Убийца Магов

Глава 1

В шестой удар над городом всегда становилось легче дышать.

Ненадолго. На несколько минут воздух терял привкус металла, копоть опускалась к мостовой, а старые фильтры переставали хрипеть так, будто собирались выплюнуть лёгкие вместе с пылью. Даже в нижних кварталах знали: наверху повернули Контур.

Кай ждал шестого удара, прижавшись лбом к холодной трубе.

Первый прошёл по стенам глухой дрожью. Второй заставил зазвенеть стёкла. На третьем человек в соседней клетке начал кашлять и уже не остановился. К пятому Кай закрыл глаза и приготовился вдохнуть полной грудью.

Шестой удар прозвучал.

Ничего не изменилось.

Воздух остался тяжёлым. Красная копоть продолжала висеть под потолком, а фильтр на стене дёрнулся и выбросил внутрь камеры облако чёрной пыли.

Кай задержал дыхание.

В коридоре закашляли сразу несколько человек. Кто-то ударил в дверь, потребовал включить очистку, но быстро замолчал после первого треска разрядника.

— Не дёргаться, — произнёс надзиратель. — Задержка Контура.

Он сказал это спокойно, однако не стал открывать защитную маску.

Кай заметил.

Надзиратели любили показывать, что здешний воздух им не страшен. Могли поднять забрало прямо перед рабочими, сделать несколько медленных вдохов и спросить, чувствуют ли те разницу между человеком и шлаком. Сегодня забрало осталось закрытым.

По коридору прошёл второй надзиратель.

— Сколько?

— Уже семь минут.

— Докладывали?

— Трижды.

— Ответ?

Первый повернул голову к клеткам. Разговор оборвался.

Кай опустил взгляд, но услышанного хватило.

Наверху не ответили.

Наконец двери открылись. Людей выгнали в коридор, пересчитали и погнали к подъёмникам. Контур так и не заработал. Свет под потолком мигал, подъёмные платформы двигались рывками, а на каждом промежуточном ярусе стояли вооружённые надзиратели.

Никто не объяснял, что произошло.

В шахте воздух оказался ещё хуже. Багровая пыль висела между опорами плотными слоями, забивалась в шарниры костюмов и оседала на защитных стёклах. Рабочим выдали старые фильтры с жёлтой отметкой — такие обычно списывали после двух смен.

Кай проверил фильтр. По внутренней стороне корпуса тянулась тонкая, пока ещё несквозная трещина.

Сказал надзирателю.

Тот даже не посмотрел.

— Сломается — получишь новый.

— Когда сломается, я уже не смогу его надеть.

— Значит, меньше работы для подъёмника.

Смена началась без сигнала.

Обычно перед первым ударом кирки в затылке появлялось давление, и тело само входило в общий ритм. Сегодня приказ пришёл с опозданием, словно кто-то наверху несколько раз пытался запустить Контур и не мог подобрать нужное движение.

Кирки ударили не одновременно.

По штольне прокатился неровный металлический грохот.

Надзиратели ругались, били разрядниками по опорам и требовали держать темп. Наказание работало лучше системы, но ненадолго. Вскоре ритм снова распался.

К полудню из центральной выработки принесли человека на носилках. Принесённый был не рабочим. На нём оставался серый технический костюм без номера, а на груди светился знак верхних служб. Такие люди не спускались к рудным жилам без охраны и никогда не возвращались на руках у шлака.

Носилки поставили возле рельсов и оставили ждать отправки наверх. Надзиратели спорили по связи и почти не смотрели в их сторону.

— Обвал? — спросил кто-то.

— Работай.

— На нём нет крови.

Разрядник ударил говорившего по плечу.

Кай продолжил дробить породу, но успел рассмотреть правую руку принесённого. Перчатка была сорвана, ногти обломаны до мяса, будто мужчина пытался вскарабкаться по гладкой стене. В кулаке он что-то сжимал.

Когда надзиратели отвернулись, Кай наклонился, словно поправляя крепление сапога.

Между голыми пальцами застрял осколок прозрачного материала. По его поверхности медленно двигались светлые знаки, складывались в формулы и тут же рассыпались. Один повторялся чаще остальных: круг, перечёркнутый тонкой линией.

Кай протянул руку, но тело внезапно вздрогнуло.

Техник оказался жив.

Глаза под запылённым стеклом открылись. Губы шевельнулись, не издав звука. Кай наклонился ближе.

— Не отвечает, — выдохнул мужчина.

— Кто?

Пальцы с осколком сжались сильнее.

— Там никого нет.

Техник умер, продолжая смотреть куда-то сквозь каменный потолок.

Кай выпрямился и снова взялся за кирку. Тело вскоре унесли, осколок исчез вместе с ним, а Контур наконец заработал.

Воздух очистился.

Свет перестал мигать.

Давление в затылке вернулось, выравнивая движения рабочих.

К вечеру утреннюю задержку уже называли неисправностью. Надзиратели обещали наказать тех, кто распространял слухи, а на стенах появились объявления, что верхние службы продолжают работу в обычном режиме.

Кай почти убедил себя, что всё именно так.

Но перед окончанием смены один из надзирателей получил сообщение. Знак на его маске вспыхнул, и человек несколько секунд стоял неподвижно, перечитывая одно и то же.

— Что там? — спросил второй.

Надзиратель поднял голову к каменному своду.

— Ещё один Контур замолчал.

На этот раз ответ пришёл сразу:

— Молчи.

Кай занёс кирку над рудной жилой.

Где-то внутри головы тихо щёлкнуло.

Кирка замерла.

Мышцы приготовились к следующему удару, но привычного толчка в затылке не последовало. Давление, которое только недавно вернулось вместе с Контуром, исчезло так внезапно, будто его никогда и не было.

Кай продолжал стоять, ожидая приказа.

Ошейник не позволял распоряжаться телом во время смены. Оно само поднимало кирку, опускало её на камень, сгребало осколки и снова замахивалось. Можно было чувствовать усталость, боль или голод, но остановиться без разрешения человек не мог.

Теперь мог.

Кирка медленно опустилась, наконечник коснулся камня. Металлический обруч не сжал горло, мышцы не свело наказанием, а чужая воля не заставила продолжить работу.

Кай прислушался к себе. Там, где всегда ощущалось чужое присутствие, теперь осталась пустота. Ни давления в затылке, ни безмолвного требования работать, ни силы, готовой перехватить управление телом.

Прошёл один вдох, затем второй.

Ошейник не ожил.

— Кай?

Голос донёсся справа, приглушённый защитной маской.

Рабочий из соседнего ряда стоял с занесённой киркой и смотрел на него через покрытое багровой пылью стекло. Обычно разговор во время смены обрывался ещё до второго слова: ошейник сжимал мышцы гортани, а следом появлялся надзиратель с разрядником. Сейчас голос рабочего прозвучал свободно.

— Ты тоже?..

Кай не ответил. Стоило назвать происходящее вслух — и оно могло закончиться. Давление вернётся, рука поднимет кирку, а эти несколько мгновений останутся сомнением, которое лучше никогда не вспоминать.

Но ничего не возвращалось.

Он мог стоять. Мог повернуть голову, разжать пальцы, задержать вдох. Каждое движение впервые требовало собственного решения, и от этого становилось не легче, а страшнее.

В памяти всплыли шёпоты перед сменой: иногда Голос отпускал человека на несколько вдохов, а затем снова перехватывал тело. Кай не верил этим рассказам, хотя в самые тяжёлые дни мечтал хотя бы однажды не выполнить следующее движение. Сейчас следующего движения не было.

Металл на шее дрогнул.

Внутри ошейника что-то сухо хрустнуло. Крепления разошлись, обруч соскользнул на защитный ворот и упал к ногам Кая.

Он отступил, глядя на раскрытый замок.

Раньше Кай видел его изнутри только однажды, когда вагонетка раздавила рабочего у восточной жилы. Тело держали двое надзирателей, пока третий прижимал к ошейнику ключ Контура. Лишь после этого металл разомкнулся и отпустил мёртвого.

Сейчас рядом никто не стоял.

На корпусе загорелись два красных огонька. Они мигнули несколько раз, задержались на короткое мгновение и начали гаснуть. Сначала левый, затем правый.

Багровая пыль медленно покрывала мёртвый металл.

До Кая не сразу дошло, что изменился не только его ошейник. Привычный грохот шахты стал неровным: между ударами кирок появились провалы, затем один из них растянулся, захватил соседний ряд и пополз дальше по штольне. Сотни кирок одна за другой замолчали. В штольне остались лишь гул вентиляции, скрежет вагонеточных колёс и тяжёлое дыхание в защитных масках.

Справа звякнул металл.

Рабочий, недавно окликнувший Кая, прижал руки к голой шее. У его ног лежал раскрытый обруч. Ещё один упал дальше по ряду, затем сразу несколько.

Щелчки прокатились по штольне, смешались с эхом и ушли за поворот центральной выработки.

Люди не двигались. Кто-то продолжал держать кирку над плечом, кто-то ощупывал шею, кто-то смотрел на погасшее устройство под ногами. Никто не знал, что полагалось делать после того, как приказ исчез.

Кай посмотрел в сторону центральной выработки. Там тоже стояли люди — неподвижные фигуры среди вагонеток, подпорок и багровой пыли. За поворотом всё ещё звенели падающие ошейники.

Не один ряд.

Не одна штольня.

Вся шахта.

Ошейники лежали на камне раскрытые и погасшие. Это не походило на короткую паузу, о которой шептались рабочие. Тогда ошейники не раскрывались. Голос лишь отпускал мышцы, чтобы спустя минуту снова перехватить тело.

Эти больше ничего не ждали.

В памяти прозвучал голос умирающего техника:

Там никого нет.

Кай оборвал мысль раньше, чем она успела оформиться. О Голосе не говорили в прошедшем времени. Никто не спрашивал, когда он появился и может ли исчезнуть. Он не приходил и не уходил.

Он был.

Поэтому десятки погасших ошейников казались не доказательством, а ошибкой, которую разум пока не умел объяснить.

Ладони начало сводить от напряжения. Только тогда Кай заметил, что всё ещё сжимает рукоять кирки. Приказа держать её больше не было, но руки не знали другого положения.

Пальцы разжались.

Кирка опрокинулась на бок и глухо ударилась о камень. Ни ошейник, ни разрядник не ответили.

Рабочий напротив вздрогнул, посмотрел на кирку, затем на собственные руки. Несколько секунд он словно собирался с силами, после чего тоже разжал пальцы. Металл ударился о рельс и отскочил под вагонетку.

Мужчина сделал шаг назад. Получилось неловко, будто ноги впервые принадлежали ему целиком. Ещё один шаг дался легче. Он оглянулся на проход к подъёмникам, потом снова посмотрел на Кая.

— Наверх.

Голос был тихим, но в наступившей тишине его услышали многие.

Кто-то повторил слово дальше по ряду. Сначала вопросительно, почти испуганно. Ещё один голос прозвучал увереннее.

Первый рабочий перешагнул через ошейник и направился к выходу. Второй двинулся следом. Через несколько шагов первый побежал.

Штольня пришла в движение.

Люди бросали инструменты, выбирались из-за вагонеток и устремлялись к подъёмникам. Первые ещё оглядывались, ожидая возвращения контроля, но каждый следующий бежал быстрее. Багровая пыль поднялась плотной стеной, поглотила дальние ряды и оставила вокруг Кая лишь смутные силуэты.

В гуле шагов появились голоса. Кто-то звал родственника из другой выработки, кто-то смеялся, кто-то ругался, пробуя слова на вкус. Одного рабочего сбили с ног, но вместо того, чтобы переступить через него, несколько человек остановились и помогли подняться.

Кай двинулся за ними, когда впереди вспыхнул разряд.

Белый свет прорезал багровый туман. За ним последовал второй, и в проходе показались надзиратели. Они перекрывали дорогу к подъёмникам, выставив перед собой разрядники.

— Вернуться на места!

Передние ряды остановились. Напор сзади сжал толпу перед цепью надзирателей, но к поднятым разрядникам никто не шагнул.

Контроль исчез, однако страх остался. Ему не требовались ни ошейник, ни Голос. Его годами вбивали разрядами, взысканиями и телами тех, кто не возвращался после наказаний.

Усилители на масках ожили сразу с нескольких сторон.

— Стоять, уроды! Всем обратно в забой! Немедленно!

Голоса ударили по штольне, перекрывая грохот шагов. Надзиратели кричали одновременно, и разобрать, кто отдаёт приказ, было невозможно.

— Морды вниз! Кирки в руки!

Разрядники поднялись почти одновременно.

— Я сказал, стоять! Ещё шаг — ляжете все!

Толпа качнулась назад. Кто-то опустил голову, кто-то попятился, наступая на чужие сапоги.

— Вот так, — донеслось из ближайшего усилителя. — А теперь развернулись и пошли работать. Живо, шлак.

Спина Кая сама подалась вперёд, плечи опустились, правая рука дёрнулась, будто всё ещё искала рукоять кирки. Голос исходил не из ошейника, но тело знало его слишком хорошо.

Ещё несколько секунд — и люди могли развернуться.

Мужчина, первым позвавший всех наверх, наклонился.

Надзиратели решили, что он подчинился.

Но пальцы сомкнулись не на кирке, а на обломке породы.

Разрядники повернулись в его сторону.

— Бросить.

Мужчина размахнулся.

Камень пролетел через багровую пыль и ударил крайнего надзирателя в маску. Защитное стекло треснуло, часть крепления отлетела, и внутрь сразу хлынула красная взвесь.

Разрядник выпал из руки.

Надзиратель успел сделать два шага, затем рухнул на колени. Из-под разбитой маски вырвался хрип, перешедший в судорожный кашель. Он скрутился на камне, прижимая ладони к горлу, будто ещё мог удержать внутри воздух.

Все замерли.

Мужчина, бросивший камень, тоже не двигался. Он смотрел на упавшего надзирателя, словно только теперь увидел, насколько обычным оказалось тело под чёрной бронёй.

Разряд ударил ему в грудь.

Вспышка выхватила рабочего из багрового тумана и отбросила на рельсы. Он ударился спиной о металл и больше не поднялся.

Следом вспыхнули остальные разрядники.

Белые дуги прорезали пыль. Люди закричали, шарахнулись к стенам, сталкиваясь и падая друг на друга. Несколько рабочих рухнули рядом с первым; на их защитных костюмах расползались почерневшие следы.

— Лежать! Мордой в камень!

Надзиратели стреляли уже без разбора.

— Не поднимать головы, твари!

Никто не лёг.

Передние ряды шарахнулись к стенам, открыв середину прохода. Позади толпа на миг застыла перед лежащими.

В нескольких шагах за Каем рабочий нагнулся и поднял обломок породы. Другой сделал то же самое. Над головами один за другим поднялись кулаки с зажатыми камнями.

Первый обломок вылетел из глубины толпы.

За ним — остальные.

Через мгновение обломки уже летели над пригнувшимися людьми, били по маскам, оружию и защитным пластинам. Надзиратели закрывались руками, сбивались ближе друг к другу, и разряды вспыхивали всё реже. Один разрядник выбило на рельсы, второй погас после удара в корпус, третий успел выстрелить ещё раз, прежде чем исчез под ногами толпы.

Рабочие заметили, что разряды вспыхивают всё реже. Те, кто ещё недавно прижимался к стенам, двинулись вперёд, подхватывая камни на ходу. Строй надзирателей сломался. Их оттеснили к стенам, сбили с ног и скрыли в поднявшейся багровой пыли.

Из усилителей ещё доносились приказы, но их уже заглушали шаги и звон металла. Когда туман немного разошёлся, дорога к подъёмникам была свободна.

Толпа рванула к подъёмникам.

Кай остался на месте. Люди проносились мимо, задевали его плечами, перепрыгивали через рельсы и исчезали в проходе. Поднятая ими багровая пыль ещё скрывала каменный пол, но постепенно сквозь неё проступила сжатая ладонь.

Рядом лежал мужчина, бросивший первый камень. Защитный костюм почернел на груди, стекло маски растрескалось. Возле пальцев остался второй обломок породы, который он так и не успел поднять.

Через открытый им проход уходили остальные.

Кай смотрел на тело, пока последние рабочие не скрылись за поворотом. Вместе с грохотом шагов отступила и пыль, открывая разбросанные инструменты, погасшие ошейники и надзирателей у стены. Чёрная броня, новые фильтры и разрядники не сделали их прочнее тех, кого они называли шлаком.

Лампы Контура продолжали гореть.

Голос молчал.

У ног Кая лежал раскрытый ошейник. Он поднял обруч и провёл пальцем по погасшим огонькам. На внутренней стороне остался тёмный след от кожи, снаружи — знак Контура.

Обруч качнулся к стене и замер. Кай закрепил ошейник на поясе, затем подобрал камень возле погибшего рабочего.

Обломок лёг в ладонь.

Когда грохот шагов почти стих, Кай перешагнул через рельсы и пошёл к подъёмникам.

Глава 2

Подъёмники стояли мёртвыми.

Три тяжёлые кабины замерли за решётчатыми створками, покрытые ржавчиной, багровой пылью и потёками смазки. Над каждой продолжала гореть тусклая надпись:

ОЖИДАНИЕ СМЕНЫ.

Толпа перед ними росла. Рабочие выходили из боковых штолен, протискивались между вагонетками, перелезали через рельсы и упирались в спины тех, кто пришёл раньше. Кая остановило метрах в двадцати от первой кабины. Сзади продолжали напирать, но впереди уже некуда было двигаться.

Шум сливался под сводом в тяжёлый гул. Люди кричали, требовали открыть двери, звали знакомых из других выработок. Кто-то бил киркой по створкам, кто-то пытался просунуть пальцы в щель между металлическими пластинами.

Вентиляция молчала.

Каждый удар, шаг и толчок поднимал багровую пыль с камня, рельсов и защитных костюмов. Она клубилась между людьми, быстро сгущаясь над головами, и оседала на стёклах масок. Фильтр Кая втягивал её вместе с воздухом, хрипел после каждого вдоха и понемногу терял тягу.

— Они мёртвые!

Крик прорезал общий гул.

У первой кабины на основание подъёмника забрался рабочий. Чтобы его услышали, он сорвал маску с лица и прижал её к груди. Багровая пыль сразу легла на мокрую кожу.

— Подъёмники не пойдут! — заорал он, захлебнувшись первым же вдохом. — Контур погас!

Смысл сказанного расходился по толпе медленнее самого крика. Его передавали стоявшим сзади, и с каждым повтором фраза становилась короче:

— Не работают!

— Контур мёртв!

— Наверх не выбраться!

Рабочий на основании снова поднёс маску к лицу. Руки дрожали, ремень никак не попадал в крепление. Кто-то снизу помог затянуть его, но кашель уже согнул мужчину пополам.

Кай всматривался в сторону кабин, пытаясь разглядеть, кто говорит и что происходит у створок. Он видел только головы, запылённые плечи и поднятые над толпой инструменты.

Затем смысл услышанного дошёл до него.

Контур погас.

Не Голос. Не ошейники.

Весь Контур.

Холод прошёл от груди к животу, хотя под защитным костюмом было душно. Кай невольно подался назад и наткнулся на стоявшего позади человека.

Вернуться в забой было невозможно. Не потому, что дорогу перекрывала толпа или там оставались тела. Даже если спуститься обратно, в рудной жиле уже ничего не изменится. Ошейник висел на поясе раскрытым куском металла, огоньки не горели, знак Контура едва проступал под слоем пыли.

Кай коснулся обруча.

Раньше Контур существовал вокруг него так же незаметно, как камень под ногами. Через него приходили приказы, от которых тело переставало принадлежать себе. Но тот же Контур качал воздух по шахтным каналам, поднимал воду из глубинных резервуаров, зажигал лампы и гнал кабины между уровнями.

Наверху работали раздатчики пищи. В общежитиях — очистители. В стенах проходили трубы, которые никогда не остывали. Всё это включалось само.

Кай не знал, откуда бралась энергия.

Не знал, как запускались насосы.

Не знал даже, сколько времени можно дышать в шахте после остановки вентиляции.

Контур управлял их телами, но без него мир вокруг тоже оказался телом, у которого внезапно остановилось сердце.

На несколько мгновений захотелось услышать Голос снова.

Не приказ. Хотя бы щелчок в затылке, давление, знакомое до боли. Любой знак, что наверху кто-то ещё следит за шахтой и знает, что делать.

Вместо него из громкоговорителя над первой кабиной донёсся треск. На корпусе мигнул тусклый аварийный огонёк.

Толпа затихла не сразу.

— Ожидание смены, — произнёс бесцветный голос.

По своду прокатилось эхо.

Несколько человек рассмеялись. Смех вышел коротким и быстро оборвался.

— Ожидание смены, — повторил громкоговоритель.

Створки не открылись.

Кто-то снова ударил по ним киркой.

— Не бейте по створкам! Направляющие загнёте!

Голос раздался из середины толпы. Невысокий мужчина протискивался вперёд, прикрывая ладонью фильтр от поднятой пыли. На нём была такая же шахтёрская роба, как у остальных, только на рукавах ещё угадывались выцветшие синие полосы, а зашитые карманы располагались выше — там, где раньше носили инструменты.

— Дайте пройти!

— Куда ты лезешь?

— К приводу. Я эти подъёмники пять лет обслуживал.

Стоявшие рядом повернули головы.

— А в забое тогда что забыл?

Шаг замер. Несколько мгновений незнакомец стоял спиной к говорившему, затем медленно повернулся. Пальцы на корпусе фильтра сжались так, что пластик коротко скрипнул.

— Много говорил. Как ты сейчас.

После этого расступаться начали без лишних вопросов. Узкий проход открывался перед ним на несколько шагов, снова смыкался, затем появлялся дальше.

У первой кабины ладонь прошла по створке, счищая багровый налёт. Бывший механик заглянул в щель между направляющими, прислушался к металлу и поднял голову к тёмному техническому колодцу.

— Кабина на месте. Тормоз держит.

Толпа ждала продолжения.

— Ну? — крикнул кто-то.

От створки он оторвался не сразу.

— Что «ну»?

— Чего встал? Запускай!

— Без питания не запустится.

По толпе прошёл злой ропот.

— Тогда зачем полез вперёд?

Над кабинами, в глубине колодца, скрывались приводные барабаны, тормозные колодки и противовесы. Большинство рабочих никогда их не видело и не задумывалось, что находилось за гладкими панелями.

— Контур подавал силу на привод, — объяснил механик. — Но кабина висит на тросах, а противовес никуда не делся. Снимем тормоз и будем стравливать ход вручную. Противовес потянет кабину вверх.

— Руками?

— Если рук хватит.

Под слоем пыли на боковой стене обнаружился прямоугольный шов. Механик провёл по нему пальцами, попытался подцепить край крышки и потребовал кирку.

Инструмент передали из задних рядов. Острие вошло в щель, механик надавил на рукоять, но панель ответила лишь протяжным скрипом. Рядом сразу встал рабочий, перехватил кирку ниже. Затем навалился ещё один.

Крышка сорвалась с креплений и рухнула на камень.

За ней находилась цепь, уходившая вдоль стены вверх, и большое зубчатое колесо с толстыми рукоятями. Металл почернел от старой смазки. На корпусе ещё виднелись предупреждающие знаки, но лампы возле них не горели.

Одна из рукоятей дёрнулась под сильным рывком и осталась на месте.

— Тормоз держит.

— Где он?

— Наверху.

— Значит, лезь наверх.

Вдоль стены технического колодца тянулись узкие скобы, терявшиеся во мраке. Пыль лежала на них ровным слоем — по этому пути не поднимались годами.

Механик долго смотрел на уходящие во мрак скобы.

— Верхний узел я только на схемах видел, — сказал он. — Пока работал Контур, туда никто не лазил. Теперь придётся.

— Если тормоз сорвётся, кабина уйдёт вниз, — предупредил он.

— Она и так не едет.

— Уйдёт вместе со всеми, кто окажется внутри.

Рабочие возле створок отступили на полшага. Дальше не позволяла набившаяся сзади толпа.

Из глубины донёсся кашель. Один из фильтров перешёл на непрерывный писк. Владелец бил по корпусу ладонью, но предупреждение не прекращалось.

Несколько секунд механик всматривался в чёрный колодец, рассчитывая что-то про себя.

— Нужны двое. Один полезет со мной, второй останется у колеса. Когда отпустим тормоз, колесо надо удержать. Не крутить — только стравливать по одному зубу. Иначе противовес сорвётся вниз и рванёт кабину вверх.

— Я пойду, — отозвались впереди.

— Направляющие знаешь?

— Нет.

— Тогда останешься здесь.

Снова наступило молчание. Каждый ждал, что вперёд выйдет кто-нибудь другой.

Кай ощутил знакомое напряжение в плечах. Камень всё ещё давил в ладонь. Пальцы давно затекли, но разжать их Кай так и не смог.

Раньше Голос уже выбрал бы нужных. Тело шагнуло бы без разрешения, избавив от сомнений и ответственности.

Теперь сотни свободных людей стояли перед неподвижным механизмом и не знали, кому двигаться.

Механик выругался и посмотрел на вызвавшегося рабочего.

— Раз полез вперёд — пойдёшь со мной. По дороге объясню. Без команды ничего не трогай.

Тот коротко кивнул.

— Ещё четверо — к колесу.

Несколько человек шагнули вперёд не сразу. Остальные смотрели на открытый привод, уже понимая: тот, кто останется держать колесо, в эту кабину не попадёт.

Механик дождался, пока возле рукоятей соберутся рабочие, и повернулся к толпе.

— Слушайте. Подъёмник мы не запустим. Без Контура двигатель не получит питания. Можно отпустить тормоз и дать противовесу вытянуть кабину наверх.

— Так отпускай!

— Обратно она не вернётся.

Ропот оборвался.

— Почему?

— Противовес уйдёт вниз до упора. Чтобы поднять его снова, нужен двигатель. Без него кабина останется наверху.

Головы повернулись к трём закрытым створкам.

— Значит, три рейса?

— По одному на каждую кабину. Если тросы целы и приводы не заклинило.

Три подъёма.

Кай оглянулся. Люди заполняли площадку до самого прохода, а дальше толпа растворялась в багровой пыли. Даже если все три кабины доберутся до верхнего уровня, они унесут лишь малую часть оставшихся в шахте.

Остальные останутся внизу.

— Сколько войдёт? — спросили возле створок.

— Внутри есть отметка. Выше неё не грузить. Переберёте вес — противовес не вытянет или оборвёте трос.

— А кто поедет?

Механик посмотрел на говорившего.

— Мне всё равно. Разбирайтесь сами.

По толпе снова прошёл гул. Пока спорили, у задних рядов зашёлся кашлем рабочий. Писк его фильтра уже не прерывался.

Стоявший рядом положил ладонь ему на плечо.

— Иди.

— А ты?

— Я ещё дышу.

К створкам начали пропускать тех, чьи фильтры отказывали, раненых и нескольких рабочих, способных открыть верхнюю площадку. Механик сорвал аварийный фиксатор, и несколько человек вручную оттащили решётку.

Порядок продержался недолго. Едва решётка отъехала в сторону, люди хлынули внутрь, стараясь оказаться дальше от выхода.

Красная отметка на стене кабины скрылась за плечами.

— Хватит! — крикнул механик.

Никто не вышел.

Тогда стоявшие снаружи схватили последних за одежду и потащили обратно. Те цеплялись за решётку, били по чужим рукам, пытались снова протиснуться внутрь. Одного вырвали из кабины втроём. Второй сам отступил, когда кабина просела под весом, а трос над ней протяжно застонал.

Створки закрыли вручную.

За решёткой остались прижатые друг к другу лица и запотевшие стёкла масок. Один из вошедших держал ладонь на металле, а снаружи к тому же месту прижался его товарищ.

Бывший ремонтник указал на привод.

— Когда отпустим тормоз, колесо рванёт. Не ловите его руками — переломает кости. Держите через кирки и выпускайте по одному зубу. Без рывков.

Широкоплечий упёрся сапогами в камень и удобнее перехватил древко кирки.

— На этой мы, значит, не едем?

— Пока кабина поднимается, вы остаетесь у колеса.

— А потом?

— Если привод выдержит, перейдём ко второй.

Рабочий оглянулся на забитую людьми кабину, выругался сквозь фильтр и упёрся сапогами в камень.

— Тогда хватит трепаться. Говори, когда держать.

Широкоплечий упёрся сапогами в камень и удобнее перехватил древко кирки. Остальные придвинулись ближе, готовясь принять рывок вместе с ним.

— По скобам за мной, — сказал механик вызвавшемуся рабочему. — Наверху покажу тягу тормоза. Пока я выбиваю стопор, держишь рычаг обеими руками.

— Сильно потянет?

— Сильно. Не геройствуй. Почувствуешь, что рычаг уходит, — сразу кричи. Колесо будут отпускать медленнее.

Рабочий проверил крепления фильтра и кивнул.

— Веди.

Механик первым поставил ногу на скобу. Следом полез доброволец, стараясь держаться ближе. Вскоре серые костюмы слились с камнем и металлом. Тусклый свет шахтных плафонов выхватывал лишь сапоги и руки, поочерёдно находившие следующую скобу.

Внизу затихли.

В кабине никто не двигался. Рабочие возле колеса крепче перехватили кирки, просунутые между спицами. Ещё двое упёрлись ладонями им в спины.

Сверху посыпалась ржавая крошка.

Раздался первый удар.

Люди приготовились.

После второго колесо рванулось так резко, что широкоплечего протащило по камню. Кирка заскрежетала между спицами. Один рабочий упал на колено, но остальные удержали рычаг.

— Медленно! — донеслось из колодца. — По одному зубу!

Колесо провернулось.

Остановилось.

Пошло снова.

За стеной загудела цепь, и тяжёлый противовес начал опускаться по направляющим. Кабина вздрогнула. Внутри кто-то закричал, однако звук утонул в скрежете металла.

Ещё один зуб.

Кабина медленно поползла вверх.

Толпа следила, как её дно поднимается над площадкой, как исчезают за каменной кромкой сапоги, колени, прижатые к решётке руки.

Кабина медленно поднималась, пока шахта не проглотила её целиком.

Снизу остался только натянутый трос.

Никто не радовался. Люди смотрели на пустой проём, за которым уже не было кабины.

Первая ушла.

Механик спустился не сразу. Когда сапоги наконец коснулись площадки, руки у него дрожали, а серый костюм был покрыт ржавчиной.

— Вторая.

Переход к соседнему приводу занял несколько минут. Под слоем пыли нашли такую же панель, вскрыли её кирками и обнажили второе колесо.

На этот раз ждать команды никто не стал.

К створкам бросились сразу. Люди толкались, перекрывали проход телами, тянули за собой напарников. Над головами передавали рабочего с повреждённой ногой. Двое подхватили его у входа и втянули в кабину.

Следом протащили шахтёра с непрерывно пищавшим фильтром. Он уже почти не держался на ногах, поэтому товарищ обхватил его под плечи и вместе с ним пробивался к створкам.

— Дорогу! Фильтр сдох!

Стоявшие впереди пропустили задыхающегося, но тут же сомкнулись за его спиной. Напарник попытался шагнуть следом, однако новый напор отбросил его от кабины.

— Он со мной!

Никто не слушал.

Через решётку шахтёр с неисправным фильтром ещё несколько мгновений искал его взглядом. Потом между ними вклинились чужие плечи и запылённые маски.

Возле красной отметки снова началась давка. Перегруженная кабина просела на креплениях, трос над ней натянулся и коротко застонал.

Механик ударил киркой по решётке.

— Лишние выйдут, или не поедет никто!

Его не слушали.

Тогда рабочие возле привода сами полезли внутрь и начали вытаскивать тех, кто оказался ближе к выходу. Выбирали не самых слабых и не последних вошедших — просто тех, до кого удавалось дотянуться.

Несколько человек вывалились обратно на площадку. Один попытался прорваться снова, но получил плечом в грудь и исчез в толпе.

Створки сомкнули.

У второго колеса остались другие рабочие. Один из них долго смотрел на кабину, словно надеялся, что внутри ещё найдётся место. Затем сунул кирку между спицами.

Он снова полез к тормозному узлу. Доброволец двинулся следом уже без подсказок.

После второго удара колесо дрогнуло, но перегруженная кабина осталась на месте. Рабочие отпустили ещё один зуб. За стеной что-то глухо ударило, кирки едва не вырвало из рук.

Кабина дёрнулась и поползла вверх. Людей за решёткой повалило друг на друга, но подъём не остановился. Вскоре вторая кабина исчезла в колодце.

На площадке осталось ещё больше людей, чем мог принять последний подъёмник.

Теперь это увидели все.

Пока серый костюм спускался по скобам, толпа уже смещалась к третьим створкам. Сначала медленно, почти незаметно. Затем задние ряды надавили, и стоявших впереди прижало к металлу.

— Назад! — закричали возле кабины.

Отступать было некуда.

Третью панель вскрывали среди крика. Кирку несколько раз вырывало из рук. Люди тянулись к решётке, пытались просунуть пальцы в щель, заранее занимали место у входа.

— Никого не пускать! — потребовал механик. — Сначала проверим тормоз!

Его голос утонул в шуме.

Когда створка сдвинулась на ширину плеч, внутрь полезли сразу трое. За ними ещё двое. Проход расширили руками, и толпа хлынула следом.

Красная отметка исчезла почти сразу.

— Выходите! Перегруз!

Никто даже не повернул головы.

Механик схватил ближайшего за ворот и попытался вытащить. Тот ударил его локтем, освободился и нырнул глубже в кабину.

Стоявшие у колеса переглянулись.

Один спросил:

— Мы тоже остаёмся?

Механик вытер рукавом пыль со стекла маски.

— Кто-то должен удержать привод.

— Два раза кто-то оставался ради них. Пусть теперь сами выходят и держат.

Рукоять опустела.

— Без колеса она уйдёт рывком!

— Тогда сам держи.

Рабочий отступил и растворился в толпе.

Остальные последовали за ним.

Механик смотрел на пустое колесо, потом на забитую людьми кабину. Внутрь всё ещё лезли. Тех, кого снаружи пытались вытащить, заталкивали обратно в глубину кабины. Несколько человек повисли на внешней стороне решётки, цепляясь за прутья.

— Нужны руки! — крикнул он.

Никто не подошёл.

Тогда широкоплечий, удерживавший первое колесо, выбрался из толпы и снова взялся за рукоять. Рядом встали ещё двое.

— Троих мало, — сказал механик.

— Других нет.

На скобах уже ждал тот самый доброволец.

— Полезли, — бросил он. — Пока они кабину не разорвали.

Механик задержался у колеса.

Посмотрел на троих, которым предстояло удерживать колесо.

Потом полез наверх.

Кай отступил к стене. Камень всё ещё лежал в его руке. Открытый ошейник бил по бедру при каждом толчке толпы.

Возле кабины началась драка.

Кто-то пытался освободить створки, чтобы закрыть их. Те, кто не успел войти, не давали. Руки просовывались между прутьями, хватали одежду, тянули людей наружу. В ответ из кабины били сапогами и цеплялись за всё, до чего могли дотянуться.

Первый удар сверху почти никто не услышал.

Второй утонул в общем крике.

Широкоплечий всё же разобрал сигнал.

— К колесу! Быстро!

Несколько человек повернулись, но в этот момент у створок кто-то закричал, что кабина уходит. Толпа качнулась вперёд, сбила людей возле привода и затопила пространство между ними и колесом.

Наверху загрохотал тормозной узел.

Колесо сорвалось.

Кирка вылетела из спиц. Широкоплечего отбросило в сторону, а рукояти превратились в размытый круг.

Противовес рухнул вниз.

Третья кабина рванулась вверх так резко, что людей внутри швырнуло на пол. Створки не успели закрыть. Те, кто висел на решётке, сорвались, а зажатых между кабиной и краем шахты раскидало по площадке.

Натянувшийся трос хлестнул по направляющим.

Наверху мелькнула серая фигура. Сорвавшаяся цепь тормозного привода захлестнула руку механика и дёрнула его к барабану. Через мгновение серый костюм исчез среди вращающихся механизмов.

Доброволец прижался к скобам, закрывая голову руками.

Кабина умчалась во мрак.

Колесо продолжало бешено вращаться, пока противовес не ударил в нижний упор. От толчка содрогнулась стена. Сверху посыпались пыль и ржавчина.

На несколько мгновений все замерли.

Потом толпа взорвалась.

Люди бросились к пустым шахтам, к проходам, друг на друга. Одни кричали, что наверху должны опустить кабины. Другие уже понимали, что никто ничего не опустит. Кто-то рванул обратно в боковые штольни, увлекая за собой десятки людей. Упавших не поднимали.

Кая прижало к стене.

Чужие плечи били его с обеих сторон, сапоги скользили по камню, руки цеплялись за робу, пытаясь удержаться на ногах. Камень оставался зажатым в ладони. Второй рукой Кай прикрыл висевший на поясе ошейник.

Повернувшись боком, он начал пробираться вдоль стены, пропуская мимо себя поток обезумевших людей. Через несколько шагов пальцы нащупали край бокового прохода.

Кай нырнул в багровую пыль.

Туда никто не хотел идти.

Пелена поглотила ближайшие лица, открытые панели и пустые проёмы подъёмников. Крики стали глуше. Остался только топот и далёкий металлический звон.

У пояса что-то щёлкнуло.

Кай остановился.

На внутренней стороне ошейника, сквозь багровую пыль, вспыхнули два синих огонька. Не красных, какими он погас, — синих.

Ошейник ожил.

Глава 3

Огоньки не погасли.

Кай ждал, не отрывая взгляда от ошейника. Синий свет продолжал ровно пульсировать на внутренней стороне обруча, будто недавней тишины, мёртвых надзирателей и сорвавшихся кабин никогда не было.

В багровой пыли вспыхнул ещё один огонёк.

Потом второй.

Через несколько мгновений вся площадка покрылась холодными синими точками. Ошейники оживали на камне, в чужих руках и на поясах тех, кто сохранил их после освобождения.

Кай сильнее сжал камень.

Контур снова работал.

Над площадкой треснули громкоговорители.

Звук ударил так резко, что Кай присел и прикрыл уши. Следом по шахте прошёл низкий гул: оживали кабели, загорались плафоны, запускались насосы. Где-то в глубине выработок снова заработала вентиляция, втягивая багровую пыль в каналы.

— Восстановление Контура завершено.

Голос из громкоговорителей был безжизненным, но после недавней тишины показался почти оглушительным.

— Нарушение сменного порядка.

На стене над подъёмниками вспыхнула строка:

ВЕРНУТЬ СРЕДСТВА ПОДЧИНЕНИЯ.

Следом появилась вторая:

ЗАНЯТЬ НАЗНАЧЕННЫЕ РАБОЧИЕ МЕСТА.

Кто-то засмеялся.

Смех быстро перешёл в кашель, а затем оборвался.

Сверху донёсся крик.

Кай поднял голову.

Высоко над площадкой темнота шевельнулась.

Из неё падало что-то небольшое, едва различимое среди тросов и направляющих. Сначала казалось — обломок. Потом силуэт раскинул руки.

Крик становился громче.

Человеческая фигура стремительно росла, проваливалась сквозь редкие полосы света и снова исчезала во мраке. Лишь над самой площадкой один из плафонов выхватил открытое лицо.

Маски не было.

Рот перекосило криком, глаза были широко раскрыты и смотрели прямо вниз — туда, где ещё недавно люди дрались за место в кабине.

Шахтёр пронёсся мимо площадки и исчез в нижней части ствола.

Спустя несколько секунд снизу донёсся тяжёлый удар.

Никто не успел заговорить.

Сверху падал второй.

Он вращался между направляющими, бился о тросы и металлические балки. Серая роба рвалась на ветру, руки метались в пустоте.

Крик оборвался внизу.

А затем люди посыпались один за другим.

Сначала из темноты вылетали отдельные фигуры. Потом сразу несколько. Они падали между тросами, сталкивались, ударялись о решётки и выступы шахты. Крики смешались со стонами, грохотом металла и тяжёлыми звуками ударов, от которых толпа невольно отступала всё дальше.

Некоторые тела застревали между направляющими. Другие срывались дальше, оставляя на металле тёмные следы, заметные даже сквозь багровую пыль. На тросах повисли клочья серой ткани, сорванные ремни и разбитые маски.

Сверху всё ещё доносились крики.

Шахтеры больше не смотрела наверх.

Люди пятились от ствола, опуская головы и закрываясь руками, будто падение могло достать их даже здесь.

Все, кто поднялся в кабинах, возвращались обратно.

Но уже не в шахту.

И уже не шахтёрами.

— Вернуть средства подчинения, — повторили громкоговорители. — Неподчинение будет прекращено.

Толпа качнулась.

Сначала один рабочий наклонился и подобрал лежавший возле сапог ошейник. Держал его перед собой, будто надеялся, что металл снова погаснет.

Синие огни мигнули.

Рабочий поднёс обруч к шее.

Замок защёлкнулся сам.

Тело дёрнулось. Плечи опустились, руки повисли вдоль боков. Через мгновение рабочий развернулся и пошёл в сторону выработки.

Голос не наказал его.

Этого оказалось достаточно. Люди бросились к обручам. Они шарили в пыли, переворачивали обломки, вырывали металл друг у друга. Кто-то пытался надеть первый попавшийся, но замок не закрывался. Ошейник отбрасывали и хватали следующий.

— Мой! Это мой!

— Отдай!

— Здесь номер стёрт!

— Дай сюда, тварь!

Кирка ударила по камню. Кто-то упал, остальные переступили через него, продолжая шарить руками в пыли.

Несколько минут назад эти люди дрались, чтобы выбраться из шахты.

Теперь они дрались за право снова стать послушными.

Щелчки сливались один за другим.

Каждый защёлкнувшийся ошейник обрывал крик. Движения становились ровными, руки опускались, взгляд замирал перед собой. Рабочий поднимал кирку и уходил к своему участку, не глядя на тех, с кем только что пытался прорваться наверх.

Голос больше не повышался.

Ему не требовалось.

— Занять назначенные места.

Толпа редела. Вместо обезумевших людей по площадке расходились ровные цепочки серых фигур. Головы опущены, шаг одинаковый, руки снова сжимают инструменты.

Кай смотрел на них, не в силах двинуться.

Пальцы свело вокруг камня, но разжать их Кай не смог.

Левая рука сама нашла ошейник на поясе.

Металл был тёплым. Синие огни вспыхнули ярче, отзываясь на прикосновение.

Стоило поднять обруч к шее — и всё закончилось бы.

Не пришлось бы решать, куда идти. Не пришлось бы думать о тех, кто сорвался сверху, о погибшем механике и трёх кабинах, ушедших во тьму. Голос снова выбрал бы за него каждый шаг.

Левая рука начала поднимать обруч.

Кай сильнее сжал кулак.

Камень впился в кожу.

Перед глазами возник рабочий, бросивший первый камень. Следом — механик на скобах над шахтой.

Ни одного из них Голос не выбирал.

Рука остановилась возле груди.

Несколько мгновений Кай смотрел на раскрытый обруч, затем опустил его обратно. Ошейник повис на поясе.

— Вернуть средства подчинения, — произнёс Голос.

Кай отступил глубже в багровую пыль.

Вентиляция уже набирала силу. Пелена медленно тянулась к каналам, становилась тоньше. Скоро площадка очистится, и его увидят.

У подъёмников загудели двигатели.

Первый трос дрогнул.

Где-то наверху заработал барабан, возвращая кабину вниз. Одновременно за открытой панелью пришла в движение тяжёлая цепь. Зубчатое колесо вращалось само, сначала медленно, затем всё быстрее.

За стеной вверх пополз противовес.

Кай вспомнил слова механика.

Кабина и противовес всегда двигались в разные стороны.

Пока кабина опускалась к шахтёрам, тяжёлая железная рама поднималась к верхнему уровню.

Не к створкам.

Не к надзирателям.

К приводам и техническим переходам над станцией.

Кай посмотрел на открытый люк в боковой стене. За зубчатым колесом тянулся узкий технический проход, выходивший прямо к направляющим противовеса.

Сверху нарастал тяжёлый гул.

Контур возвращал кабину вниз.

Трос натянулся, цепь за открытой панелью дёрнулась и побежала по зубьям. Где-то в глубине механизма с лязгом снялась блокировка.

Противовес уже поднимался.

Сначала над краем прохода показалась верхняя перекладина, затем тёмная рама, набитая массивными плитами. Она шла всё быстрее. Ещё несколько секунд — и проскочит мимо.

Кай разжал ладонь. На коже остались глубокие вмятины.

Камень он убрал во внутренний карман и застегнул клапан. Ошейник снял с пояса, спрятал за пазуху — синие огни исчезли под робой.

Теперь обе руки были свободны.

Рама поднялась до уровня люка.

Он шагнул на узкий боковой выступ и обеими руками вцепился в перекладину. Противовес рванул вверх, выдернув ноги с камня. Сапог ударился о стену, пальцы едва не разжались, но Кай успел закинуть локоть за крепление.

Технический проход провалился вниз.

Навстречу, по соседним направляющим, с грохотом неслась пустая кабина. Она промелькнула совсем рядом, обдав его пылью и холодным воздухом.

Ниже снова загорались шахтные плафоны. Синие огни ошейников собирались в ровные цепочки, серые фигуры расходились по выработкам.

Никто не смотрел вверх.

Кай прижался к металлической раме и не разжимал рук. Над головой приближались балки привода и технический уровень, скрытый от подъёмной площадки.

Туда, где заканчивалась шахта и начинался город, он поднимался без приказа.

И без ошейника на шее.

Противовес нёс его вверх. Площадка осталась далеко внизу, вместе с криками, пустыми проёмами подъёмников и людьми, которые сами вернули себе ошейники. Багровый свет слабел с каждым метром, но пережитое не отступало.

За пазухой бился о грудь спрятанный обруч. Камень давил через ткань внутреннего кармана в рёбра.

Страх не исчез, но теперь Каю хотелось увидеть верх сильнее, чем вернуться вниз. Не то, что показывали на обязательных занятиях перед первой сменой: ровные схемы, белые коридоры, фигуры надзирателей возле закрытых створок. Настоящий верх. Место, откуда приходил Голос и куда никто из шахтёров не смотрел дольше нескольких секунд.

Раньше такой мысли не возникало.

Кай попытался вспомнить, запрещал ли Контур думать о городе. Никакого запрета не было. Он знал, что над шахтами стоят жилые ярусы, склады, водные башни, распределительные станции. Знал названия переходов, мелькавшие на служебных панелях. Но все эти знания лежали в памяти плоскими картинками и никогда не складывались в желание увидеть их своими глазами.

Теперь складывались.

По мере подъёма менялся воздух. Багровая пыль осталась внизу, холод ослаб, а из темноты над головой проступило бледное ровное сияние.

Грохот цепей заглушал всё остальное.

В соседнем стволе вниз пронеслась другая кабина. Она вывалилась из темноты, ослепив белым внутренним светом. За решёткой стояли надзиратели — тесно, плечом к плечу, в чёрных защитных пластинах. Один шлем повернулся в сторону Кая. Даже через два слоя металла он почувствовал этот взгляд.

Кабина исчезла внизу прежде, чем надзиратель успел поднять оружие.

Противовес швырнуло ещё выше. Тусклые шахтные плафоны остались под ногами, а впереди разгорался свет, совсем не похожий на багровое мерцание выработок. Белый, ровный, почти тёплый.

Слово пришло из старой памяти само.

Дневной.

Он не успел понять, откуда его знает.

У верхней точки тормоз резко схватил раму. Кая дёрнуло вверх, зубы клацнули. Кай удержался только потому, что сведённые пальцы уже не могли разжаться. Цепь ещё несколько мгновений дрожала, затем замерла.

Кай повис над пустотой.

Слева проходила узкая обслуживающая балка. До неё было меньше шага, но под ногами чернел ствол глубиной в три сотни метров. Он подтянулся, перенёс сапог на край металла и медленно отпустил перекладину. Колени подогнулись. Пришлось прижаться к холодному корпусу барабана и дождаться, пока перестанут дрожать ноги.

Снизу уже поднимался шум.

Через решётчатый настил виднелась верхняя станция. Оставшиеся там надзиратели выстраивались возле шахтных створок короткими рядами. Девять в одном ряду, девять в другом. Между ними ходила фигура в светлом панцире, указывая то на шахтные створки, то на лестницы вдоль стены. После каждого жеста несколько надзирателей покидали строй и расходились в разные стороны.

Кай отступил от решётки.

В приводной камере было куда светлее, чем он ожидал. Под потолком горели длинные белые панели. Они не коптили, не мерцали и не оставляли по углам привычной красноты. Металл вокруг оказался не чёрным, а серым; предупреждающие полосы — жёлтыми; трубопроводы вдоль стены различались цветом.

Он видел всё это впервые.

Или впервые замечал.

За ближайшей дверью лязгнул замок.

Кай метнулся между барабанами, но проход заканчивался гладкой стеной. С другой стороны тянулись тросы, двигались шестерни и опускалась пустая кабина. Вернуться на противовес уже не получится: Контур остановил его в верхней точке и запер тормоз.

Дверь начала открываться.

Из-за корпуса привода высунулась рука и схватила Кая за ворот.

Он ударил локтем, попытался вырваться, но незнакомец уже дёрнул его в узкую щель между трубами. Спина ударилась о металл. Чужая ладонь зажала ему фильтр.

— Тихо, — прошептали у самого уха. — Или возвращайся вниз быстрее, чем поднялся.

Кай замер.

В щели едва хватало места для двоих. Незнакомец стоял вплотную, удерживая его одной рукой, второй придерживал отогнутую решётку вентиляционного канала. Лицо скрывал низкий капюшон, но в полумраке блеснули глаза — золотистые, без привычного белка.

В приводную камеру вошли надзиратели.

— Нарушение массы на втором противовесе, — произнёс усилитель. — Проверить все технические проходы.

Значит, Контур его заметил. Не увидел, не узнал — просто обнаружил лишний вес.

Шаги разошлись по настилу. Один из надзирателей остановился возле труб. Между краем капюшона и лицом Кая оставалось несколько пальцев. Только теперь он заметил на коже незнакомца тонкие тёмные линии, уходившие от виска к шее, будто под ней лежала сетка из чёрного металла.

Надзиратель ударил по решётке рукоятью оружия.

Та не дрогнула.

— Пусто.

Шаги удалились.

Незнакомец выждал ещё несколько секунд, отпустил Кая и первым протиснулся в вентиляционный канал.

— За мной.

— Куда?

Золотые глаза на мгновение обернулись.

— Можешь остаться.

Снаружи уже проверяли следующий ряд труб.

Кай полез следом.

Канал оказался ниже человеческого роста. Приходилось двигаться на четвереньках, цепляясь робой за крепления. Незнакомец скользил впереди почти бесшумно. Кисти казались слишком узкими, пальцы — длиннее человеческих, с лишними местами сгиба. На одном запястье блестел тонкий медный обруч без замка и огней.

Через несколько поворотов грохот приводов остался позади. Воздух стал теплее, запахло мокрым камнем, горячим маслом и чем-то пряным.

Незнакомец отжал боковую решётку и спрыгнул вниз.

Кай выбрался следом и остановился на узком мостике между двумя огромными трубами.

После тесного канала пространство вокруг словно разорвалось.

Внизу, на десятках ярусов, лежал город. Жилые башни поднимались из камня и соединялись переходами. Между ними двигались грузовые платформы, блестели каналы, из вентиляционных шахт клубился пар. Дороги огибали резервуары, пересекались на разных уровнях и уходили в туннели.

Высоко над городом тянулся свод. Камень терялся в ровном белом сиянии тысяч световых панелей, и из-за этого невозможно было понять, где он заканчивается.

Кай смотрел, не в силах отвести взгляд.

Он бывал здесь.

Каждую смену кабина проходила через верхнюю станцию, потом рабочих гнали по закрытому переходу к сортировочным баракам. Иногда решётки в стенах оставались открытыми. Через них должен был быть виден тот же свет, те же мосты и башни.

Но в памяти не осталось ничего.

— Первый раз наверху? — спросил незнакомец.

— Нет.

— Тогда почему смотришь как слепой, которому вернули глаза?

Кай не ответил.

По дороге внизу двигался поток людей. Одни носили серые рабочие робы, другие — тёмные куртки с цветными полосами на плечах. Почти у всех на шеях горели синие огни. Они шли по нанесённым на камень линиям, поворачивали одновременно, не сталкивались и не замедлялись даже там, где улица открывала вид на город.

— Я этого не замечал.

— И не мог.

Незнакомец двинулся по мостику. Кай ещё раз посмотрел вниз и пошёл следом.

Внизу у грузчика рассыпались металлические пластины. Мужчина сразу опустился на колени и принялся собирать их. Поток людей разошёлся вокруг него, почти не меняя шага. Никто не повернул головы.

Незнакомец кивнул вниз.

— Вот так и живут под Голосом. Если тебе приказано идти — идёшь. Что рядом упало, кто позвал, кто остался лежать — не твоё дело.

Кай смотрел на проходящих людей.

Он и сам столько раз шёл так же.

Наверняка.

Просто теперь не мог вспомнить ни одного лица.

Под робой тускло вспыхнули два синих огонька.

Кай машинально прикрыл их ладонью.

Взгляд незнакомца сразу опустился к его груди.

— Ошейник спрячь глубже. Через эту ткань свет видно.

Кай поправил обруч под одеждой.

Несколько шагов они прошли молча.

— Кто ты? — наконец спросил он.

Незнакомец откинул капюшон. Лицо оказалось узким, с высокими скулами и тёмной сеткой под бронзовой кожей. Вместо волос от висков назад шли короткие гладкие гребни, прижатые к черепу.

— Роан.

Кай задержал на нём взгляд.

Роан понял без продолжения.

— Келл.

И пошёл дальше.

Кай слышал это слово раньше, на занятиях. Келлы обслуживали водные системы восточных ярусов и не допускались к рудным жилам.

На учебных изображениях они почти не отличались от людей.

Там не было ни золотых глаз, ни тёмных линий под кожей, ни пальцев с лишним суставом.

— Зачем ты помог?

Роан усмехнулся одним краем рта, продолжая идти.

— Я пришёл за фильтрами. Вместо них нашёл шахтёра, который поднялся на противовесе без ошейника на шее.

— И решил забыть про фильтры?

Улыбка исчезла.

— Они мне всё ещё нужны. Просто тебя надзиратели нашли бы раньше, чем я добрался до склада.

По служебной связи загремел голос надзирателя:

— Нарушитель находится в техническом ярусе. Перекрыть переходы семь, девять и двенадцать.

Роан перестал улыбаться и ускорил шаг.

— Теперь за тебя ещё и заплатить могут.

— Продашь меня?

— Если бы хотел, уже позвал бы надзирателей.

— Тогда чего хочешь?

— Пока — уйти отсюда живым.

Через несколько десятков шагов трубы расходились, открывая три пути. Первый вёл вниз, к освещённым улицам. Второй поднимался к служебным мостам, где уже мелькали чёрные фигуры. Третий заканчивался глухой стеной.

Роан выбрал третий.

У самой стены он присел и провёл пальцами по камню. С виду там не было ни двери, ни шва. Только после нескольких нажатий часть кладки ушла внутрь, открывая тёмный проход.

— Контур знает об этом? — спросил Кай.

— Знал бы — здесь была бы стена.

За проходом начиналась лестница, вырубленная прямо в породе. Она уходила не вверх и не вниз, а в сторону, между городскими ярусами.

— Куда она ведёт?

— В Межконтурье.

Слово ничего ему не сказало.

Роан задержался у входа.

— Город разделён между Контурами. У каждого свои улицы, свои рабочие, свои надзиратели. Но между границами остаются места, которые никто не хочет содержать и никто не может окончательно закрыть. Там живут те, кому не нашлось правильной линии на полу.

— И ты?

— Иногда.

Служебный мост позади задрожал под тяжёлыми шагами.

Роан скрылся в проходе.

Кай оглянулся на белый свет города. Внизу тысячи людей продолжали двигаться по своим маршрутам. Ни один не поднял головы к мосту. Ни один не заметил открывшуюся в стене темноту.

Ещё вчера он прошёл бы мимо неё так же.

Над трубами показался первый надзиратель.

Кай шагнул в проход.

Каменная дверь закрылась за спиной, отрезав свет и приближающиеся шаги. Впереди оставался только силуэт Роана и слабое золотое отражение его глаз.

— Сразу предупреждаю, шахтёр, — донеслось из темноты. — В Межконтурье никто не скажет, что тебе делать.

Кай нащупал в кармане камень.

— Разберусь.

Роан тихо фыркнул.

Глава 4

Путь оказался долгим.

Проход почти не поднимался, но постоянно петлял между трубами, проваливался в тесные каменные карманы и снова выходил к старым техническим лестницам. Кай давно потерял направление. Ему казалось, что они несколько раз обошли шахтный ствол и теперь движутся куда-то под городом, хотя белое сияние осталось далеко позади.

Жар забрался под робу. На лбу выступил пот, в левом боку кололо при каждом вдохе. Руки после подъёма на противовесе налились тяжестью, ноги начали цепляться за неровности.

Роан двигался так, будто знал каждый выступ. Иногда останавливался, прикладывал длинные пальцы к трубе, слушал несколько мгновений и менял направление. В одном месте пришлось проползти под горячим водоводом, в другом — протиснуться между стеной и старой решёткой, на которой сохранились следы сорванной печати.

Наконец келл остановился перед глухой каменной стеной.

Кай ухватился за выступ и попытался отдышаться. Впереди не было ни двери, ни прохода. Только несколько вертикальных трещин и тёмная полоса старой влаги у пола.

Роан постучал по камню.

Сначала три раза коротко. Потом дважды с паузой. В конце провёл ногтем по металлической вставке, спрятанной в шве.

Из глубины стены ответил глухой удар.

— Пришли, — сказал Роан.

Он поправил капюшон и повернулся к Каю.

— Я войду первым. Ты — через двадцать ударов сердца.

— Зачем?

Роан посмотрел на него, затем на стену.

— Долго объяснять.

Каменная плита бесшумно сдвинулась на ширину плеч. За ней открылась темнота.

— Не спеши, — добавил келл и шагнул внутрь.

Стена закрылась за его спиной.

Кай остался один.

Он слышал только собственное дыхание и далёкую дрожь труб. Где-то над ними продолжал жить город: двигались платформы, работали насосы, тысячи людей исполняли приказы Голоса. Здесь звуки приходили через камень едва различимыми толчками.

Кай отсчитал двадцать ударов.

Потом ещё несколько.

— Роан, — позвал он.

Ответа не было.

Камень во внутреннем кармане упирался в бок. Кай нащупал его через ткань, сделал шаг к стене и коснулся металлической вставки.

Что-то щёлкнуло под ногой.

Петля затянулась вокруг сапога.

Его рвануло вперёд. Ладонь соскользнула с камня, плечо ударилось о сдвинувшуюся плиту. Кай попытался ухватиться за край, но трос уже тащил его в темноту.

Проход захлопнулся.

Несколько мгновений он скользил по наклонному металлу, не видя ничего перед собой. Затем пол исчез. Тело перевернулось, и Кай повис вниз головой над каменным настилом.

Из груди выбило воздух.

В темноте раздались тяжёлые шаги.

Кай дёрнулся сильнее. Петля только глубже врезалась в сапог, трос натянулся, раскачивая его над полом.

— Роан...

Ответа не было.

Шаги стали ближе.

В животе похолодело.

Кай перестал звать. Стиснул зубы и снова рванулся к тросу, уже не чувствуя боли в ноге. Перед глазами качнулся внутренний карман с камнем.

Пальцы потянулись к нему.

Слабый жёлтый свет вспыхнул под потолком.

Из прохода вышел надзиратель.

Кай перестал рваться.

Вот и всё.

Келл просто привёл его туда, где не придётся бегать за беглым шахтёром по всему техническому ярусу.

Чёрный панцирь покрывал надзирателя от плеч до сапог. На груди тускло блестели стёртые знаки Контура. Голова почти касалась низких труб, одна рука была толще обеих рук Кая вместе.

Камень сам оказался в ладони.

Глупый камень против надзирателя.

Но больше у него ничего не осталось.

В памяти мелькнул разрядник, направленный в толпу. Первый бросок. Расколотая маска. Крики у подъёмников.

При мысли, что его сейчас потащат обратно к подъёмникам, внутри всё сжалось.

Кай сильнее стиснул камень.

Надзиратель остановился перед ним.

Кай ждал, когда рука потянется к оружию.

Но оружия не было.

На поясе висело пустое крепление. Край ремня был грубо оборван, словно разрядник когда-то просто выдрали вместе с застёжками. Лицевая пластина тоже отсутствовала. Под ней открывалась бледная кожа со старым шрамом.

Глаза смотрели на Кая неподвижно.

Без злости.

Без узнавания.

Вообще почти без ничего.

— Чужой, — произнёс надзиратель.

Голос оказался низким и пустым.

Кай вытащил камень.

— Чужой, — повторил тот.

Огромная ладонь потянулась к его голове.

— Девятый, стой.

Рука остановилась.

Из бокового прохода вышел Роан. За ним показались ещё три фигуры.

— Опусти его.

Надзиратель повернул голову к келлу.

— Чужой.

— Свой, — сказал Роан. — Опусти.

Несколько мгновений Девятый не двигался. Затем потянул за другой конец троса.

Петля медленно пошла вниз. Кай успел выставить руки и едва не ударился лицом о настил. Надзиратель освободил сапог, аккуратно сложил трос возле стены и вернулся к проходу.

Там он и остановился, уставившись в стену.

Кай поднялся на колено. Камень всё ещё лежал в ладони.

— Убери, — сказал Роан.

— Это надзиратель.

— Вижу.

Кай не опустил руку.

— Роан.

— Камень убери.

Девятый медленно повернул голову на голос, но с места не сошёл.

Только теперь Кай заметил пустое крепление на его шее, ошейника не было — под левым ухом остались лишь два тёмных следа.

— Что с ним?

— Потом.

Роан подошёл к Девятому и ткнул пальцем в пол.

— Стой здесь.

Тот посмотрел вниз.

— Здесь.

— Да.

Девятый кивнул и снова замер.

Кай всё-таки опустил камень.

— Он всегда такой?

— Почти.

— А если нет?

Роан покосился на пустую кобуру.

— Поэтому разрядника у него нет.

Одна из трёх фигур тихо хмыкнула.

Это была женщина, но человеческой её можно было назвать только издалека. Из-под короткого жилета выходили четыре тонкие руки. Верхняя пара была сложена на груди, нижняя удерживала небольшой металлический ящик. Кожа отливала тёмной медью, а по вискам шли белые костяные полосы.

— Девятый ничего не путает, — раздался женский голос. — Он просто тебя не любит.

Из бокового прохода вышли ещё трое.

Первой Кай заметил женщину.

Не из-за лица — из-за рук. Их было четыре. Верхней парой она придерживала небольшой металлический ящик, нижняя уже откидывала защёлки. Тёмно-медная кожа поблёскивала под жёлтой лампой, вдоль висков тянулись светлые плотные полосы.

Она посмотрела сначала на Девятого, потом на Роана.

И только после этого — на Кая.

Взгляд остановился на его груди.

Два синих огонька слабо проступали через истёртую робу.

— Что это?

Кай невольно прикрыл их ладонью.

Женщина нахмурилась.

— Роан.

— Потом.

— Нет. Сейчас.

Келл вздохнул.

— Его зовут Кай.

— Я не про имя.

Рядом с женщиной стоял массивный мужчина с серой кожей. Свет ложился на неё неровно, будто поверхность была покрыта мелкими светлыми прожилками. От лба к затылку шли плоские костяные пластины. На плече висел тяжёлый молоток.

Мужчина тоже смотрел на огоньки.

Третий сидел выше всех — на толстой трубе под потолком. Невысокий, худой, почти белокожий. Чёрные глаза блестели в полумраке. За плечами под коротким плащом угадывалось что-то сложенное в несколько слоёв.

Кай почувствовал себя хуже, чем перед Девятым.

Ни одного знакомого лица.

Ни одного ошейника.

Женщина подошла ближе.

— Покажи.

— Что?

Она указала на его грудь.

Кай посмотрел на Роана.

Тот пожал плечами.

— Лучше покажи.

Ошейник пришлось вытащить.

Синие огни сразу стали ярче.

Несколько секунд никто не говорил.

Женщина медленно поставила ящик на пол.

Серокожий снял молоток с плеча.

Даже тот, что сидел на трубе, перестал раскачивать ногой.

— Открытый, — произнесла женщина.

Кай посмотрел на металлический обруч в своей руке.

— Ну да.

— Сам?

— Что сам?

Она подняла взгляд.

— Он сам открылся?

— Все открылись.

Тишина затянулась.

— В шахте, — добавил Кай. — Когда Контур погас.

Женщина всё ещё смотрела на раскрытый обруч.

— А огни почему горят?

Кай опустил взгляд.

— Контур вернулся.

Теперь она посмотрела уже не на ошейник.

На него.

Серокожий рядом тоже поднял голову. Чёрноглазый перестал раскачивать ногой на трубе.

Кай почувствовал это сразу.

— Что?

Женщина подошла ближе.

— Ты был под ним?

— Всю жизнь.

— И сейчас слышишь Голос?

— Нет.

Чёрноглазый спрыгнул с трубы. Под плащом на мгновение раскрылись тонкие перепонки и тут же сложились за спиной.

Он подошёл почти вплотную, быстро осмотрел Кая с головы до ног.

— Сам идёшь?

Кай нахмурился.

— А как ещё?

Тот посмотрел на Роана.

— Ты это видел?

— Он на противовесе приехал. Думаю, да.

Чёрные глаза снова вернулись к Каю.

Уже без усмешки.

Роан кивнул на него.

— Тев.

Потом на женщину и серокожего:

— Иара. Мор.

Мор коротко кивнул.

Иара указала на ошейник.

— Спрячь пока.

Кай убрал обруч за пазуху.

— Глубже, — сказала она. — Свет пробивается.

Он заправил его под внутренний слой робы.

Мор неожиданно присел возле его ноги.

Кай отшатнулся.

Серокожий остался на месте и указал на сапог.

Только теперь Кай заметил порванное крепление. Ремень держался на нескольких нитях.

Мор снял с пояса короткий шнур.

— Ногу.

Кай помедлил, затем поставил сапог на край скамьи.

Несколько движений — и крепление оказалось стянуто новым узлом.

— Так лучше, — сказал Мор и поднялся.

— Спасибо.

Тот уже отвернулся.

Иара посмотрела на Роана.

— Фильтры?

Тот кивнул в сторону Кая.

— Ты же слышала.

Она перевела взгляд на шахтёра.

— И вместо фильтров ты притащил его?

— У него ошейник открылся.

— Я вижу.

— Вот и я увидел.

Иара помолчала, снова рассматривая Кая.

— Фильтры всё равно нужны.

— Знаю.

Кай перевёл взгляд с одного на другого.

— Какие фильтры?

— Такие же, как у тебя в маске, — ответила Иара.

Кай машинально коснулся корпуса фильтра.

Здесь воздух был чистым.

— Зачем они вам?

Иара подхватила ящик.

— Не нам.

— А кому?

Она уже отвернулась.

— Пошли.

— Куда? — спросил Кай.

Роан кивнул в сторону тёмного прохода.

— В Шов.

Мор первым скрылся в тоннеле. Следом ушла Иара. Тев задержался у стены на несколько мгновений, потом легко перепрыгнул через низкую трубу и исчез за поворотом.

Роан дождался Кая.

— Не отставай.

И тоже шагнул в темноту.

Кай остался один возле входа.

Девятый всё ещё стоял на прежнем месте. Огромный чёрный панцирь почти сливался со стеной, пустое крепление разрядника висело на боку. Он смотрел куда-то перед собой и не двигался.

Кай обошёл его по широкой дуге.

Надзиратель даже не повернул головы.

Впереди уже стихали шаги остальных.

Пришлось догонять.

За караульной камерой проход быстро сузился. Свет остался позади, и несколько десятков шагов они шли почти в полной темноте. Иногда под потолком вспыхивали слабые жёлтые лампы, выхватывая кусок кирпичной кладки, ржавую трубу или торчащие из стены металлические рёбра.

Дорога несколько раз резко меняла направление. Один тоннель упирался в старую перегородку, но Роан свернул в узкую щель между ней и водоводом. Дальше пришлось спускаться по ступеням, вырубленным прямо в камне.

Кай постепенно перестал понимать, где находится.

Здесь не было привычных указателей, линий маршрута, номеров участков. Никаких стрелок на стенах. Даже пол местами исчезал, уступая решётчатым мосткам над тёмными техническими пустотами.

Всё вокруг выглядело так, будто город когда-то пытался застроить это место, потом бросил, а кто-то другой продолжил уже как получилось.

Появились первые признаки жизни.

На трубе сушилась одежда.

Под стеной стояли две пустые корзины.

В нише горела самодельная лампа, собранная из трёх разных плафонов.

Из-за тонкой металлической двери донёсся чей-то смех.

Кай невольно замедлил шаг.

Ещё несколько поворотов — и тоннель впереди начал светлеть.

Роан вышел первым.

Кай шагнул следом — и остановился.

Шов уходил вниз и вверх настолько далеко, что сначала он даже не понял, на что смотрит.

Это был город.

Не несколько комнат, спрятанных между трубами. Не десяток беглецов, пережидающих в заброшенных технических тоннелях.

Город.

Он заполнял огромную полость между ярусами, цепляясь за всё, что когда-то оставили строители. Жилища лепились одно к другому, висели на старых балках, упирались стенами в толстые водоводы, нависали над пропастями. Там, где заканчивалась естественная площадка, её продолжали досками, металлическими листами и решётками. Над одним домом стоял второй, над вторым — третий, а дальше всё терялось среди труб, кабелей и перекинутых между стенами мостков.

Некоторые постройки выглядели так, будто их собрали из обломков за одну ночь. Другие успели обрасти пристройками, балконами, навесами и лестницами настолько, что уже невозможно было понять, с чего они начинались.

Улиц здесь не существовало.

Вместо них между домами ползли узкие проходы, расходились в стороны, ныряли под трубы, поднимались по лестницам и внезапно обрывались у чужой крыши. Через провалы были переброшены мостики. Где-то — широкие, укреплённые металлическими рёбрами, где-то — две доски и натянутый сбоку канат.

Свет собирали так же, как всё остальное.

Жёлтые шахтные лампы соседствовали с белыми городскими панелями. Над одним проходом висела цепочка маленьких стеклянных сосудов с голубоватым свечением внутри. Дальше из окна лился зелёный свет, а над мастерской горела одна-единственная красная лампа.

И повсюду были люди.

Сотни.

Кай медленно повернул голову.

На нижнем уровне теснился рынок. Между прилавками двигалась плотная толпа, кто-то тащил корзины, кто-то катил тележку, кто-то спорил, размахивая руками. Выше, на мостах, сушилось бельё, дети перебегали между домами, из окон высовывались головы. На балконе женщина вытряхивала покрывало прямо над проходом, и проходящие снизу привычно пригибались.

Но чем дольше Кай смотрел, тем меньше слово «люди» подходило ко всем, кого он видел.

Мимо прошёл высокий мужчина почти на две головы выше Роана. Узкие плечи, длинные руки, кожа цвета старой меди. Он нёс на спине корзину, закреплённую дополнительной парой коротких конечностей, росших ниже лопаток.

На соседнем мостике двое существ с широкими, почти плоскими лицами спорили из-за связки проводов. У одного по шее шёл ряд маленьких подвижных пластин, раскрывавшихся при каждом вдохе.

Через толпу протиснулась женщина с полупрозрачной кожей на предплечьях. Под ней двигались тёмные мышцы и тонкие светлые жилы. Никто не оборачивался.

Чуть дальше над прилавком возвышалась фигура, покрытая коротким серым пухом. Рядом стоял совершенно обычный на вид мужчина и спокойно торговался с существом, у которого вместо привычных глаз было шесть маленьких чёрных точек, расположенных полукругом.

Кай попытался сосчитать разные лица.

Бросил почти сразу.

Одни отличались от человека всего одной деталью: необычными глазами, формой ушей, цветом кожи. Другие выглядели так, будто их вообще собирали по другим правилам.

Но даже среди этой толпы Иара, Мор и Тев не терялись.

Четыре руки Иары постоянно находились в движении. Пока верхняя пара удерживала ящик, нижняя успела поправить ремень и отодвинуть с дороги ребёнка, выбежавшего на мостик.

Мор шёл рядом тяжело и неторопливо. Серую кожу пересекали светлые прожилки, костяные пластины на голове отражали редкие лампы. Люди перед ним расходились заранее, хотя сам он никого не задевал.

Тева Кай сначала потерял.

Тот уже оказался уровнем выше. Сидел на перилах одного из мостов, болтал ногой и смотрел вниз. Через мгновение исчез за чужой крышей, будто идти вместе со всеми ему просто надоело.

Роан продолжал спускаться.

Кай остался стоять.

Шов гудел.

Стучали молотки. Скрипели подъёмные лебёдки. Где-то ругались. Где-то смеялись. Из открытых дверей тянуло едой, горячим металлом, влажной тканью и чем-то сладким, незнакомым.

Над всем этим проходил постоянный шум воды в огромных трубах.

Кай поднял голову.

Жилища продолжались ещё выше.

Один уровень.

Второй.

Пятый.

Десятый.

Они исчезали в полумраке, превращаясь в россыпь жёлтых огней.

Он вдруг понял, что не видит границ Шва.

Сколько их здесь?

Тысяча?

Две?

Десять?

После шахты, где он годами видел одни и те же серые робы, одинаковые маски и одинаково опущенные головы, от этого зрелища становилось почти не по себе.

Здесь никто не шёл строем.

Кто-то стоял посреди прохода и мешал остальным.

Кто-то сидел прямо на лестнице.

Двое спорили так громко, что с верхнего балкона в них бросили тряпкой.

Никто не ждал команды, чтобы уступить дорогу.

Никто не поворачивал одновременно.

И ни на одной шее Кай не увидел синего света.

Он машинально коснулся собственной груди.

Под старой робой ответили два тусклых огонька.

Несколько ближайших жителей сразу посмотрели в его сторону.

Кай убрал руку.

Роан уже стоял ниже, на следующем мостике.

— Идёшь?

Кай ещё раз окинул взглядом город, расползавшийся между трубами и камнем, и начал спускаться.

Первые несколько уровней они прошли почти молча. Шов постепенно сомкнулся вокруг них: широкие мосты сменились узкими переходами, дома подступили ближе, над головой нависли балконы и пристройки. Лестницы перебрасывались через проходы, между крышами тянулись верёвки с одеждой, инструментами и цветными лоскутами.

Кай то и дело поднимал голову. Верхние ярусы всё ещё виднелись сквозь просветы между постройками, но с каждым поворотом оставались всё выше и дальше.

На очередной развилке поток людей неожиданно расходился в стороны.

Посреди небольшой площади стояла статуя.

Если это вообще можно было назвать статуей.

Человеческую фигуру собрали из того, что нашлось под рукой: погнутых труб, кусков решётки, шестерён, старых пластин и обрывков цепей. Одна нога была заметно толще другой. Вместо лица — гладкий металлический овал с глубокой трещиной посередине.

Фигура стояла на одном колене.

Корпус был наклонён вперёд, а длинная рука тянулась вверх, к единственной белой лампе, висевшей высоко над площадью.

Кай замедлил шаг.

Роан коснулся пальцами груди и коротко наклонил голову.

Мор сделал то же самое.

Иара остановилась всего на мгновение, четырьмя пальцами правой верхней руки коснулась лба, затем груди.

Тев, до этого прыгавший по перилам, спустился на мост и впервые за всё время прошёл мимо чего-то молча.

— Кто это? — спросил Кай.

— Первый, — ответил Роан.

— Первый кто?

Келл уже шёл дальше.

Кай оглянулся.

Возле основания статуи лежали старые инструменты, металлические жетоны, детские поделки, сломанные детали. Кто-то оставил небольшой фонарь, и тот горел между ржавыми пластинами тусклым жёлтым светом.

Фигура всё ещё тянулась к белой лампе.

Будто пыталась выбраться туда, где светлее.

Кай догнал остальных.

Через несколько переходов они свернули с главной улицы. Шум Шва начал стихать. Здесь вместо лавок и мастерских тянулись жилые помещения, встроенные прямо между огромными трубами.

Роан толкнул тяжёлую дверь.

— Заходи.

Внутри оказалось неожиданно тепло.

Длинная комната была собрана из трёх соединённых технических помещений. Вдоль стен стояли койки, шкафчики, ящики с инструментами. Посередине — большой стол, над которым висела старая белая лампа. В дальнем углу что-то тихо кипело на нагревательной пластине.

Кай сделал два шага и остановился.

За столом сидела девушка.

На первый взгляд — человек.

Тёмные волосы были собраны на затылке, лицо узкое, почти обычное. Возраст Кай определить не смог — совсем молодая, может, чуть старше двадцати, может, младше.

Потом она подняла голову.

По коже от висков к щекам проходили тонкие линии, похожие на серебристые нити, спрятанные прямо под кожей. Ещё несколько уходили вдоль шеи под ворот одежды.

При виде незнакомца линии вспыхнули мягким голубым светом.

Девушка застыла.

Свечение мгновенно сменилось тёплым золотистым.

Потом розовым.

Она резко отвела взгляд.

Кай тоже почему-то перестал двигаться.

— О, — произнёс Тев за спиной.

Иара толкнула его локтем.

Девушка снова посмотрела на Кая.

Свет под кожей стал ярче.

Теперь уже явно розовый.

Кай машинально проверил маску, будто с ней было что-то не так.

— Что?

Тев зажал рот ладонью.

Мор отвернулся к стене.

Даже Роан улыбнулся.

— Чего вы?

Девушка нахмурилась.

Серебристые линии тут же налились оранжевым.

Тев не выдержал.

— Осторожно, шахтёр. Теперь злится.

Девушка бросила в него тряпку.

Тев увернулся.

Линии вспыхнули красным.

— Всё, всё, молчу.

Кай переводил взгляд с одного на другого.

— Что происходит?

Иара поставила ящик на стол.

— У неё лицо плохо умеет врать.

Девушка закрыла ладонью щёку.

Свечение всё равно пробивалось между пальцами.

— Иара.

— Я ничего.

Кай вдруг понял.

Посмотрел на девушку.

Та посмотрела на него.

Розовый вернулся мгновенно.

Кай почувствовал, что сам начинает глупо улыбаться, и поспешно отвернулся.

Тев тихо простонал:

— Всё. Потеряли шахтёра.

— Заткнись.

— Уже защищает.

— Тев.

— Молчу.

Девушка поднялась из-за стола и быстро прошла мимо Кая к боковой двери.

Когда она оказалась совсем рядом, линии на лице снова засияли золотым, потом розовым.

Кай проводил её взглядом.

Дверь за девушкой почти закрылась, но тут снова открылась.

Она высунула голову.

Розовые линии на щеках уже почти погасли.

— Маску.

Кай не понял.

— Что?

Она указала пальцем на его лицо.

— Сними. И сапоги.

После этого дверь захлопнулась окончательно.

Несколько секунд Кай смотрел ей вслед.

Тев тихо прыснул.

— Сильное первое впечатление.

— Закрой рот, — бросила Иара, не поднимая головы от ящика.

— Я вообще про сапоги.

Мор протянул Каю чистую тряпку.

Без слов.

Кай только теперь снял маску. Воздух непривычно коснулся лица — тёплый, без горечи фильтра и запаха багровой пыли. Он провёл ладонью по бороде, потом взял тряпку.

— Спасибо.

Мор кивнул на дальний угол.

Там стояла большая ёмкость с водой.

— Умыться?

Мор кивнул ещё раз.

— Видишь, — заметил Тев, — уже разговариваете.

Мор медленно повернул к нему голову.

Тев сразу поднял руки.

— Всё. Ухожу.

Он действительно исчез за боковой дверью.

Иара наконец закрыла ящик.

— Третья койка справа свободна. Воду бери сколько нужно. Еда будет позже.

Роан присел на край стола.

— Ну, живой. Уже неплохо.

Уголок рта Роана приподнялся, отчего тёмные линии у виска чуть изогнулись. В золотистых глазах на мгновение мелькнуло довольство.

В тесной комнате Иара закрыла ящик и повернулась к остальным.

— Утром Мор и Тев идут за провиантом.

Тев высунулся из соседней комнаты.

— А Роан?

— За фильтрами.

Уголок рта келла дёрнулся.

— Снова?

— На этот раз не один.

Иара посмотрела на Кая.

— Возьмёшь его.

Роан медленно перевёл взгляд на шахтёра.

— Его?

— Он знает рабочие переходы шахтного сектора.

— Знал. Пока Контур водил.

— Значит, пора вспомнить самому.

Тев присвистнул.

Мор перестал возиться с ремнём молотка и поднял голову.

Кай перевёл взгляд с Иары на Роана.

— Куда?

Иара посмотрела на него.

— За фильтрами.

— В шахтный сектор?

— Да.

Кай несколько секунд молчал.

Несколько часов назад он выбрался оттуда на противовесе. Видел надзирателей, падающих в ствол людей и рабочих, которые сами снова надевали ошейники.

А утром должен был вернуться.

Роан потёр висок.

— Иара, он сегодня камнем хотел дратся.

— Значит, завтра покажешь, чем ещё можно.

— За одно утро?

— Начнёшь с простого. Не стоять там, куда стреляют.

Из соседней комнаты донеслось:

— Сильная школа.

— Тев.

— Уже собираю провиант.

Послышался грохот.

Иара прикрыла глаза.

— Желательно не наш.

— Поздно.

Мор поднялся, заставив сиденье скрипнуть, и пошёл в сторону шума.

Роан проводил его взглядом, затем снова посмотрел на Кая.

— Ладно. До шахт дойдёшь?

Кай молча смотрел на него.

— Понятно, — сказал Роан.

Иара подняла ящик.

— Выйдете рано. Вернётесь с фильтрами.

— А если склад опять закрыт?

— Придумаешь.

Роан вздохнул.

— Вот за это я и люблю подробные планы.

Иара прошла мимо.

— Поэтому ты их и не составляешь.

Кай всё ещё стоял на месте.

Несколько часов назад Кай цеплялся за противовес, лишь бы выбраться из шахты.

Утром Роан собирался вести его обратно.

Глава 5

Быт здесь был налажен странно.

Помещение казалось слишком тесным для такого количества обитателей, но никто никому не мешал. Каждый знал, где пройти, куда поставить вещь и в какой момент отступить на полшага, чтобы пропустить другого.

Мор устроился возле стены и разбирал содержимое двух больших сумок. Тряпки, мотки проволоки, какие-то металлические пластины исчезали в разных ящиках с такой аккуратностью, которой Кай от него не ожидал. Молоток лежал рядом, рукоятью поперёк прохода.

Роан несколько раз прошёл мимо, каждый раз уклоняясь от длинной рукояти буквально в последний момент.

Мор даже не поднимал головы.

— Когда-нибудь ты всё-таки переставишь его, — заметил келл.

Мор посмотрел на молоток.

Потом на Роана.

И продолжил складывать вещи.

— Понятно.

Под потолком возился Тев.

Он каким-то образом закрепился между двумя трубами и плёл из тонкой верёвки сетку. Периодически спускался вниз по стене, хватал нужную вещь и снова оказывался наверху.

Всё это время Тев негромко напевал одну и ту же короткую мелодию.

Через несколько минут Кай поймал себя на том, что уже заранее знает, какая нота будет следующей.

Тев вдруг замолчал и посмотрел вниз.

Чёрные глаза задержались на нём на секунду.

— Надоела?

Кай пожал плечами.

— Нет.

Тев усмехнулся.

— Значит, скоро надоест.

И снова принялся за сеть, на этот раз уже молча.

На небольшой кухонной плите что-то кипело.

Роан следил сразу за двумя котелками, время от времени подливая в один зеленоватую жидкость из старой металлической бутылки.

Запах распространялся по комнате совсем не шахтный.

Тёплый.

Пряный.

Кай не смог определить, что именно готовилось, но живот отозвался сразу.

Он только теперь понял, насколько голоден.

Дверь соседней комнаты открылась.

Показалась Лэя.

Имя Кай узнал минут десять назад, когда Тев сверху потребовал у неё ещё верёвки.

Лэя тогда ничего ему не ответила.

Лишь серебристые линии на щеках на мгновение вспыхнули оранжевым.

— Понял, — совершенно серьёзно сказал Тев и полез искать верёвку самостоятельно.

Сейчас девушка прошла через помещение с небольшой стопкой ткани в руках.

Кай машинально посмотрел на неё.

Лэя тоже подняла глаза.

Серебро возле висков на мгновение стало золотистым.

Почти сразу поверх него проступил розовый оттенок.

Она отвернулась первой.

Тев перестал напевать.

Кай посмотрел вверх.

Тот сидел под потолком, растянув между коленями сетку, и смотрел на Кая с совершенно довольным видом.

Кай отвернулся.

Лэя прошла в соседнюю комнату и закрыла за собой дверь.

Сверху донёсся тихий смешок.

Всё здесь одновременно казалось чужим и каким-то болезненно знакомым.

Так же звякал металл, скрипели ящики, люди протискивались мимо друг друга. Где-то рядом готовилась еда, кто-то чинил одежду, кто-то занимался своей работой.

В шахте тоже существовал распорядок.

Подъём.

Еда.

Смена.

Сон.

Только там каждое движение происходило потому, что должно было произойти.

Здесь Мор мог переставить молоток.

И мог не переставлять.

Тев мог спуститься.

А мог ещё час торчать под потолком.

Даже Роан несколько раз попробовал варево прежде, чем решил, что оно готово.

Никто не сказал ему, когда именно нужно выключить нагреватель.

— Всё.

Роан торжественно поднял ложку.

— Если после этого никто не умрёт, считаем рецепт удачным.

Тев спрыгнул сверху.

— Ты каждый раз это говоришь.

— Потому что каждый раз результат остаётся неизвестным.

Из комнаты вышла Иара, окинула взглядом стол, котелки и Роана.

— Опять готовишь?

— Как видишь.

Иара взяла со стола кусок хлеба.

— Смело.

Роан покосился на неё.

— Пока никто не жаловался.

— Пока.

Она ушла обратно в комнату.

Лэя не появилась.

Зато Тев, Мор и Роан уже расселись вокруг небольшого стола.

Кай задержался.

Роан заметил.

— Шахтёр.

Кай посмотрел на него.

— Садись. Это твоя первая еда, которую тебе никто не приказал есть.

Тев уже зачерпнул полную ложку.

— Не порть человеку аппетит разговорами.

Мор молча подвинул Каю свободную миску.

Кай сел.

Роан налил ему густого тёмного варева.

Выглядело оно значительно хуже, чем пахло.

Кай попробовал.

Потом ещё раз.

Еда была горячей, солёной и неожиданно сытной.

Он почти сразу перестал обращать внимание на остальных.

Когда поднял голову, миска была пустой.

Роан заметил опустевшую миску и усмехнулся.

— Вот теперь верю, что ты из шахты.

Он зачерпнул со дна котелка ещё немного и положил Каю в миску. Тот не стал отказываться. Первый голод уже отпустил, и теперь удалось разобрать вкус: крупа, мягкие коренья, несколько кусочков мяса и незнакомая приправа, от которой тепло расходилось по языку.

Кай подцепил ложкой кусочек мяса и задержал перед глазами.

— Мясо?

Тев напротив сразу усмехнулся.

Мор продолжал смотреть в свою миску.

— Крадём.

Роан медленно повернул к нему голову.

— Добываем.

Мор отправил в рот очередную ложку.

— Крадём.

Тев тихо засмеялся.

— Не слушай его, — сказал Роан Каю. — У Мора очень примитивное представление о хозяйственной деятельности.

Мор поднял глаза.

— Чужое берёшь.

— Потому что оно лежит без дела.

— Чужое.

— Иногда.

Роан отложил ложку и загнул один длинный палец.

— Если обвалилась старая кладовая и никто туда больше не полезет — мы забираем то, что осталось.

Второй палец.

— Если грузовая труба рвётся над пустым ярусом — собираем то, что из неё выпало.

Третий.

— Если склад списал ящики, а вывезти их ещё не успели...

Мор снова посмотрел на него.

Роан выдержал паузу.

— Вот тут возможны разные трактовки.

Тев опустил лицо к миске, плечи едва заметно дрогнули.

Кай продолжил есть.

В шахте ничего подобного не обсуждали. Еда приходила вместе с очередным сигналом, раскладывалась по мискам и исчезала из памяти сразу после того, как заканчивалась. Откуда её привозили, сколько её оставалось и будет ли она завтра — такими вопросами занимался Контур.

Здесь, похоже, ими занимался Роан.

И Мор считал его вором.

— А надзиратели? — спросил Кай.

— Иногда тоже занимаются хозяйственной деятельностью, — сказал Тев.

Роан указал на него ложкой.

— Вот его как раз не слушай.

Тев пожал плечами и продолжил есть.

Несколько секунд слышался только негромкий стук металла о миски.

— Если полезли в действующий сектор, — наконец сказал Роан, — лучше им не попадаться.

Кай машинально коснулся одежды там, где был спрятан ошейник.

Роан заметил движение.

— Особенно тебе.

Кай убрал руку.

— А здесь?

Он кивнул куда-то за стены.

Роан проследил за взглядом.

— Здесь им обычно нечего делать.

— Шов большой.

— Для нас.

Роан зачерпнул остатки каши.

— Для хозяина сектора это старые трубы, пустые ярусы, мёртвые шахты и мусорные полости. Пока отсюда ничего не лезет ему под ноги, зачем смотреть?

Кай вспомнил город, раскинувшийся между опорами. Мосты, дома, мастерские, сотни существ на переходах.

— И не смотрят?

Роан пожал плечами.

— Мы стараемся не давать причины.

Тев постучал ложкой о край миски.

— Роан особенно.

— Я очень осторожный.

Мор поднял взгляд.

Тев снова улыбнулся.

Роан нахмурился.

— Что?

Мор вернулся к еде.

— Вот именно.

Роан какое-то время смотрел на него, затем повернулся к Каю.

— Главное правило простое: взял — не тащи половину склада. Нашёл проход — не ломай стену, если можно пролезть через щель. Нужно открыть трубу — потом закрой. Чем меньше после тебя приходится чинить, тем дольше никто не задаёт вопросов.

Тев кивнул.

— Кроме того раза с водоводом.

— Это был старый водовод.

— Он был под давлением.

— Никто не предупредил.

Мор произнёс, не поднимая глаз:

— Я предупредил.

Роан помолчал.

— Недостаточно убедительно.

Теперь Тев уже не скрывал улыбки.

Кай посмотрел на Роана.

— Что случилось?

— Ничего серьёзного.

— Три нижних перехода плавали, — сказал Тев.

— Недолго.

Мор поднял глаза.

— Два дня.

Роан вздохнул.

— Вот поэтому свидетели только портят хорошие истории.

Роан расправил плечи.

— Между прочим, именно такие, как я, когда-то и собирали всё это по кускам.

Он неопределённо махнул рукой вокруг себя, потом поднял кулак к груди.

— Первым клянусь...

Мор перестал есть.

Ничего не сказал.

Просто посмотрел.

Роан замер с поднятой рукой.

Через секунду кулак медленно опустился.

— Шутка.

Тев отвёл глаза, но угол рта у него дёрнулся.

Кай вспомнил ржавую фигуру на площади, руку, протянутую к белому свету, но спрашивать не стал. Роан тоже больше ничего не добавил, и за столом снова застучали ложки.

Ужин закончился без всякого сигнала. Мор собрал пустые миски, Тев снова забрался под потолок к своей сети, а Роан отправил Кая на третью койку справа, напомнив, что утром придётся вставать рано.

Усталость навалилась, едва Кай лёг.

Койка оказалась узкой, а матрас — непривычно мягким после шахтных настилов. Кай лежал, прислушиваясь к затихающим звукам комнаты, и ждал привычного ощущения, которое всегда сопровождало конец дня.

Но сигнала не было.

Голос не приказывал спать и не определял, когда проснуться. Через несколько часов никакая чужая воля не должна была поднять его на ноги и повести к следующей смене.

Можно было лежать сколько угодно. Можно было вообще не спать.

Кай успел подумать об этом всего один раз, прежде чем усталость всё-таки взяла своё.

Ночь прошла для него одним тёмным провалом, и следующим ощущением стали пальцы, сжавшие плечо.

Кай открыл глаза. Рука сразу дёрнулась к камню.

— Спокойно.

Роан отступил на шаг.

В помещении было темно. Горела только одна лампа возле кухни. Мора и Тева уже не было. Иара стояла у двери, проверяя содержимое двух сумок. Лэя не показывалась.

Роан протянул Каю свёрток.

— Переоденься. В шахтёрской робе тебя заметят раньше, чем хотелось бы.

Внутри лежали тёмная куртка, штаны и крепкие ботинки. Всё ношеное, несколько раз зашитое, но чистое.

Кай переоделся. Камень переложил во внутренний карман куртки. Ошейник спрятал под курткой и прижал к груди ремнём сумки — так синие огни не просвечивали сквозь ткань. Маску пришлось оставить шахтёрскую — другой не нашлось. Кай закинул сумку на плечо. Роан забрал вторую.

— Теперь можно.

Через несколько минут они вышли.

Шов остался почти таким же, каким Кай увидел его вчера, только людей было заметно меньше. На мостиках уже что-то передавали из рук в руки, возле открывающихся лавок появлялись первые покупатели, но весь этот шум будто приглушили. Не было резких окриков, грохота и перекрывающих друг друга голосов — лишь шуршание множества шагов и ровный гул медленно просыпающегося города.

Кай несколько раз останавливался, глядя вокруг. Вчера Шов обрушился на него сразу — светом, движением, сотнями незнакомых лиц и тел. Сейчас можно было рассмотреть его спокойнее: как открывались ставни в металлических стенах, как кто-то спускал с верхнего яруса корзины на верёвках, как первые торговцы раскладывали товар прямо на мостиках.

— Пойдём, — негромко окликнул Роан.

Он тоже говорил тише обычного.

Кай едва заметно улыбнулся и пошёл следом.

Они вернулись к центральной части Шва почти тем же путём, которым пришли вчера, миновали площадь со статуей Первого и возле ещё закрытого рынка свернули вправо. Здесь постройки становились всё теснее. Металлические листы, старые балки, ящики и части давно разобранных механизмов лежали вдоль стен такими плотными грудами, что местами Каю приходилось протискиваться боком.

Роан же будто вообще не замечал препятствий. Там, где Кай искал проход, келл уже находил щель и просачивался между железом, не сбавляя шага.

Постепенно дома остались позади.

Впереди открылся высокий тёмный тоннель. Каменные стены уходили вверх и терялись во мраке, пол был неровным, местами покрытым старой металлической решёткой. Здесь уже не слышалось ни голосов Шва, ни шагов за спиной.

У входа никто не стоял.

Кай невольно огляделся, ожидая увидеть Девятого или кого-нибудь вроде него, но тоннель был пуст.

— Первая выработка, — тихо сказал Роан. — Дальше рабочий городок. За ним сама шахта.

Он пошёл первым, и Кай двинулся следом.

— В шахту не полезем. Там теперь работают нуллы. Фильтры им почти не нужны, а Контур всё ещё гонит на склад стандартную норму. Если после вчерашнего снабжение не поменяли, ящики должны быть полными.

— Нуллы?

— Дышат иначе. Багровая пыль до лёгких почти не доходит — остаётся внутри жаберных пластин. Потом промывают их водой и снова в смену.

Кай невольно коснулся фильтра на своей маске.

— Почему у нас таких не было?

Роан на несколько шагов замолчал.

Улыбка с его лица исчезла.

— Увидишь.

Больше Кай не спрашивал.

Роан обернулся через плечо, поднял палец и уже привычным тоном добавил:

— А раз им наши фильтры почти не нужны, добыча, считай, законная.

Кай посмотрел на него.

Роан выдержал серьёзное выражение ещё секунду.

— Почти.

С этими словами Роан повернулся к тоннелю и едва не шагнул в темноту, но где-то впереди одна за другой вспыхнули старые лампы.

Слабый свет выхватил из мрака его лицо. Золотистые глаза на мгновение блеснули, тёмные линии под кожей стали заметнее.

Роан оглянулся и махнул Каю.

— Пойдём, шахтёр.

Он первым шагнул в тоннель. Кай двинулся следом.

Лампы закончились быстро.

Похоже, освещён был только сам вход в старую выработку. Уже через несколько десятков шагов последняя белая полоса осталась позади, и впереди легла сплошная темнота.

Роан остановился, достал обычную шахтёрскую лампу и щёлкнул креплением. Тёплый оранжевый свет выхватил небольшой круг каменного пола, нижнюю часть стен и ржавые трубы, уходившие куда-то вперёд.

Дальше они пошли уже медленнее.

Сначала Кай решил, что дело в темноте. Потом заметил: изменился сам Роан.

Келл больше не шутил.

Каждые несколько десятков шагов он останавливался, прислушивался, иногда прикладывал пальцы к трубе или к металлическому креплению в стене. У развилок не входил сразу, а сначала долго смотрел в темноту, будто ожидал увидеть там что-то раньше, чем оно увидит их.

Кай невольно стал повторять за ним. Там, где Роан пригибался, пригибался и он. Когда тот обходил участок пола вдоль стены, Кай шёл следом по тем же следам.

Тоннель постепенно менялся. Узкие участки чередовались с широкими техническими полостями, где над головой терялись во мраке старые перекрытия. Иногда в свете лампы появлялись брошенные кабели, остатки рельсов, пустые крепления для оборудования. Всё было покрыто серым налётом и казалось давно мёртвым.

Но Роан вёл себя так, будто здесь кто-то жил.

На очередном переходе он остановился особенно резко.

Впереди тоннель расширялся в высокий зал. Свет лампы едва доставал до противоположной стены, а потолок вообще исчезал в темноте.

Роан поднял ладонь.

Кай замер.

Несколько секунд ничего не происходило.

Келл сделал шаг вперёд.

Потом второй.

Где-то наверху что-то шевельнулось.

Роан вскинул голову.

Из темноты сорвалось что-то большое — почти беззвучно, только воздух коротко свистнул.

На мгновение оно пересекло свет лампы, и по стене метнулась длинная ломаная тень.

Роан успел повернуться, но не до конца. Что-то ударило его сбоку, лампа вылетела из руки, крутанулась по полу и погасла.

Темнота проглотила всё.

Послышался скрежет, тяжёлое дыхание, удар о камень.

Лампа на полу моргнула, выхватив из темноты Роана и нависшее над ним существо.

Длинное, почти плоское тело. Слишком много суставов. Передние конечности заканчивались тёмными крючьями, которыми тварь цеплялась за камень и одежду. Голова была прижата к плечам, пасть открывалась узкой щелью.

На боку Роана проступила голубая кровь. Кожа вокруг разрыва уже начала темнеть.

Келл посмотрел на рану и выругался.

— Зацепила.

Тварь метнулась снова.

Роан перекатился, удар пришёлся по камню.

Кай замер всего на секунду.

И вдруг вспомнил, что Роан так и не успел показать ему, чем здесь вообще дерутся.

В кармане лежал только камень.

Тот самый.

Кай вытащил его и бросился вперёд.

Существо как раз снова навалилось на Роана. Кай размахнулся и ударил всем весом.

Получилось плохо.

Камень только скользнул по твёрдой пластине на боку твари. Руку резко дёрнуло болью, пальцы чуть не разжались.

Но существо отвлеклось.

Этого хватило.

Роан выхватил из-под одежды короткий разрядник, размером чуть больше ладони, и нажал большим пальцем на корпус.

Тоннель на мгновение залило голубым светом.

Разряд треснул в темноте.

Тварь резко отшатнулась, сорвалась с камня и исчезла в верхнем проходе. Несколько секунд ещё слышался быстрый скрежет по своду.

Потом снова стало тихо.

Кай опустился рядом с Роаном.

Тот сидел, привалившись спиной к стене, и тяжело втягивал воздух. На губах появилась голубоватая пена, которую он сразу стёр тыльной стороной ладони.

Кай потянулся к нему, не зная, чем помочь. Роан посмотрел на него и вдруг слабо усмехнулся.

— Не вышло сегодня с обучением, шахтёр.

— Что делать?

— Ничего.

Кай всё равно прижал ладонь к мокрой от крови ткани на боку.

Роан перехватил его запястье.

— Слушай.

Улыбка исчезла.

Он вложил Каю в ладонь разрядник. Корпус ещё оставался тёплым.

— Два заряда.

Кай сжал оружие.

— А ты?

Роан поднял глаза к тёмному своду.

— Они по одной не ходят.

Где-то далеко наверху что-то коротко царапнуло камень.

Потом ещё раз.

Уже ближе.

Роан тяжело выдохнул.

— Иди обратно. По нашим следам. Не сворачивай.

— Нет.

— Кай.

Впервые его имя прозвучало без насмешки.

— К Иаре. Скажешь: с фильтрами пока не получилось.

Он попробовал подняться, но рука соскользнула со стены.

— Я найду другой выход.

Кай смотрел на него, не двигаясь.

— Роан.

Келл хотел что-то ответить, но вместо слов вырвался только хриплый выдох. Золотистые глаза на мгновение потеряли фокус.

Роан сполз по стене. Золотистые глаза закрылись.

Кай остался на коленях рядом, сжимая в одной руке тёплый разрядник, а в другой — камень.

Сверху снова послышался скрежет.

Теперь уже с нескольких сторон.

Глава 6

Роан лежал у стены, голова съехала набок, золотистые глаза были закрыты. Дышал он тяжело, с длинными неровными паузами, и каждый такой провал заставлял Кая наклоняться ближе, проверяя, поднимается ли грудь. Голубоватая кровь на робе уже потемнела, а вокруг нескольких царапин расползались почти чёрные разводы.

Под сводом снова что-то заскребло.

Кай вскинул разрядник.

Ещё недавно короткий разрядник в руке Роана выглядел простой вещью. Теперь простым в нём не казалось ничего. На боку тускло горели две голубые риски, у основания находилась утопленная пластина, которую можно было принять и за кнопку, и за защёлку. Роан успел сказать только одно: два заряда.

Как ими пользоваться — не успел.

Кай надавил большим пальцем на пластину. Сначала ничего не произошло. Он нажал сильнее, и пластина поддалась примерно на половину хода. Внутри сухо щёлкнуло, а у переднего среза разрядника пробежала тонкая голубая искра. У переднего среза разрядника пробежала тонкая голубая искра.

Оружие едва не выскользнуло из пальцев. Обе голубые риски продолжали гореть.

Значит, заряд не ушёл. Разрядник просто встал в готовность.

Сверху отозвалось шипение.

Лампа, валявшаяся в нескольких шагах, мигнула. Оранжевый свет сузился до маленького пятна, потом снова разгорелся. За его краем что-то быстро прошло по камню — не тело, лишь смазанное движение, которое глаз поймал слишком поздно.

Роан не шевельнулся.

Обе сумки валялись неподалёку, там, где их бросили во время нападения. Кай даже не посмотрел в их сторону. Сейчас они только мешали.

Позади оставался тёмный тоннель — единственная дорога обратно в Шов. Кай посмотрел на Роана, перевёл разрядник в правую руку и левой ухватил келла за ворот.

Потянул.

Тело сдвинулось тяжело. Каблуки заскребли по камню.

Сверху сразу ответили.

Шипение раздалось уже с двух сторон.

Кай остановился, но ткань не отпустил. Через несколько секунд потянул снова.

Первые метры дались легче, чем он ожидал. Потом плечо начало гореть, пальцы свело от напряжения, а ткань под ними собралась в тугой жгут. Второй рукой Кай держал разрядник и постоянно ловил себя на желании проверить пластину ещё раз.

Не стал.

Два заряда — это всё, что у него было.

Лампа Роана осталась позади. Возвращаться за ней Кай не решился. Темнота постепенно сгущалась, пока Кай не заметил слабое бледно-голубое сияние.

Светился разрядник. Не ярко — едва хватало, чтобы различить собственные пальцы и кусок пола под ногами. Кай поднял его выше, пытаясь выхватить из темноты хотя бы стены.

Свет расползся на несколько шагов вокруг.

Только тоннеля больше не было.

Кай остановился.

Перед ним уходила во мрак огромная каменная площадка. Ни стен, ни свода, ни труб — только чёрная плоскость, растворяющаяся далеко впереди. Бледно-голубой свет тонул уже в нескольких шагах, словно темнота не просто начиналась за ним, а собиралась вокруг плотным слоем.

Кай медленно обернулся.

Позади было то же самое.

Роан лежал у его ног посреди бесконечного пространства, а скрежет теперь доносился отовсюду сразу: справа, слева, далеко впереди и где-то над головой.

Разрядник поднялся ещё выше — насколько позволяла рука.

Свет ничего не нашёл.

Пять шагов назад левая стена почти касалась его плеча. Ещё раньше они обходили ржавую трубу. Никакой площади здесь быть не могло.

Кай шагнул влево и выставил руку.

Пальцы ударились о камень.

Он резко отдёрнул ладонь.

Перед глазами оставалась пустота.

Кай снова протянул руку, уже медленнее. Пальцы встретили шероховатую поверхность. Он провёл ими вверх, потом в сторону. Стена была на месте.

Просто он её не видел.

По спине прошёл холод.

Кай прижался левым плечом к невидимой стене, той же рукой ухватил Роана за ворот и потянул. Разрядник держал перед собой, опустив чуть ниже груди. Его слабое голубоватое свечение лишь размывало ближайшую темноту, но стена, о которую тёрлось плечо, так и оставалась невидимой.

Так и двинулся дальше: справа — разрядник, слева — тяжесть Роана и шероховатая стена, существование которой приходилось чувствовать телом, потому что глазам верить больше было нельзя.

Время от времени на самой границе бледно-голубого света мелькало движение. Кай успевал заметить лишь низкий силуэт, часть слишком длинной лапы или тень, скользнувшую по земле, — и всё снова пропадало во мраке.

Иногда казалось, что движение идёт совсем рядом, но стоило повернуть разрядник, как там уже ничего не было. Темнота за слабым свечением оставалась сплошной.

В очередной раз что-то мелькнуло впереди и не исчезло.

Кай поднял разрядник выше.

Бледный свет понемногу выхватил из темноты согнутые лапы, край низкого тела, затем голову. Тварь сидела почти у самой границы свечения и смотрела на него.

Тварь была размером с крупную собаку, но длинные суставчатые лапы поднимали её слишком высоко над низким телом. Передние конечности заканчивались загнутыми когтями. Голова почти не отделялась от туловища, зато пасть раскрывалась на большую часть её передней стороны. В глубине блеснули несколько рядов мелких зубов, тесно сидящих один за другим.

Удержать её взглядом не получалось. Стоило всмотреться чуть дольше, как силуэт начинал расплываться, края терялись в окружающем мраке, и через мгновение казалось, что перед ним вообще ничего нет. Потом голова или согнутая лапа снова проступали на том же месте. От этих попыток быстро заныло в висках.

Существо вдруг припало ниже.

Камень всё ещё оставался в другой руке. Кай сунул его во внутренний карман и вскинул разрядник, но в следующий миг перед ним осталась только пустая темнота. Никакого броска, никакого движения в сторону — будто оно просто выпало из света.

Он резко повёл вправо, затем влево. Бледное свечение скользнуло по пустоте, невидимой стене, полу. Ничего.

И только тогда сзади раздался короткий шорох.

Кай начал оборачиваться.

Что-то уже летело на него.

Он развернулся и вдавил пластину.

Разрядник сработал сразу.

Голубая вспышка разрезала темноту. На одно короткое мгновение бескрайняя площадка исчезла: вокруг снова оказался настоящий тоннель — стены, высокий свод, старые опоры, а прямо над Каем мелькнуло вытянутое тело твари.

Выстрел получился почти вслепую. Разряд скользнул мимо существа и ударил в камень, рассыпав по стене голубые искры. Тварь шарахнулась от вспышки и мгновенно скрылась в темноте.

На рукояти погасла одна из двух голубых рисок.

Один заряд.

Первый он потратил впустую.

Роан умел пользоваться этой штукой, знал дорогу, хотя бы понимал, что сидит на своде и почему каменный тоннель вдруг превратился в бесконечную площадку.

Теперь Роан лежал у его ног.

Шероховатый камень снова оказался под ладонью. Вцепившись в одежду Роана, Кай потянул его дальше.

Пространство вокруг начало меняться. Площадка то уходила вниз, превращаясь в глубокую чашу, то поднималась впереди чёрным склоном, хотя ноги всё время чувствовали ровный пол. Несколько раз прямо перед ним раскрывались провалы. Кай замирал, вытягивал ногу и находил твёрдый камень там, где глаза показывали пустоту.

После третьего раза он перестал смотреть под ноги.

Плечо на стене. Пятка на полу. Ткань Роана в кулаке.

Этого было достаточно.

Твари не исчезали. Они двигались по краю света, будто специально показываясь то впереди, то сбоку. Каждый раз хотелось повернуть голову, проверить, где они, и каждый раз Кай чуть не терял невидимую стену.

Справа возник проход.

Настоящий на вид. Узкий, с ровными металлическими стойками, а далеко в конце горела белая лампа.

Выход.

Он дёрнул Роана в ту сторону, но почти сразу остановился. Плечо, которым до этого чувствовал стену, потеряло опору.

Пришлось осторожно опустить келла на пол. Ворот выскользнул из пальцев, и освободившаяся рука сразу пошла вперёд, туда, где начинался освещённый проход.

Ладонь упёрлась в камень.

Кай замер и провёл выше, затем в сторону. Сплошная шероховатая стена. Никакого прохода.

Белая лампа всё равно горела по ту сторону — настолько настоящая, что хотелось просто сделать шаг к ней.

Кай закрыл глаза.

Так стало легче. Исчезли и лампа, и открытое пространство. Остались холодный камень под пальцами, твёрдый пол под ногами и скрежет где-то в темноте.

Снова ухватив Роана за одежду, Кай приподнял келла настолько, насколько смог, прижал плечо к стене и потащил дальше почти вслепую, лишь изредка открывая глаза.

Через несколько шагов нога келла за что-то зацепилась. Тело резко дёрнулось назад.

Кай потянул сильнее.

Совсем рядом ответили шипением.

Удар пришёлся в плечо и отбросил его к стене. Ворот Роана выскользнул из пальцев. Кай развернулся — в бледно-голубом свечении разрядника на миг возникла раскрытая пасть.

Разрядник пошёл в ход как обычная дубинка. Металл встретил что-то твёрдое. Существо отскочило, когти с неприятным скрежетом прошли по камню.

Плечо почти сразу начало неметь. Пальцы ещё слушались, но под разорванной тканью жгло, а от места удара вниз к локтю медленно полз холод.

В памяти всплыли чёрные разводы вокруг ран Роана.

Вот откуда.

Скрежет переходил с одной стороны на другую, временами пропадал совсем, а потом возникал неожиданно близко. За несколькими шагами впереди всё равно оставалась сплошная темнота.

Роан лежал там, где Кай его оставил. До него было совсем недалеко.

Один шаг. Справа коротко зашипели.

Второй.

Холод в повреждённом плече уже добрался до локтя и медленно полз дальше. Пальцы слушались хуже, в ногах появилась неприятная слабость. Кай не знал, сколько у него времени. Может, много. Может, через несколько минут он уже не сможет стоять.

С каждой минутой тащить Роана становилось тяжелее.

Если продолжать, они могли не выбраться оба.

Мысль пришла сама собой.

Оставить.

Одному двигаться быстрее. Не придётся тратить силы на чужой вес, останется свободная рука, можно будет бежать, если твари нападут снова. Даже если яд продолжит действовать, шанс найти выход всё равно будет выше.

Хотя бы один выберется.

Кай остановился.

Страх за себя наконец пробился сквозь всё остальное. Он представил, как холод добирается до ног, как они перестают слушаться и он падает где-нибудь рядом с Роаном. Два неподвижных тела посреди темноты. Скрежет вокруг. Ждать после этого останется недолго.

Оставить его было разумно.

Слишком разумно.

Мысль сидела в голове слишком спокойно. Не спорила, не пугала, не требовала. Просто предлагала готовое решение, которое оставалось выполнить.

Почти как вчера.

Ошейник лежал перед ним так же просто. Надеть. Вернуться. Снова позволить кому-то решать за него.

Тогда между приказом и движением осталось совсем немного места.

Но оно было.

Кай посмотрел на Роана.

Холод уже тянулся ниже локтя.

— Нет.

Слово прозвучало едва слышно.

Если выбор действительно принадлежит ему, значит, можно выбрать и иначе.

Кай двинулся к Роану.

Скрежет сразу усилился.

Что-то метнулось сбоку.

Удар пришёлся почти в грудь. Кая отбросило назад, спина врезалась в невидимую стену. Разрядник остался в руке, но тварь навалилась сверху прежде, чем удалось поднять оружие.

Вес прижал его к камню.

Кай дёрнул плечом, попытался отвернуться. Перед лицом мелькнуло движение, послышалось шипение, а затем когти снова ударили по одежде.

Разрядник оказался зажат между ними. Тварь навалилась сильнее, и корпус оружия вдавило Каю в грудь — прямо туда, где под курткой был спрятан раскрытый ошейник.

Один заряд.

Большой палец нашёл пластину.

Кай вдавил её до упора.

Последняя голубая риска погасла. Разряд ударил в тварь почти в упор.

Одновременно между корпусом разрядника и спрятанным под курткой металлом проскочила короткая дуга. Синий свет вспыхнул прямо перед глазами.

Что-то щёлкнуло.

На этот раз — под одеждой.

Знакомое давление вошло в затылок настолько резко, что на мгновение исчезло всё остальное.

Тварь. Боль. Темнота.

Остался только Голос.

ВСТАТЬ.

Вместе с приказом пришло ещё что-то. Мгновение чужого ощущения — настолько короткого, что Кай едва успел его уловить.

Удивление.

Не его.

Ошейник отозвался снова. Из-под куртки в прижатый к груди разрядник ударил второй импульс — ярче и сильнее первого. Голубой свет залил тоннель.

Тварь сорвало с Кая и швырнуло в сторону. Она ударилась о камень и больше не поднялась.

Бесконечная площадка провалилась. Перед глазами снова оказался настоящий тоннель: каменные стены, высокий свод, старые опоры, рельсы под ногами. Ещё две твари замерли дальше в проходе.

Тело уже поднималось раньше, чем Кай успел решить, хочет ли вставать.

ВЕРНУТЬСЯ.

Правая нога шагнула. За ней — вторая.

При движении разрядник соскользнул по куртке и оторвался от спрятанного ошейника.

Связь исчезла мгновенно.

Голос оборвался.

Кай пошатнулся и едва удержался на ногах. Два шага уже остались за спиной, хотя он не помнил, чтобы решал куда-то идти.

Под курткой жгло. Он машинально коснулся груди и тут же отдёрнул руку — раскрытый ошейник был горячим, а внутри по-прежнему горели два синих огонька.

Впереди снова зашевелились твари.

Это вернуло его быстрее любых мыслей.

Разрядник больше не светился — обе голубые риски погасли. После вспышки морок ещё не успел сомкнуться. Главное — Кай увидел рельсы.

Рельсы уходили назад и дальше вправо, туда, где проход немного поднимался.

Кай бросился к Роану, ухватил его за ворот и развернулся в сторону рельсов. Пришлось тянуть почти боком, волоча келла следом за собой, зато теперь направление он хотя бы помнил.

Сделать удалось всего несколько шагов.

За спиной раздалось шипение.

Кай не обернулся. После вспышки твари ещё не бросились следом: то ли их ошеломил разряд, то ли остановила гибель сородича.

Этих нескольких секунд хватило, чтобы добраться до рельсов.

Ботинок ударился о металл.

Кай присел и быстро провёл ладонью по рельсу.

Шахтный путь.

Он развернул Роана немного боком и снова потащил.

Темнота начала возвращаться.

Сначала пропал свод. Потом стены снова отступили, а пространство вокруг стало слишком широким. Чёрная площадка медленно наползала обратно, пытаясь спрятать настоящий тоннель.

Но теперь Кай знал, что под ногами.

Рельсы.

На них можно было не смотреть.

Достаточно чувствовать металл ботинком.

Он двигался вдоль пути, одной рукой удерживая ворот Роана, другой — пустой разрядник. Света почти не осталось, только два слабых синих огонька под одеждой иногда проступали сквозь ткань.

Сзади снова раздался скрежет.

Твари пришли в себя.

Кай ускорился.

Роан цеплялся ботинками за камень и какие-то обломки. Несколько раз ворот почти выскальзывал из пальцев, приходилось останавливаться на мгновение и перехватывать ткань.

Скрежет становился ближе.

Рельсы неожиданно разошлись.

Шаг оборвался.

Один путь уходил влево, другой вправо.

Перед глазами оба растворялись в одинаковой темноте.

Закрыв глаза, Кай заставил себя вспомнить короткую голубую вспышку. На мгновение она показала настоящий тоннель: свод, опоры, рельсы. Справа проход поднимался.

Туда.

Он потянул Роана вправо.

Через несколько шагов пол изменился. Под ботинком вместо камня зазвенела металлическая решётка.

Впереди появилось бледное пятно.

Кай не поверил ему.

После того, что твари уже показывали в тоннеле, свет мог быть чем угодно.

Он продолжил идти по рельсу.

Пятно становилось ярче.

Стены начали возвращаться. Сначала по краям зрения проступили едва заметные полосы, потом справа снова появилась стена.

Ладонь встретила холодную шероховатую поверхность.

Настоящую.

Ещё немного — и впереди проступил освещённый вход.

Тот самый, через который они вошли.

Кай выдохнул и потянул сильнее.

За спиной снова послышалось шипение.

Совсем близко.

Он больше не оборачивался.

Разрядник пришлось сунуть за пояс. Последние метры Кай тащил Роана обеими руками, уже почти не чувствуя повреждённого плеча. Чем ближе становился выход, тем слабее держалась ложная площадка. Она ещё пыталась проваливать пол и отодвигать стены, но теперь настоящий тоннель всё чаще проступал сквозь неё.

У самой границы света ноги всё-таки подвели.

Кай опустился на колено.

Попробовал снова потянуть Роана.

Пальцы разжались.

Впереди что-то заслонило свет.

Рука рванула к поясу. Кай вскинул пустой разрядник.

Массивная фигура остановилась.

Девятый.

Несколько секунд он смотрел на Кая, затем перевёл взгляд на лежащего Роана. Задержался на разорванной одежде, голубоватых следах крови и потемневших краях ран.

— Шорхи, — произнёс Девятый.

Слово прозвучало глухо и бессмысленно. Кай даже не попытался понять, что оно значит. Перед глазами темнело, ноги уже почти не держали.

Кай хотел сказать больше — объяснить про Роана, про яд, про тварей в тоннеле, — но из горла вышло только одно:

— Помоги.

И этого оказалось достаточно.

Девятый шагнул к ним.

Последнее, что увидел Кай, — огромная фигура наклонилась к Роану.

Потом темнота забрала и его.

Глава 7

Сознание возвращалось медленно.

Сначала пришёл холод.

Камень под спиной тянул его через одежду, будто Кай пролежал здесь несколько дней. Потом появилась боль — тупая, тяжёлая, разлитая по левому плечу и боку.

Следом он почувствовал запах.

Гарь. Нагретый металл.

И что-то тяжёлое, застоявшееся, от чего хотелось дышать через рот.

Кай открыл глаза.

Над ним был свод тоннеля.

Настоящий.

Низкий камень, старые крепления, ржавая труба, уходящая вдоль стены. Никакой бесконечной площадки, никаких провалов и ложных проходов. Тусклый свет доходил откуда-то со стороны входа, но его едва хватало, чтобы различать ближайшие предметы.

Первым Кай увидел ноги.

Огромные, расставленные широко, будто их владелец боялся упасть.

Девятый стоял в нескольких шагах.

Вернее, пытался стоять.

Одна сторона чёрной брони была разбита, несколько пластин отсутствовали, через трещины виднелась серая кожа. Левая рука висела ниже обычного и почти не двигалась. По груди тянулись длинные светлые полосы, оставленные когтями, а возле шеи металл потемнел от сильного разряда. Девятый слегка покачивался, время от времени перенося вес с одной ноги на другую.

Но не уходил.

Вокруг него лежали шорхи.

Кай насчитал сначала четыре, потом заметил ещё несколько дальше в темноте. Низкие тела застыли в самых разных положениях, лапы с длинными суставами поджаты, окружающие их чёрные пятна исчезли. Без них твари казались меньше.

И гораздо обычнее.

Одна лежала почти рядом с Девятым. Бок был разорван, края раны потемнели, а по камню под телом растекалась густая, почти чёрная кровь.

Кай посмотрел на огромные руки надзирателя.

Похоже, разрядник ему был не особенно нужен.

Девятый заметил движение и повернул голову.

— Болит, — хрипло выдохнул он, будто не спрашивал, а просто назвал происходящее — то ли Кая, то ли собственное состояние.

Кай попробовал сесть.

Мир сразу качнулся, пришлось упереться рукой в пол. Плечо отозвалось болью, но той холодной ползущей немоты, которая была в тоннеле, больше не чувствовалось.

Он замер.

Провёл ладонью по предплечью.

Потом выше.

Рука слушалась.

Под одеждой обнаружилась тугая повязка, охватывающая плечо и часть груди. Ткань была не его. Чистая когда-то, теперь потемневшая от пыли. От неё пахло чем-то резким и горьким.

Кай осторожно отогнул край.

Чёрные прожилки вокруг ран исчезли.

Остались только несколько тёмных пятен возле самих ран.

— Это...

Договорить не получилось. Горло пересохло.

Девятый поднял здоровую руку и провёл пальцами от виска вниз по щеке.

Кай несколько секунд смотрел на него, не понимая.

Тот повторил жест.

— Светлая.

Серебряные линии.

Лэя.

Кай резко оглядел тоннель, будто она могла стоять где-то рядом.

Пусто.

— Она... здесь была?

Девятый кивнул.

— Пришла.

— А сейчас?

Он повернул голову в сторону Шва.

— Ушла.

— Роан?

Девятый снова показал в сторону Шва.

— С ней.

В животе неприятно сжалось.

Кай посмотрел туда же. Из прохода не доносилось ни голосов, ни привычного гула. Вообще ничего.

— Давно?

Девятый нахмурился. Вопрос явно оказался слишком сложным. Несколько секунд он просто стоял, потом поднял глаза куда-то вверх, словно вспоминал.

— Свет.

Пауза.

— Потом огонь.

Кай задержал дыхание.

— Огонь?..

Девятый снова посмотрел в сторону Шва. Лицо почти не изменилось, но здоровая рука медленно сжалась.

— Много.

Больше Девятый ничего не сказал.

Кай ещё несколько секунд смотрел в сторону выхода, но спрашивать дальше не решился. Слишком тихо было оттуда.

Только теперь Кай заметил, что пальцы правой руки всё это время были сжаты в кулак, будто даже без сознания он боялся выпустить то, что держал.

Пальцы медленно разжались.

На ладони лежал разрядник. Но выглядел он уже иначе.

Кай поднёс его ближе к лицу.

Сначала показалось, что на корпус намотан какой-то кусок металла. Потом он узнал изгиб.

Ошейник.

Раскрытый обруч больше не лежал отдельно под курткой. Одна его половина плотно охватывала верхнюю часть разрядника, вторая выгнулась наружу, образуя над корпусом разрядника неровный полумесяц. В месте соединения металл потемнел и словно сплавился. Ни проволоки, ни крепления, ничего, что могло бы удерживать две вещи вместе.

Большим пальцем он попробовал сдвинуть ошейник.

Не получилось.

Потянул сильнее.

Разрядник и обруч двигались как одна вещь. Стоило Каю крепче сжать рукоять, внутри полумесяца тускло загорелись две знакомые синие точки.

Он ослабил хватку. Свет погас.

Раньше ошейник так не делал.

Девятый всё это время следил за оружием.

Покрутив его в руке, Кай наконец поднял взгляд на надзирателя.

— Это... ты?

Девятый покачал головой.

— Нет.

Кай снова посмотрел на сплавленный металл.

— Тогда как?

Девятый нахмурился, подбирая слова.

— Свет.

Показал на разрядник. Потом на ошейник.

— Вместе.

— И всё?

Девятый кивнул.

— Прилипло.

Понятнее не стало.

На груди под курткой остался тёмный след. Ткань словно несколько мгновений прижимали раскалённым металлом. В памяти сразу всплыло давление твари, разрядник между телами, щелчок под одеждой.

Голос.

ВСТАТЬ.

И то короткое ощущение, пришедшее вместе с приказом. Чужое удивление.

Кай попытался снова за него ухватиться. На мгновение показалось, будто по ту сторону Голоса кто-то смотрел в ответ.

В виске резко кольнуло.

Пришлось оставить.

Пальцы сами сильнее сжали рукоять. Внутри полумесяца вспыхнули две синие точки, а по металлу пробежала тонкая голубая линия.

Кай сразу ослабил хватку.

— Плохо, — хрипло произнёс Девятый. — Что? Тот показал на оружие.

— Плохое.

Потом подумал и добавил:

— Свет.

— Тебя ударило?

Девятый покачал головой.

Несколько секунд стоял молча, затем ткнул себя в разбитую грудную пластину.

— Били.

Показал наружу.

— Много.

Только теперь Кай заметил, что шорхи лежат не только возле стены.

У выхода из тоннеля валялись ещё два тёмных тела. Дальше, наполовину скрытая одним из них, виднелась фигура совсем другой формы.

Человек.

Кай слишком резко поднялся. Ноги тут же задрожали, перед глазами поплыло. Пришлось ухватиться за стену и переждать, пока камень перестанет уходить в сторону.

Девятый сделал шаг к нему.

Остановился.

Будто хотел помочь, но не понимал, можно ли.

— Я нормально.

Слова прозвучали неубедительно даже для самого Кая.

Надзиратель посмотрел на его ноги.

— Плохо.

— Вижу.

Кай постоял ещё немного, прижимаясь плечом к стене.

— Долго я лежал?

Девятый задумался.

— Долго.

Кай посмотрел на тусклый свет у выхода. Точного ответа от него всё равно не добиться.

Сейчас важнее было другое.

Первый шаг дался тяжело. Второй уже чуть лучше.

Разрядник оставался в руке.

У выхода лежал надзиратель.

Чёрную броню можно было узнать даже в полумраке. Маска валялась отдельно, одна рука всё ещё сжимала штатный разрядник. Такие Кай видел почти каждый день в шахте.

Чуть дальше обнаружился второй.

Он остановился между ними.

Не шорхи.

Надзиратели.

Настоящие.

— Эти?

Девятый подошёл сзади.

Посмотрел на тела.

Лицо сразу стало жёстче.

— Чёрные.

— Много было?

В ответ снова появились пальцы.

Одна ладонь.

Вторая.

Потом ещё раз первая.

Кай перестал считать после десяти.

— Они сюда пришли?

Кивок.

— Зачем?

Девятый не ответил.

Вопрос явно оказался слишком большим.

— Что делали?

Вот это он понял.

Челюсть сжалась.

— Били.

Пауза.

— Жгли.

Ещё пауза.

— Убивали.

Последнее слово прозвучало тише остальных.

Кай посмотрел на выход.

Внутри неприятно сжалось.

Шорхи были случайностью. Подземными тварями, на которых они наткнулись сами.

Надзиратели сюда пришли.

Он вышел из тоннеля.

И остановился.

Шова не было.

Вернее, он всё ещё существовал — мосты, стены, ярусы оставались на прежних местах, — но город, который Кай увидел вчера, исчез.

У первых проходов лежали груды почерневшего металла. Несколько домов сложились внутрь самих себя. Верхний мостик оборвался посередине и теперь висел на тросах, медленно покачиваясь над пустотой.

Там, где раньше горели десятки ламп, осталось несколько тусклых огоньков.

Остальное было чёрным.

Несколько секунд Кай просто стоял.

Может, яд ещё не вышел.

Может, шорхи всё ещё сидят где-то рядом и показывают ему очередную ложь.

Он протянул руку и коснулся ближайшей стены.

Обгоревший металл был настоящим.

При первой встрече Шов оглушил его шумом: голоса, стук инструментов, скрип переходов, вода в старых трубах, чей-то смех, ругань с соседнего яруса.

Сейчас от всего этого почти ничего не осталось.

Только потрескивал остывающий металл. Где-то капала вода.

Далеко внизу что-то упало.

И снова стало тихо.

Запах, который добрался до него ещё в тоннеле, здесь оказался гораздо сильнее. Горелая изоляция, дым, металл и что-то тяжёлое, от чего хотелось дышать мельче.

Ноги всё ещё дрожали.

Но стоять у входа было хуже.

На первом мостике лежало худое существо с чёрными блестящими глазами. Одно сложенное перепончатое крыло было прижато к телу, второе неловко свисало с края перехода.

Дальше, у стены, сидел огромный серокожий обитатель Шва. Тяжёлые руки лежали на коленях, голова опущена на грудь. Издалека можно было подумать, что он просто присел передохнуть.

Никого из них он не знал.

Это никак не помогало.

Кай оттолкнулся от стены.

На этот раз получилось сделать два шага.

На третьем внутри груди резко сжало. Воздуха вдруг стало мало, будто его перехватили где-то под рёбрами. В висках тяжело застучало, зрение поплыло, края разрушенного перехода начали медленно темнеть.

Он остановился.

Ноги дрожали уже не от напряжения — просто переставали держать.

До ближайшего мостика оставалось совсем немного, но даже это расстояние внезапно показалось слишком большим.

Кай согнулся, уперевшись ладонью в колено. Если так пойдёт дальше, до центральных ярусов он доберётся разве что ползком.

Рядом тяжело звякнул металл.

Девятый подошёл сам.

Шёл он ненамного лучше: одна нога заметно волочилась, разбитая броня мешала двигаться, корпус покачивался после каждого шага. Возле Кая остановился и некоторое время просто смотрел.

— Плохо, — хрипло сказал он.

На этот раз спорить было трудно.

— Ага.

Девятый наклонился, просунул здоровую руку ему под левое плечо и почти поднял.

Кай едва успел переставить ноги.

— Тихо... тихо.

Надзиратель сразу замер.

Подождал.

Потом двинулся снова, уже медленнее.

Получалось странно: один почти не чувствовал собственных ног, второй сам едва стоял, но вместе они всё-таки двигались.

Кай больше не пытался выпрямиться полностью. Часть веса оставил на огромной руке Девятого и просто переставлял ноги одну за другой.

Так они и пошли в Шов.

Иногда приходилось останавливаться сразу обоим.

У рынка лежали шорхи.

Много.

Несколько тел почернели от разрядов, другие застряли между перевёрнутыми прилавками. На стенах остались длинные следы от оружия. Один из мостиков был покрыт тёмными пятнами.

Но внимание снова зацепилось не за тварей.

Возле перевёрнутого стола лежали два надзирателя.

Чуть дальше третий.

Одинаковая чёрная броня.

Одинаковые разрядники.

На плече ближайшего сохранился знак сектора.

Кай знал его.

Такой же был у тех, кто спускался в шахту после того, как Контур снова заработал.

Он остановился.

До этого разрушение ещё можно было воспринимать отдельными кусками. Сломанный мост. Обгоревшая стена. Несколько тел. Шорхи, выбравшиеся из выработок. Всё это не складывалось во что-то целое.

Теперь сложилось.

Убитых надзирателей было мало.

Трое возле рынка. Ещё один дальше, у рухнувшего перехода. Несколько чёрных фигур виднелись на нижнем ярусе.

А жителей Шва — десятки уже только здесь.

Кай медленно поднял взгляд.

Чем дальше уходили переходы, тем больше становилось неподвижных тел. Большинство существ Кай даже не мог назвать.

Совсем недавно он смотрел на таких же обитателей Шва и не успевал их рассматривать.

Теперь времени было сколько угодно.

От этой мысли стало плохо.

Он отвёл глаза.

Девятый под его рукой тяжело переставил ногу.

— Идти.

Не приказ.

Просто слово.

Кай кивнул.

Они двинулись дальше.

Иногда приходилось обходить целые участки. Один мост провалился на нижний ярус. Другой уцелел лишь наполовину, и оставшийся край заметно прогибался под весом Девятого. Приходилось искать обход между домами, протискиваться через обгоревшие листы, перелезать через балки.

Шов постепенно раскрывался перед ними.

И становился всё хуже.

Следы разрядников встречались почти на каждом переходе: чёрные точки на стенах, выжженные полосы на дверях, оплавленные перила. В одном месте отметины шли почти ровным рядом, будто стрелявший просто двигался вперёд и бил во всё, что появлялось перед ним.

Такие отметины он видел в шахте.

Только там хватало одного выстрела.

Рабочий падал.

Чуть дальше снова лежал надзиратель.

Лицо скрывала маска. Рука всё ещё была вытянута перед собой, пальцы сжимали разрядник.

Кай смотрел на него дольше, чем на остальных.

Внутри не появилось жалости.

Только тяжёлое, злое удовлетворение от того, что хотя бы этот больше ни в кого не выстрелит.

Ощущение оказалось неприятным.

Но отказываться от него он не стал.

Девятый тоже посмотрел на тело.

— Чёрный.

— Вижу.

— Плохой.

Кай перевёл взгляд на него.

Разбитая броня Девятого была почти такой же.

Чёрная.

Те же тяжёлые пластины.

Та же форма плеч.

Если не видеть лицо, издалека их можно было перепутать.

— Ты тоже чёрный.

Девятый посмотрел на собственную грудь.

Потрогал уцелевшую пластину.

Подумал.

— Был.

Девятый потянул его дальше.

Кай ещё раз взглянул на тело надзирателя и пошёл опираясь на его руку.

Среди домов всё чаще попадались шорхи. Некоторые лежали рядом с жителями Шва, другие — возле надзирателей.

В какой-то момент здесь, похоже, уже никто не понимал, кто с кем дерётся.

Кай попытался представить этот шум: разрядники, крики, скрежет когтей, бегущих по мостикам обитателей Шва.

Не получилось.

Тишина вокруг была слишком полной.

Она будто не оставляла места тому Шву, который существовал раньше.

На следующей площадке под ногой что-то хрустнуло.

Кай дёрнулся.

Всего лишь обломок тонкой металлической таблички.

Он пнул его в сторону.

Девятый неожиданно остановился.

— Там.

Показал вперёд.

Кай проследил за рукой.

За несколькими сгоревшими домами виднелась центральная площадь.

Вернее, то, что от неё осталось.

Они пошли туда.

Статую Кай сначала вообще не увидел.

Искал глазами знакомую фигуру из труб, решёток и старых металлических деталей. Руку, вытянутую к белой лампе.

Не было ни руки, ни корпуса.

Лампы тоже не было.

От неё остались только две тяжёлые металлические ноги, всё ещё прикрученные к основанию.

Выше торчали несколько оборванных прутьев.

Остальное лежало вокруг.

Кусок корпуса отбросило к стене. Руку Кай заметил далеко внизу, между двумя уровнями. От головы осталась только изогнутая решётка, застрявшая в перилах.

Он остановился перед остатками статуи.

При первой встрече никто ничего ему не объяснял.

Роан просто замедлил шаг.

Остальные тоже.

Даже этого хватило, чтобы понять: для Шва этот собранный из мусора образ значил больше, чем Кай успел понять вчера.

Теперь от него остались ноги.

Кай поднял голову туда, где раньше горела белая лампа.

Пусто.

— Первый, — сказал Девятый.

Слово прозвучало совсем тихо.

Кай посмотрел на него.

Огромный надзиратель стоял, опустив голову.

Больше ничего не сказал.

Несколько секунд они просто стояли перед остатками Первого.

Потом Девятый осторожно потянул Кая дальше, всё так же удерживая его под левую руку.

Кай не сопротивлялся. Только ещё раз оглянулся на две металлические ноги, оставшиеся от статуи, и пошёл дальше.

Чем ближе они подходили к той части Шва, где должно было быть убежище, тем медленнее становились их шаги.

Впереди из груды металла торчала знакомая изогнутая труба. Кай помнил её потому, что в первый раз чуть не задел плечом, а Роан тогда легко проскользнул мимо, даже не обернувшись.

От этой мелочи в памяти вдруг всплыло остальное: узкий проход рядом, низкий мостик, несколько тесных дверей за ним. Убежище должно было быть сразу дальше.

Кай поднял глаза.

Никакого прохода больше не было.

Ни мостика. Ни дверей.

Только огромная груда смятого металла, труб и обломков, наваленных друг на друга там, где совсем недавно стояли жилые помещения. Стен не осталось. Крыши тоже.

Он ещё несколько секунд смотрел на знакомую трубу, торчащую теперь из завала под совсем другим углом.

Место было то самое.

Убежища больше не было.

Металлические листы перемешались с балками, кусками старых механизмов, трубами и чем-то ещё, чему уже невозможно было подобрать название. Верхний ярус рухнул прямо на нижний, смяв всё между ними.

Кай осторожно высвободился из-под руки Девятого.

Тот сразу попытался удержать его, но Кай покачал головой.

Девятый остановился.

Первые шаги дались тяжело. Пришлось идти медленно, чуть ведя плечом, но до завала он всё-таки дошёл без помощи.

Остановился почти вплотную.

Попытался найти дверь.

Хотя бы то место, где она была.

Не нашёл.

Там, где совсем недавно стоял стол, могла теперь лежать любая из этих плит.

Там, где была койка, торчала искривлённая труба.

Там, где Тев сидел под потолком со своей сетью, теперь вообще не было потолка.

Ничего не осталось.

Даже войти было некуда.

Кай стоял перед завалом и не двигался.

Девятый остановился позади.

— Дом, — произнёс он.

Кай сглотнул.

— Да.

Голос прозвучал чужим.

Девятый указал на груду.

— Нет.

— Вижу.

Хотелось, чтобы он замолчал.

Тот, к счастью, замолчал.

Кай сделал ещё шаг и поднял ближайший металлический лист. Под ним оказались только труба и серый слой пыли.

Следующий лист почти не сдвинулся. Плечо сразу отозвалось болью.

— Нет, — сказал Девятый.

— Помолчи.

Ещё один рывок ничего не дал. Тогда Кай схватился за соседнюю балку. Потом за другую.

Бесполезно.

Сил не было, да он и сам не знал, что ищет. Живых? Тела? Хоть какой-нибудь знак, что они успели выбраться?

Подходил любой ответ.

Но перед ним была только груда металла.

Ноги снова перестали держать, и Кай сел прямо на обломки.

Через несколько секунд понял, что вставать не хочет.

Руки лежали между коленями.

На правой всё ещё оставались следы грязи и почти чёрной крови шорхов.

Он смотрел на свои руки.

В памяти вспыхивали куски, не складываясь в порядок.

Золотые глаза Роана в полутьме. Четыре руки Иары над раскрытой сумкой. Тяжёлая ладонь Мора на ремне. Тев под потолком, согнувшийся над своей сетью. Серебряные линии на лице Лэи.

Миска на столе. Чужой смех. Тесная койка. Тёплый свет в маленькой комнате.

Всё это длилось совсем недолго.

Но сейчас, сидя перед грудой металла, Кай вдруг понял, насколько много там было.

Друзья?

Он даже не знал, можно ли так их назвать.

Слово казалось слишком большим для нескольких часов рядом.

Но от мысли, что их могло больше не быть, становилось трудно дышать.

Значит, всё-таки можно.

Кай провёл рукой по лицу. Ладонь оказалась мокрой.

Он вытер щёку рукавом, но слёзы всё равно продолжали течь — тихо, без всхлипов, пока Кай сидел на обломках дома, который за несколько часов успел посчитать своим.

Совсем недавно свобода означала для него простые вещи: остановиться, когда захочется. Не отвечать. Улыбнуться.

А сегодня — вытащить Роана, которого разумнее было бросить.

Контур.

Раньше это слово ничего в нём не вызывало. Контур просто существовал — как стены шахты, как ошейник на шее. С ним не спорили.

Страх никуда не исчез. Стоило вспомнить Голос в тоннеле, и внутри холодело: Кай слишком хорошо знал, как легко тело перестаёт принадлежать ему.

Но теперь рядом со страхом была злость.

Рука легла на разрядник. Пальцы сомкнулись вокруг рукояти, и внутри полумесяца вспыхнули две синие точки. Когда-то такой свет означал только одно — опустить голову и выполнить приказ. Теперь Кай смотрел на него и не отводил глаз.

Контур забрал у него почти всю жизнь. Теперь добрался и сюда.

Кай вытер лицо рукавом и медленно поднялся. Ноги едва держали, впереди не было ни дороги, ни понимания, что делать дальше. Злость ничего этого не исправляла.

Но уходить ей Кай не собирался позволять.

Девятый подошёл ближе и посмотрел на завал.

— Дом?

Кай проследил за его взглядом.

— Был.

Надзиратель долго молчал, словно пытался подобрать что-то ещё. Потом указал на Кая, после — на себя.

— Ты. Я.

Кай посмотрел на него.

Девятый повторил жест, а затем показал в сторону выхода из Шва.

Наверное, большего он сказать не мог.

Да и не требовалось.

Ноги всё ещё дрожали. После нескольких минут возле завала слабость только усилилась, и когда Кай попытался сделать шаг, тело заметно повело в сторону. Девятый сразу подставил здоровую руку.

На этот раз Кай не отказался.

Он ещё раз оглянулся на груду искорёженного металла. Искать среди неё что-то на память не хотелось. Всё, что имело значение, либо выбралось отсюда, либо осталось под этими плитами — и никакой обломок этого не заменит.

Они пошли медленно. Кай опирался на здоровую руку Девятого, а тот временами переносил часть веса на него. Обратная дорога почти не задерживала взгляд. Шов уже показал достаточно.

На площади они ненадолго остановились. Кай ещё раз посмотрел на две металлические ноги, оставшиеся от Первого, и отвернулся. Задерживаться здесь больше не хотелось.

Девятый поправил его руку на своём плече и повёл дальше.

Сначала Кай решил, что они возвращаются к тоннелю с шорхами, но у дальнего края площади бывший надзиратель свернул в другую сторону. Между двумя покорёженными постройками темнел проход, которого Кай раньше не замечал. За несколькими метрами света он уходил в камень.

Кай притормозил.

— Куда?

Девятый посмотрел на него, потом показал в темноту.

— Туда.

Больше объяснить Девятый, похоже, не мог. Да и возвращаться было некуда.

Опираясь на его руку, Кай позволил увести себя в темноту. Первые шаги давались тяжело, но постепенно слабый свет разрушенного Шва остался позади. За поворотом исчезли последние отблески пожаров, и вокруг остались только камень, темнота и неровный стук двух пар ног.

Кай не знал, куда ведёт этот тоннель. Не знал, живы ли Роан, Иара, Мор, Тев и Лэя. Не знал даже, что на самом деле скрывалось за словом «Контур».

Но одну вещь он теперь знал точно.

Когда разряд замкнул ошейник, по ту сторону Голоса кто-то удивился.

Значит, там было кому удивляться.

И впервые Кай подумал не о том, как от него спрятаться.

А о том, можно ли до него добраться.

Артем Стрелец 14.08.2026г.

Подписывайтесь на канал t.me/gss_sagittarius

– все новости о новых книгах появляются там регулярно!