Дорогая редакция

Глава 1

«Все персонажи и события в этом произведении являются вымышленными, любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, случайны».

После окончания обучения в нашем местном педагогическом вузе и получения диплома журналиста я в течение полугода искала себе работу по специальности. Оказалось, что наличие диплома не является исчерпывающим условием для приема на работу молодого специалиста. Необходимы были: опыт работы от пяти лет, наличие детей старшего школьного возраста, долгосрочная ипотека и прочие недостатки среднего возраста современной российской женщины, живущей в провинции, не имеющей мужа, нуждающейся в постоянной и малооплачиваемой работе и не способной постоять за себя в случае конфликта с руководством.

Ко всему этому должны были, простите, присовокупляться: грамотная устная и письменная речь, располагающей внешний вид, отсутствие моральных и материальных запросов, умение выстраивать рабочие отношения с коллегами, высокая работоспособность и такое, на первый взгляд, не очень важное категориальное качество в профессиональной деятельности журналиста, но врождённое, а, следовательно, необходимое – мужской пол.

Ничего из вышеперечисленного у меня не было изначально. Я – молодая девушка, среднего роста и среднего веса, серые глаза, темно-русые волосы, – в общем, ничем не привлекательное фото в ничем не привлекательном резюме.

Все эти полгода мама, приходя вечером с работы, вздыхала и смотрела на меня таким жалостливым взглядом, что мне хотелось растаять в маленькую кровянистую лужицу, такую, которая остаётся после размороженной тушки курицы в раковине на кухне. Папа следил за мной с траурной фотографии на стене в комнате, строго и с укоризной, пробуждая во мне новое для меня желание – смыться вместе с журчащей водой в унитазе и никогда больше не появляться на глаза своим родителям.

Моя взрослая жизнь, как и полагается, началась с испытаний на упорство и мужество. Я упорно отказывалась от предложений работы не по специальности, исходивших от мамы и её многочисленных друзей, и мужественно терпела отказы от потенциальных работодателей, круг которых был сильно ограничен. В нашем провинциальном городке было две редакции и пять рекламных агентств. А у мамы в друзьях ходило полгорода. Мама работала парикмахером. А я не работала никем. Я даже не соглашалась на подработку с соседкой Гульнарой в её клининговом товариществе.

«Нужно было выбирать профессию не по наследству, а по наживе, ибо не до жиру…»

Мама моя – очень практичный человек, а папа был романтиком и борцом за справедливость. Он мечтал сделать мир добрее и поэтому умер от инфаркта: сердце не выдержало ежедневной борьбы с суровой реальностью. Такова работа настоящего журналиста.

Я думала, что меня ждёт тоже самое: смелые журналистские расследования, разоблачения и сенсации, слава и профессиональный триумф. Но я была никем.

И чтобы не выглядеть ещё более никчёмной на фоне былой славы моего отца, я сменила его фамилию на фамилию матери.

За полгода взрослой жизни я превратилась в эскаписта, прячущегося в совмещенном туалете, – не знаю от кого больше: от фотокарточки отца, воспоминания о котором заполнили все мои мысли, или от маминых друзей, регулярно заполнявших всё пространство однокомнатной квартиры.

Предложение о работе поступило совершенно неожиданно. Письмо пришло на электронную почту. Я не особо вчитывалась в содержание, увидев ключевые слова в тексте: «работа в редакции, приходите, будем рады, дата, время, адрес», и, поняв, что до интервьюирования осталось всего-навсего тридцать минут, наспех собралась и побежала по указанному адресу.

Придя на место, я немного растерялась, но только немного. Желание получить работу согласно своей квалификации было настолько сильным, что я не стала обращать внимание на такие мелочи, как отсутствие вывески на здании редакции, стоящем особняком, а также наличие рольставней на всех окнах всех этажей. Проходя по пустым коридорам (настолько пустым, что каждый мой шаг в берцах разлетался эхом по всему трёхэтажному нутру и возвращался ко мне вновь) я не заметила ни одного человека, ни одной открытой двери, даже намёка на пусть примитивную, но всё же жизнь.

Новейший, дорогущий, качественный ремонт, а после – профессиональная уборка. Мне стало неуютно по двум причинам: мой внешний вид резко контрастировал с интерьером издательства, и моё внутреннее чутьё вдруг заговорило в полный голос. Я продолжала движение вверх по кованной лестнице с балясинами в форме «финтифлюшек» и мраморными ступенями, поддерживаемая одной единственной мыслью: «попытка – не пытка»– и пониманием, что я здесь не одна: кто-то же мне открыл входную дверь.

Мне нужно было подняться на третий этаж. Там располагался конференц-зал, и там, согласно приглашению, меня должен был ждать уполномоченный сотрудник редакции. Конференц-зал занимал всю площадь третьего этажа. Он начинался сразу же после лестничного холла, отгороженный от него огромным витражом с матовым стеклом и такими же дверьми. При всей своей массивности двери пошли легко, открылись от незначительного моего нажатия на стильную, белого метала ручку.

Я вошла и оказалась в просторном помещении, освещенном по периметру потолка световой линией. Свет был мягким, приглушенным, отчего центральная часть зала была погружена в полумрак. Но света было достаточно, чтобы рассмотреть расстановку кресел и сориентироваться среди них, пройти вглубь и поискать того, кто меня здесь ждёт. Мысль, что можно громко поздороваться и тем самым заявить о своём присутствии, мне не пришла в голову. Вернее, пришла, но я отмела её, как бескультурную.

Я прошла чуть внутрь и поискала глазами проход между рядами стульев – в середине или вдоль стен, как это обычно бывает. Но когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидела, что стулья стоят хаотично, хотя в их расстановке наблюдалась попытка выставить их строго по линиям. Я стала пробираться сквозь местами упорядоченный хаос к белому прямоугольнику экрана, висевшему на противоположной от входа стене, надеясь, что там, возможно, около сцены есть тот, кто меня ждёт.

И тут меня осенила страшная мысль: а что если я перепутала даты? Может меня пригласили задолго заранее и встреча назначена на другое число или даже на другой месяц? Может, они ещё и не начали работать, поэтому здесь нет ни одной живой души.

Стоп! Но кто-то же мне открыл дверь?

И тут меня пронзила жуткая догадка: кто этот человек?!

Я стояла в самом центре помещения, в окружении беспорядка из офисных стульев, с которых ещё даже не сняли плёночную упаковку, и с одной стороны на меня давила подсвеченная белизна экрана, с другой – замутнённые стекла витражной перегородки. И тишина. Сердце замерло, прислушиваясь вместе со мной к этой гробовой тишине. Я застыла на выдохе и, не решаясь на глубокий вдох, маленькими порциями принимала в себя воздух. Откуда-то потянуло каким-то ароматом, сладковато-фруктовым, как у детской косметической помадки.

Дура! Это же мои блески для губ. Корейские.

Обругав себя, я немного успокоилась. Мне даже на секунду стало смешно над собой. И обидно! Какого ляда я здесь делаю? Никого в этом конференц-зале нет. Я достала телефон и открыла в почте письмо с приглашением, чтобы внимательно ещё раз его прочитать и разобраться, где чей косяк. Косяк был мой! Интервью было назначено на 18 февраля, а не на 13. На среду, а не на пятницу.

Конечно, в пятницу в 17.00 никто никому не нужен, рабочий день закончился и все разошлись по домам. А дверь мне открыл обычный охранник, он, скорее всего, подумал, что это кто-то что-то забыл и за этим вернулся.

Я включила фонарик на телефоне, поводила им вокруг себя, на всякий случай, чтобы уж наверняка. Но слабенький лучик от фонаря только создавал дополнительные тени, от которых помещение стало ещё больше и ещё темнее, освещая лишь маленький пятачок, на котором стояла я.

Нужно было уходить, ведь не обязательно охранник будет дежурить в здании всю ночь. Он может «поставить» его на охрану и уйти. И я окажусь здесь взаперти до понедельника, или ещё чего доброго, сработает сигнализация, приедет полиция и меня заберут в отделение.

Вообразив самый неприятнейший исход моего блуждания по пустынному офисному зданию, я, громыхая стульями, рьяно устремилась к выходу. Проскочив стеклянную дверь и с разбегу вылетев на лестничный пролёт, я между вторым и третьи этажами лоб в лоб столкнулась с неизвестным мне мужчиной. От неожиданности я отшатнулась и плюхнулась на ступеньку, уставившись снизу-вверх на неожиданную выросшую преграду, мысленно догоняя, что копчиком слегка приложилась об ребро ступени.

Мужчина протянул мне руку и помог встать, при этом на его лице не отразилось никаких эмоций.

– Крайнова Надежда?

– Да?

– Где вы ходите? Почему я должен сначала ждать, а потом искать?

– Ой… - моему удивлению не было предела. Из меня слова не вытянешь и при более благоприятных обстоятельствах. Сейчас же я и вовсе потерялась, и потеряла способность к членораздельному выражению своих мыслей с использованием всех частей родной речи, кроме междометий.

– Идёмте за мной.

Он резко развернулся и стал спускаться вниз. Я последовала за ним. Копчик напоминал мне при каждом шаге о своем травмирующем недалёком прошлом. Мы спустились на первый этаж и, пройдя через стеклянную дверь витражной перегородки, похожую на ту, что на третьем этаже, но только с прозрачными и начищенными до невидимости стеклами. Мы оказались в широком коридоре, освещённом потолочными светильниками квадратной формы, расположенными в шахматном порядке и горевшими через один.

Когда я только вошла в здание, я обратила внимание на эту часть первого и второго этажа, даже постояла на каждом, позаглядывала через стеклянную стену и в камеры видеонаблюдения, надеясь привлечь к себе внимание. Но, видимо, камеры не работали.

Странно всё это.

Наконец-то я себе в этом призналась!

Мы прошли до конца весь коридор и остановились у самой крайней двери, справа от металлической с зарешеченной вставкой двери, над которой горела светодиодная табличка «ЗАПАСНЫЙ ВЫХОД». Эта дверь плохо гармонировала с общим элитным дизайном помещения.

Мужчина достал ключ из кармана брюк и открыл им дверь кабинета. Пропустил сначала внутрь меня, затем вошёл сам. Кабинет был небольшим, но уютным, его освещали такие же светильники, что и в коридоре. Рядом с окном стоял дорогой из натурального дерева размером с полкомнаты стол, столешница его была обита коричневым сукном и покрыта тонким стеклом с внутренней лазерной гравировкой в виде развёрнутой карты мира с единственным пунсоном – города А. – в виде звёздочки. Весь мир лежит у твоих ног.Спасибо, папа.

За столом стояло кожаное офисное кресло на колесиках с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Справа от входа вдоль стены располагался стеллаж из того же материала, что и стол. Слева в углу у двери стоял мягкий диванчик зелёного цвета, тоже кожаный. Перед столом для посетителей стоял стул, такой же, как в конференц-зале, но расчехлённый.

Предложив мне присесть на стул, мужчина сам уселся в кресло. Окно за его спиной закрывали неплотно стянутые бежевые жалюзи, но видеть сквозь зазоры улицу и свет уличных фонарей мешали полностью опущенные рольставни. Так и не найдя в себе сил посмотреть на своего интервьюера, я продолжила осматривать внутреннее убранство кабинета, пока мужчина изучал меня. Краем глаза я видела, как он читает какой-то документ (скорее всего – моё резюме) и периодически поднимает глаза на меня, видимо, сверяя описание с оригиналом.

Чтобы справиться с волнением и заполнить минуты ожидания начала беседы, я стала изучать содержимое стеллажей прямо передо мной. Там стояли папки без надписей на торцах, лежали стопки газет, журналов и книг, положенные таким образом, чтобы нельзя было понять, о чём они. Но все же некоторые толстые журналы я узнала по цветовым композициям их обложек. Годовая подписка элитного и успешного журнала за прошлый год «Годная штучка», главный редактор первых шести номеров – мой отец. Какой был смысл что-то скрывать? Или быть может никто и ничего не скрывал, а просто как вынули из коробки при переезде, так и положили.

– Надежда! – моё имя из уст этого мужчины прозвучало так неожиданно, что я подскочила на стуле, тут же поморщившись от досаждавшего мне копчика.

– Вы – наша последняя надежда! Извините, не последняя, а крайняя.

И с этими словами мужчина переменился, и вся его холодность и бесстрастие оказались напускными. Он неловко поёрзал в своём кожаном кресле. Положил на стол моё резюме и стал пальцами трепать его уголок, сворачивая его в маленькую трубочку. И тут я осмелилась посмотреть на него. Мы встретились взглядами, и мне показалось, что я вижу в них своё отражение: те же страхи, то же чувство собственной никчёмности. Такая яркая антитеза с его внешним видом и окружающей обстановкой. Богатые тоже плачут? Не знаю, богатой не была, удалившись к себе в трёхкомнатную каюту на собственной яхте, не рыдала. Реву каждый день, запершись в туалете маминой однокомнатной хрущёвки.

Но подмеченное мной обстоятельство в некоторой степени меня успокоило. Я посмотрела на мужчину ещё раз и решилась с ним заговорить:

– Как вас зовут? – мой голос предательски дрожал, отчего я вновь разволновалась.

– Меня зовут, - растягивая слова, проговорил он, - Олег Евгеньевич, можно просто Олег. Ведь мы, я надеюсь, станем коллегами?

Мне показалось, что он назвал не свое настоящее имя, а придумывал его на ходу, - пауза между «зовут» и «Олег» была неоправданно затянутой.

– Вот моя визитка, здесь вся необходимая информация, не потеряйте.

Мне стало обидно, что я в его глазах похожа на растеряшу, но обиднее было то, что я ошиблась со своими подозрениями насчёт его имени. На визитке было написано следующее:

Первач Олег Евгеньевич, Заместитель генерального директора по управлению персоналом Издательского дома «Серая лошадь» e-mail: pervach@ph.GreyHorse

телефон: +7 (900) 223-22-33

На обратной стороне визитки красовался логотип ИД «Серая лошадь» - голова серой лошади с красной помадой на губах:

Очень странный выбор изображения для логотипа издательского дома…

Олег прочитал в моих глазах разочарование, смешанное с иронией, но не стал акцентировать на этом внимание, а задал мне вопрос, который полностью перекрыл дурное впечатление от сомнительного качества логотипа.

– Надежда, вы готовы приступить к работе прямо сейчас?

– Какэта? – вылетело у меня машинально.

Конечно, я была готова преступить к работе ещё полгода как вчера. Но предложение звучало настолько нереалистично, что я ещё раз и более внимательно посмотрела на Олега Евгеньевича – ЗГД по персоналу ИД «Серая лошадь». И он мне показался крайне неубедительным. Детальный разбор его внешнего вида показал, что он – мужчина средних лет, человек достатка, обладающий вкусом и возможностью выбора. Темно-коричневый замшевый пиджак грамотно сочетался с бледно-розовой водолазкой из тонкой шерсти и нежно-зелёного цвета шейным платком. В правом ухе у него была золотая сережка в виде колечка с точкой бриллиантового камешка. На правой руке – часы Apple W.U.3. Ногти ухожены, стрижка идеальная. Мой вердикт был: он никак не мог нуждаться в моей неотложной помощи. Он ни в чём не нуждался.

Я молчала, потому что не знала, что сказать. Во мне диссонировали два амбивалентных чувства: страх вернуться домой и страх не вернуться домой.

Я закрыла глаза и попробовала дистанцироваться от всего пугающего меня. Так учил меня папа в детстве: закрой глаза и представь…

– Надежда! Не время спать! Мы горим! – взвыл Олег Евгеньевич.

Я резко открыла глаза и ошарашено огляделась в поисках источника огня или дыма.

– Я выражаюсь фигурально. Мы горим без огня! У нас сроки, дедлайн! Понимаете?

Я ничего не понимала. Олег Евгеньевич оказался старше тех лет, что я ему дала поначалу. Нервозный и раздражённый он «постарел» на моих глазах лет на двадцать. Но когда он поднял глаза в потолок и запрокинул голову назад, изображая крайнюю степень нетерпения, я увидела тонкую линии вдоль его подбородка, говорившую о недавней успешной лицевой пластике.

– Я не понимаю. Как я могу начать работать, когда у вас никого нет?..

– Вот именно! Никого нет, а надо, чтобы кто-то был! Вернее, не кто-то, а вы!

– Но почему именно я? – с опаской спросила я, хотя мне хотелось крикнуть в ужасе моё протестное «А я-то причём?».

– Вы, именно вы, как никто другой сможет сделать эту работу лучше, чем кто-либо другой!

Круговая аргументация, что ли?

– Я вам сейчас всё объясню. Я должен был сразу всё объяснить… Но я так волнуюсь, на кону моя карьера HR-а: сотрудники на время ремонта и переезда переведены на удалёнку, многие разъехались по курортам и загородным домам, а у нас проект… а она просто вязал и сбежала, ни сказав ни слова, не написав ни строчки… а у нас…

Олег Евгеньевич театрально закручинился, склонил голову чуть набок и подпёр её правой рукой. Спустя выдержанную по всем канонам паузу (я смотрела как на его часах секундная стрелка отмеряет свои крохотные шажочки) он поднял на меня свои глаза и посмотрел жалостливо-жалостливо. Глаза у него были красивые, светло-зеленые, почти желтые, обрамленные длинными и густыми серыми ресницами. Как янтарные зернышки в серебряной оправе, его глаза светили теплым мягким светом полуденного ялтинского солнца в период бархатного сезона.

– Нет, на море я никогда не была. – почему-то вслух озвучила я свою давнюю мечту.

– Вот! Разве можно упускать такой прекрасный случай, побывать на море за счет организации? Нужно только выполнить задание редакции – и всё, остальное время в вашем полном распоряжении.

Я смотрела на него немигающим взглядом, и мне во всей своей живописности представился ялтинский пляж: мелкая галька, набегающая волна и нежные пузырники пены ласкающие мои лодыжки.

– А что нужно будет делать? – как зачарованная прошептала я.

– Вот и замечательно! Я рад, что вы согласились. Как я рад!

«Нет, я ещё не согласилась. Я только из любопытства спросила. А так, я не согласна» – думала я, сложив пальчики крестом, но молчала, надеясь, что если мне что-то не понравится, то я сошлюсь на то, что мы друг друга неправильно поняли.

Пока я обдумывала варианты рокировок, Олег Евгеньевич выпрыгнул из-за стола и, подхватив меня под локотки и подталкивая к выходу, засеменил за мной паровозиком, локтями изображая детское игровое движение и озвучивая его «чух-чух-чух». Таким образом мы вышли в коридор. Свет был выключен. Над нашими головами зеленела вывеска запасного выхода, и в самом начале коридора за стеклянной перегородкой под потолком красным светом мигала пожарная сигнализация. Но ни предупреждающего звука сирены, ни признаков открытого горения не было.

Я испытывающее посмотрела на Олега Евгеньевича. Он, закрыв дверь на ключ и, бросив безразличный взгляд в сторону красной лампочки, только махнул рукой, пробурчав что-то вроде «не отлажена ещё». Потом он развернулся и сделал шаг к металлической двери, взялся за ручку, повернул ею вниз и открыл дверь на лестничную площадку запасного выхода.

– Прошу, дамы вперёд. – галантно произнёс он, широким жестом показывая мне, что путь свободен.

Если там, где стояла я, был полумрак, то туда, куда мне предлагал пройти Олег Евгеньевич, была полнейшая темень. Разница между «здесь» и «там» была в пятьдесят тонов серого на понижение.

–Ну что же вы, – смешком отреагировал Олег Евгеньевич и шагнул в чёрный прямоугольник неизвестности, придерживая дверь за собой. Он встал так неудачно на той стороне тьмы, что вся его фигура скрылась во мраке, одна только кисть правой руки с часами на запястье крепко держала дверь за ручку. И в подсветке циферблата его рука походила на костлявую кисть Кощея Бессмертного.

– Надежда! Где вы? – Мелькнуло его лицо из мрака, в желтых глазах его вспыхнули и погасли красные искорки гнева. Затем он сделал глубокий шаг в мою сторону, схватил меня за локоть и рывком вытащил в лестничный колодец черного входа. Тяжелая металлическая дверь закрылась за моей спиной тихим щелчком, и мы оказались в негде.

Я перестала видеть и соображать, моя мыслительная деятельность осталась там, в светлом кабинете с выгравированной картой мира на стекле. Мне необходимо было вернуться в точку А. Мои руки сами сообразили, что глазам нужно хоть капельку света и полезли в карман парки. Телефона в нем не было. Я начала хлопать себя по тем местам одежды, где были карманы и куда я могла бы положить телефон. Но его нигде не было.

– Так, паспорт у вас с собой, - уверенно резюмировал Олег Евгеньевич, - сейчас на электричку до Москвы, а оттудова – на самолёте в Ялту-туту-туту.

Я тихо застонала. Я потеряла телефон. Точно! Он выпал у меня, когда я шлепнулась задницей от неожиданного появления этого ЗГД, и это не мой копчик хрястнул, а телефон убился о мраморную ступеньку.

– Ты не могла забыть паспорт, у нас нет времени на поездку к тебе домой! – злобно среагировал Первач, переходя со мной на «ты».

– Я телефон потеряла… - проскулила я в своё оправдание.

– Пф, вот ерунда, купишь новый. – огрызнулся он.

– Там у меня вся жизнь!

– Ты что, данные в облако не архивируешь? – медленно, как для дебилов, произнёс он свой вопрос.

– Архивирую… - задумалась я, вспоминая, когда это было последний раз.

– Автоматически? – осторожно, улавливая причину сомнения в моём голосе, уточнил он.

– Да, точно, мне ещё папа налаживал, до того… - глупо обрадовалась я.

– Ну вот, теперь вся твоя жизнь в облаке, не о чем и беспокоиться!

И Олег Евгеньевич в полной темноте бодро зашагал вниз по лестнице, мне показалась, даже подпрыгивая чуть-чуть. Я нащупала перила и схватилась за них руками, аккуратно нашаркивая края ступенек, последовала за Первачом. Но когда Первач добрался до выхода и открыл дверь на улицу, вечерние фонари посветили немного на лестничную клетку, и я пришла в себя:

– Надо вернуться на третий этаж. Я телефон там оставила, я точно знаю.

– Нет, не надо! У нас времени в обрез. Новый купишь, ты же не безработная, деньги есть.

И на этих словах он вышел на крыльцо и с силой захлопнул дверь. Я в два шага преодолела расстояние тамбура и с размаху вылетела на улицу и боднула лбом в спину Первача. Он повернулся ко мне и, фамильярно взяв меня за подбородок, процедил сквозь зубы на широкой улыбке:

– Да ты наступаешь мне на пятки! Опасный ты человек, Надежда Крайнова!

Шутка его мне показалась неудачной, интонация – пугающей, а выражение лица – зловещим. Тыквенная голова – вот на кого он был похож.

Я сделала шаг назад, высвобождая свой подбородок из его костлявых пальцев, глазами шаря по двору с целью внеплановой эвакуации. Но вокруг этой части здания были высажены невысокие, в половину человеческого роста, но очень широкие кусты. Одни махом я их не перепрыгну. Я пошла с козырей:

– Зимой в Ялте море – холодное.

Я старалась напустить металла в свой голос, но получилось, как музыка ветра. Таким переливами даже кошку не напугаешь.

– Да, очень верное замечание, поэтому никто купаться тебя не заставит, если сама не захочешь. – Олег Евгеньевич доброжелательно посмотрел на меня, в его янтарных глазках читалась искренняя озабоченность сумасбродной родственницей.

– Ялта – культурный город, там круглый год полно развлечений. А в море летом покупаешься. Дотерпишь до лета?

– А у меня паспорта с собой нет! – нагло соврала я.

– Неправда. – Он ловко нырнул рукой ко мне за пазуху и из внутреннего кармана парки извлёк мой паспорт. Я только стояла с открытым ртом и хлопала не него своими глазами.

– Не хорошо врать. Это минус в резюме. Пойдём, в машине расскажу, в чём заключается твоя миссия.

Я понуро поплелась к его машине. Пока мы ехали до железнодорожного вокзала, Первач мне рассказал, почему возникла во мне такая срочная необходимость и как я могу выручить своё новое руководство и весь дружный коллектив в первый же день работы.

Он достал с заднего сидения свой нетбук и положил его мне на коленки. Подсказал, как снять защиту и, называя имена папок, просил открыть их по очереди, и рассказывал, какая информация и для чего в них содержится.

Ситуация была самой необычайнейшей. «Валентинов Уик-энд в Ялте» – так называлось мероприятие, организованное Валентином Денёвом, известным в нашей стране миллиардером, специализировавшимся на развитие индустрии рекреации и туризма. Приурочено было мероприятие к открытию нового гостиничного комплекса, владельцем которого, естественно, был господин Денёв.

В мою задачу было смотреть в оба глаза, подмечать все забавные и характерные для этой публики моменты и потом описать всё увиденное в большой развёрнутой статье на весь выпуск с фотографиями от самого молодого и модного фотографа Дины Флэш. От таких предложений не отказываются.

– Но у меня ничего нет из одежды. И дома нет. Нет ничего, чтобы выглядеть боле-мене прилично.

Олег Евгеньевич окатил меня презрительным взглядом. Конечно, моя парка была новой, но не дроповая, а кринжовая, джинсы были лэйбловые – чистый левис, но старые-престарые, свитер я связала себе сама (хэндмэйд как никак котировался), берцы выменяла у сокурсника за другой свитер. Про качество своего белья я даже боялась думать. Одежду, которую мне покупала мать, я не носила – её невозможно было носить. Но это отдельная тема.

– У меня всё есть. Чемоданы собраны, наряды – первый класс. В грязь лицом не ударишь.

– А откуда вы знаете мой размер? Вы, что, за мной следите? – задала я глупый вопрос и сама испугалась такой откровенной наивности с моей стороны. Что он скажет? «Да, я за тобой слежу, хочу нарядить тебя как принцессу и совершить ритуальное убийство, предварительно люто надругавшись»?

– Ты меня слушаешь? Я кому здесь рассказываю? Наша сотрудница, журналистка Лика Лар (сволочная штучка, доставшаяся нам по наследству) поругалась со своим парнем накануне помолвки (!) и в отместку ему уехала чертезнаеткуда. Ни слова, ни полслова – ищи её, свищи. А мы не можем отказаться от мероприятия: у нас анонсы, у нас оплаченный фотограф, у нас приуроченное открытие отеля и всё такое… и сказать ему тоже не можем, что она не приедет. – Заговорщицки закончил Олег Евгеньевич.

– Кому – ему? – единственно что решилась я уточнить.

Первач тяжко вздохнул и посмотрел на меня так жалостливо, как мама:

– Ты тупенькая… – сам себе констатировал он. – Валентин Денёв – любовник Лики Лар. Ты что, новостей не читаешь? Это через неё мы получили такой выгодный контракт. Если мы не облажаемся, если ты не облажаешься (а ведь ты не облажаешься?), то он с нами заключит долгосрочное соглашение, а это значит…

И в глазах Первача защёлкали табло игрового автомата с долларовыми значками.

– А не получится всё до безобразного наоборот: господин Денёв вместо своей любовницы в День всех влюблённых увидит меня, разозлиться за подлог и…

– Нет, этого не произойдёт. – грубо прервал меня Первач. - Твоя задача – собрать материал для журнала. А ублажать и развлекать господина Денёва, скрашивать его серые будни в период размолвки с возлюбленной – задача, кого надо задача. Закрыли тему.

Мне всё это определённо начинало не нравится. Бред сивой кобылы – вот что это такое.

– Мне нужно матери сообщить, что я уезжаю. Она меня будет искать. В полицию пойдёт с дури.

Это было на меня не похоже, но и ситуация была не похожа ни на что, с чем я сталкивалась прежде. Так-то я по натуре тихоня – мышь серая. Но когда мне начитают втирать всякую дичь… Я армейские берцы у сокурсника для того и выменяла, чтобы в случае чего за себя смочь постоять. Сейчас выйдем у вокзала, он подойдёт ко мне, и я ему как – хрясь! – по ребру голени, чтобы неповадно было...Мммм – нет, я точно не смогу так поступить, я только представила – и у меня аж ногу свело от боли.

– Ну так позвони, у тебя же руки не связаны и кляпа нет во рту, - и Первач захихикал противным мультяшным смехом.

Я пропустила его мерзкую шутку мимо ушей, потому что:

– Я телефон потеряла!

– А, да… Ну так, с моего позвони…

– Я номер не помню.

– Номер телефона матери? – «Соболезную» - прочитала я в его интонации.

Он достал из правого кармана пиджака свой телефон и бросил мне его на коленки:

– Звони тому, чей помнишь. У нас времени нет на покататься по вечернему городу.

Я хмуро вздохнула:

– Я ничей не помню.

– Даже свой?

– Свой помню, но как мне это поможет?

– Позвони с моего на свой, может ты его в штанах своих потеряла? – И опять этот гнусный смешок.

Нет, с ним я чувствовала себя намного хуже, чем с кем бы то ни было. С ним я была не мокрым местом: я – засохшая корка грязи после кровяного пятна от размороженной курицы. Запекшаяся въевшаяся кровь.

–У меня телефон на беззвучке.

– Завибрирует – почувствуешь.

Теперь он не смеялся. Он посмотрел на меня и в его взгляде я прочитала сомнение в моей профпригодности. Меня задело. Я разозлилась. Стала набирать свой номер на его телефоне и включила громкую связь.

«Абонент временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее или оставьте сообщение на автоответчике. The subscriber is not available now, please call back later.»

– Результат нулевой. – Злорадно срезала я. Но набирая свой номер на его телефоне я заметила, что подсказка не выплыла, а значит меня нет в его справочнике контактов, или он меня предусмотрительно стер. Какую загадку я пытаюсь разгадать?

– Правильно сформулированный вопрос обеспечивает правильность ответа на пятьдесят процентов.

– Это вы сейчас мне? – Я насторожилась: он что, читает мои мысли?

Первач помотал головой и показал на наушник в своём ухе. Я бросила взгляд на экран его телефона, который всё ещё лежал на моих коленках. На экране высветилось соединение с неким Помощником.

– Да, это правильный вопрос. И да – это мой правильный ответ.

Связь прервалась и экран погас.

Жуть!

Мой телефон у его помощника, и они ждали, что я позвоню и пройдёт звонок, экран разблокируется и не надо будет выпытывать у меня пароль доступа к моим данным!

Меня будут пытать!

Но у меня ничего нет! А может что-то есть, просто я этого не знаю?

Думай, голова, думай!

Но что я могла придумать? Ладони мои покрылись потом, а мозг – ватой. Первач что-то говорил мне, я это видела краем глаза, но не слышала ни слова, и – о, Боже! – не чувствовала его толчков меня в бок. Кошмарный сон!

Стоп! Правильно заданный вопрос, правильно заданный вопрос…

– И всё же, почему вы выбрали именно меня?

– Это был вопрос?

Замыливает тему.

– Ты так говоришь, без всякой интонации, никогда не поймешь: спрашиваешь, утверждаешь, или угрожаешь.

Почему в моём вопросе ему послышалась угроза?

– Почему в моём вопросе вам послышалась угроза?

– Я вообще от тебя ничего членораздельного не услышал. То мямлишь что-то, то стонешь, то ойкаешь. Ты как с людьми-то общаешься при такой дикции?

Точно, тему замыливает.

– Хорошо, что у тебя писать хоть как-то получается. А то, я уже и выбросить тебя готов где-нибудь, так ты меня расстраиваешь! Гори оно всё гаром! Так задолбала эта пятая колонна! Журналистики хреновы, вы ещё тот контингентик! Невозможно работать с таким персоналом.

И Первач мотанул руль вправо, уходя от внезапно вылетевшей навстречку фуры. Машина съехала в кювет, протаранила сугроб и, не останавливаясь, вновь выехала на дорогу. Такая высокая манёвренность! Не каждый сможет справиться с внедорожником в такой опасной ситуации.

И только сейчас я заметила, что мы давно проехали вокзал и выехали за город.

– Мы разве не на вокзал? – робко поинтересовалась я.

– На вокзал. – Первач скосил на меня взгляд, осторожничая, чтобы не упускать дорогу из поля зрения. – Через сорок минут будем. Ты чё, перепугалась? Это ж скоростная трасса, всякое бывает. Не боись, я рядом.

– Как хорошо, что мне бросился в глаза твой блог! А то – поминай, как звали. Капец моей карьере. И мне капец. Я ведь ничего не умею, кроме как людей мотивировать на работу. Так-то…

Первач с минуту помолчал, потом продолжил свой плач по себе:

– Просыпаюсь вчера утром… ну как утром, ближе к обеду (удалёнка же у всех), а у меня пропущенных… сто тыщ пропущенных и столько же сообщений. Лика Лар сбежала. Бросила всех нас на произвол судьбы, и всё ради того, чтобы полюбовничка позлить. Она вернётся, но будет уже поздно. Ты займёшь её место. Ты – наша надежда!

Может и правда всё так, как он говорит. Ну не может же человек так искусно врать?

Нет, я ему не верю!

– У моего блога двадцать восемь подписчиков и два лайка на семь постов. Что вам там могло приглянуться?

– Как что? А твой фирменный стиль?! Я в профессиональной журналистике знаешь сколько лет работаю? Я всю жизнь в ней работаю. И поверь мне, столько пудов соли с вашей братией съел, я вас за версту чую. Ваш фирменный стиль! Твой, твой стиль! Я его сразу увидел. Как же это у тебя? «Иду по улице. Слышу разговор за спиной. Бабушка внучку рассказывает историю из своего детства. А мальчик, ему лет пять, очень внимательный и активный слушатель: тут же уточняющие вопросы задаёт. Начинающий журналист». И дальше диалог такой оригинальный, неповторимый колорит провинциальной жизни…

– У вас очень хорошая память, Олег Евгеньевич. Слово в слово запомнили. Только где же вы здесь индивидуальный стиль заметили?

Честно скажу, спросила из сладкого привкуса тщеславия. Меня никто никогда не хвалил. Ни одного одобряющего комментария! Зачем, спрашивается, подписывались?

– Как где? Кто обращает внимание на пустую болтовню прохожих? А ты обратила! И ведь содержание у беседы какое! «Б.: Один мальчик знал, где вход в подвал. Он и два его друга гуляли на улице. В.: Каких друга? Как их звали: Артём, Дима и Саша? Б.: Я не помню уже, это давно было, я маленькая была. В.: А, это с тобой было? Б.: Да, это было в моём детстве. В.: Ну-ну, ну-ну… Б.: Так вот, гуляли они и заметили, что на двери в подвал замок висит открытый. Навесной замок. В.: Ага-ага, ну? Б.: Они из любопытства решили слазить в подвал. Залезли и заигрались там. Пришёл дворник и повесил замок на ключ. В.: А ребятки? Б.: Дворник не знал, что в подвале кто-то есть, закрыл и ушёл. А мальчишки не смогли выбраться из подвала…» и как мастерски оборвала рассказ, объясняя тем, что тебе было не по пути с прохожими. «Не следом же идти за ними, чтобы дослушать историю?»

– История была реальная, написала, как есть. – С досадой отозвалась я, понимая, что Первач восторгается не самой историей, а моей выдумкой с целью привлечь читателя. Но я не такая, я пишу только правду.

– Никому сегодня правда не нужна. Вот, строчи вымысел, да небылицы, да ещё чтоб нервы щекотали. Вот это счас в тренде, купят, заплатят, догонят и переплатят. – Грустно вздохнул Первач, и я впервые с ним согласилась.

Мы подъехали к вокзалу в НН. Я уже это предвидела. Ближайший вокзал к городу А. (мой родной город), откуда можно быстро добраться до Москвы, был в городе НН. Но самолёты в Ялту не летают!

– А в Ялте нет аэропорта. Не летают в Ялту самолёты.

Я определённо ему не верила, мне хотелось его подловить на откровенной лжи, чтобы он не смог слить тему в унитаз.

– Самолёты летают до Геленджика. И не только из Москвы, но даже из НН. Но ближайший удобный для нас рейс – из Москвы. Поэтому сейчас мы сядем в Ласточку и полетим. А потом пересядем на Победу и…

– Победим? – съязвила я.

– Обязательно победим, Надежда! Я в тебя верю!

– Как мы из Геледжика попадём в Ялту? – я ещё хотела добавить «тупилоид»…

– А вот так! – и Первач демонстративно громко щёлкнул пальцами и указательным пальцем показал вверх, и мы тут же оказались… в центре всеобщего внимания.

Тупилоид. Кринж!

Мне опротивел разговор на любые темы с этим самодовольным лгуном, и я ушла в себя. Добираться из Геленджика в Ялту? Ну-ну!

Почему я не отказалась от поездки? Моё профессиональное любопытство и… синдром упущенной выгоды. Ну не могла я бросить всё на полпути! Не смогла!

Четыре часа в поезде, два часа до самолёта, четыре часа в самолёте и вот мы в Геленджике. Город встретил нас серым моросящим рассветом.

– Так, счас быстро в гостиницу, переодеваться, прихорашиваться и на лайнер.

– Какой лайнер?

– Круизный? Знаешь, такой большой белый и светящийся? Как средневековый замок во время карнавала накануне Варфоломеевской ночи, только на воде?

– Это была свадьба, а не карнавал, и в Париже, а не в замке.

Меня мутило от усталости и бездарных шуток своего коллеги.

– Там тебе и Париж, и Лондон, и Нью-Йорк с Бангкоком! На, держи свой чемодан! Что я его всю ночь за собой таскаю?

Я перехватила у него ручку чемодана и покатила за собой.

– Паспорт тоже отдайте, а то всю ночь за меня его везде показываете.

– Да пожалуйста! А то потеряю ещё, заставишь платить. - Он протянул мне паспорт и показал язык.

Трэш. Вы и так за всё платите.

Перед тем как закроется моя дверь в номер он мне крикнул:

– В семь сорок у стойки администратора. Не опаздывать. В восемь мы должны быть на причале.

Одежда Лики Лар сидела на мне как влитая. У неё был отменный вкус. Такого качества тряпочек я не видела даже в наших самых дорогих бутиках. Как я себе нравилась! В таком прикиде я даже выглядела старше и… сексуальнее, что ли?

Светло-светло-голубой костюм в стиле smart casual из крепа, строгая шёлковая chemisier на два тона темнее костюма, в тон ей лакированные туфли лодочкой на среднем каблуке-рюмочка… Аксессуары выбрать я не смогла: глаза разбегались. Остановилась на логотипе ИД: на толстой длинной серебряной игле голова лошади с красными губами. Прикрепила её на лацкан жакета – при всей своей безвкусице занятная безделица.

Поиграем в хоббихо́рсинг?

К назначенному сроку мы прибыли в порт и благополучно поднялись на борт, правда не круизного лайнера, а mini boutique ships, и разместились в каютах, согласно плану размещения гостей. Хорошо, что нас не разместили вместе с прислугой.

«Valentin Deneuve»: Уровень сервиса 5*. Спущенный на воду в прошлый вторник. Дебютный рейс. Среди гостей такие известные персоны страны, как…

Я перестала слушать словоблудие Первача и погрузилась в наслаждение завтраком за столом с белой накрахмаленной скатертью, сервированным столовым серебром в шикарном ресторане «L'impulsion». Я не ела так с тех пор, как … никогда.

Я только успела допить кофе, как началась полнейшая суматоха. Зал ресторана стремительно стали заполнять многочисленные гости и члены экипажа. Прям волна какая-то из человеческих тел. Семьдесят человек на борту. Закрытый Party Brunch: только для избранных.

Я встала из-за своего столика, и меня затянуло в воронку из плоти и роскоши. Я растолкала локтями богатеньких тюленей и тюлених и протиснулась вперёд к эстраде, понимая, что главное событие будет там.

И тут появился он – Валентин Денёв. Напыщенный, самодовольный, жалкий болван. В окружении капитана судна и его команды.

Началось представление-знакомство.

«Доброе утро… бла-бла-бла… добро пожаловать на борт нашего гостеприимного… бла-бла-бла…»

Мне плохо было видно происходящее, меня всё время оттесняли живые образцы достижений современной пластической хирургии: при своём среднем росте я то и дело упиралось носом в чьё-то упругое декольте, пару раз мой лоб мягко отскакивал от накаченных губ представительниц элитного эшелона эскортниц. Но дослушать и досмотреть мне не дал Первач (спасибо ему за это!). Он пронырнул под разделявших нас девиц и, вынырнув прямо у моего уха, громко в него зашептал:

– У нас ЧП!

– С такой регулярностью только понос при ротавирусе происходит.

Он смущенно посмотрел на меня и сказал:

– У нас хуже – у нас запой!

Я инстинктивно подтянулась носом к его губам, но запаха алкоголя не почувствовала.

– Да не я, тьфу на тебя! Дина Флэш запила и не явилась на вечеринку. Ну ведь чуяло моё сердце, что всё равно провалим проект, нет ещё эту дуру с собой притащил!

Сам тупило-чипушило! Но в оправдание своей никчёмности произнесла:

– Я умею фотографировать.

– Мне не селфи нужно делать, девочка моя, мне искусство нужно творить! Ис-кус-ство!

Я не поняла: от меня помощи ждут или…

– Творить – это к тварям, а я только вытворять умею. – я толкнула его и не обращая внимание на ропот тел направилась к выходу из ресторана.

Покидая зал, я только мельком бросила взгляд в сторону группы приветствующих во главе с Валентином Денёвым, и наши взгляды пересеклись! Это произошло!

Потому события всего праздничного дня, вопреки своей миссии, я помню смутно. Помню только, что Первач куда-то пропал. Я его не видела ни на одной из палуб, где для гостей устраивали различные активности, ни на праздничном обеде с капитаном, ни при сходе с трапа в Ялтинском порту. Я особо не переживала за его судьбу, он меня ужасно достал. Но я надеялась, что он не нарвался на кого-то менее терпеливого, чем я, и не стал случайной жертвой чьей-то безумной ярости.

Весь день я провела преследуемая Валентином. Он нашёл меня сразу же после утренника в моей каюте. Не понимаю, почему он так на меня запал. Очень неизбирательный тип. Познакомившись поближе со мной, он буквально потерял голову. Его навязчивость стала меня угнетать уже к обеду, а к моменту прибытия лайнера в порт Ялты я желала одного – избавиться от него поскорей. Ведь мне от него ничего не нужно! Это ему нужно что-то от меня! Есть же такие богачи, которым не интересны холёные красавицы, им простушку да тихоню подавай, у них на них… Ему бы всё в облаках витать, а у меня работа – сугубо деловой интерес.

Я всё шестичасовое путешествие по Чёрному морю только и делала, что ускользала от настойчивых, но недостойных притязаний на меня владельца заводов, газет и пароходов. Зато в процессе у меня получилось хорошенько исследовать судовое пространство.

Мне даже удалось разговориться с судовым электромехаником и послушать от него очень интересную лекцию о разнообразной полезности сложного электрооборудования, например, радиоэлектронной аппаратуры. Я плохо разбираюсь в технике и мало что поняла, но те полчаса, что я находилась в ЦПУ под присмотром высококлассного специалиста, я находилась в дали от Валентина.

Вскоре мы прибыли в порт назначения, и я, не мешкая, переоделась в свои обноски, и, пока Первач с Денёвым меня не спохватились, под оглушительный грохот музыки и ослепительные вспышки фейерверка, сбежала с лайнера на берег, лишь только подали трап.

В большом курортном городе затеряться проще всего. Тем более такой неприметной и обычной девушке как я. Два часа я бродила по городским достопримечательностям Ялты, старясь ни привлекать ни чьё внимание и мониторила, нет ли за мной слежки. Но я наконец-то никому не была нужна и никого не должна была спасать.

Меня не так беспокоил обратный путь домой, как страх потерять обретенную такими муками свободу. Если обстоятельствах сложатся удачно (а они сложатся удачно!), мой путь до дома займёт меньше суток. Значит, в понедельник утром я буду дома. Выйду из туалета с полотенцем на голове, а мать и не заметит, что я все выходные где-то пропадала. Может это и к лучшему: быть серой мышкой, пустым местом, въевшимся следом от засохшей лужицы крови?

***

В понедельник утром разместила в ленте аккаунтов Лики Лар и Дины Флэш, вот такие посты:

И закрыла их.

– Ты там все выходные провела? Вылазь из уборной, мне на работу надо собираться! Ты слышала, что случилось? Здание редакции, которое Денёв отжал у твоего отца – сгорело. Ещё в пятницу вечером. Говорят – оставленный кем-то телефон от входящего звонка замкнуло, а пожарную сигнализацию ещё не подключили. Так-то! Говорила я, что отольются кошке мышкины слёзы. Так и вышло!

Да, мама, как ты говорила, так и вышло. Ты ещё новости иногда почитывай, может, и не такое узнаешь…

Читайте так же в федеральных новостях:

Трагедия на круизном лайнере «Valentin Deneuve»

В результате трагического инцидента на борту круизного лайнера «Valentin Deneuve» все находившиеся на судне погибли. По предварительным данным, озвученным представителями следственной комиссии, причиной катастрофы стало критическое отсутствие оборудования пожаротушения. Возгорание, начавшееся во время праздничного фейерверка, не удалось локализовать из-за неисправности или отсутствия штатных систем пожаротушения, что привело к стремительному распространению огня и гибели судна. На месте происшествия продолжаются следственные действия. Имена жертв и окончательные выводы комиссии будут сообщены дополнительно. Выражаем соболезнования семьям и близким погибших.

– Ааа… а ты новости читала?! Трагедия на круизном лайнере «Valentin Deneuve». Бог не Тимошка, видит немножко! Не нас одних он обокрал и по миру пустил! Остальных вот погибших жаль… Да, мои соболезнования… Миллионов только папиных нам теперь точно не видать…

А это ещё бабушка твоя на двоя сказала.

И запись в личном дневнике Надежды Крайновой:

Папа, спи спокойно!