Бархат кожи

Глава 1

Генри услышал разговоры за дверью. Он узнал голос — это был инспектор Джекинс. Генри попытался крикнуть, но кляп во рту не дал ему этого сделать. Он дёрнулся и почувствовал: руки и ноги привязаны к стулу и перевязаны между собой. Всё, что он мог, — это невнятно мычать и пытаться ёрзать на стуле. По лбу потекли капли пота от перенапряжения, но ничего не получалось. Тогда Генри сделал последнюю попытку — он стал пытаться раскачиваться туда-сюда. Стул вместе с привязанным к нему Генри наклонялся, но падать не хотел. Наконец, поймав момент и подавшись всей верхней половиной тела вперёд, Генри, не покидая стула, с грохотом свалился на пол. Падая, он задел шкаф, и тогда его взору предстало то, что повергло его в ещё более сильный, чем был возможен в его положении, ужас.

****

Генри Гривз жил на третьем этаже в доходном доме, который принадлежал миссис Уиддоуз, вдове приличных лет. Ему было 32 года, и он работал преподавателем естественных наук. На первый взгляд Генри был вполне приличным членом лондонского общества образца 1885 года, однако никто не знал о второй стороне его жизни — страсти к женской коже. Он не помнил, когда в нём зародилась эта страсть, но точно осознавал, что ещё с юных лет, пока другие мужчины ценили глаза, волосы или фигуру, ему была важна кожа. Её текстура, её мягкость, её запах. Поскольку ни одна дама не готова была отдать ему кусочек кожи для коллекции добровольно, он забирал образцы вместе с жизнью хозяек.

Генри прошёл в дальнюю комнату и открыл шкаф. Там стояли банки, в которых плавали квадраты кожи в формалиновом растворе. Он достал одну, прочитал имя на этикетке. «Миссис Гриндер. Груша и сандал…» Он прикрыл глаза, вспоминая запах. Поставив банку на место, взял следующую. «Мисс Динджел. Шёлк и ветер. Эх.» Поставив банку на место и закрыв шкаф, Генри вернулся в основную комнату, собравшись сесть за записи в своём дневнике. Он глянул в окна напротив — там было ещё темно. — Что-то сегодня леди припозднилась, — сказал он сам себе. Уже вторую неделю он наблюдал за молодой девушкой, живущей в доме напротив. Она была красива, ухоженна, а её кожа… Она вводила Генри в трепет. Он даже через окно видел, насколько она гладкая и нежная, представлял, как коснётся её, как вдохнёт запах. И обязательно заберёт экземпляр в свою коллекцию. Он сел за стол, открыл дневник и продолжил свои записи. … и её кожа была сочетанием мягкости розы и гладкости такой, словно вода в пруду Риджентс-парка в безветренный день. Но леди доставила мне немало хлопот, тот образец достался нелегко. … меня совсем не радует возможность лишать их жизни. Но настоящий коллекционер пойдёт на всё, чтобы пополнить свою коллекцию. А я настоящий! У меня самая редкая коллекция в мире! Уникальная! … если бы они знали, что меня совсем не интересуют их предложения. Я совсем не хочу от них плотских утех. Я джентльмен, и мне чуждо такое. А вот кожа, вот это настоящее сокровище. … Согласно подсчёту, мисс Ллойд была двадцать седьмой в коллекции. В этот раз я нарушил правила — не действовать в своём районе. Однако я не думаю, что на меня выйдут, потому что кто угодно будет заниматься таким, бедн…

Он прервал записи, потому что увидел, как в окнах напротив загорелся свет. Генри стал разглядывать происходящее там. Вот девушка сняла плащ, повесила его. «Ага, подкинула угля в печь. Правильно, осень в этом году особенно ветреная», — подумал про себя Генри. Перешла в другую комнату. И стала задёргивать шторы. Генри смутился, потому что его одолевали противоречивые чувства — он и расстроился, и в то же время азарт в нём разгорелся ещё больше. «Нужно как можно скорее получить этот экземпляр в коллекцию», — подумал он. После чего вернулся за стол и продолжил записи в дневнике.

***

Днём следующего дня Генри занимался до обеда домашними делами, периодически посматривая в окна напротив. Девушка тоже была дома, также занималась хозяйством и то подходила, то отходила от окна. В один момент край блузки слегка сместился с её плеча, и Генри успел заметить эту идеально гладкую белую кожу. После обеда он сел за стол и стал пытаться написать письмо руководству своего колледжа с рекомендацией преподавателя из другого учебного заведения, который хотел перейти на работу к ним. Но мысли о слегка оголившемся плече незнакомки и её коже не давали ему покоя, он не мог сосредоточиться. Неожиданно в дверь постучали. Стук был не сильно громким, но уверенным. «Это явно не миссис Уиддоуз», — успел он подумать, пока открывал двери. Но за дверью как раз стояла хозяйка дома, миссис Уиддоуз — грузная женщина приличных лет. А вот рядом с ней стоял хорошо одетый и вполне себе подтянутый мужчина средних лет. — Извините за беспокойство, мистер Гривз, — сказала миссис Уиддоуз. — Позвольте представиться: инспектор Джекинс, Скотланд-Ярд, — сказал мужчина. — Мистер Генри Гривз, проходите, — ответил Генри. Миссис Уиддоуз и инспектор прошли внутрь жилья Генри. — Вы желаете чаю, инспектор? А вы, миссис Уиддоуз? У меня как раз есть прекрасный образец со специями, доставленный прямиком из Индии. — Спасибо, откажусь, — сказал инспектор. — Нет, мистер Гривз, благодарю вас. Мы пойдём дальше после беседы, мистеру Джекинсу необходимо обойти весь дом. Инспектор сел в кресло, Генри — на стул возле стола. Миссис Уиддоуз так и осталась стоять. — Так что вас привело в мои скромные покои? — спросил Генри. — Прошу прощения, что беспокою вас в выходной, но тут такое дело: недавно в вашем районе произошло убийство, убийство жестокое, можно сказать, что преступник издевался над телом покойной…

Беседа продлилась добрых десять минут, в основном инспектор задавал общие вопросы: где и когда был Генри, как добирается до колледжа и обратно, не замечал ли чего-либо подозрительного. Уже провожая гостей, в дверях, Генри спросил у Джекинса: — Инспектор, а у вас есть какие-то версии? Вы сказали, что убийство было жестоким. Джекинс повернулся к Генри, на секунду задумался. — Пока мы думаем, что это были дела сердечные. Но и других версий не исключаем. Приятных выходных, — сказал инспектор. — Вам успехов на службе, — ответил Генри и закрыл дверь. «Правильно-правильно, пусть будут дела сердечные, я не был знаком с мисс Ллойд. Так что на меня точно не подумают», — успокоил себя Генри.

***

С каждым разом, наблюдая за незнакомкой в окнах напротив, Гривз всё острее чувствовал тягу к её коже. Однажды днём он увидел, как девушка подошла к окну — и заметила, что он смотрит на неё. Несколько секунд она не отводила взгляда, а затем задёрнула штору. Генри испугался: теперь она всегда будет задёргивать окна и не подойдёт к ним лишний раз. Но дни шли, поведение девушки не менялось — и Гривз убедил себя, что ему показалось. Генри не знал, как организовать их встречу, и стал следить за девушкой. Он следовал за ней по Лондону, благо маршрут у неё был не очень разнообразный — женская дневная школа, библиотека, да покупки на рынке. Последний Генри и выбрал местом для «случайного» знакомства.

В один из дней, пока девушка ходила от прилавка к прилавку, он подошёл. — Мэм, разрешите помочь вам с покупками. Девушка испуганно взглянула на него, ничего не ответив. — О, прошу прощения за мою бестактность, — Генри снял шляпу и продолжил: — Меня зовут Генри Гривз. Я не хотел вас напугать или смутить. Просто я много раз видел вас на одной улице со мной и решил, что вы живёте неподалёку. А раз так, я мог бы помочь вам донести покупки до дома. — Генри слегка наклонил голову. Испуг в глазах девушки сменился интересом. — Что же, мистер Гривз, вы действительно слегка напугали меня. Меня зовут Элинор, Элинор Вейл, — девушка качнула головой приветственно. — Ещё раз прошу прощения. Так вы позволите вам помочь? — сказал Генри, стараясь говорить максимально дружелюбно. — Буду премного благодарна, мистер Гривз, — девушка протянула Генри пару сумок. Они недолго прогулялись по рынку, где девушка закончила покупки, и затем направились в свой квартал, беседуя по пути. Поглядывая на её кожу в процессе беседы, мысли Генри становились всё острее, а тяга — всё более сильной. Он безуспешно пытался не смотреть на шею мисс Вейл, где периодически из-под платка показывался кусочек кожи. — Значит, преподаёте в Университетском колледже Лондона. Тогда мы с вами в некотором роде коллеги, — сказала Элинор. Генри отвёл взгляд от запястья, где между рукавом и перчаткой промелькнула светлая гладь. Мысленно одёрнул себя. — О, тогда разрешите узнать, чем вы занимаетесь? Вы даёте частные уроки? — спросил Генри. Элинор улыбнулась. — Нет, мистер Гривз, частных уроков не даю, по крайней мере, пока. Я учитель в женской дневной школе, — ответила она. — Как много у нас совпадений, мисс Вейл! Живём рядом, работаем в высокодуховной и самой нужной этому миру сфере — в образовании! — наигранно восхитился Генри. — Да, мистер Гривз, сфера действительно высокодуховная, только оплата в нашей школе не тянет на самую нужную в мире профессию. Впрочем, небольшое состояние, доставшееся мне от моих покойных мамы и папы, позволяет мне вкупе с зарплатой жить вполне сносно. Так что я не жалуюсь. — слегка взгрустнула она. — Мисс Вейл, а ведь я мог бы вам помочь с трудоустройством. Преподавателям в высших учебных заведениях платят ощутимо больше. Поверьте слову джентльмена, — сказал Генри. — Насколько я знаю, в Университетском колледже не приветствуют преподавателей женского пола, — ответила Элинор. — Конечно, дремучие взгляды ещё свойственны многим из руководящего состава нашего заведения, но и люди, которые поддерживают прогресс, тоже есть. Я на хорошем счету у своего руководства, и я мог бы написать вам рекомендательное письмо, мисс Вейл. — Это было бы чудесно, мистер Гривз. Не знаю, почему Господь вдруг послал мне такую милость в вашем лице. Я не заслужила такого, хоть и веду праведную жизнь, — удивилась Элинор. — Перестаньте, мисс Вейл. Господь не отмечает тех, кто этого не достоин. Я готов поспособствовать вам, вот только для этого… — прямо на ходу у Генри родился план. — Для этого… — Что, мистер Гривз? Что для этого нужно? — Элинор смутилась. — Не подумайте плохого, мисс Вейл. Для этого мне нужно ознакомиться с вашими учебными и методическими материалами, посмотреть, чему и как вы учите, какие инструменты используете. Мне с вами едва знакомы, поэтому для письма от своего имени мне бы хотелось узнать ваш навык работы с профессией. Впрочем, я более чем уверен, что это будет просто формальность, и я останусь доволен результатом, — улыбнулся Генри. — Конечно, мистер Гривз, конечно! Я готова вам всё показать и рассказать. Провести некую презентацию, — Элинор явно была вдохновлена. Генри и Элинор договорились встретиться у неё в следующую субботу в 14:00. Она обещала всё подготовить и продемонстрировать Гривзу свои знания и умения. Генри помог донести ей покупки до входной двери, сделал вид, что удивлён, что она живёт прямо напротив его дома, ведь он якобы думал, что она живёт в паре домов по соседству. Мило попрощавшись, Элинор зашла домой, а Генри направился к себе.

На ходу он размышлял: «Что же, чудесно, просто чудесно! Она явно не знала, что я наблюдаю за ней. Как она была удивлена! А кожа, её кожа… Фарфор лучшей фабрики мира не настолько гладок, как её кожа! Теперь она у меня на крючке, её явно обрадовало моё предложение. Так что в субботу у тебя будет новый экземпляр в коллекции, Генри!» С этими мыслями Гривз дошёл до своей квартиры.

***

С того дня Генри не мог думать ни о чём другом, как о встрече в субботу. Время тянулось очень медленно, а утром субботы вообще как будто остановилось. Он с самого утра занялся подготовкой к встрече — утром пошёл в баню, после — к цирюльнику.

Вернувшись домой, он долго выбирал наряд из свежепостиранных миссис Уиддоуз вещей. Итак, пальто, конечно, чёрное. А какую шляпу надеть? Определённо котелок, не цилиндр. Хм, сюртук? Нет, они выходят из моды, надену пиджак. Какой? Вот этот — тёмно-коричневый. Под него жилет светло-коричневого цвета, для контраста. Конечно же, идеально белая рубашка. Генри проверил, как стоит воротник, остался доволен увиденным. Галстук или крават? Определённо галстук. Брюки одного тона с пиджаком. Начищенные до блеска ботинки со шнуровкой. Генри не спеша оделся, глянул в зеркало. «Что же, вполне достойный вид для лондонского джентльмена, который пришёл за новым экземпляром своей коллекции», — сказал он вслух, улыбаясь. «Ах да, ещё надо добавить деталей», — вспомнил Генри и приготовил часы на цепочке, трость, платок, и самое главное — кожаные перчатки.

Теперь внешний вид его удовлетворял полностью. Он перешёл к любимой части своей подготовки и стал укладывать в портфель инструмент — скальпели, бритва, ножи, — а также два мотка верёвки и большой кусок вощёного хлопка. Несколько листов писчей бумаги, стальное перо с деревянной ручкой. Чернила, если понадобятся, можно одолжить у Элинор. Собравшись полностью, Гривз глянул на часы, они показывали половину первого. «Боже, как долго тянется время…» — вздохнул Генри. Он пошёл в дальнюю комнату, стал по очереди доставать баночки из шкафа и пытаться вспомнить кожу каждой из жертв. Но даже этот ритуал, приносивший ему всегда особую радость, сейчас не помогал. Генри думал только об Элинор. Не зная, чем ещё занять время до встречи, он вернулся в большую комнату и сел неподалёку от окна, желая понаблюдать за приготовлениями мисс Вейл.

***

— Проходите, мистер Гривз, — Элинор улыбнулась и пропустила Генри внутрь. Он снял шляпу и пальто, повесил их у двери. Поставил рядом портфель. Генри обратил внимание на наряд девушки. Это было чайное платье кремового цвета, и Гривз не упустил возможности полюбоваться проступавшими из-под рукавов запястьями учительницы. — Прошу садиться, — Элинор жестом пригласила его к столу. Генри сел за стол, снял перчатки и, немного растерявшись, положил их рядом с приборами. Он обратил внимание, что к встрече уже было всё готово — дымящийся чайник, красивый сервиз с синими узорами, а также множество разложенных бумаг. — С чего начнём, мистер Гривз? — спросила Элинор, разливая чай по кружкам. — Давайте с рассказа об используемых вами методиках, мисс Вейл, — улыбнулся Генри. В его глазах мелькнул дьявольский огонёк. — Что ж, с прошлого года я внесла изменения в свой подход…

***

Они разговаривали уже минут двадцать, Генри всё труднее было сдерживать себя и изображать заинтересованность в рассказах и документах Элинор. Мысли путались, и он не мог подобрать момент, чтобы приступить к задуманному. Пока он размышлял над этим, кивая и поддакивая Элинор, девушка неожиданно сама создала условия для реализации его плана. — Мистер Гривз, попрошу меня извинить, я должна ненадолго оставить вас, у меня есть небольшие… дамские дела… Это недолго, мистер Гривз, — Элинор отошла к двери дальней комнаты. — Конечно-конечно, мисс Вейл, я непременно дождусь продолжения нашей столь приятной беседы! — Генри обрадовался, что обстоятельства играют ему на руку. — Надеюсь, несколько минут ожидания не станут для вас томительными, — сказала Элинор и вышла в дальнюю комнату, закрыв за собой дверь.

Выждав несколько секунд, Генри, стараясь быть максимально тихим, подошёл к входной двери и взял свой портфель. «Так, положу его на стол и предварительно открою. Точно! Достану несколько листов наружу, сказав, что собираюсь написать письмо прямо сейчас», — размышлял Гривз. Он достал длинный нож и убрал его во внутренний карман пиджака. Однако вдруг ни с того ни с сего на него нашла скука. Скука, которая перебивала азарт, желание и трепет. Генри очень удивился, за предыдущие 27 раз такого никогда не случалось. С последним экземпляром он вообще не выдержал и напал на неё на улице, да ещё и в своём районе, настолько тяжело было сдерживать себя. А кожа Элинор… Она казалась ему будущим главным трофеем в его коллекции, он не одну неделю прожил с мыслями только о коже мисс Вейл. И тут вдруг полная апатия. «Наверное, я слишком переволновался, слишком долго ждал, — подумал Генри и зевнул. — А может… Ну её, эту мисс Вейл, останемся просто друзьями-соседями, а я найду себе экземпляр поинтересн…» Он не успел закончить свою мысль, как дверь в дальнюю комнату открылась.

Элинор вышла к нему и встала возле стола. Она была абсолютно обнажённой, без белья. Генри потерял дар речи. Он не мог понять, что происходит. Гривз вмиг забыл о всех своих планах и о притягательной коже Элинор. — Кхм… мисс… мисс Вейл, — Генри отвернулся и пытался смотреть на стену, дверь, стол, куда угодно, лишь бы не на Элинор, но взгляд так и возвращался обратно на неё. — Мистер Гривз! Что вы делаете! Пожалуйста, перестаньте! — воскликнула Элинор. Генри окончательно перестал понимать, что здесь происходит. — Мистер Гривз! Не смотрите, пожалуйста! Нельзя смотреть! Мистер Гривз, я вас прошу, вы же джентльмен! — Элинор говорила это таким наигранным тоном, как будто ещё минуту назад была в квартире одна и совершенно не ожидала тут никого увидеть. — Мистер Гривз, прекратите! — снова нарочито громко произнесла она. Находясь в шоковом состоянии, Генри вдруг осознал, что ему очень хочется спать. Нет, не хочется, а он именно что засыпает. Веки стали необычайно тяжёлыми, руки не слушались. «Что же, теперь всё сходится, оказывается, это просто сон, всего лишь сон», — успел подумать он в последнюю секунду перед тем, как отключиться.

***

Инспектор Уильям Джекинс, год назад переведённый в Лондон из Глазго, был на хорошем счету у руководства. Начальству нравились его педантичность и щепетильность в работе. И в этом деле, когда ему предложили отправить на опрос жильцов констебля, он отказался. Потому что Уильям хотел побеседовать с каждым лично. Констебль бы отнёсся к этому делу небрежно. А даже если бы и подошёл к вопросу с определённой тщательностью, все тонкости и нюансы, которые интересовали Джекинса, учесть не мог.

***

Элинор услышала стук в дверь. Не сильно громкий, но уверенный. Она подошла к двери и прислушалась, не торопясь открывать. — Мисс Вейл, прошу прощения! Это инспектор Уильям Джекинс! Ваши соседи сказали, что вы дома! Стук стал более настойчивым. — Мисс Вейл! «Надо открывать», — подумала Элинор и сняла защёлку, отворив. — А, инспектор! Прошу прощения, я была в дальней комнате и не сразу расслышала ваш стук. — Извините, что приходится беспокоить вас в выходной, мисс… Элинор не дала ему договорить. — Но вы же были у меня не так давно и уже опрашивали, мистер… Извините, забыла вашу фамилию. — Джекинс, Уильям Джекинс. Да, мисс Вейл, просто у меня появился ещё ряд вопросов. Разрешите войти? — Вы знаете, у меня не прибрано, да и вообще… Я не готова к приёму гостей. — Мисс Вейл, вопросы сыска не следует обсуждать в общем коридоре. Я не займу у вас много времени, — Джекинс осознанно начал слегка психологически давить. — Но… — Мисс Вейл, прошу вас, не стоит усложнять, я крайне не хочу доставлять вас в наш офис с констеблем и сопровождением. Всего несколько вопросов, — Джекинс усилил нажим, потому что не хотел откладывать разговор на потом. — Что ж… — вздохнула Элинор. — Прошу вас, мистер Джекинс, — сказала она и широко отворила дверь, приглашая войти. Джекинс прошёл вглубь комнаты, не снимая пальто, сел на стул, положил котелок на стол. — У вас гости, мисс Вейл? — спросил Джекинс, разглядывая расставленный на столе сервиз со следами чаепития. — Были сегодня, мистер Джекинс. Но уже, как вы видите, ушли, — ответила Элинор. Джекинс обратил внимание на лежащие рядом с приборами мужские перчатки, но спрашивать о них у хозяйки не стал. — Так о чём вы хотели поговорить, инспектор? — перевела тему Элинор. — Мисс Вейл, такой момент. Убитая в вашем квартале мисс Ллойд работала в вашей школе. — Боже мой… Но… Но я не знала такой сотрудницы у нас, мистер Джекинс. — Да, она уволилась примерно за год до вас. Скажите, руководитель вашей школы, мистер Фримен, он… Никогда не казался вам слегка странным? — спросил Джекинс. — Вы подозреваете мистера Фримена? Но ведь он весьма преклонных годов, и кроме того, он истинный джентльмен! — удивилась Элинор. — В нашем деле круг подозреваемых изначально всегда широк, мисс Вейл, потом он постепенно сужается, но проверить нужно всех и каждого, такая у нас работа. Из дальней комнаты послышались какие-то звуки. Джекинс повернул голову к двери. — У вас всё-таки гости, мэм? — спросил он настороженно Элинор. — А? Нет, что вы, я же сказала, что они уже ушли. Ветер гуляет в открытое окно, наверное. Давайте продолжим нашу беседу, — неуверенно сказала Элинор. Джекинса насторожило происходящее, кроме того, он помнил про лежащие на столе мужские перчатки. «Видимо, у девушки в гостях мужчина, был или… есть. Впрочем, если так, неудивительно, что она скрывает его. Встречи для утех совершенно неприемлемы для леди, кроме того, сам господин может быть женат», — размышлял инспектор. — Ладно, так вот, мистер Фримен…

***

Генри проснулся с тяжёлой, словно налитой свинцом головой. Он не сразу понял, что происходит, — он сидит на стуле, его руки и ноги привязаны к стулу и перевязаны между собой, во рту кляп, которым служила большая тряпка, плотно удерживаемая куском верёвки. На несколько секунд Генри снова подумал, что он спит. Но, постепенно вспоминая, как он падал в сон, взирая на обнажённую Элинор, он понял, что она подсыпала ему что-то в чай. Только… Зачем она связала его? Или это не она? Она знает о его преступлениях? Она собирается сдать его властям? Или? Что или? Или у неё есть сообщники, и они хотят шантажировать его? Генри обуял страх, он не понимал, что делать. Увидев недалеко от двери старенький шкаф, он подумал, что надо добраться до него. Он попробовал подвинуть стул, дёргался туда-сюда, но стул лишь слегка раскачивался и не сдвигался. Он пробовал кричать, но через кляп его было еле слышно. Сердце внутри трепетало, он понимал, что дальше не будет ничего хорошего. В голове трезвонила только одна мысль: «Что делать?!» Генри ненадолго прекратил свои попытки, отдышался и прислушался. Он хотел понять, дома ли Элинор, услышать её шаги или ещё какой-то шум. Но неожиданно услышал разговоры за дверью. Он узнал голос — это был инспектор Джекинс. Вторым был голос Элинор. «Боже, это единственный шанс! Инспектор! Инспектор!» Генри пытался кричать, двигать стул, но все попытки не приносили результата. И он выбрал единственно возможное решение, став раскачиваться на стуле со всё большей амплитудой. Наконец, ему повезло, и вместе со стулом, произведя много шума, Гривз свалился на пол. Падая, он задел шкаф, из которого посыпались на пол банки с жидкостью внутри. Генри глянул на банки и увидел, что в каждой из них плавало глазное яблоко. Десятки банок, десятки глаз. Его обуял ужас.

***

Услышав грохот за дверью дальней комнаты, Джекинс и Элинор соскочили со стульев. — Что у вас там происходит? — спросил строго Джекинс. — Это… Это ветер, инспектор, наверное, открылась створка и опрокинула вазу! — придумывала на ходу Элинор. Инспектор уже не слушал её. Он подошёл к двери, толкнул её, но она не открылась, тогда он аккуратно опустил ручку и подал её вперёд. Дверь распахнулась. Увидев лежащего на полу привязанного к стулу мистера Гривза и кучу стеклянных банок с глазными яблоками внутри, инспектор оторопел. Он замер на пару секунд, переживая шок от увиденного. Тень мелькнула у него над головой, после чего он упал. Генри открылся вид стоявшей позади инспектора Элинор с тяжёлым подсвечником в руках.

***

Джекинс пришёл в себя. Голова дико болела. Он попытался подвигать руками или ногами, но они были крепко привязаны к стулу. Инспектор попытался что-то сказать, но кляп во рту не дал ему этого сделать. Джекинс повернул голову налево и увидел, что рядом с ним, спиной к кровати и лицом к двери, сидел точно так же, как и он, привязанный к стулу мистер Гривз. Глаза Генри выражали ужас. Инспектор вспомнил про банки, глянул на пол, но их там уже не было. Дверь отворилась, в комнату вошла Элинор. Она встала перед ними на расстоянии чуть дальше вытянутой руки, спиной к двери. — О, мистер Джекинс, вы поправились. Я крайне переживала за ваше здоровье, — наигранно сказала она. Джекинс пытался прокричать ей через кляп, что она совершила тягчайшее преступление против представителя власти и гражданского лица, что уже завтра весь Скотланд-Ярд будет стоять на ногах, разыскивая его, что последствия, которые её ждут… Но глухая, невнятная речь инспектора оборвалась, потому что Элинор сняла перед ними платье и осталась полностью обнажённой.

Уильям не мог поверить, что всё это происходит с ним. Он глянул на Генри и увидел, что ужас в его глазах сменился отчаянием. — Джентльмены! Пожалуйста, не смотрите! Не надо! Вы ввергаете леди в жуткий стыд! — игриво сказала Элинор, прикрывая свои глаза рукой. — Пожалуйста, прекратите, господа! Я умоляю вас! — с этими словами девушка просунула руку в шкаф и достала оттуда большой, блестящий металлом хирургический скальпель. — Нельзя, нельзя смотреть! — Элинор, улыбаясь и держа наготове инструмент, сделала шаг в сторону пленников.