Эффективный коллектив

Глава 1

Николай Николаевич медленно листал ленту. Под нажимом тяжёлого пальца тянулись ввысь яркие посты о люксовых авто и способах погасить кредиты. Вдруг палец замер над вопросом: «Хочешь стать успешным менеджером?». Николай Николаевич хотел, поэтому ткнул в заманчивую ссылку и тут же оказался на статье «Стресс как инструмент повышения производительности труда». Он углубился в чтение. Оказывается, после эмоционального всплеска эффективность работника подскакивала на 40%.

Сорок процентов!

Николай Николаевич откинулся в кресле, которое досталось ему в наследство от прежнего владельца предприятия. Потёртая кожа тонко, по-комариному, скрипнула. Николай Николаевич напряжённо думал.

За окном моросил октябрьский дождь, а пейзаж городской окраины напоминал серое пятно.

Три провалившихся стартапа. Квартира, проданная за долги. Бывшая жена, которая теперь слала злорадные сообщения. Но это всё прошлое. Он — талантливый управленец, просто раньше работал не с теми людьми, не в той сфере. Эта фабрика блокнотов — жалкая, с допотопным оборудованием и пятнадцатью сотрудниками — станет его триумфом. Николай Николаевич чувствовал это. Директорским нутром.

Экран смартфона мигал, и статья словно подмигивала. Сорок процентов. А если испытать методику прямо сейчас?

Николай Николаевич стал щупать под столом кнопку вызова секретаря. Вспомнил, что кнопка была в его предыдущем директорском кабинете, а не здесь, и просто громко крикнул. На лбу выступил пот, сердце заколотилось — он ощущал азарт, как перед оформлением кредита на очередной бизнес-проект.

Наташа появилась через пару секунд. Она всегда приходила быстро. Тридцать пять лет, серая юбка, белая блузка с застиранным воротничком. Очки в тонкой оправе, которые она нервно поправила, едва переступив порог. У Наташи на плечах висели двое детей и тяжёлый бракоразводный процесс с пьющим мужем.

Хорошо. Есть рычаг давления.

— Наталья Сергеевна... — начальник растянул паузу, наслаждаясь тем, как напрягается спина секретаря. — Присаживайтесь.

— Я постою, — та мгновенно уловила странное напряжение в воздухе.

— Я сказал — сядьте.

Она опустилась на край стула, сжав руки на коленях.

— Сколько вы здесь работаете? — Николай Николаевич говорил медленно, выдерживая паузы. — Четыре года? Пять?

— Шесть, — голос Наташи дрогнул. — Шесть лет в ноябре.

— Шесть лет. — Николай Николаевич поднялся, прошёлся к окну. Надо держать паузу, раздувать угли. — И за эти шесть лет вы так и не научились правильно оформлять документацию?

Он развернулся резко. Наташа чуть не улетела с края стула.

— Вчера. Накладная для «Канцторга». Две ошибки! Две! Думаете, клиенты будут работать с конторой, которая не может грамотно поставить запятую? А перекуры? Пять раз в день вы исчезаете! Десять минут там, пятнадцать здесь — в сумме больше часа! Это кража рабочего времени, вы понимаете? Воровство!

— Николай Николаевич, я... я курю только в обед и...

— Нет уж! — он ударил ладонью по столу. Наташа сжалась. — Я вижу всё! Некомпетентность, расхлябанность, наплевательское отношение!

Начальственный голос гремел так, что, казалось, дрожали стёкла. Николай Николаевич вошёл было в раж, но тут одумался и замолчал, чтобы не перегнуть палку. К тому же по шее секретаря расползались красные пятна — созрели сорок процентов.

— Если увижу хоть одну ошибку — хоть одну! — можете собирать вещи. Я не держу балласт. Свободны.

Наташа выскочила из кабинета. Николай Николаевич вернулся к креслу, прислушиваясь. Вот оно — лихорадочный стук клавиш. Как автоматная очередь. Без пауз и перерывов.

Сработало.

***

Первое нововведение — ежедневные собрания-пятиминутки. Каждое утро, ровно в девять ноль-ноль, пятнадцать сотрудников выстраивались перед его столом. Николай Николаевич обводил их взглядом, прощупывая уязвимые места.

— Федя, — пренебрежительно тыкал он пальцем в сисадмина. Тот был молод, в потёртых джинсах и футболке с кислотным принтом. — Почему вчера сервер не работал целых тридцать минут?

— Там проблема с провайдером, я звонил им...

— Меня не интересуют отговорки! Тридцать минут простоя — это потерянные деньги! У улитки больше мозгов, чем у тебя! Шевелись быстрее, или я найду того, кто может!

Фёдор побледнел. Опустил глаза.

Николай Николаевич прекрасно знал: парень снимает однушку в панельке, платит двадцать пять тысяч. Потерять работу для него — катастрофа.

— Степан Григорьевич, — начальник перевёл взгляд на престарелого печатника с седыми висками и пигментированной кожей. — Вчера вы покинули рабочее место во время обеденного перерыва.

— Но... обеденный перерыв же... — старик в растерянности развёл руками.

— В смысле «но»? Обед можно съесть и за станком! Производство не должно останавливаться! Предприятие трещит по швам, а вы прохлаждаетесь, как на курорте!

Степан Григорьевич вздохнул, почесал затылок и промолчал.

В душе начальник опасался бунта со стороны печатника, а сейчас с облегчением видел капитуляцию в опущенных плечах старика. В пожилом возрасте тяжело найти работу, а на копеечную пенсию не проживёшь.

Идеальный испытуемый.

Николай Николаевич устраивал разнос каждому. «Пятиминутки» растягивались на двадцать, сорок минут, иногда на час. Работа стопорилась, планы трещали по швам. Сотрудникам приходилось задерживаться, чтобы наверстать упущенное и за это никто не доплачивал.

Николай Николаевич ввёл систему соблазнительных премий, а потом утвердил заоблачные штрафы: опоздание на минуту — минус две тысячи. Непроизводительное время — минус три. Премия таяла, как весенний снег на печке, оставляя голый оклад.

На Новый год он подарил каждому сертификат в дорогой магазин. Пять тысяч рублей. У Наташи даже щёки порозовели от благодарности. А в январе вычел из зарплаты сотрудников ровно эти пять тысяч: «Компенсация расходов на корпоративные подарки».

Он нащупал и ухватил ту самую нить, потянув за которую, можно было вытянуть не сорок, а все сто процентов эффективности! Такой метод управления достоин премии. И Николай Николаевич выписывал себе надбавки.

***

Через три месяца работники перестали брать больничные. Фёдор пришёл с температурой тридцать восемь, глотая таблетки горстями, и чинил сервер, весь мокрый от пота. Наташа явилась с распухшим флюсом, щека раздулась, как шар, но не жаловалась — и печатала. Печатала. Печатала.

Перекуры исчезли. Туалет — две минуты, не больше. Николай Николаевич установил камеры по всему офису и цеху. «В счёт будущих премий», — решил он. «Для увеличения производительности труда», — так озвучил на собрании. Теперь вся жизнь сотрудников умещалась на экране смартфона.

Вот Наташа и Фёдор шепчутся у принтера. Их лица и плечи напряжены. Наташа качает головой. Фёдор что-то говорит яростно, подрагивая.

«На заметку», — подумал Николай Николаевич, потягивая латте в кафе.

Вот Степан Григорьевич останавливает станок, опускается на стул — у него болят ноги. Тянется за бутылкой с водой. Жадно пьёт. Станок молчит две минуты. Сто двадцать секунд впустую.

Штраф.

Эффективность между тем росла. Та же команда из пятнадцати человек теперь производила в полтора раза больше продукции. Потом в два раза. Начальник гонял отдел закупок и сбыта, и клиенты появлялись, заказы множились.

Весной Николай Николаевич купил чёрный «BMW» для рабочих поездок. Потом серую ретро-«Чайку» — для души. Начал строительство дома в пригороде. Три этажа, бассейн, баня.

И полетел на Бали.

Десять дней неги. Белый песок, бирюзовая вода, коктейли с зонтиками. Теперь бывшая жена бесилась от его злорадных сообщений. Николай Николаевич лежал в шезлонге, смартфон перед глазами, и наблюдал за офисом в прямом эфире. Пятнадцать тёмных фигур двигались, как запрограммированные роботы. Наташа похудела — костюм на ней висел мешком. У Фёдора часто дёргался левый глаз. Степан Григорьевич держался за стол, поднимаясь со стула.

Зато система работала.

«Может, продлить отпуск?» — подумал Николай Николаевич, заказывая ещё один мохито.

***

Загар ему шёл. Он рассматривал себя в отражениях окон, проходя по длинному коридору. Белые зубы, золотистая кожа, дорогой костюм. Победитель. Успешный управленец.

Дверь открылась, и его встретила тишина. Пятнадцать сотрудников по стойке смирно уже ждали собрания в кабинете. Хорошие мальчики и девочки. А дрессировщик вообще молодец!

— Здравствуйте, Николай Николаевич... — без видимого счастья хором приветствовали сотрудники.

— Как отдохнули? — механически поинтересовалась Наташа.

— Отлично! Всем рекомендую Бали...

Николай Николаевич окинул работников взглядом. Господи, как они постарели за это время!

«Ничего, взбодрю их премией», — решил он, но тут вспомнил о желании купить домашний кинотеатр и оставил решение о премии на потом.

— Итак... — Николай Николаевич вновь прибегнул к паузе, прежде чем спустить псов с цепи.

Но неожиданно был прерван робким:

— Позволите? — Наташа шагнула вперёд. Она держала коробочку, перевязанную алым бантом. — От всего коллектива. Подарок вам.

Николай Николаевич расцвёл. «Вот о чём они шептались!» Подарок. Знак признательности, ведь он принял предприятие на грани банкротства и превратил в успешное производство. Он заслужил.

— Что ж, спасибо, — Николай Николаевич взял коробку. Лёгкая... И плотная.

Атласный бант поддался легко. Без усилий снялась крышка. Внутри коробки лежал моток скотча. Желтоватое, широкое кольцо.

«Это что?..» — только и успел подумать Николай Николаевич, как все пятнадцать сотрудников наскочили на него, схватили и повалили на пол. Рот зажала старческая пигментированная рука. Пальцы пахли типографской краской.

Скотч заскрипел, разматываясь. Липкая лента туго обмотала запястья. Ещё виток. Ещё. Затем лодыжки, колени. Начальник извивался, как червь, но против пятнадцати человек и одного мотка скотча был бессилен.

— Тише, тише, — Наташа склонилась над ним. Голос такой спокойный, что на секунду Николай Николаевич решил, будто это всего лишь сон или шутка.

Скотч скрипнул особенно оглушительно. Лента намертво вцепилась в волосы, прижалась к лицу.

«Нет!» — кричал глазами Николай Николаевич. Рубашка вылезла из брюк. Запертый ужас рвал слизистую горла. Лёгкие вопили о кислороде. Билось в висках, в ушах звенело.

Скотч опутывал подбородок, губы, нос.

Николай Николаевич корчился, во все глаза смотрел на подчинённых и видел пятнадцать счастливых лиц.

Когда мычание сошло на нет, а конвульсии начальника утихли, Наташа распрямила спину и впервые за долгое время искренне рассмеялась. Все начали поздравлять друг друга, жать руки.

Сотрудники разошлись по местам. Фёдор сел за компьютер — «подчищать» видео с камер. Наташа включила радио и стала угощать коллег шоколадными конфетами. По воздуху поплыл аромат кофе. Степан Григорьевич принёс из подсобки тряпки, пару топоров и пилу.

Начальник этого уже не видел. Загорелый, уверенный в себе Николай Николаевич стал синюшным скрюченным коконом, смирно лежащим на полу.

***

В этот день сотрудники действовали чётко, слажено и бодро.

Оказалось, что счастливый коллектив — невероятно эффективен.