Технология Безумия 3(с иллюстрациями)

Глава 1

Городская усадьба в Орлово-Давыдовском.

Три километра от Кремля, один – от Садового кольца, всего несколько минут пешком от Аптекарского огорода, и вот вы уже здесь. Закрытое, уединённое место, скрытое от любопытных глаз за массивными воротами и вековой зеленью. Сюда не попасть просто так – нужен пропуск, приглашение или, в крайнем случае, чья-то протекция. Неважно, как именно, но случайных людей здесь не бывает.

Усадьба поражает своими масштабами: четыре тысячи четыреста сорок квадратных метров истории, архитектурной изысканности и сдержанной роскоши. Четыре особняка, соединённые между собой подземной галереей, создают единый ансамбль, а собственный парк превращает это место в оазис тишины среди городского шума. Двести лет назад здесь гуляли купцы и чиновники, обсуждали дела за чашкой крепкого чая, а сейчас те же самые деревья – могучие дубы, липы, ясени – что помнят разговоры совсем другой эпохи, окружают это место.

Два гектара зелени, кроны вековых деревьев, аккуратно вымощенные дорожки, кованые фонари, которые по вечерам разбрасывают тёплый свет на тщательно подстриженные кусты. Летом здесь пахнет сиренью и влажной травой после дождя, осенью – прелыми листьями и свежестью, зимой – дровяным дымком из каминов, прячущихся за резными фасадами особняков. Всё это создаёт атмосферу аристократичного уединения, недоступного для посторонних.

Но элитность этого места ощущается не только в архитектуре и ландшафте. Подземная парковка на восемнадцать машиномест – не для простых смертных. Здесь нет тесных парковочных карманов и дежурных охранников с недовольным взглядом. Только безупречные, сверкающие кузова дорогих авто, приглушённый свет, мягкие ковры у лифтов и полная конфиденциальность. Место – это не для всех, а для очень и очень равных по отношению к остальным. Сегодня ваш покорный слуга оказался в их числе.

Внутри особняков – интерьеры, где современный комфорт сплетается с духом прошлого. Бассейн, скрытый в отдельном павильоне, кажется живой картиной, отражающей в воде силуэты старых деревьев. Лифт, скрытый за резными деревянными панелями, работает бесшумно, будто подчёркивая приватность каждого передвижения. Кухонный подъёмник, скрытый от глаз гостей, безупречно выполняет свою роль – доставляет еду прямо из роскошных кухонь, где работают повара, чьи имена знают только избранные.

Здесь тишина – привилегия, доступная немногим. Здесь каждый метр пространства пропитан прошлым, но отдан во владение будущему. Здесь можно говорить спокойно, не опасаясь чужих ушей, можно наслаждаться уединением, зная, что за стенами шумит огромный город, но он остаётся там – по ту сторону от вековых деревьев.

Что там забыл, спросите вы? Да в целом ничего. Просто сегодня проходит конференция далеко не для всех членов ВЧК – строго закрытое мероприятие для избранных, где обсуждаются такие вопросы, что обычному человеку лучше о них и не знать. И, как назло, приурочили её к моему возвращению из мира магов в татуировках. Совпадение? Да какое там. Провести её хотели ещё раньше, но мой тур по дальним далям внёс свои коррективы.

Люди, понимаешь, уже начали нервничать. Среди "очень равных" оказались персоны, которым менять графики – как хирургу менять скальпель на кухонный нож. Важные, занятые, влиятельные. Но, увы, пришлось. Все из-за одного человека – вашего покорного слуги, который болтался незнамо где, изучая всякие магические заморочки и выживая в условиях, где файрболом могли прибить в любую секунду.

Нет, среди присутствующих были и более простые ребята, но только в плане статуса. Опытные путешественники по Розе миров, люди, для которых переход из одной реальности в другую – такая же обыденность, как поездка в метро. Адреналиновые наркоманы, как и ваш покорный слуга. Но вот что забавно: даже среди них оказалось немало тех, кто смотрел на меня с лёгким подозрением – мол, а что ж ты там такого увидел, что нас всех ради тебя неделями мариновали?

Молча усмехаюсь. Потому что знаю: настоящая причина – не только моё возвращение, а показательное шоу, разыгранное в лучших традициях дипломатии и внутренней политики. Да, выходит, оказался куда ровнее остальных. Не верите? Видели бы вы лица этих "равных", когда моя белая "Камрюха" (не та, которую взорвали, а другая, чистенькая, ухоженная, словно только из салона) медленно нырнула в подземный гараж элитной усадьбы. Туда, куда такая бюджетная машина не могла попасть по определению. Но поди ж ты.

Машина мягко замерла на специально выделенном месте, а вокруг – немая сцена. Кто-то из приглашённых даже перестал перешёптываться. Да, было сделано всё возможное, чтобы на меня обратили внимание. Чтобы каждый здесь присутствующий осознал, ради кого ему пришлось переделывать график, откладывать дела, переносить встречи. Чтобы все поняли, чьё возвращение держало их в напряжении.

Хорошо хоть сразу об этом предупредили, чтобы не удивлялся интересу к себе. Хотел выйти из тени, так вот, меня вышли из неё родимой. Самое забавное, что это осознанная политика нашего родного государства. Государства, которое тебя никогда не забудет, но обычно даже и не вспоминает. А тут как вспомнило, так хоть лопатой отмахивайся.

- Здравствуйте, Константин Владимирович, – голос его был ровным, уверенным, без лишних эмоций. Узнать его было нетрудно, даже сказал бы сложно не узнать – старый знакомец появился у машины, стоило мне только открыть дверь и сделать первый шаг на вымощенный гранитной плиткой пол подземного гаража усадьбы.

- И вам не хворать, Сергей Петрович, – ответил ему с лёгкой улыбкой, не спеша захлопнуть дверь.

Да, да, тот самый. Человек, который когда-то эффектно прилетел на вертолёте к поезду, когда ситуация того требовала. Сейчас – Председатель ВЧК, должность, несущая не столько полномочия, сколько символизм. Говорить, что этот статус "почётный", – значит, сильно упрощать. Это власть без излишней публичности, влияние без необходимости мелькать на экранах.

- Вы, как я посмотрю, с Владимиром Сергеевичем, – продолжил он, слегка кивая в сторону моего спутника.

Да-да, с тем самым Владимиром Сергеевичем, который когда-то возглавлял охрану на лимузинах. Времена меняются, а знакомства с нужными людьми остаются. Сейчас с ним мы общаемся гораздо плотнее, чем просто "по старой памяти". Он, собственно, и подтолкнул меня влезть в зарубежные операции. А конкретно – создать ЧВК "Родовичи".

Да не просто создать, а включиться в делёж богатств Центральной Африки, а конкретно юга этого региона, который до сих пор остаётся почти нетронутым с точки зрения наших интересов. Северо-запад давно обжит – государственные структуры там работают десятилетиями, сначала исключительно входили, как частники, но нужно понимать, в нашей стране военизированные структуры и без контроля совсем…, а с недавних пор туда зашёл и Африканский корпус под его эгидой уже официально. А вот глубже, дальше, туда, где ещё не ступала наша нога – там работа только начинается. Главное помнить судьбу первопроходцев….

С Владимиром Сергеевичем мы и вне работы пересекались всё чаще. Сауны, чики, рестораны, закрытые клубы – весь комплект. Естественно, только когда бываю здесь, что случается не так уж часто. А в целом, могу сказать, надо-надо. Неудовлетворённые сексуальны желания только порождают излишнюю жестокость. Так что не только работа, не только.

Но если отбросить развлечения, он серьёзно помог довести до ума работу моей службы безопасности. Не скажу, что без него не справились бы, но работать с профессионалом – совсем другой уровень, чем слушать всяких коучей, у которых вся подготовка ограничивается книгами и красивыми словами.

Сейчас там, знаете ли, активизировались с демократическими процессами. Прямо рвут и мечут. А как иначе – разве может быть место на карте, куда ещё не добралась демократия? И тут, так удачно подвернулся идеальный кандидат для продвижения повестки, причём сам собой нашёлся – Демократическая Республика Конго. Только название громкое, а с демократией там прямо бяда-бяда. Ну вы поняли.

Вот представьте: страна огромная, ресурсов – хоть отбавляй, климат мягкий, три урожая зерновых в год, земли плодородные – живи не хочу, только работать надо. Но нет же, спокойно им не живётся. То повстанцы из джунглей выходят, то соседи агрессивно границы щупают, то внутренние разборки начинаются. А всё Руанда… виновата. Видели бы вы эту Руанду, которую местные власти обвиняют буквально во всех грехах. Глянешь на карту – карликовое государство. А копнёшь поглубже – экономика там прет, как на дрожжах. Китайцы бы удавились за такие темпы развития. Конечно, эффект низкой базы, но кому какое дело? Но мы ей и не собираемся заниматься.

Наш интерес – ДРК. Там, во-первых, масштабы другие. А во-вторых – выход к морю есть. Но вопрос в другом. У меня нет особого желания помогать кому бы то ни было. Насмотрелся всякого в других мирах, так что теперь у меня свой подход. Так что повстанцы зверствуют? Ну, да зверствуют. Пока что по уровню не дотягивают до контртеррористической операции новых властей Сирии. Но это дело наживное. Пол Пот в Камбодже, помнится, тоже не сразу разогнался. А потом…. Весело там было. По-своему. Но сами понимает, никто нормальный на таком веселье поучаствовать не захотел бы. Сейчас подыскиваем весельчаков на объединение страны. Так что быть демократии в этой стране. И хоть переговоры с США по поводу редкоземельных материалов они и ведут, но…. Мы-то гораздо демократичнее американцев. И если что сделает потери их ЧВК такими, чтобы они осознали, что это совсем неприемлемо и делать им там нечего.

- Да уж, чего греха таить, выловил он меня и привёл сюда за хобот. А то бы своими делами занялся, – наконец вернулся с небес на землю и ответил Председателю ВЧК.

Реально собирался клубиться, а не торчать на очередном мероприятии с важными лицами. Честно говоря, после мира магов в татуировках меня до сих пор передёргивало. Одно дело по джунглям лазить, другое – плутать по Небесному лесу, где всё дышит и норовит сожрать. Да ещё –постоянная добыча ресурсов – то волки, то тигры и всех их разделать надо под орех и превратить в призрачного зверя. Задолбался от однообразия. А потом…. Потом даже вспоминать не хотелось.

В общем, мне сейчас было не до того, чтобы чинно сидеть на очередной встрече. План был простой: найти компанию, себе и персональную, хотя можно и в паре лиц, тройничёк тоже зашёл бы, отдохнуть, переключиться на нормальную жизнь, так сказать. Короче, пикап, аллилуйя, пошли родные хромосомы работать. Ну а потом – чпокать и чпокать пойманную тёлочку, или двух, тут уж как повернётся, до потери сознания. Своего, естественно. Насчёт неё, пускай сама думает. Или сами…, но это частности.

Поэтому и был на "Камрюхе" – чтоб уж совсем вяло не выглядеть, но и не выпендриваться. Породистая тачка, относительно, естественно, всё же "D" класс, без претензий. Одежда соответствовала – боевая, так сказать, под поставленную задачу. Другое дело, что к официальному мероприятию она подходила, как корова к квантовой физике. И это уже данность.

- Это хорошо, даже очень хорошо, что вам вырваться из его цепких лап не удалось, – усмехнулся Председатель. – Познакомьтесь с нашим экспертом, Лидией Викторовной Сергеенко.

Он жестом указал на девушку, стоящую рядом.

- Константин Владимирович Крюков, просто тайный олигарх, – представился с улыбкой.

И тут же что-то ёкнуло в голове. А чего это так резко в стойку встал? Она тем временем скользнула взглядом по моей Тойоте и слегка приподняла уголки губ. Что-то мне подсказывало, что она понимает в олигархах не больше, чем я в балете. Хотя, в нём тоже понимал. Между прочим, это опера, как оказалось. Интересно, а в чём вообще ничего не понимал? Ладно, ну её философию сейчас. Но потом резко осознал, в чём дело. А ведь точно!

Девушка была прямо в моём вкусе. Сразу зыркнул на Вовку, он же Владимир Сергеевич, он же жора… ладно, это из другой оперы, но тот тут же включил режим "я в домике". Морда кирпичом, взгляд в никуда, мол "я, не я, и водка не моя". Чисто по-нашему, по-партийному. Но намёк понятен. Можно всё.

Просигналил глазами вопрос: что, прямо вот всё?

Он медленно поднял взгляд к потолку подземного гаража с таким видом, будто искал там ответы на вопросы мироздания. Переводился этот жест просто: теоретически – да, а на практике…. Экземпляр не объезженный. Так что всё на волю берейтора. Или, если по-русски, объездчика.

- Извиняюсь, быть может, за не совсем уместный вопрос, а вы эксперт по чему, Лидия Викторовна? – полюбопытствовал у неё непосредственно, слегка склонив голову и внимательно посмотрев на девушку.

Она уже собиралась ответить, но вдруг её словно подменили. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, а в голосе проскользнула явная напряжённость.

- Мой возраст не повод для сарказма и сомнений в моей компетентности, – с явным вызовом заявила она.

Вот зря она так. Её возраст – это повод совсем для других вещей. Например, чтобы завалить её в постель или хотя бы пригласить принять совместный душ. Всё остальное – уже лишние детали. Молодость бывает только раз в жизни, и её надо ценить, а вот возраст и так придёт, никуда не денется. Так что чуть приподнял бровь, но прежде чем успел что-то сказать, в разговор неожиданно влез Сергей Петрович, явно решивший разрядить обстановку:

- Зря вы так. Сегодняшнее мероприятие организовано специально так, чтобы Константин Владимирович обязательно на него попал. Более того, сроки его проведения постоянно переносились по банальной причине: его просто не могли найти. Поверьте, у нас есть все основания считать, что он очень большой эксперт по вашей теме.

Ну вот, понеслась … по кочкам. Кивнул про себя – вот теперь-то точно ясно, что Лидию сюда притащили не просто так. Да и вся эта сценка с её легким возмущением выглядела уж больно наигранной. Хотя…. Вопрос только в том, знает ли она сама, зачем её сюда затащили? Возможно, и не в курсе. Но Сергей Петрович, как и Вовка, знал мои предпочтения. Чего уж там, не удивлюсь, если "эксперта" подбирали с учётом именно этого фактора, а не её реальных навыков. Очень кому-то хочется знать мой уровень по теме. Всё-таки зря показал тогда искру между пальцами. Видимо не совсем поняли, что имел ввиду. Лидия чуть отвернулась, но всё равно заметил, как её взгляд вновь скользнул по моей машине, будто она пыталась сложить меня в голове по частям, понять, с кем имеет дело. Да, не похожа машинка на бронированный лимузин. Бывает.

- Я эксперт по магии, – наконец выдала она, но интонация была какая-то… странная.

- Тю, – фыркнул, чуть покачав головой. – И стоило это скрывать и психовать заранее? Вы как, практик?

Она едва заметно напряглась.

- Не смешно. Женщинам идти в одиночку по мирам – это самоубийство. Вы вообще читали статистику? Меньше одного процента выживших.

Ага. Зацепило. Даже чуть подался вперёд, вглядываясь в её лицо.

- То есть, практического опыта взаимодействия с магией у вас не было? — уточнил на всякий случай, внимательно отслеживая её реакцию.

Пауза затянулась на пару секунд.

- Был, – неожиданно для меня категорично ответила она.

О, как. Даже не сразу нашёлся, что сказать. Или она правда что-то умеет, или сейчас будет нагнетать ради того, чтобы произвести впечатление.

- Константин Владимирович, не удивляйтесь. Сама Лидия Викторовна ничего такого не может, но она вывела нас на человека, который владеет практической магией, – добавил подробностей Сергей Петрович, чуть склонив голову в её сторону, будто предлагая мне присмотреться повнимательнее.

Моргнул, переваривая услышанное. Может не так чё понял….

- Подождите… Это как это? В нашем мире?! – мягко говоря, был изумлён.

Магия? Здесь? В мире, где максимум доступных чудес – это российская бюрократия и неуловимая логика госзакупок?

- К чему такое удивление? Ты же и сам кое-что можешь, – вмешался в разговор Владимир, лениво наблюдая за моей реакцией.

Покосился на него, чуть прищурившись.

- Вы, видимо, так и не поняли, – начал отвечать, выдержав небольшую паузу. – То, что вам показывал, к магии никак не относится. Вообще. Это описывается термином ПСИ, если быть точным. И конкретно моя электрическая искра – это слабая способность. Более того, в некоторых мирах фундаментальные законы допускают обучение этому всех.

Окинул их взглядом, оценивая, насколько они вообще готовы к восприятию реальности, а не красивых легенд. Ну не мне же самому им рассказывать, что техномаг, но только не у себя на родине. Надеюсь пока.

- Другое дело, что тут уж как повезёт. Можно овладеть чем-то полезным, а можно всю жизнь лишь одуванчики заставлять распускаться. Да, бывает и такое. Никто ничего вам не гарантирует.

- Подождите… Вы действительно что-то можете? – с лёгким изумлением спросила Лидия, внимательно всматриваясь мне в лицо.

Вид у неё был такой, будто она впервые видит что-то по-настоящему удивительное. Тяжело вздохнул. Вот ведь свезло….

- Да, но ничего особенного, – ответил ей и, не заморачиваясь на слова, просто продемонстрировал небольшую искру, пробежавшую между пальцами.

Лидия приоткрыла рот.

- Но как же… Это же настоящее волшебство! – воскликнула она, явно возражая против моей скромной оценки.

На что только грустно покачал головой. Видела бы ты, как горы и города стираются в пыль, тогда бы поняла, что такое магия.

- Я уже сказал – это не магия, это ПСИ. Видимо, вы не улавливаете разницы. Маг всегда манипулирует энергией из внешнего источника магической энергии. ПСИоник, напротив, сам является источником.

После чего выдержал паузу, чтобы слова улеглись, и продолжил:

- Правда, тут есть разделение, но суть одна: ПСИоник производит энергию, а не черпает её из какого-то эфира, маны или ещё чего-то в этом духе.

По выражению лица Лидии было видно, что у неё в голове прямо сейчас крутится миллион вопросов.

- Давайте проще, – сказал, решив разложить всё по полочкам. – В среднем человек потребляет около двух тысяч килокалорий в день. Это даёт примерно два киловатт-часа, или сотню ватт средней мощности. Можно сказать, что средний человек – это лампочка накаливания на сто ватт.

Она моргнула. Бедолага, в школе, наверное, с физикой намучилась, а тут ей про волшебство примерно так же объясняют.

- Мозг, – продолжил дальше, – сжигает от двадцати до сорока процентов этой энергии. То есть от двадцати до сорока ватт в обычном состоянии.

Потом посмотрел на всех троих, отмечая, как по-разному они воспринимают сказанное.

- В экстренных ситуациях, нагрузка может вырасти до ста пятидесяти ватт.

Чтобы заострить внимание на своих словах поднял палец.

- Но только ненадолго. Если этот предел превысить или удерживать слишком долго, последствия будут неприятными: тепловой удар, интоксикация, частичная парализация. Так что то, что вам здесь показал, – это даже не балаганный фокус, потому что любой такой фокусник утомился бы очень быстро.

Потом снова щёлкнул пальцами, пустив искру.

- Никакого волшебства. Обычная физика. В этом и суть отличия ПСИ. Это сверхспособность!

Лидия Викторовна недоверчиво скрестила руки на груди, глядя на меня с лёгким раздражением, как на упёртого ребёнка, который отказывается признавать очевидное.

- Вы ещё скажите, что всё подчиняется науке! – возмутилась она.

На это сначала лишь устало вздохнул.

- Кстати, да. Всё так и есть. Даже магия подчиняется формулам и расчётам. Это только в сказках она "по велению души". В реальности всё куда сложнее.

После этих своих слов сделал небольшую паузу, позволяя ей переварить информацию, и постарался плавно перевести разговор в другое русло.

- Кстати, о том человеке, – кивнул ей, возвращаясь к теме, которая меня действительно интересовала. – Как именно он творит магию?

Честно говоря, мне уже надоело объяснять очевидные вещи. Да, в моём мире ни магии, ни ПСИ официально не существовало, но это вовсе не значило, что всё остальное – сплошное мракобесие. Забавно, но вышло так, что с магией я познакомился раньше, чем с ПСИ. И, если говорить начистоту, оба этих явления уже притащил в наш мир. Другое дело, что пока всё это было не официально и выглядело, как пустопорожний трёп и рассказы сумасшедшего.

Лидия Викторовна тем временем ответила:

- Он пробыл в одном мире больше семи лет. Учился у мага…. И ему сделали особую татуировку, которая даровала ему силу.

- Татуировку? – переспросил, чувствуя лёгкое дежавю.

Ну, серьёзно. Только что сам выбрался из мира, где магия передавалась через татуировки, и тут вдруг появляется какой-то мужик с таким же раскладом. Мы с ним не в одном мире были, случайно? Только какого рожна он там семь лет торчал и чему-то учился….

- Да, татуировка, – кивнула Лидия, глядя на меня с любопытством. – А что не так?

- Да всё так… – медленно ответил ей. – Просто сам недавно узнал, что магом можно стать таким способом.

Она слегка сузила глаза и вдруг кивнула на мою руку.

- А ваша татуировка?..

- Это знак каллиграфа. Сама по себе магических сил не даёт.

Девушка нахмурилась.

- Но что она значит?

Чёрт, любопытная.

- Это означает, что могу рисовать талисманы.

Она прищурилась.

- Это как?

Интересно, как реагируют мужики. Владимир с Сергеем переглянулись, но молчали, внимательно слушая.

- Дайте лист бумаги – покажу, – предложил, как вариант, решив, что объяснять проще наглядно, чем терзать их теорией.

- Стикер подойдёт? – спросила она, уже роясь в сумочке.

Естественно, кивнул согласно.

- Без разницы, - добавил потом словами.

Вскоре у меня в руках оказался крошечный розовый квадратик с клейкой полоской сбоку. Пожав плечами, взял ручку, для конспирации, так сказать и быстро набросал на нём небольшую печать. Эксперт наклонилась ближе.

- Что это?

- Талисман огненной ловушки, – честно признался, протягивая ей бумажку.

Она недоверчиво повертела стикер в руках, словно ожидая, что тот вдруг заполыхает прямо у неё в пальцах.

- И что он делает?

- Сейчас? Ничего. Ни вы, ни я от него ничего не добьёмся.

Она нахмурилась, но я её опередил:

- Надеюсь, вы познакомите меня с вашим магом. И тогда мы проверим, что именно может этот талисман.

После чего чуть повернулся к остальным.

- Кстати, мы так и будем здесь торчать, или наконец-то пойдём на мероприятие?

Мой вопрос, похоже, вывел всех из задумчивости. Владимир с Сергеем многозначительно переглянулись. Лидия ещё раз посмотрела на стикер у себя в руках, потом снова на меня.

Глава 2

- А ваш инструмент приедет? – вдруг, совершенно неожиданно поинтересовался Сергей Петрович.

Видимо, проверял мою реакцию. То ли искренне интересовался, то ли уже знал ответ и просто хотел услышать, как его озвучу. Медленно перевёл на него взгляд, давая себе пару секунд, чтобы осознать, что он сейчас вообще имел в виду. Так понимаю, её явление здесь очень бы хотелось увидеть заинтересованным сторонам.

- Позвольте поинтересоваться, а зачем она бы здесь понадобилась, – поинтересовался у него, сделав вид, что не понял его заинтересованности.

- Ну, как же, как же, ваш инструмент весьма, весьма в тренде сегодняшнего мероприятия, – ответил Председатель ВЧК, даже не задумавшись.

То есть это не просто праздный интерес. Это уже что-то запланированное. Вопрос в том, для чего именно.

- Инструмент? – неожиданно спросила Лидия Викторовна, которую про себя уже называл просто Лидочка.

М-да, никакого чувства субординации. Или реально не понимает, среди кого сейчас оказалась. Причём последнее скорее всего. В её взгляде читалось искреннее недоумение. Поди до того была вроде обычной городской сумасшедшей или, вообще, анимешницей какой считали, тихо ведущей свой блог про "скрытую магию" в каком-нибудь углу интернета. И тут – хрясть, и тобой заинтересовались большие дяди. И ты уже не просто какая-то эксцентричная девчонка, а эксперт… ажно по самой магии. Которая, оказывается, есть. Впрочем, кто бы сомневался.

А всего-то повезло повстречаться с человеком, который на практике мог доказать таковое и, судя по всему, именно это её и сделало заметной фигурой. Ясное дело, такие вещи сейчас на контроле.

- Да есть у нашего Константина Владимировича очень, очень особый и весьма интересный инструмент, – ответил ей Сергей Петрович.

В его голосе звучала едва уловимая насмешка. То ли он действительно считал это чем-то особо ценным, то ли просто развлекался, наблюдая за реакцией Лидочки.

- Хм, сильно сомневаюсь, чтобы вампир относился хоть одним боком к магии, – решил поставить точку в их словоблудии.

Немного выдержав паузу, окинул взглядом всех присутствующих. У Лидии Викторовны брови чуть нахмурились, Сергей Петрович чуть заметно ухмыльнулся, а Председатель ВЧК выглядел так, словно уже знал, чем это всё закончится. Ну-ну. Разберёмся.

- Ну как же. Такого человека вряд ли обычным назовёшь, – с сомнением в голосе проговорил он, чуть наклонив голову в сторону и скользнув по мне внимательным взглядом, словно пытался определить, насколько в курсе всего происходящего.

- Вампир?! – воскликнула Лидочка, буквально захлебнувшись воздухом от неожиданности.

Ей определённо идёт уменьшительно-ласкательное. В её голосе не было ни капли отвращения, ни страха – только искреннее изумление, почти детское. Глаза распахнуты, губы чуть приоткрыты, и на мгновение она даже забыла моргать. Что ж, это многое говорило о её характере. Чувствую, придётся брать на себя высокую ответственность берейтора и проверить, насколько её ножны подходят для моего клинка. Да, объезжать молодую кобылку дело ответственное и, чего греха таить, весьма приятное. Улыбка сама собой коснулась губ.

Блин, нет, надо срочно сбрасывать напряжение, а то о всякой хрени думаю, а не о деле. Уже ради одного этого нужно вызвать сюда Аиобхен, ту, что в миру известна как Даздраперма. Кстати, на восклицание эксперта мои спутники строго так стрельнули глазами в её сторону, что она тут же съёжилась, покраснела и попыталась, как можно быстрее сгладить неловкость.

- Извините. Это от неожиданности. Не каждый день узнаёшь, что вампиры реальны, – пробормотала она, теребя рукав своей блузки и явно стараясь больше не встречаться взглядами с окружающими.

Жаль. А реакция была занятная.

- Дорогая Лидия Викторовна, вампиры – это вам не герои женских романов, – сказал с показной мягкостью, но с явным нажимом. – И их интерес к молодым, глупым девушкам исключительно гастрономический.

Она сглотнула и отвела взгляд, сжав пальцы в кулачки.

- Извините, – пробормотала ещё раз, только в этот раз голос её заметно дрожал, а на щеках вспыхнул густой румянец.

Господи, как же она предсказуема. Думаю, приручение кобылки будет достаточно быстрым. Хотя, для надёжности лучше всё же пригласить инструмент. На всякий случай.

- Так вот, Сергей Петрович, продолжим, – повернулся к нему, перехватывая инициативу, пока Лидочка окончательно не провалилась в пучину своих эмоций. – Мой инструмент относится не к магии, как вам совсем недавно объяснял, а к сверхспособностям. Просто, если в моём случае был научный подход и обучение, то в её случае способность получена через укус, да и поддерживается особым реактивом – "золотой" кровью.

Он внимательно меня выслушал, слегка покачиваясь на каблуках и сцепив руки за спиной.

- Но согласен с вами, ей будет полезно поприсутствовать на мероприятии, – продолжил, чуть понизив голос, чтобы придать словам оттенок неизбежности. – На людей, так сказать, посмотреть и себя показать иногда очень пользительно.

- Хорошо, что мы достигли взаимопонимания, – кивнул он, глядя на меня с лёгкой ухмылкой, будто мы играли в шахматы, и он только что удачно перекрыл мой ход.

Отлично. Как будто у меня вообще был выбор. А тут вроде как уступил нажиму, при этом действуя исключительно в своих интересах. А то что и ему это было надо… ну, так совпало….

- Давайте сначала поднимемся на лифте на второй этаж, а уже потом присоединимся ко всем остальным, – предложил он нам вариант, от которого отказ явно не предполагался.

После его слов скользнул взглядом по Лидочке. Она всё ещё выглядела немного ошарашенной, но уже собралась, напряжённо сжав губы. Ну-ну. Посмотрим, как долго продержится эта её сдержанность.

А дальше мы вошли в лифт. Не в какой-нибудь убогий металлический гроб с облезлыми кнопками и потрёпанными стенами, а в самый что ни на есть презентабельный образец техники, явно не для бомжей сделанный. Просторный, с мягким, почти неслышным ходом, он был оформлен так, что невольно возникало ощущение, будто ты не в коробке, подвешенной на тросах, а в небольшом, но солидном кабинете.

Пятеро человек внутри него не толкались плечами и не втягивали животы, как это обычно бывает в общественных местах. Можно было даже вытянуть руку, и никто бы не задел локтем соседей. Стены покрыты тёмным деревом с глянцевым покрытием, кнопки выполнены из металла, явно недешёвого алюминия, а чего-то более солидного, возможно, даже позолоченного. Пол был выложен чем-то мягким, напоминающим ковролин, приглушая шаги.

- Что, нравится? – с лёгкой улыбкой поинтересовался Сергей Петрович, заметив, как скользнул взглядом по обстановке.

Тем временем лифт, плавно, без рывков, прибыл на место, двери бесшумно разъехались в стороны. Всё выглядело до неприличия дорого и стильно. Ну, учитывая, в каком месте мы находились… что называется стандарт. А на слова Председателя не стал растекаться в объяснениях, не было смысла. Вместо этого хмыкнул с лёгким сомнением и первым шагнул в проём, позволяя Лидочке выйти вперёд.

- А что так? – не унимался Сергей Петрович, явно получая удовольствие от беседы.

- А зачем козе баян? – ответил философски, не снижая шага и наблюдая, как наша группа вливается в коридор.

Нормы этикета, знаете ли, порой, способствуют выживанию, особенно в путешествиях по Розе миров. Будьте вежливы, соблюдайте формальности – и, может быть, кто-то однажды умрёт за вас, даже не желая этого. Особенно женщины, поговаривают они очень заходят всяким пещерным тиграм и львам.

- Поселились бы здесь, со всеми удобствами, так сказать, – продолжил он тему, явно намереваясь вытащить из меня какую-то реакцию.

- Меня мой домик с деревней вполне устраивает, – отмахнулся от мелких соблазнов, не видя смысла обсуждать очевидные вещи.

- В деревне? – внезапно встряла Лидочка, поворачиваясь ко мне с лёгким недоумением.

На секунду замер, чуть не выдав анекдот про прапорщика, избитого мужика и лингвистические дебаты. Ну, прямо в тему было.

Сергей Петрович тоже заметил её реакцию и повернулся к ней с любопытством:

- В смысле, в деревне?

- Ну, Константин Владимирович поговорку неправильно произнёс, – объяснила она своё вмешательство, явно довольная тем, что сумела поймать меня на неточности.

- Вообще-то, он всё правильно сказал, – лениво заметил Председатель ВЧК, пристально глядя на неё.

- Подождите, как это? – не поняла она его ответа, слегка нахмурившись.

- У него на Рублёво-Успенском действительно домик с деревней, – пояснил он с лёгкой усмешкой. – Да не одной, если разобраться. И в целом, не прямо на шоссе, но это уже частности.

Лидочка заморгала, переваривая услышанное. По её глазам читалось, что вопросов было много, но какой из них задать первым – она явно ещё не решила.

- Дорогая Лидия Викторовна, да не зависайте вы над каждой банальностью, что здесь произносят, – произнёс с ленивой усмешкой, наблюдая за её выражением лица, где смешались скепсис и лёгкое непонимание. – Просто сделал себе свороток в поместье с того знаменитого шоссе, окружённого множеством убогих деревень с типовыми домиками, владельцы которых – исключительно средний класс.

Она слегка нахмурилась, но ничего не сказала, воспользовавшись чем продолжил, специально выделяя голосом сарказм:

- Собственно, из-за этого и мода на ту местность прошла. Быть таким, как тысячи таких же вокруг, хочется не многим. А денег на приличный участок, скажем, тысяч в тридцать гектар, в окрестностях – есть далеко не у всех там проживавших и всё ещё проживающих.

Лидочка явно пыталась что-то сказать, но тут встрял Сергей Петрович, насмешливо покачав головой:

- Ага, свороток, скажет тоже. Там ещё телепаться километров двадцать до твоего, так называемого, домика.

- Нормальный такой домик, типа дворец, в стиле хай-тек, – вставил Володя, скосив на меня хитрый взгляд.

Вот ведь зараза. Всё бы ему моё жильё обхохмить.

- Ой, да ладно вам, – отмахнулся от их наездов, не собираясь поддаваться на провокации. – Там ехать-то минут десять всего, и это если соблюдать все правила движения. Да и вообще, у меня там и вертолётная площадка, и свой частный маленький аэропорт неподалёку.

Лидочка явно не знала, шучу или говорю серьёзно, но, судя по тому, как она округлила глаза, склонялась ко второму.

- Ага, так в документах и значится – "сельский", – опять не удержался Володя от шпильки, скрывая ухмылку.

- А какой он вам, городской, что ли? – парировал я. – Местные им тоже могут пользоваться.

- Да-да, верим, – протянул он с преувеличенной серьёзностью. – Сельский… с твёрдым покрытием и способный принимать тяжёлые транспортные самолёты.

- Эх, Константин Владимирович, Константин Владимирович, – покачал головой Сергей Петрович, сложив руки на груди. – Нет тебе удержу в масштабности, что и по домику твоему с деревней видно. Потому и спросил про эту городскую усадьбу.

Он сделал паузу, чуть склонив голову и наблюдая за моей реакцией, а потом продолжил:

- Будем говорить честно: место и статусное, и фиг у кого что подобное появится.

- По-любому ведь подаришь, – беззлобно усмехнулся в ответ, переглянувшись с ним. – За очень дорого, даже добавил бы.

- Ну, это естественно. Разбазаривать казённые деньги за просто так не приучен, – ответил он, ухмыльнувшись в ответ. – Как раз и обсудим сейчас некоторые вопросы приватно.

Он огляделся и, словно между делом, добавил:

- Надеюсь, наши спутники не обидятся, если мы сейчас немного уединимся.

Лидочка снова заморгала, явно пытаясь осознать, что только что услышала, а Володя только хмыкнул, скрестив руки на груди. Короче, окучивание кобылки шло активно, и даже с помощью коварных почти товарищей.

***

И вот мы в отдельном рабочем кабинете. Всё здесь дышало роскошью, но не показной, а уверенной, выверенной до мелочей. Высокие потолки, массивные деревянные панели на стенах, мягкий рассеянный свет от точечных светильников. Просторный, с лёгким ароматом старого дуба и дорогих сигар, он больше напоминал уголок старинного британского клуба для избранных, чем стандартный кабинет чиновника.

Огромный дубовый стол в центре комнаты, гладкий, с безупречно отполированной поверхностью, был словно остров в этом океане уюта. Но сейчас он нас не интересовал. Мы устроились в двух комфортных кожаных креслах за небольшим столиком для чаепития. Именно "чаепития", а не банального перекуса — сервировка соответствовала. Белая скатерть, изящные чашки с тонким золотым ободком, небольшие серебряные подносы с порционными закусками.

Как только глянул на стол, то понял, что уже довольно сильно проголодался. Приятный, ненавязчивый аромат свежей выпечки, лёгкая пряность чая и терпкость засахаренных фруктов только усилили это осознание. Без особых колебаний потянулся к ближайшему канапе, ловко отправив его в рот. Вкус – отменный. Хрустящая основа, нежная начинка, едва уловимые специи, подчёркивающие вкус, а не заглушающие его. И только начал истреблять этот кулинарный шедевр, запивая его горячим, насыщенным чаем, когда Сергей Петрович усмехнулся и прокомментировал моё хозяйское поведение:

- А вы, я смотрю, уже обустраиваетесь.

Он явно не был против, наоборот, даже подначивал, наблюдая, как без стеснения разбираюсь с провиантом.

- Ну а чего тянуть кота за причиндалы? – ответил ему легко, проглотив очередной кусок. – Тем более мне за такой подарок платить и платить.

А потом с удовольствием отправил в рот ещё одно канапе и, смакуя его вкус, чуть прищурился, наблюдая за его реакцией.

- Ой, да ладно. "Платить", – отмахнулся он с усмешкой. – Ты себе новый бизнес заводишь, а не чёрную финансовую дыру.

На это лишь фыркнул, поставил чай на стол и наклонился чуть ближе, словно делясь большим секретом:

- А как мне сейчас кажется, что как раз её, родимую, и получил. Нет, может быть, когда-нибудь… – сделал многозначительную паузу, затем пожал плечами. – Пока же армия с удовольствием пользуется орбитальной сотовой связью 5G, только мне от этого ни холодно, ни жарко.

Потом скривился и с досадой глянул на поднос с закусками, словно он был виноват в происходящем.

- Блин, на земле только опытные зоны, а мне уже несколько регионов планеты ей покрыть пришлось. И это ладно, но вот уже и Африканский корпус хочет присоседиться на халяву. Ну уж нет! Раз структура коммерческая – пусть платят.

После своего заявления нацелил взгляд на очередную порцию съестного, взял аккуратный бутерброд с копчёной рыбой и, не торопясь, откусил, чувствуя, как ароматное масло впитывается в тёплый хлеб.

Сергей Петрович, казалось, развлекался моими стенаниями. Он лениво откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок и, усмехнувшись, проговорил:

- Лицензии, вон, никто не может получить даже на пилотные проекты, а тебе всё в руки само упало.

- Ага, упало, – буркнул недовольно. – А теперь мне ещё и на всю страну разворачивать сеть пятого поколения, как единому оператору базовых станций.

По ходу своих слов чуть повысил голос, раздражение само собой просочилось в интонации.

- Знаешь, сколько мне уже поступило предложений купить вышки?

Театрально взглянул на него, но ответа не ждал, так что сам же и продолжил:

- Ладно, не гадай – четыре. У нас же "большая четвёрка". Как только все поняли, что, если это всё вовремя, по выгодной цене, мне не сбыть, оно рано или поздно в тыкву превратится, так сразу и активизировались.

После чего откинулся назад, поймал чашку с чаем, сделал глоток и продолжил уже спокойнее, но не менее мрачно:

- А оно мне надо? Ведь предыдущие поколения никуда не пропадут сразу, а мне и их ещё обеспечивай, иначе национальные сети сыр начнут напоминать по покрытию.

Потом покачал головой, поставил чашку обратно и постучал пальцем по столешнице.

- Значит, надо выкупать какую-то одну сеть полностью. Но они-то её строили годами, а мне теперь денег на неё надо враз где-то взять.

Потом взглянул на него с лёгкой издёвкой.

- Особенно, учитывая, что кредиты на Западе нам не светят, а собственный Центробанк легче удавить вместе с председателем, чем получить деньги на национальный проект.

Высказавшись, снова ухватил кусочек канапе, лениво покрутил его в пальцах и заключил:

- Потому всё так и движется, через пень-колоду.

Сергей Петрович молча смотрел на меня. В его взгляде сквозила лёгкая усмешка, но и внимательность тоже. Он явно не собирался что-то говорить, скорее ждал, когда закончу своё ворчание.

Я же вздохнул, покосился на пустеющую тарелку и усмехнулся:

- Хотя знаешь… Может, оно и к лучшему. Всегда хотел попробовать себя в роли строителя будущего.

Вернее, уже попробовал, в мире эсперов, а вот в родном мире пока ничего не складывалось. Хотя, если говорить точно, просто ещё мало времени прошло. Оно ведь хорошо известно, что девять женщин никак за один месяц дитё не родят. Так и здесь. Но всем хочется быстрее.

- Ну вот, уже речь пошла более в правильном русле, – удовлетворённо заметил он. – Давай лучше поговорим о конкретике.

- А чего о ней говорить? – сказал и нетерпеливо махнул рукой. – Ракет мне давайте и по цене подвинетесь, и будет вам счастье уже в этом году.

Голос прозвучал чуть громче, чем требовалось, но что поделать – раздражение было вполне обоснованным. Мы сидели в этом шикарном кабинете, под уютным светом бра, с хорошим чаем и закусками, но проблемы, которые нужно было решать, не становились от этого легче. Потому с досадой посмотрел на собеседника, чуть склонив голову набок, словно пытался оценить, насколько он сам понимает сложившуюся ситуацию.

- Низкоорбитальные спутники-то штамповать – дело не хитрое, – продолжил говорить, делая небольшой жест рукой, словно показывая, как легко это происходит. – А вот чем это всё вывозить на орбиту…, – На этом осёкся и скептически хмыкнул. – То-то и оно.

После чего сделал паузу, позволив собеседнику подумать над сказанным, затем резко наклонился вперёд и ткнул пальцем в стол, будто подчеркивая важность следующей фразы:

- Вы, когда обещали Союз-5? А воз и ныне там! А без него ваш морской старт – просто ржавое корыто!

Потом откинулся назад в кресле, сцепив пальцы в замок, и устало выдохнул. Господи, связываться с государством и его структурами, когда тебе деньги нужны самому на свои проекты, – это полнейший форс-мажор. Каждый шаг – словно продираешься сквозь заросли бюрократической глупости, бесконечных согласований и взаимных упрёков. Приходится даже прорабатывать вариант спутниковой группировки на базе совсем уж мелких спутников – по типу ихнего Илона товарища Маска. Вот уж кто сумел поставить производство на поток! Их хоть можно запускать центробежными катапультами, если, конечно, доживём до реализации этого проекта. А иначе счастья без ракет не видать, хоть тресни.

После этой мысли подавил раздражённый вздох. Вообще, из-за всей этой чехарды мы уже даже вариант с консеквентными пушками начали разрабатывать. Смешно, но факт. Если бы Росатом не брыкался, давно бы уже собрали средства суборбитального удара обычными вооружениями. Но нет, государство всеми руками и ногами упирается.

- Гиперзвук у них, понимаешь, – пробормотал себе под нос.

Будто это что-то меняет! То, что дорого – не в счёт, зато, типа, американцы зауважали. Тьфу на них.

Мой собеседник внимательно выслушал весь этот поток недовольства, потом спокойно ответил, без тени эмоций:

- Это не мы подводим, а Роскосмос.

В голосе его была железная уверенность, даже намёк на лёгкое раздражение. И, что самое забавное, не соврал. Ведь давно известно – бояре виноваты, не царь же.

Не скрываясь усмехнулся, покачал головой и взглянул на него уже с нескрываемым сарказмом задал впрос:

- А то, что пинать их под зад просто некому – это, конечно, не вы, да?

После сего медленно отставил чашку с чаем, ссутулился и, чуть понизив голос, но сделав его резким, продолжил:

- Будем говорить конкретно. Сдвигать всё "вправо" – это современная придумка. Сталина на вас нет, а то давно бы такие сдвигальщики лес в Сибири валили ближайшие двадцать пять лет без права переписки.

Затем сделал значимую паузу, после чего ткнул пальцем в воздух, будто подчеркивая сказанное:

- То, что хоть какая-то спутниковая связь появилась – это не ваша даже заслуга, а скорее недоработка.

Потом медленно подался вперёд, глядя ему прямо в глаза:

- Как будто диверсанты всё правительство оккупировали.

Собеседник на секунду отвёл взгляд, но промолчал. Не знал, что сказать, или просто не хотел вступать в перепалку? Сам на это усмехнулся и покачал головой. Достаточно вспомнить, что если бы не Северная Корея, то даже снарядов бы у нас уже не было. Да-да, своих-то производств давно нет – всё распродали под строительство торговых центров и элитных апартаментов. Бизнес, блин, ради будущего нации. А тут – нужда вдруг. О как!

Но даже то, что чудом уцелело, требует восстановления. Вот только никто всё равно не чешется.

- Мы же всё купим, – пробормотал с горькой усмешкой.

Только вот купить-то по факту уже тоже особо негде.

Глава 3

Вот входная дверь бесшумно открылась, впуская внутрь утонченную фигуру. Шаги гулко прозвучали по мраморному полу, сопровождаемые лёгким шелестом одежды.

- Здравствуйте, Аиобхен, – голос Владимира Сергеевича прозвучал ровно и приветливо, но в нем явно читалась настороженность. Он стоял у входа, скрестив руки, с вежливой улыбкой, за которой скрывалось беспокойство. – Жаль, не знаю вашего отчества и фамилии.

Вампирша замерла на мгновение, скользнув по нему оценивающим взглядом, в котором смешивалось превосходство и лёгкое презрение.

- У французов нет отчества, а моя фамилия вам ничего не скажет, – произнесла она холодно, с едва уловимой усмешкой в голосе. – Тем более, по правилам она теперь такая же, как и у моего Господина. Хотя он мне и не стратилат, как у вас у русских принято говорить, но определённо больше, чем старейшина. Так что не извращайтесь, не вам мне менять имя. Обращайтесь ко мне просто – Дазраперма.

Где-то на заднем плане тихо заиграла живая музыка, но Владимир Сергеевич её уже не слышал – в его голове отозвалось только одно слово.

- Вы француженка? – переспросил он, не скрывая удивления.

- Господи, нет конечно же, – её тон стал ещё более презрительным, а выражение лица мгновенно отразило бесконечную усталость от чужого невежества. – Просто даже они не удосужились завести себе подобное. Что уж говорить об их предках.

Она скользнула по нему взглядом, словно судья, оценивающий жалкого преступника перед вынесением приговора. В этом взгляде не было злобы, не было и откровенной агрессии – только глубоко укоренившееся чувство превосходства. Владимир Сергеевич считал себя человеком выдержанным, способным оставаться невозмутимым даже в самых напряжённых ситуациях. Но не в этот раз. Эта вампирша сумела достать его до самых глубин души, причем сделала это настолько просто, что внутри вспыхнуло раздражение. Он сразу осознал это, и именно эта неожиданная уязвимость раздосадовала его больше всего. Но он не дал эмоциям вырваться наружу.

- Хорошо, я вас понял, Даздраперма, – наконец, выдавил он из себя, намеренно выдержав ровный тон.

- Вот и чудесно, – в её голосе скользнуло едва заметное довольство, как у человека, выигравшего малозначительный, но всё же приятный спор. – Тогда подскажите, где мой Господин?

Ироничная нотка в её голосе, подчеркнутый акцент на слове "Господин" – это было издевательство в чистом виде. Владимир Сергеевич стиснул зубы, но всё же сохранил внешнее спокойствие.

- Он сейчас беседует с Сергеем Петровичем.

- Понятно…, – Дазраперма усмехнулась, чуть качнув головой, отчего её длинные белокурые локоны легли мягкими волнами на плечи. – Опять этот поберушка что-то выпрашивает.

Она повернулась, готовая идти дальше, даже не сочтя нужным завершить беседу. В этот момент у Владимира Сергеевича что-то внутри оборвалось. Нет, их отношения и так никогда не были хорошими – её непомерное высокомерие давно выводило его из себя, но сейчас она перешла черту.

- Он не поберушка! – воскликнул он громче, чем рассчитывал.

Настолько громко, что ближайшие гости обернулись.

- Ну, не поберушка и не поберушка, – Дазраперма снова усмехнулась, слегка изогнув бровь. В её тоне сквозило откровенное презрение. – Чего об этом кричать-то на весь свет? Сейчас ещё, чего доброго, всех пораспугаете своим неадекватным поведением.

Она скрестила руки, глядя на него с выражением ленивого превосходства, и Владимир Сергеевич почувствовал, как его пальцы сжались в кулаки. Но в этот раз он сдержался. Да и в целом, она вовсе не тот субъект, на которого стоило бы кидаться. Он понял – если продолжит спор, она доведёт его до белого каления и тогда точно не избежать публичного избиения. И только сейчас осознал, насколько сильно Константин Владимирович сдерживал эту особу своим присутствием.

***

В этот момент дверь в кабинет тихо, но уверенно тронулась, словно её толкнули с особым почтением. Характерный стук – три чётких, размеренных удара, аккуратных, словно исполняемых под метроном. Дерево едва вздрогнуло, и тишина в комнате приобрела странное, напряжённое качество.

- Да-да, заходите! – голос Сергея Петровича прозвучал чуть громче, чем следовало бы, нарочито бодро, как у человека, который хочет показать, что ничто не может его отвлечь от текущих дел.

Подтекст был прозрачен: входить можно без колебаний, ничего важного тут не происходит. Ага, значит, ракеты для тебя – не важное. Стратегические вопросы, оборона, безопасность – всё это не стоило и выеденного яйца в сравнении с чем-то более значимым, очевидным лишь ему одному. В дверном проёме появилась голова мужчины с настороженным, но безучастным выражением лица, как у посыльного, привыкшего исполнять даже самые странные приказы без лишних вопросов.

- Пришёл инструмент Константина Владимировича, – сухо проговорил он, будто сообщая о доставке груза, после чего быстро исчез, не желая задерживаться в комнате дольше положенного.

Дверь за ним захлопнулась бесшумно, как будто в кабинет вернулась пустота. Шум внешнего мира был отсечён, воздух в комнате сразу стал тяжелее, наэлектризованнее.

- Ага, значит, там Владимира Сергеевича в асфальт закатывают по самую кепку, – удовлетворённо протянул, не скрывая ехидства.

В голосе промелькнуло злорадное облегчение: ну хоть кому-то из них сейчас тоже не сладко. Сергей Петрович скептически приподнял бровь, моментально уловив скрытую эмоцию.

- Какую кепку? – спросил он, не без любопытства глядя на меня поверх столика с закусками.

- Какую-какую, лужковскую, конечно же! – ухмыльнулся, вспоминая старую историю о том, как бывшиего мэра столицы Доренко закатывал в асфальт по самую кепку. Быль из прошлого, прямо как анекдот той политической эпохи, когда "строительная техника", так сказать, могла решить любой спор на уровне городской администрации. Сергей Петрович едва заметно закатил глаза и махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху.

- Ладно, это опустим. Всё время забываю, что вы гораздо старше, чем выглядите, – его взгляд скользнул по мне с профессиональной проницательностью человека, привыкшего анализировать каждого собеседника. Лицо говорило об одном, а в глазах было скрыто другое: скрытое недовольство тем, что не вписываюсь в рамки его понимания.

Он подался вперёд, уперев локти в подлокотники кресла.

- Но почему вдруг решили, что Владимира Сергеевича закатывают... да, именно закатывают? – любопытство в его голосе было настоящим, но с налётом недоверия, как если бы он не верил в абсурдность самой идеи.

Ответил почти не раздумывая:

- Потому что мой инструмент очень хорошо чувствует, когда меня бесят, и, соответственно, агрится, – Спокойно произнёс, а потом улыбнулся краем губ, на мгновение снова окунувшись в мысли о том, как необычна и парадоксальна бывает природа вещей. – Когда мы с ним по клубам таскаемся, на некоторое время забываю, что он не просто так возле меня трётся. – Улыбка стала шире, но в глазах мелькнула усталость. – Так что только это спасало его от тяжких телесных, так сказать. Вы забываете, что слуги стараются предугадать желание хозяина.

Сергей Петрович прищурился, подбирая слова. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение, но он быстро вернул себе привычное выражение холодной уверенности.

- И чем это мы вас бесим? – он вычленил главное, игнорируя всё остальное, словно сбрасывая шелуху.

Бросил быстрый взгляд на тарелку с канапе, стоявшую на столике между нами. Палочка с аккуратно нанизанным сыром и оливкой неуместно маячила в поле зрения.

- Да хотя бы этим проектом глобальной спутниковой связи, – ткнул пальцем в сторону бумаг.

Сергей Петрович приподнял бровь, но смолчал.

- И чем это мы вас тут раздражаем? – всё-таки не удержался он от подколки, хмыкнув. – Фактически создали вам перспективный бизнес глобального масштаба, а он ворчит.

После его слов резко положил канапе обратно на тарелку, его игривый тон начинал раздражать.

- Ничего вы не создали, и мы уже говорили здесь про это. Всё вопреки. Сколько сплошных бесконечных судебных разбирательств, а открытых уголовных дел на желающих испить водицы из чужого колодца? – В голосе звучала кипящая злость, даже не скрытая. – Вы сами всех этих взяточников приучили к безотказности, а потом делаете вид, что с ними боретесь. И не надо строить из себя святую невинность, и делать вид, что вы типа не чиновник уже. Мы оба хорошо понимаем цену таким заявлениям.

Взгляд Сергея Петровича помрачнел. Лицо вытянулось, брови сошлись к переносице.

- Когда это государство поощряло взяточников? – возмутился он, но в голосе чувствовалась холодная угроза.

На это сначала лишь хмыкну.

- Напомнить про проекты по Волге и Байкалу? Это из недавнего. Сколько денег лихо было освоено? А сколько объектов по факту работает и выполняет то, что должно? А кто понёс персональную ответственность за всё это?! – Мой голос был твёрд, а в глазах вспыхнуло злость. – То-то и оно, что никто! Все на своих местах готовятся разворовывать очередной национальный проект.

Сергей Петрович поджал губы, при это продолжая держаться уверенно, хотя в глазах мелькнула тень сомнения.

- Потому вас и привлекли к строительству системы спутниковой связи, ну, и заодно к наземной сети, чтобы не получилось также, – голос был твёрдым, но дрогнул едва заметно.

В его словах была стальная решимость, но также намёк на просьбу – просьбу, замаскированную под приказ. А потом он неожиданно схватил канапе, но так и не съел его. Ему явно было не до еды. Видимо просто требовалось что-то повертеть в руках.

Ишь, выкрутился. Ну, это он так думает. Сидит, хитрит, самодовольно упиваясь собственными словами, будто ловко загнал меня в угол и теперь наблюдает, как ищу лазейку для отступления. Да не тут-то было.

- А меня кто спросил? А оно мне надо? – Вопрос звучал почти лениво, но под этой небрежностью кипело раздражение. – Новый бизнес-то. Никто не думал, а зачем вообще всё делаю? Если бы стремился стать бизнесменом, так и занялся бы бизнесом, а не попёрся бродить по Розе миров.

После этих слов чуть наклонился вперёд, не спеша, медленно, чтобы не дать ему шанса воспринять это как эмоциональный всплеск, уставился ему глаза в глаза.

- Мне нафиг всё это не нужно было, вот она вся правда. – Голос прозвучал жёстко, безо всякой показной дипломатичности.

Как сидели, так и застыли – два человека в шикарных кожаных креслах, возле столика с дорогими закусками, которые вдруг потеряли всю свою привлекательность. В воздухе повисло напряжение, густое, как туман перед грозой. Уже мне ли не знать, как оно бывает, электро четвёртого уровня. Потому внимательно вглядывался в лицо собеседника, пытаясь разглядеть настоящее отношение ко всему происходящему. Он же… Чёрт его знает, что там у него в голове. Но, судя по тому, как сузились глаза и едва заметно дрогнули уголки губ, слова мои задели.

- И что же тобой тогда движет при создании всего тобой уже созданного? – наконец, выговорил он после некоторой паузы, стараясь сохранить невозмутимость.

Ну что ж…. Хоть один умный вопрос за этот разговор. С этой мыслью откинулся назад, сцепив пальцы в замок, и, глядя прямо в его глаза, ответил спокойно:

- Я ищу дорогу в свой первый мир.

После моих слов наступила тяжёлая, можно сказать, напряжённая тишина. Вот так просто. Без громких слов. Без эмоций. Без пафоса. Хотя…. Чего уж тут скрывать? Однажды мне казалось, что цель близка, что стоит лишь протянуть руку – и снова окажусь там, где всё началось. Да вот фиг. Ошибся. Просчитался. Конкретно так. Надо было не думать, а действовать. Надо было сделать шаг веры, пока судьба держала открытой эту возможность. А я чего? Задумался. Запаниковал. Начал рассуждать, взвешивать риски, готовиться, как будто у меня было время в запасе.

А потом…. Всё. Ощущение исчезло, шанс уплыл. Как вода сквозь пальцы. Теперь оставалось только гадать, что тогда за звёзды сошлись, благодаря чему появилась возможность вернуться. Но как она появилась, так и исчезла. И вот теперь….

- Но зачем?! – голос собеседника прорезал тишину.

В нём было искреннее изумление, почти детское, как будто сейчас признался в чём-то нелепом, что вызвало лишь мою усмешку.

- Дела у меня там… незаконченные. – проговорил тихо, но каждое слово было пропитано горечью. – Много.

Потом замолчал, опуская взгляд в пол. Вдох. Выдох.

- Первый мир, он ведь как первая любовь…, – тихо произнёс, словно это объясняло всё.

- Всё понятно, женщина, так понимаю, – прокомментировал Сергей Петрович.

Даже больше скажу, в его голосе отчётливо звучал сарказм, причём настолько откровенный, что в иной ситуации можно было бы заподозрить его в желании нарочно задеть. Ну, или просто неудачно пошутил.

- Угу. Семь, – коротко бросил в ответ, не видя смысла отпираться.

- Даже семь! – торжествующе повторил Председатель ВЧК, словно озвучивал приговор, с триумфом, который, впрочем, моментально испарился, стоило ему осознать, что именно только что ему подтвердил. – Это как это?! – переспросил он, теперь уже явно растерянно, голос предательски дрогнул.

- Да просто всё. Многолюб я, как оказалось, – печально заметил на это повинно свесив голову.

Честно говоря, в голосе звучала грустная ирония, вполне себе намеренно, поскольку не собирался углубляться в детали. На несколько секунд он завис, непонимающе уставившись на меня, словно только что признался в одном из подвигов Геракла.

- Да ты стебаешься! – наконец, дошло до него.

А в голосе при этом сквозили одновременно возмущение и недоумение. На что легко пожал плечами, как бы говоря: а что мне ещё остаётся? Можно было бы пояснить, углубиться в тонкости ситуации, но какая в этом была бы польза? Лучше уж оставить всё, как есть. Чего более чем достаточно. С поведением-то он попал в точку, только это вовсе не отменяло серьёзность и правдивость моих слов.

И тут, как по заказу раздался настойчивый стук в дверь кабинета. На этот раз – резкий, решительный, не оставляющий шансов на отказ. Дверь распахнулась быстро и бесцеремонно, массивная, увесистая – таких не выбить и с разбега, а тут… Полетела в сторону, только петли жалобно скрипнули. В дверном проёме стояла Аиобхен – изящная, но с той внутренней силой, что ощущается даже на расстоянии. Да, вампир и в Африке вампир. За её спиной возлежало четверо амбалов, парочка из которых стонала, подавая признаки жизни, а один даже пытался подняться с удобного мягкого пола, правда безуспешно. У другого уже формировался фингал под глазом, у другого явно была вывихнута рука, а ещё двое и вовсе были без сознания.

- А что там у вас произошло? – задал он вопрос несколько взбледнув

- Между мной и вот этими, что ли? – уточнила девушка, лениво кивнув в сторону тел, словно речь шла о мешках с картошкой, а не о здоровяках, вдвое больше её.

- Для начала можно начать и с этого, – согласился он, пытаясь сохранить невозмутимость, но всё же нервно сглотнув.

- Ну, тут возник филологический спор, – объяснила Аиобхен с самым честным выражением лица.

- Это какой такой филологический спор мог возникнуть с ними?! – Сергей Петрович выглядел искренне потрясённым.

- Хоть они и носители языка, но никак не могли уловить разницу между вопросом и утверждением, – пояснила она, очевидно собираясь закатать заодно и Председателя ВЧК в асфальт по самую кепку своими аллюзиями.

Взгляд Председателя остекленел. Уж больно витиевато она выразилась, будто бы умышленно бросая интеллектуальный вызов. Судя по его виду, он в этот момент получил перелом мозга и его несколько заклинило.

- Даздраперма, будь проще, ближе к людям. Я, например, тоже не понял, это о чём это ты таком сейчас тут сказала, – вмешался в их культурную беседу, не удержавшись.

- А…. Ну, они никак не могли понять, что мои слова "Я пройду" вовсе не вопрос, а констатация факта, и потому пытались доказать, что именно они правы, но в результате чрезвычайно высокого интеллектуального перенапряжения потеряли сознание. А гематомы и иные тяжкие телесные – это они сами, когда падали, – спокойно объяснила Аиобхен, как будто речь шла о падении с лестницы, а не о демонстрации кем-то своей физической мощи.

Сергей Петрович замер, а на его лице в этот момент мелькнула целая гамма эмоций: от недоумения до странного осознания. Наконец, нервный тик на лице Председателя ВЧК стал проходить, когда наконец до него стала доходить литературная аллюзия её объяснения.

- Да вы не расстраивайтесь. Они бы и с оружием ничего против неё не смогли сделать, да ещё и в таких стеснённых обстоятельствах. Так что вы на них не серчайте, – попытался сгладить ситуацию, виновато улыбнувшись.

- Ладно, опустим, а что с Владимиром Сергеевичем-то случилось? Он, надеюсь, также интеллектуально не перенапрягся? – задал новый вопрос, словно пытаясь уйти в безопасную тему.

- Да что вы напраслину-то на меня наводите. В сознании он был, просто был красный, как рак, и кипел, словно перегретый чайник, а в остальном всё у него было хорошо. Так что где-то в здании бегает, – быстро ответила Аиобхен, раздражённо фыркнув.

И как назло, в этот момент за её спиной появился упомянутый Владимир Сергеевич – красный как рак, мрачный, как грозовая туча и злой как тысяча чертей. И стал разминать плечи, их расправив, словно готовясь к схватке, от которой зависит его жизнь. В принципе, он, возможно даже, и не ошибался. Потом прожёг своим испепеляющим взглядом ей спину, и сжал кулаки до побелевших костяшек.

- Оставить! – резко выкрикнул Председатель ВЧК. – Володя, ты мне живой и по возможности здоровый нужен, – добавил он уже спокойнее, но тоном, не терпящим возражений.

- Ты это, зачем пришла-то? – задал, наверное, самый главный, и возможно даже сакраментальный вопрос своему инструменту, решив перевести разговор в конструктивное русло.

А то филологический спор у неё, понимаешь.

- Сказать, чтобы вы, Господин, договорились, чтобы Микото сюда пропустили, – наконец-то выдала она, словно между делом, будто то, что происходило до этого, не стоило внимания.

А в это время сам мысленно чертыхался, пытаясь понять, зачем она её с собой притащила. Дома бы посидела одна, чай е маленькая.

- А кто такая эта Микото? – Председатель ВЧК наконец отмер, пытаясь понять суть проблемы.

- Моя очень хорошая знакомая, Мисака Микото. Японка. Соответственно, Мисака фамилия, – ответил почти честно.

- Константин Владимирович, вы хоть осознаёте, что у нас здесь за мероприятие? – Сергей Петрович изумлённо вскинул брови.

- Не переживайте, русского она не знает. А по-японски тут вряд ли кто говорить будет, – заверил его в безопасности ситуации.

- Зато увидеть она сможет много чего, что далеко не для всех, – проворчал он и пристально уставился на меня.

Не торопясь, взял со стола очередное канапе и, только прожевав, спокойно ответил:

- Она видела и не такое, так что всё путём.

- Да кто она такая, в конце-то концов?! – вдруг вспылил Сергей Петрович, словно накопившееся раздражение наконец прорвалось наружу.

В голосе его зазвенела резкая нотка, а взгляд при этом стал колючим, пальцы же чуть заметно как бы сжались в кулаки. Не, этого ещё не случилось, но уже было заметно, что так будет. Казалось, ещё миг – и он подскочит с кресла, вцепившись в лацканы моего пиджака, чтобы выяснить всю правду, не стесняясь в выражениях. Чувствую, перенервничал бедняга.

- Если по делу, то ещё один мой инструмент, для более грубого решения вопросов. Взрывы там, разрушения, ЭМИ-удары и всё такое. Но вполне ограниченные, контролируемые, так сказать, если говорить точно, – спокойно так пояснил, делая вид, что не замечаю нервозности в его поведении.

Говорил при этом медленно, размеренно, словно обсуждали что-то обыденное – поставки материалов или финансовые отчёты, а не потенциальные угрозы государственной безопасности. Но всё равно Сергей Петрович побледнел. Ну, не совсем дурак же он, в конце-то концов. Было видно, что внутренние механизмы мозга судорожно анализируют услышанное, пытаясь осмыслить масштабы потенциального бедствия. В уголке глаза дёрнулась жилка, а взгляд стал острым, как лезвие ножа.

- Постой, получается, есть и неконтролируемые?! – его голос прозвучал уже не с привычной уверенностью, а с той особой настороженностью, которую чувствуешь, когда под ногами скрипит доска над пропастью.

- Ну… в общем и целом, есть и такое, – подтвердил ситуацию неохотно, словно бы выдавая невольное признание, но намеренно не вдаваясь в детали, предоставляя ему самому додумать последствия.

- Дурдом, – в сердцах выдохнул он, и это короткое слово прозвучало с такой глухой безнадёжностью, что невольно покачал головой.

- Не надо так переживать. Всё нормально, – постарался сгладить ситуацию, как человек, у которого всё под контролем, но всё же не смог скрыть нотку сарказма в голосе.

Смешно, когда кто-то пытается управлять событиями, не понимая всей картины.

- То, что нормально, и так понятно. Пока никаких взрывов и разрушений не зафиксировано, – хмыкнул он, чуть приободрившись. Однако его взгляд по-прежнему остался острым. – Вот скажи на милость, когда предупреждать о таких своих возможностях собирался?

Вопрос был поставлен жёстко. Это уже не было риторическим интересом – дело запахло керосином.

- Так это, никогда. Очень, знаете ли, надеюсь, что до их применения не дойдёт, –пожал плечами, не придавая значению его упрёку.

Мой тон был настолько невозмутимым, что это только подлило масла в огонь.

- А если дойдёт? – надавил он голосом, а интонация стала угрожающей.

Каждое слово при этом прозвучало твёрдо, как удар молота по наковальне. Но меня это не то, что не напугало, даже не смутило. Так-то, если что, тоже умею ездить на тракторе.

- А вот если произойдёт, то ровно то, что уже случилось с помощью уже известного вам инструмента. И максимум, куда волнение вырвется – это в интернет в виде очередных конспирологических теорий, как оно однажды уже и было, – ответил ему спокойно, почти лениво, не упуская шанса подчеркнуть банальность подобного исхода.

Сергей Петрович напрягся ещё сильнее, хотя внешне сохранял самообладание. Словно в голове разыгрывались сценки с последствиями – от массовой паники до глобальных катастроф. В уголке губ мелькнула горькая усмешка – похоже, он решил не портить себе нервы преждевременно.

"А чего щадить человека всякой толерастией? Вот, и мне непонятно," – усмехнулся мысленно, наблюдая, как Председатель ВЧК переваривает услышанное.

В его взгляде промелькнуло что-то схожее с принятием, но было ясно, что до конца он всё ещё не понимает масштаба проблемы. А может, просто не хочет понимать. Молчание затянулось. За окном недовольно загудел ветер, качнув массивные шторы. В комнату прошёл сквозняк, словно дыхание самой смерти, и на мгновение показалось, что температура в помещении упала. Сергей Петрович сглотнул, отводя взгляд. Он явно собирался сказать что-то ещё, но передумал. Инстинкты старого бойца подсказывали, что лучше не копать глубже. Ведь если сильно рыть, до можно докопаться до хрен знает чего. Древнего ужаса, к примеру, который лучше оставить в покое. Угораздило же человека влипнуть в столь скользкую тему как путешествие людей с читательскими билетами по Розе миров.

- Ну что ж, тогда будем надеяться, что взрывов действительно не будет, – наконец вымолвил он, не глядя на меня, но по напряжённым плечам было ясно: тревога не утихла дотконца.

А просто пока приказала долго жить. Не стал ничего отвечать. Смысл спорить с тем, кто уже всё понял, пусть и не до конца? В конце концов, даже если спокойствие нарушится, последствия будут интересными, но далеко не для всех.

- Сергей Петрович, раз уж вчерне мы обсудили наболевшее и прояснили позиции друг друга, может пойдём займёмся уже этим залётным волшебником? А уважаемая Даздраперма встретит Микото и приведёт к нам. Думаю, вам будет интересно с ней познакомиться, предложил культурную программу на ближайшее время.