Восшествие Чёрного Солнца: Совмещение

Глава 0. А•В•И•К•Н•О•Р•С•Т•У

Год 0

Первый восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Монотонность гула и искажавших свет волн материи за бортами сменилась тишиной и чёткими очертаниями ближайшей туманности. Это был выход из кро́т'а. Экипажи пробудились от сна-яви нескольких дней полёта сквозь подпространство. На прежней скорости суда оставляли позади необъятную сферу-устье этого естественного тоннеля. Неподвижность объектов бескрайних просторов за обзорными окнами в этот момент воспринималась как никогда свежо. Но начавшееся внезапное торможение и последовавшая остановка без какого-либо оповещения заставили всех почувствовать тревогу и задаться вопросом: «С чего бы?»

Причина, прервавшая движение, находилась справа от «Несущего Просвещение» — флагмана адмирала Гориана Крейна — жемчужины объединённого флота Великого Ордена Прогрессивистов.

Когда корабли развернули, сперва ослепляющий своей белизной свет озарил палубы, а затем с мостика открылся завораживающий вид на неизвестную аномалию. Она была похожа на эллипс из тёмной материи, окаймлённый ярким свечением звёздной короны. Казалось, чёрная дыра излучала в видимом спектре то, что должна была поглощать и ограничивать горизонтом событий. Бортовые датчики фиксировали необъяснимое явление, и оно подпитывало генераторы всего флота.

— Что это? Кто отдал приказ на возобновление движения?! — раскатом грома прозвучал голос адмирала Крейна.

— Приказа не было, сэр. Все корабли набирают ход, — ответил первый помощник.

— Открыть канал связи с другими бортами!

— Сэр, что происходит? Наши корабли не поддаются управлению! — вторили друг другу встревоженные капитаны.

Сближение флота с аномалией не было санкционировано. Корабли притягивало к этой псевдочёрной дыре, чего при её свойствах никак не могло произойти. Энергия начинала зашкаливать.

— Прекратить сближение! — рявкнул Гор и почувствовал, как звук его голоса утонул в пространстве.

Как у адмирала, так и у всего экипажа пронеслась мысль: «Сближение не остановить... Оно неестественно...»

Не выдерживая колоссального притока энергии аномалии, системы флота — одного из мощнейших в сверхимперии — начали резко выходить из строя.

Сперва по правому борту флагмана, у края строя, затем по левому, ближе к центру, затем по правому, в самом хвосте... — последовала череда ярких вспышек. То были взрывы генераторов — самих кораблей.

— Мы теряем фл-... — обрывались передачи судов.

— Где он? Где экспедитор? Где Вик Ариус? Свяжитесь с ним! — слова Крейна растворялись в потоке хаоса и паники.

— Сэр, корабль экспедитора… «Путеводный» уничтожен…

«Уничтожен» — это слово гранитной плитой накрыло их последнюю надежду, витавшую в воздухе.

Все вдруг замерли, поняв наконец, что суетиться бессмысленно. Без экспедитора цель миссии испарилась.

Спустя несколько минут на всё ещё каким-то чудом работающих радарах был замечен челнок. Он направлялся прямо в зияющую пустоту того смертоносного явления.

«Почему же из всех судов уцелел именно он... Лишь эта ничем не примечательная посудина?..»

Эта белая точка на чёрной системе координат и мысль о ней была последним, что увидел адмирал, перед тем как не стало и флагмана.

Весь флот был уничтожен.

Остался лишь челнок, который не успели опознать. Да и тот устремлялся в неизвестность верной погибели.

Миг спустя взрывная энергия, которой следовало уже начать рассеиваться, внезапно начала концентрировать свою мощь и аккумулировать её в раскалённом облаке, словно окружённом силовым щитом.

Теперь уже этот жар продолжал неумолимое притяжение к бездне чёрного солнца.

Спустя какое-то, весьма непродолжительное время, достигнув определённой границы — предельного рубежа стабильности, защитный барьер дал брешь.

Накопленная колоссальная энергия вырвалась из огненной тюрьмы и устремилась в пустоту. Аномалия загудела и начала деформироваться. Излучение её стало прерывистым, а окружность — неравномерной гладью. Через одно мгновение этот дуэт мощностей вспыхнул взрывом и засиял ярче ближайших звёзд.

Было похоже, что его диаметр перекрыл местную голубую туманность. Секунду спустя это расширение схлопнулось в одной точке, быстро исчезнувшей во тьме космоса. А затем, заявив о себе прокатившейся ударной волной, проявилось на том же месте ещё более ярким объектом.

То был челнок

На отдаляющемся и полностью чёрном, кроме россыпи звёзд, фоне суденышко казалось лишь бликом. Значительно удалённые от него на примерно одинаковом расстоянии границы ореола открывали истинный масштаб. То, что поначалу воспринималось очевидной картиной кусочка звёздной системы, на деле оказалось всего лишь иллюзией, обнажившей необъятную и всеобъемлющую пустоту взгляда перерождённой божественной сущности. И даже эти глаза меркли на фоне её величественного трёхметрового светящегося силуэта.

То был Вик Ариус

Но теперь, всё еще находясь на борту своего челнока, Он стоял на мостике и сквозь панорамное окно смотрел на звёзды, не отрываясь и словно замерев.

Глядел туда, где чёрное солнце зашло, прежде чем взойти Его олицетворением впервые.

В прошлом экспедитор — смертный и один из самых ярых и амбициозных сторонников Великого Ордена Прогрессивистов, в настоящем — Бесконечный. Он видел отнюдь не звёзды... Он видел структуру мироздания... Его строительный материал... Кирпичи исполинской стены. Всё... Как архитектор.

В разуме бушевал огонь — первородный хаос.

А•В•И•К•Н•О•Р•С•Т•У

В том пламени Истины Ему явились два слова, циклично выжженные на ткани бытия.

То было имя

Чёрного Солнца

Авик Норсту

Норсту Авик

что хор реальности воспел парящим чистым гласом:

А-ви-и-и-ик! Нор-сту-у-у-у!

и обратил их вспять:

Нор-сту-у-у-у! А-ви-и-и-ик!

что, застывая в вечности, мраксветом очернстились.

— Вакротис Нкуратис

отныне я... Предназначение и судьба... — Горнилом выплеснуло раскалённую фразу.

И содрогнула она пространство, возвестив о Возвышении Вика Ариуса.

— Время пришло. Золотой путь мною движет, — эхо расплава пронеслось по вселенной…

То был Сверхразум

То был Возвышенный

Глава 1. Октаон Последний

Сон государя оборвался внезапным пробуждением. Кошмары частенько навещали его. Но сегодня, в это особенно ненастное раннее утро, когда тяжёлые капли дождя знаменовали канонадой своё падение, а гроза создавала фон тревожной торжественности, императору — как наяву — представилось ужасающее зрелище. И те слова в конце продолжали всплывать у него перед глазами особенно яркими образами, как предупреждение.

Он поднялся с ложа и, выйдя на террасу дворца — под дождь — сперва бросил взгляд на разразившийся плачем небосвод, а затем вниз, на сады Первородных.

Вдоволь напившись чистой водой, изящная и лёгкая ткань ночных одеяний государя осела на нём тяжестью имперской мантии. В тот самый момент он всё ещё прокручивал события ужасного сновидения... и слышал... да, именно слышал металлический леденящий скрежет выжженных связок, низвергнувших его покой огненными стрелами их изречений: «Вакротис Нкуратис... Предназначение и судьба...»

Внимающий голосу — то был Октаон — пятьсот восьмидесятый правитель из одноименного Дома.

Рослый старик семидесяти пяти лет с тонкими морщинами, лишь подчёркивающими всю серьёзность лика, каштановыми волосами и светло-зелёными глазами под стать цвету сочной травы окрестностей имперского дворца.

— Что за напасть очередная?.. Какая-то бессмыслица... Всего лишь кошмар или наваждение? — его голос был на удивление самого же скован, тело простреливало дрожью.

— Нет... Пожалуй, это всё же холод обуял меня, ведь сухого места не осталось, — подбодрив себя этим, государь вернулся в покои.

Ливень между тем обрушивался пуще прежнего, а вот раскаты грома начали стихать.

Сталагмит дворца сиял блёклым изумрудом. Шпиль его исчезал в объятиях грозовых туч, а подножие утопало в зелени садов.

То было величественное сооружение столичной планеты Центрарии.

Шёл семьсот семьдесят пятый год Войны Происхождения — гражданского противостояния в масштабах Всевладения — сверхимперии, и восемнадцать тысяч девятьсот пятьдесят третий год существования этого государства.

Центральный мир же был далеко от поднявшейся бури новой активной фазы конфликта. Он пытался удержать шаткий мир, раздираемый столкновением двух Великих Орденов: Искателей и Прогрессивистов.

Впрочем, спустя столетия никто уже точно и не знал, с чего всё началось — что было причиной войны. За какое такое Происхождение все начали сражаться. Почему же наследием десятков поколений с тех пор стал спор, который то стихал немного, превращаясь почти в рутину, как сейчас, то снова разгорался, пожаром проносясь по реальности. Копнуть вглубь, ближе к истоку — это решение фундаментальной проблемы казалось невыполнимым. Все, что было известно на данный момент, строилось уже по большей части на искажённых фактах: миллионах разрозненных рукописях нескольких форм, что летописцы любили приукрасить, добавив имперского и героического пафоса; историях — сплетнях в основе, что простой люд государства, да и все слои в совокупности — средние и элита — праздно-встревоженно плели в семейных и дружеских кругах, на службе и в постели, шёпотом и громогласно.

«Нырнул бы я в пучину зацепок, коль знал бы больше, но сведения — утрированные чтива и фальшь, а от советников нет толку. Мы все — марионетки обстоятельств», — потушенной спичкой инициативы выбрасывались мысли Октаона, что в мокром ночном одеянии сидел на краю ложа, намочив и его.

Глава 2. Миссииявление

Второй восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Час был поздний — глубокая ночь. За окнами — ливень стеной, громовой марш и вспышки молний. Одеяло мрака накрыло тронную залу и очернило её. По полу начал понемногу стелиться густой туман.

Тусклое освещение падало на престол. Октаон сидел неподвижно. Согнувшись и положив на лоб длань, с закрытыми глазами он был погружен в бездну раздумий.

— Ты зовёшься Октаоном? — покой разрубило клинком раскалённой окалины голоса из ниоткуда.

— Кто здесь? — дёрнувшись от неожиданности, воскликнул император.

Окинув просторную залу, государь узрел, как у поселившейся здесь тьмы явилась сестра — дымка, ползущая к основанию трона.

Внезапно сверкнувшая молния проявила тёмный силуэт в середине чертога.

Октаон побелел, его тело словно парализовало.

Новая вспышка облачила в сияющую белизну образ незваного гостя. Туман лишь слегка прибил яркость.

— Власть твоя ускользает... Ты не видишь Истины... — ударом хлыста рассекла гул стихии следующая фраза незнакомца.

— Кто ты? — вдруг воспряв духом, вопросил император.

— Я — это Спасение! — ударом молота громыхнуло в ответ.

— Покажись! Предстань предо мною! Я — Октаон, пятьсот восьмидесятое воплощение незыблемой стабильности сверхимперии! Ты говоришь с правителем Всевладения! — пламя властной ярости охватило государя, но слова осели пеплом на саване алтаря могущества.

Мрак расступился, дав дорогу вещателю. Трёхметровая сущность вплотную приблизилась к императору.

То был человек

Но чёрная кожа пульсировала светом, венчающим утончённую красоту завораживающей и манящей тьмы силуэта.

— Ты — Октаон Последний... — лезвием гильотины полоснул приговор палача.

— Что же ты такое? — раздражённо, почти шёпотом возразил Октаон.

— Я есть ты... Но изначальный... И прозревший... — с праведной ухмылкой постановил сверкающий монолит.

Глава 3. Чёрная Крепостанция

Где-то в средних обладаниях сверхимперии

Гравитационная точка — остывающий белый карлик. На орбите — цитадель «Глаз Веры» — станция Великого Ордена Прогрессивистов

— Та экспедиция была чудовищной ошибкой! Где же ваша истина, святоши! Мы потеряли «Несущий...»! И ради чего?! Никаких сведений, никаких результатов! — разъяренные главы и влиятельные представители нескольких Великих и Малых Домов бросались камнями обвинений в адрес Багровых Жрецов — слепоты их веры.

— То была необходимая жертва... Не сомневайтесь в Пути! — с хладнокровием в голосах, но с огнём в глазах отвечали служители Касты.

— Скажите это Гору и его экипажу! Убедите сотни тех, кто пал Вашими Агнцами, и нашу погребённую военную машину в ненапрасности их гибели! Вы ведь Глаз и Голос Истины! — с гневной иронией выкрикивали члены совета.

— То был Дар!.. — инородный глас содрогнул пространство.

Свет угасающей звезды, миг назад с трудом пробивавшийся через панорамы и отражавшийся тусклой беленой на лицах всполошившихся, внезапно сменился яркостью, заставив всех прищуриться.

Вереница воплей прервалась удивлённым молчанием.

Все вдруг ощутили, как воздух освежился. А затем, почувствовав запах гари, в ужасе наблюдали бессистемную картину возгорания некоторых особо резвых Властителей.

— Багровые ублюдки, что вы творите?! — отчаянно срывались напуганные до смерти очевидцы. Но те, будто оказавшись под гипнозом, не реагировали.

И тут-то двери распахнулись оплавленным металлом. Пар от его жара проступил потом на покосившихся от бесконечного кошмара наяву ликах членов совета. На фоне абсолютной черноты проёма, растянувшегося вверх и вширь, проявился исполинский образ, извергнувшийся потоками свечения. Глаза его были сотканы из мрака, увенчанного белью ореола радужки. Этот взгляд пронизывал материю, впивался в плоть, вторгался в душу каждого из присутствующих.

И то — не метафоры

Минуту погодя колосс изменился. Принявший высоту около двух метров, имперский военный парадный мундир и облик харизматичной привлекательности, уверенными стальными шагами ринулся он с места, направившись в среду, разящую сгоревшим осознанием происходящего.

Первыми же склонились служители Касты, будто сорвавшись с крюков, на которых висели в сидячем трансе. Бросившись ниц, они запели. Под монотонноабразивные риффы угли и пепел вздымались ввысь, фигурно заполняя храм Чёрной Крепостанции.

Остатки же оцепеневшей аристократии, не проронив ни слова, свалились с ног на свои седалища вокруг Моналтаря — бывшего стола переговоров.

То был третий восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Глава 4. То было З.А.К.О.Н.Н.О.Е.П.Р.И.Ш.Е.С.Т.В.И.Е.

Четвёртый восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Начало конца

Серая гладь небосвода ранним утром и голубая — ясным днем, тёмно-синяя — уютным вечером и чёрная — глубокой ночью. Тысячелетиями сей калейдоскоп запечатлевался в памяти человечества, продолжая вызывать море ассоциаций. Необузданное течение соленой воды времени затягивало мечтателей в свои сети, вдохновляя их устремляться в небеса — к звёздам-маякам дальних рубежей неизвестности. Спустя ещё тысячелетия, уже с орбит космических светил бесчисленных пластов мироздания, смельчаки оглядывались в прошлое — в детство и юность амбиций одержимости познанием реальности, миров, их породивших и первооткрывших, и заглядывали в будущее — тех зрелость и старость. Свет этих образов как краска кисти художника-машины времени ложился на холст ночи планет, безбрежности океанов космического пространства, чьих пустоту бороздили корабли и покрывал не нашедшие тела небесные. Тем самым рисуя картину идущего своим чередом.

Но подняв глаза в очередной миг приятной ностальгии, все узрели — в этот час творенье изменилось...

На Всяполотне зажглась новая звезда — Чёрное Солнце.

Год этот в столице выдался особенно дождливым. Светила блеск уступал трибуны-небеса серому цвету сплошной пелены несмолкаемо рыдающих грозовых туч.

Имперские сады от изобилия питья густым ковром сочной зелени с нотками цветов и плодов укрыли подножие-основание блёклого изумруда скалы-дворца.

Престол Всевладения размывался во мраке дня и ночи.

Рассеянный Октаон прозябал на многочисленных советах. Донесения с периферии и из средних обладаний сжимали кольцо последнего рубежа обороны сознания государя. Рассудок и без того пошатнулся уже двумя аудиенциями-вторжениями призрака-исполина в покои именуемого Последним.

«Кто он и чего хочет?.. Явился дважды и что-то пугающе невнятное продемонстрировал... А теперь отовсюду хаотичные послания, противоречащие друг другу. Центр словно в информационном вакууме застрял. Надо бы навести порядок во Всевладении! Если этот «Мессия» решил, что своими проповедями расколет алмаз девятнадцатитысячелетней сверхимперии, которая, несмотря на ставшую тихой рутиной войну фанатиков последних восьмисот лет, незыблема, то он не более, чем очередной из их числа. Довольно фокусов! Нельзя шутить с Престолом!»

Сей монолог правителя закалил его волю. Октаон пятьсот восьмидесятый решил действовать.

— Волтар, снарядить армаду! Подготовить имперский флот! — провозгласил, впечатав приказ в гранит Вечности, Атлант-Октаон.

Час спустя генерал, навестив покои государя, сообщил о полной готовности.

— Итак, приступим! — решительно произнес император и направился к дверям.

Метра не дойдя до выхода, обожжённый неожиданностью и ослеплённый вспышкой яркости сверхновой застыл он напротив окна. Вскоре зрение восстановилось и отразило стремительную картину инфернальной яви. На фоне большой ясной дыры серого неба сиял объект. Был он ярче и крупнее всех звёзд рядом. Приубавив свечение уже через мгновение, падающей звездой влетел он в главкро́т и, на полном ходу вылетев из него, прорезал орбиту и вторгся в атмосферу планеты.

«Но что это?» — синхронный отголосок шока от недоумения пронесся в разуме каждого из свидетелей того кошмара.

К их ужасу позади приближающейся громадины образовался хвост испепелённого металла.

То был флот Октаона...

То была гордость империи...

Теперь же, глядя на исчезающее расстояние между кометой небесного пламени и глазами очевидцев, окаменелости решимости вросли в пол и землю.

Эта махина приближалась и опускалась всё ниже и ниже. Коснувшись поверхности, она уняла свой гул. Гробовая тишина заполнила пространство. Тень гигантской скалы, накрыв кораблик-дворец и ещё намного большую территорию, превратила день в ночь.

Спустя несколько часов отсутствия какого-либо движения к побережью необъятного чёрного монолита-океана начала стягиваться галька гвардейцев.

Их приближение к сумрачной твердыне словно считалось её датчиками. Нижняя треть объекта загудела и подсветила геометрическую вязь каменно-металлического корпуса. Затем, откалываясь частью скалы, плавно начал опускаться трап. Минуту спустя он поцеловал землю, обнажив зияющую пасть шлюза. В следующий миг белоснежное свечение ударило в глаза зрителей и прорубило ночную мглу над полем, минуя пределы скворечника-дворца и уйдя за горизонт.

Когда дымная завеса рассеялась, начался второй акт сокрушительного представления.

Под стену звука из глубин рокочущей, словно стек дисторшированных гитар, машины — пелену абразивного тремоло — колоссальная фигура, облаченная в свет, будто соскользнула с трапа с развевающимся плащом-строем фанатично поющих сакральным диссонансом: звоном хора литургии и раскаленным пеплом праведной простуды — кроваво-красных паломников и молчаливой череды аристократов, часть из которых выглядела забитой, а другая — одержимой.

Процессия сопровождалась четырьмя адептами, несущими знамёна с единым изображением: диск центра черноты, расходящийся восемью клиновидными лучами на ширину их основания, окаймлённый белью — Чёрное Солнце в фазе Совмещения.

То было в новинку для большинства. Но Октаон, смотрящий спектакль-концерт на ложе-террасе его покоев кукольного домика-дворца, точно знал, что свита того самого Призрака, уже дважды являвшегося государю и нарушавшего его покой, состояла из представителей гордого Великого Ордена Прогрессивистов: служителей Касты Багровых Жрецов и вельмож объединённой группы влиятельных Больших и Малых Домов сверхимперии. Однако подавленность некоторых из них значительно омрачала чёрную картину грядущих перемен.

По мере продвижения шествия в расступающуюся онемевшую толпу энергетический образ божества трансформировался в торжественное обмундирование завоевателя — генерала-императора. В тот момент, когда преображение завершилось, легион остановился. Инфернально-церковное песнопение оборвалось, а вместе с ним затихающим аккордом в пустоте растворилась и стена звука. Всё погрузилось во мрак тишины. Большая часть зрителей уже преклонила колени — кто-то молча, кто-то восхваляя Законное Пришествие, а кто-то моля о пощаде. Оставшиеся стоять оцепенели от шоу и временно украсили композицию своими скульптурами. Глянув на это зрелище, вдохнув гарь воли и насладившись моментом триумфа, полководец низким басом, сотрясшим плато, заявил:

— Итак, приступим.

Глава 5. Эндшпиль

Пятый восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Раннее утро де-юре — поздняя ночь де-факто

Октаон — весь в атрибутах власти и с надетой поверх лица трупа маской каменной готовности — расположился на престоле. Издалека, из глубин колыбели абсолютной тишины дворца, доносились шаги, их громкость нарастала. Пятиметровые железные ворота тёмно-зеленого цвета отворились. В тронный зал ворвался густой чёрный дым. Выходящий из него, будто из ниоткуда, состав заполнял пространство. Заняв места на сцене участники замерли, ожидая фронтмена.

В блестящей лакированной угольной амуниции со светящимися раскалённым до предела пеплом фракталами доспехов спустя пару минут вышел Он — Вакротис Нкуратис, именуемый Бесконечным, истинный правитель Всевладения, Чёрное Солнце сверхимперии.

Нацелив калибры глаз на гримасу наместника, завоеватель едва улыбнулся. Затем, подойдя ближе к блюстителю и с лязгом поставив тяжёлый сапог железной десны на первую из десятков каменных ступеней, заглянул прямо в его угасающие глаза и спокойно, чистым человеческим голосом среднего тембра произнес:

— А я ведь предупреждал тебя, Октаон. Ты помнишь? Я говорил тебе, что ты Последний. Последний из стагнирующей, погрязшей в своей неэффективности династии. Пятьсот восьмидесятый сын забвения.

С дергающимися от отчаянной ярости всеми возможными чертами лица император поднялся во весь рост.

— Ты... Ты... Не более, чем очередной узурпатор! Все эти фокусы, весь этот цирк... Да кем ты себя возомнил?!

— Я ведь уже сказал, ещё в тот раз. Выйдя из расступившейся тьмы поздней ночи и своей сущности, я стоял прямо перед тобой и говорил, что я — это ты, но суть. Ты же — просто тень...

— Это я-то тень?!.. Я?!.. — взбешённо подмечая визуальное сходство пришельца с брошенным им в императора холодным клинком оскорбления, Октаон гневно вопил:

— Ты безумец!.. Безум-!.. — отрезало голос Последнему.

— Я — Истина. Достаточно. Это представление затянулось. А меж тем моя свита начинает скучать, — вытянутой десницей со сжатым кулаком держал Вакротис того за горло.

Несколько секунд спустя разжал Он кулак, и Октаон, отдышавшись и выпрямившись, в последний раз бросил ядовитый взгляд на захватчика. В следующий миг Вакротис жестом раскрытой ладони смахнул голограмму фигуры императора с шахматной доски интерфейса связи, воскликнув:

— Поди прочь!

Пустующий трон застыл в режиме ожидания. Не торопясь, размеренными властными шагами, Оператор-Нкуратис миновал оставшиеся ступени. Развернувшись, окинув пронзительным взглядом покорный чертог и всех присутствующих на коленях, Бог-император устроился на престоле и молвил:

— Итак, что в насущном?