Fatum

Глава 1

Усыпанные асфальтом артерии города, погружённого во мрак, переполнены машинами спецслужб. Их проблесковые маяки озаряют ярким синим светом самые потаённые уголки безмолвной темноты, безумно жаждущей вобрать в себя больше душ, потерявших ориентир. Тьма рассекается вновь и вновь, двигатели машин ревут в отчаянных попытках успеть, безудержной силой заставляя механизмы работать на износ, металлические кузовы еле выдерживают нагрузку. Слои стёртой автомобильной резины остаются на раскалённой дороге, неволей окрашивая белую разметку. Через громкоговорители повторяется один и тот же звук - сирена, похожая больше на истошный, пронизанный отчаянием и болью крик, скрытую мольбу о помощи. Земля содрогается от царствующего хаоса, цепкими лапами охватившего всё сущее.

Покосившиеся многоэтажные дома старого поколения рушатся один за другим, превращая весь накопленный опыт и воспоминания в прах. Дворцы, усадьбы, небоскрёбы, ларьки, вся городская инфраструктура за секунды стёрта с лица земли. Превращена в руины, не стоящие ничего. Бетонная крошка, облицовка и арматурные каркасы, перемолотые в смесь пыли с металлом - вот всё, что осталось от них. Лента воспоминаний позволяет прочувствовать мгновения их постройки: жаркий летний день, уставшие строители, собрания проектировщиков, бригадиров, открытие объекта, проходящие мимо граждане. Каждый из этих людей следовал собственному пути, будучи ведомым мыслями и планами, выстроенными в голове.

Реки и озёра выходят из своих томных клеток, покидая берега и становясь могущественной, непреодолимой силой природы. Они в миг вымывают фундаменты зданий, перерабатывая и пережёвывая их, будто лезвия промышленной мясорубки. Поднявшаяся буря с примесью песков поддерживала смертоносную симфонию, разводя костёр для сожжения цивилизации. Волны несли на себе бетонные блоки, рекламные щиты, фонари, брошенные автомобили. Всё превращалось в неразборчивую кашу.

Осколки выбитых окон, стальные ограды, вывески заведений, всё было перемешано. Завывания сирены не прекращались, напоминая симфонию ужаса и страха. Размываются границы городов, очертания стран на картах больше не имеют значения. Войны за ресурсы, деньги, идеи, больше никогда не развяжутся. Короли и подданные, империи и колонии, хозяева и рабы. Всему миру, всему сущему приходит конец. Завесы грозных, чёрных облаков, подобно стальной крышке гроба укрывали всё, погружая мир во мрак. Из плотного холста небес, как из хлипких швов, низвергались на землю молнии. Фиолетовые вспышки освещали мглу, на миг придавая очертаниям руин чёткое изображение. Танки, дамбы, выстроенные забором грузовики силовых машин, ничего более не сдерживало крах. С рельс сошли могучие составы поездов, самолёты упали с небес на землю, сопроводив свою гибель катастрофических масштабов взрывами. В молчаливом огне от пожаров сосредоточилась пустота. От землетрясения корабельные цепи извивались словно щупальца мифической твари.

Нет больше долга, чести, совести, оружия, борьбы за власть, зависти, тщеславия, алчности, грехов, благих поступков. Всё стало ничтожным, скоротечно исчезая из обихода. Всё великое - пало, всё убогое - растворилось. Остаётся только природа. Буйная, несокрушимая, и единая. Лишь верхушки мудрых, столетних деревьев незыблемо стоят плотной армейской батареей, изредка прогибаясь под порывами ветров. Первозданных ветров, взявших своё.

И не сохранился в истории человек, как вершина. Он был лишь убогим паразитом на теле своего места обитания, неистово пытаясь покорить его. Открыть тайны вселенной, докопаться до ядра планеты, сломить леса, подчинить моря, сделать подвластным себе всё с маниакальной, инстинктивной манией расширения, подобно пожирателю миров, на самом деле заключённому в слабую мясную клетку. Амбиции сожрали его изнутри, доведя перед этим до гниения. В погоне за выдуманным успехом он уничтожал себе подобных, с особой жестокостью подавлял слабых, брезгливо сжигая тысячи жизней. Но расплата приходит всегда, и за всё совершённое воздастся.

Далеко за горизонтом, ласково укрытым покровом тающего сладкого, пряного розового, словно сладкая вата, закатного неба, стоял высокий лес густого изумрудного оттенка. Его маленькие ручейки, исходящие от водоёма побольше, мирно стекали по серебристым камням, под давлением времени отполированным до зеркального блеска. Золотистые переливы заката нежной кисеей ложились на воду, превращая обычные струи в расплавленный янтарь и жидкое золото. От мягких, слабых порывов ветра, безмятежно шелестела листва деревьев, чем-то напоминая перешёптывание между собратьями. Не было больше судьбы. Осталось только нечто сокровенное, первородное. То, что сильнее бетонных плит. Сильнее тысячи машин, могущественнее, чем ПВО и бомбы. Ярче неоновых заголовков на площадях. Ценнее любых драгоценностей и одежд. Выше, чем любой из небоскрёбов. Оно не уничтожило, а лишь забрало своё по праву.

Фа́тум (лат. fatum — слово богов, прорицание) — в Древнем Риме олицетворение судьбы.