Блуждающая Волна

Глава 1

Блуждающая Волна

----------------------

На фото: Теплоход "Аргунь" - судно с островной надстройкой посередине, типичный лесовоз, судно

ледового класса с усиленным корпусом и скошенным носом ледокольного типа.

В данный момент движется в штатной загрузке лесом, в том числе и с лесным караваном,

закреплённым на палубе.

Мореас Фрост

БЛУЖДАЮЩАЯ ВОЛНА

Главный Герой по выходу из продолжительного

отпуска получает назначение на своё новое место

работы - не очень-то желанный и совершенно не

презентабельный по меркам коммерции теплоход

«Аргунь» в прежней должности второго радиста

Часть 1. Теплоход «Аргунь»

Крутой осенью 1979 года, после отгула очередного долгоиграющего отпуска, ознаменовавшегося моей скоропалительной женитьбой (глупее в моём положении вечного скитальца и не придумать! сам себя не понял! к чему было так горячиться?!... какая муха укусила?!...), на свой очередной пароход под названием «Аргунь» я «садился» всё в том же ранге второго радиста. И, надо сказать, не в самом лучшем расположении духа. Этому «благотворно» поспособствовал давненько тянущийся ко мне прилипчивый шлейф с оттенком прилично осязаемого душка, берущего свои истоки в одном из кабинетов отдела кадров пароходства.

Уже три с половиной года верой и правдой отпахав в родной «конторе» в скромной должности второго радиооператора, и, что скрывать, я основательно рассчитывал, наконец, повыситься в ранге. Что называется вплотную подошёл, созрел к этому шагу. Мои внутренние карьерные притязания имели под собой достаточно твёрдую почву. Чуть ли не половина моих однокашников, одновременно со мной прибывших после учёбы по распределению в Дальневосточное пароходство, преспокойно себе бороздят мировые океаны в новой, солидной должности - начальника рации (последнее - всегда повсеместно сокращалось, чтобы проще, произносилось и писалось от слова «радиостанции»). А у меня, увы, всё никак не складывалось в этом плане, неполучалось сдвинуться с места в решении вопроса своего профессионального роста. Не по своей воле, разумеется.

Подобная несправедливость бытия меня немало напрягала. Тем более находясь в статусе уже не холостого «кадра». И дело даже не в амбициозности моих притязаний и личном престиже или ложном чувстве низкосортности. Подстёгивали банальные меркантильные соображения. Что тут скрывать? Лишние деньги для человека семейного – никакая не помеха. Да хоть и не семейного… Тут и математиком быть не надо – 105 рубликов оклада радиста против как минимум 165 – у начальника. Ведь именно от этих простых цифирь пляшут все остальные начисления, надбавки и премиальные, в том числе, что наиболее чувствительно для любого моряка, ходящего в загранку, именно валютные премиальные. Вот это уже наиболее показательный и ценный аргумент! Государство разорилось нам, морякам, аж на 22,5 процента инвалютных рублей от оклада на божий месяц чистого пребывания за границей - так называемые «суточные». Так вот речь шла либо о 23-х с копейками, либо о 38-и инвалютных рублях. Имеется разница? Ну, вот и я, увы, о том же!..

Однако не тут-то было! Как говорят, «нашла коса на камень». А всему виной - мой уже издавна и традиционно привычно тлеющий конфликт с нашим «горячо любимым» (по крайней мере, для меня) инспектором по радиоспециалистам – одиозным мистером Алиным Н.М.. Он даже у нас разгорелся с новой силой. Из-за моего неуступчивого упрямства. Но оно диктовалось, как мне не без оснований представлялось, его очередным упорным нежеланием дать мне это долбанное «представление на аттестацию» по сдаче квалификационного экзамена на эту нашу пресловутую начальственную должность. Так ведь я же не с его домашнего стола кусок хлеба с маслом да ещё и с икрой чёрной сверху стянуть хочу!.. Но что всерьёз мог я, элементарная советская кадровая единица, к тому же без блата или толкача за спиной, противопоставить упрямой позиции вершителя наших судеб, этого нашего царя и бога, от которого напрямую зависела участь каждого из нас, простых смертных морских бродяг?! Да ничего абсолютно! В качестве возможных отступных я ещё в глубине души надеялся не мытьём, так катаньем выцарапать и закогтить место на одном из группы судов, регулярно погуливающих в Европу, а то и прописавшихся там. Ведь были таковые, и немало, частенько посещавшие порты нашей европейской части Союза. Хоть таким образом, гипотетически, мог появиться шанс увидеться со скороспелой молодой женой, как говорится, ненароком и между делом, помимо полагающегося мне лишь через год! законного отпуска. Ведь она так и оставалась в Херсоне, где продолжала работать по направлению после техникума. Мало того, она была на финишной, преддипломной прямой своей заочной учёбы в ДИСТе – Донецком институте советской торговли, и потому её приезд ко мне во Владик в ближайшее время нами не планировался. По крайней мере, до получения ею диплома, как раз где-то через год. Но и в этой малости-«милости» мне было сурово отказано зловредным инспектором.

Несколько дней я бездарно топтал коридор отдела кадров в ожиданиях и надеждах на чудо, до последнего оттягивая момент своей капитуляции. Но силы наши были не равные. Мои кровные денежные ресурсы безнадёжно и неумолимо таяли прямо на глазах, а сатисфакции в виде достойного парохода так и не подкатывало. Короче говоря, после неоднократных моих демаршей в виде отказов от ряда предлагавшихся вакансий, положение моё, как не совсем благонадёжного кадра, в глазах инспектора ещё более основательно девальвировалось, явно усугубившись.

Как бы то ни было, не долго мне довелось кочевряжиться, и очередное новое назначение из рук «горячо любимого» Михалыча не заставило себя долго ждать. И, кто бы сомневался, было оно далеко не самого лучшего пошиба на ту пору из имеемого богатого арсенала его загашника (разведка-то у нас уже давно была поставлена очень даже неплохо). Единственное, что как-то успокаивало и утешало – «полярка» позади, и унылых и пустопорожних (каботажных) рейсов на крайний север уже не предвидится, по крайней мере, в ближайшие полгода, и тем более судно вот-вот должно якобы встать на японскую линию по перевозке леса в виде брёвен. На так называемое короткое плечо. Очень перспективная и на редкость удобная работа – этакие прогнозируемые и не долгого плана рейсы. Их так и называли - «домашние». Попасть на подобные – голубая мечта всех местных семейных дальневосточников. Вот только я - не местный, хоть и стал семейным.

А ещё, как оказалось, на «Аргуни» сидел «начальником» мой однокашник из параллельно выпустившейся с нами роты – Сашка Падалка, мой земляк, родом из Украины. Естественно, я его отлично знал, как и он меня. С тех памятных времён, когда по приезду во Владивосток после мореходки мы - выпускники обеих рот, варясь в собственном соку и всем кагалом отираясь в отделе кадров пароходства в томительном ожидании первых своих назначений, с ним так и не встречались. А здесь он, считай, полгода, как раз с весны всю «полярку» кропотливо «пропахал», осваивая новую должность.

Всезнающий и злопамятный паршивец Алин, вероятно, торжествуя свою победу, что ему столь легко удалось законопатить ещё одну далеко не самую центровую «прогалину» по вакансиям, так и не преминул подколоть меня напоследок напутственными речами.

- Считай, что тебе ещё повезло... Пойдёшь в помощь к своему боевому соратнику - Падалке. Мне тут на тебя смотреть - никакой радости. Одаришь ЕГО своей персоной. Пусть ОН тобой любуется… Ну, или ты им… Вот держи своё «направление», пароход пока стоит на рейде. Одна хорошая новость для тебя - будет грузиться здесь же. Когда, чем и куда - информацией не владею. Всё. Трудись! И шуруй поскорей с глаз моих долой, от греха подальше, оформляйся давай…

Больше я не стал искушать судьбу. Скрепя сердце и с нулевым энтузиазмом беру в руки свою ближнюю «судьбу» - «бегунок», как мы его называли. С ним необходимо непременно засветиться в службе связи - отметиться там. А по пути ещё и заглянуть в контору Капитана порта, заполучить прописку судна в паспорте моряка.

Ну, что ж, «Аргунь», так «Аргунь». В моём таком «особом» положении на сей момент было бы крайне наивно ожидать от товарища Алина чего-то этакого-растакого экстравагантного – чтобы и рангом посолиднее, и рейсами поблагороднее.

«Ладно, на сегодня главная задача - зиму отсидеться, пока конъюнктура рейсов при памяти, а там видно будет, может, бог даст, что-то да удастся сообразить… Придёт день – будет и пища…» - с надеждой, но и с немалой долей тоски подумалось мне.

*Теплоход «Аргунь» - спроектирован как типичный лесовоз. Построен на польской верфи в Гданьске в 1965 году. Хоть далеко и не новьё - возраст давно перевалил за десяток лет - но всё ещё достаточно крепок. Он же - сухогруз, способный перевозить любые генеральные грузы, вплоть до сыпучих, естественно. С жилой надстройкой островного типа, т.е. посередине корпуса. К тому же приличного ледового класса. Это подразумевает скошенную, как у ледокола, скулу - подводную носовую часть - форштевень и соответствующую толщину металла корпуса и усиленную его прочность. Вот почему удел подобных пароходов – дымить на арктических просторах в летнюю навигацию до конца дней своих, как медному котелку, впрочем, как и прошлому моему памятному пароходу «Толе Шумову» (вот уж где намаялся непонятно за что!). Только «Аргунь» чуть покрупнее будет. Длиной – почти 125 метров. Ну, и, соответственно, поболе водоизмещением. Берёт на борт порядка 4670 тонн. Но может и все 5000 взять. Четыре трюма – два спереди и два сзади, оснащённые грузовыми стрелами. Ну, и, понятно, машина (двигатель) значительно мощнее, обеспечивая вполне приличную скорость хода до 16,5 узлов (30,5 км/час).

…Итак, я – услугами рейдового катера - уже собственной персоной на этой самой «Аргуни». Предшественника моего не предвиделось из-за отсутствия на борту такового. Дела принимать было не у кого (да и, собственно, что там в моей должности радиста было принимать особого?), поскольку судно пребывало в Арктике с одним радиоспециалистом. Подобное было совсем не редкость. Флот с каждым годом рос и обновлялся, и квалифицированных кадров в пароходстве всегда не хватало. Тем более для такого непрезентабельного сорта пароходов. К тому же все, кто мог, норовили под летний период по разным причинам прятаться, как тараканы, кто куда, только бы лишний раз не залететь в «места не столь отдалённые».

После моего традиционного для штурманов и радистов представления и знакомства с «кэпом» (капитан судна), поднимаюсь в свою каюту-«голубятню», т.е. на самой верхотуре расположенную (её мне ещё предстоит как следует обживать). Кстати, она - единственное жилое помещение на этой высокой палубе. По сути, изначально её предназначение - лоцманская, но вот с чьей-то «доброй» руки отдана под жильё радиста. Дверь каюты (она с правого борта) через длинный проход смотрит прямиком на моё рабочее место – радиорубку. Рядом с ней, по правую руку, вход в штурманскую рубку. На этой же палубе, недалеко, металлическая запорная дверь – выход наружу, практически на правое крыло капитанского мостика, кстати, рядом с которым моё персональное заведование - аккумуляторный отсек.

Вхожу в каюту. Бросаю чемодан на диванчик. Оцениваю опытным глазом далеко не гигантские хоромы и ненавязчивость запредельно спартанского убранства (убранство - громко сказано!) своего нового долговременного пристанища. Ну, типичная моностырская келья! Развернуться негде! Более тесного по размерам и непрезентабельного жилья ни на одном из былых пароходов у меня ещё не было. Даже дыхание спирает, так обстановка на организм давит...

Полулёжа восседаю на довольно узенькой односпальной кроватке (и как в неё приличную девушку затащишь, если и самому развернуться негде?!), впав в пелену окутавшей полнейшей апатии, безуспешно пытаясь настроить себя морально и психологически на предстоящие прелести судовой жизни… Тоже, понятно, дело немаловажное – поскорее в рабочее тело войти после продолжительного расслабляющего безделья отпускной береговой жизни.

Тут и Сашка, мой «начальник», в гости нарисовался. Посидели, перекинулись о том о сём, кое-что повспоминали из текущей жизни, поделились наболевшим. Но самое главное в нашем деле - полное досье на «мастера» (капитан судна) - главного и единственного нашего босса и на его левую руку - «помполита» (официально - первый помощник капитана) - как правило, узаконенного «сексота» на судне. Это - первые люди, с кем нам приходится часто напрямую и непосредственно иметь дело в работе. Лишь они могут нам, каждый, конечно, в своём деле, приказать что-то, принудить к чему-либо, или неукоснительно попросить о чём-нибудь. Другими словами, власть свою употребить. Но тут, похоже, бог миловал. По словам моего напарника, что один, что другой - вполне адекватны, даже в меру демократичны. Хвала Господу, хоть в этом плане подфартило.

- Ничего, Слава, не тоскуй и не принимай близко к сердцу своё назначение. Ничего ж не изменишь... То, что сработаемся с тобой, не сомневаюсь. И, конечно, я рад, что именно ты будешь рядом. Учить тебя, слава Богу, ничему не надо, сам кого угодно научить можешь. Куда деваться, чуток поработаешь ещё тут «вторым», характеристику добудешь нормальную, и никуда Николашка не денется, подмахнёт и тебе в ШРМы (по радистскому жаргону и при радиообмене – начальник рации). Какой резон ему нормальные кадры неприлично долго гнобить?.. Тем более что их и так в пароходстве не достаёт...

- Да ладно, Шурик, хрен с ним, с этим мироедом Алиным. Живы будем – не пропадём. Пароход-то куда сейчас «поскачет», есть уже достоверная информация?

- Вроде как, слышал краем уха, на японские лесные перевозки нас готовят. Но вот один рейсик, пока всё окончательно утрясётся, должны сгонять в сторону Курил, в Охотское море, к рыбакам, баночку и гофротару им подбросим. Ну, и снабжение кое-какое. Считай, через пару недель, ну, может, максимум через три обернёмся. Конечно, голыми идти к рыбакам - кощунство, очень стоило бы гориловкой затариться… Сам знаешь, там она в почёте, на вес золота проходит.

Само собой, я отлично понимал, о чём он говорит, был уже ранее опыт подобных контактов с рыбаками пару раз.

- То, что на Джапанейзию становимся – это хорошо. Мало утешительного - в другом. Водку брать нема за шо. Денег-то, сам понимаешь, у меня, считай, ноль после отпуска.

- В этом плане - ноу проблем, не горюй, деньги на бочку кладу я. Накануне нам очередную зарплату подвезли. Твоя задача - найти её, зловредную, в нужном количестве и занести на пароход. После уже как-нибудь сочтёмся. Вот только где такую прорву добыть? Сейчас с этим делом крайне безобразно обстоит в городе.

- На какое количество рассчитываешь?

- Думаю, скромно - по ящичку.

- Лады. Пожалуй, попробую это дело уладить. Есть кое-какие давнишние «концы». Конечно, если кое у кого память не коротка. Саня, вот только, чую, дороже обойдётся всё мероприятие. Даже не факт, что по ресторанной цене. Придётся брать поправку больше… С доплатой, так сказать. По-другому вряд ли получится. Продукт ведь дефицитный. Да и количество... Цифры не смущают?..

- Ну, а что тут попишешь? За ценой не постоим! Тут уж жадничать никак нельзя. Тем более всё должно окупиться с лихвой…

- Скорее всего, завтра нас поставят под погрузку к причалу. И можно будет начинать «операцию». Времени не так и много. Через пару-тройку дней, вероятно, отчалим.

- О-кей, тогда готовь денежку. Только «привяжемся», сразу и начну кампанию.

Вот с этого разговора и началась наша совместная работа. В принципе, дружная.

…Операция «Горилка» прошла на ура. «Концы» не подвели. Кабачные коммерсанты и сами ведь неплохо «погрелись» у нашего костра. Правда, по-вывернули из нас карманы – пришлось брать водку прямо со склада одного из ресторанов, где у меня было нужное знакомство, по полуторной цене! По цене добрячего коньяка! Но выбора-то у нас не было. А где же ещё можно было бы урвать столько водки, если в родных магазинах очереди за ней теснились далеко за дверями, на улице, а на руки давали лишь по два экземпляра.

Да, кстати, к рыбакам нам сходилось более чем урожайно. Реально, было совсем не жаль потраченных на дорогое спиртное денег. Красной икрой в банках и приличной рыбой редких сортов в разнообразном исполнении затарились основательно. По приходу во Владик в том же самом «блатном» ресторане практически весь наш «улов» (чуток, естественно, оставили себе) пошёл «на ура» с итоговым тройным подъёмом по прибыли. Вот это, я понимаю, коммерция!

Ну, а потом, как и планировалось, началась и бодро понеслась калейдоскопом, закружив нас, эта самая нам заблаговременно предначертанная и приятно ожидаемая «струя» - японская «лесная карусель».

Блуждающая Волна. Часть 2. Назначением на Кавасаки

Мореас Фрост

БЛУЖДАЮЩАЯ ВОЛНА

Пароход Главного Героя, неожиданно резко вырвав из контрактных лесных перевозок, шустро загрузили металлопрокатом и направили в южную часть Японии, в порт Кавасаки, что во Внутреннем Японском море

Часть 2. Назначением на Кавасаки

Соседка наша драгоценная – распрекрасная и вся такая раскосая и хитрющая Япония - уже давно и безобразно трещит от наших ставших неприлично навязчивыми поставок леса. Заполонила им безразмерные склады по всей своей островной территории, по самым скромным подсчётам, лет этак на 25 – 30 наперёд, а, поговаривают, даже больше. Свои-то леса стерегут как зеницу ока. Всё правильно. Это мы, такие простаки, всё тащим и тащим им его из уже давно местами изрядно облысевшей уссурийской тайги. И никак не унимаемся в своём преступном расточительстве. И ведь вынуждены отдавать этим хитро сделанным самураям за сущий бесценок! Буквально задаром! Потому что они уже начали крутить носом, и дальше сбивая цену на наш добротный бесценный лес. Или вот подавай им брёвна, ну, только такого-растакого размера по длине и никак не тоньше по диаметру, да ещё и не абы каких пород, а особых, редкостных. Обидно, бездарно грабим наших потомков, вырубая всё живое на корню, безоглядно разбазаривая с молотка. Реки вон все по-обмелели в Приморье. А, если на деле, то больше-то особо и нечем приторговывать с ними, такими привередливыми и предприимчивыми, как это ни досадно и ни прискорбно констатировать. Ну, там рУды наши кое-какие интересные, редкоземельные ещё в почёте у них, алюминий привозной из-за Урала… Но только готовый им подавай, в слитках. Короче, ресурсы разные ценные. По большей мере стратегического плана. Но всё равно по пальцам пересчитать можно. Зато нам дюже, ну, в край как потребны их развитые высокие технологии. К примеру: высоколегированные твёрдые стали, те же трубы большого диаметра для нефти-газа, современные электронные системы, включая и бытовые, автомобильная техника, наконец!.. Ну, и всякая другая ширпотребная чепушня! На том стояла ранее и продолжает держаться теперь наша государственная машина в плане международной коммерции – грабь себя, чтобы чужие боялись!.. Я уже молчу про нескончаемые дармовые поставки разного добра нашим многочисленным политически ангажированным голозадым «друзьям верным», по всему миру разбросанным, только вчера с пальмы упавшим!.. Но это уже не по теме. В общем, замельтешили, как в том детском калейдоскопе, на нашем «лесном» пути всякие разные японские порты и портишки со своими колоритными такими сказочными названиями, типа Утиура, Саката с Ниигатой и прочие «Ура», «ата» и «аки» на конце – это те, что напротив, если смотреть напрямую от нашего побережья, элементарно Японское море пересечь, каких-то полтора суток хода до них. Или вот ещё вариант короче, на ближнем к нам северном острове Хоккайдо, к примеру, Хакодате или Томакомаи с Мурораном и иже с ними. Ну, и чуть дольше путь тянется, если пройти через тот же Сангарский пролив между центральными островами и далее к югу спускаться – к тем портам, что по другую сторону страны Восходящего Солнца. Кстати, именно там, на восточном побережье, как раз раскинулись самые их мощные промышленные и торговые центры, и все сплошь по береговой линии расположенные. Они же и культурные. Ну, а раз эти порочные кабальные долгоиграющие контракты с длиннючими нолями подписаны, то мы и продолжаем методично забрасывать их отменным строевым лесом-кругляком по всем извилистым побережьям, что называется, по предельно примитивному принципу, ими же без стеснения не скрываемому: «уже по самое не могу, но беру всё равно»... Логика любому школьнику понятная. Кто же от с небес прямо в руки, вроде как само собой, падающей шаровой дармовщины будет наотрез отказываться?! Вот уж кто о своих будущих поколениях заинтересованно задумывается! Уж конечно, при столь откровенно радужных для себя, шальных обстоятельствах и при нашем преступном местячковом подходе вполне могут себе дозволить долгосрочной перспективой озаботиться. Во, стратегия у восточных буржуинов! Да и, в общем-то, у других любых мастей не в меру расторопных и предприимчивых заморских торгашей! Вот у кого совсем бы не мешало нам поучиться деловой хватке и прыткости! Да хотя бы какие ни есть маломальские интересы свои блюсти в кои-то веки, а не сиюминутную копеечную выгоду выуживать, разбазаривая направо и налево не скоро восполняемые запасы добра народного. Однако вот как-то совсем неожиданно, это у нас порой бывает, иной раз вдруг резко случается, оторвали нас на некоторое время от перевозок пресловутых даров тайги. Видать, куш подвернулся куда солиднее, не в пример контрактной лесной обязаловке! Такое частенько на практике происходит. Великий буржуйский лозунг «деньги правят миром» и у нас никто не отменял. Тут же быстрячком и завернули нас порожняком в северный порт Хакодате, что на упомянутом острове Хоккайдо, как раз в самом Сангарском проливе. Загрузив под жвак тяжеленным металлопрокатом, отправили назначением именно в те благодатные края, ближе к югам Японии, что на тихоокеанском побережье, а конкретно в Токийский залив, в их знаменитую конгломерацию Токио-Кавасаки-Иокогама.

…Проснулся я после ночной вахты в настроении удивительно бодром и весёлом. И это был уже разгар дня. Обстановка за бортом – самая благоприятная, отменно пахнУвшая весной. И не подумаешь даже, что ещё чуть больше суток назад за окном, нет, за иллюминатором, конечно, стеной стояла сумеречная мряка и характерная, как и для местной зимы, дурацкая дождливая промозглость. А ведь спустились к югу всего ничего, на каких-то пару сотен миль. Вот они – японские контрасты, чудеса природные погодные! Однако в данном случае - из приятных. Везёт же этим япошкам – в вечном лете живут! Казалось бы, широта – чуть ниже Ялты, а такой погодный контраст с неприветливым ветреным Владивостоком! Да хоть с тем же упомянутым Хоккайдо!.. Сказать, что Тихий океан на нашем пути следования был совсем уж тихим, можно, конечно, но с небольшой натяжкой. Волнение моря так себе, вроде как лёгкое покачивание – метра три волной отдаёт, с ветерком небольшим, но даже по-летнему тёплым. Вполне сносная комфортная майская погода с чистым голубым небом и ярким ласковым солнцем. Что ещё надо для нормальной жизни и прекрасного настроения?!... Одно слово – расслабуха! Я тоже так считал, находясь, как обычно на переходах между портами, в послеобеденное время на своей законной дневной вахте на рабочем месте в радиорубке. Вот и собрался выглянуть наружу, чтобы в перерывах между сеансами связи понежиться в лучах ласкового мая и слегка подразмять ноги на крыле мостика. По-другому это означало: коротая время, перекинуться разговорами со вторым помощником (у нас ходовые вахты с ним совпадают по часам, и дневная, и ночная). И в благоприятно тёплую погоду при спокойном режиме плавания можно смело предаваться трёпу на открытом крыле мостика с «ревизором» (ходовое неофициальное морское прозвище второго помощника капитана). Наружные двери радиорубки ведь как раз и выходят всегда на левое крыло штурманской палубы. Потому как, так уж повсеместно повелось, при проектировании судов, сама радиорубка непременно располагается по левому борту. А всегда настроенный на волну вызова и бедствия, на частоте 500 килогерц приёмник, выведенный на определённую громкость (это наша святая обязаловка! чтобы сигнал SOS не пропустить), вполне прослушивается даже на приличном удалении от него, не говоря уже про крыло мостика в непосредственном соседстве. Здесь, в принципе, даже на палубе довольно тихо. Грохот машинного отделения доносится, конечно, и сюда, до верхотуры капитанского мостика, но лишь обозначаясь слегка. Наверняка, чтобы штурманам и радистам не забывалось, что судно всё же на ходу. Но это – шутка. К тому же и иллюминатор радиорубки вдобавок открыт нараспашку. Посему, как и положено за дружескими разговорами, и вахта идёт веселее, и радист, можно сказать, без отрыва от «производства» её бдит. По-свойски, как бы одним ухом. Ну, будем говорить, при условии, когда у него имеется таковая возможность. А она у меня реально появилась. Только что завершил очередной сеанс связи с UFL (позывной порта Владивосток), избавившись от скопившегося груза корреспонденции разного назначения и, лениво потягиваясь в кресле, ощутил эту самую потребность в расслаблении. В самый раз даже кофе-тайм организовать с «сэкондом» (второй помощник капитана). Так вот, у меня эту возможность отобрал мой ШРМ*. Видимо, ему совсем не отдыхалось после сытного обеда. Короче, потревожил он меня, а если выражаться точнее и дословно, то однозначно подорвал мою нервную систему. Это я в самом прямом смысле, с учётом предстоящих аховых событий, ну, и моих грядущих испытаний в том числе. - Слава, вот что меня мулит… Вспомни, по выходу из порта у нас на баке (носовая часть судна) то и дело барахлила связь с мостиком. То идёт, то нет. Причём в одну сторону. К баку команды проходят чётко, а сюда, на мостик, временами сигнал пропадает. Что-то там не того… Я вот тут по блокам «Берёзки» (судовая радио-трансляционная установка) бегло пошурудил – вроде всё о`кей, проблем не обнаружил. Да и откуда им там взяться? Скорее всего, конкретно на «носу» надо смотреть… И лучше поковыряться там в светлое время суток, согласись, а не тогда, когда жареный петушок запоёт, а потом ещё и тюкнет… - Да, я тоже слышал, что мастер что-то там пыхтел по поводу коммуникации с баком, и третий помоха мне говорил о каких-то неладах. Но, может, отсырело оборудование в той проклятущей слякоти в порту? Где-то явно герметика подвела… Погода же, помнишь, какая мерзкая была?!... Что там может быть серьёзного? Ведь вся связь, что с баком, что с кормой, по сути, на одних релюхах держится. Сто процентов, какая-то из них запаршивела, залипать начала. То сработает, то замрёт… - Согласен, конечно… Но всё же стоит проверить. Уже через сутки приход, к причалу сходу «привязываться» будем, и если нас снова дёргать начнут из-за этой связи, то, сам понимаешь, кэп точно взбесится. Ну, и, разумеется, с оргвыводами соответствующими… За ним не заржавеет… Тем более, что это твоё заведывание. Тебе же сходу и наваляет… Кстати, я уже и гарнитуру микрофонную заменил у третьего помохи. Мало ли, на всякий случай… Короче, иди бери её у него и отправляйся на бак, а я на мостике буду. Заодно и «повахчу», и «побдю» тут у тебя через распахнутые двери. Но для начала опробируем саму связь, «в дудки подудим». В общем, иди, подсоединяйся там… Да, и не забудь инструменты для вскрытия блока реле, ну, и набор самих релюшек прихвати из «ЗИПа» (обязательный ящик с запасным имуществом, придаваемый к любому оборудованию). В общем, для полного счастья и чистоты эксперимента повыдёргивай их все без разбору, короче, меняй все подряд, и все дела. Нечего миндальничать. Главное - не перепутай их при замене. Потом уже как-нибудь сядем, протестируем и проверим каждую в отдельности – определим, которая из них, реально, барахлит, отбракуем… «Ну, что ж, вот тебе, Вячеслав Павлович, и полноценная разминка во время вахты сорганизовалась. Покоротал время!.. Как говорится, на все сто процентов! Захотел – ну так на, заполучи! Но это хорошо, что приходится дёргаться за счёт урочного времени, куда лучше ведь, чем в своё свободное мудохаться… Или не приведи господи ночью дёрнут за одно место…» - думалось мне, пока, выходя из надстройки с полным карманом релюшек и нехитрым набором инструментов, сокращал дистанцию к своему хозяйству на баке судна, на пути отхватывая полной грудью свежайший морской воздух. «Ух, погодка-то какая, на загляденье, шикарная, петь хочется! Ещё бы чуть-чуть – и лето почти! Наверное, в Кавасаки придём, совсем распеленаемся… Там же, внутри, в Токийском заливе, ещё теплее». Ну, прямо как в том смешном кино, устами его героя Вицина, сдувающего шлейф пены с кружки пива: «Жить, как говорится, хорошо!...». Вот если бы только знал я, ну, хоть чуточку, или хотя бы догадывался в тот момент, к какому жесточайшему испытанию в эти минуты неумолимо приближаюсь, с каждой прожитой секундой становлюсь всё ближе к той реальной жутчайшей опасности, приготовленной мне судьбой. Смертельной опасности! Но пока я ни о чём ещё не ведал, что там ожидает меня впереди, и никак не мог догадываться о чём-то таком страшном для себя. И если бы сейчас можно было мечтательно предположить, что нахожусь я не за тридевять земель от своего родного дома на бескрайнем океанском просторе и совсем не качусь по волнам в железной «скорлупке» над бездонной пучиной со скоростью 15 узлов, а, допустим, блаженствую где-то на земле, в каком-нибудь райском её уголке, где трепетно шаловливо шелестят зелёные листочки на деревьях, беспечно и радостно поют птички и нежно согревают землю ласковые лучики солнца с безоблачного неба, то я бы, наверное, чувствовал себя точно так же, как и здесь, и сейчас. В общем, как это ни странно, необъяснимо эйфорически чувствовал я себя в эти минуты… А беда тем временем подкрадывалась, с её роковой неумолимостью…

-----------

*ШРМ - условное должностное обозначение начальника судовой радиостанции в

коммерческом радиообмене, а также в обиходе между радистами.

Блуждающая Волна. Часть 3. Между Небом и Водой

Мореас Фрост

БЛУЖДАЮЩАЯ ВОЛНА

Где там те бродячие волны в океане? Днём с огнём их не сыскать! Но одна из этих красавиц, вероятно, заблудившаяся, шальная, вот возьми и стань на пути следования судна Главного Героя. В общем, так уж всё не по делу случилось, что ему лично довелось с ней впритык познакомился. Никому не хотелось бы пожелать подобных супер «приятных» ощущений!

Часть 3. Между Небом и Водой

- Мостик - баку! Раз, два, три, как слышно меня, приём?! – пропел я в микрофонную гарнитуру, которую только что вставил в створ соединительного разъёма, предварительно отвинтив защитную крышку на нём. В этот момент я находился в нише подбакового пространства, вблизи двери в боцманскую подшкиперскую. Как раз там, где скрываемый от внешних осадков обычно на всех судах оборудован небольшой отдельный ящик с герметичной крышкой, закрываемой на специальные морские «барашки». В нём размещалось незамысловатое оборудование для связи между баком и мостиком при швартовных операциях. - Бак – мостику! – без каких-либо искажений, чётко и членораздельно слышу в ответ голос своего шефа через колокол наружного громкоговорителя, установленного уже ближе к палубе бакового пространства на металлических леерах, рядом с трапом, ведущим с главной палубы на саму швартовную площадку. – Слышу тебя отлично! Давай-ка ещё посчитай до десятка и обратно… И посчитал, и пошутил, даже попел в микрофон на радость публике на мостике. Но, как это ни странно, всё функционировало просто превосходно, как тому и надо. И, казалось бы, нет причины беспокоиться. Закрывай всё по-штатному, да и топай назад. Однако начальник мой считал по-другому. - Слава, не будем искушать судьбу, а будем действовать по нашему разработанному плану до конца. Меняй всё гамузом, как и договаривались… Ну, менять, так менять, что тут спорить… И я покорно приступаю к раскрутке отвёрткой винтов крышки блока реле. Винты, видать, подкисли, поддавались плохо. Это заняло некоторое время. Наконец, крышка - в руках. Рядком выложив на верхней части корпуса соседнего блока принесённые релюшки, я уже хотел, было, приступить к процедуре их замены, но тут слышу даже не голос, а дикий испуганный Сашкин выкрик. - Слава! Кидай всё!.. Цепляйся там за что можешь! Лучше за что-нибудь попрочнее и надёжнее! Срочно! Впереди прёт крутая волнища!!! Тебя может залить! Крепче там держись!.. Но мне уже и без его информации кое-что стало соображаться. До меня начало доходить, что впереди, перед судном, начинает твориться нечто, совершенно не предусмотренное, нештатное, и совсем не обязательное и не желанное. А уж для меня и вовсе скрытое. Ведь видеть, что происходит на самом деле в непосредственной близости от меня, с точки своего нахождения, я возможности не имел. То есть мог ориентироваться в обстановке лишь по своим ощущениям. И грядущий ход разворачивающихся событий на фоне тревожного предупреждения моего соратника, мне подсказывал только одно – мы «поймали» какой-то непонятный водяной вал. О подобных феноменах я слыхивал, так, в общих чертах, не зная, верить или не верить им. Но вот чтобы самому повстречаться с таковым?!... Нет, никогда не доводилось. А начало происходить такое, что мне, наверное, и в самом диком сне не приснилось бы! Вначале, буквально следом за паническим предупреждением моего начальника с капитанского мостика я почувствовал, что судно вдруг дико задрожало ни с того ни с сего. Ну, а вскоре из-под моих ног начала стремительно теряться палуба, будто пароход внезапно начал куда-то безобоазно проваливаться. Если и не весь целиком, то его носовая часть резко гульнула вниз, одновременно кренясь на левый борт. Тут уж, бросив из рук микрофон, я лихорадочно, но очень скоро пробежал глазами вокруг - за что тут, в непосредственной близости, можно зацепиться, чтобы окончательно самому не грохнуться… Скажу откровенно, мои инстинкты обострились мгновенно, дистанции охватывались сиюсекундно. Справа от меня, на расстоянии вытянутой руки, у боковой переборки около трапа на швартовную палубу, вертикально, снизу вверх проходила трасса из двух параллельно пролегающих двухдюймовой толщины стальных труб. К моему счастью, они отстояли от переборки сантиметров на десять. Неимоверными усилиями, а точнее говоря, и до сих пор мне не понятно какими, может, мой ангел-хранитель для меня свои крылья растопырил, мне таки удалось каким-то чудом дотянувшись, вцепиться в них. Более того, что оказалось ещё более ценным для меня в создавшейся ситуации, я умудрился просунуть левую руку, зацепив её замком за обе трубы одновременно, прижавшись к ним грудью. Больше здесь держаться за что-либо совсем не представилось ни-че-го подходящего. По крайней мере, в ближайшем радиусе. И это для меня УЖЕ оказалось очень даже здорово! Тем более, место это было под защитой палубы сверху. Я именно так и сообразил (пока что мне удавалось что-то соображать), судно, ниспадая носом, и с креном на левый борт, куда-то заваливалось. И в следующее мгновение пароход сотрясло так, что мне показалось, что нос судна сейчас оторвётся от остальной части. Будто мы ткнулись во что-то очень не дружественное нам. Я даже со своей точки зрения, глядя вдоль продольной линии судна, успел засечь, как его корпус, деформируясь под действием неведомой силы, несколько выпучился кверху в своей продольной вертикальной и выгнулся в горизонтальной плоскостях… Словно эта злая сила пыталась скрутить пароход в спираль. Очень своеобразно пугающий ракурс получился. И, скажу честно, мне сделалось жутко страшно. «Ух, ты ж, мама дорогая, что делается-то!..» - тут же сиротливо-испуганно стрельнуло в голову. Дальше почему-то для меня померк свет. Чья-то реально большая тень резко заслонила от меня солнце, грозно нависнув над головой. И думать мне уже больше не пришлось. Всё, что могло бы во мне зародиться в последующее время, в ту же секунду просто нещадно потонуло, захлестнулось, поглотилось массой воды, обрушившейся на носовую часть судна. Сплошной воды. Густой воды. Нет, это совсем не та водичка, что ласково плещется в вашей ванне при купании. И не та вода, в которой вы с удовольствием барахтаетесь и плаваете, купаясь в жаркий день в море. И даже не та, что выбрасывается пусть даже высоким, но игривым прибоем к морскому берегу. И совсем не та вода, в которую, к примеру, можно при желании, занырнув на приличную глубину, натурально испытать её откровенно неласковое отношение к вам… Это были сотни, а может, и больше, тонн разгневанного и необузданного массива воды, срывающего и крушащего всё на своём пути следования, уносящего с собой всё, что плохо лежит или небрежно закреплено, а то, что даже и хорошо закреплено - гнущего и курочащего. Последняя посетившая меня мысль, с тем проносящимся немилосердным объёмом воды, в одночасье обрушившимся на меня бурными плотными водоворотами, и промелькнувшая осознанно: «Боженька, помоги мне!». И всё! Успел лишь схватить ртом сколько сумел воздуха… Дальше был лишь мрак темени, потому что я надолго зажмурил глаза. Но даже если бы и захотел их открыть, то вряд ли сумел бы, хотя, казалось бы, какое это не сложное дело, что мы даже не замечаем, когда оно проистекает в привычной нам среде. Вот только не здесь и не сейчас. Тем более, пребывая в таком далеко не тихом ужасе. Те немереные тонны воды, шуршащие яростным напором, прокатываясь по каждому миллиметру моего тела и с бешеным натиском плотно лизавшие его со всех сторон, не позволили бы этого сделать – какой там, разомкнуть веки!.. Себя бы прочувствовать… Да, собственно, я и не делал никаких попыток даже чем-то шевелить. Меня просто судорожно заклякло на тех трубах. Точнее, в нервном спазме клемануло руку на них мёртвой хваткой, удерживающей меня в некотором объёме одного пространства. Зато всё моё тело гуляло и трепыхалось, как крылья птицы, и плясало вокруг этих труб, приподнималось вверх и в стороны ногами и вновь опускалось вниз, вибрировало и судорожно дёргалось. Вероятно, в клокочущих гуляющих водоворотах неоднородных масс воды, полонивших собой подбаковую нишу судна. а попросту говоря, бушующая стихия пыталась вырвать меня из цепкого захвата труб. Что интересно, я при всех издевательствах злобствующей стихии над моим телом, совсем не чувствовал никакой боли. И даже не реагировал на температуру воды. Я вообще находился в каком-то странном подвешенном состоянии «одеревенения», но с точностью до наоборот. Был как колышущаяся безвольная тряпка в бочке с водой. Лишь ощущал волны накатывающего на меня чудовищного давления. Оно играло моим безвольным податливым телом со всех сторон - то плющило, обжимало и всё сжимало и сжимало мой организм, словно в гигантских тисках, выдавливая из меня остатки воздуха, то вдруг как бы отступая, слегка отпускало… Затем в какой-то момент, скорее, это случилось уже в завершающей фазе моего подводного плена, абсолютно не подвластное моей воле тело неведомой силой развернуло спиной к переборке, мягко поставило на ноги и напоследок напрочь с чудовищной силой приплюснуло к ней…

…Открыл глаза я, лишь когда ощутимо уловил сквозь веки яркие лучи солнца. Большая вода уже схлынула. Я по-прежнему оставался в том же положении обречённого - «прикованным» рукой к трубам. Но на ногах удерживался с трудом. Соответственно, понятное дело, весь мокрый. Сознание постепенно возвращалось ко мне, а вместе с ним и ощущение холода. Зубами застучал. Заметил бегущих от надстройки в мою сторону людей, хлюпающих по всё ещё стекающим в бортовые шпигаты остаточным потокам былой недавно грозно проказничавшей, а сейчас кроткой воды. И только тогда я, наконец-то, окончательно вернулся в себя. И с ужасом пришло осознание того, что на те пару десятков секунд, на которые взяла меня в свой плен и терзала стихия водного танца, мне удалось лихо заглянуть в глаза Посейдону на краю его кромешной бездны, и не потонуть в его взгляде. А может быть, наоборот, именно посчастливилось?.. Что лишь только слегка заглянул?.. Но, видимо, не нужен я был Посейдону! По крайней мере, в этот раз! Как ни странно, я оказался по пояс голым. Вот это для меня остаётся сущей загадкой по сей день. И ладно бы на мне была только рубашка… Но ведь ещё и лёгкая курточка-ветровка была сверху. Правда, не застёгнутая на молнию. Но ведь я не разжимал рукой спасительных труб! А может, всё-таки разжимал?.. Тоже ещё вопрос… Но вот брюки Посейдон точно снимать с меня не захотел. Впрочем, их надёжно оберегал ремень. Зато без зазрения совести уволок мои туфли. Стоял я босиком на холодной стали палубы. Стоял и весь исходил дрожью… Не то от холода, не то от запредельного нервного напряжения. Но, скорее, от того и от другого, вместе взятых…

Блуждающая Волна. Часть 4. Злая Шутка Посейдона

Мореас Фрост

БЛУЖДАЮЩАЯ ВОЛНА

Ощущения Главного Героя, ненароком попавшего в смертельную водяную мясорубку на носу судна в момент прохождения смертельной волны, вероятно, впечатляет. Но это как бы одно... А вот взгляд на передрягу, через которую прошёл сам пароход, тоже возбуждает немалый интерес, даже у самого потерпевшего

Часть 4. Злая Шутка Посейдона

Вот, что поведал мне следующим вечером после отзвучавших бурных событий мой компаньон Сашка, когда мы уже стояли пришвартованными к причалу в порту Кавасаки. Как раз предоставился удачный момент скромно отметить моё боевое «крещение». Точнее было бы сказать, второе рождение. Всё то буйство стихии происходило на его глазах, при нахождении на капитанском мостике, проистекало очень динамично, и спрессовалось всего-то меньше даже, чем в пятиминутный отрезок времени. Привожу всё описанное ниже в его интерпретации и от его же лица. А было всё вот как.

* * * * * * * * *

- Ничего понять не могу, интересно, что за хренотень тут такая появилась на горизонте? Полоска какая-то тёмная!.. Но приближается постепенно… Шура, ты видишь, слева по курсу? – Егор, второй штурман, обращаясь ко мне, схватился за бинокль, и, присмотревшись чётче, – мать честная! Пипец какой-то… Это же шальная волна непонятно откуда! Кажется, влипаем… Надо срочно шефа тормошить. На, понаблюдай пока вблизи. На мой взгляд, волнишка эта серьёзнее, чем может казаться…К тому же фронт у неё длинноватый, никак не обойти манёвром. И, действительно, то, что мне представилось, выглядело достаточно внушительно на фоне казавшихся мелкими обычных двух-трёхметровых волн, по которым мы пока успешно двигались на своём полном крейсерском ходу. В это время «ревизор»* уже схватился за микрофон, включил трансляцию по судну. - Капитану, просьба срочно подняться на мостик! Очень срочно! - Что за паника, Иваныч? – не прошло и четверти минуты, как «кэп» птицей впорхнул на мостик, и тут же, охватив картину, – Ох, ты ж, ёптить-моптить! Давай, срочно труби «штормовое» по судну для всего экипажа! Задраить всё, что можно и нельзя по всей надстройке, к чёртовой матери! Наружу - никому ни ногой! – мастер классически вошёл в свою роль вожака. «Второй» так и не успел выпустить из рук микрофон. Прозвучала очередная команда по всем уголкам судна. - Внимание экипажа! Внештатная ситуация! Всем срочно приготовиться к шторму, закрепить штатное оборудование, задраить иллюминаторы на заглушки и входные двери в надстройку! Выходить на открытую палубу категорически запрещается! На мосту стало заметно теснее. На тревожные объявления по судовой трансляции подбежали «комиссар» со старпомом и третий помощник с четвёртым - молодой хлопец, только что из мореходки, делающий свой первый рейс в должности. Прибежали все, кто имел доступ на капитанский мостик. Но вот мне всё никак не удавалось вклиниться к капитану по твоему вопросу. А время неумолимо шло. - Старпом – по правому борту, «третий» – по левому - проверить иллюминаторы ниже главной палубы! Бегом, марш! А ты, Макарыч, - обращаясь к помполиту, - бери «четвёртого», срочно спускайтесь и в темпе вальса прикрывайте, где ещё не закрыто, штатным железом все иллюминаторы первой и второй палуб надстройки. В первую очередь в каютах лобовой части! Иваныч, дай связь с машиной и не выключайся из неё, предупреди, сейчас будем реверсировать на «задний», пусть будут в сиюсекундной готовности! – и мастер вновь включился на обзор в бинокль. - Машина – мостику, ответьте! – голос вахтенного штурмана. - Машина на связи! – невозмутимый голос стармеха. Он молодец, уже на рабочем месте. - Готовьтесь к «полному заднему ходу»! - Поняли! Готовимся… - Иваныч, к «телеграфу»! – вновь оживился мастер, и тут же, - «Стоп, машина!». На мгновение воцарилась тишина. Тут и у меня, наконец, получилось ввернуть со своим «больным» вопросом. - Виктор Николаевич, у меня радист сейчас на баке, связь с мостиком собрались ремонтировать… А тут такое… - Што-о-о?!! Тво-ю мать!.. Этого нам ещё не хватало!.. – мастер был в бешенстве. - Может, дать ему команду бежать срочно назад? - Сдурел, что ли?! Раньше надо было возвращать! Волна, считай, уже под носом. О чём ты раньше думал?!... Времени уже нет. Пока он там сообразит, что к чему, пока спохватится, может и не успеть добежать. А крыльев у него нет. Не пятнадцать метров дистанции преодолевать, а все пятьдесят. Пусть даже и не рыпается! Срочно дай ему команду, чтобы закрепился хорошенько. Предупреди о приближении волны! И пусть зацепится намертво за что-нибудь там. Будем таранить волну! Глядишь, выстоит твой радист. А ты моли Бога, начальник… На тебе теперь полнейшая ответственность за его жизнь. - «Полный назад»! «Второй», предупреди в машину, ещё предстоит резко стартовать до «полного вперёд». Корпус судна, содрогнувшись, заметно задрожал, в потугах сдержать инерцию разогнавшегося в своём ходе тяжело гружённого судна. Тем временем «картина» впереди уже прекрасно рисовалась перед нашим взором. На центральном плане, конечно, присутствовала волна собственной персоной, с чёткой очерченной достаточно глубокой впадиной перед собой. Волна не была бесконечной по фронту. Но обойти её даже раньше, было немыслимо. Не успевали произвести окончательный манёвр. И тогда точно попадали бы под неё бортом, однозначно рискуя перевернуться. Изначально она находилась от нас примерно в кабельтове (180 метров), но ежесекундно и довольно споро шла на сближение с нами, и уже была совсем рядом. Не везде однородной высоты. Она постоянно «играла», видоизменялась. Как будто жила своей жизнью. Белёсые барашки на слегка нависающем гребне её верхушки то образовывались, то пропадали. Ну, как цветомузыка. - «Стоп», машина! - разразился очередной командой мастер. Тут он, по-прежнему продолжая буравить сквозь бинокль расстояние впереди судна, будто рассуждая сам с собой, выдал комментарий во всеуслышание. - Вот ведь паскудница какая! Совсем не подчиняется общему хору волн! Откуда её, чертовку, принесло? Да ещё и с кандибобером, со впадиной по фронту. Сама-то волна, относительно штатных, вроде и невысока – метров шесть, ну, пусть семь. Но плюс глубина впадины – все десять получается, считай, если не больше... А у нас сейчас борт в районе бака не выше семи. Подходим на сближение под оптимальным углом к ней. Это хорошо. Плавно вкатываемся во впадину. Ну, а дальше… Чую, жарко будет… Кто его знает, как она поведёт себя в момент контакта?.. Эх, как бы всё много проще выглядело, если бы порожнём шли или с чем-то полегче, а не забитые железяками по самое не хочу! Но всё одно придётся ведь «прошивать» её насквозь, хочешь не хочешь… Уж очень грузно мы в осадке сидим… Не успеем из глубины впадины на её склон подняться... По-любому подомнёт нас гребнем... Ну что, будем таранить её под солидным углом... Ударит по морде, конечно, и, наверное, не хило... «Малый, вперёд»! – неожиданно гаркнул мастер. Волна подкатила уже практически к самому корпусу. И она в этот момент, как назло, словно почуяв добычу, злобно ощерилась звериным оскалом барашков на верхотуре гребня. Даже, казалось, она подросла в высоту, грозно нависая своей трёхметровой глыбищей над носом парохода, в ту же секунду готовая навалиться на него. К тому же нос судна уже начал довольно резво заваливаться в глубокий провал впадины с критично быстро нарастающим креном на левый борт. Поверхность океана будто приспускалась перед фронтом волны, и нас словно всасывало в этот неестественный громадный провал. Теперь все молчали. Словно зрители на захватывающем спектакле, стояли, широко расставив ноги и вцепившись в поручни приборной группы под лобовыми иллюминаторами, лишь заворожено созерцая разворачивающиеся перед нашим взором события. А они следовали по своему неминуемому и пока не прогнозируемому для нас сценарию. И тут - резкий динамический удар по носовой части корпуса, в принципе, ожидаемый – судно немилосердно содрогнулось, по сути, потеряв управление, его ощутимо мотнуло в правую сторону - вошли в контакт с самим фронтом волны, натужно вспарывая её словно иголка тугую ткань, одновременно принимая на носовую часть трёхметровой высоты пласт её гребня, хотя наверняка он ощутимо вырос в высоту, поскольку мы упали во впадину волны. Впереди – плотное облако брызг, и передняя часть судна, считай, до своей середины, до самой надстройки, фактически сходу скрывается в плене массива воды. А далее и весь пароход на некоторое время притоп на манер подводной лодки, лишь жилая надстройка островом выглядывает из воды. Хотя пароход уже вроде как выпрямился по горизонту, и ощутимый ранее бортовой крен ушёл. Но уж очень неестественно низко в воде находимся. Бортов не видно. Да мы просто утопли, погрузившись под воду. Она гуляет кругом, кое-где, наверное, двухметровым шаром. Но не просто гуляет. А бешеными многотонными потоками водоворотов проносится по палубе и крышкам трюмов, разбиваясь каскадами брызг на высоких рострах**. Гребень волны, пронесясь по всему нижнему такелажу и прокатившись до лобовой надстройки, не сказать, что ударил, а, лишь в бессилии взвившись ввысь вертикально, дотянул отдельными одинокими языками водяных лап до иллюминаторов капитанского мостика, и волна, обогнув надстройку с обеих сторон, отправилась гулять дальше, в кормовую часть судна. Что она творила там, нам из пределов штурманской рубки видно не было. Но корму парохода повело, но уже незначительно, влево, выводя корпус в изначальное положение. Ведь нас слегка развернуло фронтом волны в другую сторону. На какое-то мгновение, видимо, от переместившегося пласта волны на кормовую половину судна и поддавившую его своей массой, пароход слегка подсел задом, зато приподняв свою носовую часть. Однако стало понятно, самое страшное уже, слава Богу, позади. «Теперь бы всплыть поскорее!» - так, наверное, подумал каждый из нас, стоящих в рубке. - «Полный вперёд!» - зашёлся с очередной командой мастер, вовремя поймав момент стабилизации по горизонту. Снова ощутимая дрожь в корпусе по-настоящему оживившая судно, а вот и наконец, хвала Всевышнему, борта судна начали показываться из воды. Плавно и медленно мы выползаем из коварной пучины, засосавшей, было, нас. Вот, что значит положительная плавучесть для судна (пропоём ей оду!). Теперь можно и с облегчением вздохнуть, под шум неуемной воды, многими тоннами скатывающейся с палубы к себе домой, в океан, через многочисленные шпигаты в бортах. А что же волна?.. Она, добротно прокатившись по нам, довольно скоро умчалась куда-то в свою неизведанную даль, споро скрывшись за горизонтом. Может, и ещё кого-то повстречает на своём неправедном пути... А может, сама собой затухнет, растворится, точно так же и столь же неожиданно, как и возникла откуда-то, из ничего… На мостике радостное оживление. Но вот и о тебе наконец вспомнили. Это прозвучала своевременная заботливая команда капитана. Он как раз старательно рассматривал тебя в бинокль. Но нам и так ты был вполне заметен. Вот только вид твой вызывал некоторое беспокойство. - Боцман, срочно организовать вылазку на бак! Доставить «маркони»*** ко мне в каюту! И доктора не забудьте взять с собой! – и, собираясь покидать рубку, уже обращаясь к вахтенному штурману, - Выйти на генеральный курс!

* * * * * * * * *

Видок, конечно, у меня, действительно, был изрядно потрёпанным. Но зато живой и невредимый! Почти!.. И этот факт был отрадно приятен, прежде всего, мне самому. Но сначала я оказался во власти доктора, в его лазарете. Мне забинтовали левую руку. Хорошо хоть пострадала не правая, рабочая, та, что телеграфным «ключом» владеет в полной мере. Кожа в месте моего захвата труб была изрядно потерзана чуть ли не до сухожилий, и болела немилосердно. Как она вообще не сломалась, там, на трубах? Удивительно, но больше открытых травм или каких-то повреждений у меня не оказалось. Только моё многострадальное тело казалось мне совсем не моим. И ныло всё преступно. Но самое удивительное было в другом, и я просто обомлел, внимательно рассматривая себя в зеркало, когда переодевался в каюте. То, что рука была сплошным синяком, мне было понятно. Если бы не она, то и меня, скорее всего, на этом свете уже не было. А вот то, что вся моя спина и задняя поверхность ног были натурально чёрного цвета, как у негритоса, повергло меня в ощутимый транс!.. Вот это синячище, однако! Поставил-таки на мне свою печать шаловливый Посейдон! Видимо, напоследок, когда зверски припечатал меня к переборке в финальном раунде своего действа. Во, дела!.. …Рандеву с капитаном прошло тет-а-тет и оказалось очень гостеприимным. В стороне стоял прилично накрытый стол. Не в мою, конечно, честь. Для старшего руководства. За общую удачу. Мастер попросил показать ему мою спину. Видимо, доктор уже донёс. Пришлось распеленаться. Посмотрел, но ничего не сказал, лишь пару раз качнул головой и языком поцокал, как бы жалея. Затем налил мне полный стакан водки и велел выпить до дна. Естественно, я не стал отказывать ему в такой малости. Потом, когда я закусил, вручил мне ещё две бутылки с напутствием. - Держи! Заслужил! Празднуй, маркони! И запомни эту дату. Считай, что сегодня у тебя ещё одно рождение! Пройдя в свою каюту, я, не раздеваясь, рухнул в кровать и проспал аж до самого утра. Вахты за меня и за себя само собой, фактически до самого прихода в Кавасаки нёс мой начальник.

В этот же день была произведена ревизия всего внешнего вида и хозяйства судна. Итоги, впрочем, как и предполагалось, оказались не очень утешительными. Покуражился Посейдон! Ведь никто не был готов к подобным ударам судьбы при обыденном переходе, по сути, в обычных погодных условиях, не предвещавших ничего сверхординарного. Во-первых, вся палуба перед надстройкой была неестественно стерильно чистой. Ни тебе бочёночка, ни разнообразных стройматериалов, в обычном режиме судна, как правило, присутствующих во владениях боцмана в разном ассортименте. На баке исчезли две мощные закреплённые по штатному, как положено, вьюшки, с намотанными на них стометровыми капроновыми концами. Практически половина левого фальшборта бака из пятимиллиметровой стали пригнута к палубе. Посрывало почти все леера ограждений и носовой, и кормовой частей. А что не сорвало, то основательно погнуло. А ведь они были из приличного диаметра металлических труб и совсем не тонкого стального троса. Уже этого перечня довольно. Это, конечно же, прискорбно. Но вот что меня впечатлило больше всего! Мною раскрытый ящик с оборудованием для связи с мостиком, который я со своим азартным ШРМом намеревался подшаманить, оказался девственно пустым. Даже крышки от ящика не оказалось на месте. А ведь блоки оборудования наглухо привинчиваются ещё при постройке! Неужели настолько обветшало крепление, что какой-то волной, пусть и столь свирепой и циничной, их напрочь посрывало?!... Остался лишь сам голый и превратный факт - теперь и улучшать по связи с мостиком уже нечего.

Выгружались мы в двух портах. После Кавасаки, где сбросили часть груза, перешли в Иокогаму – тут рукой подать. А там и домой, порожняком, под погрузку очередной порции леса. В Кавасаки пришлось капитану заказывать у шипчандлера и закупать два карманных портативных радиотелефона для переговоров «мостик - бак». На переходе кэп созвал командирское совещание. Проводили подробный разбор нашей минувшей передряги. Популярно пояснил нам свои действия во время прохода волны. Поскольку мы были в полном грузу (очень тяжелы) и с минимальной плавучестью (способность парохода в грузу оставаться на воде), главное опасение вызывал сам момент контакта с фронтом волны. Потому и подходить к ней впритык надо было с минимальной скоростью и под определённым углом. А поскольку инерция гружёного парохода слишком велика, то гасить скорость пришлось резким задним ходом. Если бы в момент провала в ложбину волны мы не сумели сбить скорость, то из-за слабой плавучести так и пошли бы, углубляясь, носом вниз под воду под тем же углом, с каким входили. И тогда бы мы уже здесь не сидели. Вот ведь какая стратегическая фиготень! В конце совещания капитан подвёл окончательный итог. - И вообще, ребята, учитывая исключительную эксклюзивность и неординарность обстоятельств, я считаю нам всем просто повезло. По крайней мере, в моей практике этот феномен случился впервые, и как поведёт себя судно и, что важнее, подобный вал, вряд ли кто досконально знает… И, на наше счастье, это была не столь большая волна, и что в гости она пожаловала в дневное время. Ну, и, конечно, машина не подвела!.. Реверсы – вот отчего я слышал дрожь судна незадолго, как прочувствовать силу волны на себе – переход на «полный назад» – скорость судна гасили. Это – всё равно, что коня на скаку останавливать – вздыбливаться начинает. Так и тут – неестественной вибрацией манёвр отдаётся...

Блуждающая волна… Она же бродячая… Она же шальная… Да, попали мы в переплёт приличный, и насколько редкий, на столько же и загадочный по своей природе. И пока с досконально не изученным механизмом образования его на поверхности. Потому как феномен этот крайне редко встречающийся в море. Без преувеличения, волна-убийца. К тому же не поддающаяся прогнозированию в своём поведении. И, слава Богу, высота, а значит, и сила, и энергия той волны были не столь велики. А ведь, слыхивал по рассказам, хотя, может, и врали, случались и куда серьёзнее подобные экземпляры. Но всё равно, зараза, безусловно, страшна! И лучше бы с подобными феноменами не встречаться никому на своём пути! А уж если повстречался, то важно грамотно и культурно, а главное, умело и безошибочно разойтись с ней. Ошибок она вряд ли простит…

-------------

*ревизор - по-морскому жаргону, второй помощник капитана.

**ростры - на современном судне поперечные надстроечные возвышения между трюмами, на которых размещены грузовые стрелы, механизмы и такелаж к ним.

***маркони - международная кличка судовых радистов.

КОНЕЦ