Дримкор

Глава 1

- Так, мой дорогой, сегодня ты никуда не идешь. Куратора я предупрежу, а ты сиди дома и лечись, - сбивая градусник ощупала мой лоб мама, заметив, что мое самочувствие уже после первой недели требовало поправки. Казалось, бесконечные пары, душный класс и шум вперемешку с гомоном на ухо давили на мозг, как пресс на лист металла с характерным скрежетом. Случалось и так, что я напрочь забывал о том, что на улице уже не лето, и погода как никак берёт своё. Так и случилось — температура и сопли верёвкой превратили мою учёбу в самое настоящее выживание. В конце концов я не выдержал и сдался под гнётом леденящего ветра за воротник ветровки.

Этот день, как и весь предыдущий октябрь, встречал все живое с самого утра легким морозом — постепенно облака разошлись, солнце пролило свет в комнату сквозь плотные темные шторы. Мать исчезла в дверном проёме, бросив что-то напоследок. Её силуэт вынырнул из подьезда, проскользнул мимо соседских окон и скрылся в полумраке двора. Папа ещё с ночи отрабатывал смену, а братьев или сестёр у меня не было и в помине. Я задёрнул штору и поплёлся к книжному шкафу, пошатываясь от слабости. Следующие несколько часов обещали стать самым настоящим облегчением, пусть и желанными, но безумно скучными. В какой-то момент я даже начал сожалеть, что сейчас не на парах, среди галдящей толпы, а практически один посреди пустых комнат, когда за окном вовсю гуляет колкий холод и хлещущая по подоконнику морось. Я тяжело рухнул на диван и закрыл глаза. В грудь словно залили жидкого азота, и тот теперь стягивал сердце изнутри. Лёгкая испарина выступила на лбу, а стопы покрылись лёгкой дрожью. Тишина в доме давила нещадно, из подъезда глухо доносились голоса, хлопки двери и завывания сурового ветра. Свет в комнате не горел — именно сейчас хотелось ощущать синеватый полумрак во всей красе, без света. Я повернул голову в бок и приметил на столе жалкую пластмасску. Как бы я не хотел, но единственным моим развлечением остался телефон. Им я не очень любил пользоваться, особенно для чего-то кроме звонков.

Когда мне только подарили смартфон, я старался как мог понять, в чем же заключается такое страстное желание всех и каждого ухватить себе кусок пластика подороже. Кроме различных научных коротких видео на Ютубе, я не нашел ничего того, что могло бы хоть как-то увлечь, если не считать тупых видео, описание которых гласило, что где-то на протяжении двух минут обязательно будет юмор. На том я и забросил это дело.

Большое предпочтение я отдавал чтению фантастики, или чьих-нибудь научных трудов, связанных с космосом и всем тем, что могла изучать наука о мироздании и сущности самой реальности. Однако, перечитанные по нескольку раз книги уже очень давно стояли на полке, не представляя собой никакого интереса.

Нехотя, я поднялся с дивана и смахнул пластмасску со стола, крепко сжав похолодевшими пальцами, и уткнулся в первую попавшуюся платформу. Одно за другим, видео постепенно начали заполнять мою слабую, болеющую голову. На экране автор рассказывал про четвертое измерение, матрицу, парадоксы, аномалии человеческого восприятия и прочую тонну информации. От каждого факта, от каждой темы мой мозг взрывался восторгом. Я никогда не думал, что знаю так мало после тонны прочитанных трудов именитых учёных. Видео струились одно за другим из-под моих пальцев, относя меня от реальности всё дальше. На фоне играла незнакомая мне мелодия, которую я раньше не слышал. Смесь электронных эффектов в сочетании с синтезатором будто бы гипнотизировали разум, отчего становилось одновременно и жутко, и интересно, а мурашки не покидали мою кожу, усилив самый настоящий полигон среди волосков на руках.

Три часа пролетели как миг. Голова гудела от информации, а с лица не сходила широкая улыбка радости и восторга. Отложив телефон за час до прихода мамы, я встал у плиты за ужин для семьи, стараясь как можно дольше переваривать пищу для мозга с наслаждением. Я не говорил никогда столько, сколько этим вечером. Осталось сошла на нет, а рот не закрывался даже на еду. Мама не совсем понимала, о чем я говорю и пытаюсь ей донести, однако папа был приятно удивлен моей заинтересованности и пытался хоть как-то поддерживать нашу вечернюю семейную атмосферу, но лишь очередной раз замолкал, когда не мог ответить на мой вопрос.

То ли от усталости, то ли от температуры, но спустя уже полчаса после ужина я почувствовал легкую сонливость, которая с каждой минутой перерастала в более глубокий сон. Завалившись на диван, я сунул наушники в уши и ляг на мягкую обивку. Сон сам по себе заслонил моё сознание плотной пеленой и заставил глаза закрыться, как по щелчку. Я слышал, как с меня снимали одежду, оставив только майку. Руки подхватили меня, и ветер зашелестел в ушах, а сквозь сон я почувствовал, как родная перина прогибается подо мной. Щелчок, и вся комната погрузилась во мрак, и лишь цифры на циферблате настенных часов бросали небольшую полоску света на ковёр. Я окончательно потерял осознание реальности и провалился в глубокий сон, который продлился не так долго, как хотелось бы.

Примерно через три часа, ровно в ноль-ноль я проснулся от непонятного чувства. Сон как рукой сняло, в комнате, как и во всем доме, было тихо, лишь только мое ровное сердцебиение отзывалось в ночной пустоте. Не понимая, почему я проснулся, я снова укутался в теплый мягкий плед, в котором было тепло и комфортно, как мне казалось. Чувство тревоги не покидало меня, и даже в своей кровати я не мог успокоиться и нормально уснуть. В голову лезли теории, фразы из тех коротких видео, сливаясь в один сплошной хаос мыслей, который просто сводил с ума, закрывая само сознание, мешая ему снова погрузиться в сон, будто бы желая оставить его тут навсегда. Я перевернулся на другой бок, крепче вжался в плед, но что-то всё равно было не так. Я перевернулся на спину и одним только взглядом оглядел комнату. Всё стояло на своих местах, тени бесшумно ползли по стенам, как голодные змеи. Комод всё также подпирал стену, а наверху его стоял вазон с цветком, чьи бутоны в темноте походили на хищные челюсти. Вдруг, пот плотным потоком стал скатываться большими каплями со лба, с рук, но кровать так и не мокла. Я почувствовал булькающий всплеск воды где-то над ухом, и замер, как только взгляд мой коснулся стены. Пот, выползая солёными струями из-под одеяла, расползаясь по стенам, полз выше, обволакивал потолок, словно пожар. В какой-то момент я почувствовал, как кровать вздрогнула и начала медленно опрокидываться. В панике я сорвался с места, оттолкнулся от перины, но перед глазами, где мгновение назад был пол, тут же мелькнула чёрная, угольная бездна. Я не падаю на пол, а лечу в ночную пустоту, навстречу уже осязаемой темноте. Крик застрял в горле острой болью. Я дёрнулся и встретил спиной что-то мягкое. Руки сковало незримой цепью, а сам я оказался замурован в стене напротив своей кровати, но я могу двигаться, Вокруг нет ничего кроме плотно натянутых нитей, сквозь которые можно с трудом разглядеть мою комнату... меня, блуждающего по из стороны в сторону с телефоном в руках, с другой стороны маленького мальчика, сидящего на ковре в комнате со своими родителями. Вижу, как родители уезжают, пока мальчик спит, как приходят парень с девушкой и продолжают играть с этим мальчиком. Это мои родители... такие молодые..., но кто они, люди, что ушли мгновение назад. Неужели они... нет, не может быть, вот мои родители... родители... От этой стены идет две дороги, на одной из которых родители мальчика не уезжают, а остаются в доме и засыпают, крепко обнимая сына. Я падаю на колени и хватаюсь за голову. Крик отчаяния вырывается наружу, глушит мысли и жжёт душу. Я пытаюсь разогнуть эти нити, но ничего не выходит — они сделаны не из шерсти, а из чего-то холодного, твердого. Я вижу самого себя под своими ногами, как будто я стою на потолке. Мальчик смотрит на меня чужими, не родными глазами, как будто в моём теле поселилось что-то иное... неживое. «Отпусти меня», — чуть ли не в слезах кричу я и... вскакиваю с кровати в поту от собственного крика. В ушах всё ещё играет та мелодия из видео, но наушников нет. Она звучит из моей головы, не умолкая, но спокойно, почти ласково. Капли пота летят вверх, разделяясь на сотни таких же, что которые сразу превращаются в осколки стекла, а затем сразу растворяются в воздухе, как в кислоте. Я касаюсь своей груди — тишина. Дыхания не слышно, а кожа не чувствует больше ничего кроме вечного холода.

Весь дом обвит тонкими вертикальными нитями. В них мои родители уже проснулись, ходят по дому, заходят в мою комнату, будят меня, мы вместе завтракаем, а затем выходим из дома, и всё так быстро... Их силуэты, как обрывки воспоминаний, нарисованных на стенах и содранные вместе с обрывками обоев, тлеют и обрываются за дверным проёмом. В этом доме я не один, здесь есть я, мои родители, и все мы в разных моментах времени, но меня не видит никто. Я вышел из этого цикла, который всегда знал, каким было мое прошлое, каким будет мое будущее — теперь об этом знает не только он. Улица за окном все также затянута темной пеленой, в которой исчезал даже свет, словно вокруг дома родилась чёрная дыра, а этот дом — её центр, там, где кончается горизонт событий.

Тянуть ручку двери мне не пришлось — она поглотила меня и вытащила на улицу сквозь слой тонкого металла. Здесь не было гравитации, только люди, в образовавшихся расколах пространства куда-то спешили, ходили по земле, спотыкались и снова шли, продолжая делать одно и то же, как один бесконечный цикл, даже не задаваясь вопросом: Зачем? Небо посветлело, но внутри всё окончательно треснуло. В голубизне стали прорисовываться раскаты грома, разломы, точно осколки зеркал. Под облаками летали, строились, рушились, возводились заново вниз головой дома, целые города. Я оттолкнулся от земли, и она отпустила меня. Я заскользил по воздуху, как на эскалаторе. Пролетая над своим городом, я понимал, что меня никто не видит, а высотные здания падали как домино, стоило мне только коснуться их застеклённых фасадов, но это было где-то там, в другой реальности, так далекой от этой. Здесь не было времени, смысла, жизни. Это место просто было. Мой дом висел в воздухе, а под ним зияла тёмная и жадная пустота. Она манила, тянула к себе, но ничто здесь не обращало внимания на её зов, на её притяжение. На горизонте темнела новая земля, в каждом осколке жил свой собственный мир, даже не подозревающий о существовании остальных.

Я оттолкнулся от высотки и полетел в бездну, ведь чувствовал, что она мне не враг, и совершенно беспрепятственно сошёл с орбиты Земли, раскрутив беспомощный шар напоследок, как школьный глобус. Она так и не остановилась, ведь времени здесь не было, как и воздуха. Космос предстал бесконечной, изрезанной пустотой на горизонте событий. Я был волен делать абсолютно все, и в этой галактике меня ничего не держало. И лишь расколотая бесконечность и чей-то изучающий взгляд, впереди уже ждали, когда человек, выбитый из цикла одной лишь мелодией дримкора, наконец найдет границы четвертой реальности...