Субботний овертайм

Глава 1

Пятница, одиннадцать утра, дейлик.

Я сижу в наушниках у себя в комнате, в пижамных штанах, с кружкой кофе. На экране - плашка с аватарками коллег, у некоторых включены камеры. Свою я не включаю принципиально: нечего скрывать, просто нет настроения смотреть на собственное лицо в левом углу экрана.

Мы быстро проходим по задачам - у Кирилла что-то с аудиторией в одном ЖК, у Рената закрытое дело, подробности после встречи. Потом шеф говорит:

- Макс, для тебя есть задача по профилю.

Я ставлю кружку.

- У клиента, - продолжает он, - муниципальная корпорация, офисный небоскрёб в центре, - сбоит инфраструктурный блок управления светом, канализацией, климатом по всему зданию. Вызвали поддержку, те покопались и сказали, что там вмешательство потустороннего. Наш профиль.

- Понял. Когда?

- Окно доступа - суббота. Я выпишу тебе овертаймы, не вопрос. Но сходи, пожалуйста - они мне всю неделю пишут.

Суббота. У нас с ребятами была намечена вылазка - шашлыки на даче у Артёма, что редкость. Я мысленно прощаюсь с маринованной свининой.

- Хорошо, - говорю я.

В субботу утром я пишу в общий чат: *«Чуваки, я сегодня работаю, гудите без меня»*. Ренат присылает стикер с заплаканным котиком. Артём пишет: *«Печалька, бро»*.

Я собираю рюкзак, насвистываю что-то невнятное и иду к метро. День хороший - небо незатянутое, воздух ещё не успел нагреться. В метро малолюдно, как и положено субботнему утру.

Небоскрёб виден издали. Стеклянный, зеркальные панели, «Муниципальная корпорация» на табличке у входа.

Я смотрю на него секунду. Потом захожу внутрь.

Ресепшн работает. В субботу. Женщина в форменном костюме встречает меня взглядом, который говорит: *ты не оттуда*.

- Добрый день. Я из технической поддержки, по заявке.

- Из какой организации?

Я называю. Она смотрит в монитор, молчит несколько секунд дольше, чем нужно. "Инквизитор" читается во взгляде.

- Пройдите к стойке оформления доступа.

Стойка оформления доступа - это отдельный человек в костюме за отдельным маленьким столиком. Он просит паспорт, вносит данные в систему, распечатывает бейдж, просит расписаться в журнале посетителей, на корешке временного пропуска и в расписке об инструктаже. Потом говорит:

- Вас проводит сотрудник. Минуточку.

Минуточка растягивается в 15 минут. Я стою и рассматриваю холл. Пластиковые кресла, живые цветы в горшках, вода в кулере. Всё правильное, всё корпоративно стерильное.

Появляется провожатый. Мужчина лет сорока, костюм, галстук - в субботу - папка в руках.

- Здравствуйте. Иванов, служба режима.

- Макс. Технический специалист.

- Перед началом визита, - говорит он, открывая папку, - вам необходимо ознакомиться с правилами посещения режимного объекта и поставить подпись. - Кладёт передо мной бумагу. - Никуда не смотреть без необходимости. Строго следовать за провожатым. Не задерживаться у охраняемых помещений.

- Я просто пришёл починить оборудование.

- Это стандартная процедура.

Я подписываю. Он кладёт следующую бумагу.

- Соглашение о неразглашении.

Подписываю.

- Согласие на обработку персональных данных.

- Вы... - я смотрю на него. - Уже взяли мои данные на стойке.

- Это для другой базы.

Подписываю. Он смотрит в папку.

- Заявление о принятии ответственности за выполнение работ.

- Что это?

- Стандартный документ.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я подписываю.

Мы идём к лифту. Иванов нажимает «−2» и молча смотрит в стену.

Минус второй этаж пахнет бетоном и старым железом. Длинный коридор с белым освещением. В конце - проходная с турникетом и охранником в будке. Ердёна кочерыжка, укрепленной, бетонной будке. На минус втором этаже!!! Иванов что-то показывает, охранник кивает, мы проходим.

Дальше - тяжёлая металлическая дверь. Иванов останавливается.

- Вы обязаны устранить неисправность инфраструктурного блока, вызванную воздействием потусторонних факторов, - говорит он. Именно так: без «пожалуйста», без интонации. - Это предусмотрено контрактом вашей организации.

- Мне понадобится связь, чтобы проконсультироваться. Или хотя бы передать сообщение.

- Телефон оставьте в ячейке у охранника. Требование режима.

- Я понимаю. Но там может быть гарантийный случай, надо вызвать поставщиков оборудования...

- Поставщик приходил. - Иванов достаёт из папки ещё один лист, протягивает мне. - Акт. Зафиксировано вмешательство потустороннего. По договору это сфера ответственности вашей организации.

Я смотрю на акт. Там написано: *«потустороннее воздействие, ответственность поставщика не распространяется»*. С печатью. С подписью.

- Меня не волнует, как вы будете это делать, - говорит Иванов. - Это проблемы вашей корпорации. По завершении работ постучите в дверь - вас выведут. Туалет по коридору налево. Вода в туалете.

- Подождите. Вы имеете в виду - другой воды нет?

- Вода в туалете, - повторяет он с видом человека, который объяснил это уже не первый раз и готов повторять до конца рабочего дня.

Иванов разворачивается и уходит.

Дверь закрывается.

Помещение большое - шагов двадцать в ширину, метров шесть под потолком, флуоресцентные лампы. Пустое, если не считать центра.

В центре стоит плита.

Базальт - тёмный, полированный, без видимых швов. Примерно три на три метра и метр в высоту. Просто стоит посередине бетонного подвала, как будто всегда тут была.

Я подхожу. Обычным зрением - камень и камень.

Я смотрю по-другому.

Картина меняется. Из плиты во все стороны расходятся нити - плотные, яркие, уходящие в стены, потолок, пол. Управляющие нити, силовые нити. Десятки их, разной толщины. Свет, вентиляция, насосы, лифты - весь внешний скелет здания сплетён с этим монолитом.

Это... внушительно, честно говоря.

Внутри плиты - ровные ряды блоков. Кубики дециметрового размера, сидящие на общей шине. Элегантная конструкция: каждый блок отвечает за свою систему, шина сводит всё в единое управление. Кто-то когда-то сделал это грамотно.

Только часть кубиков повреждена.

Я сажусь прямо на бетонный пол рядом с плитой, достаю из рюкзака блокнот - привычка из универа, от руки думается лучше - и начинаю разбираться.

Несколько часов я сижу и изучаю. Делаю пометки. Повреждения не хаотичные - это не деградация материала, не перегрузка. Нити смазаны в одну сторону, словно что-то проходило рядом с ними и тянуло за собой. Паттерн повторяется. Два фокуса, примерно в метре друг от друга, по диагонали от центра плиты.

*Что-то ходит между двумя точками,* думаю я, *и задевает конструкцию.*

И вот - пока я смотрю - из первой точки во вторую пролетает сгусток.

Яркий, быстрый, плотный - как шаровая молния, только без физического измерения. Нити в зоне его прохождения чуть изгибаются и оседают, как трава от ветра.

Я смотрю на это несколько секунд.

Понятно.

Я иду к двери и стучу.

Охранник открывает смотровое окошко.

- Мне нужно позвонить. Или передать сообщение. Там есть внешний фактор, хочу посоветоваться.

- Не положено.

- Но это важно для...

- Либо чините, либо отказывайтесь от контракта.

Окошко закрывается.

Я стою у двери ещё секунду. Потом возвращаюсь к плите.

Ладно. Буду чинить.

Схема ясная. Сгусток ходит по одному маршруту - судя по накопленным повреждениям, раз в три-пять часов. Он не причиняет ущерб намеренно: просто проходит, и его поле тянет за собой тонкие нити конструктов. Как провод высокого напряжения рядом с незащищённой схемой.

Решение очевидно.

Первое: починить повреждённые нити. Монотонно, но несложно. Второе: проложить между двумя точками магистраль. Если сгусток снова побежит - пусть идёт по выделенному каналу, ничего не задевая. Вроде экранированного кабеля.

Я берусь за работу.

Чинить нити - это медитативно. Руки помнят движения, голова отключается. Час, ещё час. Где-то за стеной гудят системы здания. Больше ничего не слышу.

Потом прокладываю магистраль. Это интереснее - нужно выстроить канал точно между двумя точками, достаточно прочный, чтобы выдержать плотный заряд, достаточно широкий, чтобы не возникло турбулентности на краях.

Получается неплохо.

Я отхожу. Смотрю.

*Нормально,* думаю я. *Надо проверить.*

Сгусток бегает раз в три-пять часов. Сейчас... я смотрю на телефон, которого у меня нет. Смотрю на часы, которых тоже нет.

Жду.

Я схожу к туалету, набираю воды в стакан из рюкзака. Возвращаюсь. Сажусь на пол.

Несколько часов. Бетонный подвал. Флуоресцентные лампы.

*Можно что-нибудь придумать,* думаю я.

Идея приходит сама - не как план, а как задача, которую просто интересно решить. Воздух в помещении содержит углерод: CO₂, около четырёхсот частей на миллион. В большом объёме это немало молей. Водород и кислород есть в воде из-под крана. Азот - из воздуха, там его семьдесят восемь процентов, бери не хочу.

Прикидываю помещение на глаз: метров двадцать в длину, пятнадцать в ширину, шесть в высоту. Около тысячи восьмисот кубометров. При четырёхстах ppm CO₂ - примерно семьсот двадцать литров углекислоты. По числу молей при комнатных условиях - около тридцати двух молей CO₂. Тридцать два моля атомарного углерода.

Лимонная кислота: C₆H₈O₇. На каждую молекулу - шесть атомов углерода. Если всё пустить в кислоту - около пяти молей, примерно килограмм.

Сахароза: C₁₂H₂₂O₁₁. На молекулу - двенадцать углеродов. Если всё в сахарозу - около двух с половиной молей, граммов девятьсот.

Делю запас поровну: выйдет где-то по полкилограмма каждого.

Воды - сколько угодно.

Я строю микроконструкты.

Один глаз держу на монолите - чтобы не пропустить сгусток. Второй - на цепочке в воздухе перед собой. Один конструкт фильтрует воду: убирает хлор, взвесь, всё лишнее. Второй захватывает CO₂ из воздуха. Третий разбирает воду на водород и кислород. Четвёртый собирает из готового сырья лимонную кислоту - шесть углеродов, восемь водородов, семь кислородов, ничего лишнего. Пятый делает то же самое с сахарозой.

Цепочка работает медленно и не особенно эффективно: КПД у конструктов невысокий, часть энергии теряется в тепло. Но время есть.

Через час у меня в стакане прозрачная жидкость. Осторожно пробую.

Лимонад. Не идеальный - баланс кислоты и сахара чуть не тот - но лимонад. Делаю поправку в конструкте.

Второй стакан лучше.

*Жаль, на еду массы не собрать,* думаю я, глядя на стакан. *На мясные чипсы точно. Углерода-то хватит - вон сколько воздуха. Но там жиры, белки, конкретные аминокислоты в конкретном порядке. Я приблизительно знаю состав. «Приблизительно» на молекулярном уровне - это не то слово, с которым приятно иметь дело. Цитрат и сахароза - это я помню точно. Структуру саркомера или, там, коллагенового волокна - уже не очень.*

Пью лимонад и жду.

В университете мы пробовали варить пиво.

Это была идея Сашки - большая часть безумных идей на третьем курсе была идеей Сашки. Пиво, говорил он, на девяносто процентов вода, остальное - простые молекулы. Этанол: C₂H₅OH, дешевле не придумаешь. Несколько сложных органических кислот. Солевой баланс. Ничего страшного.

Теоретически это работало. Практически конструкты честно выдавали этанол в нужной концентрации, воду - правильную, и кое-что из того, что мы называли вкусовым профилем. Но пиво - это несколько сотен соединений одновременно: эфиры, альдегиды, высшие спирты, карбонаты на грани. Воспроизвести по памяти невозможно. Можно воспроизвести примерно так же, как детский рисунок лошади похож на лошадь.

На выходе у нас каждый раз получался разбавленный спирт с претензией.

Зато у нас была репутация. Нас знали на двух факультетах и в трёх общагах. «Пойдём к ребятам с техномагии» означало «будет странно, но точно будет». Мы особо не гордились. Мы особо не расстраивались. Мы просто продолжали экспериментировать.

Сгусток появляется примерно через четыре часа.

Я вижу его краем взгляда - монолит был под наблюдением всё это время. Сгусток летит по своему обычному маршруту, влетает в магистраль, проходит насквозь, вылетает с другой стороны.

Нити не шелохнулись.

Я встаю. Допиваю последний стакан лимонада. Собираю рюкзак. Иду к двери и стучу.

Выход занимает ещё сорок минут.

Охранник вызывает Иванова. Иванов приносит папку. В папке - акт выполненных работ, листы фактического времени, форма оценки качества обслуживания на пять пунктов со шкалой от одного до пяти и полем для комментариев, журнал посещений режимного объекта.

Я заполняю всё. В поле «комментарии» к форме оценки пишу: *«Воду в рабочей зоне»*. Иванов смотрит на это и не говорит ничего.

Он возвращает мне телефон. Три сообщения от Артёма с дачи - там, судя по фотографиям, хорошо. Заряд - восемнадцать процентов.

Я выхожу на улицу. Небо потемнело, воздух стал прохладнее. Застёгиваю куртку и иду к метро.

Сон приходит быстро.

Я стою на каменном острове - маленькое плато, метров пять в диаметре, голый базальт под ногами. Вокруг - воздух и высота. Земли внизу не видно. Вдали другие острова: одни близко, другие у горизонта, все висят в небе без видимых опор.

Я плету.

Конструкты сложные - не такие, какие я делаю в работе. Я почти не понимаю, что именно, но руки движутся сами и нити ложатся правильно. Время от времени я ошибаюсь, и тогда - незаметно, без звука - что-то корректирует мою руку. Не мешает, не перехватывает. Просто чуть направляет.

Я продолжаю плести.

Утром я звоню шефу раньше, чем пью кофе.

- Ты в курсе? - говорю я.

- В курсе чего? - говорит он.

- Сон видел странный. После объекта. Остров, высота, конструкты. Кто-то поправлял мне руку.

Шеф молчит секунду.

- Расскажи подробнее.

Я рассказываю. Он слушает. Потом говорит:

- Поздравляю.

- С чем?

- Ты вчера починил не просто инфраструктурный блок. Ты расчистил транзитный канал для чьей-то межмировой транспортировки. Судя по всему, они это оценили.

Я сижу на кровати.

- Кто - «они»?

- Честно? Точно не знаю. Сгусток, который ты описывал - транспортный поток. Что-то небольшое, регулярное, двигается между точками по фиксированному маршруту. Твоя магистраль им помогла.

- И они заплатили мне?

- Бонус на счёт уже пришёл?

Я открываю приложение банка. Смотрю.

Ничего нового.

- Не деньги, - говорит шеф. - Не всегда платят деньгами.

Я собираюсь спросить что-то ещё - и тут замечаю.

Просто замечаю.

Я держу телефон в левой руке, а правой, не думая, вожу пальцем по воздуху. Привычное движение - как будто что-то плету. Я плету это каждый день по несколько часов. Но сейчас нить, которую я держу, - другая. Тоньше. Ровнее. Она ложится туда, куда я хочу, с первого раза, без подгонки.

Я останавливаю руку. Смотрю на то, что сплёл.

Маленький конструкт - ничего особенного, просто пробный. Но он аккуратный. Такого с первого раза я раньше не делал.

- Шеф.

- Да?

- Это безопасно?

- Скорее всего, да, - говорит он. - Если вдруг почувствуешь желание принести кого-нибудь в жертву или займёшься какими-то... хм... нестандартными практиками - позвони, обсудим. Но пока выглядит как честная сделка. Ты помог честным торговцам, они честно заплатили.

- Они заплатили мне лучшим умением плести нити, - говорю я.

- Похоже на то.

Я смотрю в окно. Утро, воскресенье, тихо.

- Напоминаю, - добавляет шеф, - овертаймы я уже выписал.

- Спасибо.

- И Макс.

- Что?

- В следующий раз берёшь с собой термос.

Он вешает трубку.