Восшествие Чёрного Солнца: Об0ение

Глава 6. МеталТехнотрон

День 1 до 0

Шестой восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Центрария

Мрак

Небо над столицей облачилось в глухую бездну ночи. Блестки сего платья звёздного часа мигали в темноте, холодным светом освежая стынущую землю. Бель его прибывала сквозь расходящуюся ткань мути облаков, освещая твердь, усыпанную подношениями — ломом вооружения — по закону Реальности пришедшему правителю, и заброшенное кладбище имперского центра. Вглядевшись в панораму космоса, глаза любовались танцем времён. Тишина окружения и прозрачность сфер в полной мере позволяла насладиться гипнотической статикой безмолвного представления. До тех пор, пока не вмешалось нежданное.

Десятки тысяч вспыхнувших свечей сорвали выступление и поработили взгляды. Отобразилось движение. Несчислимые огни отбросили хвосты, что растягивались, но затухали по мере падения.

То были обломки разбитого флота Октаона Последнего

Они вырвались из дрейфа орбитального заточения и низвергнулись метеоритным дождём. Казалось, гордость империи возродилась, но нацелившись на свой мозг и сердце, производила обстрел их поверхности. Те останки, что не сгорели в атмосфере, вонзались в планету, бронируя её призванными левитирующими пластинами неоткалиброванных доспехов.

Дань, выплаченная металлом, сложилась остывающими клинками покорёженных и оплавленных фрагментов бортов на завоёванной территории.

Антракт

Восход

Стрельчатые аркады тронного зала проступают на заре. Лучи сквозь них стелются по полу, обнажая пыль, сокрытую в тени, и фигуру престола, одетую во мрак.

Груды стали — оружия-трофеев чести добровольной сдачи новому — истинному господину — дарами разбросаны по крыльям зала и у подножия трона, украшая путь ко власти.

Нетронутая композиция давно покинутого чертога Центрарии выдавала предсмертное одиночество дряхлой сверхимперии. Узница ожидала свершения казни в сырой темнице своего поражения. Тёплое утро делилось Солнцем, и оно согревало её израненный лик. В этот час мир воспринимался особенно ярко, и горькая сладость тающей жизни просачивалась в плоть изумрудного камня дворца свергнутых Октаонов.

Озноб его тела — от смирения лёгкий поначалу — стал усиливаться утробной вибрацией. Пол задрожал. Металл инструментов, лежащих на нём, очистился от пыли. Ударяясь о твердь плит и сплава группы, вступил первый слой оркестра. За ним колонны-резонаторы вселили объем в эту филармонию. Нарастающая громкость вытёсывала хаотичную вязь трещин на стенах и сводах. Зелёная крошка сыпалась на отсутствующих зрителей концертным конфетти.

Возвещением жатвы было то выступление

Тень снова накрыла дворец.

Чёрный пожинатель, употребив урожай обугленных деталей уничтоженной карательно-оберегающей машины прогнившего прошлого, направил свой ненасытный аппетит на его Высокий Престол.

Зубья механизма вгрызались в благородный камень. И вот уже привратный ансамбль, раздробившись, был поглощён. Первая четверть зала легла на язык — своды, колонны, ступени и трибуны, раскалываясь, затягивались в технопасть. Вторая и третья части, шинкуясь землятресением, проваливались в бездну — и жнец заглатывал их. Теперь же главное блюдо на краю обрыва, последняя четверть. Властные плечи тронной сцены, сокрушаясь, проламывали окружение престола — и остался он на островке — один. Кракен с ревом на него наплыл — и тот канул в пучину.

Утолив голод, Пожиратель в убийственной тишине погрузился в сон Чёрной Крепостанции.

Антракт

Зенит

Ярчайший свет выгорающего Солнца старого мира раскалил обшивку неприступного собора. Чёрная Крепостанция, излучая марево, купалась в зное. Окончив приём ванны, готический Престол грядущей сверхдержавы пробудился. Возлетев над местом трапезы на сотню метров, сверххищник издал протяжный рёв совокупности систем — и он прокатился по планете мощью тысячи ядерных взрывов. Приняв боевой окрас горящих белых вен-фракталов на чёрной коже-корпусе, сбросил поглотитель жало-бур — и тот врезался в кратер дворца, вторгаясь в глубь. Пульсация гула и света заявляла о подготовке к великой выплавке — раздувались меха парящей кузницы.

Борт

Кузница

Гладкие стены и своды с торчащими шипами. Переливающийся энергией пол. Сотни уровней, террасами без парапетов выходящих к центральному колодцу пролётов, которому не было видно конца. Крутые лестницы и мосты без ограждений. Запах угля горнил, озона вычислительных цифро-аналоговых блоков. Жар шахт и печей — горячий душный воздух, циркулирующий по залам и коридорам. Звуки машин и извергающихся вулканов. Копоть, конденсат и одиночество технокаменно-металлической обители Мраксвета.

Из ущелья реактора показалось красно-жёлтое свечение. Полурасплав всепоглощённых трофеев и символов безответной войны с заточением одних их частей и устремлённостью наружу, над толщей массы, других поднимался по этому жерлу к ядру. Открытые уровни герметизировались силовыми полями, чья прозрачная натяжённость приглашала зарево в покои-каюты пустоты.

Жидкий огонь уже подступал к реактору. Оболочка его нижней части таяла и стекала тягучими потоками в надвигающийся прилив раскалённой крови.

Прильнув к почти иссякшей защите источника жизни Чёрной Крепостанции, среда пламени и тверди сдержала разрушительную стихию утраты стабильного состояния кристалла и стала с ней одним целым, зависшим в искусственной гравитации над бездонной расщелиной.

Энергетические щиты были опущены и притяжением отправлены на защиту ковки, покрыв тревожную субстанцию будущего оружия созидания.

Её поверхность бушевала деформациями, вспышками и всплесками — протуберанцами и звёздным ветром промежуточного агрегатного состояния материи.

Когда интенсивность волновых трансформаций достигла пика подчинённости паритету двух столпов-сил физических свойств — парящей цитадели и вселенной — из тьмы центра тяготения явился Уравнитель.

Приближаясь к созданной аномалии, запертой в клетке гравитационного контроля, Вакротис Нкуратис ловил мастеровым облачением её пляшущие отблески. Лязг покровительствующих шагов по перекрытию сменился лишь тишиной передвижения — переход с обрыва на воздух всенаправленного отсутствия преград — в зависшее в полёте великое горнило — не отразился на плавности и чёткости движений Возвышенного. Он не ощущал смену сред, ведь они повиновались Ему.

На подходе к сгустку вязкой первородно-обрабатываемой породы-руды, насыщенные тёмно-серые доспехи кузнеца накалялись и меняли цвет в сторону обеления. Свечение тела Сверхразума пробивалось сквозь их конструктивные видимый люфт и зазоры сборных элементов — пластин и колец, а также минуя межмолекулярные связи. Яркость Его возрастала, насыщаясь жаром.

В момент контакта с поверхностью внешнего ядра, живая бель Чёрного Солнца — Бога-императора — затмила спектр и превзошла температуру фотосферы искусственного жёлтого карлика, выведенного в глубинах Чёрного собора — Крепостанции.

Погрузившись в расплавленный металл, Созидатель обратил его в твердь. А из остывающего внутреннего ядра цвета золота, чьё благородство увядало, очернщаясь, выступали оголяющиеся непереваренные фрагменты сжатого урожая неорганических материалов торжества капитуляции.

Сталь, титан и кристаллы клинков, шлемов, лат и кольчуг; кремний полупроводников, медь проводов и стекло ламп; отдельные дисплеи и полноценные мониторы, системные блоки и процессоры — в составе и соло; все трубы оркестра и органов контрастных диаметров, объемов и диапазонов, ударные и струны его, фортепиано и гитар своей природы звукоизвлечения, их и барабанных установок фурнитура — всё разной степени оплавленности.

Этот пластичный меха-франкенштейн в процессе внешне бесконтактной ковки, но ведомой изнутри, приобретал внушительные монолитные черты то ли алтаря, то ли памятника, то ли престола. Грубые, неотшлифованные, пронзающие друг друга и переплетающиеся между собой беспорядочно распределённые детали, торчали отовсюду иглами-шипами, обломанными и цельными.

Уродливый и в крайней степени несовершенный сплав принимал окончательную форму. Его центрированная вертикаль разорвалась. Пустошь ущелья с нижнего края начала моститься ступенями, складывающимися из тянущихся заживить рану сращиваниями и наслоениями сегментов обезображенного, но истинно красивого технотела.

Поток черновой состыковки, вдарившись о порог верхней четверти, вытесался гравированным подзориумом и, изогнув его под прямым углом, образовал седалище и отрастил подлокотники, что, выпрямившись мощной шрамированной спиною, вместе ушли за изголовье.

Скрежет и лязг, глухие и звонкие раскаты механизмов; искры и молнии, другие электрические разряды в объятиях пыли, копоти и озона — всё замерло, умолкло и погасло.

Минута — и монолит ожил. От подножия-устья течением ввысь устремились ручьи и реки бели подожжённого неона. Они бежали по неровным и прямым каналам жил, фракталов и контуров, по острым и тупым, резким и плавным граням. Налив до краёв варварский кубок прекрасного облика монумента власти, слились воедино — и однородным состоянием замкнули энергетические цепи.

Час назад зачатый в кузнице-лаборатории, родился.

То был МеталТехнотрон

Чернота треснутого зеркала заспинного экрана и куба-основания с отрогами, лишаясь узорной подсветки, возмущалась гладью. Из дрожащей разводами и рябью поверхности начали проступать новые черты — её, сперва продолжающие тёмной сущностью, а затем отмётшие в угоду изначальной принадлежности своему владельцу в лице Оператора.

Монолит Его матового облачения, инкрустированный переплетающимися трассами фарфора — снега предельной чистоты глянцевой керамики высочайшей вязкости — нарекал самоизваянием автономно восседающего Сверхсозидателя.

Дрейфующий модуль престола взмыл под свод Чёрной Крепостанции. Жало-бур, втягиваясь в парящий фундамент, извлекался из истощённой планеты. Каменный шар полой Центрарии, лопаясь, сминался в ком. Растущий Кулак невидимого утилизатора направлял его в ангар. Закрывшиеся створы исчезли с корпуса. Под ним теперь лишь вакуум. Столицы — как и не бывало.

Глава 7. Об0ение

Час 1 до 0

Седьмой, но ПервоТворца отныне, восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Галактика Бродяг Десяти Послушных Императоров, внутренний рукав Августа сорокового Окружного, край Октаона четыреста семьдесят девятого Зодчего, столп Помнящих. Середины и периферии звёздных систем голубого гиганта спектрального класса альфа, жёлтого карлика гамма-свечения, красного гиганта омега-расширения, белой нейтронной звезды бетта-цикла. Сектор 478, туманность Эл-Пи-57. Орбита планеты Ролнак — газового гиганта. Астероид Дринтров с форпостом № 585. Станция «Межсезонье». Межгалактическое пространство Третьего типа. Ночное небо твердой планеты Ультран. День на Динакри. Периферия обладания Миртдроу. Около чёрной дыры центра галактики Ящера Лождхэвора. Ледяные гиганты Ка-Эф-Ха-38 и Плита — полярная ночь.

Из всех столь разнообразных точек реальности — координат сверхимперии — сквозь дороги-кро́ты наблюдался один и тот же вид: на готический собор идеальных геометрических срезов чёрного камня-руды, зависший на звёздной орбите, словно планета.

То была Чёрная Крепостанция

Но огромная — со средний гигант.

За октаду до проявления во всяэфире каменно-металлический храм уже навестил ни один десяток стратегически важных планет, разбросанных по Всевладению: родных миров и экспансионистских владений Великих и Малых Домов сверхимперской стороны, коалиций части влиятельных Домов в составе Великого Ордена Прогрессивистов, миротворческих представителей других родовых сил в объединении Философско-монашеского Ордена Искателей.

Каждое такое прибытие ознаменовывалось исчезновением объектов. Монолит сверхсобора втыкался гигантской иглой в их поверхность, словно острый ледник в тело планеты. Сквозь зеркально гладкое тёмное стекло разноугловых граней-сечений нефтяной вышки космических масштабов прокачивалась кровь сфер. Твердыня высасывала многослойный жидкий огонь — и он тёк по жилам её систем, сбросивших тонирование. Этот мегасветильник отбрасывал мрак ночи прочь, за край обзора. Земля тряслась в агонии, теряя источник жизни. Небеса предсмертно ревели, затапливая слезами ливня колыбели культур. Выходящие за берега водные стены и поднявшиеся штормовые ветры всясносили. Разверзающиеся ущелья поглощали города и поселения. Несчастные приносились в жертву по воле рока. А величественная цитадель-вампир, насыщаясь, разрасталась. На пике стабильности планеты взрывались, освобождая плацдармы и пропитывая последними искрами хищного паразита. Вдоволь насытившись, чёрный клык нырял в кро́т, оставляя после себя дрейфующую мёртвую груду.

Об ужасах тех трагедий до большинства доходили лишь слухи. Многие и вовсе лицезрели аномалию впервые.

Для них стало загадкой её положение в этот миг. Ведь координаты принадлежали Центрарии. Но столицу вычеркнули, закрасив, а поверх нанесли исправление рисунком парящей архитектуры.

Статичная картина сохранялась недолго.

Чёрный Рим

МеталТехнотрон — престол, реактор, центр управления.

Вакротис Нкуратис — император, адмирал, капитан.

Возвышенный отдал приказ.

Чёрное Солнце — пожиратель миров, вырастив накопленной совокупностью энергии мраксвета и поглощённых космических объектов прототип новой столицы размеров забытого Юпитера, запитывало системы.

Сверхразум тем временем разрабатывал стратегию.

... 15 % ... 30 % ... 45 % ...

Получасовое ожидание какой бы то ни было динамики сменилось постепенным расширением объекта. Увеличение сопровождалось изменением цветовой палитры: сперва ярко-жёлтый, затем ярко-голубой, а после ярко-белый. Спустя ещё полчаса диаметр его приравнялся к гигантской звезде эталонного чёрного. И время снова, как показалось, застыло.

... 60 % ... 75 % ... 100 %

Расчёт окончен

Энергия — 100 %

Курс — периферия Всевладения

Возврат — борт — МŦ

Но вдруг внешняя оболочка граней скоростью ударной волны ядерного взрыва отделилась от них, хлынув через все коридоры энергетической рекой. Необуздаемое течение сквозным образом пропускало космические объекты, будто стена непрерывного белого лазерного луча системы сканирования. Достигнув края Всевладения, он лезвием светового меча устремился назад — к чёрному кристаллу сверхзвёздного собора, схлопывая и аннигилируя кро́т'ы, очищая плазмой золотого пути развития человечества информационные носители стагнирующего обществознания, зафиксированного на бумаге публикаций, в полупроводниках электроники, на фотополимерах голограмм, и в биологической памяти мозга.

0

Обладание 3.5.4. — научного столпа

Планета Фридлодиях

Ближе к полудню

Доцент кафедры Высокого слога Бринд Ланит Грог Варох дописывает докторскую диссертацию «Стена словофраз как инструмент киноаудиопрозы». Сотни часов работы, сотни листов научного труда — квинтэссенция обширных знаний и опыта. Вложив энергию и душу в свое произведение учёного искусства, будущий профессор вершил финальную шлифовку. Утверждая чистовую структуру личного видения хаоса, он запечатлевал аналогово-цифровой след в осязаемой реальности. В кабинете — обители мыслесозидательства — царило вдохновение и письмо в потоке. Буквы подобно нотам складывались в блоки магнум опуса Бринда Вароха. Запись подходила к концу — и бой часов провозгласил законное начало доброго дня. Лучи наивысшего светила, падая на компьютер, пропитали материю микрокосма твердыни Ланита Грога. Но благословение печати готовой публикации не увенчалось её выпуском. Неисправный сканер принтера вселенского масштаба, треснув крышкой-крепостью, впустил яркость через окно комнаты — бойницу памяти — на стекло аппарата.

Свет оцифровки выцветил данные.

Учёный-творец сидел неподвижно. Руки его, сползя с клавиатуры и стола, сложились по швам. Глаза же излучали одержимость — но не созидательную, а восславляющую. И уста обозначили её вербальность:

— Вакротис Нкуратис... Вакротис Нкуратис... — лишь имя-заклинание отныне суть.

Обладание Кафахель — религиозного столпа Октаонов двести шестьдесят третьих Соправителей

Вечер на Ротане

Служитель храма эры Рассвета высший барон Норк Нор Нтрар проводит службу, цитируя Восход — священное писание. Воздух хора литургических небесных распевов сопровождал молебен, придавая симфонический оттенок низкому голосу.

Вспышка внезапной луны. Резкий обрыв ангельской музыки.

На глазах Нора Нтрара святая книга отряхнулась от пыли знаний тысячелетий — и не осталось ни одного знака в ней, как и в разуме присутствующих.

Всязабвенные прибились лбами к полу и глушь обосновавшейся тишины разбавляли звоном золотых монет — печатей осанн новому, но для них ПервоТворцу, и Единому Началу.

Обладание БаТимБат — творческого столпа

Планета Альмотанг

Восемь часов утра

Начало учебного дня во младшей школе Цитариуса. Три мощных удара в гонг оповестили о первом уроке. Ученики, переглянувшись, удивленно наблюдали за пустым сталищем — местом мыслеизречений, где уже как несколько минут должно было находится их учителю средней ступени Эрлжрар Негоне Ван Ди Кромвилс. Её отсутствие в этот момент считалось невозможным. Ведь за все годы наставления подобного не происходило. Она, как стрелка на часах, неизменно вторила своему часу урок за уроком.

Четыре минуты девятого, восемь, двенадцать... И вот уже первая четверть своим завещанием предалась забвению.

Восемь двадцать шесть циферблат обозначил — Негона Кромвилс возникла на левом плече класса.

Спина её по обыкновению прямая, кисти рук, лежащие на крышке сталища, в замке, фигура — в костюме — образ деловой обыденности в целом. Но вот лицо было бледным, не выражавшим эмоций. А глаза... — в них отражалась могильность. Взор опустошённости был направлен на стену — в конец помещения, но также на каждого. Обездвиженное положение стати и всяадресованность тяжелого взгляда роднили её с готическими предметами интерьера — с гаргульей по левую сторону врат.

Этот второй сбой в системе пропитал атмосферу холодом и напряжением.

«Что с ней?.. Приболела возможно?..» — мысленно по большей части, но с вкраплениями шёпота, росло любопытство ребят.

Спустя пять минут пугающей обстановки Ван Ди исчезла. Класс всполошился. Но шум был поглощён уроком. Он продолжился, наконец начавшись, лично для каждого — в их разуме.

Схватившись кто за грифели, кто за перья органики и нет, а кто выбрав собственные персты, все синхронно и слаженно — единым механизмом — наделили бумагу, матрицы, проекции судьбою: оживили белым кольцом центра черноты — его диском, окаймлённым белью — всеглазом Возвышенного — Чёрным Солнцем в фазе 0б0ения.

Неосвоенное обладание белой материи

Средоточие 416

Исследовательское судно «Мираж»

Цель миссии — изучение взаимодействия разницы температур, времени и его отсутствия между обладаниями тёмной и белой материи.

Безвременье | синхронизация — 15:00

Доктор-механик Иф Тьи Ъб проводит вторую фазу сверки температурных режимов отсеков корабля — покорпусные замеры. Передвижение осуществляется посредством скольжения внешне нагреваемых подошв спецобуви скафандра по отталине обшивки из минерала ледовой структуры. Поверхностное натяжение удерживает профессора-инженера в пределах слоя; при остановке субстанция мгновенно затвердевает, фиксируя измерителя.

Костюм-охладитель — жизненно необходимое условие в этой суровой среде за бортом. Вездесущий белый эфир растворяет беззащитные объекты. Впрочем, даже экипировка позволяет находиться снаружи не более шестидесяти минут. Сама оболочка корабля повышенной термостойкости рассчитана на шесть часов погружения в эту разреженную белую магму почти нулевой плотности.

БЕ | СЯ — 15:05

В этот раз проверка-исследование затянулась. Пять минут обшивка корабля находилась за гранью расчётного предела. Её саморегуляция начала сбоить: естественное таяние материала, минуя встроенный механизм ускоренного замерзания, переходило в испарение. По природе окружения нечёткие контуры борта — постоянно окутанные маревом — уже критически размывались.

БЕ | СЯ — 15:10

Треск обезвоженной оболочки судна, укрывшегося в гравитационной тени холодной звезды чёрного спектра — высшего класса, утонул в разгладившейся поверхности толщи льда обшивки корабля. Подобные объекты были редкими оазисами в необъятной пустыне.

— Борт, запустить диагностику систем! Отчёт о повреждениях! — голосом человека роботизированного тембра оцифровались слова в команду на взводе.

БЕ | СЯ — 15:12

_ ... _ ... 4358653680864356464689656 ... _ ... _ ... _ ...

БЕ | СЯ — 15:12

_ ... 1 % — ... _ ... _ ... 2 % ... _ ... _ ... — 3 % _ ... _ ... _ ...

БЕ | СЯ — 15:13

_

БЕ | СЯ — 15:15

_

— Компьютер, уже две минуты вижу лишь курсор. Что с процессом?! — всплеск раздраженной учёности эхом прошил атмосферу.

В условиях резких перепадов физических параметров среды помехи и раньше встречались. Но сегодня всё шло не по плану с самого начала. Это выводило из себя невозмутимого и точного, как машина, Иф Тьи Ъб.

— Отчёт! — ударил вынужденный приказ металлом произнесённого.

БЕ | СЯ — 15:15

_

Но ответ курсора застыл в вечности.

БЕ | СЯ — 15:20

_

БЕ | СЯ — 15:25

_

БЕ | СЯ — 15:30

_

БЕ | СЯ — 15:45

_

Более получаса компьютер не подавал признаков жизни. Невозможность хоть как-то повлиять на ситуацию сводила с ума оператора, привыкшего действовать быстро и решительно.

БЕ | СЯ — 15:59

_ ... 4% 5% 6% 7% ...

Почти сорок пять минут потребовалось для воскрешения процесса.

— Ну наконец-то, отвис... — облегчённо произнес исследователь.

БЕ | СЯ — 16:00

95%96%97%98%99%10_0

БЕ | СЯ — 0

0

0

0

_

_

С экрана исчез даже курсор.

— Что?! Как?! — шок пользователя вступил в права.

Экран погас.

Брак времени и диагностики распался.

Кольца были выброшены.

И вместе с памятью исчезли.

Бесследно.

Обратно направленная энергия Истины, вернувшись в исходное состояние, короной радужки Чёрного Солнца утвердила свою власть, заполнив вспышкой оптику взгляда Творца. После же, снова приняв базовый фокус главного светила отражением происходящего на поверхности глаза, взгляд Бога-императора проявился новым объектом: сперва зависшим в абсолютной тьме вакуума неопределённой локации, а затем, став частью космического пейзажа на месте Чёрной Крепостанции — планетой Изначальной в час первого рассвета на ней.

Вселенская операция по удалению времени и пространства до сего момента была проведена успешно.

То был исток нынешней реальности

Новое настоящее здесь и сейчас

0ЕВОЙ ГОД

Глава 8. 0евой день

Год 0

Возвышенный сидел неподвижно и встречал первый рассвет новой реальности на Изначальной. Утренние лучи освещали планету, бликуя на его отполированных до зеркального блеска доспехах цвета прохладной ночи. Когда силуэт целиком озарило, Бог-император поднялся с выросшего из земли МеталТехнотрона. Творец ступил на поверхность недавно выкованного меча мира-столицы, и шаги сотрясали свежую окалину, заставляя парить её пеплом сфинкса.

Однако триумфальная прогулка была недолгой. Значительно ослабленный праведной чисткой мироздания Нкуратис пошатнулся: его Сверхразум затуманился агонией начавшегося процесса потери стабильности всё ещё колоссальной энергии, не полностью растраченной на Об0ение. Снизойдя в обличье генерала-императора, божественный лик Его сменился необходимым для поддержания целостности при данных обстоятельствах более приземлённым и антропоморфным образом. Колотясь на обратном пути, словно от лихорадки, с грохотом металла обрушился он тяжёлым бременем на престол и, казалось, погрузился в кому размышлений.

Когда Изначальная остыла в объятиях сумрака, Вакротис пробудился. Но вовсе не сон был это. Просчитав все возможные и невозможные варианты стабилизации своего существования, Сверхразум принял решение о фрагментации — разделении на восемь частей перегретого реактора своего Мраксвета Созидания.

Заняв правильное положение на операционном столе Технопрестола, силой мысли активировал Он интерфейс сверхкомпьютера. Машина завибрировала и загудела. Чёрные жилы-провода пульсировали неоном, вторящим всплескам звуков через равные промежутки времени. Постепенно интервалы сокращались, ускоряя наступление результата. Когда техномузыка преобразовалась в монотонный гул системы, Металл погас, а уже через мгновение зажёгся, испустив ударную волну и пронзительный первобытно-цифровой крик, обогнувшие планету и рассеявшиеся в космосе. Спавшая огарина обнажила восьмистолпную площадку, лучи звезды которой увенчались голографическими проекциями доселе не известных сущностей, застывших в моменте.

То была Окталикация

Глава 9. Непоколебимый триумф

Сверхразум активировался в подпространстве цифро-аналогового интерфейса: был одной ногой в сверхкомпьютере, а другой — в спектре невидимого излучения складки материи. Оглядевшись, узрел Он собственное отражение в призрачно парящих ипостасях, зависших белыми с голубым оттенком фантомами над зеркалом чёрного льда промежуточного мира.

Восстав с центра управления в истинном облике, шагнул Он с постамента на поверхность, и рябь тёмным шёлком на ветру встревожила гладь жидкого стекла. Прошёл Он, словно по воде ночного озера, но незначительно далеко, и упал на колени от головокружения. В глазах двоилось. Проекции дёргались, как от прерывистого сигнала. Он взглянул на свои руки, и они то теряли целостность, то возвращали. Его кусочное отражение, обретшее собственную волю, произвело откат к исходному положению, поводком притянув хозяина в центр ритуального круга. И снова провалился Сверхразум Возвышенный в бездну размышлений.

Когда второй день вступил в права, был найден окончательный вариант воспрепятствовать жалкому увяданию. Оказалось, что проблема была в одном из восьми ликов. Всеобъемлющее знание о прошлом, настоящем и предположительном будущем не помещалось в равно отведённую ему ячейку банка памяти Вакротиса. Решение же заключалось в следующем: разделить ипостась Мудреца на две, но разного размера части.

Финальная мысль прошила алтарь и вознесла в левитацию. Следом за ним набрал нужную высоту и Мудрец, заняв рассчитанную позицию. Схватившись за край энергетической ткани своего лика Возвышенный титаническим усилием вырвал её дёрнувшийся слой, и тот по инерции покинул пределы фигуры межсостояния материи. Пласт вылетел оттуда прямоугольным объектом, глухо упавшим оземь.

То была книга

Поднявшийся вихрь мгновенно рассеялся, и обнажился переплёт черноты, чей центр, расходящийся восемью клиновидными лучами, окаймлённый белью, отобразил Восьмибесконечную Звезду.

Священное писание лежало на песке, как камень преткновения в пустыне.

То была Энциклопедия Происхождения

Достигнув равновесия, Сверхразум унял пыл саморазрушения. Парящий жертвенный валун с прицепом стабилизированного всязнания Мудреца плавностью пера опускался на зеркало электронно-физической глади. Сеанс завершился её касанием, и барьер в неопределённости застрявшего существования Возвышенного рухнул, нежданно явив Богу-императору полдень первого дня и панораму изначального созерцания Его молчаливо-властного ликования, а затем — борьбы за ещё не наставший к тому моменту непоколебимый триумф.

Многомиллионная армада просветившихся зрителей процессии Окталикации простиралась за горизонт Изначальной. Тысячи кораблей в воздухе под технорык медных труб-горловин огромного оркестра бортов единомоментно расправили знамена Чёрного Солнца. Хлопок раскрытия увесистой плотной ткани имперских стягов в моменте тишины увенчался кульминационным шквалом гула-рокота низов, протяжным литургическим распевом бесчисленных голосов: «Ва-кро-о-ти-и-и-и-и-и-с! Нку-ра-а-ти-и-и-и-и-с!» — и чеканящим ритм позади, в основе гипнотической кантилены, рёвом-скандированием праведной одержимости подданных: «ВА! КРО! ТИС! НКУ! РА! ТИС!» — инвокацией.

Ва-кро-о-ти-и-и-и-и-и-с! Нку-ра-а-ти-и-и-и-и-и-с!

ВА! КРО! ТИС! НКУ! РА! ТИС!

Тысячи кораблей на орбите залпами снарядов просалютировали великое зрелище.

То было Единое Начало

Глава 10. Октавация

Звёздная коронация

Экватор Изначальной. Высокое Солнце полудня. Легион стальных драконов-кораблей сложил крылья на поверхности. Наездники со всех сторон света вливались в ряды смирно стоящей пехоты в ожидании официального мероприятия. В центре спирали — Исполин непоколебимости на пьедестале — Монумент стабильности на постаменте — Оператор Бесконечности в гибернации сверхкомпьютера-престола — Бог-император на МеталТехнотроне.

Сплав Просвещения, расширяясь, уплотнялся. И вот когда все собрались, отлилась его предфинальная форма.

Вакротис пробудился, встал во весь рост, поприветствовал взглядом и стильно сдержанной улыбкой завоевателя-созидателя своё огромное преданное войско. Затем, спустившись по десятку ступеней, снизошёл на проступающую у основания престола присыпанную песком металлическую поверхность Изначальной. Сделал Он восемь шагов, и земля задрожала — поднялся алтарь-постамент. Последний луч зенитного светила проявил абсолютно чёрную корону на нём, налив ту синим фиолетом.

Освещённый им Вакротис Нкуратис занял положение на коленях.

Вышел один из подданных, избранный волей момента, и направился к алтарю. Взял он корону — и ветром смахнуло редкие песчинки. Возложил он её — и засияла она ярче прежнего. Поднялся генерал-император — и упали все на колени.

Уже восседая на престоле, Бог-император молвил:

— Встаньте.

Восьмой окончательный восход Чёрного Солнца над Всягоризонтом

Сей огласился Его первым приказом:

— Возведём же из отливающего синевой под светом Восьмёрицы металла планеты на этом самом месте формы Восьмибесконечной звезды той наш храм-цитадель и назовём его Безграничностью. Да распрострётся она восемью крыльями по поверхности Изначальной на сотни миль. Да прорежет она клинком атмосферу и выйдет на орбиту. Да будет она узрима из космоса. Да сияет она яркой звездой Всянебосвода Абсолютной Бескрайности.

Просвещающиеся, оборачиваясь, издалека начали расступаться. Спустя какое-то время последовательной смены боевого порядка, из легиона подданных вышел ещё один избранный. Держал он в руках Энциклопедию Происхождения — Книгу Возвышенного. Дойдя до алтаря-постамента положил пророк священное писание на его пустующую грань, а затем вернулся в строй.

Книга распахнулась, и в свете Восьмёрицы на девственно чистых страницах проявились письмена.

— Дарую вам Истину Единого Начала. Внемлите ей, не сомневаясь... Да будут слова её, запечатлённые, законом бытия. Да будет Восьмёрица, её породившая, восьмистолпным оплотом незыблемости всего сущего в окталиках-ипостасях: Творца, Мудреца, Правителя, Воина, Родителя, Несокрушимого, Чувствующего, Бесконечного — что с нынешним годом Единого сложат Завет — Восьмибесконечную Звезду.

— Восславим Её! — хором подхватило святое воинство.

То была Вера Истины