Дело житейское

Глава 1

Ручей был широкий, враз не перепрыгнешь, хотя по вон тем камушкам правее можно перейти, не замочив ног. Антип сидел на поваленном дереве и курил, глядя на воду. Волк ушёл по ручью, так что теперь можно. Хитрый и матёрый, бестия. Весь день Антип шёл по следу, не позволяя себя запутать ложными поворотами и прочими ухищрениями. Он был старым охотником, матёрым, как и волк, а потому не стал метаться по берегу в поисках потерянного в воде следа, тешась надеждой, что вода холодная и злыдень, зарезавший уже второго бычка, через пару десятков метров выскочит на берег. Нет, этот не такой. Этот хоть до реки пойдёт, лишь бы сбить настырного двуногого со следа.

Антип вздохнул, затушил бычок и убрал его в пустую сигаретную пачку, специально носимую с собой, чтобы не мусорить в лесу. Дело сделано: капканы у тропы стоят, и останется только завтра рано утром прийти проверить. Волк обязательно вернётся, потому что уже оголодал и сегодня кружил вокруг деревни, выискивая, чем бы поживиться. Действительно, зачем носиться по лесу за убегающей добычей, когда есть привязанная?

Антип встал, отряхнул штаны и пошёл к дому. На сегодня хватит. Он даже успеет вернуться засветло и посидеть в беседке перед баней с пузатым самоваром, глядя, как закатное солнце красит облака в багровый цвет. Потом он возьмёт жену на плечо и отнесёт её до горницы. Мужчина улыбнулся и пошёл быстрее.

Солнце коснулось нижним краем горизонта, когда Антип подошёл к своим воротам. Он стал открывать калитку, но услышал странный скрежет и, выстрелив руку в приоткрывшийся проём, поймал чуть не упавшее коромысло, непутево стоявшее у калитки. Мужчина нахмурился. Непорядок. Перешагнул стоявшие тут же пустые вёдра. Что-то Прасковья сегодня чудит или случилось что-то? Он шикнул на взрыкнувшего Полкана. Тот завилял хвостом, но заткнулся. Здоровенный «двор-терьер» оказался совершенно не приспособлен к охоте, как Антип его ни натаскивал, зато сторож вышел отменный. Никогда зря не брехал, слушался команд и за хозяина готов был порвать любого, а в лесу — дурак-дураком.

В избе свет не горел, и Антип прошёл через хлев в огород. По правде сказать, тут был не только огород, но и небольшой вишнёвый садик, который сажал ещё отец, и почти новая баня. Старая, покосившаяся и многократно ремонтируемая, сгорела позапрошлый год. Тогда было три года по отцу, и Митроха, младший брат Антипа, решил протопить баню, как сауну, чтобы жаром выгнать хмель и поутру ехать назад в город. Но это не сауна, а баня. Пока спохватились, крыша уже занялась. Насилу Митроху успели выволочь наружу, но потушить не смогли. Баня горит быстро.

Кстати о бане. Она топилась, и в окне горел свет. Подойдя ближе, Антип услышал из бани непонятные вздохи. Он нахмурился и ускорил шаг. Подошёл сбоку от окна, заглянул — и почти сразу отпрянул. Кулаки его сжались, желваки заходили ходуном. Он резким движением скинул ружьё с плеча, перехватил и, помедлив, упёр приклад в землю. Немного постоял, часто дыша. Дальше он действовал быстро. Найдя у поленницы щепку подходящего размера, обухом топора, не скрываясь, забил между косяком и дверью, расклинивая. Сходил в сарай, принёс фляжку с керосином.

— Антипушка, милый, выпусти! — причитала Прасковья. — Не губи, прошу тебя.

— Антип, не бери грех на душу. Хочешь, морду мне набей, хочешь, я совсем уеду. Открой дверь, — пытался увещевать почтальон.

Антип не отвечал. Он молча обошёл баню по кругу, обливая углы керосином и поджигая. Дрожащие пальцы не слушались, ломая и рассыпая спички. Но дело шло, и один за другим углы бани вспыхнули жарким пламенем. Вдребезги разлетелось оконце в парной, и крики обречённых стали громче. Антип, оглянувшись на баню, сад и дом за ним, протиснулся в щель забора и скрылся в лесу. Он не боялся, что сгорит дом или того хуже пострадают соседи. Баня уже горела когда-то, и огонь больше никуда не перекинется.

На опушке леса Антип остановился и посмотрел на полыхающую баню. Пламя ревело и вздымалось на добрый десяток метров. Даже отсюда были слышны громкие щелчки лопающихся от жара кирпичей. Соседи только начали сбегаться, а значит, спасти им ничего уже не удастся. Он развернулся и неспешно скрылся между деревьями.

*** Следующим вечером ***

Антип сидел в беседке возле останков сгоревшей бани, пил чай и смотрел на закат. У его ног лежал Полкан и виновато косился на хозяина. Человек не смотрел на пса.

Волка Антип добыл. Тот рано утром, идя по той же тропинке, стал обходить место, где изрядно наследил человек, и попался в хитро спрятанный капкан. Человек не зря наследил: натоптал и даже поковырял землю ножом на тропе. Волк заметил подвох, но человек оказался хитрее. Только захлопнувшаяся на лапе металлом выбила из горла зверя жалобный стон, как вышел охотник, поджидавший невдалеке. Вышел спокойно, как и не было суеты вчерашнего вечера, дрожащих пальцев, закушенной губы и слезящихся от дыма глаз. На узкой тропе встали два охотника, и один из них стал добычей. Волк перестал натягивать цепь капкана и встал прямо. Но человек почему-то медлил. Их глаза встретились.

— Это была добрая охота.

Волк оскалил клыки.

Человек вскинул ружьё и выстрелил.

Волк оказался тяжеленный. Антип упрел, пока донёс его до дома.

Перед воротами его встретил Игнат. Почёсывая седой затылок и переминаясь в своих валенках с ноги на ногу, он поприветствовал Антипа.

— Здорова, сосед. Тут, вишь, какое дело. Баня твоя, того, сгорела. Ты уж не серчай, не поспели. Пока увидали, пока собрались, там ужо и крыша обвалилась. Не поспели.

Антип вздохнул, сбросил волка на начавшую жухнуть по-осеннему траву и пожал руку соседу.

— Здорова, Кузьмич. Жалко, конечно. Ну что ж теперь. Баня горит быстро.

— Дааа, — протянул Игнат. — Только глаз да глаз.

— Кузьмич, я волка добыл. Заходи вечером, надо шкуру снять.

— Дык давай я у себя растяну стервеца. Чего там. У тебя, вишь, делов прибавилось.

— Добро. Спасибо, Кузьмич.

Потом Антип разбирал завал прогоревших досок. Искал обгоревшие останки. Кашляя и чихая, копал могилу прямо там, посреди пожарища. Грел воду на газу и старательно отмывался в летнем душе. Полкан всё это время крутился рядом, стараясь заглянуть в глаза. А человек не хотел встречаться глазами с тем последним, на кого можно возложить вину. Почему не облаял, не зарычал, да хотя бы просто молча не встал посреди двора — и трусоватый почтальон не посмел бы зайти. Не облаял и не зарычал. А Прасковья сказала «фу» и заперла в сарае последнего, кто мог предотвратить несчастье.

Антип сидел в беседке с огромным самоваром и пил чай. Полкан, то и дело тяжело вздыхавший о своей нелёгкой судьбе, вдруг поднял голову и взрыкнул.

— Тьфу на тебя, шельмец! — беззлобно ругнулся Игнат, подходя к беседке. Но Полкан, пытаясь заслужить доверие хозяина, проявил рвение. Издал гулкое «Воф!», подошёл и обнюхал гостя.

— Ну что, узнал? Дубина ты стоеросовая! — возмутился таким отношением сосед и уселся напротив Антипа за небольшим столиком.

— Не сердись, Кузьмич. Напуган он. Пожар такой, и от меня волком воняет. Неделю теперь отмываться.

— Даааа, — протянул Игнат. — А Прасковья-то где? Который день не видать.

Антип помолчал, потом посмотрел соседу в глаза.

— В город укатила, с любовником.

— Эва как. А ты что ж?

— А ничего. Бог ей судья.

Игнат медленно закрыл глаза и коротко кивнул. Его правая рука было дернулась ко лбу, но на уровне бороды задержалась. Почесав подбородок, он опустил руку.

— Ну да, дело житейское, — как-то отстранённо проговорил сосед.

Антип достал из-под стола бутылку с мутной жидкостью, поставил две кружки и налил. Они выпили не чокаясь.