Морское дно

Глава 1

Был обычный субботний вечер.

Я сидел между двумя помойками, которые были полны никогда не вывозившимся мусором. Про этот район как будто забыли. Забыл закон, забыли моральные принципы. Забыла человечность.

Пару дней назад, в четверг, меня избила и отняла моё прибежище какая-то группа подростков, полных ненависти и жестокости к окружающему их миру. Каждый был прыщав, один из них, носивший некогда чёрную шапку, которая от грязи посерела, разодрал свои прыщи до крови.

Я был беззащитен, потому что совсем давно не ел, а то, что находил, не могло поместиться в моём желудке: оно сразу желало выйти наружу, моё тело отвергало такую «еду». Своими костлявыми скорее культяпками, нежели руками, я пытался защитить последнее, что у меня оставалось, — теплая постель.

Нет, это не роскошная королевская кровать из золота, это даже не кровать. Это две деревянных коробки, на которые я постелил много слоёв мусорных пакетов, будто это была перина. Также я нашёл разодранную вонючую простыню, которая служила мне одеялом. Для наших трущоб это было великолепно: многие спали на деревянных полах или, что ещё хуже, на сырой земле. Теперь я тоже стал одним из таких людей и вынужден довольствоваться мокрой от различных отходов — как обычных, так и человеческих — землёй.

Моё имя Альберт. Или Альфред. Я не помню… Последний раз меня называли «прочь отсюда, вонючее создание». Но сам я не чувствую никакой вони. Кажется, что я родился таким. Сколько лет я живу тоже не знаю, но чувствую, что мне ещё далеко до возраста, когда ломит кости, когда седеют волосы, когда начинаешь чувствовать конец жизни и начинаешь переигрывать в своей голове всё прошлое от самого начала, чтобы понять, как много в жизни было упущено.

А в моей жизни было упущено всё, а причиной этому является моя мать, которую я ненавижу. Не в силах воздержаться, зная, что появится ребёнок, который к чёрту ей не нужен, она с кем-то «культурно провела ночь». После которой на свет явился я. И, о боже, если бы я погиб! Но моя наивная душа имела такую волю к жизни, что я смог выжить. Меня подобрала другая женщина, Мира.

Ох, какая она была добрая! Живя в подобном дне сего мира, она не потеряла человечность, сострадание. Она была как будто Солнцем этой трущобы. Пока не погасла.

Я вырос, научился бегать. И в один день после игры с ребятами — мы избили какого-то неместного прохожего — я, довольный собой, потому что выбил ему зуб, шёл к тёте Мире. Она не разрешала играть с ребятами в такие, как она называла, «жестокие» игры. Однако мы так не считали. Тем не менее много разных вещей, привычных для моей компании, она называла «аморальными», «неправильными». Она учила меня жить иначе, как должен жить человек.

Когда я зашёл в наше некое убежище, я обнаружил её, истекающей кровью, а рядом какого-то грязного мужчину, который кричал что-то невнятное, держа стеклянную розочку и брызгая слюной во все стороны. Я и моя компания разобрались с ним через день. А в день смерти Миры я плакал, много плакал, казалось, что этими слезами я, наконец, смогу помыться, стать чистым. В тот день я возненавидел алкоголь.

Субботний вечер медленно и плавно переходил в ночь.

Я подумал, если уж умирать, то точно не в этих проклятых ущербных трущобах.

У меня была мечта — она и до сих пор осталась — это побывать на море. Тётя Мира мне читала про него. Это огромной площади лужа с песчаным или галечным пляжем, где солнце греет счастливых людей, прилетевших отдыхать.

Я тоже мечтаю прилететь на чём-нибудь туда, на берег этого таинственного вечно синего моря. Я хочу почувствовать, какого это: нырять в воду? В наших трущобах вода не так уж часто попадается. Особенно чистая, после которой не умирают.

С твёрдым намерением отыскать это море во что бы то ни стало я стал покидать трущобы. Луна освещала мой путь и надежду, которая глубоко внутри меня расцветала. Почему-то именно после того, как я лишился последнего приюта, мне захотелось, наконец, попытаться исполнить свою мечту.

Я проходил мимо дома, больше похожего на загаженную большую будку собаки. Он был самым крайним, дальше начинался пустырь, а после… после начинался мир, совсем иной, который я не в состоянии понять, но который понимала тётя Мира.

Я вышел из трущоб и направился туда, куда мои глаза глядят, через пустырь. Внезапно я услышал громкие голоса, смех, а затем и источники этих звуков. Медленно, как какие-то ночные хищники, которые охотятся стаей, они выходили из темноты и попадали в поле моего зрения. Я не мог их рассмотреть, да и мне было все равно. У меня ничего нет, лишь мечта. Её не украсть, как бы кто не старался.

Внезапно один из людей остановился и крикнул своей компании:

— Смотрите, это тот самый неудачник!

Услышав это, остальные остановились и стали вглядываться в меня. А я в них. Только сейчас я понял, что это те самые подростки, которые недавно лишили меня убежища.

Я решил, что лучше сверну в сторону, изобразив некую половину дуги.

— Эй, куда ты собрался? — толкнув меня, хихикнул главарь этих подростков — высокий, но худой прыщавый человек, одетый в синюю рваную куртку, чёрные штаны и совсем как будто новенькие кеды.

— Я ухожу, и у меня ничего с собой нет, — твёрдо сказал я, глядя ему в глаза.

Они сузились, и в них заплясал демон, разжигая больную фантазию этого, казалось бы, ещё ребёнка.

— Нет, говоришь? А в чём ты тогда сейчас идёшь?! — гневно крикнул он. Остальные уже обступили меня, образовав круг.

Мне нечего было ответить на это. И правда, я шёл в одежде.

— Снимай! Ты совсем тупой что ли? — стукнув меня по спине, вновь крикнул он.

— Сейчас! Сейчас сниму! — жалобно пролепетал я и стал снимать с себя одежду.

Когда я разделся, он выхватил её из моих рук и отдал ближайшему своему дружку. Но он всё ещё смотрел на меня, прищурившись. Я понял, что он придумывает что-то ещё, чтобы унизить меня или покалечить. Просто так делать людям больно не интересно.

— Ты отдал не всё, — зло сказал он, опустив брови и надув губы.

— Как не всё? У меня… больше… ничего нет, — всё так же жалобно ответил я, а голос мой дрожал и отнимался.

— Ребята, знаете, что он нам ещё не отдал? — спросил главарь, ожидая ответ его компании.

— Нет!

— Что же?

— У него под языком что-то припрятано?

Стали одновременно задаваться вопросы.

— Нет, — произнёс главарь, поднимая руку, чтобы все замолкли. — Он не отдал нам свою жизнь.

— Долой его жизни!

— Бьём его!

Загалдели все вокруг меня, наступая с кулаками.

— Постойте, пожалуйста, не надо! — крикнул я.

— Стоять! — приказал главарь, а затем взглянул мне в глаза. — И по какой причине мы не должны тебя трогать? Ты что, из этих, святых?

— Прошу… У меня есть мечта… — прошептал я, начиная плакать.

— Чего-чего? Что ты там пробубнил?

— У меня есть мечта! — сказал я громче, содрогаясь.

— Ах, вот оно что. Мечта у него есть. И какая же?

Я не хотел отвечать, но понимал, что у меня не остаётся выбора.

— Я хочу увидеть море.

Повисла тишина. Первый её нарушил хохот главаря, который подхватили остальные ребята.

— Море? Какое, к чёрту, море, ты, сумасшедший вонючка? Ты хоть знаешь, где оно находится? — смеясь до слёз, спросил главарь.

— Нет… — честно ответил я.

— Давай мы тебе покажем, где оно?! Где твоё… «море»! — крикнул главарь, чётко выделяя из всех слов «море», и приказал ребятам схватить меня. Дальше меня потащили обратно в трущобы. Я сопротивлялся, но мне было не под силу справиться с таким количеством людей.

— Сюда его, сюда! Окунайте! — сказал главарь, вставая перед глубокой вязкой лужей, от которой отвратительно пахло.

— Нет! Что же я вам сделал? Не надо! — стал я кричать, брыкаясь конечностями.

Со мной совладали и окунули с головой в эту лужу. Я стал задыхаться, пузырьки воздуха уплывали вверх, туда, куда мечтал попасть я. Наружу, где воздух. Глаза я не мог открыть, поэтому мне стало особенно страшно, когда я находился в кромешной тьме. Я слышал лишь весёлое улюлюканье сверху, приглушенное водой.

Воздух совсем кончился, легкие стали наполняться непонятной жидкостью. Меня стало тошнить от её вкуса, но я не мог ничего поделать: она заливалась против моей воли внутрь меня.

И вдруг я ясно понял: скоро меня не станет.

И последнее, на что я был способен — это лишь фантазировать. Я представил, что я и правда окунулся в море, только плавать не умею, вот и тону. Весёлые голоса сверху — это лишь счастливые люди, которые прилетели отдыхать на море. А моя мечта, получается, сбылась.

Я почувствовал, хоть и в мире грез, что такое море. И даже не смел думать о суровой реальности. Зачем?

Для себя я лучше утону в море, чем в какой-то грязной луже…