Беспомощный покойник

Глава 1

Дон Тобиас умирал уже месяц. Мучительно, с редкими просветами, когда боль отступала, и его мозг, еще не тронутый метастазами, мог ясно мыслить. Тогда дон интересовался тем, что творилось вокруг него, и отдавал указания:

- Сильва, позови мою жену.

Дон вдохнул запах фиалок от подушек и одеяла, увидел яркий свет и зелень в просвете окна за тяжелыми портьерами.

- И распахните окно, - дон ненавидел духоту. Путь будет сквозняк, только не духота.

Молодая сиделка в крахмальном чепце, испуганно метнулась и щелкнула замком. Свежесть моря и шелест листвы хлынули в комнату и окутали широкую кровать, на которой лежал старик под шитым золотом по красному бархатным балдахином. Комната блестела чистотой и благоухала. Сиделки с армейской педантичностью каждый час сдували пылинки, проветривали и опрыскивали комнату нежными духами. Они знали: дон ненавидит духоту.

- Её нет, дон Тобиас, она с обеда уехала в город.

Дон поднял брови в слабом удивлении:

- Что же она там делает?

- Бутики, салон красоты, масса дел, - проскрипел Сильва.

Слуга и поверенный дона Тобиаса Сильва вытянулся рядом со стуломю Он уже несколько часов дожидался, когда подействует морфин, и дон придет в себя. Из-за высокого воротника рубашки, который скрывал лицо, поблескивали только колючки глаз. Тощая птица без лица в черном блестящем костюме.

- Тогда позвони ей.

- Миссис Тобиас не отвечает не телефон, когда гуляет по городу.

В этом году Сильва отпраздновал восемьдесят. Он был старше дона на пять лет и у него не было ушей и носа. Это были последствия давней истории молодости, когда они воевали за автомобильный бизнес Флорина с другими могущественными семьями, Клермен и Фуко. Тогда враги были побиты и унижены, но с тех пор Сильва всегда прятал лицо в высокие воротники рубашек, которые специально для него шил давний друг семьи и дальний родственник в Риме. Семью Фуко вырезали подчистую, сожгли, утопили, раздавили автомобилями, а отпрыски уничтоженных Клермен и их внуки служили дону Тобиасу, пряча ненависть глубоко в душе и лелея мечты о мести. Они как живого покойника боялись Сильвы, который был для них воплощением смерти и беспощадного нрава дона, верзилы-Венгра, как его называли тайком, за невероятный рост. Семья Тобиас стыдилась своего неитальянского происхождения.

- Сильва, я думал… Как ты считаешь, стоит мне беспокоиться за свою честь?

Сильва закряхтел и положил костлявую руку на спинку стула. Рубин в перстне на мизинце блеснул, и он произнес:

- Муж, убеленный сединой, должен быть уверен в верности своей молодой жены.