Автобус следует в парк

Глава 1

Холодно так, что пальцы на ногах я перестала чувствовать еще на ступенях крыльца. А лучше бы голову, она болела уже четвертый час. Будь проклята вторая смена, зима, завал на работе, сама работа и офис у черта на рогах, а если быть точнее, то за кольцевой дорогой. До остановки ноги несут в свете редких фонарей скорее по памяти, потому что в разыгравшейся вьюге ничего не видно уже на расстоянии метра. Да и смотреть больно. Резь в глазах буравит их до самого затылка.

Под снегом коварно распластался бугристый лед, оставшийся на память от слабой оттепели, так что ноги в модных, но не таких уж и теплых сапогах вихляли как у пьяной. Февраль вообще на редкость подлый месяц, швыряет в лицо то снег с морозом, то капель со слабым теплом. Скорее бы уже весна.

Навес автобусной остановки внезапно появляется практически над головой, так что я даже вытягиваю руку в перчатке из кармана и хватаюсь за пуховик в том месте, где у него могло бы быть сердце. Еще два шага, и я как нечего делать ступила бы на дорогу. Впрочем, ее тоже занесло, так что лихачить никто в такое время просто технически не смог бы, уж тем более автобус, так что быть сбитой мне все равно не грозит. От подскочившего к горлу сердца подскочили и мозги, заболев с удвоенной силой.

Стемнело сегодня особенно рано, должно быть, из-за низких туч, карауливших мой триумфальный выход на улицу целый день. Они заглядывали в окна офиса, давили на нервы, вызывая головную боль, и, наверное, даже потирали руки, пока ждали, чтобы разразиться этой снежной бурей.

Я устало опустилась на лавку под навесом. Железную, разумеется. Отморожу пятую точку… Я потрогала лавочку ладонью, не снимая перчатку. Холодная. Лбом, что ли, приложиться, пока никто не видит?

Автобуса не было минут десять, если не больше. Пальцы окоченели, так что телефон перестал реагировать на них уже давно, и времени я не знала. Приплясывая ногами под лавкой, я смотрела в темноту между фонарями вдоль дороги. Где-то там теплый автобус, который привезет меня домой, там я залезу в горячую ванну, выпью таблетку, пятую за день, и кофе, а завтра же позвоню в автошколу, потому что зависеть от проклятого автобуса, только потому что меня укачивает в машине, я устала до чертиков. Такси ехать к офису отказалось категорически, я только зря потратила полчаса на ожидание, в итоге смирившись и потянувшись к остановке.

Глаза начали слипаться, так что я мысленно выбрала мелодию для приплясывания окоченевшими ногами повеселее.

Нежданный сосед по остановке и товарищ по несчастью появился рядом из темноты так внезапно, что я снова схватилась за сердце, тут же вспомнила обо мне и моя головная боль.

- Девушка, вы в порядке? – подсел он рядом.

- Да, - я чуть отодвинулась, только сейчас поняв, что меня уже даже не трясет от холода, до того я замерзла. – Не знаете, который час?

- Девять уже. Вам скорую, может, вызвать? Вы же замерзли совсем, – мужчина чуть приподнял шапку с бровей, чтобы лучше меня видеть. – Или пойдемте ко мне, горячим чаем напою. Я из магазина, вот, иду.

Он зачем-то еще и пакет мне продемонстрировал, даже раскрыл, показывая чай лицом, так сказать.

- Нет, спасибо, вот уже и мой автобус, - соврала я, отодвигаясь еще дальше, а потом и с трудом поднимаясь, потому что из темноты к остановке действительно вырулил спасительный автобус.

Шел он в автобусный парк, судя по тускло светившемуся табло. Да пусть хоть в ад, зато внутри тепло, немноголюдно и далеко от несостоявшегося маньяка с чаем. Это я про автобус, а не про ад, конечно же…

Сев на место у окна, но поближе к печке, я стянула перчатки с посиневших пальцев, слегка растерла их и попыталась вытащить проездной из кармана. Непослушными пальцами, онемевшими и негнущимися, это удалось мне не сразу. К счастью, далеко на заднем сидении в дрова пьяный мужик пытался петь, а второй его затыкал, так что мое неуклюжее копошение не привлекло внимания.

Оплатив проезд, я снова села и осмотрелась, морщась от накатывавшей волнами головной боли. Кроме пьяных, сзади сидела еще одна женщина, привалившаяся виском к стеклу и дремавшая. А передо мной наискосок сидел мужчина средних лет, уткнувшись лицом в ладони и, судя по всему, тихо всхлипывая. Я хотела уже спросить, не нужна ли ему помощь, но… А чем я помогу-то? Да и чуть наклонившись вперед, я почувствовала тошноту от боли, так что поспешно откинулась на спинку сидения и полезла в сумку, приняв волевое решение проглотить очередную таблетку без воды.

Таблетка горчила в пищеводе, дорога за окном еле двигалась, а мысли мои текли вязко и лениво. Где депо автобуса, мне было, по большому счету, все равно, лишь бы в черте города, тогда я смогу вызвать туда такси и попасть, наконец, домой. В салоне было тепло, но продрогший организм все равно сдавал, устав бороться с холодом и болью одновременно, так что я все чаще ловила себя на том, что вздрагиваю и просыпаюсь на кочках, а значит, засыпаю, как та женщина сзади.

Товарищи алкоголики уже угомонились и тоже спали, мужчина впереди плакал все тише, больше глядя в окно, чем всхлипывая. Может, потерял что-то важное. Или кого-то. Автобус довольно резко затормозил, прервав поток моих мыслей. В открывшуюся дверь неторопливо вошел аккуратный дедок исключительно интеллигентного вида. Тяжело опираясь на трость, он вздохнул, пробил талон и сел на соседний ряд так, чтобы ехать спиной вперед и смотреть на дорогу позади нас. Он бросил на пассажиров один единственный безучастный взгляд, после чего все свое внимание уделил темной заснеженной дороге за окном.

Я тоже посмотрела в окно. Ни зги не видно, только серые стены одинаковых домов вдоль дороги, изредка пересеченные яркими росчерками неоновых вывесок. Еще более редкими были прохожие, спешившие домой, подальше от ужасной погоды. А вот и следующая остановка. Одна девушка, практически ребенок, поскользнулась на пешеходном переходе чуть впереди, проехала по скользкой дороге, разметав от неосторожного взмаха содержимое сумочки по занесенному асфальту. Резкий сигнал машины, пущенной в занос, и бампер разминулся буквально на сантиметр с ее головой. Я бы подскочила от испуга, но примерзла к сидению и смотрела на все это, замерев в ужасе, как кролик перед удавом, даже пикнуть не смогла.

Девушка скорее подхватилась на ноги, подбежала к автобусу и заскочила в уже закрывавшиеся двери, дыша как загнанная лошадь. Квадратными глазами она смотрела на то самое место, где едва не погибла только что, когда мы проезжали через переход. Она стояла у поручня, прижав руки к груди, и дрожала, а глаза по мере того, как мы отъезжали, становились растерянными и испуганными. Она даже пошла по проходу в самый конец, все держась взглядом за тот проклятый переход, будто там осталось лежать что-то очень важное для нее.

Я оглянулась пару раз, но она так и стояла молча на задней площадке. Казалось, что никто больше и не заметил, что с ней случилось. Бедная девочка, она ведь так испугалась.

Через какое-то время я снова задремала, сморенная болью. Руки уже отогрелись, а вот ноги все не хотели возвращать чувствительность, так что мне приходилось время от времени переставлять их то на бортик сидения впереди, то на пол, чтобы не затекли в одном положении, а то потом не встану. Автобус теперь шел так мягко и плавно, больше не подкидывая на кочках, печка грела все приятнее, а двигатель урчал все тише. Разбудил меня очередной пассажир, вошедший на следующей остановке.

Молодой мужчина шипел и сыпал проклятиями, прижимая шапку к голове одной рукой, а второй ощупывая себе путь. Он сел рядом со мной, невольно привлекая внимание, и стянул шапку с головы. Мне на плечо капнула кровь.

- У вас голова разбита, - тихонько намекнула я ему, отодвигаясь, насколько хватило пространства. – Вам бы в больницу, а не в автобус.

- А автобус куда идет? – молодой человек вновь прижал шапку к голове, прикрывая рассеченную кожу и слипшиеся в кровавые сосульки волосы.

Меня замутило, так что я поспешила отвернуться:

- В парк.

- То есть, больницы по дороге не будет?

- Думаю, что нет, - я мотнула головой, игнорируя свою боль. Ему-то сейчас явно хуже. – Вам скорую вызвать?

- Не надо, сам доеду, - он нетвердо встал на ноги и дохромал до дверей, прислонился к ним, ожидая следующей остановки.

Мужчина, что еще совсем недавно плакал на сидении передо мной, встал следом за ним, но так и остался стоять на ступеньке, не выйдя из автобуса. А когда дверь закрылась, вернулся на свое место и уставился в окно. Я невольно глянула и на дедушку. Он все так же смотрел на дорогу позади, а глаза его затуманились воспоминаниями, как это часто бывает в его возрасте.

Дремота одолевала все сильнее. Уже и головная боль притупилась, и ноги, кажется, согрелись, а дорога все тянулась между безликими серыми кирпичами одинаковых домов. Вывески больше не притягивали взгляд, пешеходов не было видно, а на какой-то из остановок у печки вдруг оказался большой серый пес, вошедший в автобус весь в ледышках на косматой шерсти. Он улегся у самого тепла, блаженно зажмурился и практически сразу уснул, не обращая ни на кого внимания. Хоть бы не выгнали обратно в зимнюю ночь, тут хоть отогреется, бедолага.

Автобус постепенно наполнялся людьми, а я все дремала, прислонившись виском к прохладному стеклу, и ждала прибытия в депо. Где это депо, было уже настолько все равно, да хоть бы и вечность так ехали сквозь темноту и холод. Новые пассажиры какое-то время еще крутили головами, устраивались удобнее, пытались разговаривать друг с другом, но неизменно все либо засыпали, либо просто смотрели в пустоту за окном.

- Вы давно едете? – обернулась женщина, севшая прямо передо мной.

Я кивнула, не желая даже позы менять, было слишком уютно и спокойно.

- А куда автобус идет? Там не был указан адрес парка.

Я пожала плечами и снова закрыла глаза, проваливаясь в вязкую дрему. Выходить и читать табло не было ни малейшего желания, как и ни у кого другого. Кроме парня с разбитой головой, из автобуса никто еще не выходил, всех устраивает автобусный парк без адреса.

За окном в те редкие мгновения, когда я открывала глаза, завывала метель, залеплявшая стекло слоем снега так, что даже отражения в нем видно не было. Люди постепенно притихли и успокоились, все места были заняты. Я нехотя скользнула взглядом по безучастным бледным лицам, по своим посиневшим рукам, давно неподвижно лежавшим на сумке, по мирно и тоже неподвижно спавшему псу у печки. Так хорошо и спокойно, хоть бы депо было еще не скоро. Белые бескровные лица других пассажиров с пустыми глазами были со мной согласны, а в редких прорехах снежного узора на стеклах виднелась бесконечная серая дорога в парк без адреса.