Рапсодия для глухого мира

Аннотация

Алёна, гениальный, но непризнанный композитор из нашего мира, «просочилась» в Арконию — техномагический мир с летающими каретами и говорящим стеклом, но полной музыкальной анафилаксией. Здесь даже Жрецы Тишины считают мелодию демоническим шепотом. С абсолютным слухом и внутренним симфоническим адом Алёна устраивается настройщицей резонанса, где её первым инструментом становится аварийная сирена. Случайная квинта вызывает у коллег носовое кровотечение и привлекает внимание синдиката «Гул», чей босс Маэстро видит в ней не еретичку, а оружие. Теперь ей предстоит собрать из вентиляционных труб и украденных артефактов синтезатор, сыграть Рапсодию Вселенной и доказать: мир не немой — он просто глухой. А ещё — выжить, пока Жрецы Тишины не сломали ей кости беззвучными заклинаниями.

Ждите! Завтра выйдет 1 глава.

Глава 1

Я бы сейчас с радостью предприняла попытку написать симфонию, вот только жаль, что уши меня совсем не слушаются. Это тоже очень смешной момент, по крайней мере, для меня. Гениальный композитор с абсолютным слухом сидит в подвале и слушает, как капает вода из протекающей трубы. В прошлом мире мне хватило бы пальцами по коленям постучать, и сразу же родилась бы мелодия. А тут, кажется, придется учиться слышать заново. Хах… Слышать… Помню, как мой преподаватель в консерватории почему-то любил шутить над моими «заумными гармониями».

Так, что мы имеем? А имеем мы память этой девушки, которая совсем недавно отправилась в мир иной. Но память не её личности, та уже вся стерта, а лишь знания об этом мире. По всей видимости, её душа была неслабой, и забрала все знания с собой.

Дальше, что мы ещё имеем? Она была… никем. Простолюдинка из нижнего квартала, работала настройщицей резонанса в коммунальной службе. Но самое интересное — у неё был абсолютный слух. И что нам это дает? Ну, по идее, я должна с легкостью различать частоты магических потоков, а затем попытаться что-то с этим сделать.

Ага! Разбежалась… Её средоточие звука не то, что пустое, а кажется, там даже в долг взяли. А вот отдавать придется мне.

Идем дальше. В моей голове полно диссонансов, и это остаточные явления от прикосновения к тишине этого мира. Её нужно убрать, а иначе можно отправиться следом за ней, что совсем не входило в мои планы. В последнее время многое, вообще-то, идет не по моему плану. Я рассчитывала, что демо-записи хотя бы кто-то послушает, а не утонут в цифровом мусоре. Также не ожидала, что продюсер предложит мне «немного поправить» партитуру под коммерческий трек. Так что не удивлюсь, если отброшу коньки прямо здесь. Вот будет смешно! Великий композитор умер от музыкального голода!

Ладно… Пора вспомнить, что я умею, и что-то предпринять. Первым делом заглянула в источник звука города — магическую сеть энергоснабжения, — и начала совершать некоторые манипуляции с ним, а именно — настраивать резонансные частоты, которые заклинились. Вроде ничего сложного, но чтобы провернуть такую работу, нужно не менее пяти лет усердных тренировок, а иначе можно так их настроить, что мало не покажется. Много тоже, вообще, больше никак не покажется. Мертвым не показывается.

Мои манипуляции принесли свои плоды, и звуковая картина моего тела стала восстанавливаться. Конечно, как и говорила, сеть хотела сразу забрать все на своё развитие, но я была быстрее, и отбирала те крохи, а затем пускала их на нужные мне процессы.

Например, убрала мелкие повреждения слухового нерва, которые могли вылиться в серьезные проблемы. Кажется, владелицу этого тела частенько… глушали. Так прошло еще два часа. Впрочем, времени у меня было много, надеюсь. Мой напарник мирно спит на койке в общежитии, но память моя до конца не раскрылась, поэтому я не могла погрузиться в свои раздумья. Хотя признаюсь, я человек любопытный, и очень хочется узнать, куда же меня занесло. Надеюсь, что этот мир нормальный, а не один из тех, где люди — это рабы у коротышек-гномов, или что еще хуже, у орков с их барабанными ритуалами. Тогда я не приживусь здесь, и мне придется уйти в подполье.

Результатом моей работы стало то, что я наконец-то смогла различить оттенки серого в этой оглушающей тишине. На левое ухо надежды еще не было, оно обмотано грязными тряпками после «профилактики» от старшего настройщика, и там целых два разрыва барабанной перепонки. С моими крошками энергии я её так быстро не вылечу.

Такой прогресс меня порадовал, это значит, что мои силы и знания работают и в этом мире. Запустила одно интересное заклинание — нет, не заклинание, просто технику дыхания из йоги, — которое сделало легкий массаж моим напряженным ушным мышцам. Когда человек теряет связь со звуком, его тело быстро дубеет, и это я сейчас исправлю. Уже через полчаса я смогла немного приподняться, и упершись в стену, остаться в позиции сидя.

М-да… А с такого ракурса подвал выглядит еще ужаснее. Тишиной от него так и несет. Много людей здесь умерло от звукового истощения. Да и не чистили это место, вероятно, тоже очень давно. Быстрый осмотр каморки показал, что ситуация у меня нехорошая, и как выбраться из нее, я пока не знаю. Была надежда, что может нам специально ломали уши, чтобы двери не закрывать на ключ. Я бы подлечилась, и пошла погулять, чтобы сломать пару барабанов.

Эх… Сейчас сделать ничего не выйдет, а потому мне нужно срочно набраться сил. Для этого мне необходим хороший сон… или украсть у соседа его резонатор. Вот только это не мои методы. Да и не дойду я до него, даже если бы захотела, ноги еще очень слабые. С такими мыслями я провалилась в вынужденный сон, который сама себе и вызвала. А вот пробуждение от меня уже не зависело. Проснулась я от сильного пинка в живот.

— Работать пора, глухая! — гаркнул совсем недружелюбный голос.

— Благодарю… — ответила я ему с улыбкой, которая явно ввела его в ступор на несколько секунд.

Видно, что я так себя раньше не вела, и теперь он размышляет, что же изменилось. Конечно, долго думать он не стал, решив, что я слишком хорошо себя чувствую, а потому нужно это исправить. Он подошел ко мне и, замахнувшись, прописал еще один удар в живот.

Смешно… Меня, композитора с дипломом консерватории, смог ударить простой слабоодаренный человек в грязной серой робе и с легким перегаром. Но я была ему за это благодарна. В момент, когда он наносил удар, я смогла схватить его за руку и провернуть Поглощение ритма. Пусть я не могла его убить или пополнить свои запасы по максимуму, но даже та капля, которую я получила, лишней для меня не будет. Он свою руку, само собой, отдернул с отвращением, и выругался в мою сторону, а затем решил добавить еще. Почему он думает, что самая бесполезная часть у меня — это живот? Снова удар в живот, и на этот раз я опять ловлю его за руку и провожу Поглощение ритма.

— Да ты совсем страх потеряла, бездарь! — возмущенно орет он, и начинает лупить меня уже не на шутку.

К слову должен сказать, что сил в его руках было немного. Я же пустила часть энергии, чтобы усилить мышцы живота. На щит или доспех у меня энергии сейчас не хватит. Примечательно, что он наносил удары, а я делала вид, что отбивалась, а на самом деле пыталась ухватиться за его внутренний ритм. Спустя секунд тридцать после того, как он «трудился» надо мной, нам помешали.

— Оставь её, Игнатий! Неужели у тебя настолько все плохо в жизни, что ты решил самоутвердиться за счет полумертвой девки? — решил помочь мой напарник.

А зря… Я с него столько ритмической энергии выкачала, что сегодня точно встану на ноги.

— А тебе-то что? Привязался к ней? — повернулся он к тому. — Не стоит, один хрен, она уже почти труп. Резонаторы не настраиваются, а значит, её жизнь почти закончилась. И раз так, то она бесполезна для нас.

Хм… А почему он не пошел месить моего напарника? И почему он смотрит на него с легкой опаской? Только кулаки сжимает, видно, что тот бесит его, но не решается напасть. А может заметил, что стал слабее? Я вижу, как его шатает, и это не от выпитого вчера, да и сегодня тоже. Мужик так ничего и не сделал моему напарнику, и покинул нашу обитель на дрожащих ногах.

— Ты извини, но я больше ничем тебе помочь не смогу. Мои уши перебиты, — это на что он намекает?

Пфф… — тут даже я не знаю, за что взяться, что первым вылечить и исправить. Чем он может мне помочь?

— Да не вопрос! Благодарю, что заступился, но не стоило. Он мог переключиться на тебя, — то, что я неплохо с этих побоев поимела энергии, я не стала говорить.

Мужчина лишь хмыкнул.

— Не посмеет он ко мне подойти. Пусть я и слаб сейчас, но придушить такого червя, как он, у меня еще хватит сил, — и потряс своими руками.

— Неужели? — спросила я скептически.

Вообще-то я рассчитывала на продолжение разговора, но, кажется, он обиделся на меня. Какие здесь люди, однако, обидчивые.

А мне так хотелось поговорить, и задать ему еще вопросы. Конечно, я не идиотка, чтобы каждому встречному рассказывать, что я композитор из другого мира, но этому человеку можно. Не знаю, за что он здесь сидит, но жить ему осталось совсем недолго. Мне не нужны все мои навыки из прошлой жизни, чтобы ощутить ментальный запах тишины. Да и без магии видно, что старик уже не жилец. Думаю… ему осталось не больше недели. И если к нему в гости не зайдет другой специалист, не ниже Мастера резонанса, то ему трындец.

Скорее всего, его смерть я уже не застану, так как покину это место. Здесь, конечно, прикольно и антуражно, прям, как в темнице, забытого богом, замка у престарелого графа. Но я хочу увидеть мир, куда попала, и как, минимум, в нем устроиться. У меня впереди еще столько дел. Нужно побыстрее вернуть свои силы… лет за тридцать. С другой стороны, это всяко быстрее, чем в прошлой жизни. Там, на момент перехода души, мне было двадцать восемь лет. Но никто больше двадцати пяти не давал, если не был со мной знаком. Еще один из плюсов быть недооцененным гением.

Память так и не восстановилась, и мне это не нравилось. Пришлось провести сканирование, и я заметила, что девчонку совсем недавно били, и очень сильно, а еще плохо, что по голове. После таких побоев звуковые каналы свернулись узелком, а в физиологическом плане… по ходу… девчонка и умерла от этого.

Когда мужик захрапел, я поняла, что ждать его ответов не стоит, и занялась дальнейшим восстановлением своего тела.

Примерно через три часа в подвал снова вошли. На этот раз два человека, и они были сильнее прошлого доходяги, да и выглядели посолиднее. И это даже хорошо, ведь у меня получится вытянуть из них куда больше ритмической энергии.

— Время настройки пришло, ты готова? — после этого они заржали, давая понять, что выбора у меня нет. — В прошлый раз ты дала совсем мизер… А если твой источник исчерпал себя, нам придется пустить тебя дальше по конвейеру, так что постарайся.

После этого один из них достал из-за пазухи шкатулку, в которой находились кристаллы разного размера.

Я лежала, всем своим видом показывая свою беспомощность. Они помогли мне почти безболезненно сесть ровно, а затем принялись выбирать кристаллы.

— Слишком большой, — покачал головой тот, что с длинными волосами. — Давай поменьше, она в прошлый раз такой не смогла осилить.

— Вань, мне плевать! Если она не приносит пользы, то вскоре умрет, — не послушал его напарник, и все равно всучил в мою руку кристалл.

Маленький? Большой? Да нет, не в этом дело. Кристалл? Где они увидели здесь кристалл? Потому что даже я его не вижу. А то, что у меня находится сейчас в руке, это десяток раз треснувшая внутри хрень, которую не то, что опасно, а даже стыдно использовать. У него нет никакой проводимости для звука, а еще он может внезапно рвануть, если перелить энергию. Это чистой воды брак, который нужно давно было выкинуть.

— Тебе особое приглашение нужно? — дернул бровью тот, что играл плохого стражника.

Для убедительности он снял с пояса металлическую дубину, которой, скорее всего, и сломал чуть ранее мне ребра, и повредил ноги.

О, а я даже знаю, где эта дубина совсем скоро у него поселится.

— Нет… Я справлюсь, — сказала я очень жалобным голосом.

Конечно, они поверили мне, и ничего не заподозрили. Я, как человек, проживший достаточно долго среди людей, одно время увлекалась актерским мастерством и была хорошо знакома с ним. Сыграть для меня — это не проблема. Что было проблематичным, так это делиться своей энергией. И так у меня ее очень мало.

Конечно, они ничего от меня не получат, но и без заполненного кристалла не уйдут. Ну, это они так думают. Я запустила свою энергию внутрь кристалла, и взяла ее под управление. Энергия меня хорошо слушалась. Плевать на то, в каком я теле сейчас нахожусь. Столько лет ею управляла, что даже во сне могу это сделать.

Они смотрели на кристалл, не отвлекаясь, и следили за тем, чтобы я отдала все, что у меня есть, и не сачковала. После того, как я поняла, что могу спокойно управлять своей энергией, то уменьшила поток, и направила ее по ободку кристалла, практически, вплотную к оболочке, и таким образом, провела по кругу и закольцевала ее.

— Хм… Она управилась в этот раз слишком быстро. Нужно будет об этом доложить, — кажется, я спалилась.

Но что поделать, если я и так медленно все делала. Сделать еще медленнее? Так это будет уже настолько криво, что даже, наверное, незаконно. Неужели все настройщики в этом мире такие криворукие? Удивительно…

— Обязательно доложим, — согласился его напарник. — Пусть заправит еще один кристалл, раз так легко с этим справилась.

Вот сученок… Еще минуту назад он меня жалел, и советовал взять кристалл поменьше. Нужно срочно исправлять ситуацию. Вдруг я стала заваливаться вперед и кашлять, как человек, подцепивший Тарганийскую оспу.

— Эй, что с тобой? Придуриваешься? — а они не такие уж и доверчивые.

Ну ничего, и не таких разводили. С кашлем пришла кровь, густая и темная. А что? Двух зайцев одним выстрелом. И тишину немного выгоню, и легкие почищу от всякой дряни.

А когда первые капли упали на пол, они поняли, что я не шучу, и тут же схватили меня, не давая завалиться назад.

— Черт… Таки перетрудилась, — констатировал факт один из них. — Помоги положить её… Может оклемается, она же настройщица! Ха-ха-ха!

Не поняла? Почему они смеются с того, что я настройщица? Настройщицы, и правда, имеют врожденную чувствительность к резонансу, не вижу здесь ничего смешного.

Но ничего, смейтесь. Я же специально завалилась, чтобы вы меня поймали. Пока вы меня держите, я кушаю… Вашу ритмическую силу, на секундочку.

В кристалл я запустила очень мало энергии, и таким образом, чтобы она вся собралась на стенках, имитируя заполненность. Правда, есть один нюанс. Она, скорее всего, здорово рванет в тот момент, когда воспользуются кристаллом. Но разве это уже будет моей проблемой?

Меня уложили, а вернее, просто швырнули, как мешок с картошкой. Затем похлопали по щекам, чтобы быстрее оклемалась, и покинули нашу обитель.

— Надо же, снова убили… — прокомментировал ситуацию мой напарник.

— Кого убили? — мигом подорвалась я на ноги, и подошла к нему.

От моих конвульсий не осталось и следа, я просто их убрала. А ритмическая сила, которую я щедро взяла у них, позволила мне чувствовать себя намного лучше.

— Хм… А ты симулянтка! — улыбнулся старик.

Теперь я смогла нормально его рассмотреть. Пожилой мужчина выглядел явно старше своего возраста, лет эдак на двадцать. Его щеки были впалыми, а волосы седыми и отросшими, но при всем этом у него был стальной взгляд.

— Солдат? — ответила ему на вопрос своим вопросом.

— Я-то? — не стал он медлить с новым вопросом.

— Ну, а кто? Я не солдат, так точно. Музыкант — это да, но не солдат.

Мужик несколько раз быстро клипнул глазами, а затем слабо улыбнулся.

— Музыкант… значит? С другого мира? — а вот этот вопрос уже заставил меня врасплох, неужели все так было ясно.

Хотя, с другой стороны, кто знает, на что способен этот мир. Может, у них такие, как я, здесь по субботам появляются.

Хм… Суббота? Это хорошо… В моем мире дни не так назывались, а значит, память постепенно восстанавливается, что не может меня не радовать.

— Именно из него, — улыбнулась ему, садясь рядом с ним. — Будем знакомы… Алёна Воронцова, композитор, выпускница консерватории. Так же являлась до последних часов её тридцать первой по счету неудачной попыткой заявить о себе. Впрочем… и последней.

Я предполагала, что мой спич вызовет некий ступор или трепет перед ним, но такого и близко не было.

— Георгий Булатов, глава рода Булатовых, — на этом он сделал небольшую паузу, кажется, что-то вспоминал. — Двадцать девятый по счету глава Рода. Впрочем, вероятно, последний.

А вот слова про последнего у него прозвучали как-то грустно. Видно, что он переживает за этот момент. Я еще девяносто лет назад смирилась, что мой талант так и не был признан, и остались только кучка слабосилок, которые разбежались после этого. Впрочем, кто я такая, чтобы их винить? После падения моей карьеры находиться рядом со мной было опасно. Врагов у нас было много. Даже больше, чем нужно. Ну, а как их не будет, когда каждый зазнавшийся продюсер считал, что именно я должна писать для него коммерческие хиты по первому зову. Или вообще разместить четверку композиторов у его кровати, которые будут посменно там дежурить.

— Будем знакомы, — пожала я его протянутую руку. — Не поведаешь ли мне, мой друг по… — обвела я взглядом подвал. — По заточению, что мы здесь делаем, и коль высока на нас вина?

Было у меня предположение, что для местных это норма, и в скором времени нас, или хотя бы меня, отпустят. Я проверила это тело и могу сказать, что оно не похоже на того, кто совершал массовые убийства. Да и великим музыкантом он не была.

— Здесь? Ждем смерти мы здесь… Ты, кстати, её уже один раз дождалась. Вернее… предыдущая владелица этого тела.

— Не повезло ей, — пожала я плечами. — Но повезло мне…

Мужик заржал, но не от того, что моя шутка была смешной. Вернее, была, но только для него.

— Вот тут ты не права… Везения в тебе оказалось меньше, чем ты думала. Из этих казематов обычно выход только один — на тот свет. И ты скоро об этом узнаешь.

Георгий… такой Георгий! Взял и сглазил. Только он договорил, как в коридоре послышались тяжелые шаги, и дверь открылась. Я едва успела добежать до своей койки.

В подвал вошло шестеро, типа раньше на нас их двоих было мало.

— Хватайте молодую и наверх её, в мастерскую. У неё тело еще без проклятий тишины, нам как раз она подходит.

Хм… Ну, что сказать? Зато не скучно…

Глава 2

С проклятиями я работала даже очень хорошо. Моего брата много раз проклинали, да так, что бедолага чуть даже не умер… раз так двадцать. Это происходило еще в начале его правления. Но потом он отожрался, раскачался и ничего его уже не брало. Может стоило дать ему тогда умереть? И сейчас не пришлось бы мне бегать по чужим мирам. Эх… Не могу я родного брата убить. Отцу обещала присматривать за ним. Жаль, отец такое обещание с брата в мою сторону не попросил.

Георгий, кстати, мужик вроде нормальный, даже пытался им возражать, когда они тащили меня к выходу. Но так как у него были перебиты ноги, к нему просто не подошли. Я, кстати, во время рукопожатия, смогла провести поверхностную диагностику. Ноги у него не просто перебиты, в них буквально все энергоканалы выжжены дотла. Хотя, там и помимо энергоканалов, дел наворотили. Такое даже мне, композитору с абсолютным слухом, нелегко исправить. А будь я простым Мастером резонанса, то целых года два с таким человеком могла бы провозиться. Правда, не поможет ему уже ничего. Скверна в его груди слишком прочно сидит. Так что прогноз насчет того, что жить ему осталось неделю, теперь кажется мне слишком позитивным. Там сердце поражено, и от легких одни ошметки остались, так что жив он только чудом. На него повесили чужую смерть, и вовремя не вытащили ту заразу. Также могу сказать, что был он средним Одаренным.

Хм, вот снова Одаренный. Слова из этого мира так и лезут, но как говорила, это хорошо.

Пока меня тащили по земле, я не сопротивлялась, и просто отдыхала. Мало того, потихоньку вытягивала из них жизнь. Еще смотрела по сторонам и запоминала дорогу, размышляя о том, чтобы я сейчас схомячила.

Смерть виконта я почувствовала, лежа в камере. Это последствие нашей с ним недолгой связи. Благо, что вовремя успела закрыться от энергии смерти. Буквально через два часа был еще один такой всплеск, но уже от Феодосия. Кажется, их Орден или что у них там, лишился сегодня кого-то важного. А я довольная, лежу на своем месте и грызу грушу.

— Ума не приложу… Тебя забрали на ритуал, а ты вернулась без увечий, да еще с грушами… — покачал головой Булатов, который тоже с аппетитом жевал грушу.

Никогда я не была жадной, и сейчас поделилась. Вообще-то, странно быть жадной, когда ты музыкант. Как известно, музыканты — это самая сильная и богатая школа. Их услуги нужны всем, как и сила. Кто может убивать лучше тех, кто живет бок о бок со смертью?

— Да там суматоха была, — махнула я рукой. — Феодосию плохо стало. Все давай ему помогать, а я в это время и спер груши. Они в углу комнаты в корзинке лежали.

— Тебе вот так просто дали встать, чтобы набрать груш? — недоверчиво взглянул он на меня.

— Да нет, там еще потом виконту плохо стало, — стала ему объяснять ситуацию. — Они их стали выносить, а про меня забыли. Кстати, не только груш взяла, и яблок тоже, будешь?

По взгляду вижу, что хочет.

— Не стоит… — смог проявить он свой характер. — Мне недолго осталось. Думаю пару дней, и все. Лучше себя побалуй, ты вон какая худая.

— Чего это я должна себя баловать? — не нравилась мне его логика. — Через пару дней выйдем отсюда, там и закачу пир. А фрукты это так… разминка.

После этого разговора он стал смотреть на меня иначе. Его взгляд был оценивающим и, в тоже время, сомневающимся.

Я знала, что означает такой взгляд. Это значит, что очень скоро меня ждет какое-то предложение. Интересно, что мне может предложить человек, который, практически, мертв?

М-да… Барашка на вертеле в ягодном соусе… Это вещь. А самое интересное, что не любила я баранину, а теперь оказывается, и от нее бы не отказалась. Та еда, что нам принесли и швырнули на пол, я даже в самое голодное время есть не стану. Да и кажется мне, что там мясо давно умерло. Память моего носителя дала мне подсказку, что там перловка с мясом была. В моем мире такая каша тоже существовала, но чтобы с тишиной. Нет, такого я еще не видела. Это получается, что животное умерло, и только через несколько недель попало в еду? Тут мне захотелось уточнить. Что за некротическая энергия образуется у животных, когда они гниют? Это как основа, а еще может сотня причин быть. При жизни её тоже можно накопить, но это уже сложная тема, с кучей мелочей и нюансов.

Хм, а этот коридор, вообще, собирается заканчиваться? А то меня тащат и тащат по нему. Кстати, этот мир отличается от моего, как вижу. Подземелье, как подземелье, но на стенах висят факелы. У нас от такого отказались уже очень давно. Они сильно коптят, да и света не дают нормального. Сейчас все используют магические светильники, которые нужно заряжать раз в год.

О! Коридор закончился, как и камеры, и пошла лестница. Вот по ней уже неприятно, когда тащат. Но выбора нет… Притворяемся инвалидом, и высасываем из них жизненную силу.

Тащили меня минут десять, и под конец мои «тащеры» уже буквально взмокли, а с их лиц капал пот.

— Нужно сказать повару, чтобы убавил ей пайку… — пожаловался один из них. — Худая, как щепка, а весит, как за троих.

Конечно, ему стало тяжело за это время, ведь он потерял много сил. А вот причины он не понимает.

Дальше пошли уже более обставленные и облагороженные места, в которых, о чудо, было подобие магических светильников. Значит, цивилизация в этом мире все-таки есть. Непонятно только, почему я не чувствую музыки. Неужели меня закинуло в мир технологий? Какая гадость…

Что мы пришли, я поняла сразу, так как перед нами предстала массивная дверь, от которой фонило легкой магией, и я бы даже сказала, что слегка подванивало. Но когда она открылась, я поняла, что этот запах идет не от двери, а от самого помещения.

Интересно…

— Почему так долго? — сразу с порога спросил моих провожатых мужик в темном балахоне, и с посохом в руке.

Какой, однако, старомодный… Посохи. Они что, неофиты все? Где серьезная организация? Что-то я уже совсем ничего не понимаю.

Кстати, обстановка здесь антуражная. Все стены были полностью расписаны, но не кровью, а мелом. И что примечательно, я видела, что магия есть не во всех знаках и магических пентаграммах. Словно они сами не понимали, какие из них работают, а какие нет, и чертили все подряд. Возможно, так оно и было. Пока мной вертели, я заметила там несколько таких пентаграмм. Даже увидела знакомые символы и руны, а еще успела заметить, что две из них были начертаны откровенно криво, или так задумывалось?

— Да, она стала слишком тяжелой, что ли… — попытался оправдаться один из моих доставщиков.

— Она? — старший скептически окинул моё тело взглядом. — Снова заходили к пленницам по дороге?

— Да какие пленницы? Они еще четыре дня назад ушли на ритуалы.

— Точно… — кивнул сам себе старший. — Ладно с вами, потом поговорим. Кладите на постамент, а то наш клиент уже заждался.

В комнате, помимо всяких магических начертаний, было еще два постамента, но точно не алтаря, силы в них маловато. Слишком молодые, чтобы стать алтарями. На одном лежал парень в дорогих одеждах, весь откормленный и ухоженный. А вот второй был для меня.

Мое предчувствие молчало, а это значит, что убивать меня они не собираются. Но все равно я уже раздумывала, как мне лучше поступить.

Когда меня уложили на приготовленное место, я уже примерно прикидывала, что всех их мне не убить. Вру… Могу убить, но и сама умру, а меня такое не устраивает. А значит, нужно подождать подходящего момента. Как же я ошибалась, когда думала, что это может нанести мне вред или смерть.

Когда старший подошел и стал между нами, а затем положил одну руку мне на грудь, а вторую парню, я все поняла. Это было убийство, но не быстрое. Он собирался перекинуть проклятия с парня на меня, тем самым очистив его. Именно так они поступили и с Георгием.

Интересно…

— Брат Феодосий, как ты думаешь, выдержит парень? — подошел к главному его друг, или кто он там ему.

— Должен… Виконт слаб, но будем надеяться на лучшее.

Ага, виконт… А то я удивилась, чего это они так пекутся обо мне. Оказалось, не обо мне.

Самое интересное началось, когда пошла подготовка, и Феодосий создал между мной и парнем канал. Тут у меня даже дар речи пропал. Я задумалась, а не день рождение ли у этого тела сегодня? Но самое интересное, что они даже не понимали, что делают. А сделали именно то, что они создали нормальный и устойчивый канал между нами тремя.

Они реально не понимают, что я могу убить хоть сейчас всех троих? Один маленький тромб или магический засор, и все. Конечно, я так делать не стану. Скорее всего, меня при этом попробуют завалить, а мне еще пожить хотелось. Но просто так я это тоже не оставлю. Феодосий пыхтел и тужился, как раненый кабан, пытаясь ухватиться на тонких материях за проклятие, и затолкать его в меня. Судя по шепотам других, это может длиться не меньше шести часов. А раз так, то, пожалуй, пришло время перекусить!

Поскольку связь была устойчивой, я принялась вытягивать жизненные силы, как из Феодосия, так и из виконта. Парня мне совсем не было жалко. Раз он пошел на такое, то должен быть готов к смерти. Такие методы в моем мире считаются темными и неприемлемыми у нормальных музыкантов. Моя консерватория обычно, когда слышала о появлении таких ковенов, то находила их и пленяла. Убивать их на месте никто не хотел. Вместо этого их доставляли в обитель, и там… Они умирали, но долго… Годами. Это здорово позволяло им перед смертью ощутить, какие мучения они причиняли людям. Жестоко? Очень! Но если сказать по секрету, то моя консерватория не была самым гуманным местом. У нас были свои правила, и своя правда.

Феодосий работал, виконт стонал в беспамятстве, а я работала и грустила.

Грустно мне было от того, что я, в прошлом Великий Композитор, теперь сижу и выдавливаю из них энергию по капельке. Раньше я могла осушить этих двух людей, даже не дотрагиваясь до них. И могла сделать это до такой степени, что лишь кости и кожа упадет к моим ногам. А теперь стараюсь не спалиться, проделав все филигранно. Не взять слишком много или слишком мало, и сразу найти применение всей этой энергии, при этом ещё строя запас на случай, если придется срочно убегать.

В какой-то момент я почувствовала, что уже могла бы рискнуть и сбежать, но ведь это бессмысленно. Тело слишком слабо, а если появятся еще враги, то это будет конец.

Насколько здесь слабые музыканты? Феодосий точно был музыкантом, но таким, которого я не взяла бы даже в помощники, чтобы он мои ночные горшки выносил. А у него самого было целых двенадцать помощников. Пока он потел, те бегали вокруг него, вытирая ему испарину со лба, или подносили воду в бутылках. Да-да, я уже знаю, что такое бутылка. Немного жизненной энергии вложила в голову, и дело пошло еще быстрее. Хотя бы одна сволочь предложила мне глоточек, а то во рту у меня пересохло.

Должна отдать должное Феодосию. Он был упорным мужиком. Уже хрипит и рычит, но не падает, а продолжает работать. Он всё пытается поймать проклятие, и запихнуть в меня. Жаль, наверное, что у него ничего не получается, да и не получится уже. Я поставила в канале, который шел от виконта, магическое заграждение, которое ничего не пропустит. Феодосий даже этого не видит. Пока я тут лежала, а помощники или его ассистенты скучали, они обсуждали разное. Мою судьбу, в том числе, но об этом потом. Больше всего меня заинтересовала история парня, и за что его прокляли.

Если кратко, то он посетил прием, где положил глаз на одну безземельную дворянку. Она там присутствовала не одна, а с братом. Виконт был с друзьями, и они выдумали предлог, вызвав брата на дуэль, от которой он не мог отказаться, так как дрался за честь сестры. Парня смертельно ранили, а дальше все происходило по классике. Его унесли в родовую лечебницу, девушка побежала за ним, и по дороге её перехватили. Попытались лишить чести, но она отчаянно отбивалась. Девицу за это избили, но честь не успели забрать. Подоспел её жених барон, вместе со своей дружиной. Причем тут проклятие, можно подумать? Оказалось, что мать девушки была ведьмой, причем, не из слабых. Вот и удружила проклятие виконту. Но родители у него богатые, при золоте… то есть, рублях. Какое интересное слово в голову влезло. Пошли они по темным связям, и вышли на это нелегальное место.

Не попади я в это тело, виконт и дальше мог гулять, радуясь жизни. А теперь дорога у него только в одну сторону. Не люблю я насильников. Очень не люблю, и консерватория не любила их до такой степени, что у нас были свои методики кастрации, как магической, так и технической. Сразу вспомнилась Мастер Элина Энхарда, которая владела на высоком уровне травологией и зельеварением. Она одно такое чудное зелье создала для такого дела, что у любителя взять силой все хозяйство превращалось в мумифицированный отросток. И зелье вышло такой силы, что потом даже два Архимагистра не смогли, судя по записям, что-то изменить. А через пять лет после изобретения это зелье под названием «Всыхайка» было помечено, как особо опасное, и имело маркировку «не для продажи».

— Это… тяжело… — прохрипел Феодосий. Это были его первые слова за последнее время. — Проклятие слишком сильно, оно словно не пролезает в канал. Мне нужно сделать его шире.

— Что мы можем сделать для вас? — подорвались с лавок его прихвостни.

Он долго не думал, однако.

— Ничего… Сейчас ничего, но когда я закончу, то буду уставшим, и в дурном настроении… — Приготовьте мне бесполезного раба, с которым можно будет поиграть в пыточной.

Ух, ты какой! Устал он, видите ли, и теперь людей пытать ему нужно. Да что ты знаешь об усталости, щенок? Двадцать суток с Чумной Артиной бороться, вот что тяжело, когда вокруг тебя мертвый город, и ты пытаешься найти там живых. Тяжело видеть, как умирает твой ученик, не пройдя новый ранг.

Да ты ничего не сделал! Я же слежу за тобой, сученок. Просто пытаешься ухватить даже не все проклятие, а лишь его кусочек, и пропихнуть туда, куда не получается.

— Будет сделано! — с готовностью отозвались его подчиненные.

Ну, уж нет! Пожалуй, сегодня он точно никуда не захочет идти.

В один миг я приняла решение, от которого на лице возник хищный оскал, и хорошо, что они на меня не смотрели. От души зачерпываю силу внутри себя, и начинаю вмешиваться в структуру его канала. Он молодец! Построил его на уровне «уточки». А мы, пожалуй, внесем изменения.

Пока он старается расширить канал со стороны виконта, я работаю в стороне. Работать на его поле оказалось проще простого, защиты у него не было совершенно никакой. А потому его ждал сюрприз. Минут двадцать ждал, пока он расширит канал. Но у него и это толком не получалось, а потому я вмешалась, и вмиг сделала канал раза в четыре больше. Его глаза удивленно округлились, а на лице появилась улыбка.

Но улыбка была недолгой. Я буквально схватила по варварски проклятие, и закинула в самого Феодосия. Но не все. Виконту тоже оставила кусочек. Небольшой, но этого хватит, он слишком слаб. Тем более, проклятье всегда можно немного «подвинуть» поближе к основным магическим каналам парня. Вроде все вышло чисто, на меня подозрение не упадет. А вот Феодосий упал.

Усадьба рода Давиновых

— Дорогой, я себе места не нахожу, — говорила обеспокоенно женщина лет тридцати пяти. — Ты уверен, что это сработает?

Валерий Давинов тоже переживал за своего непутевого сына, как и его жена, но ему удавалось держать свои эмоции под замком.

— Все будет хорошо! — сказал он серьезным голосом жене. — Этот Орден известен… — замялся он на секунду, — в узких кругах. О них отзываются, как о тех, кто творит чудеса.

— Бедный Максимка… Мальчик не заслужил такого, — не выдержала женщина, и не слушая мужа, разрыдалась.

— Он идиот, и этим все сказано, — мужчина не разделял позицию жены. — Мог же сделать все без свидетелей. Но нет, он ведь у нас тупой. Не подумал, что кто-то на приеме успеет настучать барону.

Он очень злился на сына, но не за то, что тот хотел сделать, и сделал. Виконт всегда учил всех своих троих детей одному. Если хотите, делайте! Но только чисто, без последствий. Его сын явно зажрался, и теперь, по его вине, у них возникли серьезные проблемы с Родом барона Доброва.

— А если… Если они не справятся? Ты же видел, как мальчику было плохо.

Поскольку он пытался успокоить жену уже битых два часа, то его нервы не выдержали.

— Раз не выдержит, значит он слабак! Ладно, у меня еще есть два сына, — ляпнул он явно больше, чем следовало. — Я сделал все, что в моих силах. И так пришлось потратить семьдесят тысяч.

После его слов женщина принялась рыдать еще сильнее. Однако он слишком устал, и по большей части, его слова были правдой. Он уже смирился, и прекрасно понимал, что если умрет Максим, то у него в запасе еще два наследника.

Вот только Тамара Давинова плакала не только по своему сыну, а по всей ситуации в целом. Только она, и еще несколько человек во всей Российской Империи знали, что наследников у виконта не три, а один. Если Максим умрет, то следующим наследникам придется проходить тест на родственную силу. Вот этого она боялась больше всего.

Глава 3

Дед так и продолжал смотреть на меня, пытаясь собраться с мыслями. Я же просто разглядывала яблоко, держа его в руках. Нет, ничего он мне пока предлагать не стал, и я его не торопила. Хотя мне было интересно, чем может услужить умирающий старик.

А вот яблоко… В моем мире музыканты зачастую полагались только на свою магию. Старались влить, как можно больше маны, и мерялись, у кого больше запас. Но многие так и не поняли, что без знаний никуда. Не хотели изучать биологию и анатомию, и пропускали мимо ушей ценнейшие знания об устройстве мира. Собственно, это и отличает Архимагистра от простого Магистра или музыканта.

Яблоко и пара груш сэкономили мне, минимум, два дня для приведения в порядок всех органов. Я съела их, получив дозу витаминов и полезных веществ, а уже с их помощью запустила ускоренное восстановление организма. Казалось бы, всё это лежит на поверхности. Но нет, мало кто из музыкантов это учитывал, и я не понимаю, почему. Магия, конечно, хорошо. Но без знаний она, если не бесполезна, то как минимум слаба. А в этом мире и вовсе существуют врачи, которые лечат без использования магии, и при этом не спешат узнать, как им это удается. Правда, такие врачи лечат лишь простолюдинов, и далеко не всегда успешно.

А вот это уже приятно, моя память начала возвращаться куда быстрее. Прошло всего ничего, дед уже стал засыпать, а я погрузилась в глубокую медитацию. Полученные витамины дают о себе знать, но воспоминания о том, насколько здесь убогие музыканты, не особо меня радовали.

— Идут! — шикнул старик, заставив меня быстро лечь на свою койку. Рано, нельзя еще показывать свое состояние. Подозрения сейчас мне ни к чему. Впрочем, старик это хорошо понимал, потому и окликнул меня заранее.

За дверью послышались шаги и недовольные голоса двух послушников. А следом щелкнул замок, и внутрь ввалились два мордоворота в балахонах. Неодаренные… Слабаки, в общем.

Ого, а они не ко мне? Оказалось, что в этот раз они пришли к деду. Но не вытаскивать у него энергию, а так, задать пару вопросов. Вот только, первым делом, один из них изо всех сил пнул старика в грудь, а второй добавил по ногам.

— Ну что, падаль, сегодня будешь разговорчивее? — усмехнулся первый, и снова нанес удар в грудь лежащему на койке старику.

Тот накрыл голову сверху руками, и молча смотрел в глаза ублюдка. Но того это только забавляло, так что на деда посыпался град ударов. Могу с полной уверенностью сказать, что еще вчера он сломал бы их, но сегодня был совсем плох. Проклятие наконец-то добралось до его сосредоточения силы, и теперь у него беда полная.

— Говори! Или сдохнешь! Впрочем, в любом случае сдохнешь! — не выдержал второй. — Где наследник? Вечно прятаться он не может!

— Если не выдашь его, он тоже умрёт здесь же, на этой койке! В страданиях! — добавил другой, и попытался вмазать ногой по лицу старика.

Но тот просто лежал, и со скучающим видом наблюдал за ними, лишь иногда содрогаясь от ударов. По глазам вижу, что не боится он смерти. Что странно, но я не видела в его глазах страха или переживаний за наследника. Неужели ему плевать на сына? А может сын у него уже взрослый, и сильнее отца? Минут двадцать они его били, расспрашивая насчет наследника. Он молчал, идиоты в балахонах кричали, чем начали меня бесить. Так, пора заканчивать этот балаган. С такими криками нормально не сосредоточишься. Да и яблоко не доем, а оно вкусное.

— Вы там скоро закончите? Не понимаю, как вам еще не надоело… — подала я нарочито слабый голос. Но меня услышали, так как побои тут же прекратились.

— Васян, мне послышалось, или это отребье что-то там вякнуло? — удивленно пробормотал самый старательный из них. — Слышь, ты свое место знай, батарейка! — это он уже мне. Батарейка? А ведь знакомое слово! Отлично, мозг стал восстанавливаться быстрее.

— А давай-ка я его манерам поучу, — отозвался второй, и угрожающе двинулся в мою сторону. А я что? Я просто лежу.

Руками работать, по-видимому, не умеет, так что меня он решил бить ногами. Впрочем, он неодаренный, а значит и удары его для меня ничто. Ради приличия я скорчила гримасу боли. Еще вчера они смогли бы меня покалечить, но я ведь не стояла на месте, раскручивая свое магическое ядро, и теперь могу оперировать некими магическими процессами. Впрочем, я даже убить их могу. Но это так скучно. А потому продолжаем корчить боль на лице. Зачем? Да чтобы продолжал бить, а то если поймет, что мне плевать, то это сразу вызовет подозрение. А я тем временем продолжаю восполнять свои силы. Качать жизненную энергию из неодаренных — одно удовольствие. Никакого сопротивления, я могу выпить их досуха за пару секунд. Мог… Но пробовать нельзя, а то заметят раньше времени.

Он всё еще продолжал меня пинать, а я уже и не знаю, стоит ли продолжать выкачивание. Того и гляди, упадет. Так что пришлось позвать второго.

— А любовница твоя почему стоит, скучает? — ухмыльнулась я, кивнув в сторону постепенно краснеющего напарника. — Боится?

— Ах ты… — процедил второй, и прямо с разбега попытался переломать мне все ребра.

Не, так тоже скучно. Теперь они вдвоем пытаются отбить мне весь организм, а я просто точечно укрепляю кожу и кости. Мышц у меня почти нет, и это плохо. Они — лучшая защита против сильных ударов. В прошлом мире я могла сделать такую плотность мышц, что об них ломались мечи. Благо, этим юродивым до сильных ударов никогда не дорасти.

От скуки решила немного их проучить. И при следующих касаниях запустила в их телах процесс разрушения костей. Теперь у них в ногах будет растворяться и поступать в кровь кальций. Да, долго с этим не проживешь. Сначала нога станет мягкой, а потом кальций начнет откладываться по всему организму. А там и до судорог недалеко.

— Все вы, музыканты, убожества… — прошипел один из них, и нанес очередной сильный удар по ребрам. Сам напросился. Лови понос.

Эх, я хотела, чтобы они поскорее ушли, а пришлось ждать, когда они устанут. Так что минут пятнадцать пришлось просто лежать. Даже притворилась, будто потеряла сознание. А как только они вышли и закрыли дверь, сразу открыла глаза и вытащила из-за спины яблоко. Кстати, они явно обижены на начальство. Ведь, как я поняла, все высшие чины этого Ордена музыканты, или подобные нам. А эти двое нет…

*Хрум*

— Не стоило тебе вмешиваться… — прохрипел дед. — Они слабаки, мне их удары уже не важны.

— Так и мне тоже, — я уселась на своей койке, и принялась хрустеть яблоком. Это я такая голодная, или оно такое вкусное? Наверное, первое. Прямо чувствую, что в организме жуткая нехватка яблок. Да и вообще, чего-нибудь съедобного, и, главное, вкусного! — А вот насчет тебя сомневаюсь, — помотала я головой, быстро просканировав его тело.

Вот что меня удивило, так это услышанное от мордоворотов. Оказалось, что этому старику всего сорок пять лет! А на вид и не скажешь. Я бы дала не меньше сотни, а то и лет пятьсот. Но тут столько не живут.

— Но… Ты же музыкант… — недоверчиво посмотрел на меня этот молодой дед.

— И что? Музыканты куда прочнее любого другого мага, — пожала я плечами. На мне даже синяка не осталось, тогда как старик чуть не рассыпался прямо на своей лежанке.

Он снова подозрительно на меня посмотрел, а я просто продолжала грызть яблоко. А затем погрузилась в медитацию, чтобы поскорее впитать всё полезное из съеденного.

— Ты точно не из нашего мира, — помотал головой старик, как только я открыла глаза. — Здесь Дар музыканта… самый слабый, низший.

От такого заявления я аж подавилась яблоком. Это же надо такую глупость сморозить. Музыканты слабейшие? Да за такие слова в моем мире можно было легко заполучить статус главного королевского шута. Просто для этого на каждом приеме нужно повторять эту фразу из раза в раз.

Мой сокамерник немного пришел в себя и, наконец-то, разговорился. Память моя, хоть и начала восстанавливаться, но всё равно пробелов в знаниях хватало. Благо, старик знал об этом мире многое, и не стеснялся подробно мне рассказать. Я же просто задавала ему наводящие вопросы и внимательно слушала.

Действительно, музыканты в этом мире бездари. Ничего не умеют, не знают, и со своей работой справляются крайне плохо. Тех, кто реально что-то может, как сказал он, единицы, и это было просто невероятно. Так что с таким Даром здесь ни о каком богатстве и славе даже мечтать нельзя. И самое главное, здешние целители не умеют наносить вред. Они беспомощные, слабые, и, судя по услышанному, тупые.

В чём сложность быстро заполнить каналы энергией, и усилить на пару секунд группу мышц? Это легко, я этому научилась еще до консерватории. Зато ударить можно так, что мало не покажется, а энергии на это уйдет всего ничего, после удара она вернется обратно, из тела не выйдет. И таких мелочей тысячи. Музыкант может делать все, что угодно со своим и чужим телом. С одной поправкой — музыкант из моего мира, а здесь они не умеют ни черта.

— А почему ты уверен, что они не найдут твоего наследника? — спросила я, вспомнив выражение лица деда, пока его пытались допрашивать.

— Хах! — неожиданно усмехнулся он. — Так умершего хоть обыщись, уже не найдешь.

Он так уверен? Я вот находила, когда мне нужно было. Да, бывает сложно такое провернуть, но ничего невозможного в этом не вижу. Ну, да ладно, если он так в этом уверен, то мне не хочется его разубеждать.

Из родственников у деда осталась только дочь. Вот её трогать не будут, просто после его смерти насильно возьмут в жены, и заберут при этом себе его Род. По крайней мере, законы такой момент, можно сказать, обходят стороной. Тут надо тщательнее разобраться, а мне пока лень погружаться в столь скучные темы с головой. Так что выслушав всё меня интересующее, я погрузилась в глубокую медитацию. Попросила только деда кинуть в меня чем-нибудь, если он услышит шаги за дверью. Иначе подумают, что я умерла. А может так будет проще покинуть эту богадельню? Нет, лучше я перебью тут всех. Дед же, быстро устав от разговора, просто уснул. Но сон у него чуткий, так что, думаю, он меня не подведет.

Глава 4

— Да как так? Почему? — по темной комнате взад-вперед ходил, облаченный в грязное белое одеяние, седой тучный мужик с длинной бородой. — Все в один день?

— Да, господин настоятель, — почтительно склонил голову послушник.

— Сначала брат Феодосий, а затем эти двое? — всё ещё недоумевал тот. — Но как?

— Случайность и невнимательность… — развел руками мужчина в чёрном балахоне, и снова поклонился.

И действительно, в этот день в катакомбах монастыря происходили странные вещи. Нет, тут и раньше бывали несчастные случаи, да и не всегда служители могли справиться с проклятиями. Но так, чтобы за один день сразу трое.

— Может, нас прокляли? — задумчиво проговорил настоятель, и вышел из своей тесной комнаты. Он долго бродил по длинным коридорам, но никакого проклятия не нашел. Даже наоборот, аура вокруг храма стала как будто чище. Так что вскоре он вернулся в свою келью, где застал всё того же послушника. Тот смиренно дожидался своего господина, молча стоя в углу.

— Как они умерли? Расскажи мне все подробно! — рявкнул настоятель, устало опустив свою большую тушу в кресло. Всё же бродить по коридорам и лестницам — дело тяжелое.

— Феодосий принял на себя проклятие и скончался через час. Сердце от боли перестало биться.

— А клиент? Его, значит, спасли? — перебил послушника настоятель, но тот лишь помотал головой. — Дьявол! Предоплату ведь взяли?

— Да, господин! Конечно, — дождавшись кивка господина, послушник продолжил. — Брат Василий упал с лестницы и разбил голову, умер мгновенно. А Евстафий… — на этом моменте он замолчал, будто подбирая слова.

— Что Евстафий? Ну? — не выдержал настоятель. — Он что? Тоже проклятие? Или кто-то из заключенных?

— Он утонул в выгребной яме. Захлебнулся. Стало плохо с животом, он пошел в уборную, и там его скрутило судорогой, вот и провалился в дыру. Вытащить не успели… — снова развел руками тот.

— Как⁈ Как такое возможно? Утонуть в дерьме? — мужчина схватился за голову, и просидел так некоторое время. — Так, слушай сюда. С этого момента бухать в этих стенах запрещено! Ни капли чтоб! Понял? Совсем охренели уже!

— Будет сделано, настоятель, — послушник поклонился и вышел из комнаты, оставив бедолагу наедине со своими мыслями.

* * *

Послышался легкий писк, и из норы высунулась хитрая морда. В этой камере всегда было, чем поживиться. Люди здесь обычно лежали выжатые досуха, и потому крыса отожралась до невероятных размеров. Такая не боится даже котов, а то и собаку припугнуть может. Так что по камерам она передвигалась вольготно, словно по своим имениям. И всё потому, что никто ей не мог помешать. Заключенных здесь много, и большая часть просто лежат по койкам, не в силах пошевелиться. Этим крыса и пользуется. То от одного откусит, то от другого. Вот и пузо всегда набито. В этот раз ей попалась камера, в которой расположились всего двое. Один из них старый и невкусный, и еще не спит. А второй помоложе. И пусть мяса в нем всего ничего, но можно откусить нос или ухо. Тем более, что он лежит без сознания, а его стеклянные глаза безжизненно пялятся в потолок.

— Пи-и-и! — вот только стоило ей забраться на койку, как в загривок вцепилась рука мертвой хваткой.

— Ну, а как ты думала? Хотела съесть меня? — усмехнулась я, что еще секунду назад выглядела мертвой. — Ну, извини. В другой раз я бы тебя просто прогнала, но сейчас мне нужна энергия.

После моих слов бедняга буквально почувствовала, как её начали стремительно покидать силы. Шкурка начала облезать, а запасы жира иссохли, как и её тело, что в считанные секунды превратилось в мумию.

— Ты… Это же животная энергия… — удивленно проговорил старик, что тут же очнулся, внимательно наблюдая за этим действом.

— И что? Там разница совсем небольшая, — махнула рукой заметно посвежевшая я, и закинула крысу себе под койку, — На безрыбье и крыса рыба, — пожала я плечами, и снова впала в кому. То есть… продолжила свою медитацию.

* * *

А неплохо я выспалась, между прочим. Глубокая медитация творит чудеса. Всего за несколько часов я прекрасно отдохнула, восстановила немало повреждений, и немного освежила память. Даже крыску успела высушить, но это так, вместо перекуса.

Первое, что увидела — это взгляд старика. Он всё еще хотел что-то мне предложить, но никак не мог решиться. А зря. После допроса проклятье стало пожирать его еще быстрее, того и гляди, умрет.

Теперь думаю, у него осталось около суток. Вообще-то обидно, раньше я одним взглядом могла просканировать больного человека и сказать, когда он умрет, с точностью до минуты. А тут даже не представляю, сколько часов ему осталось.

— Тебя звали Михаил Миронов, — вдруг подал он голос. Вот за это спасибо, имени парня я не знала. Странно, что такое воспоминание не сохранилось в моей голове. Хотя, если бы меня кто-то назвал по имени, я бы, вероятно, вспомнила.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я его. — Я хотя бы аристократ?

Если окажусь простолюдином, будет немного сложнее. Но не критично, дорогу наверх пробить и так смогу.

— Аристократ, но низший. А еще ты сирота, без Рода и титулов. Тебя похитили на улице, потому как никто не хватится, и не будет искать, — прохрипел он. Дед, а к чему ты это, вообще, ведешь?

— Аристократ — уже хорошо. С этим можно работать, — пожала я плечами. — Спасибо, теперь я хотя бы знаю, что никакой родни у меня нет. Это тоже неплохо. — Объясняться с родственниками было бы сложно и муторно. И избавиться никак.

После моих слов он зашелся надрывным кашлем, и изо рта у него потекла кровь. А я говорила, что легкие у него в кашу?

— Если ты хотел что-то мне предложить, лучше сделать это поскорее, — решила я его поторопить. А то умрет, а меня потом любопытство замучает. И ведь, в любом случае, придется его душу вернуть, чтобы допросить. Иначе я не успокоюсь.

— Да… — кивнул он, вытерев рукавом кровь. — Я хочу предложить тебе договор. В твоем мире ведь были договоры?

— Если ты про магические, конечно, были. Клятвы, обещания. Зависит от того, какое наказание последует при неисполнении, — задумчиво почесала я затылок. Для такого договора не нужно обещание, достаточно просто пожать друг другу руки. И если договор составлен правильно, то в любом случае ты это сразу почувствуешь. — Так что ты можешь мне предложить?

— Свой титул и Род! Ты станешь Булатовой, — твердо ответил он. И судя по лицу, говорил он действительно на полном серьезе.

Это могло бы значительно упростить здесь мою жизнь. Одним махом я решу сразу несколько проблем, и смогу продолжать совершенствоваться в своем мастерстве. А может и вовсе смогу возродить консерваторию? Музыкантов тут много, хотя они и убогие. Есть еще один момент, почему мне показалось его предложение заманчивым. Это статус. В моем мире без него тоже было трудно, а здесь, кажется, так вообще невозможно. Конечно, за лет двадцать его можно добыть, но каким образом? Служить… Но тут такое дело, что служить я, как бы, не умею. Умею делать вид, что служу, а по-настоящему нет. Получение статуса может перевернуть все мои планы, которые складывались в моей голове за последнее время.

— Но взамен… ты должна будешь позаботиться о моей дочери.

А вот это уже сложнее.

— Позаботиться и обеспечить, это я смогу. Но я тоже не всесильная. Давай так! Я обещаю приложить все усилия, чтобы у твоей дочери было все хорошо. — Ну, а вдруг что?

— Нет. Я знаю, что ты Архимагистр, — помотал головой старик. — А это не пустой звук.

Блин, старик, что ты делаешь. Все, что ты знаешь о Архимагистре, это то, что я тебе все эти дни рассказывала. Мою же информацию используешь против меня.

Я не пожалела энергии, и влила ее в мозг с лихвой для ускорения, а затем стала размышлять. Несколько минут мне понадобилось, чтобы взвесить все и оценить. Если я получу его статус и опеку над дочерью, то это добавит мне множество врагов. Однако, как я уже говорила, музыканты из моего мира не умеют жить без таковых.

— Ахах! — рассмеялась я. Вот же козел старый. Но, чёрт возьми, так даже интереснее! — Идёт. Я обещаю, что твоей дочери никто не навредит, а Род будет цвести и пахнуть.

Некоторое время он задумчиво смотрел на меня, а затем медленно снял с пальца родовое кольцо и протянул его мне. Также мы пожали руки, и оба почувствовали, что теперь договор в силе. Что будет, если я его нарушу? Я не умру, но вот моя сила пострадает очень сильно. По крайней мере, моё тело. Но я не вижу в этом проблемы. Договор вполне себе честный и справедливый. А главное, выполнимый.

Что примечательно, он провел в этом месте уже почти полгода. И за всё это время не сдался, не снял кольцо. Кроме него, никто не мог сделать этого, в этом и была суть родовых колец. Так что надзиратели хотели стянуть его уже с трупа. Но теперь шиш им!

На самом деле старик меня еще пожалел. Я ему честно рассказала о всех видах договоров, и как их можно сложить. Он принял мою постановку договора, хотя мог попросить закрутить его до максимума. Если умрет его дочь, мне ничего не будет, пока я следую договору. Будет только в том случае, если я реально забью на неё, или буду знать, что можно было ее вылечить сразу, а я отложила это дело на потом. Тогда, возможно, моё развитие откатится на лет тридцать.

— Это еще не всё, — как только мы заключили договор, продолжил старик. — Во мне не так мало сил, как кажется. Я всё равно умру, а они тебе нужнее. Я видел, как ты иссушила крысу, и как вытягивала силы из тех ублюдков.

— Ты хочешь, чтобы я забрала всю твою жизненную силу? — удивилась я. Действительно, лишней она не будет. Но я чётко вижу, что у него остались последние крупицы. И как только прикоснусь к нему, он сразу умрет.

— Да, у моего Рода есть один секрет. Я могу взять силы от своего Рода, и стать сильнее. Ненадолго, но всё же. Вот только из-за проклятия это мне не поможет, — а это уже интересно. Откуда он возьмет силы? Надо будет изучить это на его дочери, очень интересно. Хотя и в моем мире было подобное, но для этого нужен специальный артефакт.

И дед не соврал. Его глаза едва заметно засветились, а я почувствовала, как его тело наполняется энергией. Подул легкий ветерок, отчего в камере стало еще прохладнее, и спустя секунду старик снова заговорил, но будто не своим голосом.

— Начинай! — громко и чётко сказал он, а я не стала медлить.

Энергии там оказалось действительно много! Я схватилась за его руку и ускоренно забирала себе, спешно распределяя ее по своим каналам. Все внутренние травмы тут же стали затягиваться, а память проснулась окончательно, ведь я полностью восстановила все повреждения в своей голове.

С этим можно теперь работать.

— Но… Почему? Почему ты не забрала всё? — удивленно проговорил дед, когда я отпустила его руку и направилась к двери.

— А ты сам не хочешь увидеть? — улыбнулась я, начав молотить в дверь и звать охрану.

Где-то в коридоре послышался топот, затем в нашу камеру ворвались шестеро ублюдков в балахонах. Я как раз встала посередине, и они замерли, недоуменно глядя на меня.

— Спасибо, — блаженно улыбнулся старик, и расслабившись, принялся наблюдать.

— У тебя что, тварь, сил еще слишком много? — рявкнул один из них. — Так мы это быстро сейчас исправим! — с этими словами он сделал шаг вперед и, выудив из-за пояса дубинку, попытался врезать по моей голове.

Вот только ничего у него не вышло. С реакцией у меня никогда не было проблем, а усилить это тело ненадолго я уже в состоянии. Запасов энергии теперь у меня вполне хватает. Вытягивать энергию было слишком долго, а их тут шестеро. Так что, уклонившись от размашистого удара, я просто шлепнула ладонью по его лицу, а затем отскочила.

— И что? Это всё, на что ты спо… х-х-хр… — лицо его превратилось в кровавую кашу, но еще живую.

— Теперь ваша очередь! — улыбнулась я остальным своей фирменной улыбкой из прошлого мира, которая заставляла правителей спать в мокрых постелях.

Люди отшатнулись, и их уверенность подкосилась. Возможно, даже кто-то пожалел, что зашел сюда, вот только было уже поздно.

Глава 5

— Теперь ваша очередь! — улыбнулась я остальным своей фирменной улыбкой из прошлого мира, которая заставляла правителей спать в мокрых постелях.

Люди отшатнулись, и их уверенность подкосилась. Возможно, даже кто-то пожалел, что зашел сюда, вот только было уже поздно.

Первый из них, самый крупный, попытался вытащить из-за спины короткий клинок, но я не дала ему шанса. Сделала шаг вперёд, перехватила его запястье, и резко вывернула руку назад. Хруст костей прозвучал, как первый аккорд давно забытой сонаты. Он вскрикнул, но я уже была за его спиной, и локтем вдавила его лицо в каменную стену. Тело обмякло, и я толкнула его на пол, как ненужный инструмент.

Остальные четверо замерли. В их глазах читался не страх, а недоумение. Они не понимали, что происходит. Как может эта худая, полумёртвая девчонка, которую ещё вчера били ногами, теперь двигаться так, будто её тело соткано из звука?

— Батарейка… сдохла? — прохрипел один, сжимая в руке деревянный жезл.

— Нет, — ответила я, и мой голос прозвучал ровно, почти музыкально. — Просто её подзарядили.

Я не стала ждать их атаки. Двигалась быстро, экономно, без лишних движений. Каждый удар был как нота — точный, необходимый, завершённый. Один получил коленом в солнечное сплетение, второй — тычок пальцами в горло, третий попытался схватить меня за волосы, но получил локоть в висок. Четвёртый, самый умный, развернулся и побежал.

Я не стала его догонять. Пусть бежит. Пусть расскажет, что в подвале монастыря Черного Сердца проснулась та, кого они считали мусором.

Подошла к деду. Георгий Булатов смотрел на всё это с удивительным спокойствием. Его глаза блестели, как у человека, который в последний раз видит красоту.

— Ты… справишься? — спросил он, и в его голосе не было сомнения.

— Обещала же, — улыбнулась я. — А музыканты не нарушают договоров.

Он кивнул, и в следующий миг его тело обмякло. Последняя искра жизни покинула его. Я закрыла ему глаза, сняла родовое кольцо с его пальца и надела на свой. Оно село плотно, как будто всегда было моим.

***

Город Аркония расстилался подо мной, как гигантский, немой инструмент. Я стояла на вершине Центральной Башни — самого высокого сооружения в столице, где когда-то располагался шпиль главного храма Жрецов Тишины. Теперь здесь был мой импровизированный концертный зал.

Ветер хлестал по лицу, принося запахи дыма, масла и озона. Под ногами, на платформе, собранный из обломков, проводов, украденных артефактов и ворованного «Сердца Сферы», пульсировал мой синтезатор. Он не был красив. Он был живой. Его корпус состоял из медных труб вентиляции, его клавиши — из фрагментов разбитых коммуникаторов, а сердце — из кристаллического ядра погодного стабилизатора, всё ещё мерцающего внутренним светом.

Рядом, прислонившись к парапету, стоял мой единственный союзник — циничный наёмник-некромант по имени Кай. Его лицо было скрыто под капюшоном, но я знала, что он слушает. Он всегда слушал. Он слышал «музыку смерти» — тихий, монотонный гул, исходящий от каждого живого существа, и умолкающий в момент перехода. И сейчас он слышал нечто иное.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил он, не поворачиваясь. — После этого тебя не просто убьют. Тебя сотрут из памяти мира. Как будто тебя никогда не было.

— А сейчас я есть? — усмехнулась я. — Я — тень, Кай. Тень того, кем была. Но пока во мне есть хоть одна нота, я не умру.

Я опустила руки на клавиши. Они были холодными, но под моими пальцами сразу же потеплели, откликаясь на мой ритм. Это было не заклинание. Это было признание. Признание в том, что я всё ещё Алёна Воронцова. Что я всё ещё композитор. Что я всё ещё помню ту мелодию, которую написала для себя в подвале, когда мир отвернулся.

Первый звук был тихим. Почти шёпотом. Простая чистая нота «ля». Она повисла в воздухе, как вопрос.

И мир ответил.

Сначала дрогнули окна в ближайших домах. Затем, в такт, зазвенели магические фонари на улицах. Гул двигателей летающих карет изменил свою тональность, подстраиваясь под мой темп. Люди на улицах остановились. Они не понимали, что происходит, но их тела откликнулись. Сердца начали биться в новом ритме.

Я добавила вторую ноту. Потом третью. Мелодия разворачивалась, как река, вырвавшаяся из берегов. Это была не просто музыка. Это была Рапсодия Вселенной — история боли, одиночества, гнева и, наконец, надежды. Я играла о своём мире, о его тишине, о том, каково это — быть глухим в мире, полном звуков, которые никто не слышит.

Кай резко выпрямился. Его рука потянулась к поясу, но не к оружию, а к маленькому черепу, который он всегда носил с собой.

— Это… невозможно, — прошептал он. — Это не магия. Это… основа. Ты играешь на самом каркасе реальности.

Я не ответила. Я уже не могла говорить. Я была частью музыки.

Над городом, разрывая плотные облака, начали проявляться гигантские, сияющие линии — невидимые до этого силовые арки мироздания. Они переплетались, образуя гигантскую арфу, струны которой тянулись от земли до небес. И каждая струна отзывалась на мою мелодию.

Внизу, на площади у Башни, появились первые фигуры в чёрных рясах. Жрецы Тишины. Их лица были искажены ужасом и яростью. Они подняли руки, и воздух вокруг них задрожал от беззвучных заклинаний — тех самых, что ломают кости и рвут душу. Но их магия не достигла меня. Она разбивалась о звуковую волну, как волны о скалу.

За ними, в толпе, я увидела другие лица. Люди, которые впервые в жизни слышали мелодию. Их глаза были полны слёз. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Кто-то просто стоял, открыв рот, будто пытаясь вдохнуть саму музыку.

Агенты Инквизиции, облачённые в серебряные доспехи, уже взбирались по лестнице Башни. Их шаги были чёткими, синхронными, но даже они начинали сбиваться с ритма, подчиняясь моей мелодии.

Я не играла для них. Я играла для мира.

Музыка набирала силу. Она больше не была просто звуком. Она стала материей. Светом. Временем. В этот момент я поняла: я не изобрела музыку для Арконии. Я просто разбудила её. Мир не был немым. Он был глухим. И теперь он начинал слышать.

На вершине Башни, окружённая врагами и окутанная сияющими нитями реальности, я продолжала играть. Это не был финал. Это было начало. Начало революции, где единственным оружием была гармония, а единственным врагом — страх перед прекрасным.

И в этом хаосе звуков, надежды и опасности, я, Алёна Воронцова, наконец-то почувствовала себя дома.