Белый снег

Глава 1

Холодно. Очень холодно. Я бы хотел не чувствовать этот холод, проходящий по всему моему телу, но вряд ли смогу. Как бы я не старался, он будет преследовать меня всегда молча и тихо, словно я сам иду за собой, по следам, оставленным на снегу.

Я забегаю в подъезд, и по моему телу сразу же пробегает дрожь. Температура на улице -30, а может и ещё ниже. Пусть тут нет отопления, но хотя бы нет ветра, и белый снег не врезается мне в лицо, будто бы оцарапывая кожу. Я делаю выдох, надеясь таким образом сбросить с себя внутренний иней, и ставлю ногу на первую ступеньку. Мне известно, что в квартире работает батарея, но возвращаться туда всё равно нет никакого желания. Ведь я знаю то, почему мне холодно здесь, а там… Я не знаю. Однако и стоять нет уже никакого смысла. Сейчас поздний вечер, а я хочу спать, как никогда. Я делаю следующий шаг.

Оказавшись у двери, я аккуратно достаю ключ из кармана и вставляю его в замочную скважину. Раздаётся щелчок – дверь открыта. Свет в квартире погашен, но это не значит, что все спят. Так просто надо. Наверное, чтобы меньше тратить денег на электричество. А может для чего-то ещё… Как сказал мой отец: «Тебя всё это волновать не должно». Сказал… Он говорил мне что-то ещё не так давно, но я не помню что.

Не важно спят они или нет. Я в любом случае не должен им мешать, как и они мне. Так правильно. Так и должно поступать ребёнку. Так всегда поступала моя мама, так буду поступать и я. Зайдя в свою комнату, я всё так же не включаю свет и сразу же направляюсь к кровати. Сажусь и, снимая с себя одежду, ложусь под одеяло. В комнате градусов 15, но по ощущениям я снова оказался на улице. Не знаю почему. Мне не говорили, что делать с холодом, да и я не пробовал заговорить о нём с родителями. Ведь если я подойду к ним слишком близко – замёрзну сам или заморожу их. Даже засыпая, я не могу перестать думать об этом… Странно. Что я чувствую по этому поводу? Всё тот же холод?

Когда я последний раз говорил с родителями?.. Вроде бы не так давно, что для меня редкость, но я хоть убей не помню о чём. Убей… А страшно ли умирать? Какой я дурак, надо спать, а я тут философствовать пытаюсь. Принято считать, что да. Но считают все по-разному. Смерть - как результат вычислений всей жизни, результат не одинаковый. Как бы то ни было, вряд ли кто-то сможет вызвать у меня страх. Скорее всего смерть – это вечное замерзание или вечное оттаивание. Почему-то мне кажется, что первое. Вечный сон…

Я переворачиваюсь на другой бок. Сон – это единственное состояние, в котором она может быть по-настоящему счастлива… Она. Единственный человек из школы, с которым я говорил, помимо учителей, за последние несколько месяцев. Эта девочка с чёрными длинными волосами… Она сон моей матери. Сны, как мне кажется, не спят, даже когда их хозяин бодрствует, а значит покой она найдёт лишь во сне.

Я сидел в классе на перемене. Люди суетились в коридоре, так люди испокон веков пытаются согреться. Жаль, что со мной так не выходит. Первые несколько лет кто-то пытался подойти ко мне, поговорить, но было это, мягко говоря, безуспешно. Взрослым не нравятся мои родители, а детям видимо не нравлюсь я. Мне от этого даже не грустно, хотя я не знаю наверняка, что есть грусть. Когда грустно персонажи книг плачут, а слёзы - жидкая форма воды. Хотел бы я отмёрзнуть и проронить слезу.

Из раздумий меня вывела рука, коснувшаяся моего плеча. Я повернулся. Это была девочка, привлекающая таким известным методом моё внимание. У неё были голубые глаза и чёрные волосы. Я видел много брюнетов и брюнеток в своей жизни, все их видели. Однако этот оттенок волос был куда темнее привычного мне. Угольный, нет прямо-таки ночной цвет волос. Первое о чём я подумал было:

– Как бы хорошо снег смотрелся на твоих волосах.

Я сказал это. Сказал не задумываясь. Мне кажется, что когда я так делаю, то инстинктивно пытаюсь отпугнуть человека. Забавно не правда ли? Я, страшащийся холода, так стремлюсь продемонстрировать его другим. Мне хочется верить, что это акт альтруизма и предупреждение из разряда «обходите меня стороной – я странный». К моему удивлению, девочка никак не отреагировала на мою фразу. Я не заметил ни одного изменения в её лице, кого-то это напомнило, кого-то, кто сегодня изменился раз и на всегда.

– Ты же не любишь людей?

Сказала она, смотря мне в глаза. Этот голубой цвет… Я узнал его. Лёд. Чистый лёд, какой я, сколько себя помню, видел в глазах своей матери. Не думая ни секунды, я встал и постарался выйти из комнаты. Снаружи больше людей, они не заговорят со мной, там будет не так опасно и, может быть, не так холодно.

К нашему сожалению, у меня ничего не вышло. Девочка схватила меня за кисть, нагнав у двери и прижала к стенке. Она продолжала смотреть мне в глаза, я знал это, просто чувствовал. Мой взгляд был направлен в пол. Как же было холодно…

– Не убегай. Ты меня не помнишь, хоть я и учусь с тобой в одном классе. Просто ответь на простой вопрос.

– Ты называешь это простым вопросом? – Сказал я неуверенно.

– Для тебя да. Много молчишь – значит много говоришь с собой. Много говоришь с собой – хорошо себя знаешь.

– Интересно она мыслит. Действительно похожа на мою мать… Но она, не сильнее её и не сильнее меня, а пытается держать как слабого. – Промелькнуло у меня в голове, и я спокойно сказал. – Нет.

– Не скажешь?

– Нет, в смысле нет. Не ненавижу – произнёс я, посмотрев на неё.

Она отпрянула. Странное чувство. Такое знакомое и вместе с тем непривычное выражение лица. Я вроде бы никогда не видел эмоций на лице моей мамы, но и видел это выражение глаз совсем недавно.

Это люди называют страхом? Она боится меня. В тот момент ко мне пришло осознание. Я будто бы в одно мгновение понял всё то, что мучало меня столько лет… Я понял почему не могу говорить с теми, кто пытается согреться там, за дверью, тех кто подкидывает друг-другу поленья слов.

Прозвенел звонок. Люди стали постепенно заходить в класс. Конечно же, мы не остались стоять на месте, а прошли за свои парты практически сразу же. Подростки всегда находят повод поговорить, когда дело касается потенциальной парочки, а нам обоим это не нужно. Она сидела за второй партой на ряду справа от меня. Наверное, не с подругой. Подруги обычно болтают огоньками свечки, говоря ни о чём, а они не произнесли ни слова. Пару раз брюнетка обернулась на меня, но не задерживала свой взгляд слишком надолго. Видимо, ей было холодно. Это всё объясняло. Буквально всё. Любой другой человек испытал бы эйфорию от подобного осознания, но я слишком замёрз для этого.

Уроки закончились, и девочка вылетела из класса. Даже не посмотрела на меня. Вся продрогла… Я спокойно встал и пошёл наверх в свободный класс. Там я всегда делал уроки или читал до позднего вечера. Возвращался, как можно догадаться поздно, так как дома делать всё равно нечего, ещё и темно. Это произошло сегодня. Интересно, она умеет говорить на этом языке или только ощущать его?

Я проснулся. Всегда самостоятельно просыпался в нужное мне время без будильника. Сходил в ванную комнату, вымыл лицо. Заглянул в холодильник.

Там было слишком пусто. Родители обычно закупали продукты по четвергам, а сейчас была пятница. Не понятно…

Я взял два яйца, масло, стал готовить себе яичницу. Раздался телефонный звонок. Я подождал. Ясное дело, мне звонить не могут – некому, это явно родителям. Телефон никто не брал. Мне пришлось ответить через несколько минут назвонов. Сказали, что отца вчера не было на работе. Я ответил, что ничего об этом не знаю и положил трубку. Это не моё дело, нельзя лезть туда. Любой другой человек был бы обеспокоен, но уж точно не я. Да и была какая-то другая причина, по которой я не хотел говорить... Если папа не вышел на смену – значит, так ему и надо. А если надо, то я не могу перечить. Мама всегда била меня, когда я говорил в гостях кому-то что-нибудь о нашей семье. Мне тогда было пять. Скорее всего тогда я и познал тишину, ставшую моим спутником. Тогда же мне стало холодно. И всё-таки эта девочка… Может ли она чувствовать то, что чувствовал я? Прав ли я? И может ли снег дрожать ото льда?

Поев, я собрался и направился в школу. Занятия не прошли так же, как всегда. Она смотрела на меня. Сегодня в ней явно было больше интереса, но заговорить снова со мной она не решалась. Оно и понятно, но в этот раз я не мог отпустить человека, позволив его интересу остыть. Я узнал, где живёт эта девочка, куда она ходит, чем увлекается. Последнее совпало с моими догадками – она любила спать. По первому взгляду это и так было понятно, но я хотел подтверждения, хотел фактов, полученных методом наблюдения, которые я собирал около недели. Я следовал за ней лёгкими порывами зимнего ветра, так чтобы она меня не заметила. Однако даже так остывший уголёк держался настороже. Оборачиваясь всякий раз, когда я оказывался достаточно близко.

– Не замёрзла? – произнёс я, стоя у её подъезда. Вечер четверга безветренный - середина января, так что вокруг тьма тьмущая. Такова участь жизни в подобных городах, перешагнувших состояние посёлка пару лет назад.

– Что тебе нужно? – В голосе этой девушки явно звучат сомнения и тревога. Я даже сомневаюсь, что теперь мне нужно с ней говорить о такой теме. Но я уже произнёс первое слово, сделал первый шаг. Когда вступаешь в подобную игру, отступать нельзя.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– О чём?

– Ты ненавидишь людей?

– Да.

Замечательно, она говорит со мной, я будто бы ощущаю нечто другое. Я уже не могу так категорически назвать это холодом.

– Почему ты хотела узнать у меня ответ на такой же вопрос?

– Ты всегда сидел такой тихий и безразличный. Я и решила, что ты нас всех ненавидишь.

– Я не знаю, как ощущается ненависть.

Начинается белый снег. Он так красиво падает на волосы этой девочки. Предположу, что именно это называется красотой. Все так часто говорят о своих чувствах, эмоциях. Они так часто их проявляют… Неужели их не учили манерам. Даже сейчас, по ней видно, что она боится меня, она дрожит от холода, который я сам испытываю. Ей страшно, что я не испытываю ненависть. Ей страшно, что я испытываю лишь холод или как многие любят выражаться: ничего не испытываю.

Почему я бегу? Я бегу, идёт снег, поскальзываюсь, падаю, расцарапываю себе ладонь и продолжаю бежать, пока мои руки в крови. За мной гонится он. Как бы я не старался, я уже снова чувствую, как внутри замерзаю. Мои лёгкие обжигает ледяной воздух, но я мёрзну по-другому. Пустота внутри меня несколько мгновений назад была растоплена, поток мыслей, слов, фраз, воспоминаний наполнял меня и готов был выплеснуться, но сейчас я снова замерзаю внутри. Я всё ещё чувствую настоящее, которое мне подарила эта темноволосая снежинка, но уже чувствую, как оно пытается сбежать от меня. Мне хватит сил удержать его ещё на пару часов. Мне снова холодно. Я снова ничего не чувствую.

Я забегаю в подъезд. Наверху кто-то стоит. Там люди, несколько человек. Что они там делают? Я шагаю, прохожу первую ступеньку, затем на вторую. Я не чувствую того нежелания подняться наверх, которое окутывало меня раньше. Я слышу крики в своей голове. Я чувствую, как холод закончил наполнять меня. Он забрал всё место во мне. Я перестаю мёрзнуть. Я помню, как на меня кричал отец. Как он бил меня головой об стол. Я помню голубые глаза матери, смотрящие на меня, как всегда, безучастно. Я помню нож в своих руках. Я вижу человека в форме, стоящего у двери квартиры. Я чувствую нож в своей руке. Я навсегда запомню последнее, что я испытал, по-настоящему испытал: падающую девочку с чёрными волосами и падающий на её тело, которому я передал свой холод, белый снег.