Бабочки

Глава 1

Как- то она обмолвилась, что любит бабочек. Их вид назывался траурницы потому что крылья их окрашены в чёрный. Я услышал это, когда мы сидели в кафе спиной друг к другу. Мы ещё не были знакомы, но я уже влюбился в ее затылок и голос.

Я заказал жасминовый чай, а она пила кофе. Вроде как это было латте или что-то такое. Сладкое, приторное. Я знал, что в этой кофейне кофе ужасный. Они сжигали зерна и добавляли слишком много молока, но ей это видимо даже нравилось.

Когда она попросила счёт, я расплатился тоже.

Она жила недалеко от места, где мы встретились, всего в десяти минутах неспешной ходьбы по оживлённому центру города. Свернуть налево у ломбарда и оказаться в тихом переулке со старыми уютными домами, окружённые стеклянными многоэтажками.

На удивление тихая улица с парой припаркованных машин. Старый велосипед, прикованный ржавой цепью к покосившемуся забору. В перевёрнутом мусорном баке копошится облезлый кот.

Ее дом четвёртый. Этаж- самый последний, под крышей. В доме нет лифта. Вместо него там скрипучие деревянные ступеньки, выкрашенные в красный и покрытые неким подобием ковра, который протерся от шагов чужих ног.

Я выкрасил розы в чёрный и отправил ей курьером. Она приняла их с удивлением в глазах и приятной улыбкой. Она была одета в серый домашний костюм с нелепой косичкой через плечо.

- От кого это?

- Не знаю, мадам. Вероятнее всего от тайного поклонника. - ответил я, выряженный в форму курьера по доставке.

Она приняла букет и поблагодарив, закрыла двери. Я прижался к ней щекой и прислушался. В комнате работал телевизор, какое- то второсортное шоу на третьесортном канале.

На следующий день она вышла из дому рано. Я чуть было не проспал тот момент, когда она выпорхнула из подъезда и запрыгнула в машину с надписью «Uber» на серебряном боку. Легкий летний сарафан в мелкий чёрный горошек, белые мокасины и жемчужные сережки.

Водитель высадил ее у офисного здания, в котором она забрала толстые папки с документами и перебежав дорогу, уселась в летнем кафе, спрятавшись от солнца под голубым зонтом.

Она заказала салат с лососем и я, сунув двадцатку официанту в кармашек жилетки, попросил отнести заказ вместо него.

- Хочу познакомиться. - шепнул я ему, подмигивая.

Она даже не посмотрела на меня. Зарылась в документах, открыла перед собой ноутбук и застучала по нему своими короткими ноготками.

Тап тап тап.

Стучали клавиши.

Брыньк брыньк.

Звенела вилка о тарелку.

Мы снова сидели друг к другу спиной.

Когда вечером она вернулась домой и сняла свой сарафан, обнажив своё белоснежное стройное тело, я сидел в доме напротив, предусмотрительно захватив с собой свой охотничий бинокль.

Выйдя из ванной комнаты, она задернула шторы плотнее, лишив меня удовольствия наблюдать за ней, зато дала время на уборку.

Старик лежал лицом в пол, утопая в луже собственной крови. Я снял штаны и обувь, запихнула носки в карманы, нашёл в кладовке швабру и закинув бездыханное тело старика в ванную принялся вытирать полы.

Зияющая рана на горле несчастного похожа была на второй рот. На чёрную пасть головного животного. Клокотящие звуки вырывались из его нутра.

- Она тебя даже не заметила и не заметит. - булькал кровью он.

Я накрыл его полотенцем и выдраил квартиру до блеска.

Я был курьером цветом снова. Я принёс ей ромашки, потом подсолнухи и пионы.

Я был доставщиком пиццы. С пепперони и грибами, с креветками и тюной.

Я был тем, кто помог ей в супермаркете достать салфетки с верхней полки и удосужился мимолётной слабой улыбки.

Я был садовником, что подстригал кусты у дома.

Я был дворником, что убирал осенние упавшие листья.

Я был ремонтником, который чинил протекшую крышу.

А она.

Она не видела меня. Словно меня и не было.

Ее летний сарафан сменился тёплым свитером цвета голубого неба, затем и тёплой дутой курткой с длинными рукавами. Она прятала в них руки, поджимая свои маленькие кулачки. Она носила тёплые коричневые угги и плотные колготки. Юбку в клеточку и шапку с помпоном. Нос и щеки ее краснели на холоде, а однажды она поскользнулась на лестнице.

Я сидел напротив ее в библиотеке, позади неё в кино, спина спиной в кофейне.

Я пробрался к ней в квартиру когда она спала и долго сидел на мягком диване, впитывая в себя аромат ее жилища, пытаясь стать частью его, слиться с вот этой вот стеной напротив. Стать кирпичом, стать плиткой в ванной, стать шкафом с книгами и вазой с засохшими цветами.

Я смотрел на неё спящую. Обрадовался, когда она сонная, приоткрыла глаза. На мгновение я умер. Она увидела меня, но тут же повернулась на бок и продолжила спать. Я четко видел ее глаза- прищуренные, заспанные. Они смотрели в мои.

Она думает я сон?

Приведение?

Сонный паралич?

« Она не замечает тебя» - изначально тихий голос в голове звенел уже в ушах сиреной сотни пожарных машин.

- Вам нравится? - наклонился я к прилавку в магазине антиквариата.

- Очень. - мечтательно улыбнулась она.

- Это бабочки траурницы. - всматриваясь в ее пухлые щечки и длинные реснички пытался завести разговор я.

Мы стояли совсем рядом. Я почти даже коснулся ее плеча своим. Я рассматривал ее, а она- бабочку, пригвозжденную к белой деревяшке в рамке за прилавком.

«Так вот, что ты замечаешь» - улыбнулся я и она снова словно не заметила меня.

Я скупил всех чертовых бабочек в округе.

Я убил соседей во всем ее доме, чтобы вокруг не было никого.

Я снова пробрался в ее дом, ставший мне уже родным.

Я разделся догола и высыпал на стол иголки. Осторожно достал из большой зелёной дорожной сумки коробки с бабочками.

Теперь ты меня заметишь.

Я сидел в ее спальне, на старом бардовом кресле. Бабочки бы спорхнули с моего тела, если бы не были пригвозжденными к нему.

Ее любимые бабочки.

Бабочки траурницы.