувствуете прилив?

- Не предчувствую. Я знаю. Сколько я уже смотрю на это море? Неделю? Месяц? Год? Вода уже не такая спокойная, как после предыдущего. Скоро, уже скоро…

- Мне жаль, Максим. Вы сами вызвались, но мне все равно жаль.

- А мне нет. Да, я не хочу умирать, но и влачить такое существование невыносимо. Как думаете, что будет, если в прилив мы выйдем все вместе? Перестанем жить в страхе и взглянем зверю в лицо?

- Думаю, ничего хорошего. Просто погибнем все сразу. - Павел Григорьевич заметно стушевался, ошарашенный суицидальным предложением новенького.

- А, вы хотите жить. Понимаю. Нет, правда понимаю. Я с вами, Павел Григорьевич, категорически не согласен, но понимаю. Вы старик, который пойдет на все, лишь бы продлить свои дни. Будет жрать грибы, взрощенные на останках предшественников, будет сидеть в темной сырой дыре и трястись от страха, наконец, не исключаю, даже подведет под монастырь кого-то еще, но сам с жизнью не расстанется. А я так не могу и не хочу. Я себя давно не чувствовал настолько живым, как сейчас, но не могу. Впрочем, это уже личное. Пожалуй, оставлю при себе душевные терзания. Да и вы меня, наверняка, в глубине души прекрасно понимаете. Мы ведь тут по одной и той же причине.

Старик ничего не ответил и лишь продолжил молча смотреть на то, как где-то очень далеко мелькают первые признаки буйства стихии. Это были еще даже не волны, а просто легкая рябь на, обычно, совершенно спокойной поверхности, но даже ее было достаточно, чтобы понять - прилив действительно не за горами. Максим грустно усмехнулся какой-то неуместной, тоскливой шутке, родившейся в голове. Павел Григорьевич усмехнулся в ответ, словно прочитав мысли. А может тоже подумал о чем-то печальном, но, даже, по-своему, забавном.

***

Со своего места на скалистом берегу парень почти не сходил. Он буквально зациклился на ожидании, хотя сам и не знал толком, чего именно ждет. Рябь сменилась порывами ветра, которые становились все чаще и сильнее. Через какое-то время уже даже самому невнимательному наблюдателю стало бы очевидно, что море волнуется. Вода набегала на камни, разбиваясь о них ворохом переливающихся брызг, а где-то за границей видимости отчетливо угадывались мертвенные всполохи. Максим закрыл глаза и прислушался. До ушей донесся, пока еще тихий, но настойчивый набат. Триумфальный марш, возвещающий о начале конца? Может похоронный звон по его бренной душе или, мало ли, просто урчание в животе оголодавшей нечисти. Видимо, скоро мы сможем это выяснить. Сидеть тут больше не имело смысла. Его и раньше не было, а теперь не осталось совсем. Максим тяжело поднялся, размяв затекшие ноги и, побрел ко входу в пещеру. Пожалуй, остальные уже тоже заметили признаки надвигающегося и скрылись внутри, а, если нет, стоит их, пожалуй, предупредить.

***

В пещере был полный аншлаг. Как и в день появления Максима на этом проклятом берегу, люди задумчиво сидели по углам, смущенно отводя глаза. Тогда ему это показалось странным, но теперь вопросов уже не возникало. Он провел на фьорде достаточно времени, чтобы понять - тут выживают лишь жалкие, никчемные трусы, боящиеся принять решение, взять ответственность. Наверное, если бы Макс задержался тут подольше, то и сам стал бы таким же, растеряв даже намек на волю. Впрочем, об этом поздно волноваться. Парень прошел к кострищу и стал неторопливо укладывать поленья на пепел и холодные угли - это, как он понял, тоже был, своего рода ритуал. Знак признания перед самоотверженностью или просто глупостью очередного добровольца. Только тот, кто собирался выйти в прилив, мог разжечь этот костер. Погреться в последний раз, насладится единственным элементом уюта в этом краю смерти и безысходности. Кто-то протянул коробок спичек, непонятно как оказавшихся тут. Парень методично соскреб немного древесины осколком острого камня, который нашел в свой первый день и, все это время носил с собой. В сумраке пещеры вспыхнул хрупкий огонек, запахло серой. Из под кучки дров завился струйкой дым, затем появилось пламя и стало, на удивление хорошо. Даже самые угрюмые обитатели присели поближе, чтобы насладится редким событием, совершенно не думая о том, что последует за ним. Максим тоже ни о чем не думал кроме огня, отблески которого теперь играли в его глазах. Да, это, наверное, последняя радость, которую он испытывает в жизни, но конец будет потом. Сейчас же костер приятно согревает, вселяет спокойствие, навевает легкую хандру и мысли о прекрасном. В руках появились чашки с отваром. Люди стали передавать их по кругу, отхлебывая и морщась. Все так же, как и в первый раз. Абсолютно так же, но совсем иначе, ведь теперь Максим понимает смысл происходящего, понимает истинное, совершенно беспощадное положение вещей. Говорят мир жесток и несправедлив. Что ж, это пожалуй, правда, но тут даже сами эти понятия совершенно лишены наполнения. Здесь есть только одно мнение, одна воля, а все остальное подчинено ей, без возможности что-то изменить.

- Я не очень силен в повествовании. Собственно, я вообще не большой любитель поговорить, если честно. С большинством из вас я даже парой слов не перекинулся, а многие даже не помнят, как меня зовут. Впрочем, эти вообще уже, похоже, ничего не помнят и мало что понимают. - начал Максим, окинув взглядом собравшихся.

- Совсем скоро я выйду из этой пещеры, но прежде, пожалуй, поделюсь с вами кое-какими мыслями. Если никто не против, конечно. Итак, мы толком не знаем, как сюда попали. Вернее, всех сюда, разумеется, привели чувства понятного характера, но я имею ввиду, так сказать, физику процесса. Находимся ли мы на Земле или нет, может нас забросило на другую планету, или этот остров вообще существует лишь как коллективная галлюцинация. Я не знаю. Как отсюда выбраться, не понятно. Одолеть Зверя, судя по всему, невозможно. Неподчинение правилам жестоко карается. Жертва требуется регулярно и перестать приносить ее просто не реально. Таковы новые правила, законы, так сказать. По ним мы живем и по ним умираем. Все просто, но кто сказал, что дело обстоит именно таким образом? Леший, к примеру, просто испарился. Я не видел труп или следы расправы. Выходит отсюда только один и, все что известно о дальнейше его судьбе, это то, что доброволец пропадает с острова. А что если он возвращается в свой мир? Вдруг прилив это и есть выход? Вы об этом не задумывались?

- Задумывались, Максим. Мы не полные идиоты. Понимаю твою логику, но вынужден разочаровать - никакого чудесного избавления тут не предусмотрено. - ответил Ремонтник, сидящий по ту сторону костра. - Я видел Зверя. Мельком, но видел. Однажды не удержался и прошел вслед за жертвой. Выглянул наружу. Всего секунду, но я смотрел на то невообразимое отвратительное нечто, что пришло с прибоем. Не думаю, что оно хочет кому-то добра, не думаю, что с ним можно договориться. Думаю, что это и есть само зло, в самом откровенном его проявлении.

Наступила гнетущая тишина. Странным, все таки, образом устроен человек. Даже в такой ситуации сознание ищет малейший повод поверить в хорошее, хрупкую веточку, которая поможет выбраться из тягучего омута. Вот и Максим ее нашел. Сам того не понимая, придумал счастливый сценарий, где он оказывается избранным, первым, кто благополучно выбирается из расставленной западни и счастливо доживает свою никчемную жизнь, полную серых будней. Впрочем, Ремонтник ворвался в эту картину, написанную розовыми тонами, и превратил ее в разорванный кусок холста своей бескомпромиссной прямотой. Нет, Максим действительно не спасется, как не спаслись все, кто был до него. Как не спасутся все, кто будет впоследствии. В этот момент на него, сокрушительной лавиной нахлынула очевидная истина, которую он старательно не замечал - совсем скоро он умрет и никому не будет до этого никакого дела. Молодой человек очень устал. Он устал бояться, страдать и метаться в сомнениях. Внутри не было ничего кроме пустоты, эмоционального вакуума, который скручивал внутренности и вызывал острое желание завыть на одной ноте. Но, вместо этого Максим просто закрыл глаза, наслаждаясь заревом костра, просвечивающим сквозь сомкнутые веки, а, затем, снова их распахнул. Он не помнил слова, которые говорил Леший. Нет, они родились в мозгу сами собой или их, вероятнее всего, туда поместил кто-то незримый, неосязаемый.

- Отражение твоих глаз, эхо бесконечных волн. Я слышу его, утирая слезы от света умирающего солнца! Окунись в прилив! Встречай Зверя бушующего океана! - осипшим, дрожащим голосом подписал парень свой смертный приговор.

В пещере мгновенно воцарилась гробовая тишина. Люди уставились на Макса и неотрывно на него смотрели. В чьих-то глазах читалось уважение, в чьих-то - благодарность, но большая часть глаз красноречиво говорила одно: “Лучше ты, чем я”. Пауза тянулась долго. Очень долго. Но, вскоре, ее прервал далекий грохот. Повторяющийся, надвигающийся, неумолимый. Тот, кто должен был услышать, услышал и уже двигался на зов.

***

Максим поднялся на ноги и, не теряя времени, направился к выходу. Кто-то протянул ему руку и тот пожал ее на прощание. Кто-то сказал что-то ободряющее, но до сознания слова не добрались - в ушах стоял оглущающий гул, свист, словно рядом разорвалась авиационная бомба. Будто продираясь сквозь густое желе, молодой человек добрался до узкого коридора и шагнул внутрь. Теперь от неизбежного его отделяла лишь пара десятков метров каменного тоннеля, стены которого уже прочертили разверзшиеся, сияющие трещины. Перед тем, как идти дальше, Максим замер у того места, где виднелись свежие надписи и, подумав, добавил свою: “Я поверил в счастье, но оно оказалось иллюзией. Шагаю навстречу неотвратимости. Максим”. Закончив выцарапывать буквы, парень устремился к выходу из пещеры. Стена проливного дождя, который падал с холодных небес, не давала разглядеть ничего, что происходило снаружи, но Максим не сомневался - Он уже где-то близко. Зеленые отложения были тут значительно гуще, чем внутри. Макс, уже не слишком беспокоясь о своей безопасности, погрузил правую кисть прямо в бурлящий комок этой субстанции и зачерпнул полную ладонь. Это отдаленно напоминало фруктовое желе, которое он порой покупал в супермаркете. Только, в отличие от вкусного десерта, эта масса источала не приятный яблочный аромат, а тошнотворное зловоние самой смерти. Она, совершенно очевидно, была живой. Масса, соприкоснувшись с плотью Максима, пришла в движение и стала исходить пузырьками. Он попытался стряхнуть комок, но тот, словно слишком влажное тесто, не хотел отлипать, покрыв всю конечность и, постепенно, продвигаясь все выше. Парень не слишком удивился, когда обнаружил, что его кожа, в некоторых местах, буквально срослась с загадочным веществом. То затекало в мельчайшие поры, просачивалось между молекулами, вступало в противоестественную, не сулящую ничего хорошего, связь с человеческим естеством молодого человека. Сил и желания осмысливать происходящее уже оставалось совсем мало, поэтому парень, чувствуя, как сознание медленно но верно растворяется и уплывает, сделал последнее усилие и, закрыв глаза, ступил под струи летящей с неба воды.

Шум прибоя и завывание соленого ветра сделались в тысячи раз громче, а вибрации, которые были довольно слабо ощутимы в гроте, оказались тут поистине титаническими. Земля ходила ходуном, содрагаясь под гнетом неведомой силы. Скалы, булыжники и просто твердь под ногами сияли изумрудным заревом, расходясь сетью разломов и пробоин, из которых наружу стремились липкие флюоресцирующие протуберанцы и вытекали тонны знакомой субстанции. Максим, не торопясь пошел по ненавистному фьорду в направлении пляжа, где все началось и где, вероятнее всего, должно закончиться. Горизонт рассекали беззвучные молнии и трепали многометровые валы, беснующиеся в ожидании хозяина.

Один из разрядов ударил в горную гряду, видневшуюся по левую сторону, и ее верхушка взорвалась ворохом тяжелых осколков, осыпавшихся градом на поверхность. Однако, несмотря на смертоносный разгул стихии, ничто не способно было помешать добровольцу проделать свой путь навстречу року. Природа, если ее можно так назвать, прекрасно знала свое место. Она могла куражиться и бесноваться, но это хрупкое существо ей не принадлежало и, следовательно, трогать его было нельзя. Это была собственность владыки этого мира, на которого у него были определенные планы. Можно ли назвать его богом? Ну, кто-то поспорил бы, пожалуй, но тут, вне всякого сомнения, он именно богом и являлся. И, когда жертва достигла, наконец, пункта назначения, когда глупый представитель обезьян, считающих себя венцом творения, остановился у самой кромки бушующего моря, бог явил себя. Настало время. Возможно, это тот самый момент, которого он так ждал. Да, здесь он единоличный властелин, но властелин пустынного, безжизненного края. А эти существа пришли из другого - интересного, полнокровного, нуждающегося в сильной руке, в железной хватке жестокого бессмертного правителя или, кто знает, может просто ненасытного жнеца. И он двигается к своей цели планомерно и неумолимо, маленькими шагами, длиной в одну поглощенную душу каждый.

***

Максим увидел, как из густого тумана, застилающего вздымающиеся над водой волны, показался объект. Он много раз думал о том, что же предстанет его взору в это мгновение. Сознание, почему-то, упорно рисовало некую антропоморфную фигуру или рыбочеловека вроде тех, что фигурировали в популярных когда-то фильмах ужасов. Сознание рисовало что-то жуткое, но, вместе с тем, понятное и, по-своему, привычное. Что-то, что заставил стыть кровь в жилах своим омерзительным видом, но вселит волю к сражению. Заставит плюнуть на все и дать последний отчаянный бой не равному противнику, кинуться в суицидальную атаку с диким воплем, подобно древним викингам, рвущимся к славе и смерти, с улыбкой на лице встречавшим свой конец на землях, чем-то похожих на эти. Однако, то, что явилось из пучины было совсем не похоже на стереотипного монстра из детских страшилок или скандинавских легенд.

Максим все это время сжимал в руке осколок камня, который собирался использовать в качестве оружия. Острые грани до крови расцарапали ладонь и кровь, смешиваясь с той субстанцией, которая вступила с ним в контакт в пещере, закапала на сырой песок одинокого пляжа. Прилив действительно привел с собой нечто отвратительное. Прямо по воде передвигалось исполинское переплетение жил, щупалец и костей. Создавалось ощущение, что какое-то колоссальное доисторическое животное вывернули наизнанку, перевернули вверх ногами и дополнили лишними, совершенно неуместными конечностями, которые теперь волокли эту тушу сквозь бушующие воды. Верхняя часть тела создания была покрыта каналами и отверстиями, которые, словно иерихонские трубы, издавали тот самый рокот приглушенный гул которого содрогал пещеру в день, когда не стало Лешего. Но хуже всего то, что Максим безошибочно узнал этот звук сейчас. Его далекое эхо он слышал и раньше. Именно оно приходило в тех снах. Именно о нем были те строки, которые знал каждый на этом острове. Именно его отзвуки терзали его ушные раковины и душили сердце, заставляя пропускать удары, когда он лежал по утрам в холодном поту, кутаясь в одеяло с милыми медвежатами. С каждой невыносимой пульсацией, из тела исполина вырывались потоки бурой крови, орошая фьорд и смешиваясь с морской водой. Существо, Зверь, не ускорялось и не замедлялось. Оно двигалось ритмично и равномерно, наслаждаясь предвкушением и давая Максиму возможность еще раз проникнуться всей трагической безысходностью своего положения. Как такового страха не было. Молодой человек вообще находился в шаге от утраты собственного естества, поэтому естественные инстинкты уже начали давать сбой. Он просто стоял, покрытый с ног до головы алыми брызгами и спокойно ждал, силясь найти в себе силы для последнего рывка. Когда Зверь уже почти коснулся своими отростками береговой линии, Максим решил что готов и даже начал изготавливаться для прыжка, сжав покрепче импровизированный нож, но тут в плоти чудовища разверзлись миллионы крошечных глаз и не мигая вытаращились на человека. Тех самых глаз, которые уже давно стояли перед внутренним взором Максима. Тех глаз, которые любому другому покажутся просто зрительными органами, но для него это было все: счастье и боль, жизнь и смерть, ненависть и страсть, отчаяние и надежда. Это было подобно молнии, разряд которой вдруг бьет из-за туч и не оставляет ни малейшего шанса любому, кто встал на пути. Нож выпал из ослабевших пальцев и раскололся, ударившись о камни. Стал ворохом незаметных кусочков, среди других ему подобных. Следом за оружием, Максим сам обессиленно упал на колени, не в силах разорвать контакт с чарующими изумрудными огоньками. Были ли они действительно того прекрасного цвета или это все наваждение? Игра разума, света и тени? Не важно. Сейчас, как впрочем и всегда, это было самое прекрасное и, одновременно, ненавистное, что Максим созерцал. Ему было неведомо, что приготовила для него злая судьба, что сделает с ним Зверь или тот, чью волю он исполняет. Его, максимова, воля ему уже не принадлежала. Она была сломлена, утонула в океане зеленого сияния и разбилась о соленые скалы чуждого края. Он понимал, что его обманули, внушили ложные чувства и надежды, но он сам в них поверил без остатка и пути назад уже не было.

Зверь молчал, лишь продолжая исторгать из своего чрева сокрушающее эхо, а Максим стоял на коленях, омываемый потоками холодных морских вод. Глаза изменили выражение и потребовали признания, лукаво сверля парня.

- Да, я вижу отражение твоих глаз!

Титан едва заметно оживился, не ожидая такой откровенности. Протуберанцы, вырывающиеся из скал фьорда завились в такт.

- Я слышу эхо. Слышал его уже давно и слышу сейчас. Я больше не утираю слезы, ведь солнце не умирает. Оно уже мертво. Я приветствую тебя, Зверь бушующего океана. Приветствую, и будь что будет! - закончил Максим и воздел руки, надеясь хоть на какой-то жест признания. Что-то, что даст понять, что он услышан. Что его искренность будет вознаграждена.

Глаза расширились и округлились - даже богам порой приходится удивляться. И Зверь удостоил человека ответом. В голове Максима, в его окончательно тающем сознании, раздался голос, который произнес всего одну, долгожданную, немного пугающую, но, все же, нужную фразу:

- Тогда, идем! Прилив ждет!

Волны нахлынули на фьорд, обрушивая скалы, снося своей неудержимой мощью стволы высохших деревьев, унося в море камни и песок. Максима захлестнуло мутное, непроглядное, темное. Солнце, наконец, окончательно погасло, а все звуки стихли. Все исчезло и смыло, а он до последнего не отводил взора от неотразимых глаз, которые теперь закатились в диком экстазе, словно свершилось нечто, чего их обладатель очень давно ждал.

Глава 6. Нежданные гости

За углом показалась вывеска и Валера отпустил педаль газа, одновременно включая правый поворотник. “Большая дружба”, что ж, это определённо то самое место - иначе и быть не может. В такой ранний час местность возле пригородной забегаловки была совершенно пустынна и найти место для парковки не составило большого труда. Впрочем, тут и в более оживленные периоды, скорее всего, не слишком людно. Нормальному человеку делать в этих краях нечего, а завсегдатаи, пожалуй, берут что-нибудь крепкое и убойное, чтобы быстро погрузиться в алкогольную кататонию, да уматывают по своим делам. Пересекаться с аборигенами у Валеры не было ни малейшего желания. Конечно, молодому человеку, скажем так, было чем их уговорить, но раньше времени прибегать к крайним мерам он, все же, опасался. Однако, что-то ему подсказывало - обойтись без них совсем не получится и чем это может закончится, предсказать сейчас не взялся бы даже Нострадамус. Он встал так, чтобы было удобно наблюдать за входом в заведение и прилегающей территорией, не слишком привлекая к себе внимание, заглушил двигатель, выключил фары. Учитывая суровый мороз, у него есть, пожалуй, минут десять-пятнадцать до того момента, когда в салоне станет уже совсем не комфортно. Можно было, конечно, сразу пойти внутрь, но он, все же, решил немного подождать. Вдруг увидит что-нибудь интересное. Поток теплого воздуха из решеток на передней панели прекратился, но пока даже капли растаявшего снега на лобовом стекле не успели снова перейти в твердое агрегатное состояние - печка прогрела автомобиль как следует. Валера нажал на рычаг под сидением, немного опустил спинку, устраиваясь поудобнее и внимательно уставился на вход в питейное заведение для всех кому терять уже нечего.

Жаль, что он не запомнил адрес самой максовой зазнобы. Это могло сильно все упростить. Хотя, теперь уже поздно об этом жалеть. Думать нужно было вчера, но тогда он был слишком пьян и слишком озадачен новостями, которые вывалил на него товарищ, чтобы продумывать план “Б”. Повезло хоть, что не забыл название рыгаловки, иначе пришлось бы, наверное, выложить Маринке все как есть, а подставлять друга не хотелось ни при каких обстоятельствах. Странная все-таки история. Судя по рассказам Максима, эта его Жанна девушка неприметная и заурядная. Как она умудрилась так вскружить ему голову? Раньше подобного он за другом не замечал. Вернее, того, конечно, как и любого мужика, время от времени перекрывало на почве острого влечения к конкретной особи противоположного пола, но чтобы Максим вот так запал на, по-сути, первую встречную? Ничего о ней толком не зная? Все вчерашние шутки про приворот и ведьм были, разумеется, просто шутками, но как, скажите на милость, еще можно это объяснить? Вроде и с Маринкой у Макса все было пучком. Во всяком случае, так утверждал сам товарищ. Кризис среднего возраста и, как говорят в народе, седина в бороду? Это точно нет. Макс еще совсем молодой и только переходит в стадию полноценного мужчины - рановато для кризисов. Объяснить себе перемены, произошедшие с приятелем, Валера никак не мог - мало исходных данных, да и, те что есть, слишком уж непонятные, допускающие различные трактовки. Сам он остановился на том, что это или какой-то совсем экзотический криминал и другу, возможно, подсыпали чего-нибудь эдакого, или откровенная паранормальщина с гаданиями, ритуалами, капелькой менструальной крови и все в таком духе. В общем, в лучших традициях классических ведьм и колдуний из народного литературного творчества. Большинство высмеяло бы его дремучие суеверия, но сам Валера совершенно ничего удивительного в них не видел. Да, он городской житель до мозга костей, привыкший к главенству разума и рационального подхода к жизни, но за прожитые годы он успел повидать всякого такого, что сложно загнать в рамки прагматичной повседневности. Рядовой новозарьевец живет в простом и понятном мирке, где всем управляет электричество, инженерные достижения и грамотное планирование вышестоящего начальства. Тут нет места странностям и проявлениям мистического толка. Да, может в деревнях и селах недалекие отшельники верят в лесных духов и поклоняются незримым силам, управляющим судьбой людей, но, если вся эта шушера даже существует, город явно находится вне ее полномочий. Так думает рядовой новозарьевец и глубко, фатально заблуждается в своих недальновидных суждениях. У Валеры было много знакомых и необычных историй от них он слышал не мало. Да, в основном это были просто бредовые байки полоумных бабок, но далеко не всегда. Некоторые необъяснимые вещи происходят рядом с нами. Да, мы можем пытаться их не замечать, но, от этого они не перестанут быть частью реальности. Как там говорится, я засыпаю и мир умирает, чтобы родиться вновь, когда я проснусь? Ну, это сказал человек, который явно не знал, о чем говорит. Валера видел порой загадочную, слишком быструю для человека, тень, мелькающую на ночных крышах домов; замечал, хаотично передвигающиеся, огни, появляющиеся внезапно и исчезающие бесследно; слышал перешептывания про некую таинственную организацию, представители которой рассекают по дорогам на огромных черных внедорожниках и, порой, забирают с собой пару-тройку человек, увозя бедолаг в неизвестном направлении. Наконец, он сам читал заголовки, пестрящие сообщениями о целой эпидемии пропаж сначала четвероногих, а, затем, и их хозяев. Это, кстати, было не так давно и неизвестно, чем та история закончилась. В общем, в отличие от многих, Валера не был прожженным скептиком, решительно отвергающим любые варианты, не укладывающиеся в его картину мира. Он был вполне готов к любому развитию событий и разобраться собирался во что бы то ни стало.

Молодой человек внимательно огляделся по сторонам и, убедившись, что никто не проявляет интереса к подозрительному гражданину, сидящему в остывающем седане, полез в правый карман своей куртки. Рука вынула на свет божий сверток, а другая, стремясь помочь своей компаньонке, принялась его разматывать. Из складок мятого промасленного пергамента показались грубоватые очертания компактного пистолета. Валера задумчиво поглядел на затворную раму и прочитал лаконичную надпись “Glock 26 Austria 9x19”. Там же лежали два пухлых прямоугольника, именуемые еще магазинами, с открытых торцов которых глядели, сияющие теплым латунным светом, бока патронов с замысловатой, немного напоминающей спереди разверстую пасть земляного червя, пулей. Пули эти были покрыты мелкими проточками и, при ближайшем рассмотрении, оказывались, по сути, разделены на несколько, бритвенно острых сегментов, едва скрепленных между собой тонкими перегородками. При контакте с препятствием сегменты отделяются друг от друга и, вместо аккуратного входного и выходного отверстия, как от обычной оболочечной, получается россыпь случайных раневых каналов, от мелкой, но крайне опасной шрапнели. Одного попадания такой малюткой хватит, чтобы оставить оппонента без руки или ноги, а, про меткий выстрел в голову, уже и говорить не приходится. Самому Валере, слава богу, стрелять ими пока не доводилось даже по мишеням - уж слишком большой кровью и немалыми финансовыми издержками удалось заполучить пару пачек заморских РИПов и тратить их на бабахинг было, мягко говоря, неразумно. Патроны он приобрел, так сказать, на случай важных переговоров и в качестве последнего аргумента, а он, чего уж там, будет действительно последним, если дело дойдет до пальбы. О пистолете и сопутствующих ништяках он никому не говорил - достал его у одного знакомого криминального авторитета. Вернее, получил в качестве оплаты за относительно законную работу, которая была Валере как-раз по профилю. Разумеется, никакой лицензии на ствол не было и быть не могло, поэтому показывать пушку представителям власти было категорически противопоказано. О патронах и говорить не приходилось. В общем, если бы сейчас рядом оказался полицейский, решил бы проинспектировать гражданина и обнаружил бы заморский короткоствол, отвертеться, вероятнее всего, не вышло. Валера не был силен в юриспруденции, но тут не нужно быть специалистом в области права, чтобы понимать - посадят надолго и всерьез, а, быть может, еще и повесят какой-нибудь неудобный глухарь до кучи. Впрочем, ментов поблизости не наблюдалось (их вообще в городе встретишь не часто), а вот выручить в этих краях пушка очень даже может. Голыми руками боеприпасов Валера специально не касался, поэтому, если до применения все-таки дойдет, выйти на него по отпечаткам не получится. Какой-то фрик устроил стрельбу и скрылся в неизвестном направлении - ищи ветра в поле.

Валера оттянул затвор на себя и отпустил. Патронник захлопнулся с характерным металлическим лязгом, приняв в себя одного из десяти маслят, ждущих своего часа. Молодой человек положил пистолет обратно в карман куртки, подумал и сунул запасной магазин в другой. Он вынул ключи из замка зажигания, открыл дверь, вылез наружу. Авто беззвучно моргнуло, дав понять, что встало на сигналку и будет верно ждать своего хозяина, а Валера уже топал ко входу в бар, откуда собирался начать поиски своего чувствительного товарища.

***

На улице стало немного теплее, а с серого неба начали падать крупные хлопья снега. Валера перешел дорогу и остановился у входа в забегаловку. Он попытался собраться с мыслями, пытаясь накидать план своих дальнейших действий, но вышло плохо. Тогда молодой человек просто отбросил сомнения и переживания, сунул руку, на всякий случай, в карман и открыл тяжелую дверь.

Внутри “Большая дружба” выглядела так же плохо, как и снаружи. Валера и не надеялся найти тут фешенебельное питейное заведение, но общая мрачность обстановки его, все же, удивила - пол из битой плитки, стеклянный прилавок с просроченными закусками и дешевыми сигаретами, тусклый свет доживающей свой век лампочки накаливани под потолком, старые, пожелтевшие от времени, постеры и рекламные плакаты. Из противоположной от входа стены торчали несколько тронутых ржавчиной кранов с разливухой, а венчал все это великолепие стеллаж, на котором стояли бутылки с откровенной сивухой, которую Валера не стал бы использовать даже в медицинских целях. Местная непритязательная публика, впрочем, наверняка уже выработала иммунитет против контрафактного алкоголя и бухает адское пойло за милую душу. Кстати, представителей этой самой публики в рыгаловке, на удивление, не наблюдалось, чему Валера не преминул возрадоваться - общаться с подвыпившими светломайцами не хотелось совершенно. Единственным одушевленным предметом в “Большой дружбе” оказалось неопрятное создание, в котором, немного приглядевшись, Валера опознал представительницу прекрасного пола. Впрочем, таковой ее можно было считать лишь формально. Худенькая девушка, крашеная в угольно черный, скучала за прилавком, флегматично пролистывая что-то на экране своего смартфона. Не слишком аккуратно наклеенные накладные ресницы слегка колыхались в такт морганиям, а, висящая на шее, дешевая цепочка, имитирующая золото, поблескивала в лучах теплого желтого света. Все здесь выдавало абсолютное отсутствие вкуса и какого-то чувства прекрасного. Валера не в попад подумал, что, если эту чушку слегка принарядить и обучить хорошим манерам, то получится очень даже ничего, но кто возьмется за перевоспитание потерянной души?

Девушка, на мгновение, оторвала взгляд от мобильника и скользнула глазами по вошедшему. Валера дружелюбно улыбнулся уголком рта, но жест остался без внимания - мадам вновь уткнулась в телефон, напрочь игнорируя посетителя.

Валера внимательно осмотрел помещение еще раз, но ничего примечательного так и не заметил. Камер видеонаблюдения видно не было. Не было даже банальных датчиков дыма - видимо, даже местные пожарные уже давно забили на эту дыру болт.

- Здравствуйте, можно к вам обратиться? - подошел Валера к прилавку. Вместо ответа, девушка только одарила его удивленным взглядом.

- Понимаете, тут такое дело, есть у меня один товарищ. Так вот он… - начал было Валера вводить в курс дела.

- Покупать что-то будете? - перебила продавщица.

- Эм, нет, я просто спросить.

- Тогда вали отсюда. Поговорить не с кем что-ли? - Валерино обаяние ее явно не брало.

- Послушайте… Ладно, давайте колы ноль пять.

Девушка закатила глаза, выдала бутылку газировки, рассчитала Валеру и вновь уселась на свое место.

- Дак вот, говорю мой товарищ вчера заходил сюда и… - снова предпринял попытку Валера.

- Что ты мне тут лечишь а? Тебе че надо вообще, дядя? На уши иди другому кому-нибудь подсядь и про друзей своих мудаков им рассказывай. Купил что хотел? Вали теперь давай!

- Слушайте, девушка, вы почему так разговариваете? Я, кажется, не хамил. Если вы дадите мне закончить, то…

- Я тебе че, жена любимая, чтобы кончать тебе давать, упырь? Сказано, проваливай! Не понимаешь по-хорошему?

- Понял, будем хамить, значит. Ну, что ж. У меня ведь терпение тоже не бесконечное, курва. Еще раз повторяю, сюда вчера заходил мой друг, сегодня он не выходит на связь. Ты его точно помнишь. По глазам вижу, что поняла, о ком я говорю. Давай говори, что произошло и куда он делся, или… - начал терять самообладание Валера. Ладонь машинально сжала рукоятку Глока.

- Или че, любезный? - раздалось из-за спины.

- Мань, че за пассажир? Че ему надо? - поддакнул второй.

- Да козел какой-то. Приперся, начал хамить, курвой называет. - с вызовом произнесла Маша.

- Курвой, говоришь? Так, так. Че ты к нашей Мане пристаешь, а баклан? Зубы лишние? Или может хлебальник запасной в кармане лежит? - один из достопочтенных господ стал подходить вплотную, а второй предпринял обходной маневр, чтобы оказаться у Валеры за спиной - классическая тактика дворовых беспредельщиков.

Валера не был силен в единоборствах, а, даже если бы и был, опасно вступать в спарринг с такими маргиналами. Кто знает, нет ли у кого-то из них при себе ножа или чего-то подобного. Пусть он даже каким-то чудом вырубит одного, но дальше вполне может обнаружить у себя в бочине инородный предмет, воткнутый в почку, и там уже будет не до драки. Этим пусть занимаются какие-нибудь крутые герои из боевиков или мастера спорта по рукопашному бою. Валере же весь этот геморой был совершенно не нужен, да и, справедливости ради, пришел он сюда не просто так, а с вполне конкретной целью, миссией, если угодно. В общем, участвовать в пригородном мордобое с непредсказуемым финалом не было ни смысла, ни желания, поэтому, поняв, что разговорами тут уже явно не обойдется, Валера вдруг сорвался с места и сделал несколько быстрых шагов в сторону, попутно доставая руку из кармана куртки.

Оружие бравые джентльмены, вступившиеся за честь прекрасной юной леди, сперва не заметили и отреагировали на маневр неприятеля как бык на тряпку в руках тореадора. Один из них ринулся на Валеру, уже замахиваясь невесть откуда взявшейся выкидухой.

- Надо же, не ошибся насчет манер этих уродов. Вон и ножик уже достал. - подумал Валера, отступая еще на шаг и вскидывая пистолет.

- Кислый, ствол! - выкрикнул приятель бухарика, который, очевидно, соображал немного оперативнее своего коллеги. Впрочем, тот и сам среагировал на недвусмысленный жест наглого незнакомца и замер на месте, уставившись в темный провал дула, направленного прямо ему в лоб.

Воцарилась недолгая, но крайне напряженная пауза, в ходе которой все лихорадочно соображали. Бравые пьянчуги размышляли на тему того, смогут ли вывезти при таком раскладе, Маша прикидывала в уме, кто это такой и что ему нужно, а Валера же пытался сдержать палец на спусковом крючке, уже успевший продавить предохранительный рычаг и теперь находящийся буквально в шаге от того, чтобы разнести череп опешившего великовозрастного гопника посредством девятимиллимитровой фрагментирующейся пули. На лице Валеры появилась едва заметная ухмылка. Кто-то мог подумать, что это признак удовлетворения собственным превосходством, но, на самом деле, в голову вдруг, совершенно не к месту, пришла забавная цитата и теперь страстно просилась наружу.

- Знаю, о чем ты думаешь. Настоящий это пистолет или просто игрушка? Может это пневматика или, на худой конец, маломощный травмат? Могу сказать, что это, мой друг, Глок 26, заряженный десятью патронами, предназначенными именно для того, чтобы с одного выстрела утихомиривать таких как ты. А может я просто блефую. Ты должен задать себе всего один вопрос: “Повезет ли мне?”. Ну как, урод, чувствуешь себя везунчиком? - немного перефразировав, выдал Валера. Эти товарищи классику, похоже, не знали абсолютно, но пламенная речь возымела отрезвляющий эффект. Кислый, пару мгновений поколебавшись, выронил нож, который звонко ударился о твердый пол и укатился куда-то в угол.

- Правильный выбор. А теперь лежать мордой в пол. Руки перед собой и не дергаться. Вопросы есть, суки? - не сбавляя давления продолжил наседать молодой человек. В глубине души он надеялся, что они не послушают и предпримут какую-нибудь глупость, но героев среди присутствующих не нашлось. Мужики покорно легли на пол, вытянули свои культяпки и стали ждать дальнейших указаний. А жаль. Ей богу, жаль. Конечно, мочить случайных упырей в планы совершенно не входило, да и полиция, опять же, вполне может потом его вычислить и приземлить на долгие годы, но, как бы то ни было, замочить этих гадов все равно хотелось. Не из-за обиды или того, что Кислый хотел его пырнуть. Просто не понравились они Валере и в нем поселилось стойкое ощущение, что отстрел подобной нечисти пойдет району, да и всему городу, только на пользу. Оружие в руке, знаете ли, навевает порой очень забавные мысли и так и тянет немного пошалить.

***

Все немного остыли и успокоились. Ни в кого стрелять, разумеется, Валера не стал, но волыну, впрочем, тоже убирать не спешил. Уже не как угрозу, а, скорее, в качестве сдерживающего фактора на случай, если кто-то внезапно возжелает сатисфакции. Того, что местные нажмут тревожную кнопку или еще как-то вызовут полицию, молодой человек особенно не опасался. Достопочтенные господа не были похожи на тех, кто горит желанием общаться со стражами закона - у самих, поди, рыльцо в пушку. Продавщица по имени Маша, в свою очередь, все еще пребывала в каком-то ступоре то ли от страха, то ли от общей нетипичности ситуации. В любом случае, гонора у нее, как и у остальных, заметно поубавилось и девушка стала мягкая, податливая и готовая к сотрудничеству.

- Зовут как? - обратился Валера к мужикам.

- Семен.

- Кислый.

- Нахер мне твоя погремуха? Имя есть, или так в паспорте и написано?

- Аркадий. - Кислый немного сконфузился. Явно стесняется.

- Мда, Кислый действительно звучит посолиднее. Так значит, господа хорошие. Мы тут общались с прекрасной мадам, а вы нас слегка прервали. Тем не менее, разговор еще не закончен и вы, вероятно, тоже сможете помочь.

- С мусорами не базарю, гад! - выпалил Кислый, пытаясь, видимо, восстановить попранную пацанскую честь. Семен снисходительно посмотрел на недалекого приятеля, но ничего не сказал. Маше было так же пофигу, как и раньше.

- Очень рад за тебя, но я к ментам никакого отношения не имею и разговор не про ваши грешки, которых у вас, я уверен, не мало. Если вы не будете меня перебивать и позволите закончить, то мы все скоро сможем попрощаться и разойтись как в море корабли. Итак, я знаю, что вчера сюда заходил мой близкий друг. Он точно был или в этой вашей рыгаловке, или рядом. Сегодня он перестал выходить на связь, что меня, признаться, крайне встревожило. Тот, кто поможет мне найти друга, получит вот эту замечательную купюру. Ну что, память у кого-то освежилась? - вкрадчиво обратился к собравшимся Валера, показав банкноту в две тысячи рублей.

- Нууу… - протянул Кислый, все еще переваривая в голове полученную информацию. Семен, как, очевидно, наименьший затупок в этом тандеме, не растерялся и подошел к Валере, намереваясь принять награду. Тот сделал шаг назад, снова поднимая Глок.

- Ты давай не наглей. Сначала поможете, а потом деньги. И давай ка дистанцию держи, а то я могу и передумать.

- Да че ты сразу. Мы думали Машку обижают, а ты тут валыной махать. Не по мужски. - сконфузился Семен.

- Ага, а с ножиком по мужски значит? Давай выкладывай, не томи.

- Слышь, Сем, мы же видели его вчера. Это походу тот, который г**доны у Машки покупал, да? К Жанке же еще собирался, вроде? - раньше времени раскрыл карты Кислый.

- Какая Жанка, че ты несешь… - попытался дать заднюю Семен, но наткнулся на строгий взгляд Валеры.

- К Жанке говоришь? Одинокая, живет где-то поблизости? - заинтересовался Валера.

- Мужик, слушай, нам проблемы не нужны. У Кислого язык без костей просто. Нет тут никакой Жанки.

- Да как нет? Вон в недострое же. Все знают.

- Да заткнись ты уже, идиот! Ты хочешь чтобы она и нас в гости пригласила? - шикнул на него приятель.

- Сем, дай товарищу закончить, будь любезен. - прервал перепалку Валера.

- Мужик, ты не понимаешь. Эта Жанна, она. Короче, не стоит в этот блудняк лезть. - попытался хоть как-то съехать с темы Семен.

- Я разберусь, стоит или не стоит. Отведете меня к этой Жанне вашей, ясно? Про вас ничего не скажу, не ссы так сильно.

- Блин, да как ты не понимаешь. Там какая-то совсем не здоровая хрень. Если вчерашний хмырь к ней намылился, то кранты ему.

- Она че, людоедка местная? - не понял Валера.

- Не знает никто. Ее и не видели ни разу толком. Это все байка среди мужиков местных ходит. Про ведьму, что живет в недострое. Думают, что там сидит какая-то карга и зазывает к себе аки сирена моряков. Нах*р они сдались кому такие. - подала голос Маша.

- Не байка это. Сколько народу в панельку ушло? А сколько вернулось? То то же. Есть там что-то. Как пить дать, есть. Злое это место и лучше туда не соваться. - окрысился на девушку Кислый. Та скептически покачала головой и, уже поняв, что грабить забегаловку никто не собирается, как и отстреливать присутствующих, вернулась к смартфону и принялась снова залипать в соцсеть.

- Так, господа, байка или не байка я не знаю, но к панельке, или как вы ее называете, меня отведете, ясно?

- Да ни за что. Нам жизнь дороже, чем твои две штуки несчастные. - встал в позу Семен.

- Ага. Не пойдем, так и знай. - поддакнул Кислый.

- Ладно, уговорили. По две каждому. - Валера достал из кармана еще одну банкноту.

- А, ну…

- Не, ну это другой разговор. Как говоришь друга звали?

- А вот это вам знать уже не обязательно. Ведите. Я сзади пойду чтобы вы не выкинули чего. - ответил Валера, указывая на дверь. Да, поиски Максима оказались куда затратнее, чем он рассчитывал. Чего, однако, не сделаешь ради друзей, правда. Впрочем, может стоило эту парочку все-таки пристрелить?

Трое мужчин вышли из бара и скрылись в усиливающемся снегопаде. В помещении снова стало тихо и мирно. Маша отпила уже остывший кофе из заляпаной кружки с изображением какого-то местного депутата и снова прильнула к экрану мобильника. На секунду в ее голове мелькнула мысль позвонить в 02, но угасла задолго до того, как успела оформиться в нервный импульс от мозга к пальцам. Менты сюда может и приедут. Может даже успеют найти и схватить вооруженного фрика, но как потом будут смотреть на нее саму местные? Публика тут ошивается весьма специфическая и общаться со следствием любит не то чтобы слишком. Как знать, один из ярых противников пенитенциарной системы может вполне решить подкараулить ее после смены и… Да и какое ей, собственно, до всего этого дело? Какое ей дело до этого слащавого мажорчика с пистолетом, его пропавшего спермотоксикозного товарища и двух забулдыг, регулярно упивающихся дешевым спиртным? Если все пойдет по плану, через год она наконец закончит свою шарагу и, возможно, устроится в заведение поспокойнее. Чем черт не шутит, может даже удастся выхлопотать зарплату, которая позволит снимать что-то в той части города, где не режут народ каждую ночь, а, если звезды сойдутся совсем уж феноменальным образом, даже покинуть негостеприимный, мрачный Новозарьевск. Слишком уж много тут происходит плохого и недостроенная девятиэтажка, несколько окон которой по ночам источают еле заметное зеленоватое свечение, далеко не самая страшная тайна этого сибирского мегаполиса.

Глава 7. Твой новый бог

Бывают такие места, которые, если их описывать кому-то, представляются совершенно обыкновенными и ничем не выделяющимися из миллионов себе подобных. Скажем, говоришь ты про дорогу вдоль летних полей, уходящую куда-то за горизонт. Да, человек, возможно, испытает какие-то эмоции и выудит из памяти кое-какие воспоминания, связанные с приятной поездкой на отдых. Но, одно дело послушать, и совсем другое - увидеть собственными глазами. Оказаться на этом бескрайнем просторе, ощутить запах пышущей жизнью природы, послушать шум проносящихся по асфальтовой артерии автомобилей, пофантазировать, где же у этой дороги конец и какие умопомрачительные приключения ждут тебя за очередным ее витком. Да, есть места, в которых нужно побывать, чтобы погрузиться в их непередаваемую атмосферу. А еще есть такие места, в которых, пожалуй, лучше не бывать, ведь сама ткань мироздания в них пропитана опасностью и страхом.

Девятиэтажка, во двор которой привела Валеру делегация алкашей, была именно из последней категории. Сказать, что это место давило, значит сделать ему серьезный комплимент. Создавалось ощущение, что здание и прилегающий к нему кусочек муниципальной территории находятся в каком-то пузыре, который преломляет свет и искажает само пространство-время. Каким бы запущенным не выглядел новозарьевский пригород, в нем, тем не менее, угадывались признаки простой, вялотекущей мирной жизни: слышались разговоры и смех редких прохожих, чувствовались запахи готовки, виделись мелькания регионального тв или зарубежных фильмов за плохо зашторенными окнами нижних этажей. Да, птиц и другого городского зверья в такое холодное время года не встретишь, но все эти детали появятся с первыми лучами весеннего солнца. Появятся везде, но, в этом Валера был уверен, только не тут. Тут никто не хочет оказаться, а, если других вариантов нет, старается убраться как можно быстрее. Даже крысы и вездесущие тараканы это чувствуют и ищут себе более благоприятные убежища.

Дом был не достроен, но его возведение, похоже, остановилось на самом последнем этапе работ - в окнах уже стояли рамы с остеклением, а вместо сквозной дыры, вход прикрывала массивная стальная дверь с обесточенным терминалом домофона. Возле крыльца, укрытые толстым слоем снега и льда, угадывались ржавые остовы нескольких легковушек на спущенных шинах. Интересно, почему остановили стройку, подумал Валера. Может спросить у пьянчуг? Впрочем, вряд ли эти доходяги скажут что-то вразумительное. Наверняка опять расскажут сомнительную байку про нечистые силы. Нельзя сказать, что девятиэтажка как-то демонстративно стояла в отдалении от остальной жилой застройки или занимала почетное место на пустыре. Нет, в каких-то пятидесяти метрах от нее ютилась почти такая же, но обжитая. Если приглядеться, то можно понаблюдать за тем, как небогатые жители занимаются своими бытовыми делами: ужинают в кругу семьи, занимаются любовью, дерутся, изменяют женам или мужьям, испытывают на прочность психику своих детей, строят козни против ненавистных родственников. В общем, нормальные естественные процессы. Вот только Валера не сомневался, что никому и в голову не придет выйти на балкон и поглазеть на бетонного мертвеца с зияющими глазницами окон, возвышающемуся пососедству. Впрочем, тьма царила далеко не везде. Немного приглядевшись, молодой человек отметил, что в одной из квартир на шестом этаже заброшенного здания едва заметно брезжит какое-то зеленоватое зарево. Было похоже, будто внутри догорает сигнальный патрон или фальшфейер - свет уже почти готов был иссякнуть, но вот очередная пульсация и он становился ярче, начиная снова идти на спад.

- Дальше мы не пойдем. Ни за две штуки, ни за десять. - отрезал Семен, остановившись у входа во двор.

- Ага, ну его нафиг. - поддержал компаньона Кислый.

- С фига ли? - выразил свое недовольство Валера.

- С того. Я тебе говорил, что место это нехорошее. Если тебе нужна Жанна, то она там.

- Ага, кем бы она ни была. - сморозил Кислый.

- Так, вы че, бля, фильмов пересмотрели или сказок перечитали на ночь? Хватит уже этими загадками сраными разговаривать как детсадовцы. Че за Жанна и какого хрена она забывала в этом гадюшнике? Предупреждаю, если там сидит ватага ваших дружков и вы решили меня там запинать толпой, мистер девятимиллимитровый быстро всем расскажет, как родину любить! - наехал на мужичков Валера.

- Слышь, нафиг ты нам сдался тебя лотошить. Я тебе серьезно говорю, лучше туда не ходить. Туда даже менты не суются - боятся. Про это место вообще стараются не упоминать и не замечать его, как бородавку на ж*пе. Никто не знает, че за Жанна, поэтому и не говорим тебе ничего.

- Ага, знали бы, сказали уже. - продолжил тупить Кислый.

- Всмысле не знаете? Вы меня че, совсем за м*дака держите? Только что говорили, что про нее и уже не знаете, кто такая? - откровенно издевательским тоном спросил Валера.

- Никто тебя, паря, за м*дака не держит, но, если ты решил в пятерку лезть, ты этот самый м*дак и есть, уж извини за прямоту. - процедил Семен, указывая на полуистлевшую табличку с номером дома - Если кто внутри оказывается, то назад чаще всего не возвращается. А, если и возвращается, то на всю башню двинутым психом. Видел как в дурке пацаны целыми днями в выключенный телек пялятся и с гардиной разговаривают? Вот к такому же и посещение девятиэтажки этой приводит. Говоришь сказки тебе рассказываем? Лапшу на уши вешаем? Ну, хочешь верь, а хочешь нет, но в этом, с виду обычном здании, что-то есть. И это, как я думаю, само зло. Вот так вот. А кто такая Жанна я действительно не знаю и Кислый тоже. И слава богу. Весь район слышал о ней, но никто не видел своими глазами. У меня лично два друга на этой самой Жанке помешались и решили заглянуть к ней в гости. Собственно, итог ты, думаю, понимаешь. Может это какая-то банда или правительственный эксперимент. Да хоть глубоко законспирированная группа выживших нацистских ученых. Мне без разницы. Я знаю одно - чем дальше от девятиэтажки, тем безопаснее. Поэтому, как уже сказал, внутрь не пойдём хоть стреляй, понял?

- Предполагается, что я поверю в эту чушь? Хочешь сказать, что тут, в спальном районе крупного современного миллионника, стоит огромное здание, в котором обитает некая сущность, о которой все знают, но боятся даже лишний раз упоминать? Хочешь сказать, там регулярно пропадают люди и никому нет до этого дела? Хочешь сказать, до сих пор не прислали какую-нибудь группу захвата или типа того, чтобы прошерстить дом и выяснить все обстоятельства? Да мы, *ля, не в пятнадцатом веке, ау! Впрочем, хрен с вами. Сам пойду! - выпалил Валера, презрительно глядя в глаза Семену.

- Как знаешь, паря, как знаешь. Но, не задерживайся там. Это тебе дружеский совет. Приятеля твоего уже не спасти, но себя хоть не губи.

Валера, немного поколебавшись, все таки выдал каждому из собеседников обещанную денежную премию и распрощался с ними. Конечно, ситуация была, мягко говоря, щекотливая. В ней было столько “если” и “а вдруг”, что мозг буквально закипал от просчитывания возможных вариантов. Что если эти бравые тимуровцы прямо сейчас пойдут и соберут небольшое пригородное ополчение, чтобы зажать Валеру и, в лучшем случае, просто отдубасить? Вдруг они просто вызовут ментов, которые скрутят молодого человека и упекут далеко и надолго, благо поводов и свидетелей было достаточно? А может все услышанное вообще просто результат бурного полета фантазии светломайского сказочника Семена и внутри девятиэтажки обнаружится просто обычная заброшка, каких тысячи по всей стране? Все может быть, но Валера отпустил пьянчуг так просто по двум причинам. Во-первых, Максим действительно может быть в серьезной опасности. Если он действительно где-то тут, то вполне вероятно, что сейчас он истекает кровью, прикованный к батарее или уже лежит на разделочном столе, готовый стать не слишком добровольным донором внутренних органов. В таком случае медлить нельзя и, пусть Сема с Кислым не внушали особенного доверия, придется рискнуть и пойти ва банк. Но, главная причина была не в этом. Валера видел лицо Семена, когда тот говорил то, что говорил. Он видел его взгляд, глаза наполненные искренним страхом и суеверным ужасом. Валера во многих сферах был дилетантом, но, вот в чем он действительно хорошо разбирался, так это в людях. Врожденная обостренная эмпатия или обширный жизненный опыт общения с себе подобными? Как бы там ни было, в одном молодой человек был уверен на все сто процентов - светломайский забулдыга-заводчанин по имени Семен говорит от чистого сердца. Он абсолютно убежден в правдивости своих высказываний и искренне, на полном серьезе боиться находиться рядом с этим зловещим местом, а значит, у Валеры просто не остается иного выхода, кроме как войти внутрь.

***

Молодой человек подошел к подъезду и немного помедлил. Воздух тут был словно наэлектризован, пронизан мельчайшими частицами энергии невероятной силы. Прислушавшись, он сперва ничего не услышал, но, спустя мгновение, уши уловили едва заметный звук, отдаленно напоминающий… Удары шаманского барабана? Шум волн, бьющихся о берег? Точный источник звука, как и его природу определить не удавалось, но в голове почему-то сформировался образ, никак не желающий уходить. Шум навевал ассоциации с сонаром подводной лодки - такой же ритмичный, мерный и абсолютно мертвый, лишенный какой-либо эмоциональной составляющей. На секунду Валере показалось, что сигнал раздается из динамика терминала, закрепленного у входа в подъезд, но это точно было совершенно исключено - прибор явно был даже не подключен к источнику питания. Очевидно, он вообще ни дня не проработал. И все же…

Дверь открылась неожиданно легко. Валера предполагал, что старая створка, которую уже давно никто не трогал, успела приржаветь, а петли прилично закисли, но нет - не было даже скрипа. Неужели их кто-то регулярно смазывает? А может кто-то тут недавно проходил? Например, Максим или его загадочная… Валера мысленно запнулся, не зная, как именно назвать Жанну. Кем она является для Макса? Любовницей? Возлюбленной? Злым роком или олицетворением невезения, воплотившимся в виде неотразимой незнакомки? Валера, всмотрелся в темный зев дверного проема и сглотнул подступившую слюну. Он чувствовал, что если промедлит еще хоть минуту, то уже точно не решится войти внутрь. С этим местом действительно что-то было не так. Может повлияли байки алкашей, может молодой человек просто перенервничал или сказывается, все еще не до конца отпустившее, похмелье. Так или иначе, угроза ощущалась буквально физически, не оставляя ни малейшего сомнения в том, что девятиэтажку избегают не просто так. Собрав в кулак всю оставшуюся в сердце волю, Валера занес ногу и переступил порог, отделяющий мрачный, угрюмый, но все-таки относительно безопасный, дворик от бездонной пропасти черной неизвестности, в которой может скрываться все что угодно.

В подъезде царил абсолютный, непроглядный мрак и звенящая, оглушающая тишина. Отсутствие окружающих звуков было настолько всеобъемлющим, что Валера буквально слышал нервные пульсации крови в своей сонной артерии и прерывистое, осторожное дыхание, вырывающееся из сосредоточенно приоткрытого рта. Молодой человек некоторое время стоял в нерешительности, боясь сделать даже малейшее движение - инстинкты говорили, что нарушать эту тишину может быть крайне плохой идеей. Пересилив страх он, все же, собрался с силами и выудил из кармана небольшой фонарик, включил его, загнанно осмотрелся. Да, это действительно был просто подъезд типового здания, которыми заполнено, наверное, подавляющее большинство спальных районов необъятной страны. Правда тут все веяло запустением. Никаких нецензурных эпитетов, намалеванных на стене шаловливой рукой подростка, никакой банки для окурков, которую, несмотря на запрет на курение в общественных местах, поставил на лестничной площадке какой-нибудь пузатый жлоб с красным от злоупотребления горячительными напитками и жирной пищей лицом. Доска для общедомовых объявлений, на которую любят клеить рекламу дешевой пиццы или услуг по починке персональных компьютеров, была на месте, но, как и все остальное пустовала. Удивительной, и даже зловещей, казалась именно эта необычная стерильность. Не то чтобы Валера часто шлялся по заброшкам, но в некоторых бывал (во всяком случае, самых примечательных и красочных) и везде видел одно и то же - следы шумных попоек, жизнедеятельности любителей поставиться по вене, признаки пребывания диванных сталкеров и поклонников экзотических фотосессий в постапокалиптическом сеттинге. Сюда же, похоже, никто из традиционной публики не совался, что, честно говоря, сбивало с толку и заставляло теряться в догадках по поводу причин.

Немного осмелев и пообвыкнув, молодой человек принял решение двигаться дальше - все-таки сюда он прибыл не из праздного интереса, а чтобы найти товарища. Если он тут и есть, то, вероятнее всего, именно в той квартире наверху, откуда исходило загадочное свечение. Так как сохранять конспирацию было уже совсем бессмысленно, а осторожность явно лишней не будет, Валера вынул из кармана свой Глок, который припрятал пока мужики вели его сюда, во избежание ненужных вопросов со стороны случайных встречных. Молодой человек вынул магазин, убедился что тот полон, немного отвел назад затворную раму и проверил патронник - заряжен и готов к бою. Что ж, если тут кто-то решит на него напасть, пожалуй, худо-бедно отбиться получится. Если, конечно, здесь не обитают полчища каких-нибудь инфернальных тварей. Тогда, разумеется, пистолета однозначно не хватит, какие патроны в него ни заряжай. Валера переложил фонарик в правую руку и взял его обратным хватом, освещая себе путь. Сверху он устроил руку с пистолетом на манер киношных ФБРовцев. Теперь, если внезапно возникнет угроза, он, скорее всего, успеет по ней отработать. Молодой человек еще раз судорожно вздохнул и медленно пошел по лестнице.

***

Вместо нормальных дверей, входы в квартиры преграждали деревянные щиты с простенькими замками-крутилками. Пара проходов на втором этаже вовсе не были прикрыты и молодой человек не преминул заглянуть внутрь помещений. Впрочем, ничего интересного там не обнаружилось - обычные апартаменты под отделку. Выровненные полы, стены, места под розетки, простые унитазы, умывальники и самые дешевые акриловые ванны. Никаких следов пребывания или таинственных рун, начертанных кровью. И почему, все таки, дом не сдали? В одной из квартир Валера не сдержался и попробовал щелкнуть выключателем. Свет, вопреки ожиданиям, не зажегся, что, по здравом размышлении, неудивительно - раз дом заброшен, то и коммуникации ему без надобности. Двери лифта были на месте, но на кнопку вызова никакой реакции не последовало. Может кабина там и есть, а может нет. В любом случае, Валера не стал бы ей пользоваться, даже если бы подъемник работал.

Первые странности начались, когда молодой человек минул третий этаж. Не то чтобы это было что-то совсем уж зловещее, но на поверхности стен и пола, местами, он заметил какие-то отблески. Сперва Валера решил, что это, наверное, примеси в краске или, быть может, кристаллики льда (все-таки отопления тут также не наблюдалось и внутри здания было не намного теплее, чем снаружи), но это явно было что-то другое. Он даже решился выключить на секунду фонарик и, когда глаза немного привыкли к темноте, с удивлением обнаружил, что вкрапления светятся тусклым зеленым светом. Создавалось впечатление, что какой-то ненормальный замешал в стенное покрытие тысячи крохотных светлячков, которые, вопреки ожиданиям, не погибли и продолжали озарять пространство. Когда молодой человек поднялся на четвертый, вкрапления стали немного крупнее. Теперь они уже напоминали начинку, которая лезет наружу, через неплотные стенки пирожка с повидлом. Люминесцирующее вещество выходило сквозь трещины, проделывая себе путь, стекало по стенам и застывало небольшими сгустками. Приглядевшись, Валера обнаружил, что субстанция не совсем равномерная и в ней выделяются мельчайшие пузырьки, выползающие на поверхность с характерным, едва уловимым бульканьем. Прикасаться к этой массе не было никакого желания - единственное, что вызывало зрелище, это отвращение вперемешку с непониманием. Что это? Откуда тут взялось? Может оно радиоактивное?

Поднимаясь на пятый этаж, Валера заметил уже не косвенные признаки, а явные доказательства того, что этот дом…ну, что он не просто так заброшен. Если внизу все выглядело вполне нормально, хоть и слегка мрачновато, то тут наметились уже очевидные нестыковки со здравым смыслом и наблюдаемой вселенной в том виде, в каком мы привыкли ее воспринимать. Все, как бы это сказать, плыло. Плыло не в том смысле, что поверхности и конструкции двигались в хаотичных направлениях. Имеется ввиду, что привычный вид лестничной клетки и межэтажных площадок типовой панельной девятиэтажки медленно, но верно, искажался, приобретая совсем уж неестественные черты какого-то паранормального кадавра, неумело мимикрирующего под творение рук человеческих. Все началось с лестницы, которая внезапно стала менять свою форму. Каждая последующая ступенька неуловимо отличалась от предыдущей, скатываясь в откровенную пародию на привычный марш. Когда Валера, наконец, поднялся на пятый этаж, окружение больше походило на что-то среднее, между темной каменной пещерой и внутренностями неведомого науке зверя. Проходы, ведущие в квартиры казались раззявленными пастями, сочащимися той самой зеленоватой мерзостью, а потолок, лишившись побелки и покрывшись струпьями и складками, больше походил на небо, нависающее над нижней челюстью. Иногда, периферийным зрением, молодой человек ловил на себе чей-то пристальный, изучающий взгляд, но, повернув голову, ничего не находил - то ли показалось, то ли просто крохотные глазки, появляющиеся из стен, быстро смыкались, не давая себя обнаружить. Заходить в помещения Валера уже не решался. С одной стороны, учитывая всеобщее запустение, он ничего особенного обнаружить в них не рассчитывал, а, с другой, было откровенно жутко проходить под этими инфернальными, словно родившимися в больном воображении шизофреника, сводами. Рука, сжимавшая пистолет, начала затекать, но опустить ее Валера не решался. Да, в сложившейся ситуации простое человеческое оружие уже вряд ли сможет как-то помочь, но оставаться совсем без него было еще ужаснее. В конце концов, если что можно будет застрелиться и не дать себя растерзать тем кошмарным тварям, которые наверняка обитают в этом аду наяву. Трещины и проломы, из которых в этот мир пробивались сгустки, стали уже неприлично крупными и, при желании, в них можно было легко просунуть руку, ато и голову целиком. Изумрудное месиво было достаточно мутным, но, тем не менее, за ним угадывалось что-то еще. Вещество явно не просто концентрировалось на стене, а приходило из неких полостей, которые, очевидно, заполняли стены, пол и потолки. Что там? Конечно, Валере, в некоторой степени было это любопытно, но, чутье подсказывало, что выяснять будет себе дороже.

На шестой, последний в своем странном путешествии, этаж, молодой человек шел так медленно, осторожно и внимательно, как только мог. Он, стараясь лишний раз не дышать, методично нарезал углы, водя лучом фонаря, который сопровождал короткий ствол пистолета, по участкам, представляющим потенциальную опасность. Впрочем, тут эту самую опасность, пожалуй, представляло абсолютно все. Он попал в место, которое живет совсем по другим законам, которое выходит за рамки понимания простых смертных и не обязано оправдывать их ожидания. Если бы сейчас вдруг исчезла гравитация, стены стали полами, а воздух стал бы твердым как сталь, в этом не было бы ничего странного. Здесь - не там, а там - не здесь. Оставь надежду, всяк сюда входящий, гласила фраза над вратами ада у Данте. Что ж, над входом в эту панельку вполне уместно было бы написать то же самое.

Поднимаясь, Валера успел прикинуть, как же будет искать нужное ему место? Да, он видел зарево, но откуда оно, черт подери, исходит конкретно? Впрочем, когда его нога ступила на заключительную площадку, вопросы отпали сами собой. Если до этого момента его терзали определенные сомнения насчет того, туда ли он вообще пришел, то теперь все они отпали. Да, Максим точно был здесь. Это просто не могло оказаться совпадением.

Лестница уходила куда-то дальше наверх, но Валеру она больше не интересовала, ведь пункт его назначения уже был достигнут. Он стоял и сокрушенно глядел на странную, покрытую затейливыми скандинавскими рунами и рельефами, дверь, вокруг которой тонкими прожилками расходились по бугристым стенам зеленые отростки. Рисунки на двери изображали сцены каких-то великих битв древности и ужасную гибель целых цивилизаций. В центре композиции находилась поистине зловещая женская фигура, попирающая хрупкий осколок угрюмого мира и довольно ухмыляющаяся своему триумфу. На двери он заметил узорчатую ручку, но потянуть за нее долго не решался. Наконец, набравшись смелости, Валера зажал фонарик в зубах, покрепче ухватил Глок, нацелив его прямо в проход, и положил руку на затейливый рычаг. В этот момент он будто снял очень плотные наушники, отсекающие любые шумы окружающего мира, и услышал. Он услышал то, что, очевидно, долгое время слышал Максим. Пока Валера искал это место и шел по следам пропавшего товарища, у него в голове было много вопросов. Почему Макс решился на то, на что решился? Что за безумный бред он нес в баре и как так вышло, что совершенно невзрачная, судя по описанию, девица смогла так разбередить струны его души и всецело захватить сердце? Вопросов было много и ответа не было ни на один, но теперь, когда шум прибоя услышал Валера, когда в нос ему пахнул соленый, неуловимо тоскливый северный ветер, когда он услышал и почувствовал ту изумрудную даль, которая манила и, одновременно, причиняла жуткую боль…Теперь ответы ему были уже не нужны, ведь сами вопросы перестали иметь хоть какой-то смысл. Почему? Потому-что, в этой ситуации иначе быть просто не могло.

***

Фонарик выпал из ослабевшей челюсти, но Валера, каким-то чудом, успел вынырнуть из накатившего транса и поймать его на лету. Наваждение развеялось не полностью и отдаленное эхо повисло где-то на границе слышимости, обдавая сознание вибрациями неведомого гула. Валера, дабы не дать себе снова погрузиться в затуманенное состояние, резко провернул дверную ручку и, обнаружив, что дверь, вопреки всем требованиям пожарной безопасности, открывается вовнутрь, взял небольшой разбег и, со всей силы, пнул створку ногой, обутой в тяжелый зимний ботинок, рассчитанный на суровые сибирские морозы. Дверь послушно отскочила и, с грохотом, врезалась в стенку прихожей, жалобно заплясав на петлях. Мельком молодой человек подумал про себя, что стоило, наверное, смочить боеприпасы в святой воде или типа того. Впрочем, ее у него никогда не было, да и, несмотря на всю противоестественность происходящего, Валера сомневался, что подобные меры помогут. Не сказать, что он был прямо уж оголтелым атеистом, но и слишком религиозным назвать себя не мог. Просто, даже если бог, в том виде, в котором представляют его себе прихожане, существует, то тут он явно не властен. Это явно владения кого-то совсем иного. Кого-то такого же могущественного, но куда более беспощадного.

В открывшемся проеме виднелся коридор квартиры. Судя по всему, двухкомнатной, но отсюда сказать наверняка было сложно. В этом коридоре, как и в тех, что молодой человек видел ранее, было довольно пустынно, но, тем не менее, признаки присутствия имелись. Валера, осторожно, пошел вперед. Все чувства обострились до предела. Он внимательно вгляделся в дальний конец помещения, на котором плясало дрожащее пятно светодиодного луча фонарика - щербатая стена, сочащаяся все теми же сгустками. Впрочем, тут они смотрелись на удивление уместно. Пол укрывал старый, серый от пыли и времени, подгнивший от влаги ковер. Частицы пыли плясали в луче яркого света, который, вероятно, уже давно не озарял эти забытые всеми богами квадратные метры. Хотя, пожалуй, не всеми.

Вдруг Валера заметил какое-то неуловимое, стремительное движение. Нечто выскочило из-за угла и пронеслось в направлении молодого человека. Фонарик тщетно пытался выхватить из темноты источник беспокойства, а палец уже пришел в движение, вдавливая спусковой крючок, но остановился. Цель ускользнула, пробежала к остолбеневшему парню и, проскочив между ног, выскользнула на лестничную клетку. Валера успел в последний момент поймать взглядом беглеца и истерически усмехнулся - какое-то животное. Кошка? Мышь? Может…может крыса? Помнится, что-то такое всплывало во вчерашнем разговоре. “Живет с крысой” - как-то так. Хм, видимо, сама виновница торжества тоже где-то неподалеку, а с ней и Максим или то, что от него осталось.

Валера прошел немного по коридору и обнаружил слева проход на кухню. Там стоял покосившийся деревянный столик, накрытый ветхой, истлевшей клеенчатой скатертью. На столе молодой человек заметил мутную бутылку с какой-то, источающей странный запах, жидкостью и два пустых фужера. Емкости были заметно менее запыленными, чем окружающие их предметы, из чего Валера сделал логичный вывод, что кто-то тут совсем недавно что-то распивал. Кроме стола со следами торжества, двух разваливающихся стульев и вездесущих зеленых отложений, в помещении не было ничего интересного: пара труб системы водоснабжения, закрытые заглушками, и широкий раструб, уводящий, очевидно, в канализацию. Никакой живности, кроме напугавшей его недавно крысы, молодой человек не встретил. Ни следов пребывания тараканов, ни паутины, которую сплел в углу предприимчивый членистоногий. Не было холодильника или самой завалящей тумбочки с консервами. Кто же тут живет? Как он тут живет? Зачем, черт возьми, он тут живет?

- Она. Тут живет она. Или, скорее, оно. Живет, потому-что так считает нужным. Потому-что так удобно. - поправил себя вслух молодой человек. Смысла стараться сохранять конспирацию не было уже никакого - если тут кто-то есть, то он точно слышал грохот, с которым Валера проник в жилплощадь.

Парень вышел из кухни и проследовал дальше. Он мельком заглянул в совмещенный санузел, но там не было даже унитаза - такие же раззявленные полости труб, как и на кухне. Пистолет задрожал в руке, словно предчувствуя - скоро будет его выход. Скоро ему дадут сказать свое веское слово, но вопрос в том, произведет ли оно нужный эффект?

Коридор закончился широким, ничем не примечательным холлом и еще одной дверью. За дверью слышалось копошение и какое-то многоголосие. У Валеры сложилось впечатление, что там кто-то усердно и оживленно репетирует постановку очень уж авангардной пьессы с участием человек тридцати. Голоса то замолкали, то вновь вступали в очередную перепалку, что-то пытаясь друг-другу доказать.

- Нет, мне пока писать на стене не довелось.

- Двигай, еще успеешь насмотреться.

- Ты же говорил, нельзя произносить вслух?

- Зверь грядет! Зверь грядет!

- Мы сидели в этой самой пещере и ждали. Просто ждали и надеялись на лучшее. Идиоты.

- Не думаю, что оно хочет кому-то добра, не думаю, что с ним можно договориться.

Среди шума, почему-то, исключительно мужских тембров, вдруг раздался знакомый голос Макса:

- Я приветствую тебя, Зверь бушующего океана. Приветствую, и будь что будет!

Валера хотел было позвать друга, сообщить, что он уже тут. Сейчас он выбьет эту проклятую дверь и спасет его от тех ублюдков, которые заманили его сюда и теперь делают с них х*ен пойми что. Ох хотел выкрикнуть что-то такое - одобряющее и совершенно неинформативное, но замысел прервал еще один голос. Он явно не принадлежал Жанне. Валера не мог этого знать, но знал совершенно точно. У обладателя этого голоса нет имени, нет истории. Обладатель этого голоса вообще не может и не должен существовать, но, вопреки всему, вопреки незыблемым и основополагающим законам мироздания, существует и сейчас, прямо сейчас, говорит свое слово.

- Тогда идем! Прилив ждет!

***

Валера был напуган. Впрочем, для того состояния, в котором он сейчас находился, пожалуй, нет подходящего описания в человеческом языке, поэтому “напуган” тут, конечно, подходит плохо, но характеризует обстоятельства максимально полно. Душевный порыв, который уже почти заставил молодого человека пробиться внутрь и разрулить все "по-мужски", умер в зародыше, оставив после себя лишь слабость и чувство полной беспомощности. И тут в сознании вспыхнул новый огонек. На место отваге и мужеству пришло кое-что куда более сильное. Все естество Валеры залила вязкая, тягучая завеса гнева, ярости и безумной злобы. Ощущение какой-то иррациональной несправедливости и ненависти заставило его до скрежета сжать зубы и невнятно, абсолютно нечленораздельно, но, однако, устрашающе взреветь. Валера отскочил в противоположный конец холла, замер на мгновение и, словно спринтер, штурмующий главное состязание в своей жизни, побежал прямо на дверь, сжимая в руке маленький черный пистолет и выкрикивая сложносочиненное бранное предложение, в котором, по большей части, преобладали всевозможные эпитеты связанные с половыми актами, женщинами легкого поведения и разного рода сексуальным девиациями.

Если бы Валера успел немного подумать, он, пожалуй, на такой поступок бы не решился. В самом деле, неужели простой обыватель способен сломить эту преграду? Она, наверняка, выдержит сотни ядерных взрывов, не дрогнет под натиском целой толпы. Подумать он, однако, не успел и, неосознанно, поступил верно. Замок, не ожидавший такого внезапного напора, вырвало из посадочного места и отшвырнуло куда-то в сторону. Дверь распахнулась, сопровождаемая треском ломаемой древесины и повисла на одной петле, жалобно облокотившись на стену. Валера ввалился в комнату и, потеряв равновесие, рухнул на пол. Фонарик, все-таки выпав из руки, гулко стукнулся о твердую поверхность и покатился, продолжая освещать пространство перед собой.

Какую именно картину молодой человек ожидал увидеть по ту сторону? Толпу подпольных хирургов, уже заканчивающих препарировать его лучшего друга под неверным светом потолочной лампочки? Ячейку радикалов, планирующих тут какое-то безумное, жестокое нападение и решивших, по какой-то одному богу известной причине, сделать Максима своей первой жертвой? Приверженцев инфернального культа или банальных сатанистов, проводящих жуткий обряд по призыву самого нечистого или еще какой-нибудь библейской страсти? На худой конец, удивленного приятеля, угодившего на секретную свингер пати и стоящего теперь со спущенными штанами и недоуменным взглядом, в окружении таких же распаленных весельчаков разной степени испорченности? Версий у Валеры было великое множество от кровавых и членовредительских, до откровенно банальных и, отчасти, даже забавных, но не подтвердилась ни одна. Он машинально проследил за светом укатывающегося в темноту фонарика и замер в нерешительности.

Помещение оказалось гораздо меньше, чем ожидал Валера. Как таковой мебели тут тоже не было, за исключением какого-то нагромождения в дальнем конце. Присмотревшись, молодой человек понял, впрочем, что это не диван и даже не груда одежды, зачем-то сваленная в кучу, как показалось на первый взгляд. Странный объект неопределенной формы пульсировал и вздымался, словно гигантское сердце, лежащее на холодном бетонном полу. К этой потусторонней штуковине тянулись полупрозрачные жилы, выходящие из стен и потолка, по которым, в свою очередь, струилась, ритмичными пульсациями, та самая изумрудная субстанция, которую молодой человек наблюдал по всему зданию. Здесь было достаточно светло, но свет этот не внушал ощущения безопасности. Напротив, холодное мертвенное сияние, источником которого, казалось, был сам воздух, только усугубляло и без того зловещую обстановку. Валера решительно не понимал, что ему делать и что, в конце концов, за чертовщина тут творится. Он стоял, все еще продолжая держать в вытянутой руке пистолет, и наблюдал как загадочный орган (по другому это было просто не назвать) отстукивает удар за ударом, всасывая в себя зеленые потоки. Голоса, которые он слышал из-за двери, доносились прямо из недр этой неведомой мерзости. Голоса возмущались, звали на помощь и задавались извечным вопросом “Почему”. Валеру, в свою очередь, очень интересовал еще один вопрос - “Что”. Что это такое, что происходит, что делать, что может произойти. Миллионы и миллионы этих “Что” вертелись на языке и плавали в глубине сознания, но вдруг резкое движение вывело молодого человека из ступора. Нечто, что в начале Валера принял за нарост на колоссальном комке, зашевелилось и стало приобретать узнаваемые, привычные черты. Хрупкая фигура, восседающая на громоздком мешке плоти, выпрямилась в полный рост и медленно открыла глаза. Валере не в попад вспомнилась картина, виденная когда-то. Кажется, она называлась “Девочка на шаре”. Там все, конечно, выглядело более цивилизованно, но определенное сходство угадывалось. Только эта “девочка” не вызывала симпатии и влечения. Она источала угрозу и животный, безотчетный ужас.

Существо плавно стекло на пол и подняло взгляд на вошедшего. Оно (в том, что такие категории как “мужчина” и “женщина” тут не применимы, Валера был совершенно уверен) не спрыгнуло, не шагнуло, а именно стекло. Будто вся эта антропоморфная шелуха была лишь удобной формой, внешним обликом, позволяющим, хотя бы издалека, мимикрировать под окружающих. Взгляд “этого” был невыносим. Он прорезал насквозь, заставлял внутренности сжиматься в каком-то ужасающем спазме и не давал нормально дышать. Будто смотришь в глаза самой безысходности, будто узрел неотвратимую, бесконечно гнетущую суть происходящего и оказался к ней совершенно не готов, как маленький ребенок к серьезным происшествиям. Тогда, сидя в баре и обсуждая милую девицу за кружкой пива, Валера скептически воспринял разговоры про глаза, которые не шли у Максима из головы. Ему это показалось просто ванильной туфтой, которой друг засрал себе мозги на почве мимолетного увлечения загадочной незнакомкой. Сейчас все встало на свои места. Вопросов и сомнений у Валеры не осталось. Да, если бы на месте Максима оказался он сам, то тоже не смог бы нормально спать. Впрочем, что-то подсказывало, что теперь он и не сможет.

Фигура замерла между Валерой и странным объектом, копошащимся на заднем плане. Это, Жанна или как вообще называть данное нечто, лукаво прищурилось, от чего молодого человека накрыло еще сильнее. Ноги стали подкашиваться, а оружие норовило вывалиться из слабеющей руки. Рот кадавра, очень сильно напоминающего обаятельную молодую девушку, приоткрылся, готовясь начать вещать. В звуке разлипающихся тонких губ, в шелесте колышущихся волос и блеске проницательных зрачков слышались оглушающие порывы соленого ветра, угадывался рев многокилометровых волн и крики страданий миллионов несчастных жертв, угодивших в подлую ловушку. Валера понимал, что, когда из этого рта исторгнется хоть одно слово, вся его оставшаяся воля падет под натиском непреодолимой мощи. Он сделает все, что ему скажут и не сможет даже возразить. Сил на сопротивление больше не оставалось. Он, жалкий глупец, сам пришел в западню, собственноручно подписал себе приговор и доставил к месту расправы. Чего же теперь удивляться такому бесславному и унизительному финалу. Нельзя было медлить, нельзя было дать ей проникнуть в разум, но теперь, увы, уже поздно. Остается только ждать роковых слов и встречать прилив и зверя. Валера не знал, что это и откуда взялось в сознании, но знал, что пререкаться уже больше не будет.

***

Валере казалось, что он подготовился ко всему и, насколько это было возможно, продумал все мелочи. Единственное, о чем он забыл, это телефон. Нет, не в том смысле, что он оставил мобильник или выронил по дороге - заставить современного человека расстаться со своим гаджетом довольно сложно даже случайно. Забыл Валера о том, что, вообще-то, изначально он планировал соблюдать скрытность и оставаться незамеченным столько, сколько будет возможно. Вот только поставить беззвучный режим он не догадался. То ли вылетело из головы, то ли и вовсе в нее не приходило. Многие люди попадают в неловкую ситуацию, когда на спектакле или похоронах с ними кто-то пытается связаться и тишину, совершенно неуместно, разрывает, сигнал вызова. Нет, им не плевать на окружающих и с нормами общественного поведения они, в целом, согласны. Такое происходит просто из-за отсутствия привычки и по стечению обстоятельств. С Валерой произошло то же самое, но, в этот раз, звонок был очень даже в тему. В кармане раздался резкий и громкий рингтон - какая-то веселенькая тема из старого сериала. Внезапный раздражающий фактор возымел отрезвляющий эффект и сознание, уже почти утонувшее в пучине неестественных жутких глаз, вырвалось на поверхность, чтобы, если выражаться метафорически, глотнуть свежего воздуха. На мгновение Валера пришел в себя и обнаружил, что уже почти стоит на коленях перед странной фигурой девушки, которая что-то неразборчиво нашептывает в темноте комнаты. За ее спиной громоздится отвратительный кокон, по всей поверхности которого расползаются трещины и порезы, словно тот готов разверзнуться и явить миру свое нутро. Все пространство комнаты опутывают какие-то мерзкие отростки и щупальца, норовящие схватить незадачливого гостя, когда так повелит хозяин или хозяйка и, где-то далеко, но, одновременно, близко, раздаются те самые голоса, молящие о помощи.

Все эти наблюдения и выводы мозг молодого человека совершил меньше чем за секунду и, еще не вполне понимая суть происходящего, принял решение действовать. Думать сейчас о последствиях, уголовном преследовании, моральной стороне вопроса и прочем было некогда. Валера, совершенно неожиданно для самого себя, оказался в ситуации, когда все общественные нормы и правила отходят не на второй и, даже, не на третий план, оставляя вместо себя те звериные инстинкты, которые сидят где-то на подкорке с самого начала жизни человека - убей или будь убит; спасись всеми возможными способами; отомсти, если можешь; увидел что-то непонятное - бей, а потом разбирайся.

Правая рука уже почти успела выронить пистолет, но опомнилась и снова ухватила полимерную рукоятку покрепче. Оружие было не слишком ухватистым - закономерная плата за компактность и малозаметность. Впрочем, лежал Глок вполне уверенно. Смущало, разве что, отсутствие полноценной опоры для мизинца (ее роль выполняла пятка магазина повышенной емкости), что могло помешать ведению прицельной стрельбы на сколько-нибудь внушительную дистанцию. Отдача у пушки была тоже солидной, по причине небольшого веса и вышеизложенных факторов. Но, в условиях комнаты типовой панельной девятиэтажки все эти минусы можно было оставить теоретикам. Валера вскинул пистолет и убрал указательный палец с затворной рамы, переложив на спусковой крючок. Подушечка пальца нащупала характерный рычаг предохранителя и утопила его, изготовившись для стрельбы.

Жанна ничего не говорила. Она не кричала и не пыталась уговаривать. Создавалось впечатление, что девушка, если ее вообще уместно так называть, совершенно не придает значения происходящему и воспринимает все в высшей мере отстраненно. Почему? Может знает, что эта пукалка не сможет ей навредить? Может просто еще сама не успела отойти от транса, в который старательно погружала наивную жертву? Может есть еще какие-то причины, о которых Валере не известно? Все может быть, но выяснять не было никакого желания.

- Да вот хр*н тебе! - произнес Валера, сам не понимая, что именно имеет ввиду и утопил спусковой крючок до упора.

На долю секунды раздался характерный щелчок. Это ударник сорвался с боевого взвода и понесся на донце гильзы целясь в манящую окружность капсюля. Порох моментально воспламенился и затейливая пуля, подгоняемая растущим давлением, пошла по каналу ствола, врезаясь в нарезы и лихо закручивась по своей оси. Комнату сотряс оглушительный грохот и пронзила яркая дульная вспышка - выстрел из такого оружия в таком крохотном помещении сам по себе достаточно впечатляющ и может запросто вызвать контузию. Пистолет нещадно легнулся, но с линии прицеливания не ушел. Вопреки опасениям, снаряд не отскочил, как от стального листа и не прошел сквозь противника, как сквозь бесплотный призрак. Медный блестящий монолит сработал именно так, как его спроектировали изобретательные инженеры - ей богу, если что-то люди и умеют хорошо, так это придумывать изощренные способы утилизации себе подобных. Пуля, пролетев пару метров, вошла в контакт с правой частью торса Жанны, погрузилась на несколько сантиметров и вышла с обратной стороны в виде вороха ошметков металла, плоти и крови с вкраплениями вырванных кусочков костей. Валера сделал короткую паузу, словно сам не верил в то, что решился стрелять. Жанна, вдруг, пришла в себя и почти сделала шаг вперед, открыв рот для яростного вопля. Наверное, если бы она успела что-то произнести, бой закончился не в пользу Валеры, но произнести он ей ничего не позволил. Без остановки, часто нажимая на спуск, молодой человек выпустил на свободу еще девять братьев первой пули, томящихся в темном чреве магазина. Тело девушки кромсало и разрывало, раскидывая в разные стороны окровавленные куски. Голову, вместе с чарующими глазами и аристократичными губами, стерло пятым или шестым выстрелом. Обезображенное, растерзанное месиво, странно дергаясь, сделало два шага назад, будто пытаясь выйти из под огня и, пошатнувшись, повалилось на правый бок. Левая рука, болтающаяся на тонкой нитке сухожилия, завернулась под неестественным углом и рухнула следом. Валера, плохо соображая от грохота и страха, нажал кнопку сброса, вынул из кармана запасной магазин, вставил его в шахту и снял оружие с затворной задержки. Не давая себе опомниться, он подошел вплотную к распластанной на полу туше и всадил в нее оставшиеся боеприпасы - ему казалось, что если этого не сделать, Жанна обязательно поднимется на ноги и завершит начатое.

Комната стала похожа на бойню. Стены покрылись брызгами крови и фрагментами внутренностей поверженного существа, по полу стремительно растекалась бурая лужа. Валера отступил на шаг и немного отдышался, схватившись за голову. Что он сейчас сделал? Убил невинного человека? Может он просто с катушек слетел и вся чертовщина ему просто мерещится? Молодой человек только сейчас понял, что телефон все ее продолжает трезвонить в кармане, настойчиво требуя взять трубку. Маринка наверное. Да, точно она. Хочет узнать, когда вернется Макс. Пожалуй, сейчас не самое лучшее время для телефонных разговоров. Может позже. Валера осознал, что его мелко трясет. Адреналин, выплеснувшийся в кровь перед боем, уже начал сходить на нет, оставляя после себя тремор и панику. В дальнем конце комнаты вдруг что-то зашевелилось. Валера, инстинктивно, направил оружие в сторону потенциальной угрозы и выстрелил. Вернее, он попытался выстрелить, но, оставшийся без патронов, Глок только пару раз жалобно клацнул. Все еще не опуская бесполезный теперь пистолет, молодой человек пригляделся и понял, что в том чудовищном средоточии плоти, что занимало добрую треть помещения, что-то явно есть. Неужели…

Липкие от слизи и той зеленоватой субстанции стенки чужеродного кокона встрепенулись. Объект прочертила длинная линия, похожая на зубастую пасть, перевернутую на девяносто градусов, и сотрясла мощная пульсация. Остаточное эхо от этого неукротимого порыва прокатилось по комнате, заставило задрожать стекла в оконных рамах. Те изогнулись, приближаясь к критической точке, но, на удивление, устояли и не рассыпались ворохом осколков. Пасть стала широко распахиваться и Валера уже ожидал, что сейчас из нее выстрелит длинный, мускулистый язык или жало, которое схватит бедолагу и разорвет в наказание за убийство смотрителя или просто от голода. Пасть, однако, при ближайшем рассмотрении, оказалась совсем не тем, чем показалась на первый взгляд. В голове Валеры засела дурацкая ассоциация с большим рюкзаком, через весь объем которого проходит замысловатая молния. Это и было что-то вроде молнии, застежки, может врат, только не из пластика и металла, а из какой-то, явно не принадлежащей этому миру плоти.

Из расходящегося шва показалась рука, затем - голова. То, что лезло наружу, было с ног до головы перемазано кровью, грязью и, судя по запаху, некоторое время провело в морской воде или чем-то подобном. Создание высунулось из кокона по пояс и удивленно оперлось руками о бетонный пол. Валера начал медленно, стараясь не выдать себя резким движением, пятиться назад, думая, как бы ему ухитриться выбраться до того, как эта тварь оклемается и набросится, как вдруг существо посмотрело на него и закашлялось.

Говорят, когда долго знаком с человеком, между вами устанавливается определенная связь. Может это действительно так, а может нет - оставим толкование подобных теорий любителям эзотерических практик. Но, одно несомненно - большинство легко узнает родственника в толпе по шапке или прическе, может идентифицировать жену в полной темноте по наклону головы или характерной походке. Порой даже звук шагов становится настолько знакомым, что ты можешь безошибочно сказать, кто идет, еще до того, как человек появится в поле зрения. То, что вылезло из кокона не успело ничего сказать, но голос лучшего друга Валера узнал бы даже по вздоху. А кашель, куда сильнее и характернее.

- Макс! С*кин ты сын! Что за х*ень тут происходит? Ты живой? В порядке? - подлетел Валера к товарищу и подхватил того, помогая окончательно выбраться. Максим ничего не ответил, продолжая откашливаться, исторгая из легких воду и песок.

- Слышь, я них*ра не понимаю. Что это за дерьмо? Кто это был. - спросил Валера, указывая на расстрелянные останки.

- Это Жанна. - прохрипел Максим, вновь обретя способность говорить.

- Да я, *ля, вижу. Я тебе говорил, что тут что-то не чисто. Правда, не думал, что тебя пытается соблазнить какая-то х*ровина с того света.

- Она не с того света.

- А откуда?

- Не знаю. Наверное была как мы когда-то. Долго рассказывать.

- Тебе в больницу надо.

- Не надо. Мне домой надо.

- В таком виде?

- Слыш, Валер, я только что…только что побывал там, где…эхо, понимаешь? Оно настоящее. Он выбрал меня. Увел с собой и…

- Честно, не понимаю. Эта с*чка пыталась меня загипнотизировать или типа того. Правда, у нее не особенно получилось. - Валера раздосадованно пнул кровоточащий труп подошвой ботинка. Максим, едва заметно, дернулся от злобы. - Надо ментов вызывать или еще кого-то. Это какая-то откровенная чертовщина и я…

Валеру перебил гул. Сперва ему показалось, что это тот самый жуткий голос, который доносился до его ушей, когда он смотрел в зеленые омуты глаз Жанны, но, через мгновение, пришло осознание, что это кое-что более приземленное, однако, от того, не менее опасное. Пол под ногами заходил ходуном. Молодые люди решили, что это признаки землетрясения, но подобные вещи в Сибири - вещь совсем уж экзотическая. Бывают, конечно, но крайне редко и, совершенно точно, не такие мощные. Мысли о сейсмической активности, впрочем, быстро отошли на второй план, когда комната пришла в движение. Трещины и отверстия, через которые прокладывали путь вездесущие отростки и щупальца, стали расширяться и осыпаться. Куски бетона и цемента падали на пол, разбиваясь в мелкую крошку, открывая полости в конструкциях, из которых, тягучими бурыми потоками потекло кровавое месиво, источающее невыносимые зловонные миазмы. На этот раз стекла в оконных рамах не выдержали. Геометрия панелей искривилась настолько, что хрупкие прозрачные пластины треснули и разлетелись в дребезги, отправив одинокие осколки в морозный вечер. Кокон зашевелился, словно пытаясь подняться на несуществующие ноги. Умом Валера понимал, что это невозможно, но, где-то в глубине души знал, что если эта хреновина постарается, у нее все получится.

- Валим, Макс! - выпалил Валера, понимая, что уходить нужно прямо сейчас или будет слишком поздно.

- Да, пошли. - ответил друг, тяжело поднявшись на ноги.

Валера, подавив отвращение, подхватил перемазанного Макса под руку и поволок за собой. Пистолет он сунул в карман. Хотел еще собрать стрелянные гильзы, но времени на это не было совсем - каждая секунда на счету, ведь девятиэтажка, похоже, норовит совсем скоро сложиться, как неустойчивый карточный домик, на который кто-то изо всех сил подул. Уже покидая злополучную комнату, Валера бросил короткий взгляд в сторону той бойни, которую собственноручно учинил. Кокон копошился и извивался пробивающимися щупальцами. Пасть открывалась все шире и молодому человеку казалось, что где-то внутри этой мерзости таится целый мир, наполненный тьмой и из этого зловещего измерения на него, внимательно и изучающе, взирают миллионы глаз на теле неведомого колосса. В последнее мгновение, прежде чем выйти за дверь, Валере почудилось, что изрешеченное, разорванное в клочья, тело Жанны стало подавать признаки, нет, не жизни, но некой, если можно так сказать, осознанной активности. Шея, с остатками прекрасной головки, немного подалась вверх, и повернулась в сторону своего убийцы. Одинокая, залитая кровью глазница уставилась на Валеру таким же неумолимым взором и, где-то в глубине, коротко вспыхнул яркий, изумрудный огонек.

Эпилог

- Уважаемые слушатели, мы прерываем нашу программу для срочного выпуска новостей. В светломайском районе произошло обрушение многоквартирного здания. На место выехали представители силовых структур и спасатели. Представитель администрации города заявил, что поводов для беспокойства нет. Многоэтажка, по словам чиновника, не была заселена и пустовала уже длительное время. Данный инцидент, по словам властей, является запланированным сносом аварийного сооружения и не представляет никакой угрозы для жителей близлежащих домов. По сообщениям очевидцев, однако, разрушению предшествовал громкий звук неустановленной природы и ударная волна, которая повредила окна в соседних зданиях и нанесла незначительный ущерб припаркованным неподалеку автомобилям. Так же, по неподтвержденной информации, в здании слышали хлопки, напоминающие выстрелы. Власти пока никак не комментировали это обстоятельство, но заявили, что все, кто получил материальный ущерб в ходе сноса, могут рассчитывать на компенсацию. Что касается хлопков, есть сведения, что в многоэтажку часто забирались дети и, вполне вероятно, взрывали петарды, которые местные и приняли за звуки стрельбы. Заявлений о пропажах и данных о пострадавших пока, насколько нам известно, не поступало. Ряд свидетелей утверждает, что непосредственно перед разрушением из подъезда выбежали двое мужчин, один из которых был ранен. Полиция сообщила, что найти подозрительных граждан пока не смогли, но сотрудники делают все возможное, для установления их личностей и выяснения причин пребывания в аварийном здании. Наши корреспонденты продолжают следить за ходом событий. Всех, кто располагает какой-либо дополнительной информацией просим позвонить по номеру горячей линии …

Валера убавил громкость приемника и устало откинулся на спинку водительского кресла, вперившись в унылый индустриальный пейзаж за окном. Автомобиль, припаркованный у обочины оживленной трассы, мерно гудел прогретым движком. Запланированный снос? Ага, как же. Наверняка просто заготовленный успокоительный ответ на случай подобного ЧП. Не показалось Валере, что произошедшее было запланировано кем-то из власть имущих. Интересно, они вообще знали о том, что творится в той высотке? Если знали, почему не предприняли какие-то меры? А вот то, что кто-то видел, как они с Максом убегают - совсем не хорошо. Впрочем, спасибо чиновнику, особо искать их, пожалуй, никто не будет. Все же было запланировано, правда? Значит и вменить им совсем нечего. Максимум - проникновение на режимный объект без соответствующего разрешения, или как там это называется. Он все не переставал прокручивать в голове последние часы и искренне удивлялся своей везучести.

Когда они с Максимом вывалились на площадку шестого этажа, выбив заклинившую дверь, вслед за ними раздался такой яростный вой, что оба, не сговариваясь, ринулись дальше. Со стен и потолков откалывались куски и падали в считанных сантиметрах от бегущих. В какой-то момент в лифтовой шахте раздался дикий скрежет, за которым последовал оглушительных грохот где-то внизу - видимо, кабина тут все-таки была и сейчас гора ее обломков покоилась на дне длинного вертикального колодца, оставив после себя лишь обрывок стального троса. Валера, сознательно, не смотрел назад. Он боялся того, что мог там увидеть. Кто знает, вдруг сейчас за ними по пятам несется обезображенный труп потустороннего существа, долгое время прикидывающегося симпатичной девицей, и норовит вцепиться в шею и выдрать кусок. Добежав до второго этажа, парни вдруг поскользнулись на бурой каше, которая вытекала из рассыпающихся стен. Валера, тем не менее, не растерялся и, вновь подхватив товарища, поволок его уже чуть ли не на себе. Кровь, или что-то очень похожее на нее, выбивала изумрудные пробки из трещин и прорех, фонтаном исторгаясь внутрь подъезда. Казалось, прежде чем быть погребенными под завалами, друзья просто утонут, захлебнувшись в этой мерзости. Самые жуткие мгновение побега Валера пережил, когда уже был на финишной прямой, преодолев последние ступеньки, и увидел входную дверь, которая отделяла их от желанной свободы. Стоя по щиколотку в тошнотворном бульоне, он вдруг живо представил, как сейчас толкнет стальную перегородку и та не сдвинется ни на миллиметр, отрезав путь к спасению. Да, из этой ловушки наверняка не выбраться. Наверняка все вело именно к такому бесславному и жуткому концу. А ведь алкашня предупреждала не соваться. Может стоило их послушать? Забить на Максима и подумать о собственной шкуре? Может быть, а может и нет. Сейчас, в любом случае, уже поздно было горевать о подобном.

Вопреки опасениям, когда Валера, трясущейся рукой надавил на дверь изнутри, та распахнулась так же легко, как и в тот момент, когда он заходил внутрь. Он, не теряя времени, поудобнее прижал Макса и ринулся в холодный вечер, стремясь удалиться от проклятой заброшки как можно дальше.

Когда молодые люди остановились отдышаться, позади раздалось…раздалось нечто. Ни один человек, живущий на земле не смог бы подобрать для этого звука подходящего слова. Он до боли сдавливал барабанные перепонки, заставлял сердце пропускать удары. Короткий, но невыносимый, словно самый большой колокол, в который ты засунул голову прямо в тот момент, когда по нему, со всей силы, влупил невообразимый звонарь. Оба, не сговариваясь, повернулись и увидели как панельное здание, оставшееся метрах в пятидесяти позади, начало складываться внутрь. Сперва, как-то странно набухли стены, словно скорлупа яйца, из которого уже готов вылупиться новорожденный птенец. Затем панели накренились и лопнули, жалобно выставив обрывки арматуры и оросив январское небо брызгами той мерзости, которая таилась в их, казавшихся, на первый взгляд, совершенно обычными недрах. Тишину спального района огласил грохот, но, на этот раз, абсолютно понятного происхождения - этажи постройки, один за одним, низвергались на землю, стирая недостроенный дом, освобождая вид на серый, угрюмый горизонт и погребая под тоннами стали, бетона и стекла тайны этого странного, ненормального места.

***

- Знаешь, Максим, что я думаю по поводу всего случившегося? - задумчиво начал Валера. Он достал из кармана пачку сигарет, вынул две штуки. Одну сунул в рот и прикурил, другую - протянул другу вместе с зажигалкой. Молодой человек, на пару сантиметров, приоткрыл окно, чтобы дыму было куда сбежать из салона.

- О чем? - ответил Максим, последовав примеру товарища. Он затянулся и выпустил струйку дыма в зимний воздух, смотря на проезжую часть совершенно пустым взглядом.

- Я думаю, что я, Макс, был, твою мать, прав, когда говорил, что дело скверно пахнет. Нет, я, конечно, не имел ни малейшего представления о том, что таится в этой с*аной заброшке, но ожидал чего-то. Не такого, естественно, но чего-то ожидал.

- И?

- И? И я офигенно удивлен, что мы смогли вылезти из этого дерьма без потерь.

- Без потерь ли? - отстраненно произнес Максим.

- Ну, пока мы шли до тачки, нас, насколько я знаю, никто не видел, уехали до того, как на районе начался парад мигалок. Никто не ранен и, слава богу, не погиб. Да, я израсходовал кучу дефицитных патронов, но ради друга не жалко. - вымученно попытался Валера разрядить обстановку шуткой.

- А, ты об этом.

- А ты о чем?

- Неважно. Я чувствую, что потерял там что-то. Что-то важное. Что-то, что делало меня тем, кто я есть, понимаешь?

- Не особенно, если честно.

- Ты ведь слышал, видел, ощущал. Да, ты не был по ту сторону, но кое-что ты должен был почувствовать.

- Да, кое-что я почувствовал. - ответил Валера уже совершенно серьезно. Его сознание всеми силами старалось заблокировать дурные воспоминания, выкинуть из головы ту неукротимую бурю, в которую его почти окунула Жанна.

- Вот я и говорю, не без потерь.

Максим, впервые за долгое время, повернулся и посмотрел прямо на друга. На улице уже подходили к концу ранние январские сумерки, но тьма еще не успела окутать город своей непроницаемой вуалью. Валеру передернуло, когда он посмотрел в глаза лучшего друга. Он знал этого человека дольше, чем кого бы то ни было. Он пережил с ним много приятных и не очень моментов, бывал в разных передрягах, но никогда не видел такого взгляда. На мгновение Валере показалось, что цвет максовых глаз как-то неуловимо изменился. Может это просто игра затухающего, неверного света, но они, будто бы, стали немного зеленее. Самую малость, совсем незаметно, но Валера, все же, заметил. А вдруг ту пустоту, которая образовалась в душе товарища, что-то успело заполнить? Что-то непостижимое, что-то не принадлежащее нашему простому и понятному миру.

- Возможно. - продолжил Валера, выкидывая из головы странные мысли. - А что было в том коконе? Зачем она тебя вообще заманила?

- Ничего такого, о чем бы ты, Валер, хотел знать. Только боль, страдание и безысходность.

- Как скажешь. Знаешь, думаю, Маринке про наши похождения знать правду не стоит, как считаешь?

- Да, определенно не стоит. Не думаю, что смогу подобрать такие слова, которые смогут объяснить произошедшее так, чтобы она восприняла это нормально. Она не поймет.

- Пожалуй. Женщины. - усмехнулся Валера уголком рта.

- Ага, женщины. - ответил Максим, имея ввиду что-то совсем другое.

Оба молча докурили и выкинули окурки в окна. Валера пристегнулся и поставил первую передачу. Сейчас предстояло отвезти приятеля к себе, отмыть, привести в порядок и передать в заботливые руки ничего не подозревающей сожительницы. Он искренне надеялся, что история про вышедшую из под контроля попойку сможет ее удовлетворить.

- А знаешь, я его все еще слышу. - выпалил Макс, будто давно хотел это сказать.

- Что слышишь? - не понял Валера.

- Эхо. Эхо далеких волн. Оно ужасно, но, черт возьми, прекрасно.

- Ты хочешь мне что-то сказать? Я ведь чувствую, как что-то висит в воздухе. - спросил товарищ, отпуская сцепление.

- Нет, пожалуй эту историю я оставлю при себе. - грустно подытожил Максим, снова вперившись в монохромный пейзаж.

Валера согласно кивнул и плавно нажал на газ. Автомобиль моргнул поворотником, встраиваясь в, не слишком плотный, поток себе подобных и двинулся в путь по извилистому шоссе. Скоро алые огни фонарей иномарки затерялись в сотнях близнецов и стали совершенно неразличимы.

На этой длинной дороге много поворотов, заметных и не очень. Много развилок и пересечений. Много вариантов и много возможностей. Никогда не знаешь, что ждет тебя за углом. Порой ты думаешь, что все твое существование понятно и предсказуемо, расписано поминутно и спланировано на долгие годы вперед, но все может измениться в одно мгновение, по щелчку пальцев или шаловливой прихоти скучающего бога. И тогда ты свернешь в очередной изгиб бетонной артерии, бессильный что-либо сделать, как-то повлиять или изменить предначертанное. Да и сам, наверняка, не захочешь ничего менять. Просто поддашься течению, забыв о том, что было позади и, кто знает, к каким берегам вынесут суровые холодные воды.