Черный маяк. Откровение

Чёрный маяк

Я боюсь открыть глаза.

Если я их открою, то появятся вопросы. Они всегда появляются.

Где? Что? Как? Сколько? Кто? Зачем? И, естественно, почему?

Я люблю вопросы, а вы? С ними рождаются, с ними живут и с ними же умирают. Но больше всего мне нравится поиск ответов. Ведь если есть вопрос, значит, есть и ответ. Стоит только найти его. Это увлекательно.

Я ненавижу вопросы, а вы? Вопросов великое множество и не на все можно найти ответы. Хотя, может быть, и на все. Но где гарантия, что очередной ответ окажется правильным? Или наоборот - иногда ответ на вопрос настолько прост, что мы отказываемся воспринимать и верить в него, как в единственно верный. Мы ставим его под сомнение и это приводит к новым вопросам. Опять вопрос и снова сомнения. И так снова и снова.

“Вопрос” и “Ответ”. Вечные попутчики.

Мы продолжаем искать собственную Истину. Но зачастую не хотим делать этого сами и ищем кого-то, кто знает ответы на наши, а заодно и вообще на все, вопросы.

Но разве можно знать ответы на все вопросы?

Неужели кто-то знает ответы на все вопросы?

Да - ответят некоторые - кое-кто знает.

“Кто?” - спросите вы.

Бог.

И Дьявол, конечно же.

Но есть ли “Бог” и “Дьявол”? Существуют ли они на самом деле?

Кто-то ответит “да”, а кто-то ответит “нет”. Кто-то верит, а кто-то нет.

Что правда для одного, ложь для другого.

Такова человеческая природа.

Бессмысленно искать кого-то, кто даст нам ответы, потому что в итоге мы никому не верим, кроме самих себя.

Только себе мы можем доверить все сокровенные тайны нашей души.

Но правда ли это?

Доверяю ли я себе? Не скрываю ли я что-то от самого себя?

Признаюсь ли я себе в этом и буду ли откровенен с самим собой?

Я боюсь открыть глаза.

Но что будет, если я их открою?

Мне холодно, тело онемело, я не слышу ни единого звука - вокруг полнейшая тишина.

Но это ещё не всё.

Свет.

Несмотря на то, что мои глаза плотно закрыты, я вижу свет. Он появляется каждые девять секунд и снова исчезает.

Исчез.

1...

2...

3...

4...

5...

6...

7...

8...

9.

Появился.

Я боюсь закрыть глаза.

В детстве я боялся темноты. Да я и сейчас её боюсь. Но только я боюсь не обычную темноту, а ту, которая появляется, когда мы закрываем глаза. Можно находится в светлой и уютной комнате, но стоит только опустить веки и мгновенно наступает тьма.

Это страшно.

Страшно, если откроешь глаза, а тьма останется. Это вызывает у меня панический ужас. Стоит только мне надолго закрыть глаза, как у меня сразу же начинает кружится голова, становится трудно дышать, тошнит, и от всего этого я впадаю в истерику. В панику.

Я боюсь закрыть глаза.

Но ещё сильнее я боюсь открыть их.

Когда я был маленьким, мои родители очень сильно злились на меня из-за этого.

- Открой глаза я сказал! Посмотри на меня! Я сейчас сниму ремень, слышишь?! Прекрати орать!

- Оставь его в покое! Разве ты не видишь, что ты его пугаешь?

- Я хочу воспитать из него мужчину, а не девку! Что это за мужик, который боится открыть глаза, а потом боится закрыть их?! Если сейчас он не откроет их сам, Я их ему открою! Прекрати реветь!!! Мужчины не плачут!

А потом они стали водить меня к психотерапевту. Он сказал, что у меня “оптофобия” - это когда боишься открыть глаза. А ещё у меня скорее всего “скотомафобия” - это когда боишься ослепнуть.

Доктор был молодой и весёлый, он стал помогать мне.

- Вокруг тебя всегда светло, запомни это. Не бойся открывать глаза, потому что ты увидишь свет.

- А ночью? - спрашиваю я. - Ночью ведь света нет.

Он улыбается.

- Ночью, если присмотреться к темноте, то через некоторое время ты увидишь, что она не такая уж и тёмная. Можно будет разглядеть предметы или, например, свои руки. Но я попрошу твою маму и папу, чтобы они поставили в твою комнату ночник, и он будет гореть всю ночь. Так что, когда ты откроешь глаза, то сможешь его увидеть.

- Но когда я закрываю глаза, света нет, - серьёзно говорю я. - Ночника ведь в голове нет.

- Ты не прав, он там есть, - возражает доктор. – Вот, скажи мне, ты любишь котят?

- Да, конечно люблю! Они такие милые!

- Милее не бывает, - соглашается он. - А ты можешь представить себе котёнка? Вообразить его?

Я неуверенно киваю.

- Наверное.

- А можешь мне его описать? Какой он?

Я хмурюсь, но улыбаюсь, потому что мне нравится представлять себе котёнка.

- Он маленький, такой маленький, что может лежать у меня на ладошках. А ещё он рыжий. Ярко-ярко рыжий. Как солнышко. У него маленький хвостик и красивые глазки. А вообще он весь красивый! Я бы хотел, чтобы он был моим.

- Он и так твой, это же ты его придумал. Но котёнку нужно имя. Как ты его назовёшь?

- Рыжик! - недолго думая воскликнул я. - Его будут звать Рыжиком!

- Молодец! Отличное имя придумал! - похвалил меня доктор. - А теперь ты можешь представить яркую-яркую лампочку, такую же яркую, как шерстка Рыжика?

- Могу!

- Хорошо. Вот видишь, и в голове может быть свой ночник, - улыбается он. - Теперь, когда тебе нужно закрыть глаза, представляй себе, как Рыжик включает для тебя эту лампочку. Раз! - он щёлкнул пальцами. - И лампочка уже горит. И больше не нужно бояться закрывать глаза. Мы с тобой будем тренироваться это делать, так что очень скоро ты научишься.

И он научил меня. А ещё он научил меня часто-часто моргать, чтобы я мог ходить и не бояться.

Но отцу не понравился ночник. В плохие дни он приходил ко мне в комнату и отключал его.

- Ты уже взрослый для ночника! Настоящие мужики не спят с этой фигнёй!

Когда доктор узнал про плохие дни, он подарил мне маленькую ручку-фонарик.

- Закрой глаза. Не бойся, представь себе Рыжика, включающего лампочку, как мы с тобой умеем. Представил? - зажмурившись, я утвердительно кивнул. - Хорошо. А теперь скажи мне, что у меня в руке?

Я нахмурился.

- Я не знаю.

- А почему ты не знаешь?

- Ну… - я задумчиво склонил голову набок и неуверенно ответил: - Потому что я не вижу?

- Верно. А тебе интересно, что у меня в руке?

Я немного подумал.

- Да.

- Хорошо, потому что это подарок для тебя.

- Правда? - мне сразу же захотелось узнать, что же это за подарок.

- Правда. Ты хочешь его получить?

- Конечно!

- Но чтобы получить его, тебе нужно будет открыть глаза. Сможешь?

- Наверное... - уже менее уверенно ответил я.

- А хочешь, я расскажу тебе секрет о том, что надо делать, чтобы всегда хотелось открывать глаза, даже если боишься?

Я закивал.

- Тогда слушай внимательно, - он заговорщицки понизил голос и я даже подался вперёд, чтобы не упустить ни единого слова. - Секрет в том, чтобы задавать вопросы.

- Вопросы? - недоуменно переспросил я.

- Вопросы, - подтвердил доктор. - Вот, например, смотри - у меня в руках твой подарок. Какой вопрос у тебя возникает?

- Ммм… Что это за подарок?

- Правильно. Ты молодец. Но чтобы узнать, что это за подарок, одного вопроса мало. Теперь тебе нужен ответ.

- Ответ, - зачарованно прошептал я.

- Да, ответ. И теперь тебе нужно запомнить ещё одну вещь - чтобы получить ответ, тебе нужно открыть глаза. Ведь если ты их откроешь, то узнаешь, что я хочу тебе подарить. Верно?

Я заулыбался.

- Верно!

- Вот и прекрасно. А теперь открывай глаза и получи свой подарок!

Я тут же распахнул их и увидел у него белую ручку. С любопытством взяв её и повертев в руках, я нашел кнопочку и тут же нажал на неё - на кончике ручки загорелся яркий огонёк фонарика.

- Когда ты уже закрыл глаза и тебе всё равно страшно, возьми фонарик и посвети себе на лицо, - сказал с улыбкой доктор, наблюдая за мной. - Так ты будешь знать, что у тебя есть свет. И запомни, - он положил руку мне на голову и взъерошил волосы, - всегда задавай вопросы и ищи на них ответы. Так ты никогда не будешь бояться.

С тех пор я всегда носил фонарик с собой.

А котёнка мне так и не подарили.

Но сейчас у меня нет с собой фонарика. Я не помню, куда он делся. И я не могу сосредоточиться, чтобы представить, как Рыжик включает мне ночник в голове. Но зато здесь есть этот странный свет, появляющийся каждые девять секунд.

Но мне всё равно страшно и я боюсь открыть глаза.

Поэтому я позволяю им найти меня. Задаю их.

???

Что будет, если я открою глаза?

Мне очень страшно, но я всё-таки решаюсь - резко, не оставляя себе другого выбора - и начинаю часто-часто моргать.

Где я?

Я лежу на голом полу, на левом боку. Вокруг темно. Но вот появляется яркий луч света, который всё освещает и вновь исчезает. Напротив меня сплошная каменная стена, от которой веет холодом. Хотя здесь везде холодно и я уже продрог до костей. Наверное, тут всё бетонное.

Что это за место?

Не знаю. Но постепенно мои глаза привыкают к темноте и мне уже не так страшно, как было когда-то.

Я проснулся в своей кровати и открыл глаза. Когда я просыпаюсь, я стараюсь как можно быстрее это сделать - так я не успеваю испугаться. Но в тот раз всё было иначе.

Я проснулся, а вокруг была темнота. И сколько бы я не моргал, она не рассеивалась. Моё сердце забилось так сильно, что казалось, оно проломит грудную клетку. Стало не хватать воздуха.

И страх.

Я буквально чувствовал, как ледяные пальцы страха медленно сковывают мои ноги, тянутся выше, дойдя уже до живота и желая вцепиться своими когтями мне в сердце. А когда они доберутся до моей головы - я знал это - мне придёт конец.

Он возьмёт под контроль моё тело!

И я закричал. Так сильно, как только был способен.

- Неееееееееет!!! Нееееееееет!!! - вопил я, мечась в судорогах. - Оставь меня в покое! Мамаааа!!!

От этих криков моя жена проснулась и мгновенно заключила в свои крепкие объятья, прижав мои руки к туловищу.

- Успокойся, дорогой! Всё в порядке, я рядом! - пыталась она меня перекричать. - Представь, как Рыжик включает свет!

- Нету Рыжика! Никого нет! Я ничего не вижу! Не вижу!

- Твой фонарик! Где твой фонарик? Сейчас я его достану!

Какой-то частью сознания я понимал, что мне говорят, но не мог взять себя в руки. Пытаясь вырваться, я разбил ей губу. Но потом она всё-таки нашла под подушкой мой фонарик и включила его. Увидев свет, я вцепился в него и долго не мог оторвать взгляд от его ярких лучей, от которых слепило глаза и по щекам текли слёзы. Я наконец смог успокоиться.

Оказалось, у нас просто выключили свет.

После этого я месяц не мог нормально спать.

Я осторожно перевернулся на спину. Высвободив свою затёкшую руку, я принялся массировать её другой. Опять появился свет. Повернув голову, я с удивлением обнаружил, что вся стена справа от меня состоит из сплошного стекла, но непрозрачного, словно бы размытого, выпуклого. Даже казалось, что оно сплошь покрыто большими водяными каплями разных форм.

Отвернувшись от окна, я осторожно приподнялся и осмотрелся: это была небольшая прямоугольная комната, в которой кроме стола со стулом больше ничего не было. То есть я так подумал сначала, но когда свет вновь осветил комнату, заметил дверь в углу. Поднявшись с пола, сразу же подошел к ней - обычная деревянная дверь с нажимной ручкой - и попытался открыть.

Дверь была заперта и её нельзя было открыть.

Отчаявшись, я забарабанил по ней руками и закричал:

- Эй! Там есть кто-нибудь? Выпустите меня! Слышите? Откройте дверь!

Всё было бессмысленно. Я отступил на шаг от двери и только сейчас обратил внимание, что был одет в рубашку и штаны на голое тело. Ни ботинок, ни носков, ни ремня, ни нижнего белья.

Свет вновь появился и я поднял руку, чтобы он не ослепил меня. Прищурившись и прикрывая глаза рукой, я подошел к окну и увиденное ошарашило меня.

Из-за полной луны я смог чётко разглядеть то, что было снаружи: бескрайнее море, чьи волны разбиваются о высокий, изгибающийся полукругом скалистый берег, с возвышающейся над ним громадой чёрного маяка, на вершине которого сверкал вращающийся фонарь, заливающий своим светом всё вокруг каждые девять секунд.

Я впервые в своей жизни видел маяк. Впервые видел море. Вот так, вживую, а не на картинке. Увидеть всё это было моей мечтой. Напротив моей кровати висела картина маяка посреди бушующих волн. Эта картина была единственной вещью, которую я забрал с собой, когда ушел из родительского дома. Но сейчас я не чувствовал радости, которую всегда представлял себе, потому что меня волновал один очень важный вопрос:

Как я сюда попал?

Схватившись за пуговицу рубашки, я принялся лихорадочно рыться в собственной памяти, но ответа, как ни старался, так и не нашел. Последнее, что я помнил, был свежий пакет обезжиренного молока, который я обычно открываю по утрам и пью из горлышка. И всё. Больше ничего.

Но снаружи сейчас ночь, и к тому же, насколько я помнил, луна только начинала расти и на небе был лишь маленький рожок, а сейчас она полная.

Сколько же времени я здесь провёл?

- Много.

Я вздрогнул и в испуге обернулся, прижавшись спиной к холодному стеклу.

Комната была пуста.

Но я же слышал как кто-то ответил мне! Хотя как он мог ответить, ведь я не говорил вслух. Или говорил?

- Эй, кто здесь? - хрипло спросил я.

Ответом мне была тишина.

Нервно сглотнув, я подошел к столу и положил ладонь на шершавое дерево. Поколебавшись, сел на корточки и заглянул под него - пусто. Я очень внимательно прошелся по всей комнате, прикасаясь к стенам и заглядывая в углы - ничего. Никаких камер, никаких динамиков, никаких проводов, никаких наушников. Я был уверен в этом, потому что знал, где и что именно нужно искать. Сам устанавливал такое не раз.

Остановившись у двери, я прильнул к дверному замку, но с другой стороны было темно и ничего нельзя было разглядеть. Поочередно закрывать то один глаз, то другой я придумал сам. Это было даже лучше, чем часто-часто моргать, хотя не все понимали смысл того, почему я так делаю.

(- Эй ты, дрищ! - надо мной угрожающе нависла огромная туша, поблескивающая лысиной. - Какого хрена ты подмигиваешь моей крошке? Жить надоело?

- Нет-нет, вы неправильно меня поняли…

- Всё я правильно понял, - ему хватило одного удара, чтобы уложить меня, - а вот ты, видимо, не догнал. Пойдём, крошка.)

Позади меня раздался скрип, от которого волосы встали дыбом. Резко развернувшись, я испуганно осмотрелся.

Всё было без изменений. Я не увидел ничего, что могло бы мне подсказать, что это был за скрип.

Только если ты не сошел с ума.

От этой мысли всё внутри меня похолодело. Отец всегда говорил, что я кончу свою жизнь в психушке.

(- Ты дохляк! - брызжа слюной кричал на меня отец. - Да ещё и сумасшедший! Я вообще сомневаюсь, что ты мой сын!

- Не говори так! Он твой сын и ты знаешь это! - пыталась защитить меня мать.

- Неужели?! Я бы никогда не позволил себе, чтобы меня дразнили и избивали в школе! Он слабак, а ты ему потакаешь! Даже освобождение от физкультуры ему взяла! Вырастила из него девку!

- Я не девка! - побледнев, кричу я, и по моим щекам катятся слёзы.

- Да вы только посмотрите на него - он ещё и ревёт! Может, у тебя ещё и дружок есть, а? Проклятье! Надо было сдать тебя мозгоправам, пока была такая возможность! Там бы и сдох!)

Что-то привлекло моё внимание и я, отойдя от двери, присмотрелся к столу и замер, не веря свои глазам.

Стул.

С другой стороны стола стоял ещё один стул, абсолютно идентичный первому.

Но как такое возможно? Ведь он был только один!

Я отодвинул его и внимательно осмотрел пол и стену рядом - ничего. Никаких сочленений, швов, или вообще хоть чего-нибудь, что говорило бы о том, что здесь есть проход. Я с сомнением подумал о том, что вполне мог не заметить его, но тут же сам опроверг это и заставил себя признать очевидное - я осмотрел всё, и стула не было. Он появился только сейчас.

И если это так, значит, я сплю? Это всё сон?

Чтобы проверить это, я ущипнул себя между большим и указательным пальцем руки - и почувствовал боль. Значит, это реальность. Я обошел стол и сел на стул - садится на появившийся из ниоткуда мне не хотелось. Спрятав лицо в руках и смотря сквозь растопыренные пальцы на деревянную столешницу, я лихорадочно стал размышлять о том, что, если…

...что, если меня похитили?

...что, если меня будут пытать?

...что, если моя жена тоже заперта где-то здесь, в точно такой же комнате?

...что, если всё это нереально и я сошел с ума?

И наконец мысль, от которой у меня внутри всё похолодело.

Что, если я умер?

- Всё возможно.

Я так резко вскинул голову, что хрустнули шейные позвонки. Расширившимися от ужаса глазами я увидел, что кто-то сидит напротив меня, и закричал, отшатнувшись и упав вместе со стулом.

- Ну что же вы, надо быть осторожнее.

Я вскочил на ноги и отбежал к стене, вжавшись в неё. Часто моргая, я смотрел на того, кто сидел за столом. Сначала мне показалось, что это сама тьма во плоти, бесформенный сгусток черной материи, неподвластный свету. Его непрестанно извивающиеся щупальца торчали в разные стороны, а ярко желтые глаза хищника сверкали в глубине пульсирующей плоти. Я хотел закричать, но мог лишь подобно рыбе бесшумно открывать рот. Сердце так сильно билось в груди, что я бы не удивился, если бы меня хватил инфаркт. Но постепенно свет маяка развеял морок и тварь тьмы превратилась в мужчину, одетого в чёрный костюм, с очками на лице, стёкла которых сверкали во мраке комнаты. Он сидел в неподвижности, сложив ногу на ногу, сцепив в замок руки, покоящиеся на животе, и наблюдал за мной. Его лицо всегда оставалось в тени и я не мог разглядеть его черты, даже несмотря на маяк и тусклый лунный свет, что пробивался сквозь окно.

- Кт… кт-то вы? - дрожащим голосом спросил я.

- Вам не следует меня бояться. - Его голос был лишен какой-либо интонации, и от этого мне становилось ещё больше не по себе. - Прошу вас, присаживайтесь.

Я очень долго не мог заставить себя отлипнуть от стены, попеременно закрывая то один глаз, то другой, я всё ждал, что этот человек исчезнет, вернётся во тьму, его породившую. Но он не исчезал, продолжая сидеть и терпеливо ждать. Наконец решившись, я медленно подошел к столу и, поколебавшись, наклонился и поднял упавший стул, при этом не сводя глаз с незнакомца. Я не стал садиться прямо за стол, а отодвинул свой стул подальше. Некоторое время мы сидели молча, рассматривая друг друга, а потом я повторил свой вопрос уже более уверенно:

- Так кто же вы? И как сюда попали?

- У меня много имён. - Он непринужденно пожал плечами. - Кто-то называет меня ангелом, кто-то демоном, кто-то бессознательным, кто-то душой, кто-то Богом, а кто-то - Дьяволом. Выбирайте любое слово, которое понравится. Суть от этого поменяется только для вас.

Я сглотнул и, облизнув враз пересохшие губы, попытался как можно равнодушнее задать волновавший меня вопрос:

- Я… я умер?

- О, нет, что вы, - незнакомец усмехнулся. - Смерть к вам ещё не приходила. Иначе меня бы здесь не было.

Вместо того, чтобы расслабиться, я занервничал ещё сильнее.

- Тогда что, я сплю?

- Нет.

- Но я же не сошел с ума? - Холодные капли пота потекли по моему лицу и спине. - Правда?

- Нет. - Мне показалось, он улыбнулся. - Пока ещё нет.

- Значит, - я вскочил со стула и, нашарив деревянную спинку, поставил его перед собой, как преграду, - значит, это похищение? Вы похитили меня? Кто вы такой? Чего вам надо от меня?!

Незнакомец устало вздохнул и, чуть приподняв очки, помассировал глаза. Это движение мгновенно отозвалось у меня в голове стойким чувством дежавю - где-то я уже это видел…но где?

- Мне ничего от вас не нужно, - он принял своё прежнее положение, - это вы нуждаетесь во мне. Это же вы меня позвали.

- Что за чушь вы несёте...

- Отчего же, - возразил он, - ведь вы сами ко мне пришли. Я никогда не прихожу сам, только по приглашению. Либо, как в вашем случае, ко мне приходят лично.

- Я ничего не понимаю, - нахмурившись, я качал головой и лихорадочно водил глазами из стороны в сторону. - Я не приходил к вам. Я даже не знаю, кто вы такой! И я… я не помню… - я стал кусать внутреннюю сторону губы.

- Это не имеет значения. Вы вспомните.

Опустив голову, я попытался сосредоточиться на собственных руках.

“Надо успокоиться, - твердил я себе, - надо успокоиться и во всем разобраться. Задавай вопросы. Ищи ответы.”

Это немного помогло, и я вновь посмотрел на незнакомца.

- Где мы?

- Я думал, вы знаете. - Казалось, он был искренне удивлён. - Мы на побережье рядом с маяком.

- Это я знаю, - раздраженно ответил я, - но где мы конкретно? В какой стране? У какого маяка? На каком побережье?

- Я не знаю. - От этого простого ответа я впал в ступор. - Вы же сами выбрали это место для нашей встречи.

- То есть, вы хотите сказать, что не знаете, где вы находитесь? - ошарашенно спросил я.

- Почему, знаю - я нахожусь в комнате с видом на черный маяк.

- Вы противоречите сами себе! - вскричал я. - Ведь вы только что сказали, что я сам пришел к вам!

- Верно, - невозмутимо ответил незнакомец. - Но вы вспомните мои имена и спросите себя - имеет ли для меня значение, где именно мы находимся?

Тяжело дыша, я отчетливо осознавал, насколько сильно он был прав. Но я всё равно не желал верить ему.

Мои плечи поникли и я обессиленно прошептал:

- Это какой-то бред, чушь собачья… Вы сводите меня с ума...

- Отнюдь. Я просто отвечаю на ваши вопросы.

Я долго молчал, не находя слов. В голове метались сотни мыслей, от которых у меня кружилась голова.

- Я хочу выйти отсюда, - наконец проговорил я. - Хочу покинуть это место. Так что откройте дверь и выпустите меня.

- Извините, но я не могу этого сделать, - сочувствующе покачал головой незнакомец. - Ведь ключ у вас.

- У меня нет ключа! - взорвался я. - У меня в штанах даже карманов нет! Вы меня слышите? У меня нет чертова ключа!

В бешенстве я схватил стул и с размаху ударил им в окно, ожидая, что оно разлетится в дребезги. Но стекло осталось целым, в отличии от стула, обломки которого остались в моих трясущихся руках. Я начал пятиться назад, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.

И тут меня окликнул знакомый голос.

- Дорогой…

Мой взгляд метнулся в сторону стола и я увидел свою жену, которая сидела на том месте, где раньше сидел незнакомец.

Сам же незнакомец исчез.

- Любимая! - Не помня себя от радости я метнулся к ней и заключил в свои объятья, но через мгновение принялся внимательно осматривать её. - Ты в порядке? Они ничего тебе не сделали?

- Тш-ш-ш. - Она погладила меня по голове своими нежными руками. - Успокойся, мой маленький. Со мной всё хорошо. И вообще всё хорошо. Всё позади, я рядом. - Я уловил изменения в её голосе. - Присаживайся рядом.

Подтянув второй стул, я сел на него и вновь взял её руки в свои.

(- Извините, к вам можно присесть?

Я с улыбкой смотрел на девушку, с которой хожу в одну группу. Не сказать, чтобы она была красавицей: чуть полновата, невысокого роста, но тем не менее у неё было милое лицо, на котором никогда не увядала улыбка. Но больше всего мне нравились её глаза, обрамлённые длинными ресницами - они вечно меняли цвет, будучи то изумрудными, то пепельно-серыми, то ясно-голубыми, и при этом в них каждое мгновение менялись десятки оттенков. Наверное, из-за своих необычных глаз она любила красить волосы в переливающиеся краски - у самой макушки они были тёмно-синими, ближе к середине светлели и перетекали в синий и фиолетовый, тот в свою очередь в красный и розовый, а кончики были серебристо-белыми. Несмотря на то, что это смотрелось очень необычно, ей чертовски шло.

- Конечно, - ответила девушка, тепло улыбнувшись, - буду рада компании.

Присев за столик кафетерия, который находился через дорогу от медицинского центра, где у нас проходили собрания каждый вторник и пятницу, я заказал себе чашечку кофе и попытался начать разговор.

- Что читаете?

Она подняла книгу, чтобы я смог разглядеть название.

- Борис Виан, - произнёс я, вскинув брови, - “Пена дней”. Читал его ещё в колледже! И как вам этот мозговынос?

Она рассмеялась.

- А я-то всё искала нужное слово, чтобы описать своё впечатление! Хотя на самом деле не плохо, несмотря на то, что после первых страниц возникает мысль…

- «Что я только что прочел?» - тут же подхватил я и мы рассмеялись. - Собственно, будем знакомы, - я протянул ей руку, - я тот странный парень, который ходит к мистеру Вэберу.

- А я та странная девушка, которая ходит туда же и сидит напротив. - Она пожала мою руку. - Приятно познакомиться.)

Стул. Обрати внимание на стул.

Улыбка медленно сползла с моего побледневшего лица. Опустив одну руку и почувствовав под собой плохо обработанное дерево, подскочил и попятился.

- Нет-нет-нет, это нереально, - непрестанно повторял я, не отрывая дикого взгляда от стула, на котором сидел. - Он н-не настоящий, ведь я сломал его. Вот, посмотри! - Подскочив к окну, я стал тыкать пальцем на валяющиеся щепки и обломки. - Я сломал его! А он появился вновь! Это нереально! Это… - я в ужасе уставился на неё, - это нереально. Ты - нереальна! Обман! Ловушка! Иллюзия! Мираж! Ты - это он! Ты Тьма! Сама Тьма!

(- А ты когда-нибудь задумывалась, почему ты боишься темноты? - спросил я, поглаживая по голове лежащую на моём плече жену. - Я имею ввиду, почему так, ведь все на свете боятся темноты. Ну или боялись когда-то в детстве. Почему же у некоторых людей этот страх не исчезает, а наоборот, только усиливается? Мне, например, дико страшно осознавать, что с годами у меня всё может стать только хуже.

- А ты не бойся, я же всегда буду у тебя под мышкой. - Она поцеловала меня в шею. - А вообще, доктор Вэбер говорит, что у всего есть своя причина, первоисточник. Например, у меня он появился из-за того, - её голос стал тише, - что бабушка запирала меня в погребе. Она всегда говорила, что я плохая девочка и там меня сожрут твари тьмы, подручные дьявола. Я кричала, просила её выпустить меня, а она лишь громче начинала читать свои молитвы.

Она шмыгнула и я покрепче прижал её к себе, уже жалея, что вообще начал этот разговор. Но когда она начинала рассказывать о чем-то личном, я никогда её не прерывал, давая возможность выговориться и не держать всё в себе. Мы же семья.

- Ну вот, и у тебя должна быть причина. То, почему ты боишься темноты.

- Я боюсь не темноты, - возразил я, - а вечной пустоты, в которой никогда не блеснёт ни один луч света.)

Я кинулся к двери и принялся бешено дёргать ручку и пытаться выбить её плечом.

- Выпустите меня! Выпустите! Откройте дверь! Прошу вас! - слёзы текли по моему лицу, глаза нещадно щипало и они ужасно болели, но я боялся даже моргнуть, боясь провалиться во тьму, откуда он сможет легко добраться до меня. - Умоляю… выпустите... я хочу вернуться домой…

Прижавшись лбом к двери, я, весь дрожа, сполз на пол.

Всё, что меня окружало, было фальшью.

Обманом.

С самого начала.

Это ОН заманил меня сюда!

Это ОН запер меня здесь!

Это ОН виноват во всём!

- Чего тебе от меня надо… - невероятным усилием я заставил себя подняться. - Чего ты хочешь?!

Развернувшись, я был полон решимости броситься на эту тварь.

Но за столом было пусто. Только два покрытых толстым слоем пыли стула стояли возле него, а сам он давно прогнил и покосился.

И только маяк продолжал гореть, освещая комнату с потрескавшимися от старости стенами каждые девять секунд.

Я обернулся к истлевшей двери и мой взгляд упал на замочную скважину, в которой поблескивал в лунном сиянии серебряный ключ. Взявшись за него мокрой от пота рукой, я повернул его.

Раздался щелчок, эхом разнесшийся по пустынному помещению.

Надавив на ржавую ручку, от которой ладонь мгновенно окрасилась в грязные разводы цвета запекшейся крови, я распахнул дверь.

Дверь ведущую в никуда.

Попеременно закрывая то один глаз, то другой, я смотрел в чёрное зево, терпеливо ждущее, когда я сделаю шаг в его глубины, дабы пожрать меня. Но и там не было кромешного мрака - каждые девять секунд свет маяка каким-то образом проникал даже сюда, освещая вырубленный каменный проход, неровно змеящийся и исчезающий во тьме. Я долго стоял перед ним, вдыхая смрадный воздух подземных глубин, не решаясь переступить порог. Ведь если я сделаю это, то на целыхдевять секунд окажусь во власти темноты. Но…

Но что будет, если я пройду по этому пути до конца?

И я делаю шаг. Не задумываясь. Не оставляя себе иного выбора.

Я иду, выставив перед собой руки, и считая вслух до девяти каждый раз, когда свет исчезает, и эхо моего голоса разносится далеко вокруг. Я иду не оборачиваясь, чтобы не возникло искушения кинуться обратно, или не увидеть двери обратно в комнату - и от этой мысли всё у меня внутри переворачивается.

И тут появились они.

Голоса. Тысячи-тысяч. Бессчетное количество. Они кричали, шептали, вопили, стенали, перебивая друг друга и сливаясь в одну жуткую какофонию:

Чёртов Хауттаер… Благослови вас Господь… Мне так жаль… Ты можешь что-нибудь сделать?.. Я люблю тебя… Давал клятву… А почему нет?.. Будь всё проклято!.. Прости меня… Кто ты?.. Я покемон... А что ты здесь делаешь?.. Свожу тебя с ума...

Канитель Тёмных Властителей. Адская Песнь Дьявола. Откровение Пустоты.

Последний шепот Безумия.

Я видел Тени. Они скользили по стенам, стелились под ногами, проходили сквозь меня, оставляя ощущение леденящего холода. Застрявшие. Обречённые на вечные скитания между светом и тенью. Подобные мне.

Но их голоса оказались не способны заглушить его голос.

И он говорил.

- Ты видишь их?

Да.

- Ты знаешь, почему они здесь?

Нет.

- Присмотрись.

С каждым появлением света стены выравнивались и расширялись, пока, наконец, узкий проход не превратился в просторный коридор, по обеим сторонам которого тянулись двери, с расположенными сбоку широкими окнами вместо стены. У каждого окна стояли едва различимые тени-призраки, и до него доносился их уже приглушенный шепот. Вереница Забытых уходила вдаль и ей не было конца. Я пошел вдоль рядов, заглядывая в окна, в которые они были вынуждены смотреть до тех пор, пока не обретут свободу. Я смотрел и видел прикованных к койкам детей, девушек, парней, мужчин, женщин, стариков и старух. Одни лежали высушенными мумиями, подключенные к аппарату искусственного обеспечения, тогда как взглянув на другие создавалось впечатление, словно они прилегли вздремнуть. Но равно и у тех, и у других руки были исколоты торчащими в коже иглами с подведенным раствором. У некоторых возле коек стояли люди, лиц которых я не мог разглядеть, но большинство стояли покинутыми, всеми позабытыми. Потому что так проще. Потому что так не больно. Но они не учли одного.

Им так не проще. Им всё ещё больно.

И им одиноко.

У одного из окон никто не стоял. Я подошел к нему и заглянул в комнату, в которой на точно такой же койке, как и у остальных, лежал молодой человек, весь перебинтованный, с вонзенными в тело трубками. Он ничем не отличался от тех, кто лежал в соседних комнатах, за одним исключением.

Это был я.

- Теперь ты вспомнил?

Да. Я вспомнил.

(- Дорогая, поторопись, мы уже опаздываем!

Я раскрыл свежий пакет обезжиренного молока и сделал несколько глотков.

- Уже спускаюсь!

- Я подожду тебя в машине!

Вскоре мы уже неслись по запруженным улочкам города. И когда мы стали подъезжать к центру реабилитации…)

- Вы разбились.

Да. Автокатастрофа. В нас въехала какая-то машина и я потерял управление. Мы врезались прямо в стену здания.

- Моя…

- Я ничего не знаю о твоей жене. Могу сказать только одно - сюда она не приходила.

Я чувствовал его дыхание на своём затылке, от которого у меня по спине бегали мурашки и волосы вставали дыбом. Хотя, это всё было не более, чем иллюзией. Ведь я не мог ничего чувствовать, потому что я…

- В коме. - Я видел в отражении, как существо позади меня удовлетворённо кивнуло. - Всё верно. Ты наконец понял.

Он был прав. Смотря на самого себя, я наконец всё понял.

И теперь остаётся задать главный вопрос:

- И что теперь?

- Теперь ты должен сделать выбор. - Оно опустило свои ледяные руки мне на плечи и склонилось к моему уху. - Остаться здесь, среди забытых во мраке, или вернуться туда, чтобы вновь радоваться солнечному свету.

С трудом подавив желание вырваться из его объятий, я спросил:

- И что я буду должен тебе за своё возвращение?

- Ничего. Всё равно рано или поздно настанет тот день, когда ты вновь вернешься сюда. Вернешься, чтобы найти ответы на свои вопросы. Вы все возвращаетесь. Каков будет твой ответ?

Прижав руку к стеклу, я ответил:

- Я хочу вернуться.

- Быть посему. - Оно убрало свои руки и отступило во мрак, его породивший. - Ты сделал свой выбор. Насчет девять, ты придёшь в себя.

1...

2...

3...

4...

5...

6...

7...

8...

9.

На меня нахлынула темнота и я закричал.

***

Он крепко держал меня за плечи, пока я, захлебываясь криком, пытался вырваться. Вокруг была сплошная темнота и она никак не хотела рассеиваться, как бы я не старался открыть глаза.

- Успокойся, всё хорошо, не нервничай, - заговорил знакомый голос, за который я ухватился, как за спасательный круг.

- Доктор? Доктор Вэбер, это вы?

- Это я, приятель, всё верно, - ответил доктор, продолжая удерживать меня.

- Моя жена! - Я вцепился в его руки, боясь, что они могут исчезнуть и я вновь провалюсь в бездну. - Где моя жена?!

Доктор тяжело вздохнул и крепче сжал мои плечи.

- Она… она не выжила. Я соболезную, но её больше нет.

- Нет, о боже, нет! - я отпустил его руки и прижал их к своему лицу. И тут я почувствовал повязку, которой была перемотана голова. - Что это? Снимите их! - тут же завопил я и попытался содрать тугую ткань, но доктор перехватил меня за руки и не позволил этого сделать. - Снимите! Я же ничего не вижу! Снимите эти чёртовы бинты! - Я обессиленно упал на подушку. - Прошу вас… Почему вы их не снимаете? Почему?

- Потому что я не могу, - хриплым голосом ответил доктор Вэбер. - Потому что очки… - он шумно сглотнул и облизнул пересохшие губы, - подушка безопасности разбила твои очки, и твои глаза…

- Что? - Я чувствовал, как когти ледяного страха сжимают сердце. - Что с моими глазами?

- Их нет. - Прозвучал мой приговор. - Стёкла от очков, они…

- НЕТ!!! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! - я забился в истерике, пытаясь вырвать руки и сорвать повязки. - ЭТО НЕВОЗМОЖНО! НЕВОЗМОЖНО!!!

И тут я всё понял. Действительно понял. По-настоящему.

И тогда я засмеялся. Безумным, отвратительным смехом.

Его смехом!

- Он обманул меня! Хахахахах! Обманул! Он всё знал! Знал с самого начала! - брызжа слюной я задрыгал ногами. - И глаза! Мои глаза! Их больше нет! Рыжик! Рыжик включи свет! Свет! Включи свет! Но этого не будет! Рыжика нет! Никого нет! Тьма! Всегда Тьма! Одна только Тьма! И её! ЕЁ больше нет! Она - это он! Она! Это! Он! Всё ОН! ЭТО ВСЁ ОН!!!

И я знал, что он тоже смеялся вместе со мной.

Я слышал его смех, доносившийся из вечного мрака, поселившегося в моей голове.

Откровение. Часть 1

1

Доктор Дэвид Вэбер трясущейся рукой пытался прикурить сигарету, но дешевая зажигалка никак не желала работать. Наконец сдавшись, он отбросил её на стол и, зажав сигарету пальцами, спрятал лицо в ладонях и надавил на глаза. От них шел стойкий запах моющего средства и, как ему казалось, приторный аромат железа. Не выдержав, в очередной раз встал и подошел к раковине, чтобы вымыть руки. Но несмотря на это, Дэвид всё никак не мог избавиться от ощущения, что они всё ещё покрыты кровью.

Перекрыв воду и обтеревшись насухо полотенцем, обернулся и обвёл рассеянным взглядом свой кабинет, тонувший в полумраке из-за плотно зашторенных окон, почти не пропускавших солнечного света. В отличии от своих пациентов, он любил темноту и мог часами находиться в погруженном в непроглядный мрак помещении, предаваясь собственным мыслям. Было в ней что-то первородное, умиротворяющее, то, что всегда притягивало его. Во вселенной ведь изначально не было света, он зародился в результате появления звёзд. Если бы у нас не было солнца, не было бы и света. В молодости Дэвид очень интересовался космологией и ему импонировала космологическая модель Шварцшильда, согласно которой наша вселенная находится внутри чёрной дыры. Подумать только - внутри черной дыры нет привычного нам понимания времени и пространства, нет света, а есть только Пустота. Он всегда думал, что понятие Пустоты в этом случае раскрывается недостаточно верно. По его личному мнению, Пустота есть ни что иное, как место, где есть всё, и одновременно нет ничего. И именно там находят свой конец мысли людей и их так называемые души, которые на самом деле являются лишь элементом общего потока энергии. Всё вышло из Пустоты, и в Пустоту всё вернётся.

Вэбер улыбнулся. Подобные мысли всегда помогали ему восстанавливать душевное равновесие и позволяли отвлечься от насущного, отодвинув в глубины сознания всё произошедшее накануне. Подойдя к стоящему в углу комнаты секретеру из красного дерева, опустил откидную полку и извлёк из него графин первосортного виски пятидесятилетней выдержки, который он берег для особых случаев - сегодня как раз был именно такой случай. Наполнив стакан, доктор вернулся за стол (на котором не стояло ничего лишнего, только стилизованный под старину телефон с дисковым набором, изящная лампа из коричневого дерева с тканевым плафоном, и несколько стоячих лотков с бумагами, коих было весьма мало) и расслабленно откинулся в удобном кожаном кресле с высокими подлокотниками. Сделав несколько мелких глотков, открыл левый ящик дубового стола и вытащил стеклянную пепельницу, которую поставил на лежащую посредине столешницы подложку из натуральной кожи, и, уже не трясущейся рукой, взял сигарету и прикурил зажигалкой, которая на этот раз зажглась с первого раза. Несколько затягов окончательно его успокоили, и он наконец мог спокойно всё обдумать.

А подумать было над чем.

Откровение. Часть 2

2

Несколько дней назад, утром, Дэвид Вэбер, как он обычно делал перед “занятиями”, стоял у входа в центр клинической психиатрии с купленной по дороге чашечкой быстрорастворимого кофе и медленно допивал её. Поправив висевший на сгибе локтя пиджак и поудобнее опершись о колонну здания, провожал ленивым взглядом снующих по улице людей, размышляя о причинах психосоматических заболеваний, тему которых собирался поднять на сегодняшнем занятии. “Занятиями” он называл сеансы с пациентами группы “Г”, еженедельно проходившие по вторникам и пятницам. Дэвид предпочитал классифицировать своих пациентов по группам, так группа “А” - это особо опасные больные, которыми он преимущественно занимался с подачи своего друга - детектива Саймона Коуэлла - да ещё в самом центре реабилитации, прилегавшем к зданию, у которого сейчас стоял (по сути это был громадный медицинский центр, который включал всё, начиная от скорой медицинской помощи и заканчивая психоневрологическим диспансером); в группе “Б” у него были тяжелые случаи, в “В” - рабочие, то есть стандартные. А вот “Г” практически полностью состояла из пациентов, которых доктор в большинстве своём мониторил несколько лет. Конечно, там были и новенькие, и те, которые знакомы с ним не столь продолжительный срок, но неизменным оставалось одно - в этой группе находились те, с кем можно было хорошо провести время, поэтому их встречи больше походили на обычное собрание друзей, чем на групповые сеансы психотерапии.

Вэбер зевнул и, прищурившись из-за бившего в глаза солнца, посмотрел на часы - сегодня он опоздал, и, стоя сейчас здесь, опаздывал ещё больше, но не беспокоился по этому поводу - пунктуальность не была первой в списке у многих из его пациентов, так что можно было и задержаться. Услышав череду гудков, поднял голову и, увидев подъезжающую к стоянке серебристую шевроле, вскинув в приветствии руку с сжатым в ней стаканчиком недопитого кофе. Чета Филлипсов обычно прибывала одной из первых, а их опоздания (как и полное отсутствие на занятиях) можно было по пальцам пересчитать. Дэвид уже с улыбкой на лице придумывал какую-нибудь шутливую фразочку, наподобие: “Ай-я-яй, нарушаем статистику!”, как его внимание привлекла синяя ауди, вырулившая из-за угла расположенного через дорогу кафетерия (да так вырулила, что “зад” у её прилично занесло), и, не снижая скорости, пересекла разделительную полосу и помчалась по встречной. Всё дальнейшее произошло так быстро, что он успел только подумать: “Этот идиот сейчас в кого-нибудь врежется”. Спустя мгновение ауди на полном ходу въехала в заворачивающий на стоянку шевроле и раздался оглушающий грохот. Ауди неуклюже вильнула и, продолжая своё движение, несколько раз перевернулась. При этом, во время этого смертоносного сальто, сопровождающегося ужасающим скрежетом и звоном разбитого стекла, из её окна что-то вылетело и осталось лежать на асфальте. Сделав ещё пару переворотов, она замерла всё ещё крутящимися кверху колесами. Шевроле же от удара занесло и выбросило с дороги под отчаянный визг тормозов, но, видимо, водитель попытался выровнять машину, и она не прекратила своё движение - проехав по свежевыстреженному газону, отчего из-под колёс полетели комья земли и травы, машина буквально через мгновение на полных оборотах врезалась прямо в стену медицинского центра. Во все стороны брызнули осколки, а раздавшийся звук напоминал раздавленную рукой жестяную банку. Звуковой сигнал автомобиля закоротило и над замершей площадкой перед зданием раздавалось непрерывное гудение.

Когда парализовавшее тело оцепенение прошло, Дэвид отбросил пиджак со стаканом в сторону и кинулся к машине Филлипсов. По мере приближения непрерывный гул всё нарастал, и когда доктор подбежал к двери со стороны водителя, он заглушил собой практически все остальные звуки. Вэбер попытался открыть покореженную дверь, но замок заклинило и она не поддавалась. Не теряя времени, он оббежал машину - с этой стороны дверь от удара распахнулась настежь и покачивалась на вырванных шарнирах. Заглянув внутрь машины, Дэвид увидел Элизабет, безвольно распластанную по сиденью и придавленную наполовину сдувшейся подушкой безопасности, и Майкла, повисшего на ремнях, с прилипшими к лицу окровавленными волосами. Из груди девушки раздался сдавленный стон и он поспешно пролез в салон. Нашарив защелку ремня безопасности и разблокировав замок, осторожно выволок её на наружу. Подхватив бесчувственное тело девушки на руки, доктор отнёс её подальше от машины, опасаясь, что та может взорваться, как обычно это показывают в киношных боевиках, где всё взлетает на воздух от малейших повреждений. Бережно опустив девушку на газон, Дэвид тут же кинулся обратно. Нырнув в пропитавшийся запахом бензина салон, он попытался расстегнуть ремень Майкла, но тот застрял намертво.

- Дерьмо! - злобно прошипев сквозь плотно сжатые губы, схватил ремень повыше и попытался растянуть на максимальную длину, чтобы можно было освободить Майкла, но всё было без толку.

“Успокойся! Надо успокоиться!” - мысленно велел себе Дэвид и, несколько раз глубоко вздохнув, медленно потянул на себя ремень, который на этот раз не доставил ему никаких проблем. С трудом ему удалось протащить в образовавшуюся брешь тяжеленное тело Майкла, которое так и норовило за что-нибудь зацепиться. Пыхтя от натуги, они всё же смогли выбраться из машины и Дэвид, схватившись за руки раненого, оттащил его настолько далеко, насколько хватило сил. Оказавшись в безопасном отдалении от гудящего куска металлолома, коим теперь стала шевроле, он склонился над Филлипсом и едва смог подавить рвотные позывы. Даже во времена прохождения практики в морге он всегда славился своей сдержанностью и хладнокровием, но сейчас от увиденного едва смог совладать с собой.

Зажав рот тыльной стороной ладони, Дэвид с ужасом смотрел на залитое кровью лицо Майкла, на котором ещё держались дешевые солнцезащитные очки, стекла которых треснули и осколки торчали из глаз несчастного парня.

- Боже, спаси нас всех, - едва слышно прошептали его губы, прежде чем он смог вернуть самообладание и яростно закричать во всю мощь лёгких: - Позовите чёртовых врачей! Это скорая в конце концов или нет?!

Подняв голову, увидел столпившихся на дороге зевак, большинство которых достало мобильные телефоны и жадно снимала всё происходящее. Скривив в презрении губы, он был готов разразиться гневными воплями, обличавшими прогнившие души современного человечества, но усилием воли заставил себя сдержаться. Со стороны больницы уже спешили люди в белых халатах, но он не стал их дожидаться, а поднялся и побежал ко второй машине, в которой могут быть выжившие, нуждающиеся в помощи. Но едва выйдя на усеянную обломками дорогу, вновь прижал руку к лицу. То, что вылетело из ауди во время её безумного сальто, оказалось молодой светловолосой девушкой, которая лежала на нагретом солнцем асфальте в луже собственной крови. Её правая нога была вывернута под неестественным углом, сломанные обломки кости порвали плоть и торчали наружу, а сама нога держалась лишь благодаря куску кожи, ещё скреплявшему оторванную конечность с телом. Стараясь не смотреть на неё, на ослабевших ногах подбежал к перевернутой машине и присел, заглянув в салон. Он успел разглядеть только какое-то кровавое месиво, когда-то бывшее человеком, прежде чем ему в лицо ударил тошнотворный запаха крови и бензина.

И тут его всё-таки вырвало.

Откровение. Часть 3

3

Доктор Вэбер не мог усидеть на месте и принялся вновь ходить взад и вперёд перед синими дверями отдела экстренной хирургии. Время от времени нервно взъерошивая себе волосы и прищелкивая пальцами, то и дело бросал нетерпеливые взгляды в их сторону. Выглядел он ужасно, производя впечатление буйнопомешанного: рукава окровавленной рубашки, местами торчавшей из грязных брюк, были закатаны по локоть; бешено вращающиеся глаза были расширены и ни на секунду не прекращали своего движения, а на лице, не считая обкусанных губ, застыло выражение немого отчаяния в сочетании с глубоким изумлением, которое ему довелось пережить. До этого видеть мертвецов непосредственно на местах происшествия ему не доводилось, разве что только на фотографиях, которые показывал Саймон. Трупы в морге не в счет, ведь там они были лишь хладным куском мяса. Тут же…

Дэвид дрожащей рукой нашарил в кармане брюк мятую пачку сигарет, но тут же отдёрнул себя - это же больница, здесь нельзя курить. И отлучиться он тоже никак не мог, ведь в любую минуту могут быть известны результаты операции. Но, проклятье, кто бы знал, как же ему сейчас хочется выпить и закурить! Просто необходимо это сделать!

Он уже было развернулся и собрался сбегать к себе в кабинет, как синие двери наконец открылись и из них вышел пожилой мужчина в операционном костюме, с уставшим лицом и глубоко запавшими глазами, покрытыми плотной сеткой морщин.

- Джеймс! - воскликнул Дэвид, кинувшись к нему на встречу. - Ну как? Какие новости?

Хирург посмотрел на него хмурым взглядом слезящихся глаз.

- Девушке повезло, она отделалась лишь незначительными царапинами и ушибами. А вот парень - тяжелый вздох. - Парню повезло меньше. Но операция прошла успешно и его жизнь вне опасности.

- И, - как Дэвид не старался, его голос всё же дрогнул, - и насколько всё плохо?

Джеймс дёрнул щекой и отвёл глаза.

- Он лишился зрения и сейчас находится в прекоматозном состоянии.

- Прекома. - Плечи Вэбера поникли и он закрыл глаза. - И велика вероятность впадения в полноценную кому?

- Если его не вывести из неё, то это практически неизбежно. - Повернув голову в сторону двери, Джеймс некоторое время смотрел на неё. - Он же один из твоих?

- Что? А, да, Майкл мой пациент. Они оба мои.

- Вот как... И что ты думаешь, если мы попробуем болевое или звуковое воздействие?

Дэвид задумался, представив себе возможные последствия такого “пробуждения” Майкла, и ему стало не по себе.

- Нет, - он отрицательно покачал головой, - я бы не рекомендовал. Это может только навредить. С его-то психикой…

Джеймс мрачно кивнул.

- Этого я и боялся. Но, знаешь, я ведь могу и ошибаться насчет прекомы. Так что есть шанс, что на утро он просто придёт в себя. В любом случае, надо сначала оповестить его родственников. У тебя ведь есть их контакты?

- Да, конечно. Я сам им позвоню.

- Хорошо. - Джеймс ободряюще похлопал его по плечу. - Будь спокоен, Дэвид, всё образуется. Мы вернём твоего парня в строй. А тебе не помешало бы привести себя в порядок, а то выглядишь, как один из своих “дуриков”. Может, домой пойдёшь? А мы тут сами как-нибудь разберёмся.

- Нет, - он слабо улыбнулся. - По крайней мере, не сейчас. Спасибо, Джеймс.

- Не за что. Если что, ты знаешь, где меня найти.

Проводив взглядом старого хирурга, доктор Вэбер ещё немного постоял у входа в отделение, а потом направился в свой кабинет.

Этот тяжелый день был ещё далёк от завершения.

Откровение. Часть 4

4

Дэвид устало положил телефонную трубку на едва слышно звякнувшие рычаги. Он только что закончил разговаривать с мистером Теодором Филлипсом, который, после слов доктора, довольно долго молчал, прежде чем сдержанно ответить, что всё передаст жене. Теперь Вэбер сидел перед открытой папкой с картой Элизабет и мрачно всматривался в графу контактов, в которую был вписан домашний адрес и номер её бабушки. Помнится, Эли не раз и не два говорила, что оборвала всяческое общение со своей бабкой (в основном, благодаря его терапии и поддержке со стороны Майкла), поэтому сейчас терзался сомнениями - звонить ли ей или всё же не стоит? С одной стороны, он обязан уведомить родственников о происшествии, с другой, Элизабет не получила значимых повреждений и сама, когда очнётся, может решить, кому следует знать о случившемся. Лично он склонялся ко второму варианту, но…

Но ему было интересно.

Вэбер никогда не общался с миссис Джарнетт Диксон лично, в основном довольствуясь тем, что о ней ему рассказывала сама Эли. В принципе, этого хватало, чтобы составить исчерпывающую картину об этой даме. Но ему было интересно, как именно она отреагирует на известие о том, что её единственная внучка попала в аварию? Скажем, если он позволит себе немного приукрасить её теперешнее состояние, то не вызовет ли это у старушки некоего прозрения, которое заставит изменить собственное мнение относительно Элизабет? В лучшем случае это означало бы счастливое воссоединение семьи, в худшем - ничего бы не изменилось.

“Всё-таки я в первую очередь врач, - подумал Дэвид, сверля глазами телефон и прокручивая в голове номер старухи, - и я обязан позвонить ей, не беря в расчет мнение пациента. Это ведь не моя прихоть, в конце то концов, а соблюдение элементарных правил.”

Поборов последние сомнения, взял трубку и набрал на крутящемся диске заветные цифры. Задержав дыхание, вслушивался в раздавшиеся гудки и в нетерпении отбивал ритм из четырёх последовательных ударов пальцем по столешнице. Наконец на той стороне провода сняли трубку.

- Слушаю.

Вэбер был разочарован - обычный старческий голос. Он-то, как минимум, ожидал услышать визгливые нотки или, наоборот, сквозящий холодом тон, от которого душа уходит в пятки. Скучно.

- Миссис Джарнетт Диксон?

- Да, это я.

- Говорит доктор Дэвид Вэбер из медицинского центра “Чистый лист”. Вы у нас указаны как родственница Элизабет Филлипс.

Миссис Диксон сделала солидную паузу, прежде чем недовольно спросить:

- Что опять натворила эта дрянная девчонка?

Вэбер удивленно вскинул брови и подался вперёд, оживившись - это уже было интересно.

- Нет, миссис Диксон, Элизабет ничего не натворила, - он говорил медленно, осторожно подбирая слова. - Я звоню вам, потому что они с мужем попали в аварию.

Дэвид замолчал, размышляя, следует ли дождаться её реакции или сразу ввести в курс дела, но старуха его опередила.

- Она померла?

От того, с какой жадностью она это спросила, Вэбер даже растерялся. Словно умирающий от жажды, испросивший последний глоток воды.

- Нет, врачам удалось её спасти, - ответил он. - Сейчас её состояние стабилизировалось и жизнь вне опасности.

Джарнетт презрительно фыркнула.

- Кто бы сомневался. Эту прошмандовку защищает сам Дьявол, не иначе! Видит Бог, я старалась наставить девчонку на путь истинный, но моя воля слаба и я была недостаточно строга с ней.

“Недостаточно, ага, - скептически подумал доктор Вэбер. - Учитывая, что у неё от этого “недостаточно” осталась психологическая травма на всю жизнь. Но это же такая мелочь…”

- Миссис Диксон, не думаю, что Господь желает ей смерти. Ведь будь иначе, врачи бы не смогли спасти её, вам так не кажется?

- Все врачи пасынки Сатаны и медицина от него же! - Старуха так взвизгнула, что пришлось отодвинуть от уха телефонную трубку. - Только Бог имеет власть и право распоряжаться, кому жить, а кому умереть!

“Мне сейчас только теологического спора не хватало, - Дэвид скривился. - Запущенный случай, что и говорить.”

- Естественно, - заговорил он, едва сдерживая раздражение. Этот разговор уже не казался ему интересным и, тем более, продуктивным. - Не всем же из нас дано быть Избранным и нести Его волю. Знаете ли, не все понимают суть Его замыслов и умеют читать посланные Им знамения. Всего доброго, миссис Диксон.

Не дожидаясь ответа, положил трубку. В висках противно стучало и Дэвид помассировал их пальцами. Он был разочарован, не получив от разговора ожидаемого. Хотя, он и не совсем понимал, чего именно хотел добиться своим звонком, и от этого его захлёстывали новые волны раздражения. Ему следовало успокоиться. Сегодня произошло много событий, выбивших его из колеи. И, он чувствовал это, дальше будет не лучше.

Поднявшись с кресла, Дэвид прошел к стоящему у стены диванчику, на котором обычно лежали его пациенты, прилёг на него и вскоре забылся глубоким сном.

Откровение. Часть 5

5

Дэвид вынырнул из трясины затянувшего его сна, но открыть глаза всё ещё был не в силах. Он чувствовал себя разбитым на сотни осколков, которые, казалось, уже никогда не удастся собрать воедино. Даже шевелиться было лень, несмотря на то, что всё тело занемело - сложенные на груди руки удобства не добавляли. С трудом ему всё же удалось приоткрыть глаза, но его продолжала окружать беспросветная тьма. Видимо, уже глубокая ночь. Голова раскалывалась так, словно накануне славно принял на грудь, а зрачки непрерывно вело влево, вызывая приступы головокружения и тошноты. Дэвид попытался поднять руки к лицу и сделать массаж глаз, чтобы хоть как-то снять напряжение, но при попытке пошевелиться всё тело пронзила резкая боль, а в голове взорвался сноп искр. Не в силах сдержаться, он застонал.

Дождавшись, когда боль утихнет, Дэвид неуклюже перевернулся с бока на спину и только сейчас почувствовал, что не просто не может пошевелиться - что-то не дает ему пошевелиться. Руки плотно прилегали к груди и были стянуты так, что пресекали любую возможность освободить их. Ничего не понимая, Вэбер стал дёргаться, пытаясь высвободиться из невидимых тисков, но ничего не получалось. Паника стала нарастать в его сознании и он замер, глубоко дыша и пытаясь унять панику. Сосчитав от ста до единицы, он привёл мысли в порядок и вернул себе некое подобие самообладания.

Во всяком случае, ногами он мог двигать свободно. Дэвид осторожно попытался нашарить правой ступнёй край дивана, но вместо этого наткнулся на стену. Ничего не понимая, он несколько раз ударил по ней, но услышал лишь глухой стук, словно бил по плотно набитому мешку. Но была и ещё одна странность.

Окно. Его не было.

По всей логике, даже если он запутался в покрывале (а он не помнил, чтобы чем-то накрывался) и упал с дивана, то свет из окна-то, даже плотно зашторенного, в любом случае должен был немного пробиваться сквозь зановеси, но его не было. Создавалось ощущение, словно, - Вэбер шумно сглотнул подступивший комок - словно он не в своём кабинете.

И тут он ПОНЯЛ и его глаза расширились от ужаса.

Нет! Это вновь повторяется! Только не это! Только не снова!

Словно в ответ на его немой крик тут же загорелся ослепительно яркий свет.

Доктор Дэвид Вэбер лежал на полу комнаты, полностью обитой мягким войлоком в виде аккуратных, ровных квадратов. Руки были крепко перетянуты ремнями смирительной рубашки, плотно прилегавшей к телу.

- Нет, - Дэвид с отчаянием смотрел по сторонам, - нет, нет, нет. Этого не может быть. Просто не может быть…

В этой комнате не было окон. Только узкая смотровая щель в двери, которая практически полностью сливалась со стеной. Яркие лампы, забранные решетчатыми колпаками, скрывались под высоким потолком, наполняя пространство равномерным гудением. Дэвид поднялся на ноги и затравленно, подобно запертому в клетке зверю, стал носиться по комнате, бросаясь на стены в попытке освободиться от смирительной рубашки, но никак не мог как следует подцепить ремни и стянуть её через голову. Пот заливал лицо, а тело стала сотрясать крупная дрожь. Он не хотел здесь находиться. Он не должен был здесь находиться!

- Выпустите меня! - Запрокинув голову к потолку, взвыл доктор. - Выпустите меня отсюда!

Тут он что-то услышал и испуганно замер. Это был какой-то шелест, едва слышный, похожий на металлический скрежет. Вэбер резко обернулся к двери и уставился в смотровую щель, задвижка которой была отодвинута в сторону на несколько миллиметров. Жалких несколько миллиметров, достаточных для того, чтобы наблюдать за ним. Он тут же подбежал к двери и прильнул к ней, став вглядываться в темноту, царившую за задвижкой, пытаясь разглядеть наблюдавшего за ним.

- Послушайте, - торопливо заговорил Дэвид, боясь, что щелка сейчас захлопнется и о его существовании вновь забудут, - произошла ужаснейшая ошибка! Я - врач. Психотерапевт, доктор Дэвид Вэбер. Позвоните в клинику “Чистый лист”, там подтвердят, что я у них работаю. - Ему показалось, что задвижка едва заметно сдвинулась, собираясь захлопнуться, и он в страхе закричал: - Послушайте же! Вы должны меня выпустить! Разве вы не понимаете, что ошиблись?! Я не должен здесь находиться! Не должен! Я ведь врач! Врач!!!

Смотровая щель захлопнулась, и одновременно с этим свет в комнате погас, оставив отчаянно вопившего Дэвида Вэбера наедине с самим собой.

Откровение. Часть 6

6

Продолжая кричать, он резко проснулся и рывком сел на диване.

Тяжело дыша, Дэвид вертел головой до тех пор, пока в сознании не сложилась отчетливая мысль: “это был сон”.

Он сидел на кушетке для пациентов в своём погруженном в темноту кабинете, рассеиваемую едва пробивающимся сквозь шторы лунным сиянием. Вокруг царила полная тишина, временами вспарываемая доносившимися снаружи звуками проезжающих машин. Тыльной стороной ладони вытерев со лба холодные капли пота, Вэбер опустил ноги на пол и, всё ещё сотрясаемый мелкой дрожью, принялся глубоко дышать.

Опять этот сон. Когда он видел его в последний раз? Полгода назад? Год? Хотя, может, и дольше.

Обитая войлоком комната для душевнобольных - Дэвид вздрогнул от одного этого образа, промелькнувшего перед глазами - и он, запертый в ней, подобно одному из своих пациентов. Самое примечательное в том, что в больнице он мог спокойно находиться в подобной, даже испытывал своего рода умиротворение, когда был там. Во сне же всё менялось. Чувство безотчетного страха охватывало его, когда там, во сне, приходило понимание того (а это чувство приходило всегда - это было неизменной чертой подобного сна), что он заперт в ней.

Вэбер задумался над тем, когда впервые увидел этот сон - ему тогда было около шести-семи лет. Он тогда так испугался, что обмочился прямо в постель. Его родители думали, что это последствия фильма про маньяка, просмотренного им накануне - ведь именно там-то и была та злополучная комната, обитая войлоком. Но на самом деле это было лишь частью причины, истина же состояла в другом.

Доктор встал с кушетки и подошел к столу. Взяв сигареты, встал у окнп и отодвинул штору, открыв весьма привлекательный вид на ночной город, освещенный редкими огнями уличных ламп и горящих окон многоэтажных домов. Но больше всего ему нравилось любоваться отражением звездного неба в водной глади протекающей рядом реки. Приоткрыв створку, впустил в комнату свежий ночной воздух и закурил сигарету.

Он тогда шел с игровой площадки. Родители всегда его туда отправляли, хотя он ненавидел играть с другими детьми. Они казались ему глупыми, в отличии от него. Но мама считала, что это странно, если ребенок не общается со сверстниками, и поэтому ему приходилось заводить псевдо-друзей и иногда появляться с ними на глазах у умиляющихся этому родителей. Дэвид усмехнулся. Никто не мог взять в толк, что он опережает в своём развитии сверстников. И причиной этого была не его особенная гениальность, отнюдь нет! Он просто был немного сообразительнее и его психика была более сформирована, чем у остальных. Отчасти этому способствовали фильмы и прочтённые книги (а читать он научился рано), но в большей степени свою роль здесь сыграла его мать.

Оливия Вэбер была чересчур заботливой женщиной. Она всегда так и норовила одеть его потеплее, готова была вызывать “скорую” из-за малейшей царапины, возникшей на теле у её драгоценного сыночка, и вообще проявляла излишнюю заботу по отношению к нему. Самое печальное, что отец не мог оградить его от этого - будучи абсолютным подкаблучником он никогда не мог сказать ей и слова возражения. Дэвид помнил, с каким трудом он уговорил мать отпускать его на игровую площадку одного, без её неусыпного надзора. Уже тогда он научился разбираться в её излюбленных приёмчиках, которые она использовала для контроля: “Ах, мне плохо! Сердце!”, “Ты совсем не думаешь о своей матери” и, конечно же, излюбленное “Игнорирование миссис Оливии Вэбер”, когда она молчала и не обращала внимания на все мольбы “обидевшего её” сына. Осознав смысл этих невидимых цепей родительского контроля, он научился использовать их себе во благо. И пусть он не любил играть с другими детьми, но площадка была единственным местом, где была свобода. Плюс Дэвид редко задерживался на ней дольше требуемого - достаточно было просто показаться на глаза другим детям и их родителям, чтобы в случае звонка матери они подтвердили, что “Да, мол, видели. Где-то здесь”.

В одну из таких вот отлучек это и произошло.

(Дэвид делал вид, что играет пожарной машинкой, катая её туда-сюда по песку, но сам при этом неотрывно наблюдал за группой взрослых, сидящих на лавочках под сенью краснеющего клёна. Первое время они внимательно следили за своими чадами, но со временем их внимание всё больше притуплялось, и вот теперь часть из них погружена в собственные мысли, а другая втянута в совместные разговоры. Понаблюдав за ними для надежности ещё некоторое время и убедившись в том, что на него не обращают должного внимания, Дэвид встал и спокойно, без спешки, пошел к выходу с детской площадки. Как он и думал, никому даже в голову не пришло его окликнуть и тем более остановить - все были заняты, естественно, более важными делами. К тому же, он ведь не был их ребёнком, верно?

Открыв калитку, покинул, как он его называл, “зверинец для слюнявой малышни”, и зашагал вдоль улицы, по привычке стараясь не наступать на разделительные линии дорожных плиток. Осеннее солнце слегка припекало левую щеку и заставляло щуриться, что весьма раздражало, поэтому мальчик вскоре свернул в одну из подворотен. Его путешествие не имело какой-либо конкретной цели или маршрута, он просто любил гулять и, что было намного интереснее, думать. В свои шесть Дэвид интересовался вещами, о которых прочая малышня даже не догадывалась. В этом, можно сказать, была заслуга миссис Оливии Вэбер - начитавшись разнообразных псевдо-воспитательных статей от доморощенных психологов из женских журналов, она сделала вывод, что нельзя ограничивать ребёнка в знаниях и поэтому отвечала на любой вопрос, который бы ему не вздумалось задать, предельно честно и правдиво. А маленький Дэвид был очень любопытен и страх как любил задавать вопросы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что получив исчерпывающие ответы по таким популярным темам, как зачатие и рождение ребёнка, этапы взросления, любовь, дружба, смерть, болезни и, конечно же, религия, мальчику было неинтересно находится среди “необразованной” ребятни, а так как просвещать их он желанием не горел, то предпочитал тратить своё время на прогулки в поисках чего-нибудь интересного.

Услышав какой-то звук, он резко остановился. Уже было подумал, что ему послышалось, но вскоре звук повторился. Внимательно прислушавшись, Дэвид различил слабый писк, раздающийся со стороны мусорных баков, выстроившихся у противоположной стены здания. Прищурившись и слегка склонив голову набок, очень осторожно приблизился к ним и замер в ожидании. Звук стал отчетливее, и мальчик с любопытством стал отодвигать разломанные ящики из-под пива, пока, наконец, не нашел источник писка.

В одном из ящиков, на старой изъеденной молью кофте, лежали три маленьких котёнка: чёрненький, беленький и ярко-рыжий. В отличии от своих собратьев, рыжик был больше и уже открыл глаза, с любопытством взирая на открывшийся ему мир и, покачиваясь на ещё слабых лапках, исследовал днище ящика, в то время как двое других жались друг к дружке и спокойно спали. Дэвид завороженно наблюдал за ними и улыбался - животных он любил, даже хотел завести себе котёнка, но у мамы была аллергия на шерсть, так что об этом пришлось забыть.

Осторожно взяв тут же запищавшего рыжика на руки и прижав к груди, стал нежно поглаживать по пушистой шерстке. Оглядевшись в поисках мамы-кошки, он пришел к выводу, что та, очевидно, ушла на охоту. Котёнок мяукал и царапал ему ладони, цепляясь за футболку своими крохотными коготками. И, смотря в его маленькие глазки, ему в голову вдруг пришла совершенно неожиданная мысль.

Интересно, а что чувствуешь, когда кого-то убиваешь?

Вспыхнула и тут же погасла, оставив после себя ощущение безмерного удивления. Многие бы на его месте не придали значения очередному вопросу, возникшему в их голове, и тотчас же забыли о нём.

Но только не он. Только не Дэвид.

Он всегда был очень любопытным мальчиком.

Словно завороженный, он вернул рыжика в коробку, с блестящими от возбуждения глазами подобрал с земли камень и вновь посмотрел на трёх маленьких котят, двое из которых беспокойно заворочались во сне...)

Погрузившись в воспоминания, доктор Вэбер не заметил, как позабытая сигарета дотлела до самого основания и обожгла ему пальцы. Отдёрнув руку и крепко выругавшись, он подобрал упавший на пол окурок и выбросил в окно. Высунувшись наружу по пояс, подставил лицо свежему ночному воздуху и глубоко задышал, прикрыв глаза.

В тот день он вернулся домой раньше обычного, что не ускользнуло от внимания матери.

- Уже вернулся? - удивлённо вскинула брови Оливия Вэбер. - А сам говорил, что раньше вечера тебя не ждать. - И тут же обеспокоенно добавила: - Что-нибудь случилось?

- Нет, всё нормально, - ответил Дэвид. - Просто стало скучно, вот и всё.

- Ну хорошо. - Мама продолжала смотреть на него с подозрением, водя по его телу цепким взглядом и выискивая ушибы и царапины, которые бы указали ей на то, что её драгоценного мальчика обидели, но не находила их. - Хочешь перекусить?

При упоминании о еде к его горлу поднялся тошнотворный комок, который ему с трудом удалось сглотнуть.

- Да не, неохота. - Он через силу улыбнулся. - Спасибо, мамуль. Я пойду к себе.

- Ну хорошо, - повторила Оливия, взъерошив сыну волосы. - Иди, а я пока приготовлю тебе чего-нибудь вкусненького.

Он уже дошел до выхода с кухни, как вдруг замер от громкого мяуканья, раздавшегося снаружи.

- Что это там? - Его мама подошла к окну и, отодвинув занавеску, выглянула во двор. - Эй, да ты привёл с собой друга!

Дэвид побледнел и сжал руки в кулаки, чтобы не было видно, как они задрожали. Не оборачиваясь, он как можно спокойнее проговорил:

- Я никого с собой не приводил.

Проклятая кошка!

Она привязалась к нему, когда он вышел с того злополучного переулка и бежала за ним всю дорогу до дома. Бежала и истошно мяукала. Должно быть, чувствовала запах её детей, идущий от него. Он шел всё ускоряя шаг, постоянно оборачиваясь, но кошка не отставала от него. И тогда Дэвид побежал что есть мочи. И когда он добежал до дома, то, обернувшись, уже не увидел её и подумал, что оторвался. Переведя дух и тщательно помыв руки водой из садового крана, он зашел домой.

Кошка вновь замяукала… хотя нет, не замяукала, а скорее возопила.

- Я пойду к себе, - сказал Дэвид и ушел в свою комнату, где повалился на кровать и закрыл руками уши, чтобы не слышать этих горестных воплей несчастного животного.

Но она всё никак не уходила.

Во время ужина мама обеспокоенно выглянула во двор и озабоченно оповестила мужа о том, что эта кошка всё ещё там. Отец тогда вышел и прогнал её.

Но ночью она вернулась.

И вместе с ней к нему впервые пришел этот сон.

Обитая войлоком комната для буйно-помешанных психов. И он, маленький Дэвид, запертый в ней. Запертый и оставленный в полном одиночестве.

А вокруг, из встроенных динамиков по углам, с ужасными механическими помехами вырывался пронзительный кошачий визг. И как бы он не затыкал уши, как бы не кричал, этот визг невозможно было заглушить.

Он был обречен слушать и слушать его. Долго. Очень долго.

Вечно.

Дэвид вздрогнул и непроизвольно вскрикнул от неожиданно раздавшегося где-то вдалеке громкого кошачьего мяуканья. Нервно утерев пот со лба, он облизнул пересохшие губы и трясущимися руками плотно закрыл окно, после чего прошел к креслу и сел. Взяв со стола карандаш, он принялся нервно крутить его в пальцах, чтобы хоть как-то отвлечься от нахлынувших воспоминаний.

На следующий день кошку забрала приехавшая служба по отлову бездомных животных - Дэвид усмехнулся - вот только жаль, что сны с собою они забрать не смогли. В итоге его мамаша решила отвести своего вопившего по ночам сыночка прямиком к детскому психологу. Но он не был, даже тогда, настолько глуп, чтобы откровенничать с ним. Маленький Дэвид выдумал страшную историю про тёмную комнату, из которой он не может выбраться, и во всех красках описал её доктору. Можно сказать, он практически не лгал, только немного искажал факты. Но самое удивительное было в том, что разговоры с врачом действительно помогли ему и сны перестали преследовать его каждую ночь, лишь изредка давая о себе знать.

Именно тогда он и заинтересовался психологией. Ему стало интересно, что же это за механизм такой - человеческая психика - и как он работает? Что заставляет его работать? Почему человек поступает так, а не иначе? Что служит причиной? И сотни, тысячи других вопросов, на ответы к которым он ринулся искать с небывалым энтузиазмом.

И это помогло ему. Как помогло и то, что его мать была отъявленной атеисткой, с детства привившей ему склонность к скепсису, за что был ей искренне благодарен. С помощью трезвого ума и холодного рассудка Дэвид смог разобраться в себе и в окружавшем его обществе, разложив всё по полочкам. Из-за всего случившегося он стал тем, кем он теперь является, и ни о чем не жалел.

Но сегодня, спустя долгое своё отсутствие, сон вернулся.

Карандаш выпал из пальцев, но он не сделал попытки поднять его.

И в нём были изменения.

Вэбер нахмурился.

До этого он никогда не был скован смирительной рубашкой. Это для него было в новинку, как и то, что смотровая щель в двери приоткрылась и за ним кто-то наблюдал. Там это было страшно, но теперь, сидя в своём кабинете, в реальном мире, он понимал, что это был всего лишь сон, который можно разобрать на составляющие.

Во-первых, то, что сон вернулся, можно связать с произошедшей сегодня аварией; во-вторых, смирительная рубашка вполне могла символизировать его бессилие в данной ситуации, когда он ничего не мог сделать, чтобы помочь Майклу. Ну, и в-третьих, невидимый наблюдатель был ничем иным, как олицетворением поиска ответа на один единственный вопрос:

А может быть есть способ помочь Майклу?

Может быть, он и был, но не увидев пациента, ничего нельзя было сказать наверняка. Поэтому доктор Вэбер встал и, захватив с вешалки грязный пиджак, покинул кабинет и направился в отдел хирургии.

Больничные коридоры были погружены во мрак, лишь изредка рассеиваемый одинокой лампочкой, горевшей в “стратегических” местах над планом эвакуации этажа и рядом с висевшим кроваво-красным огнетушителем.

Вэбер остановился и эхо собственных шагов медленно угасло, оставив его в одиночестве.

Днём больница больше напоминала пчелиный улей и это слегка его раздражало, но с наступлением ночи всё менялось - здание замирало, погружаясь в сон вместе со всеми своими обитателями, и наступала полнейшая тишина, лишь изредка разрываемая вскриком кого-то из пациентов, для которого эта ночь не была столь спокойной. Дэвид обожал задерживаться допоздна, с нетерпением дожидаясь того момента, когда сможет не спеша пройтись по опустевшим коридорам, и, проходя мимо палат, заглядывать в них, всматриваясь в лица спящих людей. В такие моменты он всегда задаваясь вопросом - что же происходит в их головах? Что они видят? Что чувствуют? Смотря на то, как размеренно поднимается и опадает их грудь, он с улыбкой прислушивался к едва слышным отзвукам их дыхания, и ему казалось, что дышали не они, а сама больница. И её “лёгкими” служили сотни людей, находившиеся внутри неё.

Он любил эту больницу. Любил её запахи, казавшимися другим неприятными, и даже более того - отвратительными. Но для него они всегда были прекрасны и ассоциировались с сотнями интересных случаев, с которыми ему приходилось сталкиваться в этих стенах. По правде говоря, он жил в ожидании действительно интересных случаев, сложных, загадочных, необычных, которые увлекут его поиском своего решения. И долгое отсутствие таковых всегда повергало Дэвида в своего рода наркотическую “ломку”, когда он с жадностью бросался на любое психологическое расстройство, сгорая от предвкушения того, что вот сейчас, именно сейчас наступит тот самый случай, ради которого он мог бы пожертвовать всем, уделив внимание лишь ему одному.

Ведь Дэвид Вэбер не просто любил свою работу, он обожал её.

И именно поэтому он сейчас нарочито медленно шел в сторону хирургического отделения, даже выбрал более длинный маршрут до него. Дэвид был готов использовать любую возможность, чтобы оттянуть то мгновение, когда он войдёт в палату к Майклу и увидит его. Часть его противилась этому и наоборот, подгоняла, заставляя сгорать от нетерпения, но он всегда сдерживался, предпочитая растягивать удовольствие. Ведь нередко дело, за которое он брался, оказывалось пустышкой и приносило лишь разочарование.

Но сейчас всё обещало быть по-другому.

Сейчас, он был уверен в этом, его ждало действительно интересное дело. И вернувшийся сон лишь подтверждал эту мысль. Иначе зачем бы ему было возвращаться?

Как назло, на своём пути Вэбер не встретил ни одного санитара, с которым можно было бы заговорить и оттянуть время, хотя в обычную ночь он встречал их чуть ли не на каждом шагу. И, к сожалению, по выбранному им маршруту не было ни одного дежурного поста. Поэтому, к немалому разочарованию, до хирургии он добрался относительно быстро.

Подойдя к стене с висящей на ней разлинованной магнитной доской, доктор, щурясь, изучил фамилии пациентов и номера палат, в которых они находились.

Майкл занимал палату номер 23.

Сдерживаться становилось всё труднее, и он уже был готов к тому, чтобы побежать к двадцать третьей, но, до крови прикусив губу, смог с собою совладать. Пройдя по коридору, Дэвид Вэбер, с гулко бьющимся в груди сердцем, остановился у двери, ведущей в палату к Майклу Филлипсу. Невольно задержав дыхание, взялся за холодное железо дверной ручки и осторожно повернул её, услышав при этом тихий щелчок, показавшийся ему ружейным выстрелом. Выждав пару минут, Дэвид осторожно открыл створку и прошел внутрь.

Некоторое время он просто стоял, рассматривая стандартно укомплектованную палату, виденную им не одну сотню раз: обычная двухместная, со стоявшими у коек тумбочками - вот и всё убранство. Всё-таки это была послеоперационная палата, а не общая, так что в изысках она не нуждалась. Отсюда больные попадали либо в общую палату, либо прямиком на небеса - если и существовал третий вариант, Дэвиду он был неизвестен.

Кроме Майкла, который лежал на второй от входа койке, в палате никого не было. Он подошел к нему и вгляделся в лицо, практически полностью скрытое под бинтами, покрывавшими всю голову - был виден лишь нос, из которого выходили две дыхательные трубки, и подрагивающие губы, которые, также как и щёки, были испещрены сетью ссадин и неглубоких порезов. В остальном Майкл выглядел абсолютно здоровым - вытащив медицинскую карту, лежавшую в специальном футляре прикреплённом у изножья кровати, Дэвид её тщательно изучил - одни ушибы, никаких переломов. Ну и, конечно же, глаза.

- Майкл-Майкл, угораздило ж тебя, - пробормотал Дэвид, возвращая карту на место.

- Ага, - вдруг едва слышно ответил Майкл и Вэбер чуть ли не подскочил на месте от неожиданности. Но уже через мгновение он нависал над парнем и с горящими глазами всматривался в его подрагивающие губы.

- Майкл, ты в сознании? Ты слышишь меня?

Ответом ему была тишина. Но через минут пять ответ всё-таки поступил, хотя и не такой, как он ожидал.

- Мама, почему папа меня не любит?

Майкл глотал половину звуков, и поэтому у него получилось что-то вроде ”Ма пчем ап мня н любт”, но он без труда различил, что именно он сказал. Но важно было даже не то, что он ответил на вопрос, заданный им, или что именно он сказал, а то, что он мог говорить. И, если его догадка верна… Повинуясь внутреннему порыву, Дэвид поднёс руку к уху Филлипса и щёлкнул пальцами - голова Майка дёрнулась и он что-то замямлил.

Значит, он не только может говорить - психотерапевт едва смог унять сотрясшую его тело дрожь возбуждения - но, кроме этого, он мог слышать! И это было важно, чертовски, невообразимо, ужасающе важно!

- Чёртов Хауттаер… - изумлённо пробормотал Дэвид и бросился прочь из палаты, даже не озаботившись запереть за собою дверь. В эти мгновения даже сам Майкл, ставший первопричиной всех последующих событий, потерял для него всякое значение - он был слишком поглощен охватившими его мыслями и спешил как можно быстрее оказаться дома, где мог позволить им выплеснуться наружу.

У Дэвида Вэбера появилась идея.

Нет, не так – Идея!

Откровение. Часть 7

7

Его квартира, расположенная в тринадцатиэтажном доме на другой стороне реки, находилась всего в двадцати минутах ходьбы от больницы, но сегодня Дэвид преодолел это расстояние за десять с половиной минут. Не дождавшись лифта, он кинулся к лестнице и пулей взлетел на десятый этаж (благо, он старался поддерживать спортивную форму, и в свои тридцать семь выглядел весьма недурно). Остановившись у двери в квартиру, стал лихорадочно искать ключи, но карманы его брюк были пусты. С возрастающим отчаянием он стал понимать, что скорее всего они выпали у него из кармана где-то на месте аварии.

- Проклятье! - в ярости воскликнул доктор и с силой ударил ногой в дверь рядом с замком.

Этого удара оказалось достаточно, чтобы выломать дверь, раскрошив при этом дверной косяк и вырвав отлетевший в сторону замок. Ворвавшись внутрь, он отбросил пиджак в сторону и метнулся к книжным полкам, ровными рядами висевшими над его рабочим столом, на котором стоял только новенький компьютер последней модели да настольная лампа. Его пальцы нервно пробежались по корешкам книг, губы при этом шептали: “один-два, три-четыре, пять-шесть, семь-восемь, девять...” и остановились только на двадцати трёх. Выдернув эту книгу из плотных книжных рядов, Вэбер, даже несмотря на темноту, точно знал, что у него в руках книга Генриха Шильтмана “Глубины безумия”, в которой рассказывалась история развития психиатрии с новой точки зрения, а именно - тёмная сторона науки о строении человеческой психики. В ней описывались спорные методики изучения и последующего лечения сознания, которые были разработаны врачами, когда-то считавшимися асами в своей области. Вот только помимо этих самых “асов” попадались воистину зловещие персонажи, к коим и относился пресловутый Роджер Хауттаер.

Включив лампу и открыв нужную страницу с загнутым уголком, Дэвид принялся жадно вчитываться в неё, целиком уйдя в текст и больше ни на что не обращая внимания. Поэтому для него стал полной неожиданностью раздавшийся за его спиной щелчок курка и последовавший вслед за этим крик:

- А ну поднял руки, чтобы я их видел!

Вздрогнув всем телом, он выронил книгу и поспешно поднял руки.

Его что, грабят?!

- Так… теперь медленно встал на колени. И чтоб без глупостей, не то я тебе мозги вышибу!

- Хорошо, хорошо! Только спокойней, не нервничай, - он попытался утихомирить явно взвинченного грабителя. - Ни тебе, ни мне проблемы не нужны, верно ведь? Сейчас я встану на колени, как ты и сказал.

Дэвид стал опускаться на колени, при этом держа руки над головой. Он предпочел не перечить ему, а то, судя по нервному голосу, нападающий был явно из новичков и поэтому вполне мог выстрелить от перенапряжения. Его мозг лихорадочно стал обдумывать сложившуюся ситуацию и рассматривать варианты её разрешения.

- Слушай, приятель, - начал он говорить, опустившись на колени и положив руки на голову, - давай разойдёмся миром. Если тебе нужны деньги, то я отдам их тебе и можешь уходить. Не надо крови, от этого тебе лучше не будет, поверь мне.

- Что ты там несёшь? Подмазать меня решил, а? Не выйдет! Живо морду в пол! - Дождавшись, пока доктор исполнит указанное, он продолжил, не скрывая злорадства в голосе: - Сейчас вызову “легавых” и уж они с тобой разберутся, “приятель”.

- Легавых? - Дэвид недоуменно нахмурился. - В смысле легавых? Я, так-то, в своём доме, это ты ко мне вломился!

Сказав это, он с опозданием понял, что совершил глупость. У этого малого явно были не все дома, поэтому не стоило ему мешать вызывать полицию. Но сделанного не воротишь, так что придется плясать от того, что есть.

- Ты мне тут зубы не заговаривай, ворьё. - Дэвид услышал, как угрожавший ему снял тихо звякнувшую телефонную трубку и принялся крутить диск, набирая номер полицейского управления. - Я не тупой и живу тут уже достаточно давно, чтобы знать, что это квартира Вэбера. А теперь затухни, понял.

Доктор был окончательно сбит с толку, но через мгновение его осенило.

- Эй-эй! - закричал он. - Так я и есть Вэбер! Доктор Дэвид Вэбер, работаю в клинике недалеко отсюда. Посмотри на меня, если не веришь.

Дэвид сделал попытку подняться, но его остановил истеричный крик “грабителя”.

- А ну не шевелись я сказал! Шевельнешься и я тебя продырявлю!

- Ладно, ладно! Тогда просто включи свет. Выключатель на правой стене, рядом с зеркалом. - Он почувствовал, что его оппонент утратил былую уверенность и засомневался, и решил развить успех: - Просто нажми на него. Ты же ничем не рискуешь, верно?

После короткой заминки Дэвид услышал щелчок вернувшейся на место трубки и через несколько секунд всю комнату залило ярким светом. Повернув лицо так, чтобы его было видно, он на некоторое время ослеп и ничего не видел.

- Вэбер? - обескураженно проговорил стоявший в дверях сосед Дэвида, которого звали, если он не ошибался, Колином. - Это ты что ли?

- Да я это, я. Так что убери оружие. - Когда Колин опустил револьвер, он осторожно поднялся, но всё ещё стараясь держать руки на виду и давая возможность как следует себя разглядеть. - Убедился?

- Да, есть такое. А я тебя чуть было не прикончил. - Сосед нервно хихикнул. - Чёрт, а что это с твоей одеждой? Это кровь что ли?

- Эээ, - Дэвид опустил глаза и только сейчас обратил внимание на то, что он до сих пор в одежде, покрытой запекшейся кровью Филлипсов. - Да, это она. У нас там несчастный случай произошел. Небось, слышал уже про автомобильную аварию у центра?

- А, ну да, по телеку чтот говорили. - Колин рассеянно посмотрел на револьвер в своей руке, а потом перевёл взгляд на распахнутую дверь. - А дверь чего выломал?

- Ключи потерял, вот и психанул. С кем не бывает, - Дэвид нервно улыбнулся. - Слушай, Колин, ты не мог бы оставить меня одного? Мне тут прибраться надо, да и ночь уже…

- Да, да, конечно. - Колин вышел коридор и уже там обернулся, виновато улыбаясь. - Ну ты это, извини. Я-то думал, тебя грабят. Без обид?

- Абсолютно, - уверил его Дэвид.

- Ну тогда спокойной ночи. Если что, обращайся.

- Непременно.

Закрыв за Ричардом дверь на защелку и верхний внутренний замок, Вэбер несколько секунд постоял, прокручивая в голове случившееся. Но когда его взгляд упал на лежащую на полу книгу Шильтмана, он сразу же позабыл обо всём. Подняв её, Дэвид опустился в кресло и погрузился в чтение.

Роджер Хауттаер. Самый выдающийся гипнотизёр своего времени. Его выступления неизменно собирали полные залы, желающие попасть к нему выстраивались в длиннющие очереди, готовые ждать по несколько дней, а аристократы считали для себя честью отобедать с великим Маэстро.

Когда он выходил на сцену, то зал погружался в полнейшую тишину. Он обводил взглядом своих черных глаз боящихся даже пошевелится зрителей, а потом, разводя руки в стороны, с безумием в голосе кричал: “Э-э-это Родже-ер! И Роджер говорит!”. И зал взрывался бурными аплодисментами, порою длившиеся по несколько минут, в течение которых гипнотизер не делал ни единого движения, и лишь его глаза неустанно вращались в глазницах. И когда наконец всё стихало, начиналось само действо.

Произвольным образом он выбирал из зала людей, которые поднимались на сцену, и, введенные в состояние гипноза, творили всё, чего бы он только не пожелал. Обычно всё шло как по маслу, но иногда маэстро творил жуткие вещи. Например, был известен случай, когда он заставил мужчину поднести оружие к собственному виску и нажать на спусковой крючок. Оно, конечно же, не было заряжено, но эффект от выстрела превосходил все ожидания - люди просто сходили с ума от увиденного. Так что, думается, даже если бы пистолет был и в правду заряжен, маэстро бы сошла с рук его смерть.

Но на эти выступления стремились попасть не только ради зрелища. Дело в том, что он обладал “даром исцеления” и мог вылечить от любой хвори. В действительности, конечно, никакого дара у Хауттаера не было. Он просто гипнотизировал больного, давал ему установку, типа: “Отныне ты всегда будешь здоров и никогда не будешь болеть!”, дальше следовало: “Э-э-это Родже-ер! И Роджер говорит - пробудись!” И вуаля - больной “исцелялся”. Конечно, на ухо загипнотизированному он нашептывал вполне конкретные вещи: “Ты не будешь обращать внимания на боль в животе”, “ты будешь считать, что ты всегда и в любой ситуации хорошо себя чувствуешь” и т.д и т.п, и после этого человек продолжал жить с этими установками. Вполне естественно, что такой “исцеленный”, в большинстве случаев, умирал, забросив собственное лечение, но до самого конца веря в то, что он полностью здоров. И вполне логично было бы предполагать, что Хауттаер не смог бы долго вести свою деятельность при большом количестве летальных случаев, но было одно НО - были и те, кто после сеансов маэстро жил долго и счастливо, умерев в глубокой старости. Споры об этом явлении ведутся в определенных кругах до сих пор, и пока что они сошлись в одном - сила внушения некоторых загипнотизированных была настолько сильна и непоколебима, что их организм мог побороть любую болезнь, какой-бы страшной она не была. Собственно, это подтверждалось и экспериментом с пустышками - одной группе больных давали стандартные таблетки, а другой под видом инновационного лекарства давали пустышки. Согласно статистике, те, кто лечился пустышками, выздоровел быстрее и в большем количестве, чем подопытные из второй группы. Так что ничего сверхъественного в том, что у Хауттаера был определенный процент исцелившихся, не было.

Но маэстро был так воодушевлен своими успехами, что уверился в том, что гипноз есть лечение от всех болезней. И даже более того - что ключ к бессмертию сокрыт где-то в глубинах сознания и с помощью гипноза его можно выявить.

И он стал экспериментировать.

Целевой аудиторией для своих исследований он выбрал впавших в кому - ведь всем известно, что перенесшие клиническую смерть часто рассказывают о том, что видели “свет в конце тоннеля” или “божественный свет”. Вышедшие из комы тоже делились подобными историями, поэтому Роджер посчитал, что именно здесь и нужно искать ответ. Но проблема заключалась в том, что в те года не было аппаратов искусственного поддержания жизни и впавшие в кому часто умирали до того, как маэстро успевал до них добраться. К тому же, не каждый родственник давал своё согласие на проведение опытов над своими любимыми близкими.

Но Хауттаер нашел выход из этой ситуации.

Он стал набирать “добровольцев”, гипнотизируя и порабощая волю несчастных и увлекая их в свою лабораторию. Там, при помощи различных препаратов, маэстро вводил “пациентов” в искусственную кому и уже ничто не мешало ему проводить “революционные исследования”. Когда же стали всплывать трупы, в городке мгновенно пронесся слух о появившемся маньяке, но, что было вполне ожидаемо, выйти на его след полиция так и не смогла. И если бы однажды Хауттаеру не повезло, то его вряд ли бы вообще поймали.

Невезение заключалось в том, что в один прекрасный день Роджер нарвался на человека, полностью невосприимчивого к гипнозу. На его беду тот оказался не робкого десятка и, заинтересованный манипуляциями неизвестно мужчины, притворился, что тому удался его трюк. Когда же он увидел его лабораторию, то в ходе короткой стычки скрутил гипнотизера. Далее - короткий суд и электрический стул.

В своё время Вэбер был впечатлён этой историей, но особенно сильно ему запомнилось описание его казни, переданной во всех подробностях…

Откровение. Часть 7.1

***

Гомон. Гомон сотен несмолкающих глоток заполнял собой всё.

Количество желающих посмотреть на казнь Роджера Хауттаера было столь велико, что руководство города решило сделать из этого платное шоу, билеты на которое продавали всем. И так как комната для свидетелей казни не была рассчитана на несколько сотен человек, то им пришлось соорудить на площадке перед тюрьмой целый эшафот, на который водрузили электрический стул, к которому были протянуты многочисленные кабели (большая часть из которых была “для виду”) из расположенных рядом трансформаторов. По бокам же эшафота были установлены странные столбы, накрытые тканью.

Роджер отчетливо слышал приближающиеся шаги, эхо которых разносилось по коридору. Они приблизились к двери в его камеру и замерли. Загремели ключи, раздался щелчок замка и дверь со скрипом распахнулась.

В комнату вошли трое: охранник, священник и палач - одетый во всё чёрное старик с усами на бледном худощавом лице. Все, кроме этого старика с холодными синими глазами, старались не смотреть ему в лицо. Охранник подошел к кровати и положил на неё свёрток.

- Переоденьтесь в это, мистер Хауттаер.

- И без глупостей, - предупредил палач, - не то ты знаешь, что будет.

О да, он знал. Они все так его боялись, что запретили ему даже разговаривать, не говоря уж о резких движениях. Если он пытался противиться, его тут же жестоко били по ногам дубинками. Но Роджер безропотно подчинился приказу не поэтому - просто он дал согласие на тот спектакль, который власти города хотели устроить из его казни, и даже лично дал несколько советов.

Он не сопротивлялся, потому что это был его последний выход на сцену.

Великий Маэстро Роджер Хауттаер даст своё незабываемое, заключительное представление в этой жизни.

Скинув на пол свои лохмотья, гипнотизёр с удовольствием облачился в изящный чёрный фрак поверх накрахмаленной рубашки, отточенными движениями повязал на шею галстук, закрепив его серебряной брошью, и натянул на ноги немного жавшие ему туфли из натуральной кожи - его палачи постарались, чтобы он выглядел безупречно.

В последний раз поправив запонки на рукавах и проведя рукой по растрёпанным волосам, Роджер не смог сдержаться и, растянув губы в широкой улыбке, в нетерпении воскликнул:

- А теперь - вперёд! Публика ждёт! Не будем же заставлять её томиться в ожидании!

Они шли по тюремным коридорам, освещенным периодически мигающим тускло- желтым светом, мимо закрытых камер, у решеток которых выстроились заключенные, провожавшие их четвёрку молчаливым взглядом. Но внезапно раздался чей-то хриплый крик, проскандировавший: “Ку-кло-вод! Ку-кло-вод! Ку-кло-вод!”. Остальные тут же подхватили его и по всему коридору теперь звучало беспрерывное: “Ку-кло-вод! Ку-кло-вод! Ку-кло-вод!” и его конвоиры ничего не могли с этим поделать. Роджеру это нравилось, и поэтому он шел с гордо поднятой головой и улыбкой на лице.

Они остановились у массивных двустворчатых дверей центрального входа, из-за которых раздавались приглушенные вопли столпившейся снаружи толпы. Роджер закрыл глаза, как он обычно делал перед выходом из-за кулис перед каждым выступлением, и прислушался к этим возбужденным крикам, предвкушая, как они оборвутся, стоит только ему только взойти на

(эшафот)

сцену.

- Мистер Хауттаер.

Он обернулся и посмотрел на палача, сжимающего в руках кандалы. После краткой паузы, он кивнул и через мгновение холодное железо сомкнулось у него на руках и ногах.

Двери распахнулись и их окатило холодным осенним ветром, вместе с которым пришла полнейшая, благоговейная тишина. Хауттаер, смотря себе под ноги, медленно вышел наружу, и был слышен лишь тихий перезвон цепей, раздававшийся при каждом его шаге, а ветер трепал волосы и одежду. Он шел, и толпа расступалась перед ним, пропуская Маэстро. Серое небо нависло над их головами и, казалось, тоже неотрывно следило за шествием.

Хауттаер остановился перед эшафотом, окруженным многочисленной охраной, и внимательно осмотрел его, словно проверяя, все ли декорации были правильно установлены и готова ли “сцена” к его выходу.

Он величественно взошел по ступеням и встал у самого края деревянного помоста, спиной к электрическому стулу. Священник встал позади стула, охранник и палач по обе стороны от него. Маэстро медленно поднял черные глаза и окинул взглядом зрителей. Казалось, что он одновременно смотрит в глаза всем и при этом никому. Казалось, что ничто не могло укрыться от этих глаз, заглядывавших тебе прямо в душу и видевших всё самое сокровенное, твоё истинное естество.

Маэстро, насколько позволяли цепи, поднял руки к небу и запрокинул голову. Яркая вспышка молнии прочертила небосвод и грянул гром. Небеса пришли в движение и ветер подхватывал опавшую листву, развевая полы его фрака. Его движения были замедленны, словно он впал в транс, и вместе с ним в него впали все присутствующие, неотрывно следящие за каждым его действием. Гипнотизёр полуобернулся к охраннику и вытянул в его сторону руку, смотря ему в глаза и указывая на него пальцем. Тот схватился было за висевший на поясе пистолет, но замер. Священник и палач опустили головы на грудь. Окружившие эшафот солдаты стояли без единого движения. Толпа была не в силах отвести взгляд, наблюдая, как охранник, подобно тряпичной кукле, подошел к манившему его гипнотизёру. Отцепив связку ключей, он снял с него цепи и, надев их на себя, опустился на колени. Маэстро же сделал несколько шагов и повернулся к священнику и палачу. Щелчок пальцев и они пришли в движение. Хауттаер, совершая плавные движения руками, руководил их действиями, не оставляя сомнений в том, что все были его марионетками, а он, дёргая за ниточки, был их кукловодом.

Священник обошел электрический стул и опустился в него. Его глаза были пусты и ничего не выражающим взглядом смотрели прямо перед собой. Палач отточенными движениями сомкнул зажимы сначала на его ногах, а потом на запястьях. Опустившись на одно колено, он взял губку и намочил её в ведре, после чего положил на голову священнику и надел поверх железный колпак, ремнями затянув его под подбородком. Маэстро покрутил пальцем и палач повернулся к нему спиной.

С каждым новым шагом маэстро делал шаг и палач. Когда Хауттаер встал посреди помоста и обернулся к толпе, палач дошел до рубильника. Протянув левую руку, он сомкнул ладонь на невидимой рукояти рубильника, и палач проделал тоже самое за его спиной, только рубильник в его руках был настоящий. Маэстро очень медленно поднял другую руку от бедра к голове и через мгновение резко взмахнул ею. Повинуясь этому жесту люди, стоявшие у двух накрытых тканью столбов по бокам эшафота, сдёрнули покрывала, открывая взору зрителей две устремлённых в небеса катушки Теслы, о предназначении и работе которых в то время знали далеко не все собравшиеся на казнь.

Маэстро напряг руку и опустил рубильник, и палач опустил проделал то же самое вместе с ним. Раздался оглушительный треск и всё пространство вокруг пронзили вспышки молний и искры, разлетевшиеся от трансформаторов Теслы. Вместе с этим воздух прорезал чудовищный вопль священника, через тело которого было пропущено несколько тысяч вольт чистой энергии. Не обращая внимания на эти вопли и сверкающие повсюду молнии, Хауттаер обошел эшафот и приблизился к электрическому стулу, на котором бился в конвульсиях священник, и, наклонившись, взялся за серебристый кабель, который тянулся сюда от трансформатора. Выдернув его, он, держа в вытянутой руке толстый кабель, с конца которого срывались электрические искры, вернулся к краю помоста и положил его на пол. Обойдя эшафот с другой стороны, он выдернул другой кабель и, вернувшись на середину, взял в руку первый кабель.

Он стоял, держа в каждой руке по кабелю, и смотрел на зрителей, поглощенных невиданным доселе зрелищем, и улыбался. И улыбка эта была улыбкой победителя и безумца одновременно.

Разведя руки в стороны, он запрокинул голову к небесам, которые прочертила ветвящаяся молния.

И в этот момент на землю упали первые капли дождя, который через мгновение окреп и превратился в ливень.

Никто не успел осознать, что произошло.

Никто не успел среагировать.

Да никто и не смог бы - ведь было уже поздно.

Хауттаер закричал что есть мочи:

- Э-э-это Родже-ер! И Роджер говорит!

И с этими словами он соединил два конца кабеля, которые держал в руках.

И всё утонуло в огне и вспышках молний, треск которых заглушил крики боли, грянувшие со всех сторон…

Откровение. Часть 7.2

***

Доктор Вэбер закрыл книгу и положил её на край стола.

Так закончилась история Роджера Хауттаера, Великого Маэстро, умертвившего ровно пятьдесят человек на лабораторном столе и захватившего на тот свет во время собственной казни ещё шестьдесят семь. Руководство города хотело устроить из его смерти шоу, которое подготовили под руководством самого Хауттаера и разыгранного как по нотам - маэстро должен был убить себя соединив кабели, что и было сделано, вот только дождь никто в свои расчеты не взял.

И в мировую историю Роджер Хауттаер вошел не как Великий Маэстро, а как “Безумный Кукловод”.

Но для Вэбера, как и для других учёных, было важно не это, а то, что всё творимое в лаборатории Хауттаер тщательнейшим образом документировал и впоследствии эти записи стали основой для применения гипноза во врачебной практике – не зря же маэстро умертвил пятьдесят человек, верно? Не пропадать же добру.

Во всяком случае, всё это натолкнуло Дэвида на одну идею, и поэтому он вытащил из ящика стола пачку чистой бумаги, взял ручку и принялся лихорадочно писать. Остановился он только через несколько часов, когда стрелки циферблата показывали без десяти четыре. Откинувшись на спинку кресла, Дэвид устало помассировал уставшую руку и взял исписанные ровным почерком листы и просмотрел их.

Дэвид знал, что Хауттаер применял гипноз к полностью погруженным в кому, пытаясь воздействовать на их подсознание, но что, если он был не прав? Ведь практически невозможно получить отдачи от больного, который, возможно, даже не слышит тебя, не говоря уже о том, чтобы реагировать и тем более отвечать. А вот с Майклом Филлипсом всё было в точности до наоборот - Вэбер знал, что он слышит, реагирует, и даже может отвечать.

Его идея, основываясь на исследованиях Хауттаера, сводилась к тому, что, теоретически, он мог бы использовать состояние прекомы, чтобы ввести Майкла в глубинный гипноз, чтобы уже там, в подсознании, попытаться построить психологические барьеры, которые бы оградили его от... хм... негативных последствий при пробуждении. Конечно, это было рискованно - он запросто мог погрузить его в настоящую кому, либо окончательно расшатать психику. Но и шансы на успех были далеко не так малы, ведь Майкл проходил у него терапию долгие годы и обладал нужным “фундаментом” из уже возведенных барьеров. Так что Вэбер был даже слегка расстроен - сложная, казалось бы, задача, оказалась довольно легко решаемой. Нет, конечно же, его метод мог и не сработать, стопроцентной гарантии никто дать не мог, но теперь случай из сложной группы “Б” вновь вернулся в стандартную “В”, что не могло не разочаровывать.

Закрыв глаза, он откинулся на спинку кресла.

Интересно, а смог бы он окончательно свести его с ума?

Вэбер замер от этой пришедшей ниоткуда мысли, вспыхнувшей у него в мозгу.

На самом деле, чисто теоретически, конечно же, используя тот же глубинный гипноз, он мог бы подвести Майкла к самому краю безумия.

А мысль действительно была интересная. Дэвид вновь посмотрел на исписанные листы в своих руках. Можно сказать, это был бы фактически вызов самому себе, ведь он лично помогал Майклу реабилитироваться и начать обычную жизнь, сжившись с собственными фобиями. Кроме того, Вэбер был абсолютно уверен в том, что если бы Филлипс очнулся прямо сейчас, то он смог бы, со временем, вернуть его в норму. К тому же, нет ничего нереального в том, чтобы не попытаться восстановить ему зрение хирургическим путём. Всё-таки мы живём в век широких возможностей и высоких технологий. Но вот если, скажем, психика Майкла не выдержит и он сойдёт с ума, то задача сразу же усложнится. Смог ли бы он в этом случае вылечить его?

Вэбер яростно потряс головой.

Что за чушь?! Он лечит от сумасшествия, а не сводит с ума! Бред!

Дэвид помассировал глаза. Он явно перенапрягся и ему стоит лечь в постель и хорошенько выспаться. Завтра (вернее, уже сегодня) его ждёт сложный день и ему потребуются все силы.

Доковыляв до спальни, он рухнул на мягкую постель и мгновенно отключился.

Откровение. Часть 8

8

Он шел по тёмному коридору, совершая ежечасный обход и не обращал внимания на безумные крики людей, доносящиеся из-за невидимых во тьме бесчисленных дверей. Со временем учишься не замечать эти вопли, сосредотачиваясь на собственных мыслях, на тихо позвякивающей при ходьбе связке ключей, на перестуке каблуков о кафельную плитку, эхо которых умирает в окружающем мраке.

Но в этом блоке практически всегда властвовала тишина, лишь изредка вспарываемая чьим-нибудь жутким воплем или едва слышным бормотанием. Не знаю, как остальным, но ему тут никогда не нравилось. Уж лучше бы они захлёбывались криком, чем идти вот так, прислушиваясь к давящей тишине, вжав голову в плечи и ускорив шаг. И поэтому, когда до него донесся бешеный крик страха, он облегченно вздохнул и, подойдя к двери, с наслаждением прислушался к нему.

- Послушайте, - раздавалось по другую сторону от толстого металла торопливое бормотание, - произошла ужаснейшая ошибка! Я - врач. Психотерапевт, доктор Дэвид Вэбер. Позвоните в клинику “Чистый лист”, там подтвердят, что я у них работаю.

Он ошарашенно замер с выпученными глазами, холодный пот мгновенно покрыл лоб и спину. Этого… не может быть!

- Послушайте же! Вы должны меня выпустить! Разве вы не понимаете, что ошиблись?! Я не должен здесь находиться! Не должен! Я ведь врач! Врач!!!

Выйдя из ступора, он снял с пояса связку ключей и принялся лихорадочно выискивать нужный. И найдя его, долго не мог попасть в замочную скважину, но, в конце концов, ему это удалось.

“Стой! - взорвалось в его голове. - Остановись! Не делай этого! Не выпускай его! Только НЕ ЕГО! Запри, запри эту дверь, пока не поздно! ЗАПРИ И НИКОГДА НЕ ОТКРЫВАЙ!”

Поздно - раздался щелчок замка.

Дверь медленно распахнулась и из неё хлынул яркий свет, на мгновение ослепивший его.

В дверном проёме стоял облачённый в смирительную рубашку мужчина. Его волосы торчали в разные стороны, глаза бешено вращались на дрожащем лице, а губы были растянуты в безумной ухмылке.

- Э-э-это Родже-ер! - за его спиной взрывались лампы и сверкали молнии. - И Роджер говорит!

Безумно хохоча, он бросился на него.

Откровение. Часть 9

9

Вэбер распахнул глаза и, дрожа всем телом, принялся хватать ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Яркий утренний свет лился из незашторенного окна и бил ему прямо в глаза. Утерев тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, он перевернулся на бок.

“Сон, - твердил он про себя, - это всего-навсего сон. Обыкновенный сон. Вот что бывает, когда начитаешься на ночь сомнительной литературы.”

Придя в себя, Дэвид поднял взгляд - стоявшие на тумбочке часы показывали половину двенадцатого. Что ж, на работу он опоздал, но, учитывая вчерашние события, кто-нибудь вряд ли этому удивится. Поднявшись с постели, Вэбер стал собираться, параллельно размышляя над вторым за эту ночь кошмаром.

На самом деле было весьма забавно наконец оказаться по ту сторону двери. Жаль только, что вместо себя самого он выпустил “чёрта из табакерки” - безумного Хауттаера. Но его это даже радовало, и Дэвид чувствовал небывалый подъем бодрости, что было весьма кстати, потому что сегодняшний день обещал быть весьма занимательным.

Дэвид стоял у окна в палату и недовольно рассматривал сидящего на соседней с кроватью Майкла мужчину - лет пятьдесят, с утонувшей в широких плечах маленькой головой и большими волосатыми руками, выползающими из летней рубашки. Он сидел ссутулившись и наблюдал за тем, как маленькая женщина с заплаканным лицом обтирала влажной салфеткой лицо прикованного к постели парня, который временами дёргался и что-то бормотал потрескавшимися губами.

“Теодор и Саманта Филлипсы, - раздраженно подумал Дэвид. - И как же, скажите на милость, мне их отсюда выпроводить? Не хватало ещё, чтобы они торчали здесь весь день. Нет, я, конечно, понимаю, семья и всё такое, но любое их слово может привести к пробуждению Майкла, а это, в свою очередь, повлечёт за собою цепь неконтролируемых событий. Я не могу допустить, чтобы они

(испортили мне всё удовольствие)

сорвали запланированную терапию.”

Дэвид постучался и вошел в палату.

- Извините, вы родители Майкла?

Здоровяк обернулся и смерил его хмурым взглядом, при этом выпятив верхнюю губу так, что усы на ней угрожающе встопорщились.

- Да, - пробасил Теодор Филлипс. - А ты кто такой?

Дэвида так и подмывало съязвить: “А что, мы уже на “ты”?”, но он сдержался и улыбнулся в ответ.

- Дэвид Вэбер, это я вам вчера звонил.

Мать Майкла оторвала взгляд от сына и посмотрела на него.

- Так это вы спасли моего мальчика? - надрывным голосом спросила она.

Дэвид стушевался и не сразу нашелся с ответом. Но этого и не потребовалось.

- Да, это сделал он, - раздался тихий женский голос и Дэвид обернулся в сторону двери, где, сидя в кресле-каталке, на него смотрела Элизабет.

Миссис Филлипс подошла к нему и крепко обняла. Не ожидавший этого Вэбер застыл, растопырив руки и не зная, как реагировать.

- Спасибо вам. Спасибо. Благослови вас Господь. - Оторвавшись от него, она вытерла слёзы и вернулась к сыну.

Теодор же просто отвернулся и вновь принялся смотреть в пол.

Элизабет, с натугой крутя колёса инвалидного кресла, подъехала к кровати Майкла и осторожно взяла его руки в свои.

- О боже мой, Майкл, - прижавшись лицом к его ладони, она наконец дала себе волю и расплакалась. - Мне так жаль… этого не должно было произойти. Только не с тобой.

“Словно на похоронах собрались, - невольно подумал Дэвид. - Пора это заканчивать.”

- Извините... - он прочистил горло. - Извините. Я понимаю, что это звучит весьма дико, но я вынужден попросить вас покинуть палату.

Теодор тут же вскинулся.

- Это ещё с какой стати?

Элизабет тоже недоуменно посмотрела на него. Равнодушной к его словам осталась только миссис Филлипс, которая продолжала поглаживать сына по щеке.

- Пожалуйста, не беспокойтесь, это временно. Дело в том, что ваше присутствие здесь может привести к преждевременному возвращению Майкла в сознание.

- Значит, есть шанс, что он может выйти из комы? - с надеждой в голосе спросила Элизабет и посмотрела в лицо мужу. - Но если это так, то почему мы должны уйти? Разве мы не должны наоборот, остаться здесь и помочь ему?

- Элизабет, всё не так просто, как кажется на первый взгляд, - Дэвид тяжело вздохнул и попытался сформулировать всё так, чтобы они поняли. - Понимаете, Майкл сейчас находится между как выходом из предкомового состояния, так и опасностью полного в неё погружения. Но дело в том, что если он сейчас придёт в себя, то это грозит очень сильным стрессовым состоянием, в следствие, - он запнулся, но потом всё же продолжил, - в следствие потери им зрения. Поэтому процесс пробуждения стоит проводить максимально осторожно, чтобы не повредить его психику. Вы меня понимаете?

На несколько минут палата погрузилась в напряженную тишину, которую прервал рык мистера Филлипса.

- Ты можешь что-нибудь сделать?

- Да, - уверенно ответил доктор Вэбер, - смогу. Естественно, гарантировать успех я не могу, но, по крайней мере, я могу попытаться помочь Майклу. И именно поэтому мне необходимо, чтобы вы покинули палату.

Мистер Филлипс встал с кровати, которая облегченно заскрипела. Посмотрев на свою жену, Теодор заговорил не терпящим возражения тоном.

- Саманта, проводи Элизабет до её палаты. Ей тоже досталось, и она нуждается в отдыхе.

Миссис Филлипс послушно подошла к Элизабет, которая в последний раз прижалась щекой к руке мужа и, поцеловав её, прошептала: “Я люблю тебя”. После того, как женщины вышли в коридор, отец Майкла подошел вплотную к доктору и посмотрел на него тяжелым взглядом - и Дэвид выдержал этот взгляд. И не таких пересматривали.

- Мы придём завтра.

Когда за ним закрылась дверь, Вэбер несколько минут всматривался в осунувшееся и побледневшее лицо Майкла, а потом тоже покинул палату.

Откровение. Часть 10

10

День тянулся неимоверно долго, так долго, что Вэбер едва сдерживал себя. Ему хотелось бросить всех этих пациентов с их мелочными проблемами, откинуть в сторону фальшивые улыбки коллег, пустые разговоры и всю бесящую его мелочность. Он жаждал ворваться в палату 213, запереться там и отдаться во власть исследования.

213.

Она манила его. Притягивала, подобна пению сирены. Вот только вместо сладкозвучного женского голоса его роль исполняло бессвязное бормотание изуродованного парня. Но он сдерживал себя. Днём в больнице было слишком много

(свидетелей)

отвлекающих факторов, которые могли негативно повлиять на ход терапии. Поэтому ему оставалось только ждать ночи, подобно вору, ожидающему, когда сгустятся сумерки.

И он ждал.

И дождался.

Откровение. Часть 11

11

Очень осторожно Вэбер открыл дверь в палату 213 и, прошмыгнув внутрь, также тихо закрыв её за собой. Сердце гулко билось, а руки тряслись мелкой дрожью, как у наркомана или алкоголика.

Взяв стул, Дэвид поставил его у кровати Майкла. Быстро разложив на соседней койке свои записи, присел и некоторое время всматривался в спящего. Нетерпение буквально снедало доктора, но он не позволял ему выйти из-под контроля.

Во всём нужен контроль. Всегда.

Наклонившись вперёд, Дэвид тихо, но отчетливо заговорил:

- Майкл, ты слышишь меня? - замереть, вслушаться в прерывистое дыхание. - Майкл, ты слышишь? Что-то стучит.

Доктор приблизил руку почти вплотную к его голове и несколько раз пощёлкал пальцами - Майкл дёрнулся и недовольно пробурчал.

- Чёртов глушитель, пора менять…

Дэвид улыбнулся - контакт налажен. Сделав несколько глубоких вздохов, доктор достал из кармана бутылочку с водой и поставил под ноги.

Пора начинать.

- Слушай мой голос, очень внимательно слушай. Сосредоточься на его звучании. Вокруг ничего нет, кроме этого голоса. Ты сосредоточен на нём, словно на подрагивающем поплавке. Ты понимаешь, что нет ничего важнее этого голоса.

Слушая этот голос, ты выполняешь всё, что он говорит. Ты представляешь всё, что он тебе показывает. Ты веришь ему. Он - это ты. Часть тебя самого.

Ты медленно проваливаешься в глубину, но не засыпаешь. Ты знаешь, что скоро окажешься в самом сокровенном месте, которое только может существовать. В месте, где не существует времени. В месте, о котором знаешь только ты.

Ты окажешься там, где сможешь найти ответы на все вопросы.

Голос влечёт тебя за собой, и ты идёшь следом. И вы погружаетесь всё глубже и глубже. Вы начали отсчёт, по истечении которого цель вашего путешествия будет достигнута.

1...

2...

3...

4...

5...

6...

7...

8...

9.

Ответь мне, чего ты боишься?

- Я боюсь открыть глаза.

Доктор Вэбер вздрогнул всем телом. Выпучив глаза и открыв рот, он ошарашенно смотрел на Майкла.

Работает! Чёрт бы его побрал - работает!!!

Так, теперь главное не ошибиться. Малейшая ошибка и всё может рухнуть.

Сжав кулаки, он стал считать про себя от пятидесяти в обратном порядке до тех пор, пока не почувствовал, что может продолжать.

Посмотрев на Майкла, Дэвид продолжил:

- Я боюсь открыть глаза, - повторил он его последнюю фразу. - Но что будет, если я их открою?

Майкл не отвечал.

Так прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Что ж, не получилось. Не беда, попытаемся воссоздать тактильные ощущения.

Облизнув губы, Вэбер произнёс:

- Опиши, что ты чувствуешь.

Что ты слышишь.

- Мне холодно, - ответил Майкл. - Тело онемело, я не слышу ни единого звука. Вокруг полнейшая тишина. Но, - он запнулся, - но это ещё не всё.

Свет.

Несмотря на то, что мои глаза плотно закрыты, я вижу свет. Он появляется каждые девять секунд и снова исчезает.

Исчез.

1...

2...

3...

4...

5...

6...

7...

8...

9.

Появился.

Брови Вэбера изумлённо поползли вверх.

Какой интересный эффект! Введённый Дэвидом отсчёт впечатался в его сознание и трансформировался в “окружающую” обстановку. Поразительно!

Но нельзя отвлекаться от работы. Теперь нужно закрепить свои позиции в его сознании.

- Ответь, чего ты боишься?

- Я боюсь закрыть глаза, - ответил Майкл. - В детстве я боялся темноты. Да я и сейчас её боюсь. Но только я боюсь не обычную темноту, а ту, которая появляется, когда мы закрываем глаза. Можно находиться в светлой и уютной комнате, но стоит только опустить веки и мгновенно наступает тьма.

Это страшно.

Страшно, если откроешь глаза, а тьма останется. Это вызывает у меня панический ужас. Стоит только мне надолго закрыть глаза, как у меня сразу же начинает кружиться голова, становиться трудно дышать, тошнит, и от всего этого я впадаю в истерику. В панику.

Я боюсь закрыть глаза.

Но ещё сильнее я боюсь открыть их.

Когда я был маленьким, мои родители очень сильно злились на меня из-за этого.

“Ну ещё бы” - Дэвид усмехнулся.

- Вспомни тот момент, когда родители злились на тебя. Вспомни во всех подробностях, словно это происходит прямо сейчас…

... Прекрати реветь!!! Мужчины не плачут!

Доктор внимательно выслушал его, запоминая каждое произнесённое слово. Когда Майкл замолк, он спросил:

- А что было потом?..

...Мы с тобой будем тренироваться это делать, так что очень скоро ты научишься.

Дэвид сцепил руки в замок и время от времени ударял большими пальцами друг о друга.

- И он научил?..

... Ты уже взрослый для ночника! Настоящие мужики не спят с этой фигнёй!

Вэбер тихо фыркнул. Мистер Филлипс был отменным тираном, ничего не скажешь. И уж чего-чего, а видеть этого “большого” человека в ярости хотелось меньше всего - чтобы стало жутко хватало и лицезрения его в спокойном состоянии.

- Доктор узнал про плохие дни?..

...С тех пор я всегда носил фонарик с собой.

“Вот оно! - едва не вскрикнул Дэвид. - За эти детали можно зацепиться, чтобы начать выстраивать необходимые барьеры и укреплять психику Майкла. Это, считай, готовый материал. Теперь можно работать!”

(Вот только если я это сделаю, всему веселью придёт конец)

Вэбер задумался.

Всё ведь идёт правильно, как он и планировал. Терапия дала положительный результат и теперь остаётся лишь дальше развивать успех. Казалось бы, всё отлично и надо радоваться, вот только вместо радости он испытывал… злость.

Слишком просто. Слишком скучно. Слишком неинтересно.

И тут ему вновь пришла эта мысль:

Интересно, а смог бы он окончательно свести его с ума?

Доктор зарылся пальцами в волосы и тихо зарычал:

- Это невозможно! Я ведь давал клятву!

Вэбер поднял взгляд и долго, очень долго смотрел на Майкла.

- А собственно, почему нет? Это ведь не ради

(забавно! это будет чертовский забавно и интересно!)

не ради забавы, а ради науки. К тому же я, в конечном итоге, всё-равно его вылечу. Просто пойду более сложным путём.

(Да! Да! Да!!!)

Ааа, будь всё проклято!

Дэвид Вэбер поддался искушению.

Очень чётко выделяя каждое слово, он начал говорить:

- А котёнка мне так и не подарили. - Дэвид видел, как уголки губ Майкла дрогнули при этих словах. - Но сейчас у меня нет с собой фонарика. Я не помню, куда он делся. И я не могу сосредоточиться, чтобы представить, как Рыжик включает мне ночник в голове. Но зато здесь есть этот странный свет, появляющийся каждые девять секунд.

Но мне всё равно страшно и я боюсь открыть глаза.

Поэтому я позволяю им найти меня. Задаю их.

Вопросы.

Что будет, если я открою глаза?..

Как только Филлипс “открыл” глаза внутри своего сознания, Вэбер, опустившись к самому его уху, задал новый вопрос:

- Где я?

- Я лежу на голом полу, на левом боку - ответил Майкл и Дэвид стал жадно вслушиваться. - Вокруг темно. Но вот появляется яркий луч света, который всё освещает и вновь исчезает. Напротив меня сплошная каменная стена, от которой веет холодом. Хотя здесь везде холодно и я уже продрог до костей. Наверное, тут всё бетонное.

- Что это за место? - едва сдерживая возбуждение спросил Вэбер.

- Не знаю. Но постепенно мои глаза привыкают к темноте и мне уже не так страшно, как было когда-то.

- Когда? Расскажи. Вспомни об этом…

...После этого я месяц не мог нормально спать.

- Хорошо, удовлетворённо кивнул Дэвид. - А теперь перевернись на спину и опиши всё, что ты видишь…

...когда свет вновь осветил комнату, заметил дверь в углу. Поднявшись с пола, сразу же подошел к ней - обычная деревянная дверь с нажимной ручкой - и попытался открыть.

“Проклятье! - в бешенстве подумал Вэбер - Его подсознание пытается вырваться из-под контроля! Не позволю!”

- Слушай внимательно - дверь была заперта и её нельзя было открыть.

Внезапно Майкл дёрнулся и закричал:

- Эй! Там есть кто-нибудь? Выпустите меня! Слышите? Откройте дверь!

Дерьмо! Если ничего не предпринять, то всё будет кончено. Ему следует обезопасить себя от вот таких вот сюрпризов вроде двери - а то ещё, того и гляди, он и ключ от неё у себя в кармане найдёт!

- Всё было бессмысленно, - чётко проговорил Дэвид. - Я отступил на шаг от двери и только сейчас обратил внимание, что был одет в рубашку и штаны на голое тело. Ни ботинок, ни носков, ни ремня, ни нижнего белья.

Когда Майкл прекратил метаться и неподвижно замер, Вэбер облегченно вздохнул и позволил себе немного расслабиться.

Так, теперь надо отвлечь его от двери.

- Свет, свет вновь появился...

... Эта картина была единственной вещью, которую я забрал с собой, когда ушел из родительского дома.

Отлично! Комната на маяке - что может быть лучше? К тому же связанная с картиной из прошлого и давней мечтой - вообще выше всяких похвал!

Главное не потерять эту нить и снизить эффект от сбывшейся, пусть и чисто эфемерно, мечты.

- Но сейчас я не чувствовал радости, - сказал Вэбер, улыбаясь, - которую всегда представлял себе, потому что меня волновал один очень важный вопрос: “Как я сюда попал?”

Майкл, естественно, не мог ответить на этот вопрос. Поэтому Дэвид, спустя несколько секунд, помог ему, добавив наводящую фразу:

- Последнее, что я помнил…

... насколько я помнил, луна только начинала расти и на небе был лишь маленький рожок, а сейчас она полная.

“Надо же, какие интересные детали рисует его воображение” - удивлённо подумал Дэвид.

И тут произошло нечто ещё более удивительное - Майкл задал собственный вопрос:

- Сколько же времени я здесь провёл?

“Не только воображает, но и пытается полноценно мыслить. - Доктор взял в руки блокнот и сделал по этому поводу заметку. - Но что ему ответить? И стоит ли это делать? Вероятно, стоит. Что ж, рискнём.”

- Много.

Майкл вздрогнул и надсадно прохрипел:

- Эй, кто здесь?

На этот вопрос Вэбер решил не отвечать. Во-первых, судя по хрипоте, надо дать парню короткую передышку. Во-вторых, неизвестно, как отреагирует его подсознание на этот раз. Но и слишком долго молчать тоже нельзя.

Соблюдая предельную осторожность, Дэвид тихо спросил:

- Что я делаю?..

...хотя не все понимали смысл того, почему я так делаю.

Опять эта чёртова дверь! Нужно переключить его внимание.

- Вспомни тот момент, когда люди не поняли, почему ты так делаешь…

...Всё я правильно понял, - ему хватило одного удара, чтобы уложить меня, - а вот ты, видимо, не догнал. Пойдём, крошка.

“Этого мало, - подумал Дэвид. - Надо добавить что-то ещё. Что-то, что вывело бы его из равновесия.”

И тут ему в голову пришла одна идея.

Дэвид начал говорить:

- Позади меня раздался скрип, от которого волосы встали дыбом. Резко развернувшись, я испуганно осмотрелся. Всё было без изменений. Я не увидел ничего, что могло бы мне подсказать, что это был за скрип. - Вэбер наклонился и прошипел ему на ухо: - Только если ты не сошел с ума.

Майкл бессвязно замычал и скривился, как от зубной боли. Из его мямлянья ему удалось разобрать только: “Отец… гов… кончу… в псхшке.”

Великолепно! Мы вновь вернулись к отцу!

- Вспомни тот момент, когда отец это сказал…

...Проклятье! Надо было сдать тебя мозгоправам, пока была такая возможность! Там бы и сдох!

Дэвид не мог больше сидеть и встал поразмяться. И, шагая по комнате, не переставал размышлять:

“Так, пока что всё идёт хорошо. Но пока ещё Майкл весьма спокоен, даже несмотря на будоражащие воспоминания. Кажется, пора добавить немного шизофрении в сегодняшнюю ночь. И что же это будет?” -он устало потёр покрасневшие глаза и его взгляд упал на стоящий у кровати стул.

И тут ему в голову пришла идея.

Доктор Вэбер подошел к постели и навис над лежащим парнем.

- Что-то привлекло моё внимание и я, отойдя от двери, присмотрелся к столу и замер, не веря свои глазам.

Стул.

С другой стороны стола стоял ещё один стул, абсолютно идентичный первому...

…И если это так, значит, я сплю? Это всё сон?

А вот теперь добавим достоверности - доктор взял Майкла за руку и ущипнул между большим и указательным пальцем, так что там остался красный отпечаток ногтя.

“Всё реально, мой мальчик, - подумал Дэвид с улыбкой. - Всё реально. Я смотрю, ты ощутимо напрягся и наконец осознал, что всё не так уж и просто. Поэтому настало время задаться очень интересным вопросом.”

Вэбер прокрутил этот вопрос в голове и произнёс в слух:

- Что, если я умер? - выждав на всякий случай несколько минут, он сам же на него и ответил чуть изменённым голосом: - Всё возможно.

Майкл дёрнул головой и доктор усмехнулся. Отлично. Чудесно. Но… мало.

- Кто-то сидит напротив меня.

Вэбер не знал, что именно в этот момент произошло в сознании Филлипса, но ему этого и не требовалось.

- Ну что же вы, надо быть осторожнее.

Тут Дэвид ненадолго задумался. Интересно, как Майкл его представляет? Нужно дать какой-то опорный образ, желательно, нейтральный.

- Я увидел мужчину, одетого в чёрный костюм, с очками на лице, стёкла которых сверкали во мраке комнаты. Он сидел в неподвижности, сложив ногу на ногу, сцепив в замок руки, покоящиеся на животе, и наблюдал за мной. - Надо внести черты, по которым он не отождествлял бы с этим образом кого-то конкретного. - Его лицо всегда оставалось в тени и я не мог разглядеть его черты, даже несмотря на маяк и тусклый лунный свет, что пробивался сквозь окно.

Дав Майклу несколько минут на то, чтобы сформировать услышанное, он удовлетворённо услышал от него вполне логичный вопрос:

- Кто вы?

“А вот теперь начинается самое интересное, - Дэвид потёр ладони друг об друга. - Да начнётся диалог!”

- Вам не следует меня бояться. Прошу вас, присаживайтесь.

Далее последовала длительная пауза, после которой Майкл вновь заговорил:

- Так кто же вы? И как сюда попали?

“Что ответим? Назваться каким-то конкретным именем, или поиграем?”

Второе.

- У меня много имён. Кто-то называет меня ангелом, кто-то демоном, кто-то бессознательным, кто-то душой, кто-то Богом, а кто-то - Дьяволом. Выбирайте любое слово, которое понравится. Суть от этого поменяется только для вас.

- Я… - он запнулся, но потом всё же договорил: - Я умер?

- О, нет, что вы. Смерть к вам ещё не приходила. Иначе меня бы здесь не было.

Дэвид едва сдерживался, чтобы не пуститься в пляс от охватившего его веселья. Это же надо - воздействовать на сознание напрямую, без каких-либо посредников! Чистое, незамутнённое сознание, запертое в маленькой комнате на чёрном маяке - и он, Дэвид Вэбер, имеющий над ним полную власть.

- Тогда что, я сплю? - спросил Майкл.

- Нет.

- Но я же не сошел с ума, - в его голосе появились панические нотки, - правда?

- Нет, - ответил Дэвид и добавил: - Пока ещё нет.

- Значит… значит, это похищение? Вы похитили меня? Кто вы такой? Чего вам надо от меня?!

Доктор нахмурился и бросил озабоченный взгляд на дверь - меньше всего ему сейчас было нужно, чтобы сюда кто-нибудь припёрся, услышав вопли Филлипса.

Надо понизить градус.

- Мне ничего от вас не нужно, это вы нуждаетесь во мне. Это же вы меня позвали.

- Что за чушь вы несёте…

- Отчего же, - возразил Дэвид, - ведь вы сами ко мне пришли. Я никогда не прихожу сам, только по приглашению. Либо, как в вашем случае, ко мне приходят лично.

- Я ничего не понимаю. Я не приходил к вам. Я даже не знаю, кто вы такой! И я… я не помню…

Дэвид увидел, как Майкл стал кусать внутреннюю сторону губы, и криво усмехнулся.

- Это не имеет значения. Вы вспомните.

Вэбер сделал несколько глотков из бутылочки с водой.

- Где мы? - поинтересовался Майкл.

“Ему бы тоже не помешало промочить горло, - подумал Дэвид, прислушиваясь к его сдавленному голосу.

- Я думал, вы знаете. - Он постарался придать голосу большей достоверности. - Мы на побережье рядом с маяком.

- Это я знаю, но где мы конкретно? В какой стране? У какого маяка? На каком побережье?

“Ишь как разогнался,” - хмыкнул про себя Вэбер.

- Я не знаю. Вы же сами выбрали это место для нашей встречи.

- То есть, вы хотите сказать, что не знаете, где вы находитесь? - судя по голосу, Майкл был “немного” удивлён данному обстоятельству.

- Почему, знаю - я нахожусь в комнате с видом на черный маяк.

- Вы противоречите сами себе! - вскричал Майкл и Вэбер вновь посмотрел в сторону двери. - Ведь вы только что сказали, что я сам пришел к вам!

- Верно, - ответил доктор. - Но вы вспомните мои имена и спросите себя - имеет ли для меня значение, где именно мы находимся?

Майкл хотел было сказать что-то ещё, но замолчал.

- Это какой-то бред, чушь собачья… Вы сводите меня с ума…

Дэвид застыл, не зная, как реагировать на это высказывание, попавшее в самую суть, цель всего этого действа, вершащегося под покровом тьмы. И если что-нибудь не предпринять, сознание Майкла неизбежно зацепится за эту мысль, а он не мог этого допустить.

- Отнюдь, - возразил Дэвид как можно спокойнее. - Я просто отвечаю на ваши вопросы.

Филлипс надолго замолчал и доктор не решался нарушить воцарившуюся тишину. Это было опасно и могло преждевременно вывести его из игры. Поэтому ему оставалось только ждать.

- Я хочу выйти отсюда, - наконец проговорил Майкл и Дэвид с облегчением вздохнул. - Хочу покинуть это место. Так что откройте дверь, и выпустите меня.

- Извините, но я не могу этого сделать.

(А почему он не может этого сделать? Думай, думай!)

Ведь... ключ у вас.

- У меня нет ключа! - взорвался Филлипс. - У меня в штанах даже карманов нет! Вы меня слышите? У меня нет чертова ключа!

Нужно его успокоить. И быстро! Но как?

Надо... надо ввести новую фигуру на доску! Точно!

- Тебя окликает знакомый голос… голос твоей жены, который тихо позвал тебя: “Дорогой...”

Больше он ничего сказать не смог из-за душившего его смеха. Вэберу даже пришлось прикусить язык, чтобы не разразиться бешеным хохотом.

- Любимая! - обрадованно воскликнул Майкл. - Ты в порядке? Они ничего тебе не сделали?

- Тш-ш-ш. - Дэвид давился, а по щекам текли слёзы. - Успокойся, мой маленький. Со мной всё хорошо. И вообще всё хорошо. Всё позади, я рядом. Присаживайся рядом.

Вэбер попытался подавить рвущееся из него хихиканье, но, как ни старался, совладать с собою не смог. Тогда он стал считать от ста до одного, и к моменту, когда он дошел до единицы, уже полностью взял себя в руки. Глубоко вздохнув, Дэвид посмотрел на парня и вдруг чётко осознал - что-то не так.

Только что блуждавшая по лицу Майкла улыбка радости исчезла и её место заняла гримаса страха и отчаяния. Загребая пальцами наволочку, он пытался отползти подальше, при этом испуганно вереща:

- Нет-нет-нет, это нереально. Он н-не настоящий, ведь я сломал его. Вот, посмотри! - Филлипс едва не свалился с кровати, метнувшись в сторону и вытягивая вперёд руку, словно указывая на что-то. - Я сломал его! А он появился вновь! Это нереально! Это… это нереально. Ты нереальна! Обман! Ловушка! Иллюзия! Мираж! Ты - это он! Ты Тьма! Сама Тьма!

Дэвид вскочил, наблюдая за тем, как Майкл, крича, метался по кровати.

- Выпустите меня! Выпустите! Откройте дверь! Прошу вас! - слёзы потекли из-под его бинтов и стали заливать лицо. его голос становился всё тише и тише с каждым словом. - Умоляю… выпустите... я хочу вернуться домой…

Дэвид растерянно застыл у кровати. Внезапно он осознал, что перед ним всё-таки живой человек, его пациент… чёрт, да его можно было назвать другом! И что он делал с ним? Играл, словно… словно…

(маньяк со своей жертвой)

словно с какой-то игрушкой, вещью. Но, проклятье, он зашел слишком далеко и теперь не знал, как поступить.

- Прости меня, - едва слышно пробормотали его губы. - Пожалуйста прости.

- Чего тебе от меня надо… - ответил ему на это Майкл и приподнялся на кровати, смотря прямо в его сторону, словно бы точно знал, где он находится. - Чего ты хочешь?!

Дэвил вздрогнул от этого крика.

И тут в нём проснулась злость.

Да как он смеет на него кричать! На него, на своего спасителя! Это ведь я, я и никто другой вытащил тебя из той грёбаной машины, так что будь добр выразить уважение! Я спас твою жизнь и значит, могу ею распоряжаться по своему усмотрению! Ты спрашиваешь, что я хочу за твоё спасение, а? Ты хочешь знать, чего я хочу? Так вот - Я хочу свести тебя с ума и посмотреть на это, вот чего я хочу!

- Кто ты, кто ты? Я покемон. А что ты здесь делаешь? - скороговоркой пролепетал Вэбер и его губы изогнулись в кривой усмешке. - Свожу тебя с ума.

Подойдя вплотную к кровати, Дэвид навис над Майклом с застывшей на лице маской презрения.

- В замочной скважине ты замечаешь серебряный ключ, повернув который, ты можешь открыть дверь, - холодным, ровным голосом стал говорить доктор Вэбер. - Но за дверью ничего нет. Только тьма и пустота, веками обитающие в неровно вырубленном в скалах проходе, ведущим в неизвестность. И если ты переступишь порог, то на целыхдевять секунд окажешься в полнейшей, непроглядной темноте. - Дэвид нежно погладил Майкла по перебинтованной голове. - Но что будет, если я пройду по этому пути до конца?

Дэвид вновь сел на стул и сплёл руки в замок, прижав указательные пальцы рук к подбородку. Он знал, что подсознание Майкла погонит его вперёд, ибо оно жаждало вырваться. И Дэвид позволит ему это сделать, но перед этим заставит пересечь границу, за которой начинается настоящее безумие.

- Ты начинаешь слышать голоса. Тысячи-тысяч. Бессчетное количество. Они кричали, шептали, вопили, стенали, перебивая друг друга и сливаясь в одну жуткую какофонию. - Он сделал паузу и продолжил: - Это последний шепот Безумия. Ты начинаешь видеть тени, скользящие по стенам, стелющееся под ногами, проходящие сквозь тебя, они оставляли ощущение леденящего холода… Ты видишь их?

- Да, - прошептал Майкл.

- Ты знаешь, почему они здесь?

- Нет.

- Присмотрись. - Дэвид ненадолго задумался, склонив голову набок. - Проход превратился в просторный коридор, по обеим сторонам которого тянулись двери, с расположенными сбоку широкими окнами вместо стены. Проходя мимо них, ты видишь прикованных к койкам детей, девушек, парней, мужчин, женщин, стариков и старух. Одни лежали высушенными мумиями, подключенные к аппарату искусственного обеспечения, а другие словно прилегли вздремнуть. Но равно и у тех, и у других руки были исколоты торчащими в коже иглами с подведенным раствором. - Он облизнул пересохшие губы. - Ты остановился у одного из окон и заглянул в него - там, на койке, лежал Ты.

- А теперь вспомни всё, что было в эту пятницу. - Доктор, не сводя глаз с Филлипса, немного подождал, прежде чем спросить: - Теперь ты вспомнил?

- Да, - бесцветным голосом ответил он. - Я вспомнил.

- Вы разбились.

- Да. - Губы Майкла задрожали. - Моя…

- Я ничего не знаю о твоей жене. Могу сказать только одно - сюда она не приходила. - Вэбер улыбнулся. Он знал, что Майкл уже обо всём догадался, и поэтому ответил на невысказанный вопрос: - В коме.Всё верно. Ты наконец понял.

- И что теперь?

- Теперь ты должен сделать выбор. - Доктор Вэбер встал и, опустив руки Майклу на плечи, наклонился к его уху и зашептал. - Остаться здесь, среди забытых во мраке, или вернуться туда, чтобы вновь радоваться солнечному свету.

Дэвид чувствовал, что он заколебался.

- И что я буду должен тебе за своё возвращение?

- Ничего. Всё равно рано или поздно настанет тот день, когда ты вновь вернешься сюда. Вернешься, чтобы найти ответы на свои вопросы. Вы все возвращаетесь. Каков будет твой ответ?

Как и ожидалось, Майкл дал предсказуемый ответ.

Тем хуже для него.

- Я хочу вернуться.

- Быть посему. Ты сделал свой выбор. Насчет девять, ты придешь в себя.

1...

2...

3...

4...

5...

6...

7...

8...

9.

Майкл Филлипс пришел в себя.

Откровение. Часть 12

12

Доктор Вэбер навалился всем телом, пытаясь удержать истошно вопящего Майкла. Чувствуя, что он может вырваться из его хватки, Дэвид прильнул к его уху и торопливо заговорил:

- Успокойся, всё хорошо, не нервничай.

- Доктор? Доктор Вэбер, это вы?

- Это я, приятель, всё верно, - ответил он, на всякий случай продолжая удерживать заметно успокоившегося парня.

- Моя жена! - Майкл стал цепляться за его руки. - Где моя жена?

Вэбер замер и нервно прикусил нижнюю губы. Как ему поступить? Если сейчас сказать, что Элизабет жива, то он может не добиться нужного психологического эффекта, а это значит, что все его труды пройдут даром.

“Значит, - он тяжело вздохнул и крепче сжал его плечи, - придётся поступить иначе.”

- Она… она не выжила. Я соболезную, но её больше нет.

- Нет, о боже, нет! - Руки Майкла обессилели и он прижал их к своему лицу. И тут он почувствовал повязку. - Что это? Снимите их! - тут же возопил он и попытался содрать тугую ткань, но Вэбер перехватил его руки и не позволил этого сделать. - Снимите! Я же ничего не вижу! Снимите эти чертовы бинты! - Наконец он перестал вырываться и жалобно, словно мальчишка, не понимающий почему родители сердятся на него, заговорил: - Прошу вас… Почему вы их не снимаете? Почему?

- Потому что я не могу, - хриплым голосом ответил доктор Вэбер, чувствуя, как по его лицу течет пот, заливая глаза. - Потому что очки… - он шумно сглотнул и облизнул пересохшие губы, предвкушая реакцию Майкла на его слова. - Подушка безопасности разбила твои очки, и твои глаза…

- Что? - Дэвид внимательно наблюдал и буквально чувствовал, как страх сдавливает ему горло и сознание Майкла медленно начинает осознавать смысл произнесённого. - Что с моими глазами?

- Их нет. - Доктор Вэбер даже приоткрыл рот и прижал язык к нижним зубам. - Стёкла от очков, они…

- НЕТ!!! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! - Майкл забился в истерике, пытаясь вырвать свои руки и сорвать повязки. - ЭТО НЕВОЗМОЖНО! НЕВОЗМОЖНО!!!

И тут он начал смеяться. И от звуков этого безумного, отвратительного смеха у Дэвида зашевелились волосы на затылке.

- Он обманул меня! Хахахахах! Обманул! Он всё знал! Знал с самого начала! - Брызжа слюной Майкл задрыгал ногами и Вэбер в страхе попятился от его кровати, не в силах отвести взгляд от жуткого зрелища. - И глаза! Мои глаза! Их больше нет! Рыжик! Рыжик включи свет! Свет! Включи свет! Но этого не будет! Рыжика нет! Никого нет! Тьма! Всегда Тьма! Одна только Тьма! И её! ЕЁ больше нет! Она - это он! Она! Это! Он! Всё ОН! ЭТО ВСЁ ОН!!!

Доктор Вэбер почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке.

Всё получилось! Получилось именно так, как он и хотел. И от осознания собственного триумфа ему хотелось засмеяться вместе с Майклом. Зайтись в безумном, неудержимом смехе. И чтобы сдержаться, Дэвид засунул в рот кисть и крепко сжал челюсти. Нельзя смеяться. Во что бы то ни стало он не должен был этого делать.

В палату вбежали дежурные.

Откровение. Часть 13

13

Вэбер купил себе чашечку горячего крепкого кофе и, стоя у стены, задумчиво помешивал его палочкой. Он чувствовал себя просто превосходно и его так и тянуло улыбаться во все свои тридцать два зуба, но на него то и дело смотрели проходящие мимо работники клиники, поэтому ему приходилось напустить на лицо маску озабоченности - ведь выглядело бы странно, если бы он после произошедшего с Майклом выглядел довольным и, кто бы мог подумать, счастливым.

- Доктор Вэбер.

На Дэвида опустилась тень и он поднял голову - рядом стоял Теодор Филлипс.

- А, мистер Филлипс. - Столь скорая встреча с отцом Майкла у него не планировалась, и он с досадой дёрнул щекой. - Вам, должно быть, позвонили.

- Верно, - кивнул Теодор. - Я увидел тебя… то есть вас, и решил подойти.

Дэвид вскинул брови - надо же, в мужлане проснулась вежливость.

- А где миссис Филлипс?

- Пошла прямо к Майклу. - Филлипс опустил голову и принялся рассматривать свои огромные лапищи. - Док, я… я не могу заставить себя пойти туда. Мне нужно знать - с Майклом что-то стряслось?

Он вскинул взгляд и вперился в него глазами, полными отчаяния, так что Вэберу даже стало не по себе. Поставив стаканчик с кофе на подоконник, он принялся говорить, осторожно подбирая слова.

- Вы правы - вчера действительно кое-что произошло, и именно поэтому вас и вызвали. - Как же он сглупил! Следовало отдать распоряжение медперсоналу о запрете звонить Филлипасам. Он планировал сам им всё сообщить, предварительно обдумав детали разговора. - Утром Майкл пришел в себя. Не буду от вас скрывать, что, к сожалению, несмотря на все мои усилия, он впал в панику. Нам ничего не оставалось, кроме как дать ему успокоительное.

Отец Майкла вновь опустил взгляд на свои руки и так долго молчал, что Дэвид даже стал беспокоиться.

- Мистер Филлипс, с вами всё в порядке?

- Я был скотиной всю свою жизнь, понимаете? - Этот внезапный ответ застал Вэбера врасплох и он растерялся. - Никогда слова доброго не сказал своему сыну, считая его тряпкой. Пытался перевоспитать, выбить всю эту дурь, этот страх... а теперь, - у мистера Филлипса задрожали губы и покраснели глаза, - а теперь я думаю, что причиной этих страхов был я. Всегда только я, понимаете? Это моя вина в том, что он стал бояться. Будь у него путёвый отец, всё могло бы быть иначе.

Дэвид смотрел на плачущего гиганта, который, возможно, впервые дал волю своим чувствам, и внутри у него всё переворачивалось.

“Это неправильно, - подумалось ему, и он вдруг осознал, ЧТО именно сотворил. - Неправильно. Всё неправильно. Я не должен был так поступать. Не должен был так издеваться над Майклом. Кто мне дал такое право? Кто я такой, чтобы играть с судьбами людей ради удовлетворения собственного интереса? Я ведь врач, и обязан помогать людям, а не губить их судьбы.”

- Мистер Филлипс, - Дэвид сжал рукой его предплечье. - Теодор. Никогда не поздно исправиться и начать всё с начала. Я помогу Майклу прийти в норму, вы же в силах помочь ему побороть его страхи раз и навсегда.

Теодор провёл рукой по покрасневшему лицу, утирая слёзы, и уверенно протянул ему свою огромную руку.

- Спасибо вам, доктор Вэбер, что позаботились о моём мальчике.

Дэвид с улыбкой пожал её, чувствуя, как гора пала с его плеч.

Теперь пора исправить всё, что он натворил, и наконец исполнить свой врачебный долг.

Он поможет Майклу побороть безумие, которое вырвалось на свободу по его вине.

И тут зазвенела сирена.

- Немедленно санитаров к палате 213! - Прогремело из динамиков над их головами. - Повторяю, немедленно санитаров к палате 213, код красный. Повторяю - код красный!

“213, - пронеслось в его голове, - это же палата Майкла!”

Теодор тоже всё понял и они помчались по коридору, проносясь мимо вжавшихся в стену людей, и первыми увидели зарёванную медсестру, стоящую у входа в палату, из которой доносились яростные вопли Майкла.

Увидев их, медсестра кинулась им навстречу, в отчаянии крича и размазывая по лицу слёзы:

- Доктор Вэбер! Я… Я ничего не могла поделать! Боже!.. Он был сильнее… Я вызвала помощь, я вызвала…

Не слушая её, они ворвались внутрь, и у Вэбера перехватило дыхание от увиденного.

Майкл Филлипс лежал на полу и душил свою мать, лицо которой уже посинело, из носа вытекали тонкие струйки крови, а руки были безвольно раскинуты в стороны.

- Ты обманул меня! Обманул! Ты всё знал! Знал с самого начала! - Брызжа слюной вопил Майкл, ещё крепче сжимая руки на шее собственной матери. - Мои глаза! Ты забрал мои глаза! Их больше нет! Слышишь?! Рыжик! Рыжик включи свет! Свет! Включи свет!

Теодор отпихнул замерзшего на месте Дэвида Вэбера в сторону и, мгновенно оказавшись рядом с обезумевшим сыном, схватил его за руки и с немалым трудом, даже несмотря на колоссальную разницу в силе, разжал их, оторвав от шеи жены. Повалившись вместе с Майклом на пол, он крепко прижал его к себе, не давая вырваться.

“Да что же ты стоишь, идиот! - возопили в голове Вэбера. - Помоги ей! Ты же врач!”

Он скинул с себя оцепенение и бросился к миссис Филлипс. Приложив ухо к её груди, не услышал сердцебиения. Прильнув к лицу, прислушался к дыханию - его признаки отсутствовали. Более не теряя времени, он зажал ей нос и сделал два вдоха в рот, после чего принялся делать непрямой массаж сердца.

«Раз, два, три…» - он считал про себя количество нажатий на грудную клетку. Отсчитав тридцать раз, Дэвид вновь сделал два вдоха и вновь тридцать надавливаний.

Безрезультатно.

Когда в палату ворвались санитары, он взревел.

- Дефибриллятор сюда, живо! Остановка сердца при асфиксии!

Дважды просить не пришлось. Поставив переносной аппарат, медики потеснили Вэбера и принялись за дело. Освободив женщину от верхней одежды и увлажнив электроды, они плотно прижали их к её груди.

- Разряд!

Тело миссис Филлипс дёрнулось и осталось неподвижно лежать на полу.

- Ещё раз!.. Разряд!

Дэвид отполз в сторону, не сводя глаз с матери Майкла и вздрагивая каждый раз, когда по её телу проходил электрический ток. Ему казалось, что этому не было конца, что она вечно будет дёргаться после того, как воздух пронзит крик: “Разряд!”. Ему казалось, что он будет вечно видеть её посиневшее лицо, с уголка рта которого стекает алая пена.

- Хватит, - наконец произнёс один из санитаров и выключил дефибриллятор. - Бесполезно. – Он поднёс руку с часами к лицу. - Время смерти – десять ноль две.

Дэвид не мог поверить своим ушам. Он смотрел в испещрённые лопнувшими сосудами глаза миссис Филлипс и не мог поверить. Она - мертва. Убита собственным сыном, который продолжает вопить в крепкой хватке своего отца, который прижимает его к себе и рыдает, не сводя глаз с умершей жены.

- Рыжика нет! Никого нет! - кричал Майкл, а из-под его бинтов на лице текли кровавые слёзы. - Тьма! Всегда Тьма! Одна только Тьма! И её! ЕЁ больше нет! Она - это ты! Она! Это! Ты! Всё ТЫ! ЭТО ВСЁ ТЫ!!!

Задыхаясь, Дэвид Вэбер выбежал из палаты и, шатаясь и не видя ничего вокруг, побрёл по коридору, держась за стену рукой. Люди бежали мимо него на крики, которые всё ещё раздавались за его спиной, а он пытался уйти подальше, чтобы больше не слышать этих воплей.

Ему нужна была тишина.

Просто необходима.

Доктор Вэбер остановился и прижался спиной к стене.

- Что же я наделал? - беззвучно прошептали его губы и он сполз на пол.

- Вэбер! - Внезапно раздался испуганный женский крик. - Доктор Вэбер! Что, что происходит? Доктор Вэбер, ответьте мне!

Дэвид поднял взгляд и увидел стоящую рядом с ним Элизабет Филлипс, которая едва держалась на ногах от слабости.

- Элизабет? - Ему с трудом удалось подняться. - Что ты здесь делаешь? Тебе ещё нельзя вставать, ты слишком слаба…

- Что происходит? - Она прервала его бормотание. - Я слышала, как вызвали санитаров к палате Майкла. С ним что-то произошло? Да отвечайте же!

Её крик слегка привёл его в себя.

- Н-нет… Нет, всё нормально. Просто возникли небольшие… осложнения. Но ничего серьёзного. - Элизабет от его слов только ещё сильнее побледнела и едва не упала, но Дэвид успел её поддержать и помог прислониться к стене. Ему удалось вернуть в голос былую уверенность и он распорядился: - Элизабет, пожалуйста, стой здесь, а я сейчас принесу тебе воды, хорошо? Главное, не нервничай, поняла? И стой здесь. Элизабет, ответь мне – ты поняла?

Она слабо кивнула, и он помчался к расположенному на углу кулеру. Подставив пластиковый стаканчик под кран, он обернулся проверить Элизабет, которая всё также стояла, привалившись к стене. Перекрыв воду, Дэвид отправился обратно, но замедлил шаг. Ему вдруг показалось, что он увидел нечто странное, мелькнувшее среди снующих вокруг людей. Они проходили мимо него и на краткие мгновения скрывали собой девушку, но дело было не только в этом.

Просто ему показалось, что он видит злобную старуху, которая идёт по коридору, не сводя своих маленьких глазок с Элизабет.

Он было подумал, что ему это показалось, но, присмотревшись к толпе, Вэбер вновь увидел её - действительно, это была худощавая старуха со впалыми щеками, которая, поджав губы и сощурившись, не отрывала взгляда от девушки и быстро приближалась к ней.

- Элизабет! - взволнованно крикнул Дэвид, ускоряя шаг. - Элизабет, там…

“Что там, старуха? - скептически подумалось ему. - И что с того? Успокойся, это ведь обычная старуха, разве не так?”

Он в неуверенности замедлился, и именно поэтому старуха оказалась рядом с Элизабет первой.

Сначала Дэвид не понял, что произошло, но когда он осознал, что видит, стаканчик с водой выпал из его рук и вода расплескалась по кафельному полу.

Вэбер видел, как Элизабет повернула голову в сторону приближающейся женщины и удивлённо вскинула брови. Ему даже показалось, что он услышал изумлённо-сдавленное: “Бабушка?”. И тут старуха, отчаянно вопя, набросилась на внучку, и её правая рука, согнутая в локте, задвигалась вперёд-назад, словно она сжимала в руке ножовку. И эти движения не прекращались, как и её вопли.

Вперёд-назад. Вперёд-назад.

Когда Дэвид подбежал к ним и, схватив старуху, откинул её в сторону, его взгляду предстало жуткое зрелище: больничная одежда Элизабет была насквозь пропитана кровью, которая хлестала из бесчисленных ран на её груди и животе. Девушка смотрела на него испуганными, ничего не понимающими глазами, которые уже покидала жизнь, и медленно сползала по стене, оставляя на ней кровавую полосу. Подхватив раненую под руки, Дэвид прижал её к себе, бессвязно нашептывая ободряющие слова. Всё что угодно, только бы не молчать.

- Держу, я держу тебя Элли… Всё будет хорошо, сейчас прибежит Джеймс и тебя подлатает, не в первой же, верно… Ты только не засыпай, слышишь? Только не засыпай, не закрывай глаза, не надо, пожалуйста…

Вэбер почувствовал, как по его лицу текут слёзы отчаяния. И когда взгляд её вечно меняющихся глаз потух навсегда, он крепко прижал Элизабет к себе и зарыдал. И сквозь злые слёзы он видел старуху, которую скрутили подоспевшие санитары. Невероятными усилиями им удалось вырвать из её скрюченных пальцев широкий кухонный нож, лезвие которого было в крови по самую рукоять. И она вопила, Господи, как же она вопила.

- Господь желал её смерти! Он желал её смерти! Она должна была умереть, но слуги Сатаны вернули её к жизни! Я была избрана ИМ, дабы нести волю ЕГО! ОН говорил со мной! Я была избрана читать посланные ИМ знамения! Мне и только мне даровано понимать всю суть ЕГО замыслов!!! Вы не понимаете, не понимаете! Я была избрана карающей дланью ЕГО! Карающей дланью!!!

Откровение. Часть 14

14

Доктор Вэбер вдавил остатки сигареты в стеклянную пепельницу и, оперевшись локтями о стол, сцепил руки в замок и прижал к ним губы. Эти несколько дней были весьма богаты на события и ему было над чем подумать.

Подведём итог размышлениям - сегодня у него на глазах один из его пациентов задушил собственную мать, а второй (вернее, вторая), умерла от рук родной бабушки, заколовшей её ножом. Каковы же причины данных поступков?

Причина и следствие.

У Майкла причина заключалась в том, что он, Дэвид Вэбер, решил ради собственного интереса поэкспериментировать с его психикой и так увлёкся, что свёл с ума. Как следствие - обезумевший пациент задушил родную мать.

С миссис Джарнетт Диксон всё несколько сложнее. Скорее всего причиной помешательства у неё послужил их “невинный” телефонный разговор, в ходе которого он, вероятно, натолкнул старушку на мысль о том, что Всемогущий Господь нуждается в её кровавых услугах, ибо “дрянная девчонка” была спасена “пасынками Сатаны” и Великий Замысел Его не был приведён в исполнение. Следствие - бабуля берёт кухонный ножик и приносит своему Богу кровавую жертву.

Как интересно… Получается, что ему удалось нащупать некие пружины воздействия на человеческую психику.

Вэбер задумался.

Пружины. Хм… Пружины сумасшествия. Пружины безумия.

Нет, не так. Это скорее не как пружины, а как… комната.

Да, точно, комната. Если представить схему человеческого сознания в виде здания со множеством комнат, сокрытых за надёжными дверями, то где-то среди них есть одна единственная, в которой заперто наше сумасшествие. И самое интересное в том, что эта комната есть у каждого. Он смог найти отмычку и надавить на нужные пружины, чтобы приоткрыть двери, ведущие в неё у Майкла и у Джарнетт, заставив их не просто сойти с ума, а совершить немыслимое - лишить жизни своих близких людей.

Дэвид откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ноги и вновь сцепил руки в замок, соединив указательные пальцы обеих ладоней и прижав их к губам.

А это значит, что убийцами были не они, а он - доктор Дэвид Вэбер. Они же были лишь орудиями, слепо действовавшими по его указке, и даже не подозревавшими, что на самом деле их мысли им не принадлежали, а были отражениями его собственных. И теперь он знает, как всё было на самом деле.

Да, знает, но что делать теперь с этим знанием?

Ответ пришел из глубин его сознания:

“Теперь необходимо действовать, Дэвид. Если знаешь ты, то где гарантия, что обо всём не узнает кто-либо другой? Ведь слова старухи могут воспринять буквально, если она будет рассказывать о вашем с ней разговоре. Тоже самое и с Майклом - при должном обследовании вполне может обнаружиться гипнотическое воздействие на его разум. И что тогда? Что тогда ты будешь делать?”

Губы Дэвида расползлись в улыбке. На самом деле выход из создавшегося положения был весьма прост и даже изящен - никто не выяснит ничего лишнего, если они будут его пациентами. Дэвид был уверен в том, что не составит особого труда убедить руководство клиники передать Майкла и Джарнетт в его заботливые руки, для, так сказать, дальнейшего наблюдения и лечения. Какая ирония - сведенные им же с ума будут находиться рядом и даже не будут знать, что именно он сломал их жизни и выпустил на волю запертое в их сознании безумие. Но они сами виноваты - незачем было его запирать.

Но нельзя не признать, что это было слишком… просто. И скучно. Ведь их психика уже была неустойчива и ему даже не пришлось сильно напрягаться. Достаточно было лишь подтолкнуть их к обрыву, а дальше они уже сами сделали всё необходимое. Вот если бы это можно было повторить со здоровым человеком, с сильной психикой…

Губы Дэвида медленно растянулись в улыбке.

А почему бы и нет? Это будет весьма занимательно. Главное, не совершать прежних ошибок. Ведь стоит признать, что он совершил ошибку, выбрав своей целью собственных пациентов. Это было рискованно и опасно. Впредь он такой ошибки не повторит.

И, что самое важное, это будет интересно. Очень интересно.

А это значит, что пора заводить новую группу.

Выдвинув ящик стола, он достал из него пустую папку и чёрный маркер. Выведя на ней крупными буквами - Группа “Д” - он вложил в неё истории болезней Майкла и Элизабет. Вскоре сюда же будет добавлена история Джарнетт Диксон и вырезка из газеты, в которой сообщалось о том, что некий мужчина пятидесяти лет выпустил себе в голову пулю сорок пятого калибра, не выдержав смерти жены.

Дэвид Вэбер закурил новую сигарету.

Бедный Майкл.

Он задавал вопросы.

Он был так близко к маяку.

И сейчас, в башне маяка, скрываясь во тьме, кто-то получал ответы на все свои вопросы.

И этот кто-то внимательно слушал и был готов слушать очень долго.

Столько, сколько потребуется.

P.S.

Если вас заинтересовало моё творчество и если вы его ранее не читали, то рекомендую книгу "Маска убийцы" - https://author.today/reader/163609/1334683 , а также цикл "По дороге могущества" - https://author.today/reader/12790/68673 . Ещё очень атмосферна "Декста Квинта" - https://author.today/reader/12731/67998 , и есть ещё интересная "Моя демоническая плоть" - https://author.today/reader/263410/2370052 .

К тому же, на следующей неделе, если ничего не помешает, будет новая книга, однотомник, которая будет просто шикарна)) Подписывайтесь на меня и не пропустите) А ещё автор очень рад наградам к книге, если она вам понравилась - вкусняшка к чаю очень вдохновляет писать дальше)) Спасибо и приятного чтения! До встречи на страницах новых книг!)