Дело №148

Глава 1

Прохладный осенний вечер. За окном шёл дождь и монотонно барабанил по металлическому козырьку подоконника, издавая звук, от которого возникало ощущение, будто кто-то забивает гвоздь. Каждый удар отдавался у Майкла в голове. Он сидел на кухне своей квартиры. Вокруг стоял густой дым от закуренной сигареты. Майкл чувствовал себя в этом тумане хорошо. Дым словно обнимал его и согревал, как любимое одеяло.

На столе были небрежно разбросаны фотографии, а на одной из них стоял стакан с недопитым виски. Майкл допил виски одним глотком, потушил сигарету и взял в руки фотографию. На ней была изображена девушка. Она лежала на холодном каменном полу, а в спине торчал нож. Майкл не любил свою работу и каждый раз, сталкиваясь со смертью, искал утешения в шотландском виски. С затуманенной головой ему думалось легче, а каждая зацепка по делу была словно прилив энергии и дофамина. Он избегал общества. Лучшим его собеседником был он сам.

— Три убийства. Один почерк, — произнёс Майкл, закуривая очередную сигарету. — Я же тебя найду. Обязательно найду...

Дождь усиливался, и вместе с ним нарастала боль в висках. Майкл хватал себя за чёлку и сильно тянул за волосы. Это ненадолго помогало унять боль. В эти короткие промежутки облегчения он пытался ясным взглядом ещё раз рассмотреть детали убийств. Молодые девушки. Орудие убийства везде одно — нож. Убийца искусно заметал следы, и Майкл даже высоко ценил его умение и способности.

За этот месяц он провёл колоссальную работу. Хотя не нашёл ни одной достойной зацепки, его не покидало ощущение, что преступник пытался передать какое-то послание. На телах жертв убийца оставлял три цифры: 1, 4 и 8. Долгие часы раздумий не давали результатов. Вся квартира была завешана фотографиями с мест преступлений. Повсюду лежали листки с записями, к которым он больше никогда не возвращался.

Утром Майкл очнулся в собственной постели. Как он умудрился раздеться и лечь в кровать, он не помнил. Впрочем, это не было чем-то новым. Очень часто куски его памяти стирались, особенно те, что относились к часу или двум перед сном. Его знакомый доктор говорил, что всё это из-за накопившейся усталости и стресса. В этот день Майкл решил дать себе отдых и разобрать бумажки, которые накопились словно снежный ком. Как бы долго он ни откладывал уборку, бумаги никуда не исчезали. Он работал машинально, всё время блуждая в мыслях, будто упорно пытался найти ту самую иголку в стоге сена. Самое поразительное заключалось в том, что он знал: поиски безуспешны. Но сам процесс доставлял удовольствие.

— Майкл, ты куда?

Он резко остановился и, вернувшись в реальный мир, заметил, что прошёл нужное здание и направился куда-то в сторону леса. Обернувшись, он увидел молодого человека, стоявшего с улыбкой, словно жених на свадьбе.

— А, привет, Стив. Да так, задумался, — тихо сказал Майкл.

— Бывает, — кивнул Стив, дёрнул тяжёлую металлическую дверь, и они вошли внутрь.

Они прошли по длинному коридору, который казался Майклу бесконечным. Он словно шёл, а стены вокруг растягивались, и конца им не было.

— Майкл, тебе, кстати, письмо пришло, — сказал Стив, протягивая ему конверт.

— Мне? — удивлённо спросил Майкл, забрал конверт и бросил его на стол.

Когда он сел за рабочее место, то вдруг обратил внимание, что на конверте виднеются цифры. Майкл резко взял его в руки и попробовал посмотреть на просвет. Жёлтая бархатистая бумага шуршала в руке, будто нежный шёлк. Под определённым углом можно было увидеть цифры 148.

Майкл невольно улыбнулся и с азартом начал вскрывать конверт. Внутри ничего не оказалось. Точнее, оттуда выпал маленький клочок бумаги — обычный обрывок из тетради. В углу что-то было написано, но разобрать надпись не представлялось возможным. Если бы листок был целым или хотя бы сохранилась какая-то его часть, ещё оставался бы шанс что-нибудь понять.

— Что там? — Голос Стива вернул Майкла к реальности.

— Ничего интересного, — быстро проговорил Майкл, засовывая бумагу в карман.

Стив лишь пожал плечами, сел в кресло и начал быстро стучать по клавиатуре.

— Что же ты хочешь сказать? — почти про себя спросил Майкл и направился к выходу.

— Слушай, у тебя точно всё в порядке? — неожиданно спросил Стив.

Майкл остановился у двери и, медленно обернувшись, спросил:

— Да, а что такое?

— Вчера ночью... — Стив поднялся на ноги и направился к Майклу. — Ты мне звонил. Сказал, что, может быть, не придёшь сегодня, и просил тебя прикрыть. Но ты сказал...

Стив сделал небольшую паузу.

— Что я сказал? — спросил Майкл.

— Ты сказал, что тебе нужно маме помочь кое с чем.

Майкл сделал шаг назад.

— Маме? Чьей маме?

— Не знаю, дружище. Ты это... отдохни, что ли. Это дело тебя измотало, — сказал Стив, после чего аккуратно направился к своему столу и опустился в кресло.

— Мама... Но моя мама, она же...

Не успел он закончить мысль, как дверь резко открылась и с силой ударилась о стену. Майкл посмотрел на окно.

— Сквозняк, — тихо сказал он. — Просто сквозняк.

Некоторое время он так и стоял у двери, не решаясь войти, будто студент, который набирается храбрости перед экзаменом. Мысли путались и словно шли в обратном порядке. Наконец, решившись, он вышел из здания и отправился домой.

В квартире его встретил стойкий запах табака. Он обратил внимание, что окно на кухне открыто.

— Не помню, чтобы я его открывал.

— А что ты вообще помнишь? — спросил Майкл у самого себя. — Звонил человеку и не помнишь. И мама твоя мертва. Смирись уже. Прошёл год.

— Да стой ты, мне надо подумать. Конверт очень знакомый.

Он судорожно достал из кармана смятую бумагу и разложил её на столе. Минуту Майкл пристально вглядывался в неё, пытаясь вспомнить, где видел такую же. Потом резко подбежал к компьютерному столу и открыл верхний ящик. Там лежал точно такой же конверт. Из той же благородной жёлтой бумаги. Под определённым углом на просвет он увидел те же цифры — 148 — и замер.

Конверт выпал у него из рук, а сам он медленно опустился на стоявший рядом кожаный диван.

— Ты сходишь с ума? Или тебя пытаются подставить?

— Да не смеши. Кому ты вообще нужен?

— Ну как всё это объяснить тогда?

Майкл порой удивлялся своему внутреннему голосу. Тот иногда подсказывал интересные идеи и находил выход из безвыходных ситуаций. Так произошло и сейчас. Прислушавшись к самому себе, Майкл решил установить камеру в комнате и наблюдать за тем, кто входит и выходит, пока его нет дома или когда он спит. Других объяснений происходящему он пока не находил.

Он часто забывал, куда что положил, и его подводила кратковременная память. Он мог долго искать ключи по всей квартире, даже когда держал их в руках. Однажды, когда в квартире выключили свет, он включил фонарик на телефоне и принялся искать тот самый телефон, который держал в руке. Поначалу подобные ситуации его пугали. Но потом он стал устанавливать камеры и, просматривая записи, забавлялся, наблюдая за собой со стороны. При этом он знал, насколько хорошо у него работала долговременная память. Он помнил лица всех жертв преступлений, которые расследовал, а лица и разговоры преступников, совершивших эти злодеяния, помнил ещё отчётливее. Ему хотелось понять их мотивы, их психологию. Он читал книги и пытался мыслить как они, чтобы разобраться в их природе.

Однажды один из преступников, убивший троих человек ради забавы и оставлявший на стенах рожицы-смайлики, нарисованные кровью жертв, сказал Майклу:

«Ты такой же, как я. Просто я не притворяюсь, а ты надеваешь маску. Я вижу тебя так же, как рыбак видит рыбака».

Тогда эти слова вызвали у Майкла лишь смех. Он долго изучал психологию преступников и понимал, что некоторые его повадки и слова могли сформировать у убийцы такое мнение о нём.

Но Майкл был уверен, что находится на стороне добра. Хотя в его мире было трудно разделить одно и другое.

Майкл вообще не любил скучать. Это его убивало. Каждый раз он находил повод занять мозг какой-нибудь загадкой. Чем сложнее было решение, тем сильнее удовольствие. Даже если хобби странное, рассуждал он, то, пока оно приносит пользу, порицать его не за что.

Рутинную работу он ненавидел всей душой. Общение с обычными людьми не приносило ему удовлетворения. Ему были интересны либо люди, чью психику можно изучать, либо собственные мысли. Разговоры о рыбалке, спорте и даже женщинах были ему совершенно неинтересны. Всё это, по его мнению, сжигало энергию, которую можно было направить в куда более нужное русло.

Установив камеру прямо над дверным проёмом так, чтобы в кадр попадали диван и рабочее место, Майкл снова заговорил с самим собой.

— Ну вот, готово. Надеюсь, от этого будет толк.

— Кстати, завтра к Марку зайди.

— Какому ещё Марку?

— Марку Смиту. Он всегда тебе помогает и разгружает мысли.

— А, да, надо бы... Схожу завтра.

Майкл прилёг на диван и даже не заметил, как погрузился в сон.

Во сне ему казалось, что он пробирается сквозь густые заросли джунглей. Каждая ветка царапала ему руки, словно пыталась задержать его. Он всё яростнее расчищал себе путь, несмотря на боль. Наконец, обессилев, упал.

Утром он проснулся на полу. Его внутренний голос, едва Майкл пришёл в себя, посоветовал посмотреть запись с камеры и посмеяться над тем, как он свалился с дивана. Но Майкл проигнорировал его и отправился на кухню.

После пробуждения он некоторое время действовал машинально: умылся, выпил чай. Только на улице он окончательно приходил в себя. Он не всегда помнил, пил ли что-нибудь с утра. Сегодняшний день не стал исключением.

Майкл смутно помнил дорогу и вдруг заметил, что стоит у кабинета Марка Смита. Он постучал. Дверь отворилась.

— Привет, Майкл. Проходи, я тебя ждал.

Майкл удивлённо посмотрел на Марка и прошёл внутрь, едва выдавив из себя приветствие.

— Присаживайся, — указал Марк на кресло.

Майкл сел и начал осматривать кабинет так, словно оказался здесь впервые.

— Рассказывай. Как у тебя дела? — с улыбкой спросил доктор.

— Хорошо. Неплохо, если можно так сказать.

— Я не о работе, Майкл. Я знаю, она у тебя тяжёлая и именно поэтому ты здесь, — сказал Марк, закинув ногу на ногу.

— Я много разговариваю с собой. Иногда кажется, будто мне отвечает совсем другой человек, — настороженно сказал Майкл.

— Мы все разговариваем с собой. Кто-то больше, кто-то меньше. Но мне важно понять, что именно ты имеешь в виду.

— Я, может быть, скажу страшную вещь, — неуверенно начал Майкл, — но мне бывает скучно. Расследования не дают мне эмоций, а пойманный преступник не приносит радости и облегчения.

Марк посмотрел на своего гостя и нахмурился.

— Может, тебе не помешал бы отпуск?

Майкл невольно ухмыльнулся.

— В отпуске люди отдыхают. А как отдыхать мне?

Марк оценивающе осмотрел Майкла, будто пытался найти ответы в его одежде или выражении лица. Но чем дольше он смотрел, тем больше вопросов у него возникало. Было ощущение, что внутри этого тела говорит другой человек. Выразить это словами Марк не мог. Уникальный случай, подумал он.

Обычно язык жестов соответствовал словам или характеру человека. А здесь всё было иначе. Майкл потирал костяшки пальцев, но делал это очень деликатно. Взволнованный человек часто бывает небрежен в движениях, которые совершает почти неосознанно. Но здесь казалось, что каждое движение тела Майкла спланировано и подчинено неведомому Марку алгоритму.

— У тебя же есть интересы. Они есть у всех.

— Интересы? — переспросил Майкл, повторяя позу собеседника.

— Ну да, кроме работы. Если тебе нравятся загадки, есть куча способов утолить эту жажду.

— Жажду, — вдруг перебил его Майкл. — Какое удачное слово вы нашли.

— Ну конечно. Попробуй изменить окружение. Обстановку в квартире. Может быть, сделать то, чего раньше никогда не делал.

— Я уже даже не знаю. Запутался и распутываться нет желания.

Марк снова и снова пытался прочитать Майкла, как читают книгу. Но шрифт этой книги был настолько мелким, что, даже различая отдельные буквы, он никак не мог сложить их в слова, а тем более в предложения.

— Знаешь, порой и мне хочется всё бросить. Бывают такие моменты в жизни. Но они проходят, как ночь сменяется днём. Вот тебе же интересна психология, пусть даже психология поведения убийц. Это твоя работа и твоё хобби, пусть так. Делай открытия. Благодаря тебе мир, возможно, научится ловить убийц ещё до того, как они совершат преступление.

Майкл громко рассмеялся. Марк невольно подхватил его смех и осторожно присоединился.

— Доктор, ну и как же наказать того, кто только задумал убить? Мысли неконтролируемы. Если бы за них наказывали, то все мы сидели бы за решёткой.

Договорив, Майкл закрыл глаза и через мгновение улыбнулся.

— Это, наверное, и правда может вызвать улыбку, — осторожно заметил Марк.

— Нет, я не над вашими словами смеялся, а над своими. Точнее, над тем ответом, который пришёл мне в голову.

— И какой же ответ? — поинтересовался Марк.

— Мы и так все за решёткой, — иронично сказал Майкл.

— Все решётки и ограничения лишь у нас в голове, — произнёс Марк, приложив указательный палец к виску.

— Как и весь мир... — едва слышно произнёс Майкл.

Спустя некоторое время Майкл направился домой, уверенный, что, просмотрев запись с установленной накануне камеры, найдёт ответы на свои вопросы. Дорога заняла немного времени. Удивительно, но голова всё это время оставалась ясной. Он помнил каждый свой шаг, каждый звук, который слышал по пути домой. Все эти звуки складывались в некий пазл, но разум подсказывал ему разгадку, которую Майкл пока не мог расшифровать.

Наконец он добрался до дома, уселся на кухне и взял в руки фотографии жертв. Он начал внимательно рассматривать их руки. Ему казалось, что в телах убитых скрыта загадка, которую необходимо разгадать, — ключ к успеху.

Майкл зажигал сигарету за сигаретой и запивал табачный дым холодным виски. Чем гуще становился дым на кухне, тем ярче казались образы, а внутренний голос всё настойчивее пытался ему что-то подсказать.

— Ну и что ты думаешь? — вдруг резко обратился он к самому себе.

— А что тут думать? Ты сходишь с ума. Оставь всё это и отдохни.

— Мне нужно найти убийцу, а потом уже отдыхать.

— А может, не надо? Хоть раз оставь дело нераскрытым.

Майкл поднялся на ноги.

— Нераскрытым... Так нельзя. Это ведь игра. Он совершил преступление, а значит, сделал свой ход. Я должен принять вызов и сделать свой. Остановился — значит, сдался. Сдался — значит, проиграл.

Договорив, он выпил остаток виски и убрал пустую бутылку под стол. Затем подошёл к окну, отодвинул шторы и, наблюдая за огнями ночного города, закурил последнюю сигарету.

После этого Майкл взял камеру, которую установил накануне, и, покачав головой, извлёк из неё карту памяти. Вставив её в компьютер и постепенно перематывая запись, он заметил одну странную деталь: посреди ночи Майкл проснулся и вышел из комнаты.

— Ну, в туалет пошёл. Что тут такого? — произнёс его внутренний голос.

— Но я не помню, чтобы куда-то ходил, — ответил Майкл самому себе.

— Бывает. Не всегда люди помнят свои ночные похождения.

Но самое удивительное заключалось в том, что спустя десять минут после его ухода камера перестала снимать. За эти десять минут Майкл так и не вернулся в постель.

Он вдруг поднял руки перед собой и начал внимательно их рассматривать.

Затем заметил на рабочем столе компьютера странную папку под названием «Дело № 148». Дважды щёлкнув по ней мышью, он обнаружил внутри один аудиофайл. Спустя пять минут раздумий Майкл всё же открыл его.

«Привет, мой друг. Ты ищешь меня, я это знаю. Но не стоит слишком доверять своему чутью. Ты игрок, и тебе нужен я. Ты — свет, а я — тьма. Я загадываю загадки, а ты их разгадываешь. Мы с тобой работаем в паре, и ты не обязан меня ловить. Я всегда привлекаю посторонних людей, на которых ты рано или поздно выходишь. В этот раз я немного перестарался. Забыл, что тебе нужен кто-то, кого можно поймать, чтобы ты успокоился. Прежде чем судить меня, подумай вот о чём. Разве без меня был бы ты? Кому ты вообще нужен в таком состоянии? После смерти матери ты только и делаешь, что пьёшь и копаешься в делах. Даже на работе тебя терпят лишь потому, что ты раскрываешь подготовленные мною дела. Только я держу твой мозг в тонусе. Придумываю загадки и разные идеи. Скажу честно, я преследую и собственные цели. Мне это просто необходимо. Но заодно и ты в плюсе.

Теперь подумай: ты уже раскрыл это дело у себя в голове. А нужно ли тебе раскрывать его на бумаге? Или всё-таки оставим всё как есть, немного отдохнём и продолжим работать, как раньше? И прежде чем строить из себя жертву, открой верхний ящик своего стола и посмотри, что лежит под книгой».

Майкл поставил запись на паузу резким нажатием на пробел и дёрнул ручку ящика. Под книгой он обнаружил целую упаковку лекарств. Держа её в руках, он продолжил слушать.

«Посмотрел? Это те самые лекарства, которые выписывал тебе врач, чтобы ты избавился от меня. Но ты не тронул ни одной таблетки. Почему? Да потому, что без меня ты никто. А теперь будь послушным: удали этот файл и перестань ставить камеры, создавая нам неприятности. И перестань себя гробить. Приди в себя и не вини себя в смерти матери. Ты не виноват. Ты просто задел одного маньяка, и тот решил отомстить тебе вот таким образом.

Но самое главное: ты не отдал его в руки правосудия. Оно сильно только на бумаге. А ты сам вынес ему приговор и исполнил его. Тем самым ты разбудил меня. Так что произошло то, что должно было произойти. Не вини себя...» Запись прекратилась. Было слышно лишь шипение, а Майкл долго смотрел в одну точку на стене.

Затем он машинально перенёс файл в корзину и навёл курсор на строку «Очистить корзину». В этот момент он остановился. Перед глазами предстали тела всех жертв, которых он расследовал.

Потом всё-таки очистил корзину и провёл рукой по лицу, будто снимая маску.

Майкл зашёл на кухню, собрал мусор и сложил пустые бутылки в большой чёрный мусорный пакет. Открыл окна, чтобы проветрить кухню. Взяв пакет, он спустился вниз.

Подойдя к мусорному контейнеру, Майкл выбросил пакет и улыбнулся, словно вслед падающему мусору.