Don't hunt me 2

Глава 1

## Don’t hurt me 067

### Глава 1. Откуда?

Папа и Данила проснулись одновременно — резко, будто от толчка. Вокруг была привычная комната, свет пробивался сквозь занавески, тикали часы на стене. Но что‑то было *не так*.

Данила приподнялся, потянулся к лицу — и замер. Руки нащупали не кожу, а гладкую, упругую поверхность. Он вскочил, бросился к зеркалу…

И увидел Лабубу.

Не себя. Не своё отражение. А жёлто‑оранжевого надувного персонажа с круглыми глазами и широкой улыбкой, в которую теперь было вписано его собственное растерянное выражение.

— Пап?! — крикнул он, оборачиваясь.

Папа сидел на краю кровати, медленно ощупывая себя. На нём — точно такой же костюм. Пикачу. Даже хвост, мягкий и объёмный, лежал на одеяле.

— Что за… — начал папа, но тут же замолчал. Он не мог вспомнить, что было накануне. Только обрывки: баня, жар, пар, смех… а потом — пустота.

Они попытались снять костюмы.

Дёргали за края, искали молнии, застёжки, швы. Ничего. Ткань казалась цельной, без намёка на то, как её можно было бы расстегнуть. Данила даже попытался подцепить край ногтями — бесполезно. Папа проверил карманы: одежда под костюмом была на месте, но сама «оболочка» держалась намертво.

— Это не шутка, — сказал папа, наконец. Его голос звучал глухо, словно доносился из‑под воды (костюм слегка искажал звук). — Мы… в этом. Навсегда?

Данила потрогал свой «нос» — тот пружинил под пальцами. Он хотел заплакать, но даже слёзы не могли пробиться сквозь материал. Вместо этого внутри поднялась волна странного, почти абсурдного смеха.

— Я… Лабуба, — прошептал он. — Ты — Пикачу. И мы… мы просто будем жить так?

Папа посмотрел на него. В его глазах читалась борьба — между паникой, гневом и попыткой принять реальность. Он вздохнул.

— Похоже, да. Но… одежда сверху. Может, никто и не заметит.

Они натянули джинсы и толстовки прямо поверх костюмов. Получилось странно: силуэты были чуть искажены, движения — скованнее, чем обычно. Но издалека… возможно, сойдёт.

— В магазин надо, — сказал папа, глядя на часы. — Продукты кончились.

Данила кивнул. Его хвост слегка качнулся, цепляясь за дверной косяк.

— Пошли, Пикачу, — пробормотал он.

Папа криво улыбнулся.

Так начался их первый день в новых телах.

Два человека.

Два надувных персонажа.

И ни одной подсказки — почему.

Глава 2

## Don’t hurt me 067

### Глава 2. Магазин

Они вышли из дома, стараясь двигаться как обычно. Но каждый шаг отдавался непривычным пружинящим ощущением — костюмы смягчали движения, делали их чуть замедленными, словно в воде. Данила то и дело задевал хвостом прохожих; папа невольно сутулился, чтобы не цеплять головой дверные проёмы.

Магазин оказался странно тихим.

Ни кассиров у лент, ни покупателей у полок. Только гул холодильников да далёкий скрип тележки, катящейся по полу. Свет ламп дрожал, отбрасывая длинные тени, будто пространство вокруг слегка искажалось.

— Как будто нам его… отдали, — прошептал Данила, оглядываясь. Его голос звучал глухо, приглушённо костюмом.

Папа кивнул. Он взял корзину и двинулся к овощному отделу. Данила последовал за ним, пытаясь не обращать внимания на то, как его «уши» колышутся при каждом шаге.

Они молча набирали продукты: хлеб, молоко, макароны, консервы. Всё как всегда. Только теперь каждое движение сопровождалось лёгким шуршанием надувной ткани.

Когда корзина наполнилась, папа остановился у прохода с бытовой химией. Его взгляд скользнул в сторону служебного коридора — туда, где виднелась дверь с табличкой «Склад».

— Пойдём, — сказал он, не оборачиваясь.

Данила молча последовал за ним.

Дверь поддалась без звука. Внутри было темно, лишь узкая полоса света пробивалась сквозь щель в жалюзи. Пахло пылью и старым картоном. Вдоль стен выстроились коробки, на полу — следы от тележек, словно кто‑то недавно передвигал грузы.

Папа включил фонарик на телефоне. Луч высветил стеллажи, заваленные упаковками, и в дальнем углу — что‑то, похожее на дверь в подсобку.

— Там… — начал Данила, но замолчал.

В воздухе повисло ощущение, будто они не первые, кто пришёл сюда. Как будто кто‑то ждал их.

Папа шагнул вперёд. Луч света скользнул по полу — и вдруг замер.

На бетонной поверхности, ровно по центру, лежал один предмет.

Маленький.

Знакомый.

Нож.

Глава 3

## Don’t hurt me 067

### Глава 3. Пошли

Они решились.

Данила‑Лабуба и папа‑Пикачу, сжимая в руках нож (холодный, тяжёлый, странно *настоящий* на фоне их нелепых костюмов), двинулись по коридору. Свет мерцал, отбрасывая рваные тени на стены. Каждый шаг отдавался глухим стуком — то ли их обуви, то ли пульса в ушах.

— Туда, — прошептал Данила, указывая на дверь с табличкой «Пост видеонаблюдения».

Внутри пахло пылью и сталью. На столе — ряд мониторов, сейчас тёмных. Папа рывком включил панель управления. Экраны ожили один за другим, показывая пустые залы, проходы, кассу… и потом — *то самое*.

Запись с камеры у входа:

Время: 22:17.

В магазин заходит человек. Высокий, в длинном плаще, лицо скрыто под капюшоном. Он движется плавно, почти бесшумно. Камера фиксирует, как он достаёт что‑то из кармана — предмет блестит в свете ламп.

Дальше — обрывки.

Кадр: кассир падает, кровь на стекле.

Кадр: фигура в плаще поворачивается к камере — на мгновение капюшон сползает, и видно… *ничего*. Просто пустота вместо лица.

Кадр: все мониторы гаснут.

— Это… не человек, — выдохнул папа.

Данила сжал нож крепче. Металл вдруг потеплел в его руке, будто отозвался.

> «Он уже был здесь», — прозвучало в голове, но не его голосом.

Папа перемотал запись к моменту после нападения. Зал пуст. Ни следов крови, ни тел. Только разбросанные товары и дверь, медленно качающаяся на петлях.

— Он *убрал* их, — сказал папа. — Но куда?

Данила посмотрел на нож. Лезвие отразило свет, и на миг ему показалось, что в нём мелькнул силуэт — тот самый, из камеры.

— Нам нельзя оставаться, — прошептал он. — Он вернётся.

Папа выключил мониторы. В комнате стало тихо. Только их дыхание, приглушённое костюмами, и тихий звон металла — нож всё ещё пульсировал в руке Данилы, будто живой.

Они вышли в коридор.

Теперь они знали: магазин — не убежище.

Это была ловушка.

И они в ней — не единственные.

Глава 4

## Don’t hurt me 067

### Глава 4. Даже не знаю

Данила и папа склонились к мониторам, заново пересматривая записи. Кадры мелькали перед глазами: пустой магазин, коридоры, склад… Они искали зацепку, намёк на то, куда исчезли люди.

— Смотри, — прошептал Данила, указывая на экран. — Здесь что‑то шевельнулось.

Папа придвинулся ближе. На записи был виден дальний угол склада — тень, слишком резкая, слишком *целенаправленная*, чтобы быть игрой света. Она скользнула за стеллаж и исчезла.

— Он здесь, — сказал папа, сжимая кулаки. — Всё это время…

Данила хотел ответить, но слова застряли в горле. По спине пробежал холодок — не от кондиционера, а от чего‑то иного, *невидимого*. Он медленно обернулся.

Слишком поздно.

Тень стояла прямо за ними. Высокий силуэт в плаще, лицо скрыто капюшоном. Ни звука, ни дыхания — только холод, исходящий от фигуры, как от открытой морозильной камеры.

Папа резко поднялся, но ноги подкосились. Он рухнул на стул, веки сомкнулись. Данила попытался вскочить, но мир вокруг поплыл — цвета смешались, звуки превратились в глухой гул. Последнее, что он почувствовал, — лёгкое прикосновение к шее, холодное, как лезвие.

И тьма.

***

Они очнулись на полу комнаты видеонаблюдения. Голова гудела, тело казалось чужим. Данила поднял руку — жёлтый надувной рукав Лабубы всё ещё на месте. Он повернул голову к папе. Тот лежал рядом, костюм Пикачу слегка помялся от падения.

— Что… это было? — прошептал Данила.

Папа сел, медленно провёл рукой по лицу.

— Он нас усыпил. Но почему не… — он не договорил, но Данила понял: *почему не убил?*

На столе лежал нож — тот самый, который они взяли перед тем, как зайти в комнату. Лезвие тускло блестело, будто впитало часть тьмы.

Данила потянулся к нему, но папа остановил его.

— Не трогай. Это может быть ловушка.

В этот момент мониторы ожили сами по себе. На всех экранах — одно и то же изображение: силуэт в плаще стоит в центре магазина. Он медленно поднимает руку и указывает прямо на камеру.

А потом — надпись, кроваво‑красная, словно написанная не пикселями, а *кровью*:

> «Вы уже часть игры».

Экран погас.

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Данила посмотрел на папу. В глазах того читался вопрос, который ни один из них не хотел произносить вслух:

*Что теперь?*

Глава 5

## Don’t hurt me 067

### Глава 5. Связаны

Данила очнулся в темноте. Тело ломило, а кожа казалась чужой — будто покрыта слоем липкого холода. Он попытался пошевелиться, но руки и ноги были плотно стянуты эластичными лентами. Попытки вырваться лишь усиливали давление.

Он хотел крикнуть — рот оказался заклеен. Из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

Медленно, с усилием, он приоткрыл глаза. Перед ним — размытый силуэт в плаще. Лицо скрыто капюшоном, но Данила чувствовал: *смотрит*.

На нём больше не было костюма Лабубы. Тот лежал рядом — смятый, пустой. Вместо него — грим: сине‑тёмный, густой, покрывающий тело почти полностью. Только синие трусы контрастировали с искусственной шерстью.

Грим облепил лицо плотной маской. Остались лишь узкие прорези для глаз, но и они частично закрыты «шерстью». Данила пытался разглядеть что‑то, но видел лишь размытые пятна света и тени.

— Ты больше не Лабуба, — голос звучал тихо, почти ласково. — Ты — часть чего‑то большего.

Данила снова рванулся. Ленты держали крепко. Грим сковывал движения, делал тело чужим. По коже побежали мурашки — то ли от холода, то ли от чего‑то иного, проникающего под искусственную шерсть.

Фигура наклонилась ниже. В полумраке блеснул металл.

— Не бойся, — прошептал голос. — Ты уже не вернёшься.

Данила попытался закричать.

Но звук утонул в тишине.

И в синеве.

Глава 6

## Don’t hurt me 067

### Глава 6. Отец

Данила скосил глаза в сторону — и едва сдержал крик. Рядом, на таком же холодном бетонном полу, лежал отец. Его костюм Пикачу валялся поблизости, смятый и безжизненный. А на самом отце… грим.

Знакомые очертания. Синяя шерсть. Иглами торчащие волосы. Характерный силуэт головы — как у ежа Соника.

Отец не шевелился. Дыхание едва заметно — лёгкая пульсация на шее, и только. Глаза закрыты, лицо неподвижно.

Данила попытался окликнуть его, но клейкая лента на рту заглушила звук. Он рванулся вперёд — тщетно. Ленты держали крепко, не позволяя даже толком повернуть голову.

В помещении царила мёртвая тишина. Только их прерывистое дыхание и далёкий, монотонный гул — будто где‑то работал насос, перекачивая воздух.

Данила снова посмотрел на отца. Грим Соника выглядел… *идеально*. Ни швов, ни неровностей — будто кожа сама превратилась в синий мех. Как такое возможно?

Внезапно отец вздрогнул. Ресницы дрогнули. Он медленно приоткрыл глаза — и на мгновение их взгляды встретились.

— Д‑данила… — прошептал он, голос звучал глухо, искажённо. — Что… это?

Данила замычал, пытаясь ответить. Отец попытался пошевелиться, но тут же замер — понял: он связан, как и сын.

Они молчали. Слова были не нужны. Оба чувствовали одно и то же: страх, растерянность и холодный, липкий ужас от осознания — *это не закончится*.

Где‑то в глубине помещения скрипнула дверь.

Шаги.

Тихие. Размеренные.

Приближающиеся.

Глава 7

## Don’t hurt me 067

### Глава 7. Освобождение

Маньяк подошёл бесшумно — Данила даже не успел понять, что происходит. Холодные пальцы коснулись эластичных лент, и те разомкнулись с тихим *шлёпком*. Руки и ноги освободились.

Данила попытался вскочить, но ноги подкосились — тело не слушалось после долгого обездвиживания. Он рухнул на пол, едва успев выставить ладони.

Маньяк отступил в тень. Данила слышал его дыхание — ровное, почти безразличное. Потом — шаги, удаляющиеся к двери. Скрип петель. Тишина.

Он остался один.

Первым делом Данила потянулся к лицу — к этому липкому, удушающему гриму. Пальцы скользнули по искусственной шерсти, нащупали край у подбородка. Он дёрнул — безрезультатно. Грим держался намертво, будто стал второй кожей.

«Надо снять. Надо снять *сейчас*», — билось в голове.

Он встал на колени, оперся о холодный бетон. Прижался лицом к полу и начал тереться — изо всех сил, до боли. Шершавая поверхность царапала кожу, но грим не поддавался. Только слегка размазался, ещё сильнее закрывая прорези для глаз.

Теперь он почти ничего не видел. Только тёмные пятна, расплывающиеся силуэты, неясные блики света.

Данила снова попытался содрать грим руками — ногти скребли по синтетической шерсти, но не могли зацепить край. Он ударил кулаком по полу — боль пронзила костяшки, но это было неважно.

— Снимись! — прохрипел он, но звук утонул в клейкой ленте, всё ещё стягивающей губы.

Он упал на четвереньки, снова прижался лбом к бетону. Тёрся, тёрся, *тёрся* — до тех пор, пока в глазах не заплясали красные круги.

Но грим оставался на месте.

А тьма — всё ближе.

Глава 8

## Don’t hurt me 067

### Глава 8. Папа

Данила ощупью продвигался вперёд. Грим полностью лишил его зрения — остались лишь смутные пятна света и тени, расплывающиеся силуэты. Он двигался медленно, вытянув руки, натыкаясь на предметы, падая и вновь поднимаясь.

Где‑то в глубине сознания билась мысль: *«Папа… где папа?»*

Он нащупал что‑то мягкое, объёмное. Прикоснулся — ткань, гладкая, упругая. Костюм. Лабуба. Рядом — ещё один. Пикачу.

Данила сжал кулаки. Костюмы были пустыми. Значит, отец уже не в них. Значит, маньяк унёс его — спящего, беспомощного, в гриме Соника.

«Надо найти. Надо спасти», — пульсировало в голове.

Он прижал костюмы к себе, будто они могли дать ответ. Но тишина была единственным собеседником.

Данила сделал шаг, потом ещё один. Он не знал, куда идёт. Не видел дороги. Только чувствовал холодный пол под босыми ногами и липкий грим на коже.

Выход. Нужно найти выход.

Он шёл наугад, врезаясь в стены, ощупывая пространство. Где‑то вдали послышался слабый звук — будто дверь скрипнула. Данила рванулся на звук, споткнулся, упал. Костюмы выскользнули из рук.

Он пополз, цепляясь за пол, пытаясь нащупать потерянное. Пальцы коснулись ткани. Снова схватил. Прижал к груди.

И продолжил идти.

Вслепую.

Один.

Глава 9

## Don’t hurt me 067

### Глава 9. Куда

Данила брёл наугад. Грим полностью лишил его зрения — перед глазами лишь мутная пелена, размытые очертания предметов, неясные блики. Он шатался, натыкался на невидимые преграды, падал и снова вставал.

Костюмы Лабубы и Пикачу он сжимал в руках, будто они могли указать путь. Но куда идти? Где искать отца?

Он не заметил, как покинул территорию магазина. Холодный ветер хлестнул по лицу, но грим не пропускал ни тепла, ни холода — только липкую, удушающую тяжесть.

Данила споткнулся. Упал на что‑то твёрдое, скользкое. Река. Он ощутил её краем сознания — шум воды, сырой запах, ледяное дыхание.

— Папа… — прошептал он, но звук утонул в клейкой ленте на губах.

Он попытался стереть грим — ногтями, ладонями, всем, что было под рукой. Тёр лицо о землю, о камни у берега. Без толку. Синтетическая шерсть держалась намертво, будто въелась в кожу.

Слёзы текли из‑под грима — горячие, бессильные. Они катились по синей «шерсти», но не размывали её. Не приносили облегчения.

Данила опустился на колени у воды. В мутной пелене перед глазами проступило отражение — чужая фигура в гриме, с пустыми глазницами прорезей.

И тогда он понял.

Он идёт не туда.

Он не видит.

Он не сможет спасти отца.

Ветер усилился. Вода шумела.

А он сидел — один, слепой, связанный невидимыми цепями.

И плакал.

Но грим оставался на месте.

Глава 10

## Don’t hurt me 067

### Глава 10. Из других

Отец шёл почти так же — наугад, спотыкаясь, с трудом различая мир сквозь мутную пелену грима. Соник‑маска лишила его зрения, превратила каждый шаг в испытание. Он не знал, куда идёт, но что‑то внутри тянуло вперёд — будто слабый, едва уловимый зов.

Он падал, поднимался, снова падал. Руки нащупывали холодный асфальт, редкие кусты, край тротуара. В голове стучало: *«Данила… где Данила?»*

Он не помнил, как оказался вне магазина. Не помнил, почему маньяк вдруг оставил его одного. Только знал — нужно идти. Нужно найти сына.

И вот он упал — резко, больно, ударившись коленями о твёрдый край. Река. Он почувствовал её по запаху, по шуму воды, по ледяному дыханию, что коснулось лица.

— Данила… — прошептал он, но голос прозвучал глухо, искажённо.

В этот момент он ощутил движение рядом. Что‑то тёплое, живое. Чья‑то рука коснулась его плеча.

Данила.

Сын нашёл его — или, может, это судьба свела их у реки, в этой тьме, где ни один не видел другого.

Данила потянулся вперёд, на ощупь отыскивая отца. Пальцы скользнули по синей шерсти грима, нащупали плечо, руку. И тогда он обнял его — крепко, отчаянно, будто пытаясь удержать весь мир в этом объятии.

Отец ответил тем же. Они стояли на краю реки, два слепых силуэта в нелепых гримах, связанные не только страхом и болью, но и тем, что сильнее всего этого.

Тишина.

Только шум воды.

И тепло рук.

Глава 11

## Don’t hurt me 067

### Глава 11. Необычное

Они сидели у реки, два силуэта в полумраке — сине‑тёмный и ярко‑синий. Данила дрожащими пальцами нащупал смятые костюмы, всё ещё зажатые в руках.

— Папа… — прошептал он, голос хрипел сквозь клейкую ленту. — Вот.

Он протянул костюм — не наугад, а с какой‑то внезапной уверенностью. Ткань скользнула в отцовские ладони. Пикачу. Точно в цель.

Отец с трудом разглядел очертания, провёл пальцами по жёлтой поверхности. Кивнул — без слов, но Данила понял.

Они начали одеваться. Движения были неуклюжими, скованными гримом и усталостью. Костюмы натягивались поверх искусственной шерсти, будто вторая кожа поверх первой. Но даже когда ткань прикрыла тело, грим не исчез. Не отступил. Он по‑прежнему слепил глаза, душил, не отпускал.

Данила сжал кулаки. Костюм Лабубы казался тяжёлым, чужим. Но в нём было что‑то знакомое — будто слабая нить, связывающая с тем, кем он был раньше.

— Надо идти, — прохрипел он. — Дальше.

Отец кивнул. Они поднялись, опираясь друг на друга, и двинулись вперёд — снова наугад, но теперь уже вместе.

Шаги давались тяжело. Грим искажал мир, превращал дорогу в череду размытых пятен. Но они шли — мимо тёмных деревьев, вдоль пустых улиц, сквозь холодный ветер, который не мог пробраться под синтетическую шерсть.

Время потеряло смысл.

И вдруг — знакомый запах. Древесина. Металл. Слабый аромат кофе из приоткрытого окна.

Дом.

Они остановились у порога. Данила протянул руку — и пальцы коснулись холодной ручки двери.

Отец тихо выдохнул:

— Мы… дома.

Данила не ответил. Он просто толкнул дверь.

Она открылась.

Внутри было темно. Но это была *их* темнота.

Глава 12

## Don’t hurt me 067

### Глава 12. Маньяк

Они переступили порог дома — и мир обрушился.

С потолка хлынул поток бетона и цемента. Холодная, вязкая масса накрыла их с головой, сковала движения, прижала к полу. Данила попытался вскрикнуть, но рот тут же заполнился серой жижей. Он рванулся — бесполезно. Тело застыло в каменном плену.

Рядом хрипел отец. Его костюм Пикачу исчезал под слоем раствора, только глаза, полные ужаса, ещё виднелись в узкой щели.

В дверном проёме возникла тень. Маньяк. Он стоял неподвижно, словно часть этой новой, застывающей реальности.

— Теперь вы — часть картины, — его голос звучал ровно, без эмоций. — Неподвижной. Вечной.

Данила пытался пошевелить хотя бы пальцем. Ничего. Бетон твердел на глазах, превращаясь в монолит. Он чувствовал, как холод проникает вглубь, как дыхание становится всё тяжелее.

Отец попытался что‑то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Его взгляд встретился с взглядом Данилы — в нём не было надежды. Только понимание.

Маньяк сделал шаг вперёд. В руке блеснул нож — тот самый, что они нашли в магазине. Он поднял его, словно для последнего штриха.

— Так должно быть, — прошептал он. — Вы — материал.

Данила закрыл глаза.

Вокруг царила тишина.

И бетон.

Глава 13

## Don’t hurt me 067

### Глава 13. Цементный хаос

Бетонная масса продолжала стекаться вокруг них, превращаясь в вязкий, живой поток. Цемент пропитывал костюмы, обволакивал грим, проникал в каждую щель. Данила чувствовал, как холод проникает глубже, как тело теряет подвижность — но вдруг всё изменилось.

Материал, охвативший их, запульсировал. Цемент перестал быть мёртвой массой — он *двигался*, словно живое существо. Он втянулся в их костюмы и грим, слился с ними, стал частью их облика.

Данила попытался пошевелиться — и смог. Он поднял руку: цементная оболочка превратилась в гибкую, почти органическую броню. Он посмотрел на отца — тот тоже был покрыт этим странным, переливающимся составом, повторяющим контуры грима и костюма.

В этот момент маньяк шагнул вперёд. Его глаза блеснули в полумраке.

— Вы… стали лучше, — произнёс он тихо. — Теперь вы — совершенные.

Данила сжал кулаки. Новая оболочка поддавалась движениям, но не снималась. Он попытался содрать её — тщетно.

— Верни всё как было! — выкрикнул он, но голос прозвучал глухо, искажённо.

Отец тоже попытался освободиться, но цементная броня держалась намертво.

Маньяк усмехнулся. Он щёлкнул пальцами — и внезапно их костюмы и грим *должны были* измениться. Материал должен был отступить, обнажив обычную ткань. Данила ожидал почувствовать знакомый костюм Лабубы, отец — свой Пикачу.

Но ничего не произошло.

Костюмы и грим остались прежними — точно такими же, как и до щелчка. Ни малейших изменений. Материал по‑прежнему плотно облегал тело, не позволяя ни снять его, ни даже ослабить хватку.

Данила посмотрел на отца. Тот молча кивнул — они поняли: попытка освобождения провалилась. Их оболочки не поддались воле маньяка. Они навсегда останутся в этих странных, несокрушимых костюмах с гримом, ставшими частью их тел.

Маньяк отступил в тень. На его лице мелькнуло что‑то похожее на удивление — или разочарование.

— Так и должно быть, — прошептал он, уже не так уверенно. — Вы — искусство.

И исчез.

А они остались — двое в неизменных, застывших оболочках, с глазами, полными ужаса и непонимания.

Глава финала

## Don’t hurt me 067

### Финальная глава. О создании

Они стояли в тишине своего дома — два странных силуэта, скованные гримом и костюмами, которые теперь казались частью их тел. Данила посмотрел на отца, тот кивнул: пора попытаться ещё раз.

Медленно, с усилием, они начали снимать внешние оболочки — те самые костюмы, что превратились в несокрушимую броню. Ткань поддавалась неохотно, будто сопротивлялась, но постепенно они освободились от неё. Остались только грим — сине‑тёмный у Данилы, ярко‑синий у отца.

— Давай, — прошептал Данила. — Я сниму твой.

Отец кивнул. Пальцы Данилы коснулись искусственной шерсти на отцовском лице. Он потянул — и вдруг грим поддался. Но не так, как ожидалось.

Материал начал раздуваться. Он пузырился, расширялся, превращаясь в объёмную, упругую конструкцию. Через мгновение перед Данилой стоял отец — уже не в гриме, а в полном костюме Соника, мягком и надувном, словно игрушка.

— Что?.. — отец коснулся себя, не веря глазам.

— Теперь мой, — хрипло сказал Данила.

Отец потянулся к его лицу. Прикоснулся к сине‑тёмной «шерсти». Грим зашевелился, начал раздуваться, обволакивая Данилу новым слоем. Через миг он тоже стоял в надувном костюме — Стича, объёмном, мягком, но совершенно реальном.

Они посмотрели друг на друга.

Два костюма. Два образа. Две оболочки.

Но теперь — *их* выбор.

Данила осторожно коснулся надувного уха Стича. Оно пружинило под пальцами. Отец провёл рукой по колючим «иглам» Соника — они были мягкими, почти ласковыми.

— Это… странно, — пробормотал отец.

— Но лучше, чем было, — ответил Данила.

В комнате стало светлее. Не от солнца — от какого‑то внутреннего, едва уловимого сияния, что исходило от их новых костюмов. Они больше не душили. Не сковывали. Они… *подходили*.

— Мы можем идти? — спросил Данила.

— Можем, — кивнул отец. — Куда хочешь.

Они шагнули к двери. Надувные костюмы слегка шуршали при движении, но не мешали. Наоборот — будто придавали сил.

Данила обернулся. На полу лежали те самые первые костюмы — Лабубы и Пикачу, теперь пустые и безжизненные. Грим, ставший бронёй, исчез. Осталась только память.

— Всё закончилось, — сказал он.

— Или началось, — улыбнулся отец.

Они вышли на улицу. Солнце светило ярко. Люди смотрели на них — на двух в надувных костюмах Стича и Соника — но не с ужасом, а с любопытством, даже радостью.

Данила вдохнул свежий воздух.

Теперь это была их история.

**Конец.**