Докучные байки

Исповедь извне

Знаете, наверное, это человеческое свойство – не доверять словам мудрецов. Хотя, может это я один такой дурак, что настоял на своём в разговоре со странным мужчиной, который грустно пыхтел сигаретой на ночном вокзале… Придурок.

Впрочем, давайте я начну с начала. Как меня зовут – неважно, сколько мне лет – тоже. Всё это не имеет значения, когда тебя по факту не существует. Записываю я свой поток сознания на старенький Walkman, который забрал у какого-то шкета в 2010. После того как я её закону – выкину и плеер, и вообще всё, что у меня есть, году в 2020…

Извините, я опять сбился с мысли. Так вот, в июне 2015 года я возвращался из Новосибирска, в котором на тот момент учился, в маленькую деревню в его области. Сессия только закончилась, причем крайне неудачно, из-за чего мне грозила комиссия в сентябре, но впереди были два месяца, которые я собирался потратить на пьянки, ночные бдения за компом и прочую херь. Чем ещё заняться студенту, не учится же? Не учиться, да…

Разумеется, довольным я не был, о чём и семафорил всем окружающим своей кислой миной. Это заметил и старик, который сидел рядом со мной на скамейке. Заметил и решил, мать его, заговорить. Весь разговор, который состоялся между нами в тот злополучный вечер я запомнил наизусть. Знали бы вы, сколько я ещё раз потом прокручивал его в голове, пытаясь найти хоть какие-нибудь подсказки или скрытые смыслы.

Он спросил, чего это я такой грустный, мол лето на дворе, закатное солнце ласково греет, птички поют… Не буду скрывать, ответил я ему тогда грубовато. Оправдываться не буду, знаю, поступил неправильно, но чего было – того не изменить. Ха-ха, иронично звучит… Чёрт, опять сбиваюсь!

Так вот, послал я его куда подальше, а он мало того, что не обиделся, так ещё и присел рядом, проникновенно глядя мне в глаза. После этого началась старческая нотация, что негоже быть таким унылым, что я молодой, что у меня ещё всё впереди, что всё наладится… А я возьми и брякни, что нахер мне не сдалось это самое “впереди”.

С этого момента разговор пошёл по совершенно неожиданному сценарию. Старик замолчал и спокойно посмотрел на меня, после чего уточнил, что я имею в виду. А я, найдя свободные уши, вылил на него всё своё раздражение последних дней. Рассказал ему про всё: и про сессию, и про скандал с деканом, и про выселение из общаги… В общем по итогу привел всё к тому, где я видал такое светлое будущее, которое он мне описывает.

Несмотря на мои предположения, старик не начал охать и говорить о том, какое нынешнее поколение испорченное. Он молча выслушал мою тираду, после чего спросил, как бы я хотел жить. Я просто махнул рукой и ответил, что никак. Он попросил продолжить эту мысль, а я ответил, что просто хочу свободы. Чтобы вся эта рутина меня не касалась. Чтобы от меня просто все отстали.

Он усмехнулся и спросил, правда ли я думаю, что такая жизнь будет лучше нынешней. А я, дурак, ответил “да”. Тогда он поднялся с лавки, отряхнул свои застиранные треники и сказал фразу, которую я процитирую:

- Раз ты такой любитель свободы, то я тебе её дам. Теперь ты можешь идти куда захочешь. Тебе достаточно только пожелать – и вот ты уже там, где хочешь. Ни о рутине, ни об обязательствах можешь больше не беспокоиться. Делай что хочешь. Ты свободен.

Сказав это, он ушёл, оставив меня в недоумении. Плюнув, я уткнулся обратно в телефон, так и дожидаясь своего поезда. Уже в нём, смотря на проплывающие мимо деревья, я пытался понять, что же этот мужик имел в виду. Впрочем, тогда я ничего не понял, и лучше бы до меня это так и не дошло.

Увы, осознал я суть его слов уже на следующий день. Я проснулся тогда около полудня, потому что сначала мне съели мозги родители, взгляну на мою зачётку, а потом я ушёл гулять с друзьями. Приполз на бровях я домой уже под утро, сразу рухнув в постель.

Пялясь в потолок и умирая от головной боли, я слушал адский рёв соседской газонокосилки и мечтал лишь о том, чтобы оказаться сейчас в тишине. Где угодно, лишь бы не рядом с этой машиной для пыток. В голове всплыл песчаный пляж, пальмы и ласковый шум моря, который успокаивал бы раскалывающуюся черепушку. Прикрыв глаза, я погрузился в мечты.

Как же я тогда удивился, когда понял, что шум моря есть не только в моей голове, а газонокосилку вообще перестало быть слышно. Удивленно открыв глаза, я уставился на голубое небо, тут же прищурившись от яркого солнца, которое уже подбиралось к зениту. Осмотревшись я увидел пляж. Не точь-в-точь из моих фантазий, но тоже весьма себе песчаный. Даже пальмы были. Ущипнув себя и убедившись, что это не сон, я, естественно, запаниковал, и тут же захотел оказаться дома. Небольшое помутнение в глазах – и вот я уже стою рядом со своей кроватью. Я, может, и подумал бы, что тронулся умом, но песок, который сыпался из моих трусов прямо на пол, не давал усомниться в моей адекватности.

Такой был первый случай применения мной этого “дара”. Думаю, вам не нужно описывать, что началось после того, как я осознал, какая сила появилась в моих руках. Целую неделю я прыгал по разным странам городам и странам. Да, я ограбил банк, не скрою. Даже не знаю какой. Я просто захотел оказаться в хранилище денег, после чего накидал себе полные карманы купюр и свалил оттуда. Чёрт, да я даже не буду скрывать, что бывал в женской раздевалке. Случайно. По крайней мере, в первый раз…

В один из дней, переместившись из Испании в Японию, до моей тупой башки стала доходить несуразность ситуации. Я переместился из одного часового пояса в другой, но при этом солнце оставалось всё там же. Так я понял, что могу перемещаться ещё и во времени…

Я не знаю, сколько лет прошло с тех пор. Да и прошло ли хоть что-то? Я не могу сказать, ведь моё тело перестало стареть со дня получения дара. Я побывал везде, где только можно было, во всех значимых местах и событиях. Ещё на первых своих перемещениях я понял, что все мои действия после перехода происходят в альтернативной ветке вселенной. Как? Всё просто, я убил Гитлера, а когда вернулся в своё время, чтобы посмотреть на то, как изменился мир – понял, что не изменилось вообще ничего. Портреты фюрера всё ещё были в учебниках истории, а памятники жертвам холокоста всё ещё стояли на своих местах. Тогда я понял – героем мне не стать.

В тот миг я ещё не осознавал, до какой степени простирается моя оторванность от мира. Через какой-то срок моих путешествий, я вернулся домой к родителям. Только тогда я понял, что имел в виду старик, говоря о полной свободе – меня не было. Меня просто никогда не существовало, не было ни документов, ни семейных фотографий – ничего. Будто выйдя из родного мира, я стёр о себе всю информацию. Это было горькое осознание. Некоторое время я провёл в натуральной истерике. Ещё некоторое – в депрессии. Однако человек привыкает ко всему. Я смирился с тем, что меня больше нет. Перепрыгнул в какую-то другую ветку и решил начать там жить заново. Двадцатый век… Я стал гражданином Советского Союза, сказавшись жителем глухой деревеньки, получил документы, устроился на работу, закончил университет, женился… Люба, если не ошибаюсь… У меня даже были дети, ха. А потом я случайно подумал о том, что мне хотелось бы побывать на Карибах... Когда я понял, что натворил – было уже поздно, вернуться назад было нельзя.

Судя по всему, каждый раз как я перемещаюсь, создаётся новая вселенная, являющаяся копией моей до того времени, куда я хочу попасть. Если это прошлое – то просто копия. Если будущее – копия с учётом того, что меня никогда не существовало. Как вы понимаете – вернуться в ту вселенную, где я жил – было попросту невозможно…

Думаю, что тогда я сошёл с ума. Даже попытался самоубиться… Не вышло. Как только я вышиб себе мозги с первого попавшегося ружья – открыл глаза на пиратском судне. Не поверил, выстрелил себе в голову уже с мушкета – и очнулся, лёжа на разрушенном здании. Воскрешение происходило каждый раз в случайном времени, что бы я ни делал. Поверьте, я пытался много раз кучей разных способов.

Тогда я начал убивать. Много, со вкусом… Вроде как даже устроил пару ядерных воин. Не буду описывать это, извините.

И вот сейчас я здесь. Сижу себе под берёзой в одном из Московских парков в 2010 году, наговариваю этот текст на дурацкий плеер. Зачем? Понятия не имею. Более того, я знаю, что это ни к чему не приведёт. Даже если я выкину его в какой-то вселенной, она перестанет существовать, как только я сделаю неосторожный переход. Наверное, мне просто захотелось исповедаться…

Я пытался найти того старика. Много раз пытался, прыгал по всем возможным временам, в которые стоял тот злополучный вокзал. Его нет. В какой-то момент я даже перерыл все базы данных Новосибирской области, чёрт, да я даже пытался найти его с помощью технологий будущего. Нет его. Нет и никогда не было.

Да и чёрт с ним. Мне уже надоело тут болтать. Напоследок, запомните – никогда не желайте полной свободы. Полная свобода – это пустота. В ней нет ничего. Ничего…

Бездна

Начнем с того, что у Василия не было денег. Уже две недели прошло с того момента, как он вернулся из армии, а на работу его так нигде и не взяли. Сидеть на шее у родителей было уже неловко, поэтому он искал любые способы заработать, чтобы наконец съехать от них, уже даже неважно куда. Его устроил бы и клоповник. В один из вечеров, сидя на кухне и листая вакансии своего города на старом ноутбуке, он наткнулся на объявление, которое привлекло его внимание своей несуразностью. На чёрном фоне белыми буквами было написано:

«Нет сил сопротивляться миру? Шагни в «Бездну»! Пусть реальность отступит на второй план.»

И всё. В самом низу этого баннера сиротливо приютился номер телефона, больше никакой информации не было. Из чистого любопытства Василий переписал номер телефона на листочек, решив, что позвонит попозже, чтобы узнать, что эти чудики так странно рекламируют.

Так прошло ещё несколько вечеров. Василий листал вакансии, звонил HR агентствам, оставлял свои контактные данные на подозрительного вида сайтах, но везде получал от ворот поворот. Никому в его маленьком городке не нужен был парень без образования и опыта работы, пусть и с военным билетом. Скопленные деньги стали заканчиваться, а нотации родителей стали звучать всё более и более раздраженно. В очередной вечер, наполненный бессмысленными поисками, взгляд Василия упал на листик с записанным номером, и от отчаяния он решил по нему позвонить — кто знает, может там деньги разыгрывают…

Как оказалось, эта мысль была недалека от истины. После нескольких гудков на том конце провода раздался милый женский голос:

— Добрый вечер?

— Здравствуйте, я увидел ваше объявление…

— Ах, да-да! — голос не дал Василию договорить. — Приходите, ждём вас по адресу…

Быстро нащебетав адрес девушка уже начала прощаться, но тут Василий её перебил.

— Подождите! Что вы хоть за компания?

— Компания? — девушку явно сбил с толку этот вопрос. — Ах, компания! Ну что вы, мы всего лишь предлагаем вам пройти небольшое испытание, конечно же, за денежное вознаграждение.

Тут уже растерялся Василий, поэтому не успел остановить в очередной раз прощающуюся девушку, из-за чего уже через пару секунд слушал короткие гудки.

— Испытания? Это что-то вроде медицинских тестов?.. — спросил Василий у воздуха, после чего потряс головой и решил, что раз уж там дают денежное вознаграждение, то туда стоит сходить. Конечно, всегда есть шанс, что его там просто изобьют и ограбят, но что можно было у него забрать?

На следующий день, в 3 часа дня, Василий сел на автобус и поехал в спальный район города, в котором находился дом, адрес которого ему вчера продиктовали. Немного поплутав среди одинаковых девятиэтажек, он таки нашёл нужную, и обойдя её вокруг, нашёл полуподвальное помещение, похожее на какой-то местечковый магазин продуктов. Такие есть в каждом городе — всегда находятся в злачных местах, пороги постоянно в окурках, а на вывеске чаще всего не хватает пары букв. Но тут… Этот спуск будто не принадлежал дому, в котором находился. Будто бы кто-то вырезал его в фотошопе и криво прилепил к другому зданию. На потрёпанной вывеске переливалась фиолетовым цветом надпись «Бездна», а ниже небольшая приписка «От безумия к прозрению». Странный слоган, но чего он ожидал от людей, которые делают такие дурацкие рекламные объявления?

Василий спустился по бетонной лестнице и открыл дверь. Внутри, вопреки ожиданиям, был чистый и светлый холл с кожаными диванами, столиками с журналами и цветами. Посередине стояла массивная стойка ресепшена со всё той же фиолетовой надписью-названием. За стойкой сидела миловидная девушка и внимательно смотрела на него, широко улыбаясь.

— Добрый вечер, чем могу помочь? — сказала девушка, всё так же неотрывно глядя на Василия. По голосу он понял, что это она разговаривала с ним по телефону.

— Здравствуйте, я звонил вам вчера… Вы рассказывали про какое-то испытание за оплату. — Василий сделал особый акцент на последнем слове.

— А, так это вы! — улыбка девушки стала ещё шире — Очень рада встрече. Да, испытание за оплату, всё просто — пройдите 4 комнаты, получите 100 тысяч рублей.

— И всё? — Василий удивленно смотрел на неё. — Я думал вы лекарства какие на людях испытываете…

— Ну что вы! — девушка заливисто засмеялась, при этом всё так же пристально глядя на Василия. Он не смог вспомнить, моргала ли она хоть раз — Всего лишь небольшое испытание на храбрость с достойной наградой смельчаку.

Василий считал себя храбрым человеком, всё же вырос он не в самом лучшем районе города, да и детство у него было не из простых. Поэтому он не раздумывая, да и чего скрывать, не особо читая, подписал документ, который ему протянула девушка.

— Отлично. — Девушка встала и проводила его к невзрачной металлической двери, которая терялась на фоне стильной обстановки холла. Открыв небольшой навесной замок, она распахнула дверь и приглашающе махнула рукой. Василий с опаской прошёл внутрь комнаты, а вернее короткого коридора длиной метра в три. В нём не было ничего, кроме такой же двери на другом конце и небольшой таблички на серой стене. Неожиданно, дверь за спиной с лязгом захлопнулась и он услышал, как в замке провернулся ключ.

— Удачи! — раздалось из-за двери спокойным голосом, в котором не было слышно улыбки, которой сверкала девушка.

Василий, вздрогнувший от неожиданного звука, всё же не растерял своей смелости и подошёл к табличке. Надпись на ней, правда, совсем не помогла:

«Комната первая. Отражение реальности.

Найди, что здесь ложно.»

— Нихера не понял. Что за бредятина? — пробормотал Василий, но всё же уверенно отворил дверь.

За ней его ждал всё тот же холл. Всё те же диваны, столики, цветы и ресепшен. Девушки, правда, за ним не было.

— Чего?.. — обернувшись, Василий убедился в том, что вошёл именно в нужную дверь. — Что за хрень?

Сделав пару шагов, он осмотрелся, пытаясь найти хоть какие-то отличия от той комнаты, в которой он был ранее, и не мог. Даже журналы на столе были разложены в том же беспорядке. Единственное, что было не так — это отсутствие девушки. Пройдясь по периметру помещения, он не нашёл ничего подозрительного или хотя бы необычного. Обыкновенное лобби для офисного помещения, которых сотни даже в его небольшом городе. Упав на диван, Василий начал думать. Что там говорилось на той табличке? Найти то, что ложно. Что вообще значит ложно? Что ложного может быть в холле? Происходящее стало его немного напрягать.

Встав и походив ещё немного, подергав ручку двери, он убедился в том, что не пропустил никакой подсказки. Спустя ещё минут пятнадцать, обстановка вокруг стала на него давить. Василий стал некомфортно ощущать себя в этой тишине, что-то казалось в корне неверным, неприятным, неправильным. Спустя ещё двадцать минут, когда Василий заглянул под каждый диван и пролистал все журналы, он начал конкретно нервничать. Неправильным начало казаться не что-то, а вообще всё. Сама эта комната, сама её… суть.

Если подумать, в ней всё было не так. Слишком пустая, слишком тихая, слишком… не такая, как должна быть. Зачем маленькому квест-руму на краю города столько диванов в лобби? Почему на столиках лежат журналы десятилетней давности, которые вообще не связаны с этим местом, да почему хотя бы каждый цветок в горшке цветёт, хотя земля у них настолько сухая, будто никто не поливал их годами?

С каждой секундой разум Василия подмечал всё больше странностей, и казалось, что вот-вот их количество достигнет критических значений. То, что изначально было лобби обычного офиса, вдруг показалось Василию нелепой подделкой, созданной с одной лишь целью — заманить. Сделать вид, подобие обычной комнаты, обозначить все её атрибуты, чтобы случайный человек не заметил отличий и вошёл в эту… Пасть.

Почему-то именно эта аналогия испугала Василия больше всего. Ему показалось, что он стоит в пасти огромного монстра, приманенный светом цивилизации, и стоит монстру только захотеть и захлопнуть пасть, как Василий тут же исчезнет. Всё, всё в этой комнате было ложным, всё здесь было жалкой копией несуществующего холла.

Как только эта мысль пронеслась через его разум, дверь на другом конце комнаты скрипнула. Не раздумывая, Василий рванул к ней, стремясь скорее сбежать из этого кошмара. С грохотом захлопнув дверь за собой, он подпёр её спиной, пытаясь отдышаться и хоть немного прийти в себя. Постепенно, мысли немного сбавили свой бешеный темп, и он начал мыслить адекватно. Что это только что было? Паническая атака? Чего он так испугался? Произошедшее стало казаться ему нелепым. От чего он только что убежал? Василий даже попытался открыть дверь, чтобы вернуться и убедиться в том, что ему всё причудилось, однако та была уже заперта. Ну и ладно, не очень то и хотелось.

Василий обернулся и не удивился тому, что этот коридор был как две капли воды похож на первый. Подойдя к табличке, он увидел на ней другую надпись:

«Комната вторая. Искажение реальности.

Найди, что здесь истинно.»

— Запугать меня решили, да, сволочи? Так вот, не выйдет. — уверенно сказал Василий, пытаясь подавить тревогу, которая осталась у него после первой комнаты, и твердой рукой открыл дверь.

Уверенность закончилась, не успев начаться. За порогом его поджидало то, что явно не являлось копией изначальной комнаты. Нет, помещение за дверью было на неё похоже, но только отдалённо. Будто эту комнату дали обставить человеку, совершенно незнакомому с человеческими понятиями, объяснив только суть того, что в ней будет происходить. Вместо диванов стояли то уличные лавочки, то кресла-мешки, то двуспальные кровати или пни. Вместо журналов — тетради, исписанные неровным детским почерком и инструкции по эксплуатации к холодильникам. На стенах висели десятки часов, вместо ресепшена стояла барная стойка. Человек… Нет, существо, которое обставляло эту комнату, явно не было человеком. Оно знало, что люди должны делать в комнате — сидеть, что-то читать и ожидать. Оно совершенно точно не было знакомо с вещами, которыми оперируют люди, оно знало только базовые их функции…

Василий на трясущихся ногах присел на ближайшую уличную скамейку и принялся рассуждать. Что в этом помещении вообще может быть истинным, если всё настолько очевидно подделано?

— Как будто чертова нейросеть нагаллюцинировала… — прошептал он, оглядывая сюрреалистичный вид.

Эта мысль зацепила его. Окружение действительно напоминало галлюцинации, и он даже ущипнул себя пару раз, чтобы убедиться в том, что всё, что он видит — по-настоящему. Что может быть истинного в галлюцинации? Почему те же шизофреники верят в то, что они видят? Что вообще может быть истиной? Почему он, Василий, считает это ненастоящим? Потому что все органы его чувств, весь его жизненный опыт и логические связи в голове твердят о том, что такого не бывает. А почему? Потому что… Потому что не бывает и всё тут!

Василий раздраженно встал и принялся ходить из угла в угол. Такого не бывает, такого не может быть — такое ощущение, что этот мысленный блок не давал его размышлениям добраться до сути. Если отринуть лишний опыт, то что останется? Детское, чистое сознание. Дети постоянно придумывают что-то, ни капли не сомневаясь в реальности своих фантазий. Так почему он так не может? Просто возьми и поверь в то, что всё вокруг — это реальность!

— Стоп. — Василий резко встал, когда понял, что его размышления зашли в какую-то непонятную сторону. С чего он решил убедить себя в том, что это реальность, а не плод чьего-то больного воображения? Что может быть истинного здесь, кроме него самого? Ведь именно он наблюдатель и именно ему дано право определять, что является настоящим, а значит истиной в последней инстанции может быть только он сам и его взгляд, потому что нет другого судьи, кроме самого себя. А если истина — это только он, значит ложно всё, что его окружает.

Щелк. Металлическая калитка, заменяющая дверь в этой комнате, приоткрылась с лёгким скрипом. На негнущихся ногах, всё ещё ошарашенный своим осознанием, Василий вышел в третий коридор. Таким же шагом он дошёл до следующей таблички и прочел её:

«Комната третья. Подмена реальности.

Найди, что здесь выход.»

Очередной щелчок двери ознаменовал выход Василия в третью комнату. Абсолютно нормальную комнату, такую же, в которую он зашёл изначально. Только вот двери не было.

Василий, изрядно вымотанный, упал на диван и уставился в потолок. Он не знал, что ему делать, это место играло с ним, издеваясь над его мировосприятием и самосознанием. Он сделал глубокий вдох и приподнялся, осматривая комнату. В отличии от первой, она не вызывала чувства неправильности. Ему не казалось, что диванов слишком много, журналы были о других квест-румах, земля у цветов была влажной. Это была совершенно обычная комната.

— Найти выход, значит… — устало пробормотал Василий. Он подошёл к стене и начал простукивать её, так, как это делали в фильмах. Обойдя таким образом комнату, он не нашёл ничего. Звук везде был одинаковый, будто он стучал по монолитной стене. Он попытался открыть дверь, через которую вошёл, но та была, естественно, заперта.

Мысли застопорились. По аналогии с первым испытанием, он попытался обыскать комнату — ничего. Попробовал залезть под потолок и отодвинуть одну из плиток — ничего, так сидела как влитая. Чёрт, дав в один момент он даже вытащил все цветы из горшков и перерыл землю — тоже безрезультатно.

— Выход, выход, выход… — Василий упрямо катал это слово на языке. Подмена реальности. Это значит, что в этой комнате всё ненастоящее? Но как же, вот он, стоит и держит в руках настоящий цветок. А почему он решил, что цветок настоящий? Потому что он единственный, истинный наблюдатель, считает, что этот цветок настоящий. Опять тупик.

— Так, Вася, таким макаром мы ничего не решим. Думай в другую сторону. — Чем вообще идеальная подделка реальности будет отличаться от самой реальности? Должен быть какой-то способ переместиться из оригинала в копию. Копия не первична, поэтому она может существовать только в пределах оригинала. Значит ему просто надо выйти отсюда также, как он сюда вошёл?

— Ага, теория хорошая, но дверь то закрыта. — Василий уже во всю разговаривал сам с собой. А с чего он собственно взял, что подделка захочет отпускать свою жертву? Конечно, она сделает вид, что выхода нет, чтобы он даже не подумал, что отсюда возможно сбежать.

Василий встал в нескольких шагах от двери и закрыл глаза. Только он способен определять реальность. Шаг. Только он здесь воплощение истины и сознания. Шаг. Только он — оригинал. Шаг. Он может решать, где закончится эта копия. Шаг. Всё вокруг создано для него, и в его праве выйти отсюда. Шаг.

Василий открыл глаза. Он стоял в четвертом коридоре. Вновь прикрыв глаза, Василий сполз вниз по стене. Было ощущение, что это место выпивает из него все силы. Он не мог больше думать, не мог чувствовать хоть что-то, даже страх. Посидев так минут пять, он поднялся, и со спокойствием человека, идущего на эшафот, подошёл к четвертой табличке.

«Комната четвертая. Бездна.

Найди, что здесь реальность.»

Мазнув взглядом по надписи, Василий провернул ручку двери, приготовившись к худшему. Очередная абсолютно нормальная комната. Из-за ресепшена встала девушка с широкой улыбкой.

— Поздравляю победителя! Вы смогли пройти все наши испытания. Готовы ли вы получить свою награду? — прощебетала она Василию, который стоял, будто пришибленный.

— А как же четвертая комната?.. — сдавленно сказал он.

— Какая четвертая комната? У нас их всего три. Скажите, вам понравилось? Создавая этот квест-рум, мы опирались на философию, хотели заставить человека задуматься о сути вещей… — девушка ещё что-то восторженно говорила, но Василий её уже не слушал. Молча подписав очередную бумагу, он забрал выигрыш и, вежливо попрощавшись с девушкой, вышел. Он не помнил, как добрался домой. Если честно, из его памяти вылетел весь последующий месяц. Он съехал от родителей, устроился на неплохую работу, нашёл там приятелей, с которыми ходил в бар по пятницам. В общем вёл самую обычную жизнь.

Но его было не обмануть. Он знал, что до сих пор находится в четвёртой комнате. Он знал, что так и не вышел из того квест-рума. Ведь он — наблюдатель. И от него уж точно нельзя было скрыть, что на небе не было звёзд. Ну ничего, скорее всего Бездна исправит этот недостаток для следующего своего… Посетителя.

Я буду помнить

Знаете, у всех нас наверняка бывают события, которые кардинально влияют на нашу жизнь. Они могут случиться в самом детстве, а могут произойти уже с пожилым человеком. Неважно даже счастливые они или нет, важно только то, что периодически они сами всплывают в памяти в моменты, когда нужно сделать какое-то важное решение. Такие ключевые воспоминания есть у всех нас, в том числе и у меня.

Не помню конкретную дату этого события, но дело точно было зимой. Был я тогда в классе втором-третьем, совсем ещё малявка. Я пришёл с уроков во вторую смену из школы, в которой на тот момент не проучился ещё и пары месяцев, и дом встретил меня непривычной тишиной и темнотой. Родители тогда были в отпуске, обустраивались на новом месте, так что чаще всего дома в это время был гам и суета. Был я ребёнком довольно пугливым и мнительным, так что сразу же напрягся, а мой мозг начал рисовать монстров за каждым углом, а в каждом шорохе соседей за стенами слышать царапанье острых когтей по стенам. Через пару минут мне удалось убедить себя в том, что родители скорее всего просто ушли в магазин, а я просто выдумываю себе всякое. Однако, как бы я себя в этом не убеждал, в свою комнату я всё равно забежал как ошпаренный.

Захлопнув за собой дверь и включив свет, я замер. Извини меня, дорогой читатель, за клише, которое применяется в каждом втором хорроре, но я не знаю, как это ещё описать – я действительно замер, забыв даже о том, как дышать. Нет, в комнате меня не ждало оскалившееся чудище или маньяк, весело натачивающий нож. Моя комната была абсолютно пуста. Ни мебели, ни обоев, ни даже пола. Это был бетонный куб с одинокой лампочкой под потолком и вырезом окна, за которым был тёмный зимний вечер.

Я бы не сказал, что испугался тогда. Я знал, что родители делают ремонт, да и они сами говорили мне с утра, что будут снимать обои, о чём я благополучно забыл. Но даже когда первый шок от незнакомой обстановки прошёл, я не мог пошевелиться. Я просто стоял и смотрел на то, что раньше было моей комнатой, а мой мозг застопорился, пытаясь заполнить эту пустоту хоть чем-то, пусть даже фантазиями. Вот тут раньше стояла кровать, а вот тут стол. Здесь был шкаф, на котором прошлый владелец оставил кучу наклеек из Хуба-Буба. А сейчас тут не осталось ничего…

Не знаю почему, дорогой читатель, но эта картина поразила мой детский мозг. Такая пустота казалась абсолютно неправильной и очень грустной и, не придумав ничего лучше, я разревелся. Мне было до боли обидно, что когда-то живая и уютная комната сейчас стала просто бетонной коробкой. Наверное, я просто очень не любил перемены, но тогда это было для меня настоящей трагедией, будто умер какой-то близкий мне человек. Я стоял, глядя на эти “останки” и плакал добрых полчаса. В моей голове проносились воображаемые образы людей, которые жили тут до меня, как они вкладывали частичку себя в каждый угол этой комнаты, как радовался ребёнок, который коллекционировал на этом дурацком шкафу наклейки, и от этого мне становилось ещё больнее. Всё это исчезло просто потому, что сюда приехали мы и решили, что нам не нужно всё это прошлое.

К тому моменту, как вернулись родители, я уже успокоился, но ходил подавленным ещё пару недель, до тех пор, пока в мою комнату не завезли новую мебель и она не перестала напоминать подвал, а уже через месяц я и думать об этом забыл. Так бы и осталось это воспоминание где-то на задворках сознания, периодически навещая меня во снах, если бы классе в седьмом я с друзьями по дурости своей не пошёл в заброшенный дом на окраинах нашего небольшого города. Дом тот пустовал уже давно, однако из-за своего местоположения его ещё не успели облюбовать торчки или шайки подростков – уж очень далеко от цивилизации он находился. Мы бы и не узнали про него, если бы у одного парня из нашей компании не была дача в той стороне.

И вот мы, дружной гурьбой завалившись туда, начали ходить и восхищенно осматриваться. Спустя некоторое время тихий восторг и благоговейный страх улетучились, и компания начала хулиганить – гоняться друг за другом, кидаться вещами, да и просто кричать.

Для меня это было сродни святотатству. Хотелось окликнуть ребят, сказать им, чтобы не нарушали этот покой, но под влиянием стадного чувства и я сдался. Сдался и тоже начал вандалить. Сначала неуверенно, а потом со всё большим и большим задором. В тот день мы разломали почти всё, что было в этом доме, после чего уставшие, но всё ещё весело хихикающие разошлись по домам.

И тут, дорогой читатель, ты можешь спросить, как это вообще соотносится с тем, что я говорил в самом начале про воспоминания. Дело в том, что этой ночью мне приснилась та самая бетонная комната из моего детства. Как и в тот день, я неподвижно стоял и смотрел на неё, испытывая грусть и обиду, но в этот раз добавилось ещё и чувство вины. Проснулся я посреди ночи весь в слезах. Хотелось в тот же момент сесть на автобус, поехать туда и прибираться, прибираться и просить прощения. Не знаю перед кем, перед духами места, призраком умершей там бабки или высшими силами – на тот момент я готов был извиняться хоть перед самим богом.

Конечно, ночью я никуда не поехал, а дождался утра, так и не уснув больше. Как только я услышал, что родители зашевелились в своей комнате, я оделся, и, оправдав свой ранний уход договорённостью встретиться с друзьями, убежал.

На автобусе я доехал довольно быстро, как сейчас помню. Всю дорогу тогда старался не расплакаться, стоял стиснув зубы и смотрел в окно угрюмым взглядом. Весь тот день я потратил на то, что заметал осколки, поднимал всё, что было разбросано, да и просто старался вернуть дом к его первоначальному состоянию. Конечно же, получилось у меня не очень, но я правда старался. Сквозь слёзы злобы на себя и жалости к этому дому я всё-таки сделал так, чтобы дом был похож на относительно нетронутый. Извинился чуть-ли не перед каждой пылинкой и ушёл.

С тех пор я обзавёлся новым хобби – ходить по заброшенным зданиям. Не так, как это делает большинство людей, нет. Я ничего не забираю, не делаю фотографий, да я даже вещи не перекладываю. В такие моменты я испытываю трепет. Трепет и уважение перед теми, кто оставил всё это наследие.

К чему я всё это рассказываю, можешь спросить ты? Понятия не имею. В этой истории нет морали, я не пытаюсь заставить людей уважительно относиться к наследию прошлого или чтить память предков. Нет, я просто рассказываю о том, как я вижу этот мир. Я не хочу рушить то, что было оставлено до меня. Я не хочу уничтожать то, что является памятью о ком-то. Я не хочу заметать чужие следы в этом мире. Я хочу, чтобы никто и никогда не был забыт. Я и сам не хочу оказаться на их месте…

Стотысячетелый

Два месяца. Два месяца понадобилось этой твари, чтобы разгромить нас. Всего каких-то два месяца, и вся наша хвалёная цивилизация почти перестала существовать. А всё из-за этих яйцеголовых подонков, которые решили, что оставлять такое в живых – это хорошая идея.

Я перезарядил автомат, и с грустью заглянул в пустую разгрузку. Допрыгался. Ещё двадцать девять выстрелов в него, и один в себя. Уж лучше сдохнуть, чем попасть в плен…

- Прошу, не нужно глупостей. – прозвучал доброжелательный голос из-за стены ближайшего гаража. – Я не хочу тебе навредить. Мы не враги.

- Пошёл ты, гнида! – проорал я, судорожно водя автоматом в стороны.

- Повторяю, мы не враги. Сдайся, и останешься невредим. – уже другой голос, женский, но всё с такой же доброжелательной интонацией раздаётся из окна второго этажа здания с другой стороны. Я окружен.

В этот раз не отвечаю, лишь даю короткую очередь в то самое окно. Слышен стук падающего тела. Хотя бы какую-то его часть я заберу с собой…

- В этом не было необходимости, Витя. – сука, уже знает моё имя. Значит кто-то из моих знакомых уже…

Додумать мне не дали. Через чёрт знает как сохранившийся забор, за которым я прятался, перелетел какой-то небольшой объект, и я, на выработанных за долгие годы службы рефлексах, рыбкой прыгнул в противоположную от него сторону, ожидая взрыва. Однако никакого взрыва не последовало.

Обернувшись, я увидел лежащую на земле старую неубиваемую Нокию, которая зашипела динамиком, и заговорила голосом моей жены.

- Витя, пожалуйста, не сопротивляйся. Я не желаю тебе зла.

Сука… Всё желание отбиваться резко улетучилось. Этот гад уже поглотил мою жену, а это значит лишь одно – бункер, в который эвакуировали семьи военных, уже захвачен. Ни жены, ни сына больше нет.

- Тварь! – отчаянно проорал я, выдавая все оставшиеся в магазине патроны в сторону, откуда прилетел телефон, прямо сквозь забор, и остановился лишь когда автомат защёлкал. Не осталось даже патрона, который я приберег для себя. Всё, финиш.

Я отбросил ставший бесполезным автомат и потянулся к подсумку с гранатами. Хотя бы нескольких я должен с собой забрать, просто обязан.

- Я сдаюсь! – прокричал я, выдергивая чеку и прислоняясь спиной к забору. Гранату я положил под бедро, прижав им рычаг.

- Витя, выбрось, пожалуйста, гранату, я же всё вижу. – всё также дружелюбно проговорил голос. Другой, из окна пятиэтажки.

Конечно ты всё видишь, сука… Рука привычно потянулась к пачке сигарет в набедренном кармане, однако достав её я увидел лишь помятое нечто, в которое она превратилась. Ну да, я же уже с час скачу тут как горный козёл. Кое-как найдя в этом месиве половину сохранившейся сигареты, я похлопал по карманам в поисках зажигалки, но её не было. Да что же за день такой…

- Прикурить? – из-за забора вышел вихрастый паренёк, лет восемнадцати на вид.

- Пошёл ты… - повторил я свою коронную фразу, но уже как-то без огонька.

Тот проигнорировал мою грубость, достал зажигалку из кармана и протянул её мне. Щелкнув ей и закурив, я прислонился головой к забору и посмотрел на парня. Самый обычный на вид, да вот только его я узнаю везде. По глазам узнаю, суку.

- Ты же понимаешь, что я нас обоих сейчас подорву, а? – спокойно глядя ему в глаза сказал я.

- А зачем? – улыбнулся тот. – Я уже повсюду, так что одним трупом ты меня не остановишь. Да и сам подумай, что для меня один человек?

- Неужели тебе совсем не страшно умирать, чудовище? Неужели тебе хотя бы не жалко терять свою часть?

- Брось, это лишь небольшой порез на моем теле. Умрёт эта часть – появится десяток новых. К тому же я знаю тебя, Витя. – парень подошёл к лежащему на земле телефону и поднял его. Тот сразу же зазвонил, и из трубки раздался такой знакомый и любимый голос.

- Тебе больше не за что сражаться, а воевать просто так ты не будешь. Ты уже сдался, просто не хочешь этого признавать.

Я сглотнул предательский комок в горле. Он прав. Мне больше не за что бороться, нечего защищать и некуда возвращаться. Даже героически умирать расхотелось. Не хотелось больше ничего. Я аккуратно достал гранату из-под бедра и, размахнувшись, забросил её за гаражи. Раздался приглушенный взрыв. Плевать уже, что меня поглотят и переработают в часть себя. Хотя бы с женой и сыном буду…

- Рад, что ты принял правильное решение. – улыбнулся мне парень, глядя этими чёртовыми глазами. Глазами, которые одинаковы для всего его частей. - Прошу, пройдём за мной. Машина будет ждать нас в паре километров отсюда. Здесь, как ты понимаешь, она не проедет…

Он окинул взглядом разруху вокруг. Ха, ну да, этот город разбомбили ещё неделю назад, когда армия уже содрогалась в агонии, но ещё существовала.

Я встал и молча пошёл за ним. А зачем что-то говорить? Зачем вообще с этим уродом разговаривать, если совсем скоро я им стану? И как до такого дошло…

Чего я спрашиваю, сам ведь всё прекрасно знаю… Началось всё ещё давно, пять лет назад, когда в мире родился мальчик. Первый из своего вида… Мутант. Не такой, как в “Людях Икс” или похожей чепухе. Настоящий мутант, непонятный нам, простым людям.

В первый же свой день он заговорил. Да вот только не своим ртом, а ртом своей матери. Этот мальчик… Нет, эта тварь распространялась. Чёрт, да я сам не понимаю механизм его распространения. На курсе подготовки нам говорили, что для него человеческие тела – как конечности. Он может ими управлять, а от них получать ощущения, воспоминания, личности. Как лоскутное одеяло, к которому пришивают новый кусочек.

Если человек попадал к его “одеяло”, то вырезать его оттуда было невозможно – это был уже не знакомый человек, это был тот самый мальчик, просто со всеми воспоминаниями человека. Так и получилось, что в первый день жизни его конечностями стали его отец, мать, доктор, принимавший роды и несколько медсестер.

Как удалось его захватить – загадка. Говорили что-то про то, что аппарат МРТ в соседнем кабинете замкнуло, и на токе короткого замыкания тот выдал такое магнитное поле, что связь между телами твари на время распалась, отчего те попадали на пол, и больницу эвакуировали из-за подозрения на утечку газа.

Что было дальше – неизвестно, всё было под грифами секретности, но на пять лет мальчик оказался заперт в катушке с током, что не давало ему влиять на других. Как выяснили яйцеголовые – мальчик своим телом создавал электромагнитное поле вокруг себя, да такой частоты, что микротоки в мозгах людей перестраивались под его, и бла-бла-бла. Никогда не был силён в науке.

Но вот только эти учёные не учли одного – мальчик рос, а вместе с ним росло и поле, им создаваемое. И на пятый год его жизни – оно превысило возможности сдерживать. Почему его не убили, когда поняли, что сдержать не получится – не знаю. Идиоты потому что.

В один день он просто замкнул катушку телом учёного, которого поглотил. Ненадолго, но ему хватило времени. Поглотив его, он узнал план всего здания, пароли, коды доступа. Он выбрался на свободу и начал поглощать. Его рост был экспоненциальным, и два месяца ему понадобилось только потому, что сильное поле создавало лишь основное тело, конечности же образовывали некую сеть, по которой распространялась информация к уже существующим звеньям со скоростью света. Он не мог быть во всех местах одновременно, чтобы поглощать всё человечество разом.

Но это ему было и не нужно. С каждым поглощённым человеком, он получал всё новые и новые знания. Представьте, стоило ему поглотить одного профессионального военного, как все его конечности стали такими. Одного гения математики – и все становились гениями. Жутко. Действительно жутко, когда ты чувствуешь, что воюешь против одного организма. Его части не разговаривают между собой, действуют идеально синхронно и безошибочно. Они почти не убивают людей, каждого стараются взять в плен, причём чаще всего мирно. Чаще всего люди сами убивают себя, чтобы не попасть к нему…

Когда в государстве поняли, чем это грозит миру – вся информация о нём, все документы, все данные были распространены по всем доступным каналам информации. Высокие чины поняли, что играть в секретность уже поздно, но это им не помогло. Он поглощал дипломатов, психологов, религиозных лидеров, и начала уже свою информационную атаку, основанную на полученных знаниях. В мире стали появляться его культы, призывающие присоединиться к великому, так что даже заморским странам не повезло укрыться он его влияния. Он рос, как раковая опухоль. Как бурлящая масса, старые клетки которой отмирали, но им на смену приходили сотни и сотни новых.

- Пришли. – сказал парень, останавливаясь, и в этот же момент из-за угла, рыча двигателем выехал Джип, в который меня вежливо попросили сесть. Внутри было ещё несколько таких же бедолаг, как и я. Нас отлавливают как бродячих собак, ха-ха…

О чём это я… Когда люди спохватились и стали пытаться создавать ополчения, было уже поздно. Он нарастил себе достаточный “кадровый ресурс”, и обладал такими знаниями, которыми не должен был. Ядерные ракеты были уничтожены, всё, что могло ему навредить выводилось из строя. В мире началась тотальная паранойя. Каждый мог оказаться им, и люди боялись. А он этим страхом пользовался, профессионально и хладнокровно бил по всем слабым точкам человечества.

Мы развалились. Он разбивал нас на малые группы и поглощал, почти не прибегая к насилию. Просто пользовался тем, что у людей есть недостаток, которого не было у него – разобщенность. У него была идеально выстроенная бесперебойная логистика, новые люди доставлялись к нему беспрерывно. Он действовал как одно целое, в то время как мы даже тогда продолжали грызть глотки друг другу…

Машину подкинуло на кочке, и я выглянул в окно. Что же, дорога была недолгой, мы уже подъезжаем к бункеру. Тому самому. Наверное, тварь захотела тут обосноваться, чтобы спрятать своё основное тело. Место действительно неплохое, одно из самых защищенных в стране.

Нас аккуратно вывели из машины, и не дав времени одуматься повели к пустырю над бункером. Видимо, будут поглощать прямо сейчас. Хотя чего ему тянуть… Парень вёл нас по территории объекта так, как будто жил тут всю жизнь, чёрт, он бы прошёл тут и с закрытыми глазами.

Вокруг сновали люди. Абсолютно разные, но одновременно такие одинаковые… У всех, женщин и мужчин, детей и стариков – одинаковая походка, одинаковое выражение лица, этот чертов одинаковый доброжелательный взгляд,. И все ходят по идеальным траекториям, от пункта А к пункту Б. В идеальной тишине. Ни слова…

- Пришли. Пожалуйста, прилягте на землю и не переживайте. Ощущение будет немного странное, но совсем безболезненное. – наш провожатый улыбнулся и отошёл в сторону, наблюдая за нами. Вокруг не было ни охраны, никого, кроме него. Но она не нужна, ведь стоит одному из его конечностей увидеть, что мы пытаемся навредить основному телу, как сюда сбегутся сразу все.

Скорее всего мальчик прямо под нами, в бункере. Не хочет показывать своё основное тело не своим конечностям, опасается…

Я лёг. Смысла сопротивляться, как и сил на это, не было хотелось просто поспать. Впервые за два месяца выспаться, не боясь ничего. Я лежал на земле и смотрел на проплывающие по небу облака. Интересно, а растворяться – это больно?..

В добрый путь

Лопата с трудом пробивала замерзшую землю, то и дело звонко ударяясь о камни. Густые облака пара вырывались из моего рта и уносились вверх, растворяясь в тёмном небе. Я остановился и выдохнул, опершись на лопату. Вроде должно хватить, яма получилась достаточно глубокой, чтобы её не раскопали случайные собаки.

Я уселся на землю и посмотрел в небо. Прекрасная ночь, звёздная и тихая, ни одного облачка на небе, ни одного порыва ветра, что не характерно для наших краёв в такую пору. Я потёр руки и спрятал их в карманы. Мороз давал о себе знать, то и дело потрескивали деревья, а я уже давно перестал ощущать окоченевшие ноги.

- Ну что, друг мой. – обратился я к обувной коробке, которая выделялась ярким красным пятном на фоне белого снега. – Пора прощаться?

Коробка не ответила, а я подумал о том, что сейчас самое время закурить сигарету и пуститься в пространные размышления о жизни и смерти. Да вот только не курю я, да и голова звеняще пуста. Ладно, потом, всё потом…

В коробке лежал мой кот. Чёрный, пушистый кот. Он умер сегодня днём, пока я был на работе. Не сказать, что это было неожиданно, всё же ему было уже 15 лет, и в последнее время он стал изрядно сдавать. Большую часть времени лежал на подоконнике и глубокомысленно смотрел вдаль. Наверное, тоже задумывался о том, чтобы закурить…

Я достал из кармана телефон. Дисплей приветливо мигнул мне стандартными обоями и тут же погас. Батарейка на морозе садилась нещадно, да и не успел я его после работы зарядить. Только и успел разглядеть время – 22:13.

Убрав бесполезный кусок пластика в карман, я снова уставился вверх. Чёрт, как же красиво… Всё же я отошёл далеко от города, тут уже нет света фонарей, которые перекрывали бы собой звёздный свет, поэтому с неба на меня в ответ смотрели мириады огоньков, переливаясь и мигая.

- Пора. – я встал, отряхнул своё старое пальто от снега и поднял коробку с земли. Надо же, ещё вчера он выпрашивал у меня кусок сыра, а сейчас вот… Лежит…

Я замер, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Нельзя. Не расклеивайся. А то сейчас разревёшься ещё на морозе, кто потом лечить твоё больное горло будет? Никто. Правильно, никто… Последний, кому я был нужен, лежит сейчас в этой коробке.

Шмыгнув носом и сглотнув предательский комок, я положил коробку на дно ямы, и зло начал закапывать её. Нельзя сейчас поддаваться жалости, просто нельзя. Горсти земли забарабанили по картону, отрезая от меня моего последнего друга. Взмах за взмахом, и постепенно яма вернулась к своему первоначальному виду. Потоптавшись сверху, я присыпал её снегом. Всё.

Я вновь уселся прямо в сугроб. Теперь точно всё. Надо бы, наверное, сказать что-то драматичное, произнести какую-то прощальную речь, но я не смогу. Расплачусь на втором слове. И ладно. Помолчим за тебя, друг.

Посидев так ещё полчаса, бездумно уставившись в никуда, я встал. Печаль отошла на второй план, её место заняла пустота - та, от которой подташнивает и кружится голову. В сознании крутилась одна мысль: “Теперь я остался в этом мире абсолютно один”. Она повторялась вновь и вновь, отдаваясь эхом, от которого нельзя было скрыться.

Я воткнул лопату в могилу и вогнал её поглубже, так, чтобы торчал только деревянный черенок. Вокруг него я обмотал потёртый шнурок от кошачьей игрушки, и оценил получившуюся картину. Получилось… Нормально.

Я развернулся в сторону города, но замер, пораженный одной мыслью, которая промелькнула через звон в ушах. А куда мне собственно идти? В пустую арендованную квартиру на окраине? А зачем? Чтобы завтра пойти на работу? Чтобы… Что?

Зачем мне возвращаться? У меня никого нет, да и вряд ли уже появится, всё же мне уже под тридцать, и всю жизнь я прожил сычом. Да и, честно говоря, не хочется мне кого-то видеть. Дома у меня остался только компьютер, диван и бесполезный хлам. Зачем оно всё мне?

Прислушавшись к импульсивному решению, я повернул в обратную сторону и прошёл мимо могилы, дальше в лес. Сквозь ветки деревьев и сугробы, я шёл всё дальше, совершенно не беспокоясь о том, что в ботинки уже набилась куча снега, что особо вредная ветка расцарапала мне щёку, что я совершенно не понимаю, куда иду. Да и есть ли разница, куда мне идти, если везде будет одно и то же?

По привычке достав из кармана телефон, я усмехнулся и с силой швырнул его куда-то в темноту. Зачем он мне? Мне же некому звонить. Меня стало одолевать веселье. Я рассмеялся, и мой смех разнёсся по лесу, спугнув какую-то пичужку. На очередной коряге я споткнулся и упал в сугроб, не переставая смеяться.

Я перевернулся на спину и уставился в небо, весело улыбаясь. Звёзды тут горели ещё ярче и казалось, что они совсем близко, достаточно лишь протянуть руку, что я тут же и сделал, но побелевшие пальцы на моей руке лишь слегка дёрнулись.

В этот момент я отчётливо понял, что умру. Я зашёл уже слишком глубоко в лес, а тело отказывается шевелиться, чтобы встать. Но меня это совсем не волновало, на душе было спокойно и легко. Сегодня умрёт ещё один безымянный человек, и что с того? По мне никто не будет скучать, максимум менеджер раздраженно цыкнет языком, когда ему придётся переделывать график смен на эту неделю. Да и чёрт с ним, перетерпит.

Меня охватило странное чувство — не страх, не печаль, а что-то вроде облегчения. Наконец-то всё закончилось. Наконец-то я могу просто быть. Или не быть. Какая разница? В добрый путь, безымянный человек.

Мой чудесный город Дит

Здравствуй, многоуважаемый читатель. Меня зовут… Да хрен его знает, не помню уже. Как-то на “И” начиналось, вроде бы… Или нет. Не знаю, не важно. Важно то, что я в аду. Был. Последние лет бесконечность. Убил ещё при жизни одного мудака, а после смерти оказался в это грёбанном бесконечном городе. Весело. Очень весело.

Первое время было страшно и больно. Потом стало весело. Ров, залитый раскаленной кровью, эти грёбанные кентавры со своими гребанными луками, которые стреляли, стоило только высунуть башку. Но ничего, потом стало весело. Я вылез из рва, оказался в бесконечном городе. Вот тут-то уж я развлекался. Вырезал свои инициалы на деревьях, в которых сидели души самоубийц, убегал от гарпий, смеялся над придурками за стенами, которые изнывали под огненным дождем. Весело.

Я не был особо плохим человеком при жизни. Даже пару раз свечку в храме поставил, ха-ха. Но сами понимаете, специфика обстановки обязывает. Даже не помню, когда стал этим наслаждаться. Эти пейзажи бесконечных домов из разных эпох, вечно красное небо, липкий дождь, который за стенами превращается в сплошную огненную стену, постоянные крики… Всё это стало таким родным, даже немного скучаю по этим беззаботным денькам.

Закончилось всё в один день, все просто умерли. А меня забыли. Твари. Упали все разом, как подкошенные. Все – гарпии, грёбанные кентавры, грешники. Стало так тихо… Ненавижу тишину. Я бегал и пинал трупы. Орал. Было скучно. Они все ушли. А меня оставили. Ненавижу.

Хрен знает, что там наверху случилось. Все люди передохли? Никого не осталось, чтобы в ад отправлять? Или все резко стали праведниками? Может бог всех милосердно простил? А меня не простил. Ненавижу.

Тут скучно. Первое время я пинал трупы, но потом они сгнили, а из них начали прорастать цветы. Цветы в аду, ха-ха. Травка такая зелёная, красивая. Её тоже ненавижу. С трупов на цветы переключился, ха-ха. Бегал и рвал их, топтал траву. Река от крови отчистилась, стала простой водой, даже отражение своё там увидел. Не узнаю эту рожу.

Со временем всё надоело. Нашёл яблоню, она росла вокруг какого-то парня. А изо рта у него красный цветок рос. Из гнилого рта. Рядом с яблоней я поселился. Сидел там и смотрел в небо. Оно, кстати, теперь не красное – обычное такое, голубое.

Руку себе отрезал. Скучно было. Начал с ней разговаривать, назвал её Ад. Ха-ха. Она мне отвечать потом начала, а из этой руки вырос человек. Смешной такой, отцом меня зовёт. Хороший. Но его я тоже ненавижу. Убил его как-то раз, сломал грудину камнем, все внутренности наружу. А из грудины ещё один человек вырос.

Потом эти гниды тронули мою яблоню. Они посмели тронуть её. Я их снова убил, но они не хотят умирать. Раз бесконечность проверял уже – не умирают, и смотрят на меня так преданно. Ненавижу их. Выкинул за стену, они ушли в лес, тот что на месте пустыни вырос. Твари.

Скучно тут. Нечего делать. Ненавижу этот город. Чёртов город Дит. Но ничего, я найду способ повеселиться…

Пустой мир

Сейчас 16 декабря 2021 года. Ночь, а если быть точнее… 23:41. Кто я, какова моя предыстория — совершенно не важно, да и если бы я хотел это рассказать, то не успел бы. У меня не хватит на это времени. Я надеюсь лишь успеть дописать этот рассказ до того, как на часах пробьёт полночь, а потом… Потом всё это станет не важно.

Начну, извините за тавтологию, с самого начала, а именно с моих снов, которые стали неотъемлемыми спутниками моей жизни лет этак с 5-ти. Раз в месяц, в ночь с 16 на 17 число мне снился пустой мир. Да, именно так, с маленькой буквы, без какого-либо интонационного выделения. Потому что назвать эту подделку на реальность как-либо ещё просто невозможно.

Этот мир был… Кхм, пуст. Серьёзно, в нём не было вообще ничего выделяющегося. Идеально ровная и гладкая горизонтальная поверхность серого цвета и вечные сумерки. Никаких монстров, ощущения чужого присутствия или жутких завываний. Как будто разработчик добавил пол в локацию своей игры и навечно закрыл проект. Это не было кошмаром или какой-то навязчивой идеей. Нет, конечно в первые раза 2 мой неокрепший разум пугался таких осознанных снов, но детская психика — очень гибкая штука, поэтому через некоторое время пустой мир стал для меня настолько же привычным, как манная каша по утрам или злые учителя.

Так было до 15 лет… Да. Мой день рождения приходится на конец августа, поэтому уже через полмесяца после него мне опять приснился пустой мир. Я был готов к этому, поэтому когда увидел знакомый «живописный» пейзаж — испытал только раздражение от того, что ближайшие 2-3 часа субъективного времени мне придётся провести в скуке этих сумерек. Так всё произошло. Однако по истечении срока, который обычно занимал этот сон я не перенёсся в простое сновидение, как это случалось каждый раз. Прошло около 5 часов субъективного времени, а я всё не просыпался. В тот момент я запаниковал…

Я лег на спину на этот серый пол и попытался почувствовать своё тело в реальности. То, как неудобно упирается в бок оставленный на кровати телефон. Как шумит телевизор у соседей. Как храпит отец в соседней комнате… Спустя пару десятков минут и миллионы сожженных нервных клеток я начал отдалённо чувствовать своё бренное тело. Мир шел рябью, и я буквально видел то напряжение, с которым рвутся те нити, которыми он привязал меня к себе.

Проснулся я рывком, моё сознание буквально выскользнуло обратно в тело. Помню, как пил мамину валерьянку, пытаясь достать таблетку из упаковки дрожащими руками.

В следующие месяцы 16 число стало для меня настоящим испытанием. Я пробовал не ложиться спать, однако ровно в 12 ночи 17 числа я вырубался как по команде, даже если занимался в это время физической активностью или выпил перед этим лошадиную дозу кофе.

Пустой мир был как паук, который неторопливо заматывает в кокон сопротивляющуюся муху. Я ложился спать, тщательно запоминая своё положение, ставя вокруг себя раздражители по типу громкой музыки или неудобной подушки, но всё было бесполезно. С каждым разом мне было всё труднее просыпаться. С каждым разом всё слабее была рябь на пустом мире и всё отчаяннее рывок, с которым я выходил из сна.

Так я прожил до нынешнего года… В конце августа мне исполнилось 17, и пустой мир стал всё больше впитывать меня в себя. Уже через 4 дня после моего дня рождения я увидел это в первый раз… Наклонившись завязать шнурки в школе, я увидел у себя под ногами идеально ровную серую поверхность. Всего на пару секунд, но этого хватило мне, чтобы понять, что это не просто флэшбэк… В тот день я отпросился из школы и тихо плакал, сидя в углу своей комнаты. Мне было очень страшно, и я абсолютно не знал, что мне делать. Чёрт, да я и сейчас не знаю. Да и поздно уже что-то делать…

С тех пор такие галлюцинации стали происходить всё чаще и чаще. Моргнув я видел сумерки, которые всё дольше оставались перед глазами с каждым днём. Потом у меня начали пропадать вещи. А конкретнее те из них, на которые я не часто обращал внимание. По началу я списал всё на свою забывчивость и стрессы последнего месяца, но позже это стало происходить регулярно. То пропадет мусорка из-под компьютерного стола, то мыльница из ванной…

Со временем мир начал наращивать темп. Я сломался, когда из моей комнаты пропал шкаф. Разревелся в три ручья и побежал к родителям. Конечно, они мне не поверили… Для них шкаф всё ещё оставался на месте, а для меня они просто убирали вещи в пустоту…

Стали пропадать знакомые дома, улицы, люди… Я чувствовал себя как человек с Альцгеймером. Хотя нет, всё-таки не память меня подводила, ведь весь мир и оставался только в моей памяти.

Я думал, что у меня есть ещё пара месяцев, но сегодня утром пропал мир за моим окном. Для меня больше не существует ничего, кроме моего дома. Я понял, что это 17 число станет для меня последним.

Вы знаете, насколько страшно исчезать? Даже не так. Вы знаете, насколько страшно, когда исчезает всё вокруг? Весь этот день я провел с родителями. Кое-как уговорил их не идти на работу и целый день смотрел с ними телевизор, разговаривал и просто обнимал.

В 9 вечера я зашёл в свою комнату и все звуки за её пределами мгновенно пропали. Я обернулся и увидел в дверном проёме всё те же сумерки и серый пол. Мой мир сократился до моей комнаты. Сейчас 11:57. Последние часы перед написанием рассказа я просто сидел и гуглил всю цветовую палитру, все звуки, картинки и видео, что я мог найти. Я хочу успеть запомнить как можно больше, чтобы унести в тот мир хотя бы память.

Последние 5 минут я не моргаю. После того, как пропал мой стол и стул я вообще не отвожу взгляда от компьютера, пытаясь успеть дописать этот текст. Увы, мышка только что пропала. Видимо, это ко

Мысль, которой нет

У вас когда-нибудь было чувство, что вы отвлеклись и забыли какую-то важную мысль, которую обдумывали буквально только что? Зачастую вы можете обнаружить себя в крайне необычной ситуации в такие моменты. Например, вы надеваете сапоги, и тут резко забываете, куда вы собирались, или неловко убираете телефон в карман, забыв, зачем вы его достали. Чаще всего в таких случаях вы вспоминаете что вы делаете через пару секунд, максимум — минут. Однако вот уже с полчаса я стою на краю балкона и сжимаю побелевшими пальцами перила, вспоминая, зачем я сюда вылез. Мне кажется, что стоит только пошевелиться, и я окончательно забуду то, почему я здесь, поэтому я стою и раз за разом прокручиваю в голове цепочку действий, что привела меня сюда. Судя по всему я лежал на диване, крепко о чем-то задумался, побродил по квартире и вышел на балкон…

Медленно, стараясь не поскользнуться на мокрых от утреннего дождя досках, я залез обратно на огражденную часть балкона и размял затёкшие руки. Так же медленно, я бы даже сказал осторожно, я зашёл в квартиру и присел на диван, глядя в никуда. Из головы не выходил вопрос «Что это было?» в менее цензурной формулировке.

Спустя несколько часов, когда мои руки перестали дрожать, я полез в интернет. Гугл вежливо предложил мне адреса ближайших психиатрических клиник в ответ на запрос «Что делать, если я не помню, что я делал». Щёлкнув по первой ссылке, я позвонил по указанному на строго оформленном сайте номеру телефона, и записался на приём к мозгоправу. К сожалению, ближайший был только через два дня.

Всё это время я проходил как на иголках, постоянно проверяя, не забыл ли я чего. По двадцать раз перепроверял, выключил ли я воду, закрыл ли газ на плите. Балконную дверь я вообще заклеил скотчем, а острые предметы убирал в самую глубь шкафчика. Я, конечно, не параноик, но сами понимаете, ситуация обязывает.

Через два дня я сходил в клинику, и вернулся из неё уже ближе к вечеру. Как оказалось, с моей головой все в порядке, как физически, что выяснилось после проверки на паре гудящих аппаратов, так и психически. Однако всё это время меня не покидало чувство, что я что-то забыл, а после похода к врачам оно усилилось, так как его больше нельзя было списать на глюки.

В задумчивости я стал бродить по своему жилищу и осматривать каждый угол. Ничего не цепляло взгляд, уже привыкший к привычным очертаниям мебели, книг на полке, одежды… Хм. Разве на моей стене висела картина?

Я замер, пораженный тем, что никогда раньше не замечал картины на своей стене. Насколько я помню, на этом месте ничего, кроме болта, вкрученного для того, чтобы вешать на него ключи, быть не могло.

Да и картина была какой-то странной — пейзаж леса. Ручеёк, зелёная трава, могучие стволы сосен. Нет, она была довольно красивой, вот только я никогда не увлекался живописью…

Мягкое постукивание на кухне отвлекло меня от созерцания и я, резко обернувшись, выглянул в коридор. Никого, кроме кошки, которая видимо спрыгнула со шкафа и теперь лениво потягивалась. Облегчённо вздохнув, я вернулся в комнату. Так, на чём я остановился? Одежда, картина, коврик…

Кошка. Какая, чёрт её возьми, кошка?! У меня никогда не было животных! Снова выглянув в коридор, я увидел её, развалившуюся вдоль стены. Обычная такая черная кошка. Красивая, зеленоглазая, непонятно что забывшая в моей квартире…

— Что случилось? — оторвал меня от размышлений мягкий голос Ани.

— Да хрень какая-то… Ты помнишь, чтобы у нас была кошка? — обернулся я и нос к носу столкнулся с девушкой. Абсолютно незнакомой мне девушкой…

— Ну да. Ты же сам её притащил недели две назад. — Аня… Нет, девушка подошла к кошке и подняла её на руки, на что та ответила недовольным мявком.

Я медленно попятился. То, что происходило напоминало судорожные исправления в сценарии на кануне сдачи работы. Вещи появлялись просто из ниоткуда…

— Эй, с тобой все нормально? — девушка обеспокоенно посмотрела на меня и сделала шаг в мою сторону.

Я пулей залетел в комнату и захлопнул дверь, даже не удивившись тому факту, что раньше у меня не было межкомнатных дверей. Мой взгляд панически бегал из стороны в сторону, замечая всё новые и новые изменения, которые раньше пропускал. Я обращал внимание на предметы, которых не могло быть у меня дома, и тут же забывал о них, как о чем-то незначительном. Моя голова начала раскалываться, не в силах вынести такой поток информации, поэтому я забился в угол и прижал ее к холодной стене. Хоровод мыслей всё нарастал, а сквозь него я слышал, как кто-то за стенкой играет на пианино.

Это мой сосед, он часто любит играть по ночам. По правде говоря, у него очень даже неплохо получается, однако его выбор времени суток для практики немного раздражает.

Я открыл глаза и непонимающе осмотрелся. Что я делаю под столом? Хм. У меня такое ощущение, будто я что-то забыл…

Угольный Бог

— Ты до сих пор свои страшилки собираешь? — такими словами поприветствовал меня мой пьяный друг Лёва, позвонив мне в два часа ночи.

— Лёва, ты больной? Ты время видел? — я был не слишком рад столь внезапному пробуждению в субботнюю ночь. Единственную ночь, в которую я мог выспаться.

— Ой, ну и иди ты в жопу… — Лёва явно обиделся и бросил трубку, оставив меня в недоумении.

Конечно, я не придал этому значения и лёг спать, но следующим утром вспомнил об этом внезапном ночном звонке. Начнём с того, что мой товарищ всегда был отъявленным реалистом, и, соответственно, к моему небольшому хобби всегда относился с нескрываемым скепсисом. А хобби у меня было совсем незаурядным — я коллекционировал страшные и мистические истории любого сорта, тщательно записывая и сортируя их в отдельной папке на компьютере. И чтобы такой человек как Лёва, да решил поделиться чем-то страшным… В общем, меня это сильно заинтересовало, поэтому я решил перезвонить ему.

— Ало? — раздался хриплый голос в трубке, по которому было явно понятно, чем занимался его хозяин прошлой ночью.

— Ало, Лёва. Что ты мне ночью рассказать хотел?

— Чего?.. — в голосе послышались нотки раздражения. — Санёк, ты нахера меня будишь?

— Ты меня ночью своим звноком разбудил, хотел какой-то страшилкой поделиться. Помнишь?

— А… Да забей, там ничего интересного. Так, по пьяни язык развязался.

— Ну уж нет, ты меня заинтриговал. Либо рассказывай, либо я тебе припомню, что ты мне две тысячи ещё с июля торчишь.

— Ах ты ж гад, да как ты можешь шантажировать своего больного друга…

— Давай, болезный, жду тебя у себя сегодня вечером.

На этих словах я бросл трубку и поднялся с кровати. Время до вечера пролетело за приборкой, походом в магазин и очередным бессмысленным сериалом. Дверной звонок выдернул меня из состояния полудремы, и я, попутно споткнувшись об кота, пошел открывать дверь. За ней стоял мой друг, весьма помятый и до сих пор пахнущий вчерашним перегаром.

— Ну привет. Заходи давай, не стой на пороге.

— Здарова. — Лёва прошел внутрь мой квартиры, скидывая обувь на ходу. — Есть чего пожевать? Со вчерашнего дня ничего не ел.

— Как знал, пойдём на кухню.

Накормив Лёву макаронами с тушенкой, я предложил ему чаю и мы, обменявшись новостями, наконец перешли к главной теме вечера.

— Ну так что ты мне ночью рассказать то хотел?

— Да там честно ничего особенного. Так, детская страшилка…

— Сам ты ничего особенного. Иногда от детских ужастиков такая жуть берёт, что аж ух! У меня в коллекции штук 30 таких есть.

— Да нет, такой ты ещё не слышал… Короче, своё детство я провёл в деревне. Родители переезжали постоянно, поэтому часто сплавляли меня к бабушке. А мне то что? Мне хорошо — леса, озера, компания таких же бутузов… Всё с них и началось. Знаешь вседь, что в каждой деревне, городе, посёлке — не важно — со временем появляются свои легенды, запретные места, сказки — в общем всё то, чем бабки запугивают своих внуков, чтобы те не лазали там, где не нужно. Так вот, в нашей деревне такой пугалкой была история об угольном боге. Дело в том, что около нашей деревеньки была не то пещера, не то расщелина. Суть одна — дыра в земле. Конечно, среди детишек о ней ходила куча разных слухов — и что медведь там живёт, и что маньяк прячется, и бабайки всякие туда непослушных детей утаскивают, однако самой распространенной историей, которую поддерживали и взрослые, была именно об угольном боге. Мол, раньше в этой пещере добывали уголь, а потом всех шахтеров забрал к себе он — угольный бог. Древний и очень страшный, который очень не любит, когда его сон беспокоят. Детям ведь всё равно, во что верить, им не понять, что уголь в пещерах не добывают. Звучит жутко — значит должно отпугивать. По крайней мере так думали наши бабки…

— Я так понимаю, они были не правы?

— Ха! Конечно не правы. Сколько смельчаков было у нас, которые рассказывали, что они эту пещеру вдоль и поперёк исходили, что нет там ничего страшного. И ведь некоторые из них действительно туда шастали, ну ты знаешь, девчонку там впечатлить или перед ребятами похвастать. Проходили пару шагов, разворачивались и выходили. Всё, почёт и уважение. Я не был одним из них. Не люблю я замкнутые пространства, даже не лифте не езжу, сам знаешь… Да и чего мне было под землю лезть, когда вокруг столько лесов…

— Да понял я, что ты трусом тем ещё был. Что дальше то было?

— Сам ты трус. Не торопи меня, а то вообще рассказывать не буду.

— Хорошо, извини, внимательно тебя слушаю. — я подлил Лёве чай и молча уставился на него. Тот посверлил меня недовольным взглядом ещё пару секунд.

— Что покрепче из напитков у тебя есть?

Я также молча достал из шкафа бутылку виски и протянул ему. Он открыл её, и плеснул в чай на добрую половину кружки. Отхлебнул, поморщился, и наконец продолжил.

— Ну так вот, один смельчак всё-таки решил доказать всем свою храбрость и сказал, что дойдёт до самого конца пещеры. Над ним ещё тогда посмеялись… Идиоты. Если бы не раззадорили его, может всё бы и обошлось, а так он действительно до самого конца решил идти. Стырил у деда лампу керосиновую, резиновые сапоги надел, даже фляжку с водой взял, предусмотрительный… И пошёл. Пошёл, разумеется, ночью, потому что кто же проходит испытание на храбрость днём? С ним тогда пара его закадычных друзей пошла, проводить, так сказать. На следующее утро в деревне паника — ребёнок пропал. Все, конечно, забегали, начали окрестности обыскивать, тут то два его друга и раскололись, сказали, что он в пещеру пошёл. Все туда и ломанулись. Только пришли, начали экспедицию спасательную собирать, а тут он. Выходит из пещеры, весь трясётся, в саже какой-то перемазан. Его укутали, чаем напоили и давай отчитывать, а ему будто и всё равно. Смотрит вокруг, глазми непонимающе хлопает. А потом попросил свет включить, не видно же ничего… Ослеп парнишка. Или с ума сошёл, не знаю уж. Увезли его сразу в город, а потом по рассказам его знакомых он и вовсе умер. Списали на отравление природным газом.

— Ох ты ж… Жалко пацана, конечно…

— Да ты слушай, это не конец ещё. Пещеру опечатали, забор вокруг неё поставили. Даже вход подорвать хотели, да решили не делать этого. Мол если бахнет — всю округу в труху. Детишкам, конечно, настрого запретили даже близко подходить, однако всем было интересно хотя бы из-за забора глянуть. Легенда об угольном боге, что парнишку убил, окрепла настолько, что в ней уже никто не сомневался. А потом на заборе стали замечать следы сажи… Такие, будто кто-то за его прутья перемазанными ладонями хватался с той стороны. Детей это неслабо шугануло, так что туда ходить почти перестали. Опять же, остались только редкие смельчаки, но и те ближе чем на 5 метров к забору не подходили. Один из таких и заметил, что в заборе появилась дыра. В металлическом заборе, понимаешь? Будто проплавили его мощной горелкой с той стороны…

В это время я уже отбросил всякое шутливое настроение и тщательно переписывал каждое слово Лёвы. Если он рассказывает о чём-то мистическом — в это можно верить. Лёва не из тех, кто смог бы придумать что-то такое.

Он сделал небольшую паузу, будто припоминая, что было дальше, хлебнул ещё немного своего пойла.

— Взрослым, конечно, ничего не сказали, нас ведь там не должно было быть. С тех пор всё пошло наперекосяк… Люди стали угольки находить. То на пороге лежал, то в миске собачьей, то просто след, будто на стене кто-то углём рисовать пытался. А потом и сами люди… Баба Клава, соседка наша справа, одним утром ор подняла. Проснулась — вся в саже вымазана. Внука своего выпорола, думала, что это он над ней так подшутить решил. А на следующее утро её дом сгорел. Вместе с ней и внуком… Тут уже всем стало понятно, что какая-то чертовщина происходит, бабка меня сразу в город отправила, как и большинство детей, а дальше я ничего и не слышал об этой истории. Рассказывали только, что большинство людей из этой деревни уехало, ещё у части либо дом сгорел, либо потравились они угарным газом в бане, либо ещё что…

Лёва прокашлялся, а потом заговорил, почти шепотом.

— Страшно мне, Санёк. Очень страшно. Как бы я не убеждал себя в том, что всей этой паранормальщины не существует, я до дрожи боюсь проснуться утром и найти рядом со своей дверью уголёк. Что-то очень нехорошее тот парень с собой из пещеры привёл. Или он просто путь этому указал… Не важно. Вдруг оно до сих пор меня ищет?

Успокоив немного окосевшего друга, я вызвал ему такси и отправил домой, а потом уселся за компьютер, приводить историю в читаемый вид. Когда дело было сделано, я откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в потолок. Мне было не по себе от рассказа Лёвы и от того, с каким отчаянием он смотрел на меня, когда признавался, что ему страшно.

Сохранив файл и выключив компьютер, я улёгся спать. Следующий день прошёл непримечательно, работа, магазин, дом, однако проверяя почтовый ящик, я нашёл в нём квитанции, измазанные в чём-то, похожем на сажу. Теперь мне тоже страшно.

Дверь для потерянных

Щёлк, щёлк.

Достало. Всё достало. Почему нельзя было просто послушать свою голову, а не лезть в эту дыру? Правильно мама говорила, не доведёт до добра моя жопа, которая всегда ищет приключений.

Щёлк, щёлк.

Ну и дурак. Все мы дураки, но я в особенности. У остальных хотя бы хватило ума сюда не возвращаться. Мне же ума катастрофически не хватает.

Щёлк, щёлк.

Чёрт, ладно бы я вернулся днём, в сопровождении друзей, но нет, я же хочу испытать себя, доказать всем, какой я храбрый…

Придурок!

В раздражении откидываю ставшую бесполезной зажигалку. Она глухо ударяется о сырую бетонную стену, после чего падает в лужу, где скорее всего и проведёт остаток своих дней. Кругом царит непроглядная тьма. Конечно, чего ещё можно ожидать от подвала заброшенного здания? Всё в лучших традициях хорроров…

Если подумать, днём здесь было даже уютно. Тёплый солнечный свет, пробивающийся через небольшие окошки под потолком, мерный шум капель, падающих с потолка и смех ребят, которые захотели пощекотать себе нервишки, среди которых был и я…

Хлюп.

Твою мать! Мало того, что брожу в полной темноте, так теперь ещё и придётся ходить в мокрых кедах. Подлая лужа притаилась прямо возле стены, касаясь которой я пытался пробраться в сторону выхода. Только в этот момент я понял, что выбрасывать зажигалку, пусть и не рабочую, было плохой идеей. Всё-таки свет от высекаемых искр лучше полного его отсутствия.

Так, пробираясь вдоль стены и тихо матерясь себе под нос, я искал дверь. Насколько я помню, выход из подвала должен был быть рядом с прорванной трубой, из которой тек ручеёк вонючей воды. Однако ни трубы, ни ручейка, ни воды я пока не нашёл. Интересно, откуда в здешних трубах до сих пор течёт вода? Здание же заброшено уже больше 10 лет…

Так, размышляя на посторонние темы, я шел ещё минут пять, пока до меня не начала доходить абсурдность ситуации. Подвал, конечно, большой, но не мог же я столько идти по нему и не наткнуться на стену? В голове я попытался прикинуть габариты здания, и выходило, что я должен был уже дважды пройти по его периметру, а не топать вдоль одной и той же стены. Странно…

Внезапно стена закончилась, и моя рука провалилась в пустоту, а лоб встретился с чем-то твёрдым. Твою мать, чего же мне так не везёт?! В гневе я засадил кулаком по преграде. Эхо, разошедшееся по подвалу от удара по металлу напугало меня самого.

Я ощупал то, что так больно ударило мне по лбу. Дверь. Обычная, металлическая дверь. Ручка, петли, всё присутствует.

Абсурд. В этом подвале была только одна дверь — входная. В этом я точно уверен, так как мы с ребятами не раз обошли этот подвал в поисках чего-нибудь интересного.

Вот только входная дверь была деревянная…

Мысли, носясь наперегонки внутри черепной коробки пытались связаться в хоть какое-то подобие объяснения. Может быть мы с ребятами не заметили дверь? Но как, мы же излазили здесь каждый угол… Может она была покрашена в цвета стен, чтобы не выделятся? Я видел, что у деда в доме также покрашена дверца электрощитовой…

Придя к этому, безусловно, притянутому за уши объяснению, разум немного успокоился, и позволил впустить тонкий ручеёк любопытства в то болото паники, что царило в моей лохматой черепушке. Что это за дверь? Она была довольно массивной, похожа на дверь от бомбоубежища, которую я видел в «Сталкере». Тут уже ручеёк превратился в бурную реку, окончательно сметающую мысли о неправильности происходящего.

Бомбоубежище! Какое чарующее слово для ребёнка, который вырос на книгах, фильмах и играх про ядерную войну. Сколько всего интересного там можно найти — представить сложно. Мишка рассказывал, что в одном из таких нашли склад оружия со времен советского союза! Был бы у меня ещё свет… Хотя, неужто люди прошлого не догадались бы положить фонарик или лампу в бункер?

Я стоял на пороге, и вглядывался в непроглядную, кромешную тьму. Она казалась, как бы глупо это ни звучало, ещё темнее, чем та, что стояла в подвале. Во мне боролись страх и любопытство с гордыней.

Было ли мне страшно? Да я еле стоял на ватных ногах, мои зубы так и пытались отбить ритм чечётки, а кишечник готов был в любой момент высвободить всё своё содержимое. Но с другой стороны я представлял, сколько всего может быть в этой темноте, с каким восхищением на меня будут смотреть друзья, когда я расскажу им о своих приключениях.

Чего томить? Я всё решил ещё в тот момент, когда решился залезть в эти руины ночью.

Я сделал шаг.

Дыхание сразу сперло. Казалось, будто тьма заливается в мои ноздри, уши и даже глаза. Я постарался успокоить себя тем, что это всего лишь затхлый воздух помещения, в которое никто не заходил уже очень много лет, но помогало слабо. Я опёрся левой рукой о стену и пошел…

И через пару шагов упёрся в другую стену. Тоже бетонную, тоже холодную. Решив действовать как в лабиринте, я собрался идти всё время вдоль левой стены. Шаг, второй, третий, четвёртый — я упёрся в новую стену. Ещё четыре шага — в третью. Ещё четыре — и я вернулся к стене, у которой стоял изначально. Хм.

Всё это время бетон оставался гладким, без каких либо намеков на дверные рамы, или хотя бы электрощитки. Получается это просто пустая бетонная комната? Зачем? Может её использовали как кладовую?.. Ага. Кладовую в подвале. Я дал себе мысленную затрещину, прогоняя бессмысленные рассуждения. В любом случае, моё приключение закончилось, даже не успев начаться. Я вздохнул с облегчением, однако в моей душе оставался горький привкус разочарования. Я уже надеялся на захватывающее изучение шедевра советской оборонной промышленности, а тут такой облом.

Терзаемый этими мыслями, я пошел в сторону двери, всё ещё держась за стену, однако через четыре шага я упёрся в стену.

Что?

Сперва у меня не возникло даже страха — настолько невозможным казалось всё происходящее. Поэтому я прошел комнату по периметру ещё раз, а затем ещё, ещё и ещё.

Двери не было.

Это был идеальный бетонный куб, длинной и шириной в четыре моих шага. И тут пришел страх. Нет, не страх. Ужас. Панический и первозданный. Я вскрикнул, не не услышал даже эхо от этих треклятых стен. Казалось, темнота вокруг поглощает все звуки. Я забился в угол и начал беззвучно плакать, таращась по сторонам и вслушиваясь в тишину. Ничего. В плане, вообще ничего! Абсолютная темнота, абсолютная тишина. Не было даже звуков воды в трубах или капель, падающих с потолка.

Не знаю, сколько я так сидел. Сложно отсчитывать время, когда не слышишь даже собственного сердцебиения. Слёзы уже высохли, а мысли, пусть и вязли в паутине панического страха, но обрели хоть какую-то осмысленность.

То, что происходило со мной было невозможно. Но тем не менее, это происходило, так что я начал пытаться придумать способ сделать с этим хоть что-нибудь. Но что? Чёрт возьми, у меня не было даже двух титановых шариков, чтобы было как в том анекдоте…

От нечего делать я ещё пару раз обошел комнату, после чего опустился на колени и стал шарить руками по полу, ища хоть что-нибудь. Пусто. Не было даже пыли, которая должна была скопиться за десятилетия. Пол был будто стерилен.

В отчаянии я решился на то, чтобы заговорить, что казалось абсолютно недопустимым в этом месте. Будто слепые монстры из темноты только и ждут, когда я выдам, где я нахожусь, чтобы набросится… Бр. От страшных картинок в голове я поёжился, но всё же решительно выдал:

— Эй, тут есть кто-нибудь?..

Под конец мой голос всё же дал петуха, но дело было сделано. Сказанные слова утонули в темноте, и, казалось, остались в ней на всегда, не принеся никакой пользы. Однако спустя мгновение раздался едва слышный щелчок, который показался набатом в этой идеальной тишине, а я почувствовал, будто на меня направило своё внимание нечто настолько могущественное, что если бы оно хотело меня уничтожить, то я бы превратился в прах от одного этого желания. Мой разум, устав от волнений этого дня перешёл в режим энергосбережения и перестал выдавать хоть какие-то эмоции. Настало моё время умереть? Что же, пусть будет так.

«Обнаружено живое существо в камере перехода. Инициализация процедуры перехода.»

Механический голос раздался сразу со всех сторон. Негромкий, но отчётливый он заставил меня впасть в ступор. Камера? Переход?

— Вы можете выпустить меня, пожалуйста?

Голос проигнорировал мою просьбу, хотя я даже не забыл добавить волшебное слово…

«Инициализация протокола перехода на стационарную метку. Ошибка! Метка уничтожена.

Инициализация протокола перехода на резервную метку. Ошибка! Метка уничтожена.

Инициализация протокола внедрения.

Ошибка! Доступ заблокирован.

Инициализация протокола выброса.

Успех…»

Пока голос произносил набор непонятных фраз я стоял и хлопал глазами. Через несколько секунд до меня дошло. Меня хотят куда-то переносить…

— Э, стойте, не надо меня никуда…

И тут мир взорвался. Тьма, уже привычная глазу, исчезла, будто её никогда и не было, а её место занял свет. Такой яркий и такой чистый, что казалось будто он исходит из рая.

А потом я почувствовал. Почувствовал вообще все ощущения, которые возможны в мире. Боль первого вздоха, счастье первой влюбленности, умиротворение от старости среди внуков, горечь утраты. Весь этот коктейль так вдарил мне по мозгам, что я на пару секунд отключился, а когда очнулся, то стоял уже в другом месте.

Вокруг было поле травы. Такой зелёной, что невозможно было представить её в нашей экологии. Она колыхалась под дуновениями лёгкого ветра, который продувал мои мокрые кеды. А я стоял. Стоял, и как заворожённый смотрел наверх, в ночное небо. Звёзды, как много звёзд… Я никогда столько не видел. Они переливались рассыпанным жемчугом на черном полотне неба, даруя свет. Они были прекрасны настолько, насколько в принципе возможно.

Я сел, не отрывая взгляд от неба, и почувствовал, что земля тут теплая и такая… Родная? Я пропустил щепотку почвы через пальцы, но моя ладонь оставалась идеально чистой. Я лег, и продолжил своё очарованное созерцание звёздного неба. Меня не волновало ни где я нахожусь, ни как мне вернуться. Я знал, что я дома. А если я дома, то куда мне ещё возвращаться? Ветер встрепал мою лохматую голову, и я услышал, как он шепчет. Он шептал тысячами и тысячами голосов, которые все как один были теплыми и родными. Они радовались мне, радовались как давно ушедшему родственнику. В этот момент я снова расплакался. Но на этот раз от счастья, что захлестнуло меня мощной волной.

— Я дома, я дома!

Я вопил как обезумевший, стоя в этом бескрайнем поле, я смеялся и плакал, глядя вокруг.

Первый восторг прошел и я, с чувством глубокого умиротворения сел обратно на землю.

— Я дома…

Прошептал я себе под нос. Это был потерянный рай, колыбельная человечества. Откуда я это знал? Понятия не имею, ветер шептал мне обо всём на свете.

— Нет.

Внезапный голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулся и увидел фигуру, завернутую в старый черный плащ. Из-под капюшона пробивалась аккуратная борода, а руки сжимали деревянный посох. Незнакомец приподнял голову и я увидел лицо обычного старика. Морщинистый лоб, нос с небольшой горбинкой, и глаза… Пожалуй единственной выделяющейся деталью были его глаза. В них царила такая бесконечная тоска, что только от взгляда на них хотелось выть.

— Ч-что вы сказали?..

— Я сказал нет. Это не твой дом, потомок изгнанных.

Меня будто обухом по голове огрели. Что значит не мой дом? Только этот вопрос овладел моим сознанием, мне не было дела до каких-то там изгнанных, меня интересовало только одно — как могло это место, что ощущается настолько родным, не быть моим домом?

— Но почему?

— Потому что люди оказались неудачным творением. Слишком жестоки, слишком озлобленны, слишком эгоистичны. Посмотри что они сделали с моим миром.

Я посмотрел вокруг, а затем в недоумении уставился на старика. Что с этим миром не так? Тот стукнул своим шестом о землю и на мгновение я увидел… Не знаю что, наверное, самым близким словом была бы утопия.

Витающие в небе города, хрустальные водопады и тысячи, миллионы живых существ самых разных видов. Мне сложно было даже окинуть взглядом всё это, не то, что описать.

— Люди оказались не способны жить в гармонии, она претит самой их сути. Им нужна власть, им нужны цепи. И они решили устроить это в моём мире…

Старик снова щёлкнул посохом и на секунду я увидел мир в огне. Вот так просто. Представьте, что всё вокруг вас горит. А теперь умножьте это на масштабы целого мира. Я ощутил боль сжигаемых рас, ужас детёнышей и ненависть, жгучую ненависть к людям. Не свою, а ненависть самой жизни этого мира к нам.

— А всё ради чего? Чтобы остаться единственными, а значит и самыми любимыми моими детьми…

Старик устало вздохнул и посмотрел на меня.

— Тебе пора, юный человек. Изгнанным не место в Эдеме.

Он щёлкнул посохом и мир вокруг начала закрывать тьма.

— Нет, не!..

В следующий миг я понял, что подо мной больше нет травы, лишь шершавый бетон. Ветер не шепчет, звёзды не горят. Воздух вокруг стал настолько затхлым, что меня вывернуло на изнанку. Отплёвываясь я дошел до стены и опёрся на неё. В месте моего касания оказалась дверь. Та самая, металлическая, через которую я сюда попал. Я вышел из неё и плотно закрыл, чувствуя разрастающуюся пустоту в груди. У нас нет дома, мы сами его разрушили. Мы никогда не сможем в него вернуться. Мы обречены вечно скитаться по этому миру, ища своё место, не осознавая, что его для нас нет.

Ломанными движениями я поднял с земли какой-то камень и начал судорожно вслепую выцарапывать на двери надпись.

После этого я устало рухнул на землю и прислонился спиной к стене. Всё. Это конец…

***

Наутро компания ребятишек обнаружила своего друга в подвале старого дома. Он был полностью седым, в его глазах не было проблеска разума, а на бетоне позади него было выцарапно «Вход воспрещён. Эдем закрыт для людей.»

Мой маяк

Снег мягко шелестит под широкими лыжами, то и дело немного проваливаясь. Уже четвёртый час я иду по лесу, то и дело проходя мимо знакомых ориентиров. Вот упавшая ещё 4 года назад сосна, значит теперь нужно свернуть левее, а вот и три ели, стоящие равносторонним треугольником на небольшом холме. Я уже близко…

Вот. Знакомый как свои пять пальцев пейзаж, к которому я возвращаюсь раз за разом. Резкий поворот реки, которая летом шумит на перекате, небольшая низина перед ней и старая землянка, занесённая снегом. Всё такая же крепкая, как и в день, когда мы её построили, хотя прошло уже больше десяти лет. Отказывается разваливаться, чертовка.

Я снимаю лыжи и достаю из рюкзака складную лопату. Нужно немного расчистить вход, да и трубу бы откопать не помешало. Место тут тихое, людям так далеко незачем ходить, а на лодках — хрен доплывёшь, скорее дно всё раздолбаешь, чем тут окажешься. Так что землянка эта стоит тут без дела, да и используется исключительно раз в год.

За неспешным потоком мыслей работа прошла быстро, и вот я уже пытаюсь открыть разбухшую от влаги и холода дверь. С трудом, но у меня это получается, из-за чего я чуть не падаю на задницу, когда дверь решает поддаться моим потугам. Холодный затхлый воздух бьёт мне в лицо, и я морщусь. Нельзя жилью так прозябать, ох нельзя. Ещё дед говорил, что каждому дому нужен свой хозяин, иначе чахнет он.

Я скидываю рюкзак на пол и прохожу к печи, у которой предусмотрительно ещё с прошлого года осталось немого дров. Сухие, хорошие. Достаю из того же рюкзака бересту и коробок спичек в целлофановом пакетике, и уже через десять минут в видавшей лучшие времена буржуйке весело трещит огонь.

На улице начинает темнеть, и я, немного погрев руки и поставив топиться снег в старом металлическом чайнике, выхожу на улицу. Пора приступать к делу, ради которого я и приезжаю сюда уже десятый год в один и тот же день.

Лопата снова у меня в руках, и я начинаю откапывать небольшой пятачок земли в низине у реки. Десять шагов от сосны, пара метров в диаметре — всё также, как и в тот раз. Облака пара вылетают изо рта, лопата мерно раз за разом утопает в снегу, чтобы в следующий момент рывком отправить кучку снега в полёт. Когда работа закончена, я иду в землянку, и снимаю чайник. Вода уже давно закипела, но это не так важно. Взяв с собой пару поленьев, бересту и спички я иду обратно. Алгоритм, выполняемый уже на автоматизме, даже время, за которое я откапываю участок земли уже давно выверено.

Я развожу небольшой костерок в центре откопанного места. Погода сегодня безоблачная. Как, впрочем, и каждый раз в этот день. Не может в это время быть плохой погоды. Пока огонь разгорается, я возвращаюсь за чайником, двумя кружками и пакетиком конфет. «Ласточка», его любимые.

На улице уже окончательно стемнело, и я иду к одинокому пятну света от костра, старясь не навернуться со своей поклажей. Располагаюсь у костра, лицом к реке и начинаю ждать. Он приходит не в определённое время, он просто приходит.

— Здарова, бродяга! — как обычно он подкрался сзади, встретив меня хлопком по плечу. Он не меняется, каждый раз рад меня видеть, каждый раз здоровается своим звонким голосом.

— Здарова, Витька. — я улыбаюсь вышедшему из-за моей спины парню лет восемнадцати на вид. — Сколько лет, сколько зим. Как ты тут?

— Да ровно одна зима и одно лето, тут даже думать не надо. — задорно скалится он в ответ на мою улыбку — Ничего, потихоньку. Ты лучше рассказывай, что у тебя нового, а то соскучился я по новостям!

— Женился я… — огорошил я своего друга.

— Да ну?! Ты?! — Витка аж рот раскрыл от такого признания, после чего расхохотался. Заливисто, сотрясая снег на еловых лапах. — Да чтобы наш убеждённый холостяк, гуляка и бабник женился? Не ты ли мне говорил, что в ни в жизнь себя удавкой брака не свяжешь?

— Да иди ты! Сколько лет с тех пор прошло? — улыбнулся я, глядя на смеющегося друга. — Полюбил я её, понимаешь? Вот прям так, как в книжках! Жить без неё не могу. А ещё… Сына я жду.

Витька сразу как-то успокоился и с улыбкой взглянул на звёзды. Он всегда так делает, когда задумается. И в школе потолок взглядом буравил, и когда стишки свои писал — тоже небо разглядывал.

— Наш пострел везде поспел… — протянул он и снова перевёл взгляд на меня. — И когда только заделал? В прошлом году ещё ни девушки не было, ни ребёнка, даже в проекте.

— Вот так как-то… Только вчера УЗИ было, специально перед походом сюда узнавали. — сказал я, отпив уже порядком остывшего чая.

— И как только зазноба твоя тебя в поход отпустила? — спросил он, тоже потянувшись за кружкой.

— Да кое-как! Чуть ли не с боем пришлось прорываться! Не поверишь, грозилась голову мне оторвать, если я до нового года не вернусь!

— Оно и правильно. Праздники на носу, а ты по лесам шатаешься. Не стыдно тебе? — подколол меня он.

— Стыдно, конечно. Но что я, два дня погулять не могу? Я свободный человек, в конце концов! — говорил я, смотря в его глаза. Непривычно грустные глаза.

— Нет, друг мой, уже не свободный человек. Ты уже вырос, к следующему году у тебя появится ипотека, потом Солярис в кредит, а там и ещё один спиногрыз. Как у Жоры и Серого. Когда они в последний раз приходили? Года три назад?

— Да ты что, Витька, да ты же меня знаешь…

— Знаю, — прервал меня он, всё так же грустно глядя мне в глаза. — Слишком хорошо знаю. И знаю, что ты сюда и через сорок лет всё будешь ходить и ходить. Даже когда ноги откажут — ползать сюда будешь. Но зачем, а?

— Как зачем! Да ты чего, не могу же я тебя тут просто оставить одного!

— Можешь! — жёстко припечатал он — Всё, баста! Ты и так себя каждый год изводишь. Или ты думаешь, я не знаю, как ты в землянке ревёшь каждый раз, как я ухожу, а? Пойми же ты, дубина стоеросовая, нет меня больше. Кончился уже как десять лет, а ты себя всё есть продолжаешь. Нет в этом твоей вины, как ни посмотри!

— Я мог тебя дотащить… Я бы мог успеть… — слова выходили с трудом, еле пробиваясь через ком в горле.

— Не мог. Я уже километров за десять до землянки окоченевшим был. Сам дурак, сам виноват. Решил, что я самый умный, и правила безопасности мне не писаны, вот и провалился под лёд. Неудачно, конечно, провалился, но ты ведь сам знаешь, как оно бывает. Лес дураков не терпит.

— Да всё я знаю…

— Ну вот и не вини себя понапрасну. — вновь улыбнулся он, придвигаясь поближе, и приобнимая меня за плечо. — Все мы смертны, просто я оказался смертным чуть быстрее.

— Дурак ты, Витя. Каким был, таким и остался.

— Ну да, могила горбатого не исправила. — усмехнулся он, глядя на догорающий костёр. — Давай нашу? Ну ту, которую на выпускном пели.

— Это та, что про стрижа?

— Ага, та самая.

Над тихим лесом разнеслись два голоса. Один низкий, мужской, а второй высокий, ещё только ломающийся голос молодого парня. Они пели. Неровно, сбиваясь с ритма на сложном припеве, но вместе, как тогда на выпускном, далёким летом. Песня закончилась, когда костёр уже догорел, и последние строки допевал всего один голос.