Детский лагерь

Глава 1

! Данный рассказ был создан исключительно в развлекательных целях, и у меня не было желания кого-то оскорбить или обидеть. Просьба не воспринимать всё сказанное ниже всерьёз! Если вы нашли совпадения с уже произошедшими событиями или людьми, то это просто совпадение !

Темно. Жарко. За окном ни одного фонаря. Справа доносится отвратительный скрип кровати из-под какого-то рыхлого мальчишки, что ещё сегодня высмеивал меня перед всем отрядом за то, что я в таком возрасте ещё не научился читать. Медленно шелестят листья деревьев за окном, как будто не желая засыпать, как все вокруг, и с отвращением и опаской морщатся от опустившейся ночи. В их шуме, как будто можно было различить тревожный шёпот, но у меня никогда не получалось понять, что они хотят сказать. Ветер колышет тонкую прозрачную штору, которая висит здесь, наверное, уже лет 30, и давным-давно утратила свой белоснежный оттенок. Никогда не понимал, зачем такие шторы вообще нужны... От солнца они не защищают, да и прятаться за ними бесполезно. Или взрослым просто нравится сам факт наличия штор, и они берут самые дешёвые?

Резкий звук. Я вздрогнул, подумал, что пропустил вошедшего вожатого, и быстро закрыл глаза, чтоб меня не обнаружили.

А, всё в порядке, это просто Тимоха Каштанов прокашлялся. Он единственный, кто вместе со мной не спал в такой час. Главное, чтоб вожатые не подумали, что он заболел, иначе его запрут на карантин, откуда, по словам ребят, ещё никто не возвращался, как и из мед кабинета.

— Вовка! Шашкин! Ты не спишь?

Я не двигался и не решался открывать глаза. Пока слишком рано. Надо подождать ещё немного.

— Вовка, не спи, нам нельзя спать!! — не унимался Тимоха. Такими темпами он привлечёт к нашей комнате лишнее внимание, и за нами начнут следить пристальнее. Захотелось ударить ладонью по лицу, но я сдержался.

— Да не сплю я! — раздражённо ответил я, подняв голову, но шёпот моего раздражения не передал. — Рано ещё, ждём.

Вопреки моим ожиданиям, Тимоха послушно кивнул и повернулся на другой бок. Не заснуть — это была самая сложная задача. А спать хотелось просто ужас как... Но мы терпели. Мы знали, что это только первый день в лагере, но уже сегодня, только сюда приехав, мы узнали то, что знать были не должны. А как известно, тех, кто что-то знает, быстро устраняют, поэтому действовать нужно было как можно быстрее. На следующую ночь будет гораздо сложнее, поэтому, можно сказать, сегодня наш единственный шанс.

— Вовка... — снова зачем-то стал звать меня Тимоха. — А если не получится?

— Получится. — уверенно ответил я, как вдруг мы услышали в коридоре шаги.

Самым неприятным было то, что ночью дверь в комнаты держали открытыми, и вожатые ходили туда-сюда, заходя в каждую комнату.

Вожатый согласно своему патрульному маршруту вошёл к нашим соседям. В такой тишине можно услышать даже чужое сердцебиение, так что мы с Тимохой моментально стихли. Не знаю как, но вожатые умели определять, кто спит, а кто — нет, лишь взглянув на нас или услышав, как мы переворачиваемся. Отвратительная суперспособность.

Из соседней комнаты раздалась какая-то возня. Были слышны тяжёлые вздохи вожатого и быстрые барахтанья несчастного мальчишки, который еле слышно пытался что-то сказать, но ему явно зажали рот или даже горло... На моём лбу выступил пот, а лицо сморщилось от обиды и страха. На одного меньше.

Медлить и правда было нельзя. Судя по слухам, здесь очень сурово воспитывали детей, и за любое непослушание мгновенно уничтожали ночью, пока никто не видел. Но как уничтожали — никто до сих пор не знал. Только вот провинившиеся дети больше не возвращались домой, и их объявляли без вести пропавшими. Но дирекция лагеря сделала всё, чтобы избежать ответственности, и хорошенько заметала за собой следы, так, что никто даже не мог вспомнить ни одного пропавшего. Похоже, они ещё что-то подмешивали в еду, чтобы влиять на память, а с родителями пропавших детей имели дело отдельно. Я уже успел больше тысячи раз пожалеть, что согласился на эту поездку.

Моё дыхание стало более прерывистым от переживаний. В той соседней комнате жил мой лучший друг Борисов Петя, которого мы за его вечно торчащие в разные стороны волосы звали Петрушкой. Он нисколько на это не обижался, даже наоборот, бывало, вживался в роль и притворялся, что нас всех тоже видит какими-то продуктами, вместе с которыми он варится в кастрюле. Это было ужасно глупо, но его дурашливость любую шутку могла превратить в смешную, и это было тем, за что его все любили. Этим вечером мы договорились держаться вместе. Тимоха напросился сам, как подслушал наш план, и нам пришлось согласится, чтобы он не рассказал всё вожатым.

Возня прекратилась. Одного мальчишку потеряли. Петька никогда не обладал внимательностью и думал, что ему это не особо нужно в жизни, поэтому я практически не сомневался, что попался именно он. Я даже не хотелось думать о том, что его за это ждёт... Если по какой-то причине он всё ещё жив, я просто обязан его спасти. Он — мой друг, и бросать его одного я был не намерен.

Внезапно раздался короткий свист. Я уже знал, что он означает. С другого конца коридора послышались другие шаги, более короткие и торопливые. Похоже, это был Вячеслав, местный фотограф и самый молодой парень из дирекции. Не думал, что и он был с ними заодно, но на самом деле догадаться до этого нетрудно. Вячеслав вошёл в соседнюю комнату, а вышел уже, стуча более тяжёлыми шагами по бедному скрипучему полу. Я зло нахмурился. Похоже, он только что забрал Петрушку. Не прощу. Я найду своего друга, и мы сбежим из этого ада, а всю дирекцию посадят как можно на пожизненный срок, и никто не сможет избежать наказания.

Вожатый вышел из соседней комнаты и направился к нам. Вот и оно. Если нас сейчас не раскроют, тогда у нас появится шанс на побег. Нужно только продержаться. Сделать вид спящего человека как можно правдоподобнее, и при этом самим не уснуть. За себя я не так переживал. Если меня раскроют — это, конечно же, будет стоить мне жизни, но, по крайней мере, они не поймут, что на самом деле мы замышляли. А вот если раскроют Тимоху — тогда он обо всём тут же доложит взрослым, и нас уже будет ждать смерть куда мучительнее.

Огромные тяжёлые сапоги до скрипа придавили порожек, который, словно оттеняя мой страх, застонал то ли от боли, то ли от страха... Главное не спалиться. Лежать, не двигаясь, с рукой под щекой. Полностью расслабить веки, чтобы они не дёргались, и медленно дышать. Для правдоподобности я даже немного приоткрыл рот. Никому ещё не доводилось видеть вожатых ночью, а если и доводилось, то рассказать об этом они никому уже не могли. Но все точно знали, что с наступлением темноты они становились страшнее самой смерти. Вожатый прошёл в комнату медленно и громко дыша своими огромными по сравнению с детскими лёгкими, но дышать ему мешала, судя по звуку, какая-то твёрдая и большая преграда. Может, на самом деле ночью их лица превращаются в лица монстров, и такое дыхание как раз свойственно этим монстрам?

Резкая тряска, от которой я не мог не вздрогнуть. Страшная, огромная, когтистая и невероятно тяжёлая рука монстра приземлилась прямо над моей головой, на старое, скрипучее деревянное изголовье кровати. Его мерзкое тяжёлое дыхание послышалось прямо над моим ухом. Кажется, он заметил, как я дёрнулся... Это конец. Меня сейчас поймают. Я настолько перепугался, что забыл продолжить медленно дышать, и сейчас лежал, задержав дыхание, а мои глаза были слишком сильно зажмурены. Благо, я лежал головой в сторону окна, а не коридора, в котором вожатые не выключали на ночь свет, и который освещал половину комнаты. Пусть в окно немного и светила луна, но она была не настолько яркой, чтобы разглядеть мои дёргающиеся глаза. Если, конечно, у монстра-вожатого ещё не было способности к ночному зрению, что в таких условиях было крайне вероятно. Дыхание сменилось на низкий скрип гортанью. Он был прямо перед моим лицом. Больше не дышать я не мог, поэтому постарался как можно медленнее вдохнуть, чтобы, всё-таки, создать впечатление спящего мальчика. Лишь бы он ушёл, лишь бы он ушёл, лишь бы...

Рука монстра резко коснулась моего лба, от чего я снова вздрогнул. Кошмар, кошмар! Почему я испугался?? Он же сейчас точно меня схватит!! Полностью потеряв контроль над ситуацией, я всхлипнул, сильнее стиснув зубы. У меня уже нет шансов. Притворяться дальше бесполезно. Он точно давно уже понял, что я не сплю. Почему же он тогда медлит?? Наслаждается моим страхом??? Да давай уже, действуй, избавь от мучений, я ко всему готов!!

Но тут Тимоха снова зашёлся кашлем. Монстр обернулся. Спасение. Никогда бы не подумал, что Тимоха сможет меня выручить. Вряд ли он сделал это специально, но, всё же, я впервые был настолько благодарен его слабому иммунитету.

Монстр сорвался с места и в мгновение ока оказался у кровати Каштанова. Теперь оставалось только молиться, чтобы он его не спалил. Какое-то время никаких шорохов и шума со стороны Тимохи не раздавалось, и я уж было подумал, что всё в порядке, и нас пронесёт, но тут...

— Вовка! — стал шептать мне он. — Вовка, что нам делать-то?

Я схватился за голову обеими руками и зажал уши, чтобы не слышать, как Тимоха сейчас заорёт от страха и истерично протараторит этому монстру весь наш план, после чего тот с наслаждением начнёт рвать его на части. Гад, гад, как он мог так нелепо подставитсья?? Он что, не заметил, что монстр стоял рядом с ним? Нельзя было брать его с собой. Надо было соврать, что мы планируем на следующую ночь, тогда бы он нам не помешал... Да и чего толку в моём спасении, если весь план всё равно пойдёт крахом, и нас теперь нас ждёт кое-что похуже смерти...

— Вовка! — снова раздался его шёпот.

Я открыл глаза. Медленно приподняв голову, я понял, что ни монстра, ни вожатого в комнате уже не было, а судя по тому, что в коридоре уже не слышались шаги, вожатый спустился на нижний этаж. Похоже, я просто задремал, пока вожатый к нам заходил. А вот и ещё одна их суперспособность — усыплять одним лишь своим присутствием. А вот у Тимохи, по ходу, ко всем их способностям присутствовал иммунитет. Иначе объяснить то, как его не спалили и даже не усыпили, у меня не получалось.

— Да, пора. — скомандовал я.

Медленно поднявшись со скрипучих кроватей на холодный деревянный пол, мы тут же прижались к стенкам, как настоящие ниндзя. Я находился у самого выхода, а Тимоха был в противоположном углу, у окна. Кроме нас комнате ещё спали 4 мальчишки, по 6 человек на комнату. Я как можно тише раскрыл шкаф и, отыскав там все 6 рюкзаков, взял 3 для себя и 3 для Тимохи. Как следует размахнувшись, я кинул ему первый. Они нужны были для того, чтобы положить их под одеяло и, пусть всего на несколько секунд, но создать видимость нашего присутствия. Тимоха ловко поймал рюкзак и, выполнив задание, стал ловить второй, а затем и третий. Ещё одной сложностью было не разбудить соседей, которые тут же подняли бы шум. В таком возрасте дети хранить чужие тайны, не получая ничего взамен, ещё не умеют, о чем можно было легко судить по Тимохе.

Когда дело было сделано, мы босиком, в пижамах стали подбираться к выходу, присев на корточки. Я точно не знал, зачем нужно двигаться именно таким способом, но в кино мне часто доводилось видеть, что разведчики передвигаются именно так, и в таких позах их реже всего ловили, поэтому на нас это тоже могло сработать. Каштанов быстро добрался до меня, и я аккуратно высунул голову, проверяя, что в коридоре никого нет. Мы специально дождались именно этого времени, переждав 2 обхода, а всё для того, чтобы вычислить, сколько времени вожатых нет на этаже. Судя по моим расчётам, у нас оставалось минуты полторы. Этого времени нам было как раз достаточно для осуществления начала операции.

Гуськом мы вышли из нашей комнаты и направились дальше по коридору. Нужно было торопиться. В другом конце коридора, на лестнице, послышались шаги, а мы приседом бежали как раз им навстречу. Тимоха запаниковал и стал что-то тараторить мне на ухо, не понимая, что я задумал, но я его не слушал и был слишком сосредоточен на нашей миссии. Шаги неумолимо приближались. Чем ближе мы подходили к лестнице, из-за которой вот-вот должен был появиться вожатый, тем быстрее колотилось сердце. Казалось, ещё немного — и мы окажемся в лапах самого страшного существа на планете.

— Вовка, мы не справимся с ним, это самоубийство!! А даже если и справимся, то только привлечём внимание!! — что-то продолжал трындеть Каштанов, но я, лишь стиснув от напряжения зубы, ещё сильнее ускорился, надеясь, что мой спутник додумается заткнуться. Мы почти на месте.

Вожатый уже поднялся. Всего два шага, и он нас увидит. Мы практически добрались до двери душевой. Звук сердцебиения заглушал абсолютно всё, а в глазах как будто бы потемнело. Последний шаг вожатого... Я пулей забежал за спасительный угол, сильно ударившись плечом, но не обращая внимания на боль, скрылся за самой дальней перегородкой. Вожатый уже был здесь. Тимоха тоже успел добежать и находился по правую сторону от меня, за такой же холодной каменной перегородкой. В его скорости я никогда не сомневался. Высокий рост дал ему и длинные ноги.

Вожатый лишь мимолётно заглянул в душевую и, никого не обнаружив, пошёл в первую комнату. Я медленно и тихо выдохнул, закрыв глаза. Только теперь почувствовал боль в плече. Но оно того явно стоило. Посмотрев на Тимоху, я увидел, как тот широко улыбается. Похоже, он до последнего не верил, что у нас получится.

Смотря ему в глаза, я приложил палец к губам, чтобы он не думал расслабляться. Мы ещё не на свободе. Нужно дождаться, когда вожатый пойдёт в следующую комнату, тогда у нас будет шанс сбежать с этажа. Сморщив лицо, я схватился за больное плечо и сполз на пол, окунув свою многострадальную задницу в воду, накапавшую из душа и не дотягивавшуюся до сливного отверстия, максимально комфортно томясь в ямке в углу.

Тимоха жалостливо посмотрел на меня, не в силах помочь, но выражение его лица быстро стало злым, когда мы услышали, как вожатый вышел из комнаты напротив. Было забавно видеть приятеля таким. Видимо, Тимоха злился на то, что из-за вожатого я повредил плечо. По крайней мере, теперь он, наконец, осознал всю серьёзность ситуации, и понял, насколько здесь всё плохо.

Поняв, что это идеальная возможность, я, держась за больное плечо, поднялся с места, чувствуя, как сильно намокла моя пижама от лужи, и тихо приблизился к выходу, максимально осторожно перебирая ногами, чтобы не поскользнуться. Тимоха послушно следовал за мной, но я услышал, как он на секунду чуть не заржал, увидев на мне два больших мокрых круга. Слегка высунув голову, я увидел, как вожатый входит в следующую комнату, и, подав рукой сигнал Тимохе, также приседом быстро побежал на лестницу, хором с Каштановым хлюпая мокрыми пятками. Этого я не предусмотрел... Мокрые маленькие следы могли заметить, но я всё же хотел надеяться, что этого не случится. Сейчас обращать на это внимание было бессмысленно, время и так поджимало. Мы с Тимохой быстро минули второй этаж, на котором находились самые непослушные ребята, поэтому там патрулировало целых двое вожатых, и оказались на первом. Самый страшный и самый опасный этап нашего плана. Первый этаж просто кишил вожатыми, пусть часть из них и спали. Здесь не должно было быть детей, поэтому, если нас или наши следы увидят, нам даже двух шагов ступить не дадут, тут же схватят. Выход находился в самом центре коридора, когда мы были в конце. Нужно было преодолеть только это расстояние, и мы будем в относительной безопасности. И сделать это нужно как можно быстрее, потому что наше отсутствие вот-вот обнаружат.

— Вовка! — снова позвал меня Тимоха, пока я отчаянно пытался придумать, как незаметно улизнуть и не был настроен выслушивать очередную его пустую болтовню, которая уже начинала надоедать. Но только я выглянул из проёма, как тут увидел, куда указывал Тимоха. Напротив нас, справа, лежал на медицинской кушетке Петька. Он не двигался и не понятно было, спит он или же без сознания, а вокруг него, словно волк вокруг свежего куска мяса, суетилась полная медсестра, Мария Николаевна, про которую всегда ходили самые ужасные слухи. Попасть к ней на кушетку означало неминуемую смерть.

«Может, Петька уже мёртв?.. — предательски пронеслось в голове, но я тут же себя одёрнул. — Не может быть. Он не мог умереть так просто. Он мой лучший друг и не станет очередной лабораторной крысой для этого адского учреждения!»

Я разозлился. Хотелось втащить этой женщине, припечатав её к стене, чтобы больше не смела прикасаться к Петьке, но мой запал стих, когда дверь в комнату напротив нас резко распахнулась, но Тимоха успел вовремя оттащить меня в сторону, прижав к стенке. В тот момент я впервые увидел облик вожатого ночью, и не сказать, что он был менее страшным, чем монстр, который мне приснился: вся его одежда была тёмно-зелёной и пятнистой. До этого я видел такую только на старых папиных фотографиях с армии, но там ребята выглядели весёлыми, пусть и держали в руках оружие. Но тут... Вожатые стали настоящими военными солдатами, которые охраняли детей как военнопленных или заключённых. Огромные автоматы, шлемы, полностью закрывающие и защищающие лица, чехлы с ножами и пистолетом на поясе, огромные перчатки и высокие, с огромной тракторной подошвой сапоги. Такие даже в кошмарах не приснятся. Огромные, неуязвимые и до зубов вооружённые, они были готовы пристрелить любого, кто встанет на их пути. И пусть их движения были более медленными, чем у обычных людей, будто они постоянно что-то выискивали, но при взгляде на них ты сразу же понимаешь — от таких не сбежать.

Тимоха, похоже, не успел так детально его разглядеть, оттого выглядел более собранным. Он аккуратно бил меня по щекам, снова неся какую-то дребедень, и пытался привести меня в чувства, но поняв, что это не помогает, пошёл на крайнюю меру и схватил за больное плечо. Я тут же вернулся в реальность и зашипел от боли, но не злился. Надо отдать ему должное, он всё же оказался очень полезным в этой вылазке.

— Мы должны спасти его. — серьёзным шёпотом сказал я, думая о Петьке.

— Спятил?? — таким же шёпотом, но более выразительно заговорил Тимоха. — Он попал к медсестре, его уже не вытащить! Да и как ты собрался...

— Не ори! — шикнул на него я. — Сейчас придумаю что-нибудь.

Я снова аккуратно высунулся, чтобы посмотреть на друга. Медсестра ушла куда-то в сторону и скрылась из поля зрения.

— Ты нас только подставишь! — продолжал причитать Тимоха, пока я отчаянно думал. — Надо валить отсюда как можно быстрее и как можно дальше, пока есть возможность! Ты хоть понимаешь, что с нами будет, если нас поймают??

— Жди здесь. — ответил я и, быстро посмотрев по сторонам, проскользнул в коридор, прижавшись к стенке у самого входа в мед кабинет под истеричный шёпот ничего не понимающего Тимохи, и скрылся за какой-то невысокой тумбочкой от вожатых, которые могли выйти с другого конца коридора. Я и сам понимал, что это очень, ОЧЕНЬ рискованно, но не мог же я бросить друга. Пока его жизнь и здоровье полностью не поглотила эта грымза, у меня ещё был шанс вернуть его.

Заглянув внутрь, я увидел, как она, отвернувшись, распаковывает ампулу с какой-то жидкостью, чтобы наполнить шприц. Сейчас или никогда. Я хотел протянуть левую руку, но она отозвалась резкой болью в том же плече, поэтому я изловчился и резко схватил первый попавшийся под руку предмет, что лежал на медицинском столике возле выхода, правой, и запустил в Петьку. Это оказался мягкий бинт, который, легонько стукнувшись о его лоб, перелетел и покатился по полу, медленно разматываясь. Толку оказалось ноль. Нужно было срочно разбудить Петрушку. Но как? Порыскав вокруг глазами, я заметил пожарную сигнализацию. То, что надо. Но тут Тимоха, который уже успел к этому моменту затихнуть, внезапно стал активно жестикулировать, показывая крест и махая ладонями вниз, а потом показав пальцами идущего человечка. Я понял, что в противоположном конце коридора объявился вожатый, и мне нужно ниже присесть и пока не высовываться. Я последовал указаниям приятеля и замер от страха. Попасться здесь было бы самым нелепым завершением моей вылазки. А время всё неумолимо кончалось: скоро вожатый на третьем этаже дойдёт до нашей комнаты и поймёт, что нас там нет...Тимоха продолжал показывать вытянутую ладонь — рано. Секунды тикали на часах в холле, и чем больше их отсчитывалось, тем ближе подкрадывалась безысходность.

— ПОБЕГ!!! — во всё горло заорал вожатый на третьем этаже. Нашу пропажу обнаружили. Не вовремя, ах, как же не вовремя!! Ещё бы чуть-чуть, и нам бы удалось сбежать. Я не знал, что делать. Медсестра должна была вот-вот выглянуть и сразу же заметить меня, а тот вожатый уже, наверное, у меня за спиной. А ведь на лестнице ещё и Тимоха... Я схватился за голову. Больше сражаться было бессмысленно. Полное поражение.

Как вдруг... Тимоха зашёлся ужасным кашлем. Я поднял голову, смотря перед собой и не веря в то, что происходит. Это случайность? Но тут я увидел, как он всего на секунду поднял глаза и подмигнул мне. Я не верил в то, что он действительно на это решился. В одно мгновение я увидел в нём настоящего героя. Медсестра тут же вышла к нему, не обратив на меня внимания, а Каштанов со всех ног побежал на лестницу, по дороге зацепив внимание ещё нескольких вожатых и проломив стеклянную крышку пожарной сирены, которая мгновенно взревела, пока он стремительно бежал наверх, не обращая внимание на впившиеся в руку осколки. Бежать было бессмысленно, и он прекрасно это осознавал. Он просто хотел выиграть нам время. Я на мгновение закрыл глаза и почтил память самого отважного героя, которого я когда-либо встречал. Поначалу он действительно казался мне глупым мальчишкой, ищущим, на чью бы шею сесть, но в итоге оказался смелым и самоотверженным другом.

Не смея терять больше ни секунды, я вбежал в мед кабинет, где вялый Петрушка, с трудом понимая, где и он и что происходит, слезал с койки. Без каких-либо объяснений я схватил его за руку и потащил к выходу, резким ударом ноги распахнув главную дверь. Вот и она — свобода. Получилось.

— Там ещё двое! — послышалось за нашей спиной. — Держи их!!

Петя уже успел немного прийти в себя, и мы, словно дикие олени со всех ног бросились бежать по полю от разъярённых волков. Плечо ныло, мокрая от росы трава, которая будто тоже желала нам смерти, вынуждала нас поскальзываться и замедляться, а Петька запинался и еле держался на ногах. Всё же, медсестра успела что-то с ним сделать, и его тело с трудом подчинялось ему. Но желание жить так просто не изчезает. Мы обязаны вернуться домой, к родителям, всё им рассказать и добиться правосудия, чтобы эти чудовища получили своё.

Но пусть мотивации сбежать в нас было куда больше, чем мотивации у вожатых нас поймать, мы были всего лишь детьми. Взрослые быстро нас догоняли. Раздались выстрелы. Они действительно были готовы стрелять в спины маленьким убегающим детям.

И тут внезапно после очередного выстрела Борисов Петька, мой лучший друг, резко повалился на землю.

— Петька!! — заорал я.

Я не хотел сбегать один. Это было неправильно. Но улыбка Пети и его грустные глаза как будто говорили мне, что всё в порядке. Он понимал, что не выживет и будет только обузой, поэтому не хотел задерживать меня. К моим глазам подступили слёзы.

— Нет, нет, Петрушка...

— Беги... — только и успел выдохнуть он, прежде чем испустить последнее дыхание и навсегда закрыть глаза.

Над моей головой пронеслась пуля, вернувшая меня в сознание. Медлить было нельзя. Вожатые всего в нескольких метрах. Я, вытирая слёзы рукавом и с трудом отрываясь с места, чувствуя себя настоящим предателем, что было сил побежал дальше, стараясь петлять, чтобы по мне не попали. Впереди был лес, в котором я мог бы спрятаться. Я остался один. Совершенно один. Как я буду добираться до дома? Ещё чуть-чуть, ещё немного... Совсем немного, у меня получится... Ветер сдувал мои слёзы, но они всё равно закрывали обзор. Я не хотел победы такой ценой. Это того не стоило. Но я не мог сделать их жертву напрасной. Хотя бы один из нас должен выбраться отсюда. Вожатые были прямо за моей спиной и агрессивно что-то выкрикивали, что мной воспринималось, скорее, как хищное рычание. Я смогу, я знаю.

Но тут я со всей силой ударился головой о прутья тёмного забора и упал на землю.

Небо. Красивое звёздное небо. Кто ж знал, что моя история кончится так банально и скучно? Удар башкой об забор... Я не знал, что здесь есть забор. Территория лагеря на самом деле была ещё меньше, и это были условные границы. Ни о каких заборах речи никогда не шло.

Меня обступили вожатые. Один из них, Баранов, снял свой шлем и с усмешкой посмотрел на меня. Его фамилия в этот момент шла ему как никогда.

— Надо же, Шашкин новый рекорд сумел поставить. Дальше всех забежал.

— Парни, в лазарет его.

В лазарет? Значит, меня всё же убьёт медсестра? Как, всё-таки, банально. Неужели я не заслужил более красивой смерти? Что ж... Сопротивляться я уже не в силах. Глаза слипаются... Мне бы немного отдохнуть. Совсем немного, и я снова дам им отпор. Только... немного...

— Вовка! — послышался радостный возглас Тимохи над моим ухом. Я подскочил, как будто на меня вылили ведро ледяной воды, испугавшись, что меня снова схватили, но, оглядевшись, понял, что уже утро. Я находился в лазарете, рядом кружила Мария Николаевна, а на моей койке сидел и весело улыбался Тимоха, с аппетитом уплетая яблоко, держа его в перебинтованной руке. Мне что, всё это просто приснилось?..

Я пощупал свои лоб и плечо, но медсестра тут же одёрнула меня:

— Не трогай, я только всё обработала. — она проверила, что пластырь на моём лбу цел, и заботливым взглядом осмотрев меня, с довольной улыбкой покачала головой. — Ну ты нас и напугал, конечно, такое учудил! — она забавно всплеснула руками и отошла к своему письменному столу, наскоро что-то черкая. — Меня, конечно, твои родители предупреждали, что у тебя может хорошо разыграться воображение, но чтоб настолько... Хороший мой, больше не делай так.

— Значит... Вы нас не убьёте?

Тимоха рассмеялся, а медсестра испуганно ахнула.

— Что ты такое говоришь?! Даже не думай об этом, ясно? Моя задача здесь следить за вашим здоровьем.

— А как же военные? По нам стреляли... — всё ещё не понимал я.

— Вожатые в этом году решили по приколу нарядиться в военных, — стал объяснять Каштанов, — Чтоб мы по ночам из комнат не выходили. В магазинах пистолетов и автоматов у них были конфеты, а вместо ножей - шоколад. Думали, что это поможет, превратив всё в шуточное запугивание. Но вот, я смотрю на тебя и понимаю, что они добились как раз-таки обратного. Да и пуль на самом деле не было, все холостые. — подмигнул он и снова укусил яблоко.

— А друг твой отравился чем-то из сладостей, которые вы вчера вечером жевали. — добавила медсестра, — Я ему дала несколько таблеток и хотела укол сделать, а ты его увёл в таком состоянии... Конечно, он не выдержал и от бессилия рухнул на землю. Сейчас вместе со всеми на завтраке, оклемался уже.

Я улыбнулся. Получается, на самом деле, никакой опасности и не было никогда? Я просто не понял шутки наших вожатых, настолько правдоподобно у них получилось разыграть весь этот спектакль. Если посмотреть со стороны, то это действительно получилось очень смешно. Кто вообще до такого додумался?) На самом деле, не суть. Главное, что теперь я подготовлюсь к следующему лагерю намного лучше, подговорив всех своих друзей, и в следующем году уже вожатые захотят отсюда сбежать.