Восьмая заповедь киберведьмы

Глава 1

Течение времени неумолимо меняло облик не только мира, но и вековых традиций. Им приходилось адаптироваться, сохраняя суть, лишь бы остаться. Это же касалось и магии, волшебных существ, колдовских праздников. Ничто не оставалось поистине неизменным, ведь таких время оставляет в прошлом, отказываясь забирать с собой в будущее.

Колесо Года из каменного стало деревянным, обзавелось металлом, затем резиной, накачалось воздухом, лишилось воздуха, но всё равно продолжало крутиться, проходя через всё те же восемь точек. Восемь шабашей. Четыре больших, четыре малых. От Йоля до Самайна. От рождения солнечного бога до его смерти.

В Самайн, как и раньше, приходили гости с другой стороны, однако теперь появилась ещё одна «другая сторона» — Сеть. Место, сформированное цифровым пространством. Место, с которым могли общаться и куда могли проходить киберведьмы. Оно представляло собой не страницы сайтов, потоки байтов и смесь пикселей, а цифровые миры разной степени фантастичности. Сказочные и ужасные, с разномастными жителями и необитаемые. Тихие миры-хранилища, потусторонние мегаполисы — по другую сторону экрана можно найти что угодно.

У киберведьм, променявших волшебные палочки на паяльник, имелись свои заповеди, первые восемь касались праздников Колеса Года. Самайновская гласила: «Смерть Сети встречай у живого огня» — и обязывала в особый час оставаться по эту сторону. Не увлекаться и не забываться в ночь, когда пройти в другой мир особенно легко.

Каждый Самайн Сеть временно умирала, чего по эту сторону никто не замечал, кроме киберведьм. Наступало временное цифровое ничто. С экранов пропадали время, даты, сигнал… Не нули, не кресты, не «нет сигнала». Оставалось просто ничего. Безвременье, не принадлежащее ни прошлому, ни будущему. Связанное со всем и с ничем.

Не стоило играть с судьбой, заставая его в неправильном месте. Саманта хорошо помнила об этом и потому в колдовскую ночь даже не думала о прогулках по Сети. Пускай во время истончившихся границ и появлялась возможность заглянуть в те её уголки, куда обычно попасть практически невозможно. Не настолько ей любопытно, чтобы рисковать никогда не вернуться. Лучше, как завещали предки, провести Самайн дома, вспоминая усопших, гадая и вкусно кушая при свечах. Довольно оригинальное времяпровождение для технологического мира, где даже ведьминские гримуары успешно переместились в планшеты.

Под действием прогресса претерпели некоторые изменения и самайновские традиции. Так что, пока робот-пылесос убирался на полу, Саманта чистила галерею на телефоне. В корзину летели уже ненужные скриншоты, неудачные снимки, непонятно зачем скачанные изображения… Всё то, от чего избавиться руки не доходили, но всё же в новый колдовской год нужно входить в чистоте. В том числе информационной, поэтому дальше под кибернож пошли ненужные подписки, создававшие новостной шум и отнимавшие время.

Из шибко умной колонки, которой сегодня пришлось отключить микрофон, чтобы не пыталась разговаривать с призраками, лились спокойные и немного мрачные мелодии, создавая атмосферу, противоположную той, что всё сильнее захватывала город.

На улицах, залитых оранжевыми и фиолетовыми огнями, разгоралось празднование Хэллоуина. С гуляниями, сладостями, весёлой мистической музыкой и с повисшими над городом тыквами, собранными из дронов. Они расплывались в зубастых улыбках, подмигивали светящимися глазами и задорно пританцовывали.

Закончив с уборкой, Саманта достала из духовки пирог, поставила на его место противень с печеньем и отошла к пульту управления, чтобы отключить сигнализацию. Иначе окуривание квартиры могло превратиться во внеплановый душ с отвратительным звуковым сопровождением.

Горький травяной запах наполнял комнаты вместе с дымом. Запах магии, какой она была раньше. Той, которая требовала толчёных костей, ароматных засушенных пучков под потолком, горячей крови и чернил из сгноённых грибов, а не светящихся вывесок, цифровых кодов, герметичных контейнеров и подписок на онлайн-сервисы. Это не значило, что раньше было лучше. Иначе. Вот и всё. Зато теперь ингредиенты доставляли на дом в любое время суток вместе с газировкой и ещё горячими куриными стрипсами.

При помощи спички Саманта зажгла толстую свечу из бордового воска с защитными травами: полынью, шалфеем, тысячелистником и розмарином. Её «живой огонь». Конечно, не такой живой, как в прошлом, но в современном технологическом мире — это лучшее, что имелось у неё в распоряжении. Главную свечу она поставила на алтарь, расположенный в углу комнаты. А вот по остальным поверхностям расставила электронные свечки: праздник праздником, но пожарную безопасность никто не отменял.

Также на алтаре стояла цифровая рамка, показывающая фотографии ушедших родственников. На журнальном столике стоял поднос с угощениями для мёртвых, а на диске Саманта заблаговременно выделила место для тех, кто придёт из Сети, но решит не выходить за пределы компьютера. Иногда они оставляли после себя файлы: от безобидных записок до вирусов, так что разбирать «подарочки» приходилось с особой осторожностью.

Одно нажатие на кнопку, и вот окна потемнели, не убирая полностью, но сильно приглушая огни с улицы. Лампочки и ленты погасли, оставляя разбавлять мрак свечам и голубоватому свечению мониторов.

Наряжаться Саманта не стала: для тихого ритуально-праздничного вечера хватит аккуратного домашнего костюма, в котором удобно есть и колдовать и не стыдно предстать перед потусторонними гостями. Плотные штаны, кофта с длинным рукавом и никаких выкрутасов, кроме нескольких декоративных светоотражающих элементов.

«Вот теперь порядок», — заключила довольно и устроилась полулёжа на диване с планшетом.

Она, как обычно, не стала выбирать гадания заранее, только позаботилась о наличии материалов, которые могли пригодиться. Теперь, когда всё готово, стоило дать шанс кнопке «мне повезёт» на одном из ресурсов-хранилищ магических практик и посмотреть, какие аспекты будущего предложит приоткрыть великий рандом.

«Нет, про любовь узнавать не хочу, — нахмурилась, откидывая назад неоново-зелёную прядь, и попытала удачу ещё раз. — Новые пути в карьере? Можно попробовать. Пока отложу. Так, что там ещё есть…»

Саманта не глядя хлопнула по дрожащей глитчем полупрозрачной руке, потянувшейся к самому красному яблоку на подносе.

— Это не для тебя.

Рядом раздался искажённый помехами невнятный звук, по задумке источника означавший обиженное «ну-у». Саманту, впрочем, не волновали наигранные обидки навязчивого непрошенного гостя. Она не соизволила даже на миг отвести взгляд от планшета и невозмутимо продолжила открывать новые вкладки с гаданиями, а самые интересные уже планировала внести в свой актуальный гримуар.

***

Саманта не всегда так спокойно воспринимала присутствие рядом потусторонних сущностей. Родиться киберведьмой ещё не значит быть готовой ко встрече с выходцами из Сети. Та ведь сформирована отнюдь не только ироничными стикерами, сгенерированными и нарисованными во всех ракурсах красивыми девушками и терабайтами милых котиков. Всё то, что сотни раз пытались запретить под лозунгом защиты детей, тоже по байтам складывалось в иную реальность и её обитателей.

В четырнадцать лет Саманта встречала Самайн одна: родители ещё не успели вернуться из командировки и попросили соблюсти праздничные традиции самостоятельно. И ни за что не нарушать восьмую заповедь. Ещё б она о таком помышляла! Тут бы свечу зажечь суметь, когда спичками за жизнь столько раз пользовалась, что по пальцам пересчитать можно.

— Ну… Ну же! Давай! — приговаривала Саманта, безуспешно чиркая по коробку. Рядом валялось несколько сломанных спичек и стоял стакан с водой — без него она бы точно не решилась работать с настоящим огнём.

Наконец, появился заметный огонёк. Вот только он никак не хотел переноситься на фитиль, и Саманта опасливо косилась на пламя, подбиравшееся к пальцам. Стоило свече вспыхнуть, и она нервно бросила спичку в воду и шумно выдохнула, в последний момент вспомнив отвернуться, чтобы не пришлось возвращаться к началу.

Саманта поправила фоторамку, разложила на алтаре минералы — обсидиан, гагат и оникс, — прихватила с собой стакан и отправилась на кухню: для соблюдения положенного минимума не хватало только подноса с угощениями. Готовка пока поддавалась юной киберведьме так себе. С текущим развитием сервисов готовой еды навык выходил не самым востребованным: порою значительно легче добыть сами блюда, чем ингредиенты для них. Но духов таким угощать — дурной тон, даже полуфабрикаты до сих пор вызывали дискуссии в магических кругах, поэтому поднос Саманты заполнили преимущественно фрукты, а также кривоватые самодельные печенья.

«Стоило сначала всё отнести, а потом уже свет приглушать», — подумала Саманта, выходя в коридор.

Её напрягало, что из-за подноса она не могла нормально смотреть под ноги. Мрак тоже напрягал, а голосовому помощнику с отключённым микрофоном команду уже не отдашь. Приходилось ступать осторожно, попутно задаваясь вопросом: а здесь точно было настолько темно? Саманта крепче вцепилась в поднос, услышав звук… Когда-то давно такой издавали колонки незадолго до того, как зазвонит телефон.

А потом тьма перед ней зашевелилась.

Пошла по краям глитчем. Мигнула потоком нулей и единиц. И оказалось существом, искривлённым и распадающимся, как битое изображение на неисправном мониторе. Оно казалось плоским и объёмным одновременно. Голограммой и реальным объектом.

Нечто, преградившее проход, повернуло назад голову, не двигая остальным телом. Внутри глазниц дрожал белый шум. Черты лица и волосы менялись, словно кто-то никак не мог определиться с внешностью персонажа и беспорядочно переключался между различными вариантами. Открывшийся рот тоже был наполнен помехами, а вместо речи оттуда вырвалась заедающая дребезжащая какофония.

Затем существо развернуло и тело, вот только если голова поворачивалась вправо, то решило двинуться влево. От тела отделилась неправильной, нестабильной формы конечность и потянулась вперёд. На мгновение она пропала с электронным шипением, затем вновь появилась — уже ближе.

Саманта вскрикнула от испуга и уронила поднос с угощениями для мёртвых. Одно красное яблоко весело покатилось дальше по коридору, другое не пережило удар и треснуло, пачкая пол липким соком. Печенья разлетелись в стороны.

Существо отвлеклось на прокатившийся мимо фрукт, а Саманта понеслась обратно на кухню. Принялась судорожно рыться в шкафчиках.

«Чёрная крышка, золотой сигил. Чёрная крышка, золотой сигил», — билась в голове единственная осознанная мысль, пока руки так быстро и небрежно перебирали колдовские склянки, что лишь чудом ни одну не разбили.

Вот оно!

Проскочив мимо существа, ковырявшего яблочные обломки, Саманта со всех ног рванула в комнату, прижимая к груди банку с колдовской солью. Она схватила с алтаря свечу, очертила себя кругом и затараторила защитное заклинание, проглатывая слова.

Раньше Саманта видела, как с подноса сами пропадали угощения. Как сами собой появляются файлы на выделенном участке диска. Как фотографии перестают сменять друг друга и начинает разговаривать давно ушедший родственник. Встречала маленьких светящихся голограммных гостей. Но такое существо из Сети предстало перед ней впервые.

«И именно тогда, когда я осталась одна! Что теперь делать? Телефон… — одной рукой Саманта похлопала себя по карманам домашних штанов. Пусто. — Ай! Он на диване!»

Она почти решилась метнуться из круга к телефону, чтобы позвонить маме и спросить, как теперь быть, но существо влетело в комнату. Оно двигалось рывками, будто реальность превратилась в игру с низкой частотой кадров. Оказывалось то выше, то ниже. На боку, вверх ногами, спиной вперёд.

Существо зависло возле Саманты и издало жуткий звук, от которого стало больно ушам. Пальцы до белых костяшек вцепились в подсвечник, а дрожащие губы принялись по новой бормотать заклинание. Саманта не понимала, чего от неё хотят, и желала лишь одного: лишь бы всё поскорее закончилось.

Все горящие мониторы замигали тревожно и хаотично, реагируя то ли на потустороннего гостя, то ли на панику загнанной в угол киберведьмы. Из колонки вместо музыки со скачущей громкостью доносилось шипение.

Вместо попыток прорваться через соляной круг, существо никак решило изучить комнату. Обходя — облетая? — ту, хваталось за всё, что привлекало его внимание. Крутило в том, что, по всей видимости, являлось руками, трясло, прислушиваясь к издаваемым звукам, нюхало, пробовало на зуб. По крайней мере, так оно выглядело — Саманта с трудом понимала, есть ли у существа рот или нос.

Не понимала и не собиралась понимать. Она бы зажмурилась, но больше, чем наблюдать за существом, боялась потерять его из виду. А затем обнаружить вплотную к себе.

Ноги подогнулись, роняя Саманту на пол. Существо обернулось на шум, переместилось ближе, раздвоилось, растроилось, передёрнулось и сжалось, от чего она сдавленно пискнула и чуть не позабыла вообще все слова, а не только одно конкретное заклинание. Из руки существа, вдруг потерявшей материальность, вдруг выпал обсидиановый обелиск, прихваченный им с алтаря. Оно — озадаченно? — глянуло вниз, повело верхней половиной тела и вернулось к изучению комнаты.

Оставшееся до смерти Сети время перепуганная Саманта провела возле свечи в кругу из соли, ведь только с наступлением цифрового Безвременья существо соизволило покинуть её квартиру.

***

В те же четырнадцать лет Саманта начала работать над своим первым гримуаром. Хотелось бы, чтобы над первым и единственным, но… Что ж, с единственностью в жизни нередко возникают сложности.

Она никак не могла определиться, каким хотела бы его видеть, поэтому постоянно меняла оформление. То современные интерактивные панели, то таблицы, то минималистичный документ, то косящая под старинную книгу. Чаще, чем идеи для оформления, ей приходили в голову мысли, чего бы ещё внести в гримуар. Саманта могла начать править его в любом месте: дома, в школе, в парке дополненной реальности, в ванной… Доступ мог потребоваться внезапно, заморачиваться с синхронизацией не хотелось, поэтому гримуар хранился в облаке и до сих пор не обзавёлся ни одной локальной копией.

— Не доверяй беспечно облаку то, чем действительно дорожишь, — назидательно повторяла мама.

— Да-да, обязательно сохраню на диск, — беспечно отмахивалась Саманта.

«Не доверяй, не доверяй», — а чему тогда доверять, если не серверам компаний, которые куда больше понимают в сохранности информации? Своему компьютеру? Серьёзно? Да ведь от неудачного заклинания с него может пропасть вообще всё! Нет-нет, хорошей идеей здесь даже не пахнет. А взрослые просто слишком старомодны и недоверчивы. Слишком. Эра локальных хранилищ, вообще-то, закончилась задолго до них!

Мама вздохнула и вышла из комнаты, оставив Саманту разрисовывать поля электронных страниц. Они прекрасно понимали, насколько не сходятся во взглядах на некоторые вещи, однако старались лишний раз не ссориться. Всё-таки киберведьмы. Последний конфликт вынудил папу перенастраивать все системы освещения в доме — эмоциональные вспышки сразу двух колдуний с лёгкостью сбили их настройки до заводских.

***

Саманте наконец-то надоело перебирать гадания, и она соблаговолила отвлечься от планшета и одарить сидящего в ногах гостя взглядом, полным напускного равнодушия. Похожее на парня существо упёрлось руками в скрещённые ноги и покачивалось из стороны в сторону, не мигая пялясь на Саманту. Он напоминал голограмму с искажёнными глитчем краями, звался Криспином и упрямо не оставлял её в покое. Прямо как остатки того самого браузера в системе, установленного по невнимательности и ошибке юности вместе с какой-то пиратской программой.

Криспин потянул её за край носка со светоотражающей полоской. Саманта легонько толкнула его ногой, от чего он с преувеличенным драматизмом свалился с дивана, пройдя сквозь подушку и подлокотник.

— Ах, совсем меня не бережёшь, — отозвался Криспин откуда-то с пола синтетическим голосом. Трагедия его, правда, продлилась недолго, и через пару секунд Саманта услышала, как кое-чьи неугомонные пальцы стучат камнями на её алтаре. — О, что-то новое! Это… — он поднял камень, больше похожий на железный шарик. — Гематит, да?

— Да.

— Вау! И правда тяжёлый, как его и описывали. А, ой! — Криспин едва успел поймать камень, провалившийся через руку. — Нет-нет, камушек, мы сегодня не будем портить пол.

— Поэтому ты решил испортить потолок? — уточнила Саманта, глядя на босые ноги, стоящие на не предназначенной для этого поверхности.

— Потолок? О… Я случайно. — Криспин поспешил вернуть себе более корректное вертикальное положение, однако остался висеть в воздухе. Привычку стоять на полу он так и не выработал.

Вздохнув, Саманта отошла к ящику с магическими инструментами. Что ей там требовалось? Карты, руны, свеча… А ещё…

— Криспин, если тебе нечего делать, сходи на кухню…

— Прям сходить?

— Не перебивай, — она раздражённо цыкнула. — Можешь слетать — мне всё равно. Достань из шкафа неглубокую миску… Но не плоскую! Налей воды и принеси сюда. Кран открыть сможешь?

— Смогу! Я видел в интернете, как это делают.

— Ага. Тогда удачи.

Саманта отпустила Криспина и тут же задалась вопросом, не слишком ли в него поверила? Его способность взаимодействовать с физическим миром временами всё ещё оставляла желать лучшего. Однако ведь он очень хотел стать в этом лучше. Без практики здесь никак, пускай… Бац! Похоже, придётся пожертвовать хотя бы одной тарелкой.

«Ладно. Не жалко. По крайней мере, он честно старается и прогрессирует. Ещё бы постарался стабилизироваться…»

— Может, всё-таки сходишь сегодня со мной в Сеть? — привычно спросил Криспин, отдавая миску.

— Нет, — столь же привычно отказалась от приглашения Саманта.

— Почему?

— А почему должна?

— Так надо.

— Кому надо?

— Мне.

И на что Саманта надеялась? Понятный конкретный ответ не прозвучал ни разу. Сплошные «надо» и «мне». Учитывая странную сущность Криспина, в Сети, которую он хотел показать, поджидать могло что угодно. Вот угодит она в разрыв данных, а он на это только глазами похлопает, ведь не знал, что для пришельцев это ловушка!

— А мне нет. Так что не докучай, пока не изгнала.

— У тебя ни разу не получилось

Саманта закатила глаза, отмахнулась и сделала вид, что Криспина рядом просто не существует. Попристаёт и перестанет, как только решит, что давно не закапывался в её запас свечей или не пачкал стол крошками печенья, выставленного не для него.

***

Одним Самайном в четырнадцать испытания для нервов Саманты не ограничились. На следующий год родители остались дома, однако вечером им потребовалось отойти. Всего часок провести одной, когда уже всё готово, — чего же тут сложного? Но Саманте стало не по себе, стоило двери пиликнуть, закрывшись за родителями.

Подобрав ноги, она сидела на стуле рядом с алтарём и пыталась отвлечься на оформление карточек с гаданиями в гримуаре. Саманте понравилось вместо печати заносить записи стилусом, а также украшать листы пометками, стрелочками и схематичными рисунками. Карта, ключ, надломленная печенька…

— Ч-ч-что эт-т-то, — раздался над головой заедающий, наполненный помехами голос.

Саманта сильно дёрнулась и чуть не встретилась носом с полом. Кое-как успела развернуться, падая, и только сильно ушибла руку. Расширившимися глазами она с ужасом посмотрела наверх, откуда на неё пялился бесформенный глитч с почти человеческим лицом.

— О-отстань! — всхлипнула Саманта, вскидывая руку. Сформировавшийся над ней тонкий щит казался игрушечным на фоне нависшего нечто.

— Я н-н-н-н-н… — слова существа слились в неразборчивую мешанину сломанных звуков.

Голова его крутанулась на месте, как пластинка. «Картинка» развалилась на кучу хаотичных прямоугольников, а после собралась уже на полу. В то, что совсем отдалённо напоминало антропоморфа. Пугающий гость пододвинулся ближе и протянул развернувшейся Саманте руку. Она тут же отпрянула и врезалась в стул. Послышался звук, в котором померещилось огорчение, гость отодвинулся и вновь увлёкся комнатой. Перебирал камни, нюхал свечи, надкусывал еду…

С приходом родителей существо исчезло. Саманта облегчённо выдохнула, посмев поверить: в этом году пронесло.

***

Через несколько дней после праздника оказалось, что не пронесло. Этот год всего-то решил поиздеваться иначе.

Компьютер пиликнул уведомлением. Саманта открыла проверить, кто же ей написал.

Привет. Как поживаешь?

Казалось бы, обычное залётное сообщение от излишне общительного человека. Вот только он находился оффлайн, а когда Саманта из любопытства открыла профиль, то по специальной отметке поняла, что этот пользователь… находился оффлайн и в жизни, так сказать.

Немного подумав, Саманта приняла самое логичное, как ей казалось, решение и просто удалила переписку. Нужно постичь искусство игнора и не поддаваться на провокации шутника, потерявшего всякие берега у своей реки морали.

Однако на следующий день ситуация повторилась — Саманте опять пришло сообщение, теперь от другого мёртвого аккаунта:

Привет. Вообще-то, вот так игнорировать — это грубо.

Она снова нажала «удалить переписку».

Новый день — новое сообщение.

Ну эй! Не знаешь, что написать, просто спроси в ответ! Или ответь на вопрос. Так как у тебя дела?

Саманте и так было не по себе, а чем дальше — тем больше. Она пыталась блокировать аккаунты, заранее внесла в чёрный список все мёртвые профили, которые нашла у друзей и друзей друзей. Обращалась в поддержку. К родителям. Ничего не помогало: жестокий шутник находил новый способ до неё дописаться, ловко обходя и баны, и заклинания.

Возможно, помогло бы удаление вообще всех способов связи, вот только пленённый технологиями мир такой роскоши не позволял. Саманте только и оставалось, что вздрагивать от уведомлений и удалять переписки. Отвечать потустороннему преследователю — последнее, что ей хотелось.

Сообщения от мертвецов продолжали приходить до самого Йоля, когда границы Сети начали уплотняться.

***

Сидя на полу, Саманта раскладывала карты. Те упорно предсказывали ей в будущем некоего Шута, перешедшего в Мага. Но шут у неё уже был — крутился тут рядом, вновь путая верх и низ, — и ещё одного, пожалуй, не хотелось.

— Раз настолько скучно, зачем приходишь? — спросила Саманта, тасуя колоду.

Краем глаза она заметила, что Криспин подобрался к компьютеру. Опять начнёт оставлять послания на выделенной части диска, негодник! Такого бы не Шутом, а Башней назвать, да правда в том, что при всей проказливости он оставался безвредным. Либо ей до сих пор везло.

— Чтобы провести с тобой время.

— Мною мир не ограничивается. А кто-то другой, гляди, и в Сеть бы с тобой сходил.

— Кто-то другой не подойдёт.

— Тогда ничем не могу помочь.

Криспин вдохнул. Точнее, умело спародировал вздох. Стоило отдать ему должное, с каждым визитом вздохи получались всё более реалистичными.

— Настолько боишься нарушить восьмую заповедь?

— Предпочту не узнавать, что всё-таки случится, если это сделать.

— И правда ничего хорошего, — признал Криспин, — но ты её не нарушишь. Честно.

— Это всё ещё не повод уходить. Сегодняшний пирог для меня куда заманчивее Сети.

Зависнув над столиком, Криспин принюхался к пирогу и кивнул с выражением искреннего разочарования. При всём неуважении к чужим вещам, он физически не мог правило, по которому потусторонним гостям полагалась только специально выделенная еда.

«Может, стоило отложить и ему кусок? — подумала Саманта. От преисполненного печали лица сердце всё-таки немного ёкнуло. — Ай, ладно! Ещё не поздно».

И она, отложив карты, отрезала от пирога кусок и перенесла его на другой поднос, на что тут же получила буквально засветившегося от счастья Криспина. Как же он всё-таки любил пробовать настоящее. Хватался за всё новое с энтузиазмом ребёнка. Или как тот, у кого осталось слишком мало времени, чтобы изучить мир.

***

Существо из Сети с завидным упорством продолжало приходить каждый год, и Саманта постепенно привыкла к глитчующему гостю. Дело, впрочем, не только в привычке: его облик становился более человеческим. По крайней мере, тело оставалось телом — с руками и ногами в правильном количестве, а голова — головой. С чуть менее переменчивыми чертами и глазами, похожими на глаза. Речью, в которой удавалось различить слова.

Когда Саманта рассказывала кому-то о самайновском госте, в ответ получала логичное уточнение: «Почему ты его не прогоняешь?» Справедливый вопрос. Она защищалась, просила оставить в покое, но ни разу не применила какой-либо метод, направленный на изгнание. Не атаковала, не применяла активные варианты защиты. Потому что гость для неё оставался гостем. И если пытаться смотреть объективно, то, как бы ни пугал, агрессии вообще-то не проявлял и как будто старался не пересекать некую невидимую черту. В конце концов, кое-чьи «защиты» для него могли напоминать пароль «12345», установленный на административную панель.

Саманте было восемнадцать. Родители — вновь в командировке. Назойливый гость появился снова. Прямо на диване. И тут же потянулся к подносу.

— Эй, вообще-то это не для тебя, — раздражённо буркнула Саманта, провожая в последний путь шоколадный кекс.

— Н-но я же тож-ж-же с мёртвой стор-р-роны, — резонно возразил заедающий — звуком, а не кексом — гость.

— Слишком живой из тебя мёртвый.

— Спасибо, стараюсь. Кстати, твоя готовка за-а-метно улучшилась.

— Спасибо? — неуверенно ответила Саманта, не зная, можно ли доверять потустороннему мнению.

Хотя, если честно, ей всё-таки было приятно. Она ведь старалась стать лучше. Ради единственной ночи практиковалась в течение года, борясь с соблазном ткнуть пару иконок в доставке или и вовсе запустить синтезатор. Последний крайне не уважала мама, приговаривая, что даже у современных моделей вкус излишне синтетический, поэтому кое-кто — не будем показывать пальцем на папу — мог и не тратить деньги на новомодную побрякушку. Так что он в их доме в целом большую часть времени собирал пыль и кормил пылесос.

Да вот старания стараниями, а показывал Саманте реакцию один единственный гость. Неумело, иногда странно, но хотелось верить — искренне. И на эту искренность она пыталась ответить принятием. Зачем — не понимала. Казалось, так надо, так правильно.

Сегодня она хотела попробовать несколько старых гаданий на яблоках. Одно из них требовало срезать кожуру, для чего Саманта предусмотрительно приготовила не только удобный нож, но и карманный очиститель. Уж неизвестно, какие достижения современного аграрного мастерства стоило поблагодарить, но пахли яблоки просто умопомрачительно. И это без разрезов! Старательно игнорируя то, как рядом светло-серый диван покрывают коричневые крошки, она потёрла пальцем гладкую кроваво-красную кожуру.

«Красиво. Таким, наверное, в сказках и травили. Попробуй удержись, когда такую вкуснотищу предлагают».

Ещё для гадания требовался костёр. В квартире его развести негде, камина тоже не имелось — электронный не считался. Пришлось сымпровизировать и воспользоваться огнеупорным котелком, насыпать туда деревяшек и сбросить с пальца искру — хоть здесь разрешалось не мучиться со спичками. Затем в разгоревшийся огонь полетела кожура.

Вообще-то Саманта понятия не имела, зачем ей пытаться узнать имя суженного, а именно форму его первой буквы предстояло принять кожуре. Она, как и многие сверстницы, не торопилась не только замуж, но и в отношения. Огонь явно это почувствовал, а потому вместо хотя бы подобия буквы показал то, что в лучшем случае стоило назвать фигой.

«Ну… Без мужа так без мужа», — пожала плечами Саманта и накрыла котелок крышкой.

Краем глаза она заметила повисшего рядом гостя. Он с любопытством смотрел через плечо и пытался поймать пальцами разбегающиеся струйки дыма, от которых ей самой хотелось чихать. Раз уж зашла речь об именах, может, стоило наконец-то узнать его? Пытаться принять, но продолжать звать «Эй» и правда грубо.

— Ладно, раздражитель на одну ночь, скажи хоть, как тебя зовут?

Гость пожал плечами.

— Мне не давали имя.

— Понятно. Тогда будешь Криспином, — тут же решила Саманта.

— Кр-р-рисп-п-пин, — повторил он заглючившим голосом. Покатал пальцем яблоко по подносу. Его они тоже не оставляли равнодушным. — Криспи — это же что-то хрустящее? Хруст забавный… Ладно! А почему именно Криспин?

— Потому что первое, что в голову пришло.

Новоявленного Криспина такое более чем удовлетворило. Он засветился, улыбнулся, издал невнятный радостный звук, больше похожий на ретро-рингтон, и столкнулся с потолком, благополучно забыв о необходимости следить за высотой полёта.

«Впервые вижу, чтобы кто-то настолько радовался имени. Ладно, пускай, лишь бы не сшиб ниче… Ух, ты либо руки при себе держи, либо материальность убери!» — мысленно возмутилась Саманта, услышав хруст потолочной панели. Эхом её возмущения стала на секунду взлетевшая до максимума громкость музыки. Как раз на самом мрачном отрывке.

Криспин парил и кувыркался, рылся в ящиках, устраивал беспорядок на алтаре, а она гадала, пока не закончились отведённые для этой забавы яблоки. Потом тщательно очистила руки от сладкой липкости и перебралась на диван — сделать перерыв на кофе.

— Сходишь со мной в Сеть? — ни с чего спросил Криспин, вися вниз головой и смотря глаза в глаза. Из-за шумов внутри радужек долго выносить его взгляд не получалось.

— Зачем? — Саманта отвернулась.

— Мне надо.

— Аргумент не засчитан, так что нет.

Он скрестил руки на груди и надул губы, однако внятный ответ так и не дал, поэтому Саманта пожала плечами и вернулась к своему тыквенному латте с пеканбоном. Криспин же демонстративно вышел в закрытое окно, чтобы через пять минут тихо сесть рядом и стащить с подноса леденец.

Временем их разлуки неизменно становились последние минуты перед смертью Сети. В этом году Саманта впервые почувствовала, что где-то в самой глубине души ей вообще-то не хочется поскорее прогонять Криспина. Когда уже не боишься барахлящей киберхтони, проводить Самайн с ним на самом деле лучше, чем одной.

Только она держала чувства при себе, а вот у Криспина всё отражалось на лице бегущей строкой. Не буквально! Хотя он и такое провернуть мог. Однако тогда проворачивал самые грустные в мире глаза.

— Мы же всё равно не прощаемся, — зачем-то напомнила Саманта.

— Это правда, — тут же оживился Криспин и добавил: — Обязательно напишу тебе!

— Ага. Только выбери место, где мне будет доступна отправка ответных сообщений без танцев с бубном, самописных плагинов и заколдованных систем.

Автором сообщений от мертвецов, конечно же, оказался он. И с этим Саманта тоже как-то смирилась. Уж лучше потустороннее нечто, не понимающее, насколько непроста для живых тема смерти, чем аморальный шутник-преследователь.

***

В тот же год Саманте пришлось уяснить: за беспечностью следует расплата. Сразу в нескольких дата-центрах сервиса, где лежал её гримуар, произошла серьёзная авария. Несколько дней велись восстановительные работы, а появляющиеся на официальном сайте прогнозы о сохранности данных звучали неутешительные.

Примерно через неделю сервера заработали вновь, вот только хранилище Саманты было уже не вернуть — ему не повезло оказаться в безвозвратно утерянном кластере. В первом гримуаре не было ничего особо ценного, кроме потраченных на него сил, и всё же от потери стало ужасно горько.

Саманта несколько часов до боли в пожжённых колдовством ладонях просидела с планшетом, телефоном, компьютером — всем тем, откуда работала над гримуаром, пытаясь извлечь хоть что-то из их воспоминаний. Не из памяти, с которой не отключённая вовремя синхронизация сыграла особенно злую шутку, а с другого, недосягаемого без магии уровня, где могли бы сохраниться хоть какие-то отпечатки.

Несмотря на приложенные усилия, удалось раздобыть лишь малую часть разрозненных заметок — в общей сумме страниц так на двадцать. Из нескольких сотен. Четыре года работы канули в цифровую бездну.

Саманта попыталась повторить заклинание, но добилась лишь отключения световой ленты над полкой и хлопка в коридоре. Магия уже не слушалась, и продолжать колдовать в расстроенных чувствах — себе же хуже делать.

В комнату заглянула мама, посмотрела на Саманту с лицом «я же говорила», но промолчала, а минут через двадцать вернулась со свежедоставленными пирожными и ванильно-банановым синим чаем.

— Возможно, гримуар ещё не исчез окончательно, — спокойно сказала она, расставляя угощения на рабочем столе.

Саманта недоверчиво шмыгнула носом, пытаясь понять, чего хочет больше: малиновое пирожное или психануть на ровном месте. Пока с большим отрывом выигрывало первое желание.

— Он просуществовал достаточно долго, чтобы успеть отпечататься в Сети.

— Да ну? И где же его там искать?

— Где-то в мёртвой части, но где именно… — мама вздохнула. — Кто бы знал. Если бы потушили все сервера, их содержимое сохранилось бы единым участком, но такие единичные пропажи обычно оказываются закинуты в случайное место.

— То есть я его никогда не найду, — хмуро заключила Саманта, утаскивая ягоду.

— Чудеса всё ещё случаются. Верить ли в них — выбор за тобой.

Саманта в ответ скривила губы и подумала, что верой в невозможное быстрее себя изведёт, чем приободрит. Лучше смириться с потерей, усвоить урок и новый гримуар хранить сразу в нескольких местах, в том числе локально.

***

Покончив с куском пирога, Криспин принял нехарактерно задумчивый вид, а после заявил:

— Ладно, а если я дам тебе причину зайти в Сеть?

— И что тебе мешало сделать это раньше? — удивилась Саманта с явным скепсисом в голосе, вместе с тем пододвигаясь на диване поближе, заинтригованная. — Ну, попробуй.

— Я нашёл кое-что твоё в мёртвом интернете и предлагаю сходить забрать это. Очень-очень твоё. Коричневая обложка под старину с самым банальным из всех возможных котелком. Совершенно нерабочий, зато красивый рунический став от зависаний компьютера. Карта, ключ, надломленная печенька… Помнишь?

Чем дальше он перечислял, тем сильнее Саманта хмурилась, силясь понять, на что намекает Криспин. Нет. Не может быть. Столько лет уже прошло, все надежды отформатировались, и тут он смеет заявлять, что…

— Да ты шутишь! Ты нашёл мой первый гримуар?

— Ага, — многообещающе подмигнул Криспин. — Он и правда сохранился в мёртвом интернете.

Саманта приподнялась на месте, но тут же опустилась обратно. До смерти Сети ещё есть время, и всё же отправляться в мёртвый интернет… С живым проще: заходи хоть через свой компьютер и перемещайся куда тебе надо. С мёртвым из-за оборванных связей иначе: туда вели или конкретные устройства из этого мира, или особые части живой Сети, в которые зачастую тоже стоит входить правильно.

«Стоит ли ностальгия риска?» — задалась вопросом Саманта, смотря на свечу.

Восьмая заповедь говорила, что нет. Сердце возражало: заходить в Сеть не запрещено, главное — вовремя вернуться. Если не забыть начертить на воске символ-якорь, станет значительно проще не сбиться с пути.

Однако у них осталось чуть больше двух часов, время в Самайн становилось обманчивым. Особенно в Сети.

— Мне нужно подумать.

— Думай. — Она ожидала от Криспина более разочарованного вида, но он успел смириться с её несговорчивостью куда сильнее, чем казалось. — Только помни о смерти. Состояние того места оставляет желать лучшего, а переместить твой гримуар в другое я при всём желании не способен.

Да, если Саманта хочет забрать гримуар, то тут только самой заявляться. С другими вещами ещё возможны обходные пути, тогда как личную книгу киберведьмы Сеть так просто другому не отдаст. Даже байту от байта своего.

***

Саманта думала, что после переезда отделается от Криспина. Ан-нет, в очередной Самайн он снова появился у неё. Хлипкая надежда, что он прицепился к родительской квартире, развалилась, как песочное печенье в чужих неумелых зубах. Спасибо прогрессу за достаточно умелые пылесосы, иначе бы утро после Самайна превращалось для Саманты в настоящий уборочный кошмар. А так она спокойно пожала плечами и развернулась на стуле обратно к компьютеру: потребовалось срочно ответить тревожной доверительнице, забывшей порядок активации става.

Криспин сзади хрустел яблоками, шуршал текстолитовыми заготовками, бряцал рунами в мешочке, неосмотрительно оставленными на алтаре… Впрочем, он до сих пор не освоил концепцию личных вещей, поэтому добрался бы до них и в ящике. Саманта терпела чужую наглость только из-за осознания: у Криспина другой образ мышления, и одна повторяющаяся ночь в году не способна изменить его достаточно сильно.

Потом стало тихо. И вот это уже напрягло. Когда-то, что должно шуметь, не шумит, это почти никогда не к добру. Саманта медленно повернулась и увидела Криспина, стоящего совсем рядом и заинтересованно пялящегося.

— О, ты покрасила волосы. — Его рука засветилась, а вместе с ней и ярко-жёлтую прядь Саманты. — Как я и думал: флуоресцирует. — Ой! — Волосы провалились сквозь ладонь, Криспин попытался поймать их снова, но никак не мог сладить с собственной материальностью.

«Столько времени соображать, что чёрные волосы уже не чёрные, а зелёно-жёлтые — это надо постараться. Был бы роботом, пошутила бы про тормозную жидкость».

— Долго до тебя доходило… Да. Решила, что пора искать свой стиль. Неоном уже давно не выделиться, но если мне самой нравится, то какая разница?

— Тебе идёт.

— Говоришь так, словно что-то в этом понимаешь.

— Я мало бывал среди живых, а вот видел вас много. Вас же в интернете больше, чем здесь! Так что, конечно, понимаю. Моей насмотренности многие позавидовать могут. А вот натроганности — нет, — добавил с печалью.

— Ой, да ладно. Сеть внутри вполне осязаемая, — возразила Саманта, косясь на его руки. По ним вместо вен расходились угловатые линии, похожие на проводящие дорожки микросхем.

«Интересно, какие они на ощупь?»

— Это всё не то, — отмахнулся Криспин.

А Саманта не удержалась — потянулась к нему в попытке дотронуться. Контакт продлился считанные секунды, его хватило, чтобы понять: на ощупь Криспин тоже походил на холодную микросхему. Ждала ли она иного? Да. Успела привыкнуть к облику, всё более умело пародирующему человеческий, обманулась им и ожидала поймать тёплую живую мягкость.

— Умеешь удивлять, — тихо откликнулся Криспин, задумчиво смотря на запястье, едва ли успевшее получить хоть толику её тепла, пока не стало нематериальным.

— Не тебе же одному всё трогать, — бросила оправдание Саманта, резко отворачиваясь. Переписка ещё в процессе. Нечего отвлекаться на лапанье мертвецов. Нужно перевести тему. — Кстати, почему ты пристал именно ко мне?

— Понравилось твоё имя. Са-ман-та, — неспешно произнёс Криспин по слогам, словно стремился распробовать каждый. — Есть что-то общее с Самайном, не находишь?

— Возможно. Но в мире много Самант.

— Да. Но не каждая — киберведьма. А среди них мне больше всего приглянулась ты.

— И для чего тебе киберведьма?

— Узнаешь, если пойдёшь со мной в Сеть

— Нет.

— Вот так сразу отказываешь… — протянул он с обидой.

— Ты же всё равно снова не объяснишь, зачем туда зовёшь.

— Затем, что надо!

— Тебе надо, ты и иди.

— Я и так туда уйду. Но нужно с тобой.

— Придумай повод поубедительней, тогда, может, мой ответ изменится.

— Смотри, я ведь придумаю. Обещаю.

— Жду с нетерпением. Удачи.

В следующие годы поводы и аргументы Криспина звучали всё так же слабо, несмотря на особо решительный вид в момент дачи обещания. Поэтому Саманта решила, что он опять переборщил с проявлением эмоций, и совсем не предполагала, насколько серьёзно он подошёл к вопросу на самом деле.

***

Когда наступало время исполнения восьмой заповеди, Саманта, глядя на танцующий огонёк свечи, часто задавалась вопросом, искать ответ на который сама точно не осмелится. Отчего-то ей потребовалось несколько лет, прежде чем понять, что вообще-то у неё есть тот, кто может приоткрыть завесу тайны. Притом, что уже немало успела наслушаться от него о Сети. И пока не пришло время расстаться, Саманта поинтересовалась у Криспина:

— На что похожа смерть Сети? Когда находишься там.

Он спустился ниже и заметно потускнел. Тоже посмотрел на чёрную свечу, непоколебимо сжигающую время, что осталось у него в этом мире. Незаметно для Криспина, Саманта поймала его за край футболки, как бы прося: «Не сбегай, ещё рано». А тот и не сбегал.

— Смотря в какой части. В живом интернете это что-то вроде… Отключения электричества? Наверное, так. Всё погасло, потом зажглось. Может напугать с непривычки, но потом понимаешь — ничего страшного тут нет, мы в безопасности, пока крепко связаны с другим миром, имеем физический «якорь». А вот в мёртвом… — Криспина всего передёрнуло помехами. — Это действительно смерть. Ничто, которое каждый раз приходит и что-то забирает в попытках наполнить себя. И ты не узнаешь, когда наступит твой черёд. Вот ты есть, а вот тебя нет. Вот твой друг, твой любимый угол в мире, а вот — оставшаяся от него пустота. Чем разрушеннее место, тем меньше у него шансов пережить очередную смерть Сети.

— Звучит совсем невесело.

— Так и есть.

— Наверное, мой гримуар уже не вернуть…

— Гримуар? Тот, с жабками в содержании?

— Ага. Он пропал, когда упали сервера.

— Вот как… Такие предметы и правда реже переживают смерть. Им тем более не за что цепляться.

«А ты сам-то из мёртвой части. Значит, однажды всё-таки можешь не прийти», — подумала Саманта и не поняла, обрадовала эта мысль или огорчила.

Криспин был ужасно надоедливым, бестактным, физически нестабильным, но по-своему забавным и вроде как беззлобным. Последнее он до сих пор ничем не опроверг, отчего Саманта чувствовала себя нехорошо, продолжая хранить в душе долю недоверия, которую подпитывали предложения рискнуть нарушить восьмую заповедь. Она боялась не только угодить в ловушку, но и оказаться преданной.

А ещё… Если признаться хотя бы себе… Полного исчезновения Криспина она тоже боялась. Совсем чуть-чуть. Правда. И только поэтому тихо попросила:

— Напиши мне, когда Сеть вернётся.

— Прям сразу? — уточнил он недоумённо. — Конечно! С радостью! Напишу, как только смогу.

Затем Криспин не забыл предложить сходить в Сеть, а Саманта не преминула напомнить о необходимости лучше искать уважительную причину, ведь без той её ответ — нет. Она старалась не замечать, что с каждой отвергнутой просьбой его взгляд становился тоскливее и отчаяннее.

***

Даже если Криспин лукавил, в целом он говорил правду: гримуар в самом деле мог не пережить смерть Сети. Если Саманта хотела его вернуть, а она всё-таки хотела, не стоило откладывать и испытывать удачу. Вне Самайна может не стать пути к гримуару. После смерти Сети — его самого. Саманта вдруг поняла, что не готова узнавать, какой из вариантов отберёт у неё шанс на чудо.

— Твоя взяла, — признала, доставая из ящика с инструментами иглу, чтобы нанести на свечу знак-якорь. — Куда идти?

Криспин раскрыл ладонь, и над ней появились координаты.

— Здесь стоит информационный терминал. Он заброшен, но ещё соединён с сетью. Войти нужно там.

— Будешь ждать на месте? — уточнила она, из того же ящика доставая пластмассовый браслет с электронной начинкой и индикаторами.

— Да, — кивнул Криспин и распался.

Накинув газолиновую куртку и натянув кроссовки, Саманта спустилась вниз — после квартирного полумрака в коридоре и лифте пришлось щуриться от обилия света, усугубляемого светлыми стенами, — и посмотрела на городскую камеру возле подъезда. В Самайн истончались самые разные границы. Не только для потусторонних сущностей, но и для всех остальных магических существ. В том числе киберведьм.

Глаза Саманты засветились циановым светом. В этот момент она одновременно видела и камеру, и себя, пойманную в объектив, — расслабленную, обманчиво флегматичную, с сунутыми в карман руками и подхваченными ветром длинными зелёно-жёлтыми волосами. Затем — изображение, захватываемое в другой части города. Она мысленно перелистывала их, как фотографии в галерее, в поисках нужного.

В следующий миг Саманта оказалась возле другой городской камеры.

Стоило выйти на захваченную хэллоуинскими гуляниями улицу, как её окружила стайка детей в фантастических костюмах с голограммными вставками. От архаичных фей и легендарных синих экранов до «великого цифрового ужаса» и счёта за неконтролируемое сжигание токенов. Они скакали вокруг, наперебой повторяя «сладость или гадость». Достав из куртки упаковку с жевательными конфетами, Саманта всучила её старшему на вид ребёнку, буркнув, чтобы разделил между всеми, и поспешила к следующей камере.

Новая остановка — транспортный узел в юго-западном секторе города. Затем — камера в промзоне.

Саманта ненадолго притормозила и посмотрела на небо. Рыжее от тыкв, видимых даже отсюда. Однако она подумала не о тыквах, а о том, что светящийся город сам стал одним большим огнём Самайна. Тем самым главным костром, у которого собрались жители, переживая опасную ночь, в которую живые и мёртвые кружатся в одном хороводе, не зная, кто есть кто.

Путь Саманты же лежал в сторону, противоположную от огней и музыки. К особенно мёртвой технической тишине с минимальным и грубым освещением, самая яркая часть которой тянулась вдоль дороги, в этот час тоже почти безжизненной. Та привела Саманту к перекрёстку. И если рядом с ней находилось действующее предприятие, то с другой стороны — давно остановленный завод. Искомый терминал тоже располагался там: рядом с пешеходным переходом.

Подойдя к нему, Саманта сняла браслет, нажала на кнопку, и тот расширился до тонкого обруча. Стоило его надеть, как ряд индикаторов на лбу засветился, и лицо скрыл гладкий непроницаемый экран. В Самайн не стоит заходить в Сеть без маски, особенно если направляешься в мёртвый интернет.

Ладонь легла на выключенный экран терминала. Тонкие светящиеся угловатые линии разошлись от пальцев, проникли внутрь устройства. Экран мигнул. Саманта превратилась в россыпь полупрозрачных прямоугольников. И исчезла.

***

В живой сети тоже царила хэллоуинско-самайновская атмосфера. Если не считать того, что многие местные жители спокойно могли обойтись без костюмов — и наверняка обходились, — Саманта как будто снова находилась в оживлённой части города. Пахнущей яблоками в карамели и весело завывающей чуть мрачной музыкой. Светящиеся тыквы здесь тоже имелись. В том числе настоящие. Если это слово уместно использовать относительно чего угодно в Сети.

Рядом незаметно образовался Криспин. Хотелось бы сказать, материализовался, да только он казался ещё нематериальнее, чем в квартире. Здесь его края не были попорчены глитчем, зато сам он заметно полосил. На Саманту прохожие иногда косились, а вот его будто вовсе не замечали.

— Куда нам теперь?

Криспин открыл рот и попытался что-то сказать, вот только не смог издать ни звука. После нескольких попыток, сопровождавшихся эмоциональной жестикуляцией, он с досадой закатил глаза, махнул рукой и поманил за собой.

Помедлив, Саманта всё же пошла следом. Внутри тихо-тихо подкрадывалось сомнение, пока не торопясь заявлять о себе во весь голос. Что-то её смущало. Уж насколько жителей реальности неправильно одним шаблоном мерить, обитатели Сети и подавно слишком разнообразны. И всё-таки… Что-то в Криспине не сходилось с её прежним опытом общения с местными.

Они миновали широкую улицу с ярким парадом, где длинноногие акробаты жонглировали светящимися сферами с кривляющимися внутри мультяшными привидениями, а в стороне пробегали скелеты в костюмах детей и прямоходящие коты с волчьими масками. Криспин летел через толпу, совершенно не пытаясь лавировать, и на это снова же никто не обращал внимания, а вот Саманта умудрялась одновременно и его из виду не терять, и ноги никому не отдавить, и сама локтем или что там у кого торчало не получить.

Затем свернули в переулок потише, в котором увлечённые спором колдунья и некромант полностью проигнорировали вторженцев. Попетляли по переулкам. Пробежали насквозь через кондитерскую с клюющим носом продавцом с подозрительно лезущими из-под прилавка клубами тёмно-пурпурного дыма. И в конце оказались на окраинах, окружённых природой. Застывшей, холодной, вовсю ожидающей наступление ноября.

Слегка рябящий туман стелился по остаткам жухлой травы, одинокая тропинка змеёй уползала в лес и пропадала во мраке. Над ней и завис Криспин, призывно маша руками и зазывая всё так же беззвучно, одними губами. Такой странный и зыбкий. Зыбче этого самого тумана.

Стоило присмотреться, и стало ясно: лес ненастоящий. Его стоило сравнить с текстурой, наложенной на границу мира. Именно ею он и являлся, должно быть. Границей, отделявшей живую часть Сети от мёртвой.

Саманта сжала кулак. На ладони тревожно пульсировал знак-якорь, как тот, что она оставила на свече. Время ещё есть, но час смерти приближался, и живой огонь неустанно напоминал об этом. Восьмая заповедь написана растворившимися в Сети цифровыми следами тех, кто не успел вернуться.

«Но я уже согласилась. Глупо отказываться на полпути», — напомнила себе Саманта и продолжила путь.

Вопреки ожиданиям, они не пошли по тропинке до самого конца, а отклонились вправо после первой трети. Было холодно, мокро и тревожно. Так некстати вспомнилось, что раньше в Самайн запрещалось путешествовать, а тёмный, поскрипывающий ветвями лес точно не таил в себе ничего хорошего. Зверьё или духи — ни с кем не хотелось бы встретиться в ночь, открывающую самое тёмное время года.

В борьбе с чувствами, что одолевали ещё её давних предков, Саманта и не заметила, как ступила в круг из грибов. Механических. Ржавых. Они заскрипели, расправляя шляпки. Воздух зазвенел, затем затрещал от электрических разрядов, сжимавших кольцо. Усилием воли Саманта заставила себя стоять смирно, позволяя сработать магии перемещения.

Яркая-яркая вспышка ослепила на краткий миг, громкий хлопок оглушил, после чего снова стало тихо и мрачно.

Глаза медленно-медленно привыкали к скудному освещению, постепенно позволяя осмотреть место, куда в итоге занесло Саманту. Не лес и не город, скорее… огромный склад? От земли и до неба, теряясь в вязкой синеве, сплошь и рядом тянулись стеллажи. Самые разные: металлические, каменные, деревянные — но только стеллажи. И не было больше ничего, кроме лабиринтов из них и лежащих на полках предметов. Даже источников света. Он шёл… Просто откуда-то. Сверху. Или сбоку. Из самого воздуха.

— О, так-то лучше, — радостно выдохнул Криспин, опускаясь рядом. — Извини, в живой части мне бывает… сложновато.

— Не извиняйся, я почти наслаждалась отсутствием лишнего трёпа.

— Я… Настолько тебе надоел?

Саманта почувствовала предупреждающее покалывание совести от тревожной печали, исказившей его лицо, и она поспешила оправдаться:

— Я пошутила. Неудачно.

«Совсем неудачно. С чего же ты так напугался?»

— Ох, раз так… Что ж, давай отведу к гримуару. Здесь недалеко, не волнуйся! — Криспин неловко рассмеялся и пошёл прямо, уверенно ориентируясь в лабиринте. — Знаешь, в каком-то смысле тебе повезло, что сервера тогда так сильно пострадали. В смысле… Плохо, конечно, что ты потеряла гримуар, но, поскольку отмерла существенная часть, она всё-таки смогла сформировать своё пространство. Вот расположилось оно хитро — это да, — он говорил быстро, суетливо и при этом непривычно зажато жестикулировал. — О, вот. Прямо на уровне глаз полка — видишь?

Конечно, видела. Среди коробок с барахлом и разваливающихся книжек лежала та самая — в коричневой обложке с самым банальным котелком. Тот самый дизайн, что она сохранила последним, потому что при всей неоригинальности он сумел запасть в душу. Исходящая от книги родная энергия не оставляла места сомнениям. Можно не заглядывать внутрь. Это точно оно.

Саманта приложила руку к гримуару. Он рассыпался на пиксели и исчез, отправляясь на диск домашнего компьютера. Криспин, стоявший чуть в стороне, довольно улыбнулся и нетерпеливо потянул за рукав.

— Раз ты забрала гримуар, пойдём дальше?

— Дальше? Не назад? — в недоумении уточнила Саманта.

— Дальше. Ну же! Пошли!

— Зачем?

— Хочу показать тебе свою часть Сети. Давай! Это рядом. Даже идти не придётся. Ты точно успеешь вернуться. Возвращаться же быстрее. Особенно к огню.

Это правда. Благодаря знаку-якорю Саманта могла мгновенно вернуться к свече. Но только из живого интернета, в мёртвом заклинание срабатывало через раз. В лучшем случае. Она посмотрела на ладонь. Поджала губы. И кивнула.

— Ладно. Показывай.

Хоть и получив желаемый ответ, Криспин выглядел не настолько радостным, как ожидалось. Его улыбка подрагивала, как и пальцы, которыми он робко обхватил кисть Саманты. Всё такой же холодный и жёсткий, совсем неживой. Линии на его коже засветились, и это явственно ощущалось покалыванием в ладони. Захотелось отдёрнуть руку, но вместо этого она сделала шаг навстречу, неотрывно смотря в глаза, вновь полностью заполненные шумом помех, они же текли изо рта, неразборчиво шепчущего заклятие.

Помехи облепили Саманту. Пощекотали кожу, залепили глаза, забрались в нос. Она чихнула. И ещё раз, аж пополам согнувшись. А когда распрямилась и освобождённой рукой смогла оттереть глаза от остатков грязи, что из-за маски оказалось делом непростым, обнаружила себя в другом месте.

Оно снова напоминало город. Или, вернее, заброшенный пригород — с покрытыми трещинами невысокими домами и ухабистыми дорогами. С беспросветно чёрным небом и жужжащими, иногда мигающими фонарями. С оборванными проводами, выбитыми стёклами, кривыми изгибами давно высохших деревьев. И ни единой живой души вокруг.

— Эм… Криспин? — Саманта растерянно оглянулась.

«И где он? Привёл и тут же пропал!»

— Я здесь! — раздался голос слева. Или справа. Казалось, он доносился одновременно с разных сторон.

Саманта сделала оборот на месте, но так и не увидела никого даже отдалённо похожего на Криспина. Вообще никого не увидела. Глаз зацепился только за динамики на некоторых столбах — на них активно мигали-подмигивали лампочки.

— Где? Не вижу тебя.

— Видишь, — с обидой в голосе возразил Криспин, продолжая звучать отовсюду. — Это я. Всё — я.

Брови сдвинулись в непонимании к переносице, а затем взметнулись вверх вместе с приходом осознания. Ха, в самом деле, с чего она решила, будто тот Криспин, которого она видела в реальности, настоящий? Точнее, пожалуй, та часть, вполне возможно, тоже настоящая, но ведь она совсем не обязана соответствовать той, что существовала в Сети. Сеть же тоже выглядит не как интернет, на который смотрят по другую сторону экрана.

«Всё — он… Я внутри него? Среди него? Криспин, кто ты вообще такой?»

Пребывая в некой растерянности, Саманта решилась пройти вперёд. Безжизненный мир напоминал нелепый коллаж, склеенный непостоянным творцом. Дома объединяло одинаково плачевное состояние, но по стилю они совсем не сочетались друг с другом. Технологичный коттедж наезжал на самую настоящую избушку. Хрустальный домик застрял между экстравагантной металлической конструкцией и суровым бетонным кубом. Посреди дороги мог торчать кусок стены. Над головой завис выдранный вместе с куском земли знак остановки. Застряли в небе и куски лестниц, ведущих в никуда.

Сколько ни пытайся, не удавалось представить, каким было это место при жизни. Могло ли вообще что-то такое жить. Но, судя по рассказам Криспина о том, как по-разному воспринимается смерть Сети, всё же могло. И когда-то жило.

Дорога, которой шла Саманта, резко обрывалась через пару метров, а дальше шло барахлящее тёмное ничего. Пришлось свернуть. Слева как раз виднелись не слишком пугающие домики — можно глянуть, что там внутри.

— И всё-таки не верю, что ты пристал ко мне только из-за имени, — заявила Саманта, устав от тишины.

— Ну… — на стене неловко крякнул динамик, держащийся на единственном проводе. — Ты права. Не только.

— Так почему же ещё?

— …няла…

— Что? — переспросила, не разобрав слов за хрипами.

— Ты меня не прогоняла. И не била, — стыдливо признался Криспин. — Я раньше пробовал к другим киберведьмам приходить. Кто-то запечатывал, кто-то нападал. Я… — послышался звук, похожий на всхлип. — Я знаю, что был для вас страшным. Но мне нужно выходить, чтобы понять, как быть другим!

Саманта почувствовала укол жалости. Она могла понять тех, кто пугался и активно защищался, пытался избавиться от непрошенной киберхтони. И вместе с тем понимала Криспина. Нет, не так. По-настоящему понять его у неё бы при всём желании не получилось, а вот искренне посочувствовать и поверить в справедливость и его взгляда на события — да.

Рука легла на ручку, и как же хорошо, что Саманта не стала делать шаг, только открыв дверь, потому что по другую сторону проёма её поджидала пустота. Не пустая комната, а барахлящее ничто, как в конце дороги.

— Здесь всегда ничего не было?

— Не… Я не знаю. Не помню. — И дверь резко захлопнулась.

Саманта пожала плечами и пошла дальше, а странности на её пути только множились. Вот в окне дома виднелась не комната, а улица. Вот дверь вела в заросли. Реклама светилась отдельно от щитов, при этом сама представляя собой искажённое изображение с обрывками псевдотекста. Здания без крыш — ещё ладно, а вот крыши без зданий… Дерево начиналось как берёза, а заканчивалось как ёлка. Лестница в доме изгибалась как оптическая иллюзия, а не как реальный объект.

Сколько бы Саманта ни спрашивала об увиденном, Криспин не мог дать ответ — не помнил, как было раньше, хотя подозревал, что иначе. И каждое «не помню» звучало всё испуганнее, словно искажались и пропадали не части мира, а его память. Впрочем, почему «словно»? Если уж всё — он.

Рядом ни с чего осыпалась стена.

Это место разрушалось. Криспин разрушался. Имел все шансы не пережить очередную смерть Сети. Значит, ей не казалось: у него и правда осталось мало времени. Любой Самайн мог стать для него последним.

«Если в следующем году мы уже не встретимся…» — мысль, которая совершенно не понравилась Саманте, мысль, от которой под рёбрами стало холодно.

Знак на ладони всё сильнее пульсировал, напоминая: «Смерть Сети встречай у живого огня». И смерть уже дышала в затылок.

— Но для чего ты меня зазывал? Вряд ли только чтобы показаться.

В ответ — молчание.

— Криспин? Если не ответишь — уйду. Времени осталось немного.

— Нет! Подожди! — воскликнул он в панике, и дорога под Самантой содрогнулась.

Она едва успела вытащить руки из карманов и поймать равновесие. Коротко скривилась и уставилась вопросительно в небо, потому что не представляла, куда ещё направить взгляд. Ещё бы его маска не скрывала. Угрожать так-то не хотелось, но что поделать, если кое-кто решил из болтливого наглеца превратиться в запинающийся комок нервов?

— Сделай меня своим фамильяром, — тихо попросил Криспин. — Пожалуйста. Я хочу выйти… Пока ещё существую.

У обитателей Сети не так уж много способов оказаться с другой стороны: выбраться в Самайн, откликнуться на призыв… или стать фамильяром киберведьмы. И только последний вариант позволял полноценно отделиться от Сети. Но что она выпустит в мир, согласившись исполнить просьбу? Он ведь даже не конкретное существо, а место! Разрушающийся кусок сети, обрётший самосознание.

Но ведь обрётший. А вместе с ним — страх смерти и желание цепляться за жизнь. И ещё — совершенно живой, неподдельный интерес ко всему настоящему. Саманта вспомнила, с каким восторгом он встречал всякую новую вещь, новый вкус, новый запах. Да, Криспин — нечто странное и непонятное, может быть, то, что и вовсе не должно существовать. То, в чём встречался недостаток навыков и знаний, но никак не злой умысел.

«В конце концов, фамильяр же будет в моём подчинении. И сама я ничего не теряю, получая в услужение что-то такое — пространство хоть и побито, но энергией ещё богато. Это ему положено беспокоиться, кому себя доверяет. Право разрыва-то одностороннее. Но не всё так просто…»

— Даже если соглашусь, я не могу сделать фамильяром пространство. Мне нужен ты. Более конкретный ты. Тот, кого я смогу обвязать чарами.

— Я… — тихо и задумчиво откликнулся Криспин. — Но я не знаю, кто я, если не то, что ты видишь. Другого меня ведь никогда не было.

— Есть. Каждый Самайн ко мне ведь тоже ты приходишь. И такого тебя я смогу забрать.

— Т-таког-г-го, — голос его снова задёргался, заедая и распадаясь. Он, оказывается, мог доноситься не только из динамиков, а из любой точки пространства. Расширяться, сжиматься, перетекать с одной стороны в другую.

Вновь сгустились знакомые гличтующие помехи. Рядом появился Криспин, отчаянно старающийся быть похожим на то, чем являлся у неё дома. Получалось плохо. Прямо как в первые годы. Никудышная полосующая голограмма с пропадающими кусками.

— Да, такого, — повторила Саманта, стараясь звучать успокаивающе. — И здесь уже вопрос к тебе: готов ли ты жить, сохранив лишь ограниченную часть себя? Быть таким не раз в год, а всегда.

— Жить я готов каким угодно, — без промедления ответил Криспин, горестно усмехнулся и добавил: — От меня же и так остаётся всё меньше. А я этого даже не помню.

— Тогда повторяй за мной.

Саманта вытянула вперёд руки, медленно и размеренно начала произносить слова заклинания-клятвы. Тонкие линии поднялись над их ладонями. Они пересекались, сплетались в узлы, образуя угловатые узоры, новые связи, новую схему, новый цифровой союз. Когда отпечаток сформировался, от него отделился код и разделился на две части. Первая половина впиталась в запястье Саманты, вторая — Криспина. От ладони до сердца внутри пробежал разряд. Энергии сроднились. Договор заключён.

В следующий миг ладонь со знаком нестерпимо запекло. Больше медлить нельзя.

Саманта схватила Криспина за руку, притянула к себе и заключила в крепкие объятия: так она точно не потеряет его при перемещении. Точки маршрута отпечатались в её памяти и на внутренней стороне маски, осталось только повторить в обратном порядке: мёртвое хранилище, живой город, дом.

***

Криспин осел на пол, с непривычки не справляясь с весом физического тела: теперь, являясь фамильяром, он мог находиться в куда более материальной форме, чем раньше. Саманта опустилась рядом. Из-за новообразовавшейся связи до неё доносились отголоски чужих беспорядочных эмоций. Этого нестерпимо искреннего и уже не такого потустороннего существа.

Сняв маску, она положила рядом телефон и включила экран.

23:58

23:59

Ничего.

Мир вошёл в цифровое Безвременье. Сеть умерла. Пропала часть освещения. Все колонки затихли. Только потрескивание трав в свече нарушало тишину, а танец огня завораживал и напоминал: существует мир, не привязанный к цифре, и, да, в нём тоже существовало загадочное Безвременье. Пограничье. Переход между циклами. Единство прошлого и будущего, а не пустота.

Числа вернулись на экран телефона, и Саманта улыбнулась Криспину.

— Вот и всё. Так и проходит здесь смерть Сети.

Растерянность на лице Криспина сменилась улыбкой, а затем он упал на спину и облегчённо рассмеялся до слёз в уголках глаз. Так заразительно, что и Саманте перепала смешинка, но тихая и сдержанная.

«Не исчезнет, теперь он точно не исчезнет», — от этой мысли на душе стало удивительно легко и тепло.

Могла ли она, четырнадцатилетняя, дрожащая от страха при виде потустороннего существа, представить, как в будущем от всего сердца обрадуется, что странный гость не исчезнет из её жизни? Да и гостем быть явно перестанет.

— Эй, теперь это точно не для тебя! — окликнула Саманта, хватая потянувшуюся к яблокам руку, а затем напомнила: — Еда для живых — здесь.

Однако вместо того, чтобы взять еду с правильной тарелки, Криспин взял её за руку и поднёс пальцы к по-настоящему тёплым и мягким губам.

— Спасибо за жизнь, — прошептал он с благодарностью.

Едва ли можно придумать более странное признание в ночь, посвящённую смерти, но и произнёс его тот, кому ещё учиться и учиться нормальности. Теперь у него точно было на это время. А у Саманты всё ещё осталось достаточно терпения и симпатии, чтобы лично наблюдать за прогрессом.