9 сигарет

Глава 1

Мелкая капелька пота скатилась по виску, и Шу нервно смахнула влагу тыльной стороной горячей ладони, без интереса всматриваясь в глазок входной двери; она мысленно прокляла кондиционер, так некстати сдохший несколько дней назад, летом с южной стороны кирпичного здания, где у Шу располагалась квартирка, без принудительного охлаждения все помещения нагревались до состояния раскаленных сот. Время неспешно тянулось к отметке, обозначавшей полдень. И если верить красному скругленному будильнику, что стоял на подоконнике, от беспощадной жары в этой тесной конуре дышать станет нечем ровно через каких-нибудь паршивых пятнадцать минут. В тот самый момент, когда палящее солнце лениво выползет из-за угла соседнего здания и основательно оближет каждый закуток, каждую неровность фасада. Вот тогда Шу сделает свой ход.

Жара уже изнуряла и отупляла, доводила до состояния, когда хочется стянуть с себя липкую от пота кожу и небрежно швырнуть ее на диван как грязную одежду.

Возможно, именно в таком состоянии ты с легкостью поверишь в любую небылицу, даже в то, что неделю назад каким-то непонятным образом ты провалилась в совершенно безумный и тягучий кошмар, и теперь неспешно поджариваешься на адской сковороде.

Ты легко поверишь.

И все равно ничего не сможешь сделать.

Шу, по крайней мере, пыталась.

Не имея возможности покинуть свою конуру, и ради притока свежего воздуха она разбила окна в стальных узких рамах, своим видом в самом деле напоминавших соты. Эти оконные рамы никогда не отворялись, просто потому, что не имели механизма для таких нужд. Шу накрутила полотенце на руку, большим пледом подоткнула межкомнатную дверь, дабы снизить уровень шума, и как можно тише и аккуратнее высадила стекла скалкой.

Она думала, входная дверь не выдержит, когда раздался звон стекла.

Но нет — устояла.

Вот только побитые стекла не спасли обстановку. Ни сильного сквозняка, ни даже малейшего дуновение ветерка, заблудившегося на верхних этажах здания, не наблюдалось. От густой вони гниения и тлена, кружилась голова, становилось паршиво. Тошнота подкатывала к корню языка, застревала в верхней части пищевода, заполняла саднящее горло кислотой. Шу постоянно хотелось откашляться. Но она не могла. Ей хотелось пить.

Единственное что могла позволить себе девушка - это рухнуть на пол и тихо завыть от безнадёги. Да так и сдохнуть от голода, жажды и едкой вони.

Но Шу не могла разрешить себе выть, даже подыхать. Она всегда считала, что не в ее характере прогибаться под обстоятельствами жестокого мира, какими бы нестерпимыми они ни были. Ей было плохо, но она терпела. Всегда.

Шу процарапала ногтем по деревянному полотну двери, продолжая всматриваться в дверной глазок…

ОНО дернулось… Там… За дверью.

В искаженной перспективе мутной линзы нечто, темно-серого цвета, качнуло грушевидным отростком. Ни ушей, ни глаз, ни каких-либо других привычных органов восприятия у мерзкого создания не наблюдалось. Но ОНО чутко реагировало на звук и крутило своим отростком, что раскачивался на длинной «шее». Будто принимающая антенна, улавливающая малейшие шорохи, что доносились из-за хлипенькой входной двери, разделявшей их.

Выглядело нечто, точно обтянутый склизкой кожей бугристый кусок мертвой плоти, лишь отдаленно напоминавший своими разбухшими очертаниями человеческие останки: обрубленный торс; вытянутое туловище без головы, без рук и ног; выступающие белесые дуги острых ребер; надломанные обрубки плечевых костей. Внутренности существа свешивались вниз... и вились как щупальца кальмара, скользкие и подвижные. Утыканное черными шипами тело, из шипов сочилась белесая жидкость. ОНО раскачивалось из стороны в сторону, удерживая равновесие на двух костяных отростках, приблизительно на расстоянии полутора метров от пола. Эти острые штуки выпячивали из выгнутой спины монстра, словно остовы изломанных крыльев, и заканчивались серповидными костяными иглами. Уродец все время «пританцовывал», щелкая костяной роговицей увечных конечностей по каменным плитам, отбивая чечетку.

А еще ОНО хрипело…

Шу слышала глухие стоны, напоминавшие прерывистое дыхание умирающего старика, у которого на последних минутах жизни отняли кислородный баллон. Если прикрыть глаза, то становилось слышно, как этот страшный задыхающийся старик, силится вобрать спасительный кислород в давно схлопнувшиеся легкие...

Этот глухой звук сводил ее с ума! Он то делался громче, то практически исчезал.

В какой-то момент Шу мерещилось, что даже через две закрытые двери: входную и межкомнатную, через прижатую к ушам ватную подушку она слышит распроклятый глухой стон… И днем, и ночью. Днем и ночью. Громче ночью… невыносимо днём…

Шу не смогла устоять, процарапала ногтем деревянную поверхность снова. Специально. Чуточку сильнее надавила, дожидаясь реакции… пристально всматриваясь в глазок.

Изогнутая шея твари тут же взмыла вверх, как ядовитая змея в стремительном броске. Выстрелила клейкой слюной и гулко брякнулась о дверь. Грушевидный отросток угрожающе раскрылся, развалил в стороны влажные мясистые лепестки. Серая склизкая плоть закрыла обзор и перепачкала линзу соком слюны… Оно отстранилось, и снова продолжило свой танец.

Шу скривилась.

Иной раз она подозревала, что все, что творится вокруг нее — это дикая шутка. Изрядно затянувшаяся и абсолютно не смешная. А может, кто-то приволок этот убогий реквизит со съёмок малобюджетного фильма ужасов и зачем-то установил рядом с ее дверью… Кто-то точно это сделал! Ну просто ради прикола… Хватало же придурков в наше время…

Наше время…

Смутное осознание того, что понятия «обыденность» уже не существуют, внезапно развеселило. Она закрыла потной ладошкой рот, готовая вот-вот сложиться пополам и расхохотаться во весь голос. Так было весело. Но в глаза будто бы плеснули уксусной кислоты, и накатившая истерика кончилась. Захотелось разреветься.

А тварь поджидала. Там. За дверью.

Жуткая, пугающая. Тварь дожидалась, когда Шу утратит свой рассудок. Она ждала, когда Шу распахнет дверь и выйдет в коридор, кривясь от омерзения и страха, но кротко встречая свою смерть.

Догадывалось ли это гнусное существо, что родные стены для Шу давно превратились в крохотный филиал ада на земле, и девушка не раз думала совершить суицидальный шаг? Наверное, нет.

И наверное, это порождение чужих кошмаров все же было неразумным. Иначе не топталось бы на пороге ее квартиры, как нежеланный гость, а давно сокрушило преграду - дверь. Это было не так уж и сложно. Если приложить усилия.

Почему за семь бесконечных дней, тварь так и не отступила, не сошла с проклятого места — Шу терялась в догадках.

-Не дождешься… - бледными губами прошелестела девушка.

Чем или кем могло быть существо, она понятия не имела. Так вышло, что местное радио и телевидение сохраняли режим молчания, эфир заполнял белый шум и треск помех. Мобильный интернет сдох почти сразу. Так что никакой информации не было.

Семь дней ада.

Шу довольно тщательно собирала статистику прожитых будней, на случай если отыщутся те, кто выжил, и если каким-то чудом ее дневник угодит кому-то в руки. Пусть он будет полезен. Она вносила заметки в студенческую тетрадь, аккуратным почерком записывала все, что случалось и на улицах города. И с ней.

“Первый день. Паника. Беспорядки. Крики. Они все громко кричали. Отчаянно, безнадежно. Это началось после того, как Спичка возник на пороге моей комнаты. Крики доносились и изнутри здания… Невыносимо...

…На третий день ситуация круто изменилась. На улицах больше не просматривалось хаотичных движений спасающихся бегством людей. А вопли смолкли. Даже взрывов и пальбы теперь не было слышно…

Сколько бы я ни высматривала кого-то через бинокль в окнах соседнего здания, меня встречала там пустота. Темнота. С тех пор преследовало тягостное, гнетущее ощущение, что весь мир поставили на паузу… Возможно, они все умерли”.

Днем из окна Шу видела раскаленные и пустые улицы, залитые палящим солнцем; листки газет прибивались зноем к земле; брошенные автомобили сверкали в лучах ультрафиолета. А вот следы массовых погромов в витринах магазинов наводили на мрачные мысли. Потому что теперь было совершенно не понятно откуда добыть еды.

Вопрос пропитания оставался открытым и острым… Но о еде девушка старалась не думать. По крайней мере, не сейчас. И иногда у нее получалось.

Она сглотнула вязкую слюну, снова провела тыльной стороной ладони по лбу, смахивая испарину.

Твари выползали из укрытий регулярно, и едва лишь тени вытягивались, жирели и уплотнялись, чтобы раствориться в тревожных сумерках. В этот момент ночь накрывала город черным душным покрывалом, обращая улицы в кишащий живой мертвечиной мрак. Твари были повсеместно. Стонущими тенями они ползли вдоль бетонных стен, забирались в окна первых этажей...

Стоило какому-нибудь громкому звуку разнестись по улице: будь то внезапно сработавшая сигнализация или падение стекла в разбитой витрине — стонущим и хрипящим валом они неслись к источнику, расшвыривая все на своем пути, будь то брошенные автомобили или мусорные баки.

На пятый день заточения Шу в самом деле была близка к отчаянью. Оказавшись взаперти, в этой густой вони разложения, без воды и питья, без возможности привлечь к себе внимание и позвать на помощь, она почти открыла эту проклятую дверь…

Ее небольшая квартирка располагалась на последнем этаже и даже если каким-то чудом Шу смогла бы высадить железную раму, то все равно не сумела бы соскользнуть вниз - слишком высоко; или подняться наверх - просто потому, что не смогла бы дотянуться до края крыши.

Вторая капелька пота скатилась по лбу, и на этот раз угодила девушке в глаз. Шу раздраженно моргнула. А когда не помогло, мотнула головой, медленно, и, как можно тише, попятилась спиной в комнату. Девушка мягко переступила через пятно запекшейся крови на пороге, и аккуратно, но плотно притворила вторую дверь, отделяющую узкий коридорчик с санузлом от основного жилого помещения. Лишь только тогда неслышно выдохнула и едва слышно прочистила горло. Вонь, несмотря на выбитые стекла, здесь ощущалась гуще, нежели у входной двери.

Ее квартирка была тесной и едва вмещала закуток кухни в три квадратных метра, душ распологался в коридоре и был общим для всех жильцов на этаже. Когда Шу два года назад искала бюджетное жилье, столь пустяковая мелочь, как отсутствие некоторых благ в ее комнате показались ей тогда мелочью, тем более в сравнении с приятной стоимостью аренды за квадратный метр. Приезжим было непросто зацепиться в столице, так что Шу ухватилась за эту квартирку обеими руками. Новое жилище насчитывало не более двенадцати квадратных метров, — но Шу устраивало и это. Потому как имелись и плюсы: во-первых, близость к центру города; во-вторых, короткий путь до Университета; ну и в-третьих — изобилие мелких магазинчиков на соседней кривой улочке. Имелся здесь и продовольственный рынок. Все было рядом и все под рукой. А еще в комнате оказались высокие потолки! Организовать « второй ярус» путем надстройки деревянного помоста, не составило особого труда, и благоустройство нового жилья было осуществлено за несколько дней. На верхнем ярусе Шу свила свое мягкое гнездо из подушек и одеял, закинула на стену фонарики, разбросала плюшевые игрушки, которые очень виртуозно умудрялась добывать в игровом автомате в небольшом магазинчике, что располагался в этом же здании. Вышло мило и по девчачьи. Уютно.

Сверху в полный рост не разогнешься, но снизу без труда помещались шкаф-купе, рабочий стол с компьютером, бамбуковое кресло-качалка и электронное пианино. К которому девушка притрагивалась от случая к случаю, и которое досталось ей совершенно бесплатно от предыдущего жильца. У стены стоял обшарпанный комод, его Шу по полной завалила книгами и учебниками. Там же прижился аквариум с любимой рыбкой.

Шу уселась в кресло и подтянула ноги, силясь не издавать ни звука. Она вынуждала себя не смотреть на прикрытое ворохом одеял и подушек тело, что лежало у противоположной стены. Но не удержалась, взглянула.

Светлая ткань в мелкий синий цветочек почти вся окрасилась бурыми пятнами, местами и вовсе почернела. Из-под края простыни торчали белые кроссовки с капелькой запекшейся крови на носке. Шу давненько мечтала о таких, но бюджет, рассчитанный на месяцы вперед, не позволял излишние траты. За квартиру девушка платила сама, стараясь не напрягать родителей, и одновременно училась быть самостоятельной во всем. Стабильную работу тоже не искала. Ну, потому как совмещать учебу и заработок у нее получалось плохо — страдала успеваемость. Время от времени Шу устраивалась на подработки. Так и жила.

А теперь… Теперь ей и вовсе расхотелось покупать такие. За семь дней насмотрелась.

Думать, что к осени ей нужны обновки, удавалось по инерции — это отвлекало от безумия.Шу перевела тяжелый взгляд на пепельницу, что стояла у клавиатуры рядышком с компьютером, утопая среди оберток от протеиновых батончиков. В очередной раз пересчитала окурки на дне. Восемь. Она подумала, что в этой жаре, даже не смотря на вонь, постоянно хочется пить, наверное, так же как и курить. И что странно, невыносимо, до ломоты в костях, хочется есть.

Вот только запасы шоколада и протеина закончились пять дней назад… и все, что у нее осталось — это сухой рыбий корм и последняя сигарета.

Она протянула руку и тронула пальцами помятую пачку ментоловых сигарет. Выровняла пачку относительно линии кромки стола, рядом положила зажигалку. Снова выровняла. Перевела взгляд на пустой аквариум, что стоял на комоде вместе с книжками и учебниками, такими ненужными и бесполезными теперь. Схватила пачку рыбьего корма и посыпала горсть на язык, тщательно прожевала и отодвинула «лакомство» в сторону.

Наблюдать пустую емкость, в которой еще недавно плавала ее любимая рыбка, было тоскливо. Маленькая, бойцовская, по кличке Ракушка, с таким огромным и красивым белым хвостом — ее рыбка сдохла.

Когда Шу покупала своего питомца в зоомагазине, ее убедили, что зверь это неприхотливый и может существовать даже в пятидесяти миллитровой рюмке. Шу это понравилось. Очень. Страшной тесноты и суровых условий она сама не боялась, адекватно воспринимая все, как временное лишение. Только Ракушка жила у нее в лучших условиях и все равно сдохла.

Шу закинула голову на спинку кресла и уставилась в деревянную сгороду «второго» этажа, вспоминая, как неделю назад, будучи на вечеринке, нос воротила от ванильной газировки лишь только потому, что в составе популярного напитка имелось так много вредного сахара... Теперь она все отдала лишь бы снова ощутить приторную сладость и знакомый с детства вкус... а может, даже продала душу дьяволу за сочный сэндвич с ветчиной и горчицей...

Кстати, на той идиотской вечеринке Шу оказалась совершенно случайно, а вот утренний отходняк был вполне прогнозируемым, если учесть то сумасшедшее количества спиртного, что девушка влила в себя, оплакивая свежую царапину на бензобаке любимого мотороллера.

Так что утро после вечеринки было отвратным. У Шу раскалывалась голова, желудок сворачивался узлом, и она решила в этот день избавить себя от необходимости идти на учебу. Шу представить не могла, что таким решением спасет себе жизнь.

Ближе к полудню того же дня в ее входную дверь постучали. Настойчиво. Когда она промолчала и попробовала снова прикрыть глаза, стук повторился. Шу мысленно пообещала убить того, кто выдернул ее из алкогольной дремы. Шатаясь, она выползла из своего гнезда и чуть не свалилась с деревянной лестницы, запутавшись в тряпках. Набросила на плечи шелковый халат и недовольно распахнула створку двери, при этом намереваясь покрыть нарушителя спокойствия такими витиеватыми кружевами отборного мата, что тому и не снилось.

Но вместо этого она застыла на пороге и нахмурилась, уставившись на ненавистного соседа, что жил этажом ниже.

Имени парня она не знала, только слышала дурацкую кличку. Спичка – так его звали. И этот гад никогда с ней не здоровался, даже когда девушка наивно полагала, что он ее просто не расслышал. А еще этот придурок ржавым гвоздем царапал ее мотороллер. Он делал это каждый раз, если транспортное средство оказывалось на парковке Университета рядом с его навороченным черным купе. Может из вредности, ну или просто потому, что он был конченым придурком и всегда делал то, чтов збредет в голову. Да еще на потеху своим дружкам.

Не успела Шу разинуть рот, как Спичка грубо пихнул ее внутрь. Сам протиснулся в тесный коридорчик. Шу едва устояла на ногах и больно ушиблась плечом о стену, она ошалело уставилась на наглого парня, готовая кинуться на него с кулаками, и не сразу осознала, что со спины он весь перемазан кровью…

“Да там не было живого места… пиджак разодран в клочья…” потом напишет она в своем дневнике.

Она завизжала, когда серповидный черный коготь вонзился в пол ровно в том месте, где секунду назад стоял Спичка. С глухим стуком рядом воткнулся второй костяной нарост, вышибив из керамической плитки пыль и крошку. Следом за длинными и острыми конечностями подтянулось продолговатое темно-серое тело. Волочащаяся по полу грушеподобная башка потянулась вверх, болтаясь на изогнутой шее и раскачиваясь из стороны в сторону. Серая плоть дрожала, по склизкой коже прошла рябь, и грушевидный нарост разошелся в стороны, словно раскрывшийся бутон лилии, обнажив истыканный иглами и щедро облитый мутноватой слизью зоб. Тварь выпустила щупальца, очень походившие на тонкие нити и жгуты...

Шу завизжала, а Спичка захлопнул дверь. Глухой удар о створку сотряс побелку с потолка. Спичка навалился на полотно двери всем телом, защелкнул замок, накинул цепочку и тяжело сполз вниз, оставляя за собой алый кровавый след.

Шу невидящим взором уставилась на свою дверь, пробормотала что-то невнятное и попятилась назад, напрочь позабыв о том, что не подвязала длинный халат кушаком, и полы разъехались в стороны, обнажив хлопковый черный топ и трусики. Шу перевела обалдевший взгляд на бесцветное лицо соседа. Запавшие темные глаза парня тускло блеснули в полумраке, обострившиеся черты лица, гримаса болезненной муки.

-Что... что это было?! - взвизгнула девушка и тут же подскочила на месте, прижимая руку ко рту, потому как дверь содрогнулась от мощного удара.

Видимо, у Спички совсем не осталось сил, он никак не отреагировал на дрогнувшую створку, лишь скривился и устало приложил палец к губам, жестами показал, чтобы девушка помогла ему перебраться в комнату.

Она заколебалась, опасаясь, что преграда не выдержит. Стоит подойти ближе и дверь разлетится в щепки, впуская жуткую тварь внутрь…

Но даже спустя тридцать секунд ничего не произошло.

Шу нерешительно и как можно тише шагнула к соседу, подхватила его под руку, подставляя плечо для опоры. Тонкая ткань халата в мгновение ока пропиталась чем-то липким и горячим. А вот чем, ей думать совсем не хотелось...

Шу протащила Спичку в комнату, но он оказался слишком тяжелым, и они запутались в ногах, после чего неуклюже рухнули на узкую полку у стены, свернув все содержимое на пол. С грохотом по паркету рассыпались стеклянные шарики, которые хранились в вазе для ключей — входная дверь за их спинами тут же содрогнулась. Раз. Два… Тишина.

-Воды... - едва слышно прохрипел Спичка и попробовал откатиться к стенке, освобождая от тяжести своего тела девушку.

Шу вскочила на ноги, поскользнулась на раскатившихся по полу стеклянных бусинах и чуть снова не грохнулась вниз. Все же удержалась на ногах, а потом пулей метнулась на кухню. Покосилась на стол с крошками хлеба — там лежал недоеденный бутерброд и стояла чашка недопитого кофе. Она мотнула головой с трудом соображая, где у нее хранятся чистые кружки и стаканы. От пережитого страха и шока в голове творился полный беспредел, мысли сбивались и рассыпались, не желая собраться в кучу.

Что это было?! ЧТО ЭТО ЗА ТВАРЬ?

Шу хотелось заорать во всю глотку, но было страшно, что ее услышит это существо, и входная дверь не выдержит.

Необходимо взять аптечку — мелькнула на задворках сознания здравая мысль.

-Соберись! - прошелестела девушка одними губами и хотела было влепить себе пощечину. Вместо этого врубила воду в раковине, сложила руки лодочкой и щедро плеснула в лицо. Налила в чистый стакан жидкость, и тут же осушила его до дна. Второй. Перевела дух. Снова налила холодной воды, после чего метнулась в комнату, расплескивая влагу по паркету.

Спичка трясущимися руками принял подношение. Она же почти вприпрыжку кинулась в ванную за аптечкой, с ужасом косясь на входную дверь. Выдвинула деревянный ящик из маленькой тумбочки в уголке и вывалила все содержимое прямо в раковину, хаотично принялась перебирать бесполезные блистеры и таблетки.

-Черт! Где эти чертовы антисептики и бинты! - простонала она, чувствуя, как накатывает новая волна паники, а руки бешено колотятся, не слушаются.

Бинтов у нее не водилось. А, о том, как оказать первую помощь при ТАКОЙ ране… Ранах! Она понятия не имела. Зато у нее имелся бесполезный в этой ситуации пластырь от мозолей и целый ворох таблеток для желудка, на которых остались кровавые следы…

Девушка беспомощно огляделась.

Сорвала с сушилки розовую футболку и махровое полотенце, мельком взглянула на себя в зеркало. Испачканная чужой кровью, бледная, растрепанная, с синяками под глазами; опухшие со вчерашней вечеринки, перепуганные глаза. Она так и не удосужилась смыть макияж. Но как-то не до этого было... а сейчас тем более.

Боже, столько крови!

И тут тошнота накатила, заставив девушку сложиться над унитазом, раздражённый желудок отверг щедро залитую минутой назад воду.

Когда все кончилось, она подышала и спешно кинулась в комнату к своему гостю, молясь всем богам, чтобы он был еще жив.

Спичка лежал на полу неподвижно, там же, где она его оставила. Живой. Частично облокотившись спиной о белую стенку, на которой расходилось алое пятно.

До утра не доживет, поняла Шу.

И ужаснулась, с каким спокойствием и безразличием прозвучало это у нее в голове.

Сосед тихо постанывал, прижимая окровавленными руками разодранный бок. Это ему не сильно помогало — кровь не останавливалась, растекаясь темной лужицей на пороге. Немудрено, ведь те костяные наросты больше походили на изогнутые сабли... и если ими вспороть плоть...

-Что это было?! - яростно зашипела Шу, покосившись на входную дверь и ожидая, что та вот-вот слетит с петель. За дверью было тихо и Шу понадеялась, что тварь ушла. Только верилось с трудом.

Девушка упала рядом на колени и прижала к ужасающей ране бесполезное полотенце, под голову раненного положила свою футболку.

Выглядела раскуроченная плоть отвратительно, от того Шу снова чуть не вывернуло наизнанку. От запаха крови кружилась голова.

Похмелье и море крови – просто тошнотворный коктейль!

-Ты что же... не в курсе? - прошелестел парень бесцветнымг олосом, всматриваясь в лицо девушки.

Она мотнула головой, смахивая челку перемазанными руками.

- Они появились этой ночью. Мы с парнями ждали начала лекций в универе, а потом случился весь этот кошмар… крики, паника... Я и часть студентов забаррикадировались в аудитории. Мы ждали долго… полицию, спасателей, военных…хоть кого-нибудь!... Никто не пришел, – Спичка скривился и сглотнул, все это он выпалил на одном дыхании и тихим шепотом. Шу пыталась уловить суть. - Я хотел дозвониться хоть до кого-то. А потом мне позвонил отец. Он смеялся и радовался, сказал, что пристрелил одного гада из охотничьей винтовки... дальше связь… оборвалась. Чёрт… Эти твари проворны и реагируют на звук, к тому же очень терпеливы, могут выжидать часами, как было в нашем случае...

Шу кивнула, хотя ни черта не поняла из едва различимой и отрывистой речи. Все это время она пыталась смотреть куда угодно, но только не на кровавое полотенце.

- Я не смог сидеть там и ждать… Понимаешь? Мне нужно было попасть домой, к отцу… Но... там... эти проклятые штуки… щупальца... – он судорожно втянул воздух. - Оно жрало плоть…

Спичка злобно глянул на дверь и ударил кулаком по полу. Скривился и громко застонал. Шу вздрогнула, когда створку ощутимо тряхнуло и с потолка снова осыпалась штукатурка. А еще она удивилась, ведь всегда думала, что эту хлипкую перегородку можно запросто вышибить ударом ноги.

Девушка нервно вскочила и захлопнула межкомнатную створку, надеясь, что это все же поможет приглушить звуки.

-Как тебя зовут? – прохрипел парень, наблюдая за ней.

Он отнял руки от окровавленного полотенца, приподнял край и скривился, разглядев рану.

- Дерьмо! Я спину вообще не чувствую, представляешь?

-Ты никогда не спрашивал, а тут решил спросить? - огрызнулась Шу. Неожиданно в злости найдя спасение. Она потянула, раскручивая эту эмоцию. Так проще было отгородиться от разворачивающегося вокруг кошмара. – Твоего имени я тоже не знаю, и знать не хочу. За два года я ничего тебе не сделала, но мой мопед ты постоянно поганил! Может скажешь, почему?

Спичка невесело усмехнулся. Ей же смешно не было. Стыдно было, что в такой момент она несет эту чушь. Но так оказалось проще отгородиться от липкого кошмара, и девушка отчаянно цеплялась за обыденность и старые обиды.

- А еще ты ни разу не извинился! - она шмыгнула носом, ощущая, как сдавливает невидимую удавку на шее и обжигает глаза. Ее трясло от переизбытка адреналина. – И чтоб ты знал, я с придурками не знакомлюсь.

-Ты серьезно? - прошептал он, хмурясь и указывая рукой в сторону двери, тем самым намекая на то, что мол, нашла время истерить.

Глаза обожгло сильнее, и Шу резко отшатнулась. Не будет она реветь, он же придурок и ничего хорошего ей не сделал. С чего это вдруг?

-Лунь, - он протянул трясущуюся руку.

Она осознала, что не хочет знакомится с ним, просто потому, что если он умрет у нее на пороге, то на ее совести останется неизгладимое чувство вины. Кроме дурацкого полотенца она ничего предложить ему не может. Что тут предложишь?! Как ему помочь? Какого черта вообще происходит?!

-Шу. - Процедила сквозь зубы в ответ девушка и протянула свою руку.

-Хочу курить... помоги-ка. - Спичка поморщился, попробовал повернуться уцелевшим боком вперед, приподнял локоть и снова зашипел сквозь стиснутые зубы. Полотенце алое и влажное соскользнуло с раны.

- Не двигайся, - буркнула она, метнулась в свое «гнездо» наверх, сдернула простынь. Положила ткань на рану. Прижала. Он зашипел, но тихо.

- Плохо дело, да? - усмехнулся Спичка.

Шу вытащила пачку сигарет из кармана его пиджака, покосилась на нее с недоверием - уж больно все вокруг походило на дурной сон. Это точно сон! Но пачка оказалась вполне реальной. Она даже ущипнула себя за предплечье и зажмурилась. Больно. Значит, не сон. Дерьмо!

-Шу... сигарету дай.

-Ментоловые… - недовольно буркнула девушка. Раньше она все время курила ментоловые, это были ее любимые сигареты, а потом она бросила, потому что экономия должна быть экономной.

-Тебе не предлагаю, – хмыкнул он.

Шу слизала капельки пота, выступившие над верхней губой. Раскрыла пачку, измазав и ее своими отпечатками пальцев. По очень старой привычке пересчитала остаток — ровно девять штук. Плюс розовая зажигалка.

Поднесла к пересохшим губам одну, сунула парню в зубы вторую. Прикурила трясущимися руками сначала ему, потом себе. Затянулась, вдыхая табачный дым, и опять по старой и давней привычке спрятала зажигалку в лифчик. Медленно опустилась в кресло, чувствуя, как от курева повело голову. Еще пара затяжек и ей сделалось дурно. Но она стерпела.

Они курили и смотрели друг на друга молча.

Шу ненавидела его все то время, что жила здесь. Сейчас же за это горячее чувство было стыдно. Неправильным оно было. Особенно когда смотришь на окровавленного человека и знаешь, что скоро его не станет. Вот тогда ты понимаешь, насколько все, что происходило до этого, было неправильным. А еще соображаешь, что спасать чужие жизни ты не умеешь, просто потому что два года училась на ит-специалиста…

-Не думал, что встречу конец света... с кем-то вроде тебя... - прошептал Спичка, затянулся и отнял от рта курево, стряхнув пепел прямо на пол, в нарастающую алую лужицу. Он болезненно закашлялся и скривился. Было слышно, как тварь яростно ударила в дверь.

- Ты мне тоже никогда не нравился, – прошептала Шу в ответ и захлопала ресницами.

- Я не говорил, что ты мне не нравишься.

Она до крови прикусила губу.

Они помолчали.

- Как зовут твою рыбку? - поинтересовался Спичка и чуть кивнул в сторону аквариума.

- Ракушка…

- Знаешь, Шу, если ты не придумаешь, как выбраться отсюда в ближайшее время… то тебе придется с голодухи съесть и эту твою Ракушку. Я точно сдохну, и только представь, как я начну благоухать в условиях этой жары.

Он тихо рассмеялся.

Она же чуть не разрыдалась.

Что за бред он несет?! Как о таком можно говорить вот так!

Он шутил. А она обзывала его придурком.

А еще он так и не извинился за ее мотороллер. И она все же разрыдалась, когда он перестал дышать.

Спичка был прав в одном: от него жутко воняло все эти дни. Но Шу терпела. Намотав на кулак тряпку, она разбила стекла, а потом появились мухи. От вони не спасали подушки и одеяла, которыми она закидала тело мертвеца. И время в компании бездыханного Спички тянулось мучительно долго. Невыносимо.

Тварь за дверью ждала.

В какой-то момент в кране закончилась вода, и отрубилось электричество в доме. Холодильник опустел почти сразу, расставшись с теми крохами еды, что по обычаю водилась в нем в небольшом количестве. Последние дни Шу спасало лишь то, что для Ракушки в свое время она накупила корма — много и впрок, и лишь потому, что в тот день на рынке была хорошая скидка. А экономия должна быть экономной.

На вкус вода из аквариума оказалась отвратительной, рыбий корм безвкусным. Когда воды на дне пузатой колбы осталось га пару сантиметров — рыбка по кличке Ракушка неожиданно сдохла, всплыв брюхом кверху. Оказалось боевой петушок — не такая уж и боевая порода. А еще к концу недели у Шу осталась одна сигарета. И это стало последней каплей переломившей ее бесконечное терпение.

Девушка осуждающе покосилась на мертвое тело, возвращаясь из своих воспоминаний в страшную реальность. Схватила пачку и решительно выковыряла грязными пальцами сигарету. Несколько раз провела фильтром по сухим губам, втянула запах табака, тут же потерявшийся в уже привычной вони тлена. Она чиркнула зажигалкой, отмахнулась от надоедливой мухи и секунду полюбовалась пламенем. Потом закурила. Позволила себе всего лишь крохотную затяжку, а затем вязкими слюнями погасила тлеющий табак, зажав огонек пальцами. Остатки сокровища девушка спрятала назад в пачку.

Сигареты позволяли хоть немного скинуть напряжение. Шу покосилась на будильник, что стоял на подоконнике. Пора.

Решительно поднялась с кресла, живо натянула приготовленные белые джинсовые шорты, черную футболку. Влезла в дырявые кеды. Накинула на плечи красный рюкзак, обвешанный разнокалиберными значками с изображением любимых героев из аниме мультиков. С собой она брала все необходимое, и лишь то, что помещалось за спиной.

План побега девушка придумала на пятый день, именно тогда, когда отчаянье чуть не заставило ее открыть проклятую дверь и не шагнуть в жадные объятия смерти. Все оказалось просто.

На всякий случай прихватив с кухни большой и не шибко острый нож, она раскрыла межкомнатную дверцу, на носочках переступила запекшуюся кровь на пороге. Стараясь не издать ни звука, сняла цепочку с двери, отщёлкнула замок и медленно выдохнула, а потом резко потянула створку на себя, вжимаясь в стенку всем телом. Девушка зажмурилась, в этот момент на подоконнике зазвенел будильник… Шу представила, как палящее солнце поползло по фасаду здания разжигая жар адской сковороды.

Продолговатее тело твари, надавило на дверь прижав ее к стене, да так что дышать стало нечем, а потом ОНО резко скользнуло вперед.

Не веря, что всме получилось, девушка сосчитала до трех и скользнула в коридор. Ее план сработал.

Она лишь мельком взглянула туда, где жуткий монстр кромсал оконную раму… рвал ее излюбленное кресло… все ее жилище получало раны… В проеме двери торчали высунувшиеся из-под простыни белые кеды с запекшейся капелькой крови на носке. Одеяло съехало и Шу увидела лицо мертвеца, навсегда отпечатавшееся в ее памяти. Она резко захлопнула дверь.

Через мгновение дверь снова содрогнулась.

Куда идти она не знала. Но отлично понимала, что не хочет быть беспомощной как аквариумная рыбка, вынужденная доживать свой век в вонючей стеклянной колбе. Сдохнуть в неволе или уплыть и быть разодранной хищниками… что же она выбрала второй вариант.

А еще ей нужно было добыть еды. Воды. И оружие. Потому как сразу она не сдастся.

-А там посмотрим… - прошептала она одними губами и прижалась к стенке плечом. Покосилась на заляпанный мутными слюнями глазок и заскользила к лестнице, готовая кинуться со всех ног вперед, если только услышит чечетку или хриплый стон задыхающегося старика...