Бесцветность

Бесцветность

Я стоял, прислонившись плечом к своему разбитому пароходу, который лежал на берегу, словно скелет какого-то огромного речного животного. Запах грязи – первобытной грязи! – щекотал мне ноздри; перед глазами моими вставал величественный и безмолвный первобытный лес; блестящие пятна легли на чёрную гладь залива. Луна набросила тонкое серебряное покрывало на густую траву, на грязный берег, на стену переплетённой листвы, поднимавшуюся выше, чем стены храма, на могучую реку – я видел сквозь тёмный прорыв, как она безмолвно катит свои сверкающие воды. Во всем было величие, ожидание, немота, а этот человек бормотал что-то о себе. Видя это спокойствие на обращённом к нам лике необъятного пространства, я задавал себе вопрос: нужно ли видеть в этом призыв или угрозу? Кто мы, забравшиеся сюда?

Джозеф Конрад, «Сердце тьмы»

Дима сидел за пультом командного центра, пристёгнутый ремнём к креслу, чтобы не взлетать к потолку, и глядел на большой монитор, передающий картинку с камер в отсеках корабля. Два ряда чёрно-белых изображений демонстрировали пустые помещения и коридоры, лишь на одном, помеченном в углу как КАМ-06, были люди. Трое членов экипажа находились в Убежище, сидели в креслах, тоже пристёгнутые, но без движения, головы опущены на грудь.

Диму больше интересовал квадрат КАМ-07: вход в медицинский отсек. Внутри камер не было, оставалось любоваться закрытой дверью. В ожидании Дима перевёл часть систем корабля на ручное управление и полностью отключил связь с Землёй: никаких сообщений, никакой телеметрии. Заодно почистил локальный журнал регистрации событий от некоторых записей. Закончив, закрепил на пульте свой планшет и включил на нём музыку. В тишине, сотканной из гула корабля и гудения приборов, Лидия Клемент запела «Я счастье несу». Во время миссий Дима часто слушал советскую эстраду, почему-то именно эти песни помогали ярче всего вспомнить Землю:

Ветры весенние шумят в зелёной листве, И небо синее над головой моей.

Ещё один большой монитор транслировал картинку с камер снаружи. Сейчас, в полёте, те показывали не столько космос, сколько внешние части самого корабля. В одном месте на обшивке виднелась большая надпись А-3. Расшифровывалось как «Абеона-3». Третья миссия марсианской программы, которая имела все шансы стать первой успешной. На прошлой неделе, когда экипаж собрался в столовой на ужин, командир объявил, что они уже отлетели от Земли на расстояние, где прежде бывали лишь исследовательские зонды. Новость встретили аплодисментами.

Но Дима не чувствовал радости. Ощущал апатию, страх. Раньше ничего подобного не было. Он почти год провёл на МКС и около двух лет в подводном тренировочном центре, ещё более тесном, чем этот корабль. Наверно, причину надо искать не внутри, а снаружи. На МКС в иллюминаторы была видна родная планета, такая огромная, и работал скоростной интернет. Дима помнил, как смутился, обнаружив собственную страничку в «Википедии». А теперь даже сообщения с Земли доходили всё дольше.

И вот мы идём по проспектам весёлым, И солнца лучи серебрятся дождём.

На изображении с камеры семь появилось движение. Дверь медицинского отсека отъехала в сторону, и Дима увидел Оксану, врача и по совместительству психолога миссии, одетую в белый комбинезон. Короткие взлохмаченные волосы, вздёрнутый нос. Оксана выглядела сонной и растерянной. Дима выключил музыку, повернул к себе микрофон, торчащий из пульта, нажал кнопку громкой связи.

— С пробуждением, — сказал он.

Оксана непонимающе взглянула в направлении потолка, где висела камера.

— Знаю, у тебя много вопросов, — сказал Дима. — Тебе нужно пройти к Убежищу, там ты найдёшь часть ответов.

Нахмурившись, Оксана, тем не менее, подчинилась: отвернулась и направилась по коридору. Глядя, как она преодолевает невесомость, цепляясь за поручни на потолке, Дима сказал:

— В наших шутках про обезьян, передвигающихся по веткам деревьев, есть доля правды. Позволь, я процитирую тебе фрагмент из автобиографии Чарльза Дарвина.

Пока Дима открывал текст на планшете и увеличивал его двумя пальцами, Оксана появилась на камере три, заглянула в пустой тренажёрный зал. Дима начал зачитывать:

— В своём «Дневнике» я писал, что «невозможно дать сколько-нибудь точное представление о тех возвышенных чувствах изумления, восхищения и благоговения, которые наполняют и возвышают душу», когда находишься в самом центре грандиозного бразильского леса. Хорошо помню своё убеждение в том, что в человеке имеется нечто большее, чем одна только жизнедеятельность его тела.

Оксана залетела в коридор, ведущий к двери Убежища. Камера снимала её со спины.

— Но теперь даже самые величественные пейзажи не могли бы возбудить во мне подобных убеждений и чувств. Могут справедливо сказать, что я похож на человека, потерявшего способность различать цвета, и что всеобщее убеждение людей в существовании красного цвета лишает мою нынешнюю неспособность к восприятию этого цвета какой бы то ни было ценности в качестве доказательства действительного отсутствия его.

Оксана остановилась перед массивной дверью Убежища, взялась за штурвал и начала вращать — тот крутился без какого-либо эффекта.

— Удалённая блокировка, — сказал Дима. — Но камера внутри работает, воспользуйся ей.

Оксана расстегнула карман на груди и вытащила планшет с логотипом «Роскосмоса», такой же, как у Димы, включила.

— И обрати внимание на состав воздуха, — добавил Дима. — Я заменил один из баллонов в запасной системе вентиляции Убежища, благодаря чему наши коллеги сейчас спят. И могу в любой момент убрать подачу воздуха вовсе — об этом тебе следует помнить. Только от тебя зависит, проснутся они или нет. Жизнь экипажа сейчас в твоих руках.

Оксана долго водила пальцами по экрану планшета, как полагал Дима, перепроверяла данные по атмосфере Убежища и пыталась получить доступ к управлению дверью. Он замолчал, предоставляя ей убедиться, что попытки тщетны и сказанное им — правда. Вообще-то, не совсем: Дима не мог выключить отсюда, из командного центра, резервную систему вентиляции Убежища. Она теперь управлялась вручную, трюк с заменой баллонов потому и удался, и никто ничего не заметил. Дима проделал всё минувшей ночью. Однако, чтобы окончательно прекратить подачу воздуха, он должен был снова находиться в техническом отсеке.

Но Оксана вряд ли могла это знать. Она до некоторой степени разбиралась в работе корабля, как и любой член команды, и всё же была врачом, а не инженером — инженером на А-3 был Дима. Хотя за последнюю неделю он многое узнал и о лекарствах. Читал об их свойствах, экспериментировал со взятыми из медицинского хранилища таблетками и пилюлями, проверяя эффект на себе. Во время пребывания на МКС Диме доводилось проводить опыты с химическими веществами. Сегодня ночью он из технического отсека направился в лабораторию, где слепил из оставшихся препаратов три серых шарика.

Ковыряние Оксаны в планшете затягивалось, и Дима начал подозревать, что она делает это просто для вида, а сама пытается сообразить, как ей поступить в сложившейся ситуации. Он вновь нажал кнопку и сказал:

— А сейчас поторопись. Я хочу, чтобы ты отправилась на склад. Там для тебя есть работа.

Оксана поколебалась, но убрала планшет и поплыла к выходу из коридора. По её лицу было сложно сказать, о чём она думает, и Диме это не понравилось. Он предпочёл бы испуг — или даже ярость. Возможно, она ещё попросту не осознала происходящее?

— Послушай, — сказал он. — Ты должна понять серьёзность своего положения. Делай только то, что я говорю. Поверь, я тоже заинтересован, чтобы люди вышли из Убежища живыми. Без них удерживать корабль на плаву будет проблематично. Сегодня потеряно уже немало времени. В действительности никакой мощной вспышки на Солнце не было, я активировал предупреждение о ней вручную. На Земле мы проделывали такое во время тестов.

Оксана появилась на камере у входа в столовую, проплыла мимо, всё с тем же бесстрастным лицом. Дима вспомнил, как ночью заходил к ней в каюту. Оксана спала, застёгнутая в спальный мешок, подвешенный вертикально. В её шкафчике Дима отыскал чёрную кофейную чашку с длинным носиком, больше похожую на маленький чайник. Приподняв крышку, поместил внутрь один шарик. Перед уходом задержался, разглядывая фотографии на стене. Большинство с работы, где Оксана позировала в одиночку или с коллегами, на одной была пожилая женщина, скорее всего, мать, а на другом фото маленькая Оксана сидела на руках у мужчины в военной форме. Её отец был лётчиком и погиб при неудачной посадке истребителя.

Рассматривая фотографии, Дима в очередной раз размышлял, что они с Оксаной в чём-то похожи: к тридцати годам оба так и не обзавелись семьями, всему прочему предпочитая работу. В его каюте было меньше фотографий, а видное место на стене раньше занимал постер в стеклянной рамке с изображением Марса. Диме подарила его на день рождения Лена, с которой он встречался несколько лет назад. Она не имела отношения к космонавтике, работала продавцом в магазине цветов; а подарок этот наверняка заказала на каком-нибудь маркетплейсе. Сочный красный Марс на фоне мерцающих звёзд — в реальности планета была куда бледнее. И всё-таки изображение чем-то цепляло. Дима, бывало, глядел на него и представлял, как спускается в один из кратеров, становится первым человеком, чья нога там ступает. А недавно снял постер и повесил туда маркерную доску с рисунком. Когда-то Дима учился рисованию. Но его умений не хватило изобразить девушку с цветами в руках. И красок в распоряжении Димы не было, только специальный карандаш для работы в невесомости, пишущий чёрным. Он упростил рисунок, убрав сначала цветы, затем руки и плечи, сосредоточившись на лице, и после многочисленных попыток вышло даже неплохо. У девушки были длинные волнистые волосы, как у Лены, но в остальном она больше походила на Оксану.

— В твоём утреннем кофе был сахарный кубик, — сказал Дима. — Я назвал эту штуку так, хотя она круглая по форме и горчит. К счастью, та дрянь, что мы тут пьём вместо кофе, забьёт по вкусу любую горечь. Да и ты всегда предпочитала крепкий, как и майор Том. C некоторых пор я так называю нашего бравого командира. Раньше он мне нравился, но последние недели попросту раздражает. Твоё задание связано именно с ним.

Утром, заблокировав вход в Убежище и переключив систему подачи воздуха на резервную, Дима отправился в медотсек, где нашёл Оксану в отключке, парящей в невесомости, а вокруг летали какие-то бумаги и надкушенное яблоко. Дима убрал бумаги в ящик и пристегнул Оксану к кушетке, оставив часть ремней незатянутыми, чтобы она могла сама освободиться. Доедая яблоко, полетел в командный центр. Майор Том спал, пристёгнутый в этом же кресле, где теперь сидел Дима. Пришлось повозиться, чтобы оттащить его на склад и усадить в вездеход. Наблюдая, как Оксана открывает дверь складского отсека, Дима сказал:

— Пройди к шлюзу.

На складе висели сразу несколько камер, но обзор каждой ограничивали стеллажи от пола до потолка. На полках были закреплены контейнеры разных цветов и размеров. На площадке перед шлюзом стоял вездеход с шестью колёсами и солнечными батареями на крыше, предназначенный для выездов за пределы будущей марсианской базы. Машину оплетали ремни, прижимая к полу. Благодаря одной из камер Дима мог разглядеть неподвижного человека в салоне.

— Возьми отвёртку в шкафчике слева от шлюза, — сказал он. — Ослабь ремни вездехода, потом уходи оттуда. Я разгерметизирую отсек, подниму шлюз и закрою после того, как машину вытолкнет наружу. В чашку майора Тома я положил два кубика, так что проснётся он уже в космосе. Вот будет сюрприз.

Хватаясь за ремни, Оксана пробралась к водительской дверце вездехода, распахнула её, наклонилась внутрь. Спина Оксаны загородила Диме обзор. Он повысил голос:

— Я не сказал тебе трогать дверь. Немедленно закрой и бери отвёртку. Мой палец уже на кнопке отключения воздуха. Считаю до трёх. Раз. Два…

Оксана послушалась. Но перед этим что-то делала руками в салоне. Дима предполагал, щупала пульс майора Тома. Или хлопала его по щекам? Дима сомневался, что командира сейчас получится разбудить таким образом. С другой стороны, времени уже действительно прошло немало, кто знает… Наблюдая, как Оксана перебирается от машины к шкафу с инструментами и роется там, Дима сказал:

— На самом деле я хочу сделать майору Тому подарок: позволить ему хотя бы ненадолго, пока не кончится кислород в машине, насладиться свободой. От распоряжений с Земли, инструкций, приёма витаминов, занятий на тренажёрах, необходимости корчить из себя оптимиста и подбадривать всех шутками про марсиан. Для меня самого это стало чем-то вроде откровения: словно в какой-то момент я огляделся и вдруг обнаружил, что вокруг лишь миллионы километров темноты. Понимаешь? Это не значит, что я собираюсь пренебрегать обязанностями, напротив, я принимаю командование и позабочусь о том, чтобы вернуть нас на Землю.

Из шкафчика Оксана достала не отвёртку, а молоток с рифлёной ручкой и тросиком для крепления к одежде. С ним в руке взобралась на капот вездехода, оттуда прыгнула к потолку, прямо к камере. Размахнулась и ударила по ней молотком. Изображение погасло, сменившись надписью на чёрном фоне НЕТ СИГНАЛА.

— Что ты делаешь? Решила убить весь экипаж? — Дима помолчал. — Послушай. Я понимаю, это нелегко.

Оксана возникла на другой камере склада. На миг её лицо заполнило почти всю картинку: в глазах появился огонёк, рот приоткрылся, чтобы набирать воздух для прыжков и замахов. От удара изображение дёрнулось, Дима увидел потолок склада, а следом ещё на одном квадрате экрана пропал сигнал.

— Последний шанс, Оксана. Ослабь ремни и направляйся сюда, в командный центр. Встретимся и поговорим с глазу на глаз. Мне требуется беседа с психологом. Хочу узнать, как избавиться от тревожности.

В ответ Оксана разбила последнюю камеру склада. Дима убрал палец с кнопки громкой связи. Разглагольствовать больше не имело смысла. Оксана сделала выбор. Дима вдруг понял, что знал, какой она сделает выбор. Вспомнилась фотография на стене её каюты: маленькая Оксана на руках у военного. Но ей придётся подчиниться. Дима расстегнул ремень кресла, нагнулся и достал из кармана на голени тюбик зубной пасты, наполненный взрывчаткой, с примотанными к нему изолентой электродетонатором и умными часами. Для этой бомбы Диме не понадобилось знания химии — корабль среди прочего вёз на борту самую настоящую взрывчатку, которая могла пригодиться для горных работ на Марсе.

Дима посмотрел на монитор: на трансляциях с уцелевших камер ничего не происходило. Оксана оставалась на складе, пыталась разбудить майора Тома, самого компетентного члена экипажа, который был в курсе, как работает система подачи воздуха в Убежище, поскольку распоряжаться её включением и отключением входило в его обязанности. У Димы появилось сильное желание отправиться в технический отсек и прикончить спящих. Сумеет ли он без их помощи развернуть корабль и довести обратно? Дима уже не был уверен, что намерен поворачивать. Если бы Оксана делала всё как он говорил, они могли бы вместе состряпать правдоподобную версию к моменту возобновления связи с Землёй. Двоим бы поверили. Но теперь…

Что теперь напишут на его страничке в «Википедии»?

Дима выставил таймер смарт-часов на 30 секунд. Для запуска отсчёта требовалось лишь нажать на экран. Последний раз взглянув на монитор, Дима поднялся и направился на склад. Он спешил, но двигался не так быстро из-за бомбы в одной руке, которая была страховкой на случай, если ему выйдут навстречу. Однако корабль встретил его тишиной и пустыми коридорами. В складском отсеке тоже было тихо и, на первый взгляд, пусто. Закрыв за собой дверь, Дима поднял над головой тюбик и громко сообщил:

— У меня бомба!

Потом оглядел ряды высоких стеллажей и заплыл в узкий проход между двумя по центру, направляясь к площадке с вездеходом. На середине пути Дима услышал движение за спиной. Обернулся и увидел командира, заспанное лицо которого в сложившихся обстоятельствах показалось Диме комичным.

— Майор Том, — сказал он.

— Я полковник, урод.

Командир двинулся на него, в ту же секунду на Диму навалились сзади. Оксана вцепилась в руку с бомбой, но Дима успел нажать пальцем на экран часов. После чего согнул ноги в коленях и резко выпрямил, целясь в грудь командира. Тот схватился за стеллажи по сторонам, удержавшись на месте, и Диму отбросило вместе с Оксаной. Они отлетели к вездеходу, стукнувшись о кабину. Оксана приняла удар на себя, хватка ослабла — и Дима вырвался, оставив бомбу у неё в руках. Бросился к шкафу рядом со шлюзом, рассчитывая достать отвёртку или ещё что-нибудь, чем можно отбиваться.

Но за ним никто не погнался. Обернувшись, Дима увидел, что командир с Оксаной остались по другую сторону вездехода. Бомба теперь была у майора Тома, он вертел её в руке, осматривая. На таймере уже должно было оставаться секунд десять. Командир обнаружил отсчёт — и ещё секунда понадобилась ему на принятие решения.

Командир с размаху швырнул бомбу в направлении шлюза, схватил Оксану за руку и потащил к выходу.

Дима наблюдал, как тюбик ударяется о ворота, отскакивает к вездеходу, сталкивается с солнечной батареей, снова меняет траекторию и отлетает за ближайший стеллаж.

Взрыва Дима не видел, лишь услышал грохот и ощутил вибрацию, что прошла по полу и стенам.

Завыла сирена, предупреждая о разгерметизации, над дверью шлюза загорелись и стали вращаться две сигнальные лампы, заливая отсек оранжевым светом.

Раздался второй взрыв, мощнее. Что-то со склада, подумалось Диме. Может быть, остатки взрывчатки. Пол и стены снова затряслись. Дима открыл дверцу вездехода и забрался на место водителя. Пристегнулся, начал включать приборы. Снаружи в машину бились предметы, которыми заполнился отсек. В лобовое стекло один за другим стукнулись консервная банка, микроскоп, перчатка от скафандра. Дима перепроверил уровень кислорода в машине — баллоны были полными. Наконец, нехотя повернулся и посмотрел туда, где прогремели взрывы.

Части отсека больше не было. Рваные края пола и потолка обрывались прямо в космос, где теперь парили стеллажи, контейнеры и вещи.

Дима вцепился в руль, ощущая тряску вездехода, надеясь, что ему повезёт. А потом в машину врезался большой контейнер, несколько ремней лопнуло, вездеход подбросило вверх, удар о потолок смял солнечные батареи. В салоне раздался противный писк, оповещая о неисправности, снаружи по-прежнему выла сирена. Вездеход протащило по крыше и вышвырнуло в дыру.

Медленно кувыркаясь, машина удалялась от корабля.

Из отсека продолжал вытекать груз. Конечно, не всё лежало на складе, кое-что хранилось отдельно: например, запасы еды в столовой. Их должно хватить, чтобы команда сумела вернуться на Землю. Ничего другого им теперь не оставалось. Вездеход всё так же неторопливо вращался, корабль становился крошечной белой точкой вдалеке, и Дима испытал облегчение. Он спас их, от себя и от тьмы, которой теперь был отдан всецело.