Адские охранники

Глава 1

В частной охранной фирме «Кронос» Василий Булкин работал недавно, всего несколько месяцев. Место работы он считал довольно сносным. В здании института, который они охраняли, было тепло, сухо, прохладно и в выходные дни их редко кто беспокоил. Василий Булкин развернул газету «Свежие вести» и читал колонку новостей. Василий думал о том, что после работы его ожидал шикарный ужин. Картошка с киевскими котлетами, соленые огурчики и холодная бутылка водки. Что еще нужно было для счастья? Василий постоянно смотрел на часы, но время тянулось для охранника тягуче медленно, как это часто бывает в выходные дни. Начкар отдыхал в другой комнате и смотрел телевизор, развалясь на диване.

Василий прочитал газетные новости, которые, как всегда, были невеселыми и остановился на кроссворде. В охране совершенно неважно, что делать, а лишь бы убить время, чтобы оно не тянулось слишком медленно. Начальник караула Виктор Переверзев мечтал о том, как приедет после смены на дачу, выгрузит из машины холодное пиво, а потом пожарит шашлык из свинины, обязательно выпьет холодной водочки, а затем будет медленно тянуть пиво, раскачиваясь в гамаке и обязательно выкурит сигарету. Конечно, в выходной день мог приехать проверяющий, задать какие-нибудь неприятные вопросы, придраться к заполнению документации. Сделать все, чтобы испортить настроение караулу. Виктор не понимал таких людей. Как можно было тратить выходной день на такую ерунду? Можно же было провести это время с пользой. Выпить водочки, попариться в бане, пойти на рыбалку, посидеть на природе, подышать свежим воздухом, поплавать и позагорать в компании друзей. Но существовал такой сорт людей, которые даже в выходной день пытались испортить настроение.

Василий пыхтел над кроссвордом, пытаясь заполнить пустые клетки нужными ему буквами и словами. А Переверзеву хотелось поговорить с кем-нибудь о даче, о своих планах на предстоящие выходные дни. Василия он считал ограниченным и туповатым человеком. Но даже такой собеседник его устраивал. За разговором и время пролетало быстрее.

― Да оставь ты этот кроссворд, Вась, ― сказал начкар, которому надоело смотреть

телевизор, ― потом разгадаешь.

Булкин был крупным мужчиной. Он выделялся из прочих мужских особей пивным животом, широким, добродушным, но туповатым лицом.

― Хочу и гадаю, ― неожиданно обиделся Василий, ― Виктор Васильевич, вы ко мне не приставайте.

― Скучный ты человек, Вася, ― произнес Переверзев с горечью в голосе, ― вот, например, скажи мне, что ты будешь делать в выходные?

― Спать, ― правдиво ответил на вопрос начкара Булкин, ― то есть отдыхать, валяться на диване, смотреть телевизор.

― А на природу с пивком ты не ходишь? ― спросил Переверзев подчиненного.

― До природы еще дойти надо, ― произнес Василий, ― я пиво и дома могу попить и смотреть телевизор.

― Ты книги читаешь? ― спросил Переверзев охранника.

― Иногда, ― неохотно отозвался Булкин и пригладил ладонью короткий и седой ежик волос, ― чаще газеты читаю, новости всякие. Нужно же знать, что творится в мире.

Переверзев кивнул головой. Разговора не получалось.

На третьем посту сидел Семенов. О сидел тихо, и, видимо, занимался медитацией. Смотрел в одну точку не отрываясь, уже более двух часов.

В обед Переверзев решил побаловать себя водочкой. Он вытащил запотевшую бутылку из холодильника и поставил на стол. Виктор Васильевич мелко порезал зеленый лучок и открыл бутылку. Струйка холодной водки медленно лилась в стопку. Жидкость была холодной и тягучей. Виктор залпом выпил водку и с удовольствием закусил ее бутербродом. Вкус этого бутерброда показался начкару таким восхитительным, что он подумал, что ради таких моментов стоит жить. Жизнь, она ведь и складывается из таких приятных моментов. Иногда они были радостными и приятными, а иногда — горькими. Горьких моментов в жизни было больше, но радостные почему-то чаще запоминались. Виктора Васильевича после принятия коварного зелья часто посещало вдохновение. Ему хотелось сочинять стихи, петь песни, балагурить. Однако ни застывший в своем экстазе Виталий Сергеевич Семенов, ни Василий Булкин не добавляли ему оптимизма в плане общения. Какими-то они были скучными и наотрез отказывались с ним выпивать. Наверное, они просто боялись, что Виктор Васильевич доложит о их поведении вышестоящему начальству. А Переверзев об этом даже не думал. Ему хотелось просто человеческого общения. Начкар выпил еще одну стопку водки и закусил бутербродом с ветчиной. Настроение у него поднималось с каждой выпитой стопкой водки. Ему хотелось творить, петь песни, плясать, но пока еще Переверзев сдерживал себя. Однако, после выпитой бутылки творческая энергия вылилась из него наружу, и охранники наконец услышали, как Виктор Васильевич исполняет песню «Ой, мороз, мороз». А пел он, нужно сказать, не хуже артиста Золотухина. Даже Семенов наконец очнулся, повернул свою лысую голову и произнес:

― Хорошо поет наш начкар.

Василию Булкину нечего было возразить. Пел Переверзев действительно громко. Ему нужен был даже микрофон, но в ноты он уже не попадал. А потом Виктор Васильевич исполнил песню из репертуара всеми любимого советского певца и композитора Юрия Антонова. «Мечты сбываются» гремели под водами пустого института, превращая это помещение в концертный зал, а охранников ― в зрителей и слушателей. Дошло до того, что Булкин и Семенов стали аплодировать своему начальнику. Окрыленный таким успехом, Переверзев сорвал форменный галстук, расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки и пустился в пляс. Весь мокрый от выступившего пота, но довольный, начкар опустился в начальственное кресло.

― А вы чего не пьете, ребята? ― спросил он оторопевших подчиненных. ― Наверное, меня не уважаете.

Булкин и Семенов молчали. Все-таки им пришлось выпить за успех такого яркого выступления, за творчество, за писательский талант и многое другое. Ближе к вечеру охранники заснули на своих постах. Один Переверзев был на ногах, полон сил, энергии и молодецкий удали.

― Вот и молодцы, ― говорил он своим охранникам, которые спали и видели удивительные сны, ― уважили меня.

Конечно, если бы приехал проверяющий, хлопот у Переверзева значительно прибавилось. Однако, он надеялся на то, что все обойдется. Его подчиненные мирно спали, а он слушал по радио легкую музыку и наслаждался покоем и умиротворением. Виктор Васильевич, даже когда нес службу в войсках связи и был капитаном, хорошо относился к солдатам, поощрял их творческую активность, умел создавать в своем подразделении по-настоящему здоровую обстановку. Переверзев уважал людей, старался к ним относиться бережно. Вот и теперь он охранял покой своих охранников, понимая, что на посту всегда находишься в напряжении и был не согласен с тем, чтобы работники охраны все спорные вопросы решали через начкара. Переверзев считал, что у каждого человека, где бы он не находился, должна была проявляться творческая активность. Правила, циркуляры. Инструкции конечно были нужны. Без этих документов наступила анархия, которая ни к чему хорошему не приводила. Но на посту сидел не робот, не цепной пес, а живой человек. Виктор Васильевич даже пытался написать статью об особенности психологии работников охраны. В статье он вспоминал случаи из своей практики, приводил примеры. Но начальство ЧОПа его не поддержало. Полковник Абдулов, прочитав наброски статьи Переверзева, внимательно посмотрел на Виктора Васильевича, тяжело вздохнул и сказал:

― Тебе бы, Витя, воспитателем в детсад пойти. Помнишь, в советское время был такой фильм «Усатый нянь». Ты очень похож на героя этого фильма. Охрана держится на уставах и должностных инструкциях, а художественная самодеятельность, которую ты предлагаешь, ее просто разрушит. Считаю твою статью вредной и неприемлемой. Хочешь петь и плясать — иди на сцену, а охрану не трогай!

Не понял Переверзева полковник. Выходило так, что в охране работали люди-функции, а это Переверзев считал неправильным. Виктор Васильевич считал, что любой профессии нужен был творческий подход. Но людей, которые так думали, было немного. Переверзев пришел к выводу, что не ту профессию выбрал в жизни. Нужно было ему попробовать свои силы в творчестве. Он считал, что мог бы стать неплохим певцом, актером какого-нибудь столичного театра или киноактером. В военной службе Переверзев разочаровался. Конечно, работа в охране его в какой-то мере устраивала, но не на столько, чтобы отдаваться ей полностью.

Легкая, приятная музыка и выпитая водка погрузили его в состоянии полудремы. Какое-то время он еще слышал звуки музыки, а потом погрузился в тихий, спокойный сон.

Василий Булкин проснулся от того, что ему захотелось сходить в туалет по малой нужде. На экране монитора он увидел какие-то прыгающие тени. Изображение с камер прыгало, искажалось. Булкин посмотрел на часы. Стрелки часов сошлись на цифре двенадцать. Василий стал внимательнее смотреть на экран монитора. Тени ползли по лестницам и этажам, изгибались, превращаясь в уродливые фигуры. Булкин закрыл глаза, а потом резко открыл их. Тени исчезли. Изображение прыгало, исчезало, но теней, которые его напугали уже не было. Начкар лежал на диване и храпел. Его безмятежный сон охраннику нарушать не хотелось, но Булкину было необходимо поделиться с кем-то своими страхами. Он вышел на улицу, покурил, вдыхая теплый июньский воздух. Все было спокойно и тихо. Василий пытался убедить себя в том, что все ему показалось, что не было никаких теней. Просто изображения с камер были нечеткими, прыгали, искажаясь. Василий успокоился, закрыл входную дверь на ключ, зашел в караульную комнату и застыл.

Над спящим начкаром склонилось ужасное существо с горящими красным светом глазами. Его глаза были словно тлеющие угли. На костлявом, уродливом теле еще сохранялись фрагменты кителя и форменных штанов.

― Мы охраняем, ― прошипело существо, увидев Булкина, ― мы несем службу.

Василию сильно захотелось в туалет сразу и по-большому и по-маленькому. Он боялся справить свою нужду в форменные штаны и поэтому, преодолевая ужас, побежал к туалету. Но путь ему преградил еще один адский охранник.

― Документы, ― прошипело существо, похожее на зомби из фильмов ужасов, ― предъяви документы! Никто не пройдет без пропуска!

Теплая влага залила Василию штаны. До туалета он так и не добежал и под его ногами образовалась зловонная лужа. Но Булкин не замечал этого, отступая по коридору к турникету. А существо, дергаясь и извиваясь, как больной эпилепсией, медленно двигалось к нему. В его конечности, похожей на клешню, было истлевшее от времени удостоверение.

― Никто не пройдет, ― шипело это исчадие ада.

Василию хотелось убежать. Открыть дверь, запертую на ключ, вырваться на свободу и броситься изо всех сил в ночной город, подальше от охраняемого им института. Но он застыл на месте, потому что ноги не слушались его, тело обмякло, покрывалось холодным, липким потом. Булкин кое-как достал из кармана кителя свое удостоверение и протянул этой твари. Адский ара охранник разглядывал удостоверение словно какую-то редкую диковинку.

― Ох-храняй, ― прошипела тварь и медленно скрылась за поворотом коридора.

«Пора идти к психиатру, ― подумал Василий, ― от этой работы точно можно свихнуться». Он присел на стул и закрыл глаза. Кто-то тихо дотронулся до плеча Булкина, и он вскочил со стула с воплем ужаса. Когда Василий увидел лицо начкара Переверзева, он немного успокоился. Неужели ночные кошмары закончились? А, может быть, все, что он увидел, рисовало его больное воображение? Переверзев сочувственно посмотрел на Булкина и сказал:

― У меня такое состояние. Всю ночь какая-то жуть снилось. Чудовища с красными глазами. Наверное, водка попалась паленая. Думаю, что мне пора завязывать пить.

Булкин кивнул головой. Ему точно нужно было завязывать пить. А еще нервы подлечить не мешало бы. Наверное.