Чудовище

Глава 1

Я открыла глаза в полной темноте. Подождав немного, я забеспокоилась, потому что мрак царил абсолютный. Точно такой же абсолютной была тишина вокруг. Наощупь я принялась изучать окружающее меня пространство. Я лежала на жестком матрасе, справа была обитая мягкой тканью стена. Жесткий матрас лежал на полу, который был таким же мягким, как стены. Чувствуя, как где-то внутри начинает расти паника, я трусливо, на четвереньках, принялась исследовать границы. Комната была не очень большой. Сосредоточившись на подсчетах, я смогла на время задушить панику и поняла вот что: в комнате было примерно 20 квадратных метров. Матрас находился у дальней от выхода стены. Дверь была так же обита тканью, и с внутренней стороны, - с моей стороны, - не имела ручки. Кроме меня и матраса в комнате не было больше ничего. Ползком добравшись до матраса, я села, прислонившись спиной к стене. Несколько раз глубоко вздохнув, я поднялась на ноги, и обошла помещение снова, прижимаясь боком к стене, одну руку вытянув вверх, а другую - вперед, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Когда мое плечо коснулось чего-то холодного и твердого, я вскрикнула и отшатнулась от неожиданности. Придя в себя, я исследовала новый объект. Объект начинался в метре от пола и был в высоту чуть больше метра, - я без труда дотянулась до верхнего края. Объект был около двух метров в длину, его края были округлыми и едва выдавались из стены. Это могло быть окно или зеркало. Или зеркальное окно. Постояв перед ним, я пошла дальше, продолжая исследовать помещение. Других сюрпризов не обнаружилось, и меня пугал тот факт, что мне не удалось допрыгнуть до потолка, - я предпочла бы знать, где проходит граница моего мира.

Итак, что мы имеем: прямоугольная комната с дверью и постелью, расположенными напротив друг друга по длинным сторонам и, предположительно, окно, занимающее почти всю стену по ширине.

- Ты закончила?

Сказать, что я испугалась - не сказать ничего. У меня сердце сжалось и дыхание перехватило.

- Я хотел сразу поздороваться, но мне было жаль прерывать твои исследования.

Голос был близко, но говорящий явно был не в этой комнате, - присутствие другого живого существа я бы почувствовала сразу. Ну или не сразу, но почувствовала бы, - потому что люди дышат, двигаются, - издают звуки. Вспомнив, где находится “окно”, я невидяще повернула к нему голову. Сердце все еще колотилось, как бешеное.

- Правильно, - сказал голос.

Голос был мужской, молодой и какой-то прохладный, чуть снисходительный. Я впервые задумалась о том, что на мне надето. Судя по всему, я была в пижаме или спортивном костюме.

- Я сейчас включу свет, - сказал голос. - Постепенно, чтобы ты привыкла.

И свет появился. Он полился сверху, сначала едва заметно, но с каждой секундой становясь все ярче. Я снова могла видеть, и первое, в чем я убедилась, - “окно” не было зеркалом. То есть, это была отражающая черная стеклянная поверхность, но не зеркало в прямом смысле. Отражение смотрело испуганным взглядом с бледного лица. Волосы длинные, почти до талии, - я помню, что всегда носила длинные… Всегда? И кто это - я?

Да, я помнила про волосы, но это бледное худое лицо было мне незнакомо. Я подошла ближе, рассматривая себя. Я была худой, руки и ноги тонкие, глаза и волосы - темные. Все это я узнала сейчас, посмотрев в черное зеркало, из-за которого на меня, наверное, и смотрел обладатель голоса. Я оглядела комнату, - потолок у нее был, высокий и белоснежный, - я бы не смогла до него допрыгнуть, даже если бы сильно захотела. Стены были невнятно-светлые, без рисунка, пол - невнятно-темный, постель - белая.

- Я могу открыть дверь, - сказал голос, и я вздрогнула и обернулась. - Если хочешь.

Я должна что-то сказать?

- Да, - сказала я, чуть слышно. - Спасибо.

Дверь отворилась беззвучно, и за ней загорелся свет. Я оглянулась на черный прямоугольник в стене и подошла к дверному проему. Дверь вела в безликий светло-серый коридор, в котором я обнаружила несколько дверей. Первые две вели в ванную комнату и туалет. Я зашла в туалет, потому что осознала необходимость, едва его увидев. Помыв руки, я вернулась в коридор. Оставшиеся три двери были заперты. Я отметила круглые камеры под потолком в коридоре и ванной комнате.

- Вернись в свою комнату, - голос прозвучал так близко, что я дернулась и огляделась. - Можешь не оглядываться все время, - ты одна.

Итак, мной командует невидимка, который контролирует входы и выходы. Лучше быть послушной.

Я вернулась в комнату и увидела перед постелью поднос с едой.

- Приятного аппетита, - сказал голос.

- Спасибо, - сказала я, уставясь на поднос. На нем была тарелка с куском красной рыбы, тушеными овощами и пластиковая бутылка воды. Приборы и посуда были пластиковые. Я не почувствовала желания есть и села на краешек матраса, обняв колени.

- Ты… Ты еще здесь? - шепотом спросила я. Никто не ответил. - Что происходит?

Вместо ответа черное стекло вдруг ожило и засияло красками. Я увидела, как в каких-то далеких, незнакомых горах восходит солнце, Как просыпаются цветы и суетятся насекомые. Мягкие звуки природы и музыка наполнили комнату, но не принесли с собой спокойствия.

- Ты не скажешь? - снова шепотом спросила я, глядя на экран. - Кто я?

Свет погас, как и экран.

- Ты хочешь объяснений?

Я не была уверена в том, что должна сказать, а потому промолчала, слепо глядя в сторону темного экрана.

- Ты правда не помнишь, кто ты такая?

- Нет, - решилась сказать я.

- Ты не помнишь меня? - спросил голос.

- Нет, - сказала я тихо.

Он рассмеялся.

- Ты и не должна меня помнить, если честно. Но - кто я, по-твоему?

Похититель? Маньяк? Убийца?

- Я не знаю, - сказала я дрогнувшим голосом.

- Я отвечу тебе, если ты будешь делать то, что я говорю, - сказал голос. - Ты согласна?

Это было нечестно, - и он должен был понимать лучше меня, насколько.

- Ты делаешь то, что я попрошу, и я отвечаю на твой вопрос. Если ты не справляешься, то не получаешь ответа, - сказал голос.

Значит, я могу отказаться делать то, что он попросил, - это дает некоторую надежду.

- Хорошо, - прошептала я. - Я… Согласна.

- Итак, твое первое задание - это твой обед, - сказал он, и комнату снова наполнил свет.

Ясно. Он решил не наседать сразу. Что ж, ладно. Будем надеяться, что еда не пересолена.

Я принялась за еду, думая о том, какой же вопрос задать первым. Ничего путного в голову не приходило. Вопросы роились в голове, приобретая все более истерический оттенок. Закончив есть, я застыла в полной растерянности, потому что никак не могла решить, о чем спросить в первую очередь.

- Итак, - произнес голос, и я снова дернулась. - Твой вопрос.

- Прежде чем спросить, я хотела бы уточнить кое-что, - сказала я негромко.

- То есть, задать вопрос, - иронично отозвался голос.

- Да, - сказала я.

- Что ж, ладно, - задавай вопрос, и я решу, стоит ли подарить тебе ответ на него просто так, - сказал голос.

Так что же я хотела знать?

- Я хочу знать… Какие здесь правила, - сказала я. - Почему… Я здесь.

Он снова рассмеялся.

- Это очень много информации, - сказал он наконец. - А ты всего лишь съела свой обед. У меня есть встречное предложение: я дам тебе новое задание, и когда ты с ним справишься, я расскажу тебе о правилах. А после у тебя все еще будет возможность задать еще один вопрос. Договорились?

- Договорились, - тихо сказала я.

- Хорошо. Теперь встань в центре комнаты и закрой глаза. Что бы не происходило - не шевелись и не говори ничего.

Сжав кулаки и сделала три шага к двери и застыла.

- Ты забыла закрыть глаза, - произнес голос, и я закрыла глаза, и комната медленно погрузилась в темноту. Через несколько секунд дверь мягко открылась и закрылась, - в комнату вошел человек. Его ноги ступали почти бесшумно, но я слышала, как он двигается, и буквально застыла от ужаса. Человек остановился в полушаге передо мной.

Когда его пальцы коснулись моего плеча, я вздрогнула всем телом, - ничего не могла с собой поделать. Рука скользнула вверх по плечу, и я почувствовала мелкую дрожь во всем теле. Ладонь у человека была большой и мягкой, и это отчего-то привело меня в еще больший ужас. Пальцы скользнули по моей ключице, затем вверх - по шее, мягко обняли затылок, а потом человек шагнул ко мне, и я коснулась лицом его груди, услышала, как спокойно бьется в его груди сердце - и я оцепенела. Я деревянно стояла, пока незнакомец с мягкими ладонями прижимал меня к себе, а когда он обнял меня обеими руками, я с трудом сдержала рвущийся из горла панический крик.

Кажется, я забыла что нужно дышать. Если бы я уже не была в кромешной темноте, то провалилась бы во мрак.

Я пришла в себя в темноте и одиночестве. Темнота не была абсолютной, - это была темнота позднего вечера. Придя в себя, я села, прижавшись спиной к стене, и истерически разрыдалась, стараясь унять дрожь.

- Я сделал тебе больно? - спросил голос, когда поток моих слез иссяк.

- Нет, - прошептала я. - Я испугалась.

- Испугалась меня? - спросил он тихо.

- Того, кто запер меня здесь, - прошептала я. - Я… Мне страшно. Я боюсь незнакомых людей. Боюсь, когда ко мне прикасаются.

- Ты боишься прикосновений? - спросил он.

- Да, - прошептала я.

- Почему? - спросил он.

- Я не… Я не помню, - сказала я, запрокинув лицо вверх - может, так слезы перестанут течь.

- Ты не справилась с заданием, - сказал голос негромко. - Дать тебе еще один шанс?

Я промолчала, кусая губы.

- В таком случае, у тебя один вопрос, - сказал голос. - Что ты хочешь знать?

- Кто ты такой? - шепотом произнесла я.

- Я отшельник, - сказал голос, помедлив.

- Это не ответ, - тихо сказала я, сворачиваясь в клубочек на постели.

- Может быть, - согласился голос. - Это ответ не для тебя. Задай другой вопрос.

- Как тебя зовут? - спросила я зачем-то.

Кажется, он хмыкнул.

- Зачем тебе мое имя?

Я откинулась на стену, поджав губы.

- Ты права, - сказал голос. - Я должен просто ответить на вопрос. Мое имя Виктор, но ведь это ничего не меняет, правда?

Правда. Я впустую потратила свой вопрос.

- Можешь задать еще вопрос, - сказал голос, помедлив.

Это было рискованно. Мне не хотелось его провоцировать, потому что... Я была полностью беспомощна. Не знаю, где я взяла храбрость, чтобы задать этот вопрос.

- Ты… Ты убьешь меня?

Он молчал. Молчал так долго, что переполнявший меня ужас выплеснулся из глаз.

- Из сотен возможных вариантов… Почему ты выбрала этот? - спросил он негромко.

- Мне так страшно, - прошептала я. - Так страшно, что трудно дышать.

- Ты боишься меня? - спросил он задумчиво. - Несмотря на то, что я не причинил тебе вреда, не смотря на то, что ты еще не видела моего лица. Наверное, я и впрямь чудовище.

- Прости, пожалуйста, прости, - всхлипнула я, поддавшись наступившей на горло истерике. - Я не хотела тебя обидеть. Прости меня.

- Я не сержусь, - ответил он спокойно. - Тебе нечего бояться. Я не причиню тебе вреда.

Не уверена, - но после этого он, кажется, ушел. Я заснула в слезах, и сны видела мутные и пугающие.

Пробуждение было неожиданным, - темный экран ожил, показывая щемяще-прекрасные видео с рассветами в разных частях света. Музыка лилась откуда-то сверху, негромкая, и приятная. Я обнаружила рядом с постелью сложенную и пахнущую свежестью чистую одежду. Это было легкое платье, лифчик и трусики. Все белоснежное и приятное на ощупь. Еще рядом с постелью я обнаружила несколько книг, которые кто-то уже прочел до меня, - они были не новыми и слегка потрепанными.

- Спасибо, - нерешительно произнесла я, посмотрев на экран. Ответом мне была тишина.

Я неторопливо собрала свежую одежду и пошла в ванную, где проторчала под душем целую вечность. Я выбралась из ванны полностью одетой и долго, тщательно сушила волосы полотенцем. От воды они завились, и с этим я ничего не могла поделать. Я даже не знала, что у меня такие волосы.

- Тебе идет, - сказал голос, когда я вернулась в комнату. То есть, Виктор сказал.

- Спасибо, - сказала я тихо. Возле постели меня ждал завтрак - яичница из двух яиц, тост с авокадо, свежевыжатый апельсиновый сок.

- Поешь, - сказал Виктор. - А потом - поговорим, если хочешь.

- Да, - сказала я и принялась за еду. Яичница была еще горячей, а поэтому я не удержалась от вопроса:

- Это ты готовил?

- Я, - мне почудилось, что Виктор улыбается. - Начал готовить, как только ты перестала лить воду.

- Спасибо, - смутилась я. - Это очень…

Странно.

- Приятно, - закончила я фразу, уткнувшись в тарелку.

Он ничего не ответил, но я представляла пару светящихся в темноте глаз по ту сторону глянцевого черного экрана. Пару глаз - и темное, лишенное четких очертаний тело. Все что я знала о нем - ему никогда не приходилось тяжело работать. У человека, занимающегося физическим трудом, не может быть таких рук.

- О чем ты думаешь? - спросил он, - возможно, потому, что я уже некоторое время таращилась в пустую тарелку. Я открыла рот, чтобы что-нибудь соврать и закрыла его, залившись краской.

- Я хотела спросить… Куда мне отнести все это, - сказала я наконец, кивнув на поднос с пустыми тарелками.

- Поставь на пол в коридоре, - сказал он. - Так о чем ты думала, прежде чем я спросил, а ты покраснела и ушла от ответа?

- Ерунда, - сказала я. - Ничего важного. Правда.

- Хочешь что-нибудь спросить у меня? - спросил Виктор.

- В самом начале… Ты спросил, помню ли я тебя, - сказала я тихо.

- Да, - сказал Виктор.

- Мы были знакомы раньше? - спросила я.

- Не очень близко, - ответил он наконец.

- Ты знаешь мое имя? - спросила я.

- Да, - сказал он.

Я молчала, ожидая, что он скажет его сам.

- Анжелика, - сказал он наконец. - Это твое имя.

Я не ощутила в себе искры узнавания, радости или чего-то еще - имя было просто именем.

- Я не чувствую его своим, - сказала я, обняв колени.

- Оно тебе идет, - сказал Виктор. Я посмотрела в темное стекло, разделяющее нас, и увидела свое отражение - бледное, растрепанное и немного жалкое.

- Спасибо за книги, - сказала я.

- Я не знал, что тебе понравится, и принес несколько, - сказал Виктор.

- Я читала три и них, - сказала я и озадачилась, почему помню об этом, но не помню ничего о себе лично.

- Я принесу тебе что-нибудь еще, - сказал Виктор.

- Спасибо, - сказала я.

- У тебя есть еще вопросы? - спросил он.

Он больше не предлагает ответы в обмен на задания для меня. В чем подвох?

- Как мы познакомились? - спросила я неожиданно для себя самой.

Он долго молчал, и это молчание пугало меня.

- Однажды ты просто появилась, - сказал он наконец.

- Мы… Мы были друзьями? - спросила я нерешительно.

- Не совсем. Я мог только слышать тебя. Ты говорила со мной, но я не мог ответить. Ты читала мне иногда. Рассказывала истории. Наверное, мы были друзьями, - в каком-то странном смысле, - сказал он наконец.

Я посмотрела на темный экран.

- Я не понимал тогда, почему все именно так, как есть. Теперь понимаю. Ты меня боялась.

- Почему? - спросила я, чувствуя, как свело живот от страха.

- Ты сама сказала, что боишься незнакомцев, - сказал он негромко.

- Ничего не понимаю. Как я оказалась здесь? - спросила я.

- Я знаю только, что был здесь всегда, а ты появилась потом, - сказал голос.

- Но ведь… Что-то произошло, раз я не помню, что было раньше? Что произошло, Виктор? - спросила я тихо.

- Я не уверен, - сказал он. - Думаю, все дело в газе... Думаю, она хотела обезопасить себя…

- Она? - повторила я озадаченно.

- Хватит вопросов на сегодня, - сказал он устало.

- Постой! - взмолилась я, бросаясь к экрану. - Я ничего не понимаю! Виктор!

Больше он не отвечал, но я хотя бы получила пищу для размышлений. Был Виктор и таинственная “она”, которая, видимо, принимала решения. Возможно, сам Виктор тоже был в ее власти. Постараюсь не расстраивать его больше.

На следующий день Виктор не захотел говорить со мной, не реагируя на мои жалкие комплименты его умению готовить. Тогда я начала говорить о книге, - о сборнике рассказов, которую успела прочесть почти до конца. Через полчаса непрерывного монолога с неловкими паузами почувствовала себя сумасшедшей идиоткой, что спровоцировало острый прилив жалости к себе и небольшой потоп из слез.

- Почему я здесь, скажи мне? Почему я здесь? - спрашивала я молчаливый черный экран.

Ответом мне была тишина. Он больше не включал музыку и видео, - только бесшумно забирал тарелки.

- Ты почти не ешь, - обвинил он меня вечером, когда я, обессиленная, с опухшими зареваными глазами, сидела на полу в комнате, бессмысленно уставившись в стену.

Я обернулась на темный экран.

- Ты плакала, - удивился он. - Я расстроил тебя?

- Мы не закончили разговор вчера, - сказала я, и голос мой предательски дрожал.

- Я не хочу об этом говорить, - отрезал он.

- Виктор…

- Я не хочу говорить о ней, Анжелика, - отрезал он. - То есть… Не просто так.

- Что я должна сделать? - тихо спросила я.

Виктор молчал, а я напряженно ждала.

- Твои волосы, - сказал он наконец. - Я не видел таких волос раньше. Я хочу прикоснуться к ним.

- Тогда ты расскажешь мне о ней? - спросила я дрогнувшим голосом.

- Да, - сказал он.

- Хорошо, - сказала я.

- Не забудь закрыть глаза. Я приду через минуту.

Темнота мягко окутала меня, и я закрыла глаза, оставаясь там, где была, - сидя на полу, спиной к стене, волосы переброшены через плечо. Он вошел, мягко ступая, и опустился на пол рядом со мной. Безошибочно нашел меня в темноте, - я почувствовала, как его пальцы легко касаются моих волос возле виска. Я чуть подалась вперед, и он запустил пальцы мне в волосы. Я смотрела в темноту прямо перед собой.

- Ты видишь меня? - прошептала я чуть слышно. Он не ответил и я протянула руку вперед. Он перехватил мои пальцы, не дав мне коснуться себя, - и я вздрогнула от неожиданности, когда это случилось. Он сплел наши пальцы, продолжая касаться моих волос другой рукой. Я направила свой невидящий взгляд туда, где были наши руки.

- Ты не дышишь, - сказал он тихо, и я подняла взгляд, а затем глубоко вдохнула.

- У тебя красивые волосы, - сказал он задумчиво.

- Спасибо, - сказала я нерешительно.

- Другие люди… Они похожи на тебя? - он чуть сжал мои пальцы.

Я нахмурилась. Что я могла знать о других людях, если не была уверена в том, как меня зовут?

Мелькнуло воспоминание - женщина, пожилая… Хотя это слово нельзя назвать подходящим. На ее ухоженном лице почти нет морщин, оно совсем не старое, хотя я знаю точно, что ей уже сильно за шестьдесят. Волосы цвета грязный блонд идеально уложены, а в пальцах, которые возраст не пощадил, всегда есть тонкая сигарета. Ее глаза следят за мной неодобрительно, я все делаю не так, как нужно. Она говорит со мной так, как люди говорят с беспородным щенком, которого взяли с улицы, отмыли и накормили, а он в благодарность за это сделал лужу на дорогом ковре.

“Плохо, - отрывисто говорит она. - Ты должна читать без запинок. Повтори еще раз, прежде чем начнешь, Анж.”

Ее пальцы болезненно впились мне в плечо - и она ушла, оставив после густой запах духов и табачного дыма. Откуда-то я знала, что она всегда недовольна мной, тем, что я говорю и делаю. Она смотрит на меня брезгливо, и она платит мне… Чтобы я читала?

- Анжелика? - окликнул меня Виктор и я вздрогнула.

- Нет, - мой голос прозвучал хрипло и испуганно. - Я думаю, что… Я не похожа на других людей. То есть… Я смутно помню только одного человека.

- Вот как, - сказал он. - Расскажешь?

- Я помню совсем немного, - сказала я. - Она была высокой, и носила юбочные костюмы. На ней всегда была белоснежная блузка и костюм. И туфли-лодочки. И…

Я замолчала, не уверенная, что он слушает.

- Рассказывай, - произнес Виктор.

- У нее были светлые волосы и лицо стареющей кинозвезды, - сказала я задумчиво. - И я, кажется, работала на нее.

- Работала, - повторил он.

- Да, я… Я читала вслух, - проговорила я, и воспоминания оживали, наполняясь красками. - Я читала вслух, но я была одна в комнате, а иногда… Когда мне было грустно, я говорила, - представляла, что кто-то на самом деле меня слушает… Я помню, когда это началось, - она дала мне книгу… И там был один рассказ, - “Соловей и роза” Оскара Уайлда. Я прочитала его, а когда закончила, разревелась. А когда успокоилась, думала, что она меня уволит, - но этого не произошло. Она не прогнала меня, и я подумала, что должна извиниться. И я говорила, глядя в свое отражение, я хотела объяснить, почему тот рассказ так огорчил меня… Я знала, что мне никто не ответит, но это было не важно. Это ведь был ты? Ты меня слышал?

- Слышал, - согласился Виктор.

- Ты… Не хотел ответить или не мог? - спросила я.

Его пальцы снова легко коснулись моих волос - и он шагнул в сторону.

- Виктор? - позвала я.

- Я не мог ответить, - отрезал он.

- Ты хочешь уйти? - спросила я.

- Да, - вздохнула темнота.

- Но ты не рассказал мне о ней, помнишь? Ты обещал…

- Ты и так все знаешь, - сказал Виктор сердито.

- Нет, - покачала головой я. - Я ничего не знаю, кроме того, что не нравилась ей и она платила мне, чтобы я читала в пустой комнате. Больше я ничего не знаю.

- А большего и не нужно, - сухо ответил Виктор.

- Виктор…

- Хватит повторять мое имя, - отрезал он - Закрой глаза, - я скоро включу свет.

Я не послушалась, упрямо таращась в темноту, и закрыла глаза, когда комната начала наполняться светом.

- Ты помнишь, что я сказала тогда? - спросила я тихо. - В первый раз?

- Это самое ужасное, что может произойти, - когда кто-то жертвует своей жизнью ради того, кто этого не стоит. Когда любовь вечна и прекрасна лишь на словах. Я и есть тот соловей, и я погибла, спев свою самую прекрасную песню, - тихо отозвался голос Виктора.

Я смотрела на темный экран - горячими сухими глазами. Я вспомнила еще одного человека - немолодого, седовласого, очень печального.

- Знаешь, что это была за песня? - продолжал Виктор. - То есть, на самом деле, это не песня и петь я не умею. Но я сказала кое-что… “Я люблю тебя и всегда буду с тобой, даже если ты прогонишь меня прочь, даже если ты скажешь, что не хочешь меня больше видеть, никогда, даже если скажешь, что я тебе отвратительна, - я тебя не брошу. Я буду с тобой. Всегда и навечно. Клянусь.” Но он не дал мне исполнить мою клятву. Он оставил меня одну. Теперь у меня есть только ты. Прости, если сегодня мой голос будет неприятен. Я постараюсь больше не подводить тебя.

- Кем был тот человек? - спросил он, потому что я не издала ни звука. - О ком ты говорила?

Я села на пол, обняв колени.

- Я не знаю, - мой голос был тусклым и безжизненным. - Не помню.

- Сегодня очень солнечно, - сказал Виктор, помолчав. - Солнечно и пыльно. И сирень цветет. Она сохраняет запах, даже если ее высушить. Было бы здорово сорвать несколько веток и поставить дома. Запах сирени, шоколадный кекс, чашка кофе и хорошая книга. Это был бы идеальный вечер. Пить кофе и есть кексы, несмотря на жару. И читать вслух.

- Это я сказала? - спросила я.

- А потом ты сказала, что пришла в последний раз, потому что твой наниматель сказал, что больше не нуждается в твоих услугах, - сказал Виктор.

- Но я здесь, - произнесла я озадаченно.

- Ты вернулась, - забыла что-то. Я слышал, как ты звала ее. А потом…

Он умолк.

- Что случилось потом? - спросила я негромко.

- Потом я почувствовал себя как-то очень странно. Меня клонило в сон, и… Пока я пытался понять, что происходит, ты бродила по дому и дышала отравленным воздухом.

Я заморгала, глядя на экран.

- В тот день, когда ты пришла сюда последний раз почитать вслух в пустой комнате, она ушла, чтобы никогда больше не возвращаться, - сказал Виктор. - Она хотела, чтобы я уснул и забыл о том, кто я такой, кто она такая, или, может быть, она желала моей смерти. Я не знаю точно. В той части дома, где был я, газа было не очень много… И дверь оказалась открытой. Я смог выйти. Я задержал дыхание и принес тебя сюда, - надеялся, что успею найти, откуда идет газ и перекрыть его, но не смог. Я не знал, как точно действует газ, и поэтому я захотел спасти тебя. Я открыл все окна и двери, прежде чем потерял сознание.

- Почему ты не вышел из дома? - спросила я, потому что он умолк. Это было бы быстрее и проще.

- Солнце причиняет мне боль, - сказал он.

Я озадаченно посмотрела на экран.

- Кроме того, - после небольшой паузы продолжал Виктор, - в этих комнатах очень хорошая вентиляция, так что здесь ты была бы в большей безопасности, - нужно было только перекрыть газ.

- Если… - мой мозг лихорадочно работал, - Если здесь и правда хорошая вентиляция… Это значит, что она не хотела твоей смерти.

- Или просто забыла, - возразил Виктор.

Нужно было задать главный вопрос, - тот, который я не задала в первую очередь, потому что боялась услышать ответ.

- Выходит, опасность миновала, - сказала я осторожно. - Газ закончился, выветрился, он больше не может нам навредить. Почему мы все еще заперты здесь?

Да, - так безопаснее. Та женщина, кем бы она не была, явно держала его здесь против воли, а теперь он держит в своей тюрьме меня. Надо напомнить ему, что он тоже узник.

- Это мой дом, - сказал Виктор негромко.

- Твой дом, - не мой, - тихо сказала я. - Почему ты держишь меня здесь?

- Ты готова уйти? - спросил Виктор сухо.

Я ответила ему хмурым взглядом.

- Ты надышалась газом и совсем недавно не была уверена в том, как тебя зовут, - продолжал Виктор. - Если ты уйдешь, покинешь этот дом, не имея представления о том, кто ты и где твое место, ты погибнешь. Может быть, солнце не причинит тебе боли, - но за пределами этих стен тебя ждет неизвестность.

Он был прав, наверное, но…

- Я благодарна тебе за то, что ты спас меня, - сказала я осторожно. - Но Виктор… Там меня могут ждать близкие. Возможно, кто-то разыскивает меня, пока я здесь. Возможно, когда я встречу тех, кто знал меня раньше, я все вспомню…

- Я не готов страдать от неизвестности, - сказал Виктор. - Пока ты будешь бродить там одна и пытаться склеить осколки своей памяти.

- Ты можешь пойти со мной, - предложила я.

- Нет, - отрезал Виктор. - И хватит об этом.

- Виктор…

- Не называй меня по имени, - сердито произнес Виктор. - Не трать силы, пытаясь меня убедить, - я не стану тебя слушать.

Наверное, он ушел, - а я села на пол, прижавшись спиной к стене, и попыталась подумать.

Он был на моем месте.

Она держала его здесь.

Он смог принести меня сюда, - значит, есть способ выбраться.

Если он смог выйти отсюда и услышать меня…

Значит, в этом доме много камер и они совсем недалеко отсюда, Может быть, за этим экраном. Или за той стеной, в которой, - я знала точно, - есть хорошо спрятанная дверь, иначе как бы он появлялся и исчезал так быстро?

Я начала обшаривать стены методично, сантиметр за сантиметром, пытаясь найти какую-нибудь щель, выпуклость, - хоть что-нибудь, пока не свалилась на свою постель, полностью обессиленная.

- Почему ты хочешь выйти отсюда? - спросил Виктор, когда я растянулась во весь рост и расслабилась, утомленная бессмысленной возней.

- Потому что я не должна хотеть оставаться здесь, - устало ответила я и отвернулась к стене. - Ты пугаешь меня. Ты ведешь себя странно. Боишься, что я увижу тебя. Я ничего не понимаю.

“Наверное, я и впрямь чудовище”, - что-то такое он сказал, кажется. Над этим стоило поразмыслить. Может быть… Может быть она держала его здесь по какой-то причине?

Воображение нарисовало пару ужасающих картин, и ни в одну из них не вписывались прохладные мягкие ладони.

- Ко мне никогда не прикасался другой человек, - сказал Виктор. - Ну, то есть… Кроме нее. Но она делала это лишь по необходимости.

Я медленно села.

- Ты думаешь… Что если я уйду, ты останешься здесь совсем один? Потому что она ушла навсегда? - спросила я негромко.

- Так я хотя бы могу смотреть на тебя, - сказал он.

- Ты сам сказал - я не помню себя и не знаю, куда мне идти, - сказала я тихо. - Так что я не уйду.

- Ты не веришь в то, что говоришь, - сказал он.

Он был прав, но я продолжала настаивать, - что мне еще оставалось?

- Не выпускай меня из дома, - выпусти хотя бы отсюда, - сказала я. - Я не стану… Я не попытаюсь сбежать.

- Почему я должен тебе верить? - спросил он.

- Разве я тебя обманывала? Разве я лишала тебя свободы? Разве я сделала тебе что-то плохое? - я развела руками. - Можешь мне не верить. Это твое право, но… Я бы поверила.

Я сказала это, но действительно ли я думала так? Я бы поверила? Скорее всего нет, - но на его месте я бы решила, что смогу со всем справиться.

- Если я открою эту дверь, мне придется занять твое место. Я этого не хочу, - сказал Виктор.

Что за нелепость!

- Кто придумал это дурацкое правило? - рассердилась я. - Может быть, она, - та, что бросила тебя здесь умирать - или сходить с ума?

- Никто не должен меня видеть, - сказал Виктор, но в его голосе я услышала сомнение.

- Это она так сказала? - повторила вопрос я.

Виктор молчал.

- Если… - я принялась расхаживать по комнате взад-вперед, - Если она держала тебя здесь черт знает сколько времени, она могла внушить тебе любую безумную мысль. Она лишала тебя человеческого общества, и я не знаю ни одной разумной причины, чтобы поступать так с человеком…

Я остановилась перед темным экраном и положила на него ладонь.

- Я не такая, как она, ты сам видишь, - сказала я. - Я ни за что не захочу запереть тебя здесь.

- Значит, ты останешься? - спросил Виктор.

Останусь?

- Смотря что ты имеешь в виду, - ответила я.

- Она всегда смотрела на меня с отвращением, - сказал Виктор невпопад.

- Она и на меня так смотрела. Значит, я тоже чудовище? - спросила я иронично.

- Кажется, нет, - задумчиво отозвался Виктор.

- Так может быть ты рискнешь показать мне свое лицо и мы поговорим… Ну, знаешь, - как нормальные люди? - спросила я с надеждой.

Свет в комнате начал гаснуть. Я смотрела на темный экран, пока скудное убранство погружалось в полумрак.

- Только не говори потом, что я не предупреждал тебя, - сказал Виктор у меня за спиной. Я осторожно нашла глазами его отражение в экране.

Он был высокий, нескладный и угловатый, какими бывают подростки. Волосы - очень светлые и растрепанные, свешивались на лицо. Тело, упрятанное в длинный растянутый свитер, казалось каким-то нечеловеческим, вытянутым, длинные руки опущены вниз. Он настороженно следил за мной из-под спутанных волос, - и с очень бледного лица на меня смотрели странные глаза. Он болезненно щурился, - наверное, даже сейчас для него было слишком светло. Я еще не видела его по-настоящему, но догадалась, что с ним было не так.

Я начала оборачиваться к нему, но он сказал:

- Постой.

Я замерла - в пол-оборота к нему, глядя в стену. Он подошел ближе, мягко ступая бледными босыми ступнями.

- Успела что-нибудь рассмотреть? - спросил он, встав за моей спиной.

- Да, - сказала я, сглотнув ком в горле.

- Нервничаешь, - констатировал он.

- Ты у меня за спиной, - пояснила я. - Это нервирует.

Он усмехнулся и взял меня за плечо. Я с трудом сдержала порыв вырваться - только чуть-чуть дернулась, скосила глаза на длинные бледные пальцы.

- Почему тебя нервирует то, что у я тебя за спиной? - спросил он.

- Я ведь… Не знаю что творится в твоей голове, - сказала я тихо, продолжая смотреть на его пальцы.

- Я не причиню тебе вреда, - сказал он задумчиво. - Я ведь уже говорил это раньше.

- Я поняла, что ты имел ввиду, когда говорил про солнце, - сказала я неожиданно для себя. Его пальцы сжались чуть сильнее. - Твоим глазам больно смотреть на свет, а кожа не покрывается загаром, а краснеет и обгорает на солнце.

- Откуда ты знаешь? - спросил он.

- Ты не один такой, - ответила я.

- Да? - недоверчиво произносит он.

- Это редко, но случается, когда дети рождаются с очень белой кожей и светлыми волосами, - сказала я осторожно. - И их глаза очень чувствительны к свету…

Он отпустил меня, а затем обошел и встал прямо передо мной. Я не решилась посмотреть ему в лицо.

- Никто не считает это уродством, - вы загадка природы, - сказала я тихо и медленно подняла глаза.

- Вот как, - произнес он негромко. - И ты не испытываешь отвращения, глядя на меня?

Я покачала головой.

- У тебя красивое лицо, - рискнула заметить я.

Он рассмеялся, и были в этом смехе истерические нотки.

- Красивое, - повторил он. - Что же в нем такого красивого, в моем лице?

Я пожала плечами.

- Все в целом, - сказала я. - Ты только зря так сутульшься.

Он выпрямился, став недосягаемым, и я села на пол, сложив ноги по-турецки и похлопала по полу рядом с собой. Подумав, он сел, вытянув свои худые длинные ноги, а потом посмотрел на меня - и подтянул колени к подбородку. Я вспомнила, что на мне платье и села, вытянув ноги, и поправила юбку.

У него и правда было красивое лицо, хотя фигура все еще была мальчишеской. Он весь состоял из острых скул, прямых благородных линий, и белоснежные ресницы и брови только подчеркивали бледное совершенство его лица.

Он щурился, глядя на меня, и радужки его глаз были совершенно невероятного сиреневого цвета.

- Что он означает, этот твой взгляд? - озабоченно спрашивает Виктор.

Спохватившись, опускаю глаза и заливаюсь краской.

- Ты покраснела, - заметил он. - Я так краснею на солнце - и когда волнуюсь.

- Не знаю, в курсе ли ты, - но у людей не принято вот так откровенно пялиться друг на друга, - сказала я, чувствуя, как горят уши.

- Если тебе нравится смотреть - смотри, я не против, - сказал он. - Никто не смотрел на меня так, как ты сейчас.

- Ни у кого кроме меня не было такой возможности, - напоминаю я, снова поднимая на него глаза. Он усмехается в ответ.

- У нее была возможность, - говорит Виктор.

Мы смотрим друг на друга, и он протягивает руку к моим волосам, пропускает пряди сквозь пальцы.

- Наверное, у людей не принято так делать, - говорит он и не понятно, вопрос это или утверждение.

- Не принято, - соглашаюсь я. - Так делают только если…

- Если - что? - спрашивает он.

- Если только очень хорошо друг друга знают. Только близкие люди так делают, - говорю я. Он медленно отпускает мои волосы.

- Значит, - говорит он, хмурясь, - Только близкие люди могут прикасаться друг к другу?

В идеальном мире?

- Друзья, семья, возлюбленные, - перечислила я.

- Я держал тебя взаперти - вряд ли ты считаешь меня хотя бы другом, - проговорил Виктор. - Мне жаль, что я вел себя так бесцеремонно. У тебя есть семья?

Я пожала плечами.

- Я не помню.

- Может быть, там, снаружи, тебя ищет твоя вторая половинка? - спросил Виктор задумчиво.

Я помотала головой.

- Или твои родители?

Вздыхаю.

- Я не знаю, - говорю я и это звучит, как капитуляция.

- Хочешь, я покажу тебе дом? - спрашивает он и я несмело улыбаюсь ему и протягиваю руку.

Он замешкался, так что я поднялась сама.

- Если девушка протягивает тебе руку, ты должен помочь ей подняться на ноги, - подсказываю я, поправляя платье.

- Прости, - отзывается он. - Иди за мной.

Мы выходим - в одну из тех двух дверей в коридоре, которые всегда были заперты. Он ведет меня по темным коридорам и чуть менее темным комнатам. Я решительно подхожу к окну и раздвигаю шторы. На улице ночь, совсем темно и тихо, и я вижу море… Как я могла забыть море?

Память врывается в меня светом луны - сквозь глазницы, порывом ветра в волосах, глотком свежего воздуха. Я жила рядом с этим жутким домом, сколько себя помнила, - дорога в школу вела мимо его темных стен. Мой отец рано утром снаряжал свою лодку и отправлялся на рыбалку, чтобы однажды не вернуться. Я осталась в ветхой лачуге, я и старая, сумасшедшая, злобная полуслепая карга - моя бабка, которая колотила меня и морила голодом. Однажды женщина из большого дома захотела, чтобы я вошла в ее дом и предложила платить мне за то, чтобы я приходила и читала вслух книги. Я согласилась, стала меньше времени проводить дома и терпеть больше побоев. Иногда я хотела, чтобы положенные мне два часа чтения никогда не кончались, я хотела стать голосом, раствориться в историях, которые читала...

Я многое могла сказать, и я сдавленно прошептала, обернув к Виктору залитое слезами лицо:

- Ты видишь… Море?

Он посмотрел в окно подозрительно и с опаской.

- Да, - сказал он наконец.

- Пойдем, - я схватила его за руку. - Оно совсем близко.

Виктор не сдвинулся с места.

- Ты плавал когда-нибудь в море? - всхлипываю я. - Она позволяла тебе?..

Виктор смотрит мрачно и скептически.

- Я хочу… Подарить тебе море, - всхлипываю я. - Неужели ты не понимаешь?

Он смотрит недоверчиво и с опаской, а я продолжаю тянуть его за собой.

- Ты не можешь провести всю свою жизнь взаперти, - говорю я. - Там, в той комнате, ты показывал мне далекие страны, самые красивые места на планете, - и ты живешь в одном из них. Только выйди и протяни руку.

Виктор сделал шаг и остановился, глядя на меня.

- Если там, снаружи, так хорошо, почему ты плачешь? - спросил он.

- Потому что я вспомнила, каково это, - быть там, - тихо сказала я. - И… Я хочу поделиться этим с тобой.

- Вспомнила? - переспросил он.

- Да, - шепотом ответила я.

- Значит… Теперь ты знаешь, где твой дом, - сказал он.

Я покачала головой.

- У меня нет дома.

- Ты можешь вернуться к своей семье.

- У меня нет семьи, - сказала я и снова посмотрела в окно. - Есть только море.

- И ты хочешь подарить его мне, - сказал Виктор. - Тогда у тебя совсем ничего не останется.

- Это не имеет значения, - сказала я тихо. На этот раз я верила в то, что сказала.