Чего ты боишься?

Глава 1

Мысль, с которой Гоша проснулся сегодня утром - день рождение папы. А это значит будет торт, который мама готовила ещё вчера; значит приедут Коля и Маша со своими родителями, салаты, веселье, игры и много-много всего другого. Эти мысли, одна за другой, пронеслись в Гошиной голове, и от них ему стало так хорошо, и приятно на душе, что на лице его расплылась довольная улыбка. И он, наконец, сможет подарить свой подарок: открытка, которую он старательно нарисовал ещё в начале этой недели. На ней он изобразил своего отца, а рядом с ним много красных звёздочек; на обратной стороне написал пожелания. Нарисованный папа вышел вполне себе неплохо; единственное, что там слегка расстроило Гошу - это пальцы рук, которые получились слишком толстыми. Но зато на одной из рук он нарисовал папе часы – и неспроста, ведь это был второй подарок для него, только уже от мамы. Гоша ещё с минуту помечтал о предстоящем дне, а потом резко сдёрнул одеяло и спрыгнул с кровати. Энергия лилась из него через край. Как раз когда он начал стягивать одежду со стула, в комнату зашла мама. - Проснулся? Доброе утро, - приветливо сказала она. - Доброе утро, мам, - Гоша разом натянул свои спортивки. – А папа тоже уже встал? - Да, встал, - мама улыбнулась. – Пошёл на улицу, Барса проверить. Тебе он кстати спать не мешал? - Барс? Нет, - Гоша вопросительно взглянул на мать, - а что с ним? Мама посмотрела в окно. - Да скулил там чего-то всю ночь, цепью звенел… - сказала она, - ну ладно. Что за день сегодня, не забыл? Как же он мог о таком забыть? Это же день рождения его папы, разве можно забывать такие вещи? Порой вопросы, задаваемые взрослыми, казались ему очень глупыми. - Конечно не забыл, как же я мог? – протараторил Гоша, - Ты свой подарок ещё не подарила? – он испуганно уставился на мать. - Нет, мы же договаривались, как я могла! – Она испуганно подняла брови, как бы пародируя Гошу. – В общем, давай тогда я за своим пойду, а ты свой вытаскивай. - Ладно… а Петровы и Александровы вечером приедут? – Он знал ответ, но удостовериться должен был. Гоша любил гостей. - Да, вечером, - подтвердила мама и для Гоши - не смотря на то, что до вечера было ещё очень долго - это прозвучало волшебно. Раз мама это сказала, значит они точно приедут. Мама скрылась за дверью, а Гоша подскочил к своему столу с выдвижными ящиками, за которым он делал уроки. Выдвинув последний ящик до упора, Гоша приподнял его, и вытащил полностью. Потом засунул руку в образовавшуюся прямоугольную дыру, и нащупал там лист бумаги. Вот оно - нарисованный папа сейчас вроде даже выглядел лучше, чем когда он его туда запихал. Вернув ящик на место, мальчик встал, и, пробежав через большую комнату, выбежал на кухню, посередине которой стояла огромная белая печь. Там, отдав маме открытку, он быстро запихнул ноги в свои уличные шлёпанцы, и вышел на веранду. Уже с веранды он увидел папу – тот стоял рядом с будкой Барса, в саду. Гоша молнией слетел по ступенькам, и, оказавшись на улице, уже хотел было закричать «ПАПА!», но остановился. Папа стоял в саду и смотрел в будку Барса, а лицо у него было такое… Нахмуренное, задумчивое – брови были сдвинуты, а слегка зажмуренные глаза, не отрываясь, смотрели куда-то вниз. Обычно такое лицо значило то, что папу по пустякам сейчас отвлекать не стоит. Но ведь день рождение – это не пустяк. И всё же Гоша замялся. - Пап… - аккуратно позвал он. Отец отвернулся от будки и лицо его смягчилось. - Эу, - откликнулся он, вроде бы будничным голосом. - С днём рождения! – крикнул Гоша. Папа улыбнулся. - Да ты бы ещё подальше встал! – шутливо сказал он, - где же мои подарки, обнимашки, а? – и он распахнул свои широкие руки. И, забыв все опасения, Гоша помчался навстречу отцу. - С днём рождения, папка! – закричал Гоша, повиснув на шее. – Желаю тебе всего самого крутого! - Ох, ну ладно, ладно… - закряхтел отец, - поцелуй хоть. Гоша поцеловал его в щёку, и в этот момент к ним подошла мама, держа в руках открытку и небольшую прямоугольную коробочку, в которой лежали часы. И не простые часы, а те самые, крутые часы с автоподзаводом. - Ну с днём рождения! Вот, это тебе от нас с Гошей, как ты уже давно и хотел! Увидев рисунок, папа улыбнулся ещё шире. Однако глаза у него были всё ещё какими-то... холодными. Гошу это смутило. - Ого, вот это у меня ручищи здоровые! Спасибо, – сказал он. - Догадываюсь, что меня ждёт в коробке. Он подошёл к маме и они, все втроём, обнялись. В этот момент Гоша и увидел лапу, свисающую из будки. - Эй, Барс! – крикнул он, высвобождаясь из объятий. – Выходи, хватит там уже спать! Странно, что Барс тут же не вылез из неё – обычно, стоило ему лишь услышать голоса хозяев, как он тут же выбирался из своей норы, весело виляя хвостом. Сейчас этого не произошло. Тогда Гоша присел, и заглянул в жилище пса. Барс лежал там. В зубах у него была зажата цепь. Голова была положена на лапу, а тело вытянуто по диагонали. В темноте было видно, что задние лапы упёрты в стенку. Барс смотрел на Гошу. - Эй, ну и что там разлёгся? – сказал Гоша. – Давай, выползай! – он похлопал по своим коленям. Барс не двинулся. Его чёрные, как угольки, глаза продолжали холодно смотреть в глаза Гоши. Да, в темноте они и правда выглядели как угольки. Был тут какой-то подвох. Обычно он сворачивался клубочком, или ложился на живот – но тогда голова торчала из дыры. А сейчас как-то вытянулся и... - Барс… Гоша в недоумении посмотрел на родителей. Мама в недоумении переводила взгляд с будки на мужа, а папа... лицо его снова стало хмурым и грубым. Гоша почувствовал, как его начало пощипывать знакомое чувство страха. - Гоша, - сказал он спокойным, твёрдым голосом. – Барс умер. - Как умер? Гоша снова посмотрел в глубину будки. Барс всё ещё смотрел на него. - Пап, - сказал Гоша, - но он же живой. Он смотрит на меня. Вон цепь у него во рту… - Он скулил ночью, - сказал папа и посмотрел на Гошу, - не ел ничего последние дни. Видимо заболел чем-то, просраться всё никак не мог… - Ну а без подробностей можно… – тихо упрекнула его мать. – Он же ребёнок ещё… - Он мужчина, - отрезал отец, - у нас тут постоянно всякая живность мрёт, нужно привыкать. - Но это же... - начала было она. - Хватит, - перебил отец. Гоша услышал, как вздохнула мать. Посмотрел на Барса. Глаза у собаки были чёрные, большие. Мёртвые. Но открытые. Да ещё эта цепь в пасти. Уши обвисли. Мама опять вздохнула. Постоянно кто-то мрёт...Сколько раз это уже бывало… - Гош, пойдём в дом, папа тут разберётся, - сказала мама. - А может ты поможешь мне его похоронить, Гоша? – перебил её отец. …С курицами, с кроликами… С Риком, который сидел здесь до Барса… Они умирали, и к этому нужно привыкнуть… Нужно быть мужчиной. - Я… - Гоша повернулся к родителям, и ему стало страшно. Он вдруг понял, что там и правда лежит мёртвый Барс. - Ну, что ты? – в голосе отца появились знакомые Гоше, грубые нотки. И от этого стало ещё страшнее. Всё всегда так происходит… Эти головы… Курицы, кролики… Мёртвые. Никогда тебе не стать охотником... Страшно. - Я жду ответ, - повторил отец, глядя Гоше в глаза. - Ну перестань, сам что ли не сможешь похоронить, - вмешалась мама. На глазах у неё проступили слёзы. – Он же любил эту собаку! Я любила эту собаку! Всегда так происходит… Всегда нужно выбирать. В горле у Гоши щёлкнуло. - Прекрати, не вмешивайся, - твёрдо сказал отец, - раз он любил эту собаку, значит сможет её со мной похоронить. Да, Гоша? Гоша посмотрел на мать, а потом на отца. Подбородок у него начал дрожать и он понял, что сейчас заплачет. Папа разозлиться… - Я… не могу, - прошептал Гоша. - Чего ты не можешь? – спросил отец. Голос его теперь звучал будто гром. - Гош, пойдём со мной, - мама протянула к нему руку. - Хватит! – крикнул отец, - дай ему сказать! Ты вечно боишься… Всего боишься… Трус. - Я… боюсь, - Гоша захлюпал носом, и по щеке его потекла слеза. - Чего ты боишься? – тут же спросил его отец. - Да хватит уже тебе его терзать, а! – не сдержалась мама, - Он же ребёнок ещё! Гош, ты со мной? Чего ты боишься?... - Я н-н-не знаю… - Гоша не сдержался и заплакал. - Это собака, Гоша. Животные умирают, и с этим ничего нельзя поделать, - сказал он холодным голосом, - Когда мы с тобой пойдём на охоту, ты тоже будешь над каждой белкой рыдать? Не надо этого бояться. Если ты любил эту собаку, то давай похороним её вместе. Охота. Охота. Охота. - Я... н-на о-о-хоте не буду... - Да что ты? – надменно спросил отец, - вот именно, что не будешь. Ты даже курицу со мной зарубить не можешь, какая же тебе охота! Сходить в сортир ночью боишься... - Да прекрати ты! - вскрикнула мама. Трус… Повисла тягучая пауза. - Нет... - прошептал Гоша, всхлипывая. - Да брось ты, - мрачно сказал отец, - ладно, делай что хочешь… Гоша стоял, опустив голову вниз, и его слёзы капали на вытоптанную Барсом землю. - Пойдём в дом, Гоша, - сказала мама, взяв его за руку, - с этим человеком никакого праздника не сваришь. Перед тем как зайти внутрь, Гоша обернулся. Сквозь слёзы он увидел папу, стоящего перед будкой Барса. Нахмуренного и мрачного.

-

После утреннего происшествия Гоша зашёл к себе в комнату и уткнулся лицом в кровать. Ему было страшно и стыдно одновременно. Папа не всегда был таким злым. Обычно, когда они занимались какой-нибудь совместной деятельностью: чинили сарай, возделывали грядки, или кололи дрова - папа хвалил Гошу. Хвалил, потому что тот всегда был старателен. Он по дружески хлопал его по плечу, благодарил за помощь, а потом они вместе шли в магазин и покупали там что-нибудь вкусное, а если это было лето - то ехали на озеро. Но папа очень не любил, когда Гоша боялся. Говорил, что бояться глупо. Он хотел, чтобы его сын вырос мужчиной, охотником. Папа брал его с собой, когда шёл в сени, заколоть курицу, или кролика - на мясо. Говорил, что Гоша должен к этому привыкать, ведь когда-нибудь они пойдут на охоту, и там ПРИДЁТСЯ это делать. Но Гоша не мог даже смотреть, не то что участвовать. Ему было страшно. И жалко. И тогда отец начинал ругаться, а мама нервничать. Всё это из-за его трусости. Отец пришёл где-то через час. Гоша услышал как они с мамой заговорили на кухне. Папа говорил спокойно, а мама пыталась что-то ему объяснить. Через некоторое время отец зашёл к Гоше в комнату и позвал его обедать. Больше, до вечера, они так и не общались.

-

Гости приехали около шести семи часов вечера. Шум, поздравления, подарки – всё это вернуло Гоше настроение. Да и папа вроде перестал хмуриться. Детей накормили, а потом выпроводили на улицу со словами: «Пока светло погуляйте немного, только за участок не выходите». Коля с Машей, в общем-то, были не против; Гоша, хотя на улицу ему хотелось меньше всего, сопротивляться, конечно, не стал. Выйдя в сад, Гоша нехотя поведал своим друзьям об утреннем происшествии. Вкратце, без неприятных подробностей. Он никогда не рассказывал о «неприятных подробностях». Потом они все втроём подошли к будке, и молча уставились в её тёмный проём. Пустой. Гоше это стоило больших усилий; он боялся снова увидеть там эти чёрные, большие глаза. Трус… - Ты очень сильно расстроился? – тихо поинтересовалась Маша. - Да… - осипло ответил Гоша. - Плакал? – спросил Коля, и Гоше вдруг захотелось рассказать им всё о том, что произошло утром. Вряд ли бы кто-то из друзей его упрекнул, или посмеялся… Но как им об этом сказать? Лучше не стоит. - Нет, - едва слышно произнёс Гоша, и ему показалось, что к чему-то внутри его только что привязали тяжёлый камень. После этого они ещё некоторое время побродили по двору: покачались на тарзанке, которую Гошин папа повесил вначале этого лета, потом поели зелёного крыжовника. Маша изъявила желание посмотреть кроликов и куриц, поэтому Гоше пришлось провести их в вечно тёмные сени. После этого пошли домой. Оставшийся вечер ребята ели, пили, баловались, потом играли в Гошиной комнате в компьютерные игры. Время прошло незаметно, и вот часы уже показывали одиннадцать. Градус веселья в большой комнате всё повышался, а вот алкоголь заканчивался. Тогда у взрослых родилась идея поехать в клуб. Кровь требовала ещё веселья и танцев, а в доме особо не развернёшься. Дети услышали это и лица их сразу же слегка приуныли – для них праздник заканчивался. Потихоньку со стола начали убирать, и собираться в дальнейшее празднование. Детей было решено развести по бабушкам или по домам – на их выбор. - Ну что, зайчик, дома останешься? – спросила мама склонившись перед Гошей. От неё пахло духами и вином. - Ну, - неуверенно сказал Гоша. Настроение у него упало от вида собирающихся уезжать гостей и мамы с папой. - Можем дедушку вызвонить, и к нему тебя отвезти, если хочешь, - предложила мама. К дедушке Гоша не хотел, потому что у него было скучно. Так же была возможность того, что завтра ему тоже придётся сидеть там целый день. - Да нет... - сказал Гоша, - а мне можно будет ещё в компьютер поиграть? - Конечно можно, зайчик, - сказала мама, - а как устанешь, то ляжешь спать. Свет на кухне можешь включённым оставить. Такая перспектива обрадовала Гошу. Ему разрешили играть допоздна! Хотя оставаться одному всё ещё было немного страшно. Но ведь можно будет оставить свет. - Ладно, я останусь, – уже более уверенным тоном произнёс Гоша, - а Рыжик дома? - Ох, а я не знаю, - мама огляделась по сторонам, - может спит где-нибудь в комнате. - Он вроде на улицу выбегал. - Ну тогда я сейчас попробую его позвать, когда на улицу выйду, может прибежит, - сказала мама. – Без него не испугаешься? - Нет… не испугаюсь. - Ну вот и правильно, - мама чмокнула Гошу в щёку, - а если что – звони. Телефон у меня всегда при себе будет. И если вдруг кушать захочешь, то в холодильнике ещё остались салаты. Мама ушла куда-то на кухню, а к Гоше подошёл отец. Молча присел перед ним, как секунду назад сидела мама. - Ну что, останешься один? – спросил он Гошу, положив ему руку на плечо. - Ага… - ответил Гоша, разглядывая свои носки. От папы алкоголем пахло сильнее. - Ладно… Хорошо… - сказал он и сильнее сжал плечо, - значит весь дом на тебе остаётся. Снаружи охраны теперь нет. Гоша поднял глаза. Папа смотрел в сторону. - Да я… - начал было Гоша, но запнулся. - Ладно… - сказал папа после паузы, - В общем, правила ты все помнишь, так? Газ не включать, входную дверь теперь точно никому не открывать... - Да. - Хорошо. И не бойся ты ничего, - сказал папа, потрепав его по щеке своей жёсткой рукой. - Да я и не боюсь... - А чего тогда глаза как у совы? - папа усмехнулся. - Ладно, звони если что. Мы недолго постараемся. Тем временем, большинство обитателей дома оделось и вышло на улицу. Гоша попрощался со своими друзьями, день которых, судя по всему, должен был закончиться у бабушек и дедушек в гостях. Последним из дома уходил папа. Он пошёл к калитке, что-то по пути крикнув маме, которая в саду искала кота. - Гош, я звала его, но безрезультатно, - сказала она, подойдя ко входной двери. Внезапно Гоша как нельзя полно понял, что сейчас останется абсолютно один. В большом, хорошо освещённом доме. Но один. И его сейчас закроют. Монстры, долгое время ждавшие своего часа, начали оживать. - Может он всё-таки дома? - сказала мама. - Наверняка в какой-нибудь из комнат спит. - Может... Гоша произнёс это очень тихо, потому что на самом деле что-то внутри его кричало: "Заберите меня отсюда!". Но для такого было слишком поздно, если он, конечно, не хотел испортить настроение маме с папой, и показать всем, какой он… трусишка. А он этого не хотел. Совсем не хотел. - Ну, я тогда пойду? - спросила мама. - Да... - Ну всё, солнышко, ничего не бойся и звони нам в любое время. Мы скоро! Целую! И она закрыла дверь. Через секунду Гоша услышал как в замочной скважине проворачивается ключ. Раз. Два. Три... Гоша остался один. От всего живого мира его теперь отделяла эта огромная, чёрная дверь. От призраков она его всё равно не защитит - они ведь проходят сквозь двери. И стены. Обычно они выглядят как женщины в белом одеянии. Ты увидишь такую в углу своей комнаты, и она медленно начнёт плыть к тебе, издавая истошные звуки. А потом ты увидишь её лицо. И оно будет чертовски страшным. С большими чёрными глазами… Мгновение потребовалось, чтобы живо представить себе эту картину. Гоша тряхнул головой. - Мама! - крикнул он. Она ещё не успела отойти далеко, а поэтому услышала его. - Ау, - отозвалась она. - А можно мне телик в комнате включить? - Да, можно! - крикнула она и скрылась за калиткой. И ушла к остальным. Уличный фонарь хорошо освещал их компанию. Они что-то говорили, смеялись. А потом приехало такси и увезло их. Последний огонёк какого-то непонятного тепла и надежды скрылся из виду всего за несколько секунд. Вот теперь он точно один. Гоша, находясь в каком-то оцепенении, ещё некоторое время смотрел туда, где ещё минуту назад стояли его родители. Наконец он отвёл оттуда взгляд и прошмыгнул в дом. Быстрым шагом он преодолел кухню, непривычно тихую, и как будто бы немного увеличившуюся в размерах. В большой комнате он тут же начал искать пульт от телевизора. Ему нужно было хоть чье-нибудь присутствие. Оставаться в тишине было невозможно. Он знал, что сразу начнёт прислушиваться к тишине, а если он начнёт прислушиваться, то, конечно же, появятся звуки. Поэтому, как только он нашёл пульт, то сразу же включил телевизор. Попал на музыкальный канал. Не годиться. Попробуем СТС. На СТС шёл один из любимейших ситкомов Гоши, поэтому, как только он услышал в телевизоре знакомые голоса, то на душе мгновенно полегчало. Всё вокруг сразу встало на свои места. Тут же Гоша почувствовал, что проголодался. Он выключил свет в большой комнате – кухонного света вполне хватало – и отправился к холодильнику. Через пару минут он уже сидел за компьютером, запуская свою любимую GTA:SA, и уплетая салат. Он играл час или больше, прежде чем почувствовал, как начинает хотеть спать. Нет, нет, нет, сон, так не пойдёт, подумал Гоша. Если он ляжет спать, то ему возможно придётся... Глаза начали слипаться. ДЗЫНЬ! Гоша одёрнулся. Он уснул? Что это был за звук? Или не было никакого звука? Да нет же, был - будто бы что-то лязгнуло, причём совсем недалеко от него. Гоша снял наушники. Телевизор ещё работал, правда голоса уже не узнавались. Видимо, началось что-то другое. ВЖ-Ш-ШУХ! Звук был такой, будто бы кто-то рассёк воздух прямо рядом с Гошей. Он резко обернулся, задев тарелку из под салата, которая тут же полетела на пол, где с грохотом раскололась на несколько частей. Гоша не удержался и вскрикнул, стрелой выскочил из своей комнаты, и пронырнул к телевизору. Лишь там он остановился, и обернулся. Его никто не преследовал. Однако, сердце всё равно продолжало бешено биться, а волосы на голове встали дыбом. Кто знает, что могло скрываться в его комнате. Может быть домовой? Маленький и бородатый - он вылез из под Гошиной кровати, и ждал когда тот зайдёт, чтобы зарубить его своим маленьким топором. Или это были его игрушки. Ожившие… А бежать ведь совсем некуда. Трус… Там ничего нет! Гоша онемел. Словно манекен, он застрял в одном положении и не мог шевелиться. Руки подогнуты к груди, ноги прилипли к полу. Глаза смотрят в пустую комнату; комнату, когда-то принадлежавшую Гоше, но только не сейчас. Сейчас там был другой хозяин. Страх. И всё таки, он смог заставить себя пошевелиться. Почти что скрипя он сделал небольшой шажок… и это внезапно оказалось легче, чем он думал. Первый, второй, третий... Медленно он продвигался обратно, пытаясь с безопасного расстояния заглянуть в каждый угол своей комнаты на столько, на сколько это было возможно. Все было на своих местах, кроме упавшей тарелки. Это по-прежнему была лишь его комната. И открытое окно, которое, судя по всему, и послужило источником шума, тоже было его. Никаких гномов, всего лишь сквозняк! Гоша высунулся в открытое окно. Свежий воздух тут же окутал его лицо, и он с большим наслаждением вдохнул его полной грудью. Улица звучала: кое-где пели ночные птички, стрекотали сверчки; мимо проехала машина. В этом мире царила гармония, и было совсем не страшно. Был тут какой-то уют, которого Гоше не хватало дома... Его взгляд скользнул по тёмному пятну в саду. Это была будка. Пустая, холодная будка. Может быть, если позвать, то он снова услышит знакомый лязг цепи? - Барс, - произнёс Гоша негромко. Нет, всё тихо. Ну конечно тихо, а как ещё? Барс умер. Папа похоронил его сегодня. За домом зашуршала трава. Так, легонько зашуршала. «Мяу». - Рыжик? - удивленно прошептал Гоша. «Мяу». - Ты где? Рыжик, кис-кис-кис. Кот сидел на яблоне; свесив хвост, он смотрел на окно своими большими кошачьими глазами. - Рыжик, кис-кис-кис, - настойчиво продолжил Гоша. Он знал, что кот мог спокойно запрыгнуть в окно, если бы захотел, - иди сюда! Но Рыжик продолжал сидеть на дереве и тупо смотреть на хозяина. Он вроде бы и хотел слезть, но как-то неуверенно. С котами вообще сложно вести диалог. - Кис-кис-кис! Ничего. Но Гоша не собирался отказываться от идеи загнать кота в дом. Теперь для него это стало первостепенной задачей, ведь с ним тут будет гораздо спокойнее. И раз тот не хотел идти в дом добровольно, значит придется ему помочь. Гоша отошёл от окна и начал думать, как бы ему выйти из дома. Первая мысль была такая: вылезти через окно. Он уже делал так пару раз, пока никто из родителей не видел. Но он пробовал только вылезать, не залезать обратно. Гоша снова выглянул из окна и посмотрел вниз. Нет, слишком высоко. Если он слезет, и не сможет потом залезть обратно, то… будет совсем нехорошо. От папы он получит точно. За домом вновь послышалось шуршание, но Гоша не обратил на него внимания. Был у него ещё один план. «Без ерунды», как сказал бы папа. Гоша прокрался в большую комнату, и из неё посмотрел на кухню. От сюда прекрасно было видно большую, утеплённую коричневую дверь. За ней находился чёрный ход. Так называл его папа. Название полностью оправдывало это место. Ход был действительно ЧЁРНЫМ, и страшнее этого места, был пожалуй, только чердак. Дверь вела в небольшой коридорчик, в одном конце которого находился туалет, а в другом конце лестница, ведущая вниз, в сени. В полный мрак. Обычно, когда Гоше нужно было отойти по нужде, то он просто пробегал коридор как можно быстрее, стараясь не смотреть в сторону лестницы, и запирался в туалете. Там, внизу, постоянно что-то шуршало, или скреблось. Там были курицы, кролики. Их глаза, налитые кровью… Отрубленные головы, ободранные туши… И там была дверь, ведущая наружу и запирающаяся изнутри на засовы. И так, окно, или чёрный ход? Гоша не мог решиться не на одно ни на другое. Вечно ты не можешь ни на что решиться… Как девочка… Но тут его взгляд упал на телевизорную тумбочку. Там лежали ключи. Гоша подошёл к ним и замер. Это были папины ключи от входной двери! Видимо он забыл взять их с собой. С их помощью Гоша смог бы открыть дверь, забрать кота и снова закрыться, но... Ему ведь нельзя выходить на улицу, наверное. Да нет, он же будет быстрым, да? Никто и не узнает, что он туда выходил. Кроме Рыжика. А уж он-то умеет хранить секреты. Гоша осторожно поднёс руку к связке ключей. Взял. Сердце его застучало чуть сильнее. Возможно, сейчас он нарушал правила. Но ведь там был кот. Он сжал ключи в руке и быстро зашагал на веранду. Главное, не забыть положить ключи на место. И лучше со всем этим не медлить. Однако в шаге от лестницы он снова замер, и боязливо уставился на калитку. Скорее всего, родители приедут на такси, поэтому он услышит приближение машины. Сейчас на улице было тихо. В свете фонаря, стоявшего перед их домом, не было видно ничего подозрительного. Ладно. Поехали. Гоша осторожно спустился по лестнице. Поднёс ключ к замочной скважине. Вставил. Провернул. Раз, два, три. Скрипучий звук, с которым открылась дверь, был настолько громким, что его, казалось, могла услышать вся округа. Гоша опасливо выглянул на улицу. На улице было не так уж и темно, всё-таки на дворе стоял июнь. Кота на прежнем месте не было - это Гоша понял сразу. - Кис-кис-кис, Рыжик, кис-кис-кис! - шёпотом произнёс Гоша. Тишина. - Кис-кис-кис! Ничего. Похоже, домой кот не торопился. Внезапно Гоша осознал, что хочет сходить "по-маленькому". Хорошая новость заключалась в том, что в его распоряжении имеется целая улица, и ему не придётся идти в домашний туалет. Гоша вышел, прикрыв за собой дверь. Ещё раз позвал Рыжика - вновь безрезультатно. Тогда он прошёл к лицевой части дома, где росли густые кусты шиповника. Спрятавшись в них, и измочив все носки в уже выпавшей росе, Гоша справил свою нужду, почувствовав большое облегчение. - Кис-кис-кис! У веранды послышалось странное шуршание. Гоша развернулся и медленно вышел из-за угла дома. Рыжика у веранды не было. - Рыжик! Кис-кис-кис, - уже начиная отчаиваться, произнёс Гоша. Внезапно за своей спиной он услышал знакомое "мяу". Прямо из тех кустов, где он только что стоял. - Рыжик! - радостно вырвалось у Гоши. Кот вышел из кустов, нервно помахивая своим хвостом; Гоша тут же загрёб его на руки: шерсть у него была вздыбленной, а лапы были мокрыми от росы. В этот момент с дороги послышался шум приближающейся машины, который заставил мальчика чуть ли не обмереть от страха. Однако уже через мгновение стало понятно, что машина приближалась совсем с другого конца улицы: бояться было нечего. Взревев, она пронеслась мимо дома, завладев внимаем мальчика, и заглушив скрип входной двери. В дом пожаловал новый гость. - Ну ты Рыжик даёшь, - сказал Гоша, когда машина наконец скрылась из виду. Кот елозил на руках, мотая головой из стороны в сторону. - Пошли-ка в дом. Теперь Гоша чувствовал себя гораздо увереннее. В руках у него находился маленький ангел хранитель, обладавший, однако, неоспоримой силой против любого злого духа. Последний раз окинув взглядом улицу, Гоша поспешил домой. Он проскочил в дверной проём, и не выпуская кота из рук, захлопнул за собой дверь; вставил ключ и провернул три раза. "Ну вот и всё", - подумал Гоша с облегчением. Он поднялся по лестнице и уже переступал через порог, как вдруг замер. По кухонному паркету тянулась длинная полоса грязи, уходящая за печь. Это он так наследил? Мама убиралась всё утро, и паркет был идеально чистым. И когда Гоша уходил, он тоже был чистым. А теперь он был грязным... Мысль не успела полностью сложиться в Гошиной голове как вдруг он почувствовал запах. Вонь туалета, перемешанную с запахом улицы после дождя. Как очень вонючее болото. Но Гоше был знаком этот запах. Очень сильно знаком, но он всё равно не мог вспомнить от куда. В голове возникло воспоминание, как однажды к ним забежал соседский кот. Он тогда забрался на кухонный стол и опрокинул вазу, полную воды, и умудрился наделать кучу грязных следов по всей кухне, прежде чем улизнуть обратно на улицу. Да, они тогда удивились. Папа долго смеялся над этим случаем, после чего всегда говорил, что свою "воздушку" теперь будет держать наготове. Но Гоше не верилось, что сюда снова пожаловал соседский кот. Что-то не складывалось. И всё же он осторожно переступил через порог. Похоже ночной гость всё ещё был за печкой, там где находились миски Рыжика. Гоша медленно начал продвигаться вперёд. Внезапно за печкой захрустело: похоже существо добралось до сухого корма Рыжика. Сам кот шарахнулся в руках Гоши, но тот его всё-таки удержал: лишиться своего ангела хранителя сейчас он не хотел. Гоша сделал ещё пару шагов, пытаясь как можно больше заглянуть за печь, но пока что увидел только перевёрнутую миску с водой. И лишь когда он дошёл до двери в большую комнату, из-за печи показался непонятный дряхлый обрубок. Гоша не сразу понял что это такое; лишь когда обрубок начал тихонько подрагивать из стороны в сторону, то стал похожим на хвост. И судя по этому хвосту, ночной гость вряд ли был соседским котом. Потом из-за печи показалась задняя лапа, и что-то в Гоше обмерло, когда он увидел эту лапу. Не была она кошачьей. Она была грязной, разодранной и тощей, но слишком большой для кота. В нос снова ударил этот безобразный запах. Собачатины... Порой папа отпускал с цепи Барса, или, в своё время, Рика, и они, набегавшись по территории, забегали в дом. Мама всё говорила: "Фу, ну и собачатиной воняет". Собачатиной воняло и сейчас... По Гоше пробежали мурашки. Это Барс. Ожил. Выкопался из своей могилы, и пришёл домой. Посмотреть на Гошу своими чёрными обмершими глазами. Ведь он испугался его хоронить... Из-за печи показалась вторая лапа, и Гоша, не выдержав, и издав звук вроде "Уээээ!" бросился в большую комнату. В пару прыжков он добрался до комнатного дивана и запрыгнул на него так, как будто это был спасательный круг. Он ожидал увидеть существо прямо за собой. Уже чувствовал, как оно впивается зубами ему прямо в ногу, прокусывает кожу и отрывает хороший шматок мяса. Но нет. Коридор, вплоть до кухни, был чист. Гоша замер. Теперь до него дошло, что он мог захлопнуть дверь на кухню, или забежать к себе в комнату и закрыться там; но он взял, и запрыгнул на диван. До своей комнаты было недалеко, но ноги уже снова были парализованы страхом. Ну! Спрыгни ты с этого дивана! Раз, два, три, четыре, пять... На секунду существо показалось в дверном проёме; оно, похоже, побежало на веранду. То, что увидел Гоша, не было похоже не на собаку, не на кошку. "Может быть сейчас оно убежит", - подумал Гоша, но прежде чем успел понять, что это невозможно, тварь вновь показалась в дверном проёме. Морда твари была лысой, и вытянутой, как у некоторых пород собак; но собакой это не являлось. Одно ухо отсутствовало, вместо него была лишь неправильной формы дырка; зато второе было вздыблено вверх, и из него даже торчал клок шерсти. Из пасти, как будто бы искаженной в ужасной усмешке, торчали длинные неровные зубы. Непонятно было, скалиться тварь, или у неё просто порваны губы. Размером она была раза в полтора больше кошки; тело было лысым и тощим, покрытым болячками и коростой. Сейчас всё происходящее казалось Гоше нереальным. Не могло ЭТО гармонировать с реальностью. Не могло. Оно было абсолютно чужеродно. Наверное, просто стоит закрыть глаза и... Существо не исчезло. Неуверенно оно перелезло через порог. Сначала казалось, что тварь не замечает стоящего в комнате человека. Она тупо пялилась в пол, и Гоша вдруг подумал, что она, возможно, слепая. Но тварь тут же подняла свои маленькие чёрные глаза на него, будто бы сказав: «Ты ошибся дружок, я тебя вижу». Дальше всё произошло очень быстро. Какое-то время они тупо пялились друг на друга. А потом существо издало звук, который нормальном мире наверное должен был быть рыком. Но для Гоши этот мир уже перестал быть нормальным. Не бывает в нормальном мире таких контрастов. Рыжик, выпучив глаза, зашипел; он начал дрыгаться, словно сумасшедший, пытаясь вырваться. Гоша почувствовал жжение на своём запястье и ослабил хватку. В следующее мгновение Рыжик уже стоял на полу; его шипение перешло в дикий рёв, а взъерошенная спина поднялась к потолку. Но на тварь это не возымело никакого действия; лишь на секунду Гоше показалось, что та немного замедлила своё наступление. А потом она бросилась на Рыжика. Кот, сообразив, что его стратегия не сработала, не нашёл ничего лучше, чем рвануть в Гошину комнату, издав при этом пронзительный вопль, полный страха. Этот вопль пробудил мальчика. Он понял, что сейчас произойдёт что-то ужасное. Или не понял, а просто следуя инстинктам бросился за своим котом. В два прыжка он оказался у дверного проёма, но внутрь так и не зашёл. Рыжика мальчик увидел сразу; увидел как тот молнией взлетел на кровать и пробежав по ней, запрыгнул на письменный стол. Потом что-то упало, разбилось, снова упало. А потом с огромной силой врезалось в дверь, от чего та захлопнулась. Прямо из-под двери, с той стороны, вырвался рёв Рыжика. Надорвался и перешёл в крик. Снова надорвался. Затих. Через секунду оттуда послышалось "мяу". Тихое, слабое "мяу". Последнее "мяу", которое издал Гошин кот. Сразу за ним последовал другой звук. Звук, с которым ломаются сухие ветки, или макароны; только этот был приглушённый, как будто их ломали под водой. А после последовал «чавк», будто через мясорубку пропустили фарш. «Чавк» повторился. И ещё раз. И ещё. А Гоша всё стоял и смотрел в дверь. Сейчас он был на грани того, чтобы закричать, зареветь, или запрыгать и засмеяться как сумасшедший. Или же просто провалиться куда-то, в темноту. Мыслей не было. Под ногами хлюпнуло. Гоша посмотрел вниз, и увидел высовывающийся из под двери длинный язык. Он-то появлялся, то исчезал. То появлялся, то исчезал. Он слизывал тёмное пятно, вытекшее из-под двери. Быстро слизывал. Хлюп-хлюп. Хлюп-хлюп. Хлюп-хлюп. Гоша заорал. Не помня себя он рванул на кухню. На пороге споткнулся. Упал, со всей силы впилившись лбом в пол. Снова заорал. Поднялся на четвереньки и пополз на веранду. Из глаз полились слёзы. Выбравшись на веранду, он захлопнул дверь в дом. Сбежал вниз по лестнице и дёрнул ручку входной. Заперто. Где он оставил ключи? Он всё время сжимал их в руках. Но не теперь. Теперь их не было. Возможно, они остались в комнате. А это значит, что он не может выбраться от сюда. От безысходности Гоша забился в угол веранды и обхватил колени руками. Он плакал и плакал, и постепенно его спортивки пропитались слезами. Ему никто не поможет. Никто. Он совсем совсем один...

-

Ну и что ты натворил?.. Голос звучал издалека, и был похож на папин. - П-п-прости, папа, я не... Не "некай" мне тут, тебе сказано было: соблюдай правила, и все будет хорошо!.. - Прости, пап-па, я б-б-о-ольше так не б-буду... Приходите, пожалуйста, домой, - прошептал Гоша. Домой... Разревелся как маленькая девочка, а ничего толком и не произошло! - Но монстр, - продолжал Гоша. - Монстр убил Р-р-р-рыжика. - Хлынул новый поток слёз. Монстр! Какой ещё в жопу монстр!? - Н-н-но он в ко-комна-ате... О-о-н как ч-чупакабра... Ах, чупакабра... Без компьютера месяц посидишь, и все чупакабры разом пройдут... Наверняка эти херовы лисы. Сколько раз на участке видел... Больные твари. Жаль, за воздушкой не под рукой была... Гоша вспомнил морду существа. Никогда он не видел таких лис. Наверняка и Барс из-за них подох... - Но она не п-похожа н-на лису... У страха глаза велики. Сожми уже яйца в кулак и веди себя как мужчина, а не как баба!.. - Но что мне делать? Реветь перестать! Взять мою «воздушку», и пристрелить эту мразь... - Но... я н-не смогу! Сможешь! Если ты не тёлка, а мужик, то сможешь! - Может мне вас подождать? И потом поплакаться маме? Конечно, ты же маменькин сыночек... Делай, что хочешь.

-

-

- Но папа... Папа! - Гоша почти вскрикнул. Ничего. Тишина. Тишина, в которой он до сих пор один. А много пошло времени? Не понятно. По-настоящему это всё вообще? Не понятно. Пистолет... Пистолет, да. Но сможет ли он? Интересно, смог бы папа, когда был маленьким? Наверняка смог бы. Он же рассказывал, как с дедом ходил на охоту. Рассказывал про их охотничьи трофеи; про собак, которые ходили с ними, и иногда терялись, или умирали в погоне за добычей... Почему же он, Гоша, так боится. Почему не может быть таким же смелым, как его папа? Пистолет... А почему же должен бояться он? Он же может попробовать убить эту... лису. Папа, наверное, это одобрит. А если он не попытается, и останется сидеть здесь, то папа только разозлится. Гоша почувствовал, что больше не плачет. Более того, щёки уже высохли от слёз, и кожа на тех местах теперь была липкой и сморщенной. Чувство страха вроде заглушилось, и Гоша чувствовал себя почти спокойным. Он посмотрел за окно. Небо приобрело синеватый оттенок, и в общем на улице стало чуть светлее. "Скоро придут мама с папой", - почему-то эта мысль теперь вызвала некоторое беспокойство. Что он им скажет? Нужно взять пистолет. Гоша медленно поднялся на ноги. «Воздушка», скорее всего, лежит на своём месте - в большой комнате в шкафу. Они иногда выходят на улицу, чтобы пострелять по банкам, или нарисованным мишеням. Потом папа кладёт её туда. Встав на ноги, Гоша прислушался к дому, но не услышал ровным счётом ничего, кроме щебетания утренних птичек за окном. А у него ведь осталось открытым окно в своей комнате. Может быть тварь уже давным-давно слиняла на улицу, и в доме теперь никого нет? Гоша послушал ещё. И вновь ни единого странного звука. "Может и правда ушла" - с облегчением подумал Гоша. На цыпочках он прошёл до кухни. Убедившись, что там всё в порядке, он промелькнул через кухню к дверному проёму большой комнаты. Дверь всё ещё была закрыта. Гоша тихонько выдохнул. Всё выглядело достаточно спокойно. Лишь синий свет, которым была заполнена вся большая комната, сначала немного напугал Гошу. Но он быстро понял, в чём дело. Телевизор всё ещё работал, а канал, похоже, ушёл на перерыв. Гоша ещё раз присмотрелся к своей двери. Из-под маленькой щели внизу лился только свет и больше ничего. Всё было... нормально. Мальчик глубоко вдохнул, и сделал первый шаг к шкафу, в котором лежал пистолет. Потом второй. Третий. Четвёртый. Когда он подошёл к шкафу почти вплотную, то снова глянул на дверь. Вроде бы там что-то шмыгнуло... да нет, нет же. Ему просто показалось. Не нужно слишком сильно вслушиваться в тишину. До верхней дверцы шкафа было не достать без табуретки. Чтобы дотянуться, Гоше не хватало ещё сантиметров тридцать, а то и все сорок. Решение было в стуле, который - какая удача! - стоял совсем близко к Гоше, задвинутый под праздничный стол. Затаив дыхание Гоша взял стул за спинку, осторожно приподнял, и медленно пронёс по воздуху до нужного места, молясь, чтобы тот не задел чего-нибудь. Очень аккуратно, словно археолог, откапавший невероятно ценную, но настолько же невероятно хрупкую вещь, он поставил стул на пол. Снова замер. Теперь нужно забраться на стул, и сделать это аккуратно, как можно более аккуратно. Гоша осторожно поднял правую ногу, левой рукой оперевшись на спинку стула. Раз, два, три - и вот он на нём. Хорошо. Но теперь нужно открыть дверцу, за которой лежит желанный пистолет. Скрипит ли она? Вот же странность, эту дверцу открывали при Гоше столько раз, да и сам он сюда забирался, а теперь не может вспомнить. Ладно, делать нечего. Гоша потянул дверцу на себя. Та подалась с некоторой натугой, но довольно тихо. Однако, опасность поджидала впереди. Когда между дверцей и шкафом образовалась щель, достаточная, чтобы просунуть туда голову, дверка с глухим стуком просела и начала открываться уже сама, по инерции, издавая при этом пронзительный скрип. Казалось, этот скрип длился целую вечность. К тому времени, как эта ужасная серенада прекратила свой адский гул, Гоша уже готов был выпрыгнуть из дома и нестись куда-нибудь в ночь, забыв обо всём. Но он не убежал. Он так и продолжал стоять на стуле. В возникшей тишине комнаты, Гоша ждал, почти не дыша ждал, когда на него кинется оно. Что бы оно ни было, и какие бы образы оно не приняло. Но ничего не происходило. Взгляд Гоши замер на пистолете, который лежал прямо перед ним - всего в каких-то паре десятков сантиметров. Протяни руку и возьми. Но что потом? Может лучше не стоит ничего брать? Ведь получается, он снова нарушает правила. Или нет? Чего же, в конце концов, он боится больше? Ну что, опять зассал?.. Нет. Гоша протянул руку к пистолету. Обхватил рукоятку. Это оказалось не сложнее, чем взять конфету из вазы. Бак в пистолете должен быть полон. Магазин - вот он, рядом - уже заряжен. Папа всегда держит пистолет наготове. От Гоши требуется только вставить магазин и снять предохранитель. А это он уже тысячу раз это делал. Потом Гоша зайдёт в комнату, и посмотрит, там ли ещё эта... тварь. Если да, то убьёт её. Он сможет. Она же сожрала его кота. Он точно сможет. И тогда он станет настоящим мужчиной. Конечно, станет. Папа, наверное, не будет ругать его за то, что он взял пистолет без спроса. Да если и поругает чуть-чуть - ничего. Другого выхода и нет. Он взял пистолет, зарядил магазин и снял предохранитель. Всё, готов. Теперь точно готов. Гоша спрыгнул со стула. …И увидел связку ключей, лежащую на диване… - Пойдём, Гоша, папа сам здесь справиться... – прозвучало от куда-то. - Но я… - Неужели ты опять испугался, трус! Ты же должен стать мужчиной!.. - Но… - Зайчик мой, всё хорошо. Ты ещё станешь сильным и храбрым, а папа просто с ума сходит... - Что мне… - Это всего лишь курица без головы! ТЫ не должен бояться смерти!­ - Делать… - Гош, пойдём со мной. - Я жду ответа! - Всё хорошо... - Да перестань ты уже ссать, ну как девка! - Ничего не бойся, солнышко. - Ах, делай что хочешь…

-

Мальчик стоял посреди тёмной комнаты. В одной руке у него был пистолет, а в другой ключи. Он не знал, что ему делать.