Большие жёлтые цветы

Глава 1

В одном маленьком, некогда зелёном городе на Волге случилась серия зверских убийств. Огромных мощных стариков вырезали одного за другим - медленно и беспощадно. Сначала составляли подробный план убийства, потом выделяли на это городской бюджет, а затем с особой жестокостью отпиливали от жертв кусок за куском, пока от них не оставалось ничего, кроме воспоминаний и старых фото.

Которое лето город вонял свежеспиленной древесиной, смешанной с запахом дешевого пива и раскалённого асфальта. Пни, торчащие из городских клумб, напоминали гнилые, кровоточащие культи, брошенные в пустыне из бетона. Из них сочилась липкая, пахнущая кислятиной смола, в которой вязли ботинки прохожих, окурки и дохлые голуби.

Да, то была целая серия жестоких и бессмысленных убийств, которые год за годом совершал мэр и его послушные болванчики-подчинённые. И никто - никто - не смел не то, что остановить этих маньяков, но и сказать хотя бы слово против их действий, боясь, что его двор будет следующим, который возьмут на заметку как только сойдёт грязный мартовский снег.

- Они называют это городским озеленением, - с ужасом рассказывала Вера Ивановна подруге, наклонившись к ней как можно ближе. - Но каждый день я слышу, как деревья кричат, когда им отрубают ветку за веткой, прикрываясь общественной безопасностью.

Подруга кивала и хмурилась. Очередь к терапевту за сорок минут не продвинулась ни на одного человека, а пенсионерка привыкла обедать по расписанию. В больничном коридоре невыносимо пахло хлоркой, старым кислым потом и плесенью. Кто-то в конце очереди громко и влажно прокашлялся, сплюнув в платок (в платок ли?) желтую жижу. Лидия Михайловна почувствовала, как у нее сводит ноги от долгого стояния. Вера Ивановна, наклонившись к ней, обдала её отнюдь не ароматом "Красной Москвы", а смесью валерьянки, дешевого забористого табака и едкой, землистой прелости. Её узловатые морщинистые руки, сжимавшие потертую коричневую сумку, были покрыты старческими пятнами, многолетняя грязь забилась глубоко под ногти.

Нет, обеда вовремя сегодня Лидии Михайловне точно не видать... А тут еще эта вонючая старая карга со своей одержимостью...

- Так вот, Лидочка, что я вам скажу, - продолжила с жаром Вера Ивановна. - Они убивают всё живое, до чего дотянутся, лишь потому, что по плану посадить новые чахлые саженцы, которые не протянут и месяца, гораздо дороже, чем ухаживать за старыми деревьями. Но вы же помните, какую тень давали эти великолепные каштаны на проспекте? А как пахла липа на набережной? Розы, поля роз и тюльпанов в городском парке... Скажите, вы же помните?

Лидия Михайловна не помнила уже, казалось, ничего в этой жизни, но рассеяно кивнула и хмыкнула. В последнее время её подруга как будто обрела вторую, злую молодость, и даже агитировала соседок по даче сходить на митинги против "озеленения" и убийства, но никто не откликнулся.

После тяжелого дня в поликлинике, Лидия Михайловна была крайне раздражена. Она наспех поужинала невкусным вчерашним супом, в котором плавали разварившиеся, склизкие куски картошки, и разобрала белье, высохшее на балконе. Трусы-парашюты, две дырявые ночнушки и штопаные-перештопаные носки с въевшимся запахом ног были аккуратно сложены в стопку, и она тяжело плюхнулась в старое кресло посмотреть местные новости.

- Использованные прокладки, капустные очистки... и человеческие конечности в луже засохшей крови: вот что сегодня утром обнаружили жители этой высотки в своем мусорном баке! - голос журналиста звучал встревоженно. - По версии следователей, мужчина был зверски расчленен острым предметом наподобие огромных ножниц. Кто бы мог подумать, в нашем городке и - рас-чле-нен-ка!

Лидия Михайловна внезапно ощутила сильное беспокойство. Убийство произошло в их районе, буквально на соседней улице. Да ещё и такое страшное - расчлененка! В СССР и слова такого-то не знали... Может, залётный маньяк?

Она выключила телевизор и решила лечь спать пораньше. Вот тебе и спокойная пенсия - надо было все-таки соглашаться на предложение детей купить ей домик в деревне. А вдруг и её завтра... того? Ножницами?

Утром она встала не с той ноги. Вчерашние новости нагнетали страху, уже и в аптеку спокойно не сходишь. Она выглянула во двор и увидела бодрую как всегда Веру Ивановну, возившуюся во дворе дома. Их дом не зря слыл образцовым и - главным образом - благодаря Вере Ивановне, кропотливо возделывающей вокруг него настоящий сад. Откуда только взялись все эти ирисы, розы, тюльпаны, настоящие вишни, желтые сливы и папоротники. Всё у её соседки росло и колосилось. "Она уже сама землёй пахнет!" - посмеивались соседи над садовницей. Но та, как неутомимый садовый гномик, продолжала упрямо елозить по двору как только апрельские лучи солнца начинали прогревать землю.

Вот и сейчас соседка самозабвенно копалась в тени больших желтых цветов - как они назывались, Лидия Михайловна уже не помнила, но, вероятно, Вера об этом говорила.

Как будто услышав оклик, та резко подняла голову вверх и приветственно помахала подруге. Пришлось помахать ей в ответ, хотя, если честно, после последних событий Лидии Михайловне ни с кем общаться не хотелось.

Чтобы поднять себе настроение, она налила большую кружку сладкого чая и села завтракать. Под телевизор, конечно, и вооружившись бутербродом с сливочным сыром. Однако бутерброд так и остался на тарелке, а чай остыл, пока Лидия Михайловна слушала новости.

- ...ещё один убитый мужчина найден в нашем городе! Обезображенный обрубок тела без конечностей обнаружен сегодня в затопленном подвале этого дома, сохранилась только голова с выколотыми глазами, - бубнил телевизор. - Следователи предполагают, что все эти убийства могут быть совершены маньяком, использующим необычное орудие убийства. Кроме того, нашей редакции стал известен еще один любопытный факт - все жертвы трудились на одном и том же месте работы, в городском комитете по благоустройству.

Вздрогнув, Лидия Михайловна выключила телевизор. Той ночью ей совсем не спалось, да и Манька куда-то запропастилась, морда эта мохнатая. Не в силах уснуть, Лидия Михайловна открыла окно и тут услышала протяжные звуки, напоминающие мяуканье кошки.

- Маня! - крикнула она в темноту. - Маня, Маня, Манюсечка, кс-кс-кс...

Она наспех оделась и побежала вниз, не вызывая лифт, благо, со второго этажа бежать было недалеко. Дверь в подвал была распахнута настежь - видимо, дворники забыли затворить, или Вера Ивановна, старая клуша, после дня на карачках вокруг цветов, забыла закрыть подсобку, где, между прочим, было полно ценных инструментов. И, по всей видимости, ещё и кошка Лидии Михайловны.

Мяуканье усилилось и Лидия Михайловна, запыхавшись, забежала в подсобку и... онемела.

На полу в свете тусклой подвальной лампочки лежала вовсе не Маня, а мужчина - в луже чего-то густого и тёмного. Или, точнее, то, что от мужчины осталось. Обе его ноги были варварски перерублены до колена так, что осколки костей белели в ошмётках мяса, а обе его руки были плотно связаны за спиной. Его тело сводила крупная и мелкая дрожь, заставляя его биться затылком о грязный пол подвала. Из перекошенного рта бедняги вырывались хрипы и стоны, похожие на жалобное мяуканье, а по бёдрам, помимо крови, стекала моча, смешиваясь с пылью. Глаза несчастного вылезали из орбит, белки пожелтели от страха. Во рту у него торчал укрывной материал, заменявший кляп.

- Ну что же ты, дорогой, так переживаешь, - проворковал голос сзади. - Вместо старых и кривых ножек у тебя отрастут новые... Так ведь вы считаете, обрубая лучшие деревья нашего города?

Лидия Михайловна подпрыгнула и обернулась на голос. Вера Ивановна ввалилась в подсобку, тяжело дыша и вращая глазами, как разъярённый кабан. Её щеки были багровыми, на лбу крупными каплями блестел пот, а передник, который она обычно надевала для работы в саду, был украшен засохшими бурыми пятнами. В руке она сжимала огромный садовый секатор, с лезвий которого капала густая, темная жидкость. Её безумный взгляд, бесцельно бродивший по углам комнаты, внезапно остановился на женщине и рот сложился в подобие улыбки.

- Ах, Лидочка, и ты здесь, моя хорошая, - проворковала Вера Ивановна и сдула растрепавшийся седой локон со лба. - Извини, что так получилось.

- Каааак? - выдохнула Лидия Михайловна, когда заточенный секатор впился ей в горло. Густая горячая кровь забулькала из ее рта вместе с последними неразборчивыми словами, медленно стекая по ее старой морщинистой шее прямо на воротник свежевыстиранной ночной рубашки. Ноги старухи подкосились и она со всего размаху плюхнулась на грязный пол рядом с первой жертвой садовницы. Пока еще живой жертвой. Но делу - время, потехе - час, и нужно будет управиться с удобрениями и уборкой подсобки до того, как придёт дворник.

Мужчина истошно замычал, когда убийца повернулась к нему.

* * *

- Ну что же, - склонившись к большим жёлтым цветам, подумала Вера Ивановна. - Иногда для того, чтобы уничтожить слизней в саду, приходится наносить вред и невинным божьим коровкам...

Она задумчиво накинула еще лопату земли на холмик, надежно укрывавший список всех, причастных к "озеленению" города, который она раздобыла по старым связям. Влажная земля жадно чавкнула и снова проглотила всё, что ей скормили. Благодарная. Из-под свежего слоя прелой почвы уже пробивались тонкие, бледные ростки больших желтых цветов, жадно тянущиеся к теплу. Пенсионерка удовлетворенно почесала потное лицо грязной рукой, оставившей на щеке темную полосу, и машинально обтерла и без того блестящий наточенный секатор о передник. Органика - лучшее удобрение.

"Как бишь называются эти большие желтые цветы... А она ведь рассказывала про них Лидочке в прошлом месяце!"