Сказка о добром людоеде

Толстобрюх и старик

Жил-был людоед Толстобрюх. Все его предки: его папа, его дедушка, его прадедушка, его прапрадедушка, его прапрапрадедушка – были людоедами.

Но Толстобрюх был безобидным. Когда требовалось кого-то убить и съесть, он чувствовал себя не в своей тарелке. К тому же он был легкомысленным и порядочным лентяем: всё делал спустя рукава.

Кроме того, Толстобрюх, хоть и легко мог выйти из себя, но был не злой, а только вспыльчивый – и так же легко успокаивался. Злился он недолго, и за это время не успевал никого зарезать.

Толстобрюху уже стукнуло 30 лет, а он так никого и не съел. Его жена, Лиза, смотрела на это сквозь пальцы. Но соседи кололи глаза Толстобрюху: мол, что ты за людоед, если ни разу никого не съел за всю жизнь? Ты же ни уха ни рыла не смыслишь в людоедстве! А соседями Толстобрюха были гномы, тролли и ведьмы, потому что жил он в пещере, а пещера находилась у чёрта на куличках, за Чёртовыми горами, в дремучем лесу.

Сначала Толстобрюху все эти упрёки были как с гуся вода.

Но потом он всё же решил доказать, что он как раз таки и есть настоящий свирепый людоед и в людоедстве собаку съел.

Толстобрюх взял огромный нож и пошёл на дорогу. Он решил зарезать и съесть первого путника, которого встретит.

В этот день с самого утра дождь лил как из ведра. Только успел Толстобрюх выйти на дорогу, как видит: ему навстречу едет на телеге старик. В телегу была впряжена белая лошадка. Толстобрюх сначала очень обрадовался, но потом у него кровь застыла в жилах, когда он вспомнил, для чего он здесь. Но делать нечего. Толстобрюх неохотно подошёл к старику и остановил его.

Старик очень удивился.

А Толстобрюх ему говорит:

- Здравствуй, милый человек! Я кровожадный людоед. Меня зовут Толстобрюх. Сейчас я тебя зарежу, зажарю и съем.

У старичка прямо глаза на лоб полезли.

Подумал он, подумал – и говорит:

- Да ведь ты ещё совсем молодой! Зачем же тебе погибать?

Тут уже поразился Толстобрюх.

А старичок говорит:

- Я очень болен. Разве ты не видишь, что на мне лица нет? Каждый день я выпиваю сто таблеток. Все они ужасно ядовитые. Если ты меня съешь, то с непривычки сразу умрёшь.

Толстобрюх страшно обрадовался и говорит:

- Вот спасибо тебе, дедушка! Ты меня от смерти спас! Теперь мы с тобой лучшие друзья навек!

У Толстобрюха был с собой небольшой, килограмм на пять-шесть, кусок ветчины. Он достал его из кармана и на радостях подарил дедушке.

В телеге, под ногами старика, лежало сено. Старик спрятал ветчину в сено, поскорей хлестнул свою лошадку, она припустила рысью со всех ног и сразу пропала за пеленой дождя. Старичок как сквозь землю провалился, только его и видели.

Толстобрюх же глубоко вздохнул, повесил голову.

И уныло побрёл дальше по дороге.

Толстобрюх и девушка

Но если вы думаете, что, упустив старика на белой лошадке, Толстобрюх отказался от своих планов, то вы ошибаетесь. Может быть, Толстобрюх немного с ленцой, но он очень настойчивый.

Так что он пошёл дальше по дороге, не теряя надежды на то, что сегодня ему ещё удастся отведать человечинки. Целый час бедный Толстобрюх брёл по пустой дороге под дождём, но так никого и не встретил. Даже дождь уже почти выдохся, уже и солнышко начало проглядывать из-за туч.

Бедный Толстобрюх с утра ничего не ел, и в животе у него урчало. Он уже подумывал было присесть на придорожный камень и перекусить чем Бог послал (то есть тем, что ему дала с собой жена Лиза). Но тут, наконец, ему повезло. На дороге показалась девушка в красном переднике. Она тащила большую корзинку, до краёв полную грибов.

Толстобрюх её остановил.

- Здравствуй, милая девушка! - сказал он. - Я свирепый людоед Толстобрюх. Сейчас я тебя зарежу, зажарю и съем!

Девушка поставила свою корзинку на дорогу и уставилась во все глаза на Толстобрюха. И вдруг всплеснула руками да как засмеётся! И так весело, радостно!

- Ты тот самый Толстобрюх?! Взаправду, что ли? Вот свезло! Теперь все мои подруги обзавидуются, что я тебя встретила!

- А я тебя съем? - напомнил Толстобрюх.

- Да ну? Не морочь мне голову! Моя мама говорит, что ты за всю жизнь ещё никого не съел!

- Это правда, - признался Толстобрюх. - Ты будешь первой. Ты рада?

- Ой, да ладно. Не вешай мне лапшу на уши. А ты симпатичный. Интересно, что же ты кушаешь, раз ты людоед, а людей не ешь?

- Да как тебе сказать, - вздохнул Толстобрюх. - Питаюсь кое-чем, а сегодня вот тебя съем. Ты аппетитная девушка.

- Спасибочки за коплимент, конечно. Слушай, а пойдём к нам в гости. А то мне никто и не поверит, что я тебя видела. Правда, идём. Нажарим грибов с картошечкой, а?

Тут голодному Толстобрюху живо представилась сковорода со скворчащей в золотистом подсолнечном масле картошечкой. Да, тут устоять было трудно. Но всё же он сказал:

- Извини, не могу. Мне нужно обязательно сегодня кого-нибудь зарезать и съесть, а то, понимаешь, мои соседи смеются: говорят, я не настоящий людоед. А ведь это неправда!

- Ой, не пудри мне мозги! Ну, как хочешь. А то заходи как-нибудь: мы с мамой будем рады.

- Загляну, обязательно, - пообещал Толстобрюх.

У Толстобрюха был в другом кармане бутерброд со шпиком, небольшой, величиной всего лишь с маленький кухонный столик. Он достал его и подарил девушке.

Правда, нести такой бутербродик ей было не под силу, и Толстобрюх привязал его верёвочкой ей за спину. Он как раз удачно уравновесил огромную корзину с грибами.

Девушка попрощалась:

- Ну, Толстобрюшко, прощевай! Заходь к нам, ждём не дождёмся!

И пошла домой.

А Толстобрюх глубоко вздохнул, повесил нос и побрёл дальше по дороге.

Толстобрюх и знатный господин

У Толстобрюха всё сильнее урчало в животе, и он решил где-нибудь присесть и что-нибудь перекусить, но тут же вспомнил, что взял с собой только кусок ветчины и бутерброд со шпиком. Ветчину он отдал старику, а бутерброд – девушке. Так что у него больше ничего нет.

Толстобрюх присел на придорожный камень и горько вздохнул. «И зачем я отпустил эту девушку? - подумал он. - Она такая питательная, вкусная, сочная. Просто прелесть! Совсем не то, что этот сухой жёсткий старик. Чудная девушка! Особенно филейная часть. Из неё получилось бы прекрасное барбекю! К тому же с грибами… Эх!» И Толстобрюх вздохнул ещё тяжелее.

Он чувствовал, что в животе у него творится что-то неладное, просто какая-то революция. Кажется, там образовалась дыра, и в эту дыру со страшной скоростью всасывались все его внутренности. Кошмар! Нужно было срочно что-нибудь перехватить.

К счастью, на этот раз судьба не стала долго испытывать бедного Толстобрюха и послала ему гостинец в виде богато одетого господина на лошади, неторопливо ехавшего по дороге прямо к нашему дорогому людоеду. Лошадь была гнедой масти, красивая и высокая, накрытая роскошной фиолетовой попоной. Наездник молодой, румяный, но в теле, рослый, мясистый. Толстобрюх сразу прикинул, сколько из него получится котлеток на косточке: вышло – не меньше двух десятков. Заморить червячка хватит!

Толстобрюх проглотил слюну, встал и преградил всаднику дорогу, взяв лошадь за уздечку.

- Здравствуй, добрый человек! – сказал Толстобрюх. – Я ненасытный людоед Толстобрюх. Сейчас я тебя зарежу, зажарю и съем.

Однако знатный господин почему-то нисколько не испугался. Он только достал из-за пазухи лорнет, поднёс к глазам, рассмотрел Толстобрюха с головы до ног, потом сунул лорнет обратно и сказал:

- Мсье, то, что вы говорите, это есть жуткий моветон!

- Мове что? – переспросил Толстобрюх. – Нормальный у меня тон, очень даже вежливый. Не понимаю, какие у тебя ко мне претензии?

- Вы меня хотите зарезать? Хорошо, пусть без подробностей. А вы знаете, кто я, куда я еду, откуда я еду, к кому я еду?

- Откуда же мне знать, - немного уже смутился Толстобрюх. – Мы раньше не встречались. Сам понимаешь: с людоедом два раза встретиться невозможно. Только один раз – и всё. Первый и последний.

- Это я могу понять. Но вас интересует вопрос, кого вы хотите покушать?

- Интересует. Давай, выкладывай.

- Я есть князь Антуан Мари Жан-Батист Роже Мария Луиза де Мимолёт, маркиз де Рокфор, герцог Пармезанский и Эмментальский, барон де Фуа-гра и Камамбёр, граф Бри.

Произнеся всё это, знатный господин гордо покосился на Толстобрюха.

Толстобрюх похлопал глазами и спросил:

- Так я не пойму, ты граф, герцог, маркиз или барон? Или уже князь?

- Всё вместе.

- Ладно, я тебя так и буду называть «граф Всё-Вместе», а то выговорить твоё имя – язык сломаешь.

- А надо бы выговорить. А уже потом кушать.

- Что ты, Боже сохрани. Я умру от этого!

- Ну, хорошо. Но я не кончил. Я ещё хотел вам сообщить, мсье, куда я еду, к кому еду и зачем еду.

- Что ты едешь, а не идёшь, я и так вижу. Конь у тебя неплохой. Но я конину не ем, к сожалению. Только человечину.

Знатный господин пропустил это замечание мимо ушей и продолжал:

- Так вот, монсеньор Людоед, я еду на королевский обед, который король даёт в своём замке Эн-сюр-ла-Монтан. Я официально приглашён и уже опаздываю на 20 минут из-за того, что вы меня задерживаете.

Толстобрюху стало неудобно. В то же время ему приятно было познакомиться с такой знатной особой.

- Скажи, пожалуйста! – сказал он. – А раньше ты бывал у короля?

- Много-много раз!

- Ну, так если один раз пропустишь, ничего страшного. Я как раз тут недалеко живу, в пещере, за Чёрной горой. Думаю, моя жена Лиза будет рада с тобой познакомиться. Таких знакомых, как ты, с таким длинным, как эта дорога, именем, у нас ещё не было. Ну, что скажешь?

Знатный господин прищурился.

- А, понимаю, так вам удобнее? Вы меня зарежете уже на месте, чтобы не пришлось тащить мясо на гору?

- Да нет, - смутился Толстобрюх. – Честно говоря, я легко мог бы приготовить тебя прямо тут, у дороги, на костре, потому что я людоед простой, непривередливый. Ем людей в любом виде, могу даже без соли.

- Это делает вам честь, мсье!

- Конечно! Ну что, поехали?

- Чем чёрт не шутит: поехали! Я люблю новые интересные впечатления.

Через час усталые путники прибыли к родной пещере Толстобрюха. Знатный господин представился и Лизе тоже. Правда, Толстобрюху, слушавшему его второй раз, показалось, что он теперь назвал какие-то другие имена или в другом порядке, но тоже очень много.

Лизе граф Всё-Вместе тоже очень понравился. С помощью Толстобрюха она поставила на стол бочонок пива, 12 бутылок вина, три головы сыра, каждую весом в 5 кг, жареного поросёнка с зеленью и любимое блюдо Толстобрюха - яблочный рулет.

Граф Всё-Вместе оказался достойным собутыльником и сотрапезником. Он съел и выпил лишь немногим меньше Толстобрюха, а это редко кому под силу.

Пир продолжался три дня. За это время Лиза успела спуститься в подвал 16 раз, три раза ложилась спать и три раза вставала, зажарила ещё двух поросят и сделала 5 разных салатов к ним. Граф Всё-Вместе и Толстобрюх съели весь сыр и выпили почти всё вино, какое было в доме.

Узнав об этом, граф попрощался с гостеприимными хозяевами. Толстобрюх дал ему на дорогу последние 12 бутылок вина и три окорока: их положили в мешок, а мешок привязали к седлу.

- Не забывайте нас, дорогой граф, - попросила графа Лиза, прощаясь. – Мы всегда рады вас видеть и немножко покормить.

- Спасибо, мадам. Королевские и мои собственные дела не терпят отлагательства, но я постараюсь как-нибудь навестить вас. Мерси!

- И вам мерси!

Только через месяц в одном из местных трактиров Толстобрюх случайно узнал, что граф Всё-Вместе вовсе не знатная особа, а слуга графа… он не запомнил, как по имени, но звали того графа значительно короче, чем можно было ожидать. Что до многочисленных имён, которые называл фальшивый граф-князь-маркиз-барон-герцог, то Толстобрюх сумел вспомнить некоторые из них. Трактирщик долго хохотал и сказал, что это сорта сыра.

Вот так штука!

- Вот почему он сожрал у нас весь сыр, буквально без крошки сыра нас оставил, - догадался Толстобрюх. – Выходит, он любит сыр.

Так Толстобрюх никого и не съел, но не всё ли равно. На свете и так можно жить, раз существуют яблочный рулет, нежная ветчина и молодое пиво.

Толстобрюх утешился, махнул на всё рукой, жил себе и в ус не дул.

А вот граф Всё-Вместе больше их так и не навестил. То ли забыл, то ли королевские дела помешали.

Семья людоеда

Прошло много лет.

У Толстобрюха уже большая семья. Он теперь живёт в деревне, в своём доме, и в пещеру в горах наведывается редко.

Толстобрюх очень счастлив! У него есть любимая жена - Лиза. Она небольшого роста и тоненькая: в три раза меньше своего гигантского мужа.

Ещё у Толстобрюха четверо сыновей и одна дочка. Их зовут Толстун, Пузан, Жирун и Брюхан, а дочку – Лиза. Только она Лиза-младшая.

Все сыновья похожи на Толстобрюха: они большие, толстые и рыжие. Брюхан такой рыжий, что всегда носит на голове большую кастрюлю: чтобы от его волос что-нибудь не загорелось!

Лиза-младшая похожа на маму. Она тоже умеет готовить блины с салом, со сметаной и с вареньем, и даже – винегрет!

Вообще все дети Толстобрюха – очень талантливые.

Толстун, например, умеет во сне так громко храпеть, что дрожат стены в доме. На это не способен даже сам Толстобрюх! Вся семья очень гордится таким удивительным талантом старшего сына!

Пузан умеет так ловко бросать камешки в воду, что они скачут по воде до другого берега и не тонут!

Жирун может съесть за обедом три тарелки винегрета и закусить сотней блинов со сметаной! На такой подвиг даже Самый Свирепый В Мире Людоед (я имею в виду Толстобрюха, конечно!) не способен.

Но самый талантливый – младший, Брюхан. Тот самый, который носит кастрюлю вместо шапки, чтобы не сжечь дом. Он умеет писать стихи!

Стихи у Брюхана очень талантливые! Все они начинаются со слов «Как-то добрый людоед…». И во всех рассказывается о Толстобрюхе. В каждом стихе – ровно четыре строчки: ни больше – ни меньше!

Самое первое стихотворение Брюхан сочинял целый день! Он ходил по дому, натыкаясь на шкафы и стулья, два раза упал с лестницы и чуть её не сломал, ударился кастрюлей (которая у него на голове) о дверь.

И сочинил-таки великолепный стих!

Вот какой.

Как-то добрый людоед

Пригласил нас на обед.

Очень вкусный был обед!

Был доволен людоед!

Стих очень понравился всем, кроме Толстобрюха. Толстобрюх, услышав это стихотворение, горько заплакал и ушёл к себе в комнату. Там он лежал на ковре целый день (Толстобрюх ни на одном диване не помещается, поэтому лежит всегда прямо на полу, он и спит так) и горько рыдал.

Наконец, обе Лизы, Брюхан и остальные дети уговорили Толстобрюха перестать плакать, и Лиза-младшая спросила:

- Папочка, почему ты плачешь?

- А как же мне не плакать! – ответил Толстобрюх. – Если мой собственный сын пишет про меня, что я пригласил его, его братьев, его маму и тебя, дочка, к себе на обед – и всех съел! И ещё и был доволен этим! Это же ужасно! Конечно, я людоед, это правда. Но я всё-таки неспособен есть своих детей! Нет, это неудачное стихотворение!

И Толстобрюх снова зарыдал.

Тогда Брюхан разорвал тетрадный лист со стихотворением на мелкие кусочки и выбросил в мусор.

Два дня после этого семья жила спокойно. Брюхан сочинял новое стихотворение, ходил по дому, ломая столы и стулья, два раза выпал из окна и чуть не сломал свою кастрюлю (ту, которая у него на голове).

Наконец, он пригласил всех в гостиную и прочёл новое произведение.

Вот оно.

Как-то добрый людоед

Ел на завтрак винегрет.

Что это за людоед,

Если ест он винегрет?

Всем понравилось, а Толстобрюху нет.

Он снова ушёл к себе, лёг на ковёр, отвернулся и не хотел ни с кем разговаривать.

Только вечером он встал и спустился к ужину. И объяснил:

- Я почему так огорчился? Ведь Брюхан меня упрекнул, что я не настоящий людоед. Но это не так! Меня боятся все, кто хотя бы краем уха слышал обо мне! Я – самый страшный людоед на свете! Правда, дети?

- Конечно, папочка! – хором отвечали все. – Ты ужасный, кошмарный и чудовищный! И мы тебя очень-очень любим!

- Спасибо, дорогие! – сказал Толстобрюх и принялся за блины с клубничным джемом.

На следующий день Брюхан принялся сочинять третье стихотворение.

Три дня он ходил по дому, сломал три шкафа, разбил половину стёкол в окнах, выбил дверь на кухне, слегка повредил одну стену и даже погнул свою кастрюлю (ту, которая у него на голове).

Наконец, он прочёл новое стихотворение.

Как-то добрый людоед

Кушал яблочный рулет.

Ну зачем ему есть мясо,

Если смысла в этом нет?

Это стихотворение очень-очень понравилось всем, и особенно – Толстобрюху. Он целый день повторял: «Ну зачем же мне есть мясо, если смысла в этом нет? Как талантливо!»

За ужином Толстобрюх сказал:

- Наш Брюхан – настоящий гений! Он сочинил стихотворение про то, что я люблю яблочный рулет! А ведь яблочный рулет действительно очень вкусный! Молодец, Брюхан! Вот это настоящая поэзия!

Сам Брюхан был тоже очень доволен.

Больше стихов он никогда не писал. А зачем? Если он уже сочинил Самое Талантливое Стихотворение, которое всем нравится? Лучше ведь уже всё равно не напишешь!

Так что – «смысла в этом нет»!

Вот какая у Толстобрюха замечательная семья!