Повреждённый ген. Книга 1

Глава 0

Сай Острогоров

Повреждённый ген. Книга 1

Идентификатор эксперимента: 781-СС-44-VI.

Статус: провал.

Анализ ошибок:

— Генетическая последовательность на высших стадиях эволюции утратила стабильность.

— Зафиксирован рост агрессии: превышение контрольных значений в 34 раза.

— Эмпатический отклик: отсутствует.

— Когнитивные функции: постепенное снижение, необратимый сценарий.

— Источник генетического кода: не достигнут.

Вывод: ветвь признана тупиковой. Дальнейшее использование нецелесообразно.

Протокол: завершение, очистка, переход к следующему эксперименту.

Идентификатор следующего эксперимента: 781-СС-45-VI.

Статус: инициализация…

Адресат: [НЕ НАЙДЕН]

Повторная отправка…

Адресат: [НЕ НАЙДЕН]

Отчёт сохранён.

Глава 1

Меня разбудил свист водонагревателя. Чертова штуковина! Когда-нибудь я разберу эту железку и заткну ей глотку. Но не сегодня. На новую денег нет. Я открыл глаза. Верх капсулы прямо перед носом. Будь у меня нос чуть длиннее, я точно бы цеплял им потолок при каждом пробуждении.

Появилась новая трещина. Сбоку. На стенке. Эта станция трещит по швам. Иногда мне интересно кто из нас крякнет первым? Надеюсь, потолок не рухнет мне на голову пока я сплю.

В капсуле было душно. Я вырубился в одежде, скинул только верх комбеза. Рукава скомкались подо мной и давили на позвоночник. Снова будет спину ломить. Впрочем, после вчерашнего, у меня еще два дня будет ныть все тело. А заплатили, как обычно, копейки.

Комбез совсем старый, выцветший. Пропах потом и пылью заброшенных секторов. Надо бы постирать, но запасной одежды нет. Значит, буду вонять.

Мать не спала. Готовила завтрак. Когда я выбрался из капсулы, питательные бруски уже разбухали в чашах с кипятком, превращаясь в серую пасту. Отсек наполнился запахом картона. Вид у них, конечно, дерьмовый, а вкуса вообще нет, но это питательная и дешевая еда. А другого мне и не надо.

Я встал у капсулы.

— Ешь, — сказала она не оборачиваясь.

Моя мать. Всегда такая строгая и немногословная. Этим я в нее. Я не мог не заметить, как за последний год ее спина осунулась, а в шикарных черных волосах появились тонкие серебряные нити. Это был непростой год. Для нас обоих. Но ей тяжелее, пусть она и не показывает.

Папашу своего я не встречал. Как по мне, пусть горит в аду. Он бросил нас. Мать не говорит о нем. И я не спрашиваю. На нижних уровнях, куда не плюнь сироты, брошенные жены и разбитые сердца. Мы среди своих.

— Ешь! — повторила она строже.

— Я не голоден.

— Врешь.

— Я тебе никогда не вру.

Она фыркнула. Это была правда. Но не потому, что я такой честный парень. Просто она никогда не вынуждала меня ей врать. Если я не хотел говорить — она не выпытывала. Давала мне время. Если хотел, рассказывал, а если нет, то так все и оставалось. Мать у меня золото.

— Ешь сама. Тебе нужнее. У тебя работа сегодня.

Она ничего не ответила. А что тут ответишь? Из нас двоих только ей разрешено работать. У меня такого права нет.

Я посмотрел на ее руки — потрескавшиеся, с въевшейся крафтовой смазкой. Старше, чем должны быть.

Я подошел, взял миску, зачерпнул немного, а остальное подвинул к ней. Она ничего не сказала. Молча переложила порцию в свою тарелку.

— Опять туда пойдешь? — спросила она.

— Да.

— Седьмой раз, Вакко. Может, хватит?

— Все нормально.

— Не ври. Я знаю, что тебе больно.

Я не врал. Просто боль от разочарования — это для тех, кто чего-то ждет. Надеется. А я уже ничего не жду. Оттого и перестал чувствовать разочарование. Сказать по правде, я и сам не знаю, зачем туда хожу. Уже седьмой раз. Подумать только. Я давно перестал считать.

Когда я был уже у двери, она остановила меня.

— Будь осторожен. Говорят, люди опять пропадают.

Я обернулся. Она стояла посреди кухни, маленькая, сутулая, но крепкая, как стальная балка. Смотрела снизу вверх. В глаза тревога. Я подошел, положил ладонь ей на голову. Она едва доставала мне до груди. Пальцы задели крафт на ее затылке. Холодный. Мне такой не носить.

— Не волнуйся, — ответил я как можно мягче. Поцеловал ее в макушку и вышел.

— Будь осторожен! — крикнула она мне вслед.

Я махнул рукой не оборачиваясь. Кому я нужен? Иногда она слишком волнуется.

Час был ранний. Коридоры набились людьми. Работяги, техники, даже парочка каперов в броне. Все с крафтами, с работой. Мне пришлось сгорбить плечи, чтобы не цеплять прохожих и не чесать макушку о трубы у потолка. Конструкторы явно не рассчитывали на мой рост.

На экранах крутили свежие новости, трансляции со СКИФа и рекламу. Взгляд упал на беловолосого капера. У него брали интервью. Он стоял весь в сияющей крафт-броне, под куполом, на фоне Юпитера. Какой же он огромный. Планета. Не капер.

Капер был обычных размеров. Чистый. С длинными высветленными волосами. Вид благородный. Я прочитал подпись. Рэн Алвис, капер второго ранга. Алвисы управляли этой луной. Укомплектован он был по полной. Оружие, крафт-броня — все самое лучшее. Деньги решают.

Я прислушался. Он рассказывал о предстоящем рейде.

— Я проведу крупнейший рейд за последние годы. Мы прославим станцию Каллисто-613 на весь Архипелаг.

— На кого вы собираетесь охотиться? — спросила журналистка.

Алвис младший откинул волосы назад.

— Это будет химера класса Омега-SS, — ответил он с гордостью. — Очень редкая.

— Ваша репутация безупречна. И вы не раз доказывали свои слова действием. Но вы уверены, что справитесь?

— Хотите оскорбить? — спросил он.

Журналистка побледнела. Рэн рассмеялся. Только губы. Глаза остались холодными.

— У нас уже все готово. Осталось только добрать тех, кто будет охранять периметр, пока мы сражаемся с монстром. — Он посмотрел прямо в камеру. — Если хотите стать легендой со мной, присылайте заявки. Но учтите, мы нанимаем только местные команды.

Меня кто-то толкнул, и я потерял экран из виду. Да, чего-чего, а самоуверенности этому Алвису не занимать. Класс омега-SS — не шутка. Но это не моя забота.

Я поднялся на седьмой уровень. В нос сразу ударил запах лапши. Свежеприготовленной, вкусной жирной лапши с бульоном. Это не безвкусная паста. Это деликатес. Однажды я приду сюда, сяду за столик и закажу себе целую миску. Может, даже с яйцом.

Вдоль кафешек. Я свернул в узкий переулок за баром для работяг. Это самый короткий путь к Центру. На земле полно мусора, мокрых следов и содержимого чьих-то желудков. Мои поношенные, дырявые ботинки и не такое видали. Им не привыкать. Но я старался

В переулке спал пьяный рабочий из доков у портала. Я узнал по нашивке. Зеленое дерево за открытой дверью. Он лежал в собственной моче и рвоте. Но даже у него есть крафт. Когда я проходил мимо, он пробурчал что-то невнятное и снова отрубился.

Пройдя технический переулок, я вышел на центральную улицу седьмого уровня. Она была шире, просторнее. Потолки выше. Людей больше. Я наконец-то смог выпрямиться. Это было самое приятное в моих походах сюда. Это и запах настоящей еды.

У Центра, как всегда, собралась куча народу. Восемнадцатилитки с перепуганными лицами, потными ладошками и сухостью во рту. Год назад я был таким же. Волновался, надеялся, мечтал. Как и все подростки, хотел стать капером. Заработать кучу денег и увезти, наконец, мать с нижних уровней. Возможно, даже купить небольшой домик в садах под куполом на поверхности. Да. Смелые юношеские мечты.

Некоторые пришли с родителями. Такими же взволнованными и напуганными. Тут есть из-за чего волноваться. Проверка решала будущее их ребенка. Кем он станет? Чего достигнет? Как может умереть? Возможно, кого-то из них ничего не достигнет, никем не станет, а их участь будет хуже смерти. Как у меня.

Так говорят. По-моему, нет ничего хуже смерти. Смерть — это конец. А мой статус — всего лишь небольшое затруднение. Пока я жив, со всем можно разобраться.

Очередь двигалась медленно. Я заметил впереди парочку кандидатов постарше. Таких, как я, кто пришел на повторную проверку. Уважаю.

У самого входа стоял старый знакомый. Старик в лохмотьях, с безумными глазами и седой бородой, в которой застряли крошки питательных батончиков. Он их не разводил водой. Грыз так. Его имени я не знал. Но знал, что он здесь так же часто, как я.

— Оракул — ложь! Крафт — печать зверя! Одумайтесь, пока не поздно! — кричал он.

Пасторы секты «Пепел Колыбели» безобидные. Они много кричат, но вреда не причиняют. Большинство научилось их игнорировать. А для меня это неплохое развлечение в медленной очереди. Он, конечно, несет полный бред, но так страстно, что слушать одно удовольствие.

Очередь медленно заползала в пасть Центра. Это было не здание. Отсек с множеством комнат и очень неприятным администратором. Проход был слишком узким, чтобы две группы людей на входе и выходе могли разойтись, не задевая друг друга плечами. Интересно, а на верхних уровнях Центр такой же грязный, неудобный и пропахший потом и плесенью?

От скуки мне в голову лезли странные мысли.

Впереди началось движение. Необычно резкое для вялотекущей очереди. До меня донеслись крики и скулеж. Хотя бы раз в день такое случалось обязательно. Люди вытянули головы, чтобы сунуть свои любопытные носы в чужие проблемы. Мне это было ни к чему. Я и так знал, что там происходит.

Через минуту очередь расступилась, и два охранника в черной форме с нашивками на плечах выволокли под руки бледную девушку всю в слезах и соплях. Нашивки были другими. Необычными — золотое дерево в оправе. Что-то новенькое. Центр сменил охранную компанию.

— Этого не может быть, — бормотала девушка. — Это невозможно. Только не я…

Глаза у нее были красными от слез. Взгляд пустым. Наверное, год назад я выглядел точно так же. Я посмотрел на толпу. У всех разные эмоции. Кто-то в ужасе. Кто-то смотрел на нее с отвращением и даже злобой. Но большинство отводило взгляд, словно если будут долго на нее смотреть, то заразятся тем же. В мой год такие тоже были.

Охрана увела девушку. Еще одно нововведение. Раньше таких просто вышвыривали и оставляли на улице тонуть в собственных слезах, соплях и жалости к себе. Так было с Орри. Бедняга воспринял новости хуже, чем я.

Очередь быстро вернулась к монотонному, черепашьему темпу. Через полчаса я был в просторном холле Центра у стойки. Пожилой администратор с усталым лицом сразу меня заметил и расплылся в улыбке. Тусклый крафт дедовской серии чуть не выскочил от натяжения пухлой ряхи.

Не повезло. Сегодня его смена. Этот мужик любил много болтать. Каждый раз, как я прихожу сюда, трещит без умолку. Не заткнуть.

Только я подошел, он открыл рот. Началось.

— Гля, кто пришел! — воскликнул он, толкая локтем администратора за соседним окном. Молодая девушка. Спортивная. Не очень внимательная. Она сморщилась от боли после тычка и бросила на меня беглый взгляд. Мужик продолжил. — Седьмой раз? Верно?

Я кивнул. Не люблю, когда много болтают без дела. Но пришлось терпеть. Без него к капсуле не попасть.

Его имени я не спрашивал. Мне неинтересно, но этот мужик разговаривал со мной, как со старым другом. Мы не были друзьями. Чего пристал?

— Слух, — он наклонился вперед и понизил голос. Пришлось приблизиться. От него пахло луком. Мог позволить себе настоящую еду. — Скажи честно, у тебя с головой беда? Да? Больной на голову?

Я молча смотрел на него. Ну, что за идиот?

— Ты бо-ль-ной на го-ло-ву? — повторил он по слогам.

Девушка-администратор в соседнем окошке покраснела.

— Я пришел пройти повторную проверку, — ответил я.

— Знаю я, зачем ты пришел.

Разозлился. Не знаю почему. Я же не сказал ничего такого. Он с силой шлепнул по экрану толстой рукой и прорычал:

— Капсула номер двадцать пять!

Я отправился к бесконечным рядам капсул, что выстроились в глубине. Свет холодный, яркий. Лица людей хорошо видны. Кто-то выходил с облегчением и радостью на лице. Кто-то с пустым, отсутствующим взглядом. Да. Мне знаком этот взгляд. Так выглядят разрушенные надежды.

Капсула номер двадцать пять. Уже четвертый раз меня отправляют в эту капсулу, и каждый раз во время дежурства этого администратора. Это не может быть совпадением. Наноизвесть в ней особенно агрессивная. Будет больно.

Я подошел к темному стеклу капсулы и поймал свое отражение. Высокий, выше обычного, жилистый, с короткими волосами. Волосы у меня от матери. Однажды я отращу себе густую гриву, как у тех, с верхних ярусов. Буду есть лапшу и смотреть на звезды под куполом. А комбез и правда стоит постирать. Может, займусь.

Нажал на кнопку, и пасть капсулы с шипением открылась. Внутри крепления для рук, ног и головы. Все знакомо. Эта капсула не под мой рост. Пришлось постараться, чтобы втиснуться. Зажимы впились в шею. Не смогли обхватить как следует. Опять останутся следы. Мать будет хмуриться, когда увидит.

Браслеты на руках и ногах защелкнулись и капсула закрылась.

Началось. Седьмой заход.

Белая пыль заполнила капсулу. Я вдохнул. Наноизвесть обожгла горло. Осела на лице и забралась под комбез. Кожу начало пощипывать. Это еще ничего. Больно будет

Многие на этом этапе паникуют. Задерживают дыхание. Пытаются выбраться. Для этого и нужны крепления.

Перед глазами все потемнело и появилось системное сообщение Оракула. Синий текст в кромешной темноте.

[Идет проверка генома. Просьба не двигаться.

Сканирование…]

Это займет несколько минут. У каждого по-разному. Кто-то может час сидеть в капсуле. А кто-то получает приговор за пару минут. Я из вторых.

Не знаю, зачем продолжаю приходить. Результат не меняется. Возможно, мне нравится получать системные сообщения. Без крафта это мой единственный способ пообщаться с Оракулом. Почувствовать себя таким, как все.

[Сканирование завершено.

Генетический потенциал отсутствует.

Рекомендация профессии: нет

Статус: негоден

Внимание! Обнаружен повреждённый ген!

Изменение рекомендаций.

Обновленная рекомендация: утилизация субъекта.]

Ничего нового. Седьмой раз одно и то же сообщение.

Текст погас и медленно начал возвращаться свет. Я закашлялся. Горло болело. Я словно банку гвоздей проглотил. Наноизвесть вышла через отводящие шлюзы. То, что попало в меня, выйдет через пару дней. Да. Походы в туалет будут тем еще приключением.

Я вышел из капсулы. Еще раз проверил отражение. На лице и руках красные пятна. В глазах алая паутина. На шее царапины от зажимов. Думаю, этот администратор специально каждый раз отправляет меня в эту капсулу.

На выходе, когда проходил мимо стойки, говорливый администратор не смог молчать.

— До следующего раза! Если не сдохнешь. Сколько там живут негодные, пока мутации их не прикончат? — он обращался к девушке рядом, но она промолчала. — До двадцати вроде?

Я проигнорировал его и ушел. Голова трещала. Еще одно неприятное последствие проверки.

Я вернулся к лифтам. По центральной улице. Через вонючий переулок и пару тесных тоннелей. И вот я стоял в забитом до отказа лифте и ехал вниз. Опять вниз. Седьмой уровень был самой высокой точкой, до которой я поднимался на станции. Зато нижние ярусы излазил полностью.

Я ехал в самый низ. Намного ниже жилых уровней. После двадцатого яруса в лифте остался только я. Дальше заброшенная часть станции. Туда никто не ходит. Потому что нет там ничего. Только куча металлолома, раздолбанных микросхем и загибающихся негодных.

Уровень двадцать семь.

Орри сидел на ящике сразу перед лифтом. Как всегда, улыбался до ушей. Лицо небритое. Волосы светлые, до плеч. Грудь колесом. Вот кому повезло с генами. Но даже он не избежал клейма негодного. Глядя на него, я думаю, что Орри прав и у Оракула явно не все в порядке с кодом. Даже суперкомпьютер может ошибаться.

— Ты опоздал. Опять ходил туда? — спросил он.

— Да.

— Не понимаю. Зачем? Ты мазохист, что ли? Двадцатый раз уже.

— Седьмой, — поправил я.

— Да какая разница!

Я пожал плечами. Что я мог ответить. У меня самого не было вразумительного ответа, зачем я раз за разом хожу на проверку, хотя результат не меняется. Наверное, я оптимист.

Орри спрыгнул с ящика. Ростом чуть ниже меня. Но раза в два шире в плечах. Коренастый. Он хлопнул меня по плечу.

— Ладно, упертый. Пошли. Может, сегодня повезет. Я тут слышал об одном месте. Вчера там нашли целую микросхему. Может, и мы чего-нибудь отыщем. Сколько стоит целая микросхема старого образца?

— Десять вир, — ответил я.

Орри присвистнул.

— Неплохо. За мной.

Он повел меня по темным коридорам заброшенных секторов. Во многих не было света. В других он мигал так часто и ярко, что голова у меня разболелась еще сильнее.

Под ботинками хрустело битое стекло. Все поверхности накрывал толстый слой пыли. После наноизвести я не чувствовал запахов, но прекрасно знал, что здесь пахнет биоэтаном и сыростью. Такое сочетание отлично прочищает пазухи. По стенам тянулись набухшие вены старых кабелей. Кое-где все еще гудела вентиляция. Это хорошо. Будет чем дышать. Капала охлаждающая жидкость.

Орри не останавливался. Обычно мы проверяли каждую развороченную панель, каждую дверь. Но в этот раз он вел меня куда-то в конкретное место. Знал, куда идти.

Мы остановились у заброшенной шахты. Она была темной и пустой. Почти бездонной.

— Нам туда, — сказал Орри, указывая в бездну. Еще ниже. Еще глубже в заброшенные уровни. — Ты первый.

Я взялся за ржавый поручень лестницы и начал спускаться. Было больно. Наноизвесть обожгла кожу на ладонях. Номера уровня уже давно стерлись. Мы спускались все ниже и ниже. Этаж за этажом. Я уже начал уставать. Сколько этажей на этом уровне?

— На следующем выходим, — прокричал Орри сверху.

Это был не просто заброшенный этаж. Он был разрушен. Кругом завалы. Обломки бетонных стен. Торчащая арматура. Одно неосторожное движение и можно напороться на ржавый штырь, торчащий из стены. Такая рана быстро не заживет. А лечение выйдет в копеечку.

— Будь осторожен, — предупредил Орри. — Смотри в оба.

— Ага, — ответил я.

Смотреть-то я смотрел, но вот ничего не видел. За спиной раздался хруст, а за ним медленно разгорелся тусклый свет.

— Огнепалка, — с гордостью сказал Орри. — Отдал за нее последние деньги.

Он держал в руках небольшую, размером с палец, светящуюся палочку. Она того стоила. Теперь мы могли хоть что-то видеть.

— Нам сюда.

Орри вышел вперед и указал путь. Мы прошли несколько узких коридоров и попали в просторную комнату с кучей старого, разбитого оборудования. Тут было все: системные блоки с выдранными батареями, мониторы с паутиной трещин, раздолбанные консоли управления. Настоящая золотая жила.

— Ты только посмотри! — воскликнул Орри. — Не обманул, гад.

Он перебегал от одного сломанного компьютера к другому, словно ребенок в магазине игрушек.

— Ты посмотри там, — он указал на груду лома у дальней стены.

Огнепалка освещала комнату, но недостаточно. Большая часть оставалась в тени. Пришлось подносить каждую деталь к носу, чтобы разглядеть, есть ли там целые микросхемы или другие обломки чего-то, что можно загнать на черном рынке.

— Слышал? Люди опять пропадать стали, — крикнул Орри с другого конца комнаты.

Его голос эхом разнесся по залу. Оказалось, что это помещение было куда больше, чем мы думали.

— Слышал, — ответил я.

— И что думаешь?

— Ничего.

— А я думаю, — он крякнул, выламывая крышку старого компьютера, — что это неспроста. Большинство пропаж из негодных. Кто-то охотится на таких, как мы.

— Кому мы нужны?

Я отложил в сторону микросхему, чтобы потом рассмотреть при свете внимательнее. Почти целая. Что-то блеснуло в куче металлолома. Я полез вглубь, чтобы рассмотреть. Обычно блестит что-то ценное.

Свет был тусклым, и мне трудно было разглядеть, что именно блестело, поэтому я просто сунул руку вслепую. Не стоило так делать. Я сразу же напоролся на острый край какой-то железяки и вспорол руку. Рана болела, но я смог нащупать небольшой кругляш. У микросхем

Мне удалось вытащить небольшой, круглый медальон на цепочке. Украшение. Я стер пыль. На нем было изображено что-то вроде клубка змей или очень тугого веревочного узла. Трудно было разобрать в тусклом свете. Металл обычный. Ценности в медальоне не было, но я все равно убрал его в карман. Отдам потом Орри. Может, тогда он перестанет ныть, что украшения носят только богатые?

— Есть! — закричал Орри.

Я подошел. Он держал в руках старый, поврежденный инфо-буй. Это была отличная находка. Даже сломанный он стоил пару десятков вир. Этого хватило бы на недельный запас питательных брусков.

— Хорошо, — ответил я.

— Ну ты чего, — нахмурился Орри. — Хоть бы улыбнулся.

Я улыбнулся. Криво, неуклюже, как обычно. Он отложил инфо-буй и полез глубже в завалы. А я вернулся за микросхемой. Если она целая — у нас будет неплохой улов. Намного лучше, чем в прошлый раз.

Я услышал шум. Опять он был неосторожен.

— Орри? — позвал я, надеясь, что его не завалило мусором.

Он не ответил.

Я подошел к огнепалке. Отложил микросхему и забрался в кучу металлолома, где должен был быть мой друг.

Орри лежал на полу без чувств. Я наклонился ближе. Попытался растолкать. Он не откликался. Я огляделся вокруг. Крови не было. Возможно, что-то упало на голову.

Я вернулся за огнепалкой, чтобы лучше его осмотреть. На голове ни ран, ни шишек. Руки-ноги целы. Нет лишних дыр в теле. Что-то было на шее. Из нее торчал инъекционный дротик.

За спиной послышался хруст. Я резко обернулся. Открыл рот, чтобы закричать… Резкий укол в плечо. Я упал на колени. Комната завалилась набок. Перед глазами оказались грязные ботинки Орри, старые кабели и куча пыли.

Послышались шаги. Кто-то вышел из тени. Их было несколько. Люди.

— Забираем обоих, — сказал один из них.

Дальше темнота.

Глава 2

Мы были в клетке. Слишком низкой. Я не мог встать в полный рост. Но достаточно широкой, чтобы в ней поместились четверо. Кроме, нас с Орри здесь были еще двое. Я осмотрелся. Друг был в отключке.

В дальнем углу сидел тощий парень. Под глазами темные круги. Слюна на бороде. Взгляд пустой, безжизненный. Он рисовал что-то пальцем на полу и постоянно бормотал какую-то чушь.

— Чебурашка… я мог… близко… Тоби… хорошо.

В другом углу сидела девушка. Выглядела целой, но растерянной. Она обхватила колени руками и, молча, раскачивалась из стороны в сторону.

Я ее узнал. Она была в Центре. Ее выводили под руки люди из новой охранной фирмы.

Попытки заговорить с ними были пустой тратой времени. Поэтому я и не пытался. Сидел, разглядывал помещение и ждал, пока очухается Орри.

Комната была светлой. Место вычистили. Они хорошо постарались, но в углах осталась черная плесень, а на полу бурые пятна. Не знаю, что они пытались отмыть, но вышло плохо. Клетка стояла посреди белой комнаты. Здесь горел яркий свет. Мне даже глаза поначалу резало. Резь в горле после наноизвести, резь в глазах — сегодня явно не лучший день.

Кроме, белых стен и клетки в центре тут больше не на что было смотреть. Оставалось пялиться в стены и слушать бормотание соседей по несчастью. Ситуация не лучшая. Нас похитили. Не знаю кто и зачем, но это так. Орри зашевелился.

Он был цел, но лицо все в пыли, а грязные волосы скатались. Хорошо, что я не отрастил себе такую же гриву.

— Твою мать! — выругался Орри. Он еще не до конца пришел в себя. — Это ты меня огрел? — спросил он.

— Да, — ответил я. — А потом затащил в клетку и заперся изнутри.

Пару секунд он удивленно пялился на меня.

— Ты никак шутишь?

На его измазанном грязью лице появилась улыбка. Белоснежная. Яркая. Ярче, чем обычно. Но она быстро потускнела.

— Ну и где мы? — спросил он.

— В дерьме.

Что еще я мог ответить. Так оно и было. Мы в дерьме.

— Это верно, — Орри снова улыбнулся. — У них спрашивал?

Он указал на сумасшедшего парня и девушку. Я мотнул головой.

— Ну еще бы. Заговорить с незнакомцем даже в шаге от смерти для тебя невыполнимая задача.

В чем-то он был прав. Я не любил болтать с незнакомцами. Не любил заводить друзей. С людьми постоянно приходилось думать о том, что и как сказать, чтобы не обидеть. На мои слова частенько обижались. Даже если я так не задумывал. Люди сложные. У них много того, чего я не понимаю. Например, жалость к себе. Или желание умереть. Странно хотеть того, что и так рано или поздно наступит.

Однажды я ездил с матерью на монорельсе. Мне нужно было к врачу, а на Каллисто-613 нет нормальных медиков. Одни шарлатаны. Мне было тогда совсем плохо.

Мы ехали почти через всю луну на Каллисто-27. Там лучшие врачи для бедных. Меня осмотрели. Оказалось, что это просто паразиты в животе. Доктор дал лекарство, которое стоило нам последних денег, и выгнал.

На обратном пути мне стало легче, и я разглядывал звездное небо в окне. Даже видел Юпитер. Это было самое удивительное зрелище в моей жизни. Но монорельс мчался так быстро, что я не успел им насладиться. Мне хотелось еще. Хотелось, чтобы он никогда не останавливался.

Я точно не спешил попасть на пропахшую жженой пластмассой станцию, чтобы толкаться с раздраженными людьми в коридорах.

Хотеть смерти — это все равно, что хотеть вернуться на грязную станцию, когда ты мчишься на монорельсе под звездами. Состав все равно придет на станцию. Торопиться ни к чему. Я хотел наслаждаться звездным небом, пока была возможность.

Пока я задумался, Орри уже тормошил парня, выпытывая у него ответы, которых, очевидно, тот не имел. Все попытки Орри привели только к тому, что парень сжался и хныкал как малое дитя. А, освободившись, снова забился в углу и продолжил рисовать пальцем на стерильном полу.

Орри тяжело вздохнул и вернулся.

— Ну и что думаешь? — спросил он, усаживаясь рядом. — Кто нас взял?

Я пожал плечами.

— А версии? У тебя должны быть версии. Я же тебя знаю. В этом угрюмом котелке, — он указал на мою голову, — всегда что-то варится.

— Я не угрюмый.

Но Орри угадал. У меня была одна мысль.

— Выкладывай!

— Генохаккеры, — предположил я.

— Кто?

Орри удивился.

— Слышал о них на черном рынке. Похищают таких, как мы, загружают в них эхо-коды, чтобы быстрее расшифровать.

— И что делают с

Он думал, что они выживают.

— Ничего, — ответил я. — Выбрасывают то, что осталось.

Он нервно хихикнул.

— Оптимистично. А я думал, это из-за меня.

Я посмотрел на него.

— Ну а что? — он широко улыбнулся. — Может, узнали про мой скрытый потенциал и решили похитить, пока другие не прочухали. Сам знаешь. Я же мозг. А харизма — вообще отпад. Где ты еще таких найдешь?

— Мозг?

— Да, мозг. У меня отличный мозг. Просто я его не использую, чтобы ты не комплексовал.

Я не ответил. Орри всегда шутил, когда нервничал или боялся. И сейчас я видел в его глазах не просто страх. Там был ужас.

За дверью раздались шаги. Мы оба замерли. Ступали тяжело, размеренно. Потом голоса. Приглушенные, неразличимые. Но тон деловой. Кто-то отдавал приказы.

— Это за нами, — прошептал Орри.

Его голос дрожал.

Шаги стихли так же внезапно, как и появились. Голоса тоже исчезли. Повисла долгая, звенящая тишина.

А потом — крик. Негромкий. Сдавленный. Как будто кричащему зажали рот или он был очень далеко. И снова тишина.

Ладони вспотели. Я вытер их о комбез.

Девушка притихла. Парень в углу зажал уши и забился в самый угол, словно пытался просочиться через решетку. Орри смотрел на меня. Страх на его лице стал сильнее. Он больше не пытался это скрывать за шутками.

— Что за? — спросил он одними губами.

Я не ответил. Мне нечего было ему сказать. Я не знал.

Крики повторились. Теперь голос был выше, тоньше. Женский? Детский? До нас долетали обрывки фраз: «…не надо…убейте меня…прошу не…» И опять все исчезло. Стихло.

Мы застыли, как статуи. Не двигались.

Это повторилось еще два раза, а потом крики пропали.

Орри сидел, крепко сжав кулаки. Бледный, как наноизвесть.

— Нам надо убираться. Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказал он.

Его голос стал выше. Истерика.

— Мы в клетке, — ответил я спокойно.

Нам нужно было дождаться момента. Понять, что здесь происходит. Не упустить возможность. А в панике не было смысла. Пустая трата сил.

— И что? Ты предлагаешь ждать, пока нас…

Он не договорил. В этот момент завыла сирена.

Резкая, громкая. Она врезалась в череп, давила на уши, не давала думать. Красный свет залил комнату. Лампа мигала. Я закрыл глаза. Не помогло.

За дверью послышался топот ног. Их было много. Куча людей пробежала мимо. Шаги тяжелые. Тактические ботинки. Затем донесли звуки борьбы и крики. Но другие. Не отчаявшиеся, полные ужаса, а крики от боли. Очень сильной боли.

Орри зажал уши и уставился в пол. Девушка плакала и кричала. А парень, наоборот, притих. Успокоился.

Сирена оборвалась так же резко, как включилась. Без предупреждения. Словно кто-то щелкнул выключатель и отключил звук. Тишина стала облегчением. Но ненадолго.

Мы смотрели друг на друга. Ждали. Боялись.

За дверью снова шаги. Другие. Звонкие, хлюпающие. Словно кто-то шел босиком. Они приближались.

Удар в дверь. Мы все вздрогнули. Долгая пауза. Еще один удар. Сильнее. Похитители не стали бы биться в закрытую дверь. У них ключи есть. Кто это? Спасатели? Нет. За негодными бы не отправили никого. Исчезли — и хорошо. До нас никому нет дела. Тогда кто ломился в эту комнату. И главное, зачем?

— Нас всех убьют!

Орри запаниковал. С ним бывает. Я подполз к нему. Положил руку на плечо.

— Не убьют.

Еще один удар. Сильнее. Дверь долго не выдержит.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

Хороший вопрос. Я не знал. Но мне нужно было, чтобы Орри не терял самообладание. Потому что тогда и я начну паниковать. А паника убивает. Мать всегда меня этому учила.

Я сунул руку в карман и достал медальон, подобранный на свалке. Тот с узором в виде тугого узла.

— Смотри. Нашел. Это тебе.

Орри смотрел на меня, как на идиота, но медальон взял.

— Теперь не будешь ныть, что только богатые носят украшения.

Он улыбнулся. Неуверенно. Скупо. Но улыбнулся. Надел медальон на шею. Уже лучше.

Остальные оставались на своих местах. Девушка скулила. Сумасшедший парень оживился. Он достал сложенную бумажку, прижал ее к груди и молился. Молитва была мне незнакома.

Еще один удар в дверь. Они становились все реже и сильнее. Дверь хоть и стальная, но погнулась.

Еще удар. Петли затрещали. Ну и силища. Следующий удар может вышибить дверь. Я на всякий случай отодвинулся подальше. И оттащил за собой Орри.

Тишина. Время замерло. Тянулось медленно. Словно загустевшая питательная паста. И вкус во рту у меня был такой же — картонный.

Все успокоилось. Девушка притихла. А парень замер, замолчал и уставился на дверь.

Удар был резким. Неожиданным. Девушка завизжала. Сумасшедший парень подпрыгнул на месте. Мы с Орри вздрогнули и вжались спинами в решетки.

Дверь слетела с петель и гулко рухнула на пол.

В проеме стоял человек. Молодой, тощий. Весь в крови. Не своей. На теле не было ран. На нем был изодранный белый комбез. А на лице и руках золотые ручейки. Не знаю, что это было.

Он вошел в комнату шатаясь. Ему с трудом удавалось стоять на ногах. На косяке, за который он ухватился, чтобы не упасть, остались красные следы.

У решетки он остановился. Огляделся. И закричал. Так громко и пронзительно, что у меня волосы встали дыбом. У него их, к слову, не было.

Дышал он тяжело. С хрипами. Иногда вздрагивал. Боль? Судороги?

Он был достаточно близко, чтобы я мог разглядеть его получше. Лицо вытянутое. Незнакомое. Золотые ручейки оказались венами. В глазах ярость, но где-то глубоко, в ядре, страх и отчаяние.

Он рухнул на колени перед решеткой и схватился за голову. Явно не это он рассчитывал здесь найти.

— Нет! — бормотал он. — Нет… нет… НЕТ!

Я подался вперед. Сам не знаю зачем. Его вид меня заворожил. Орри попытался меня удержать. Но, то ли я был неудержим, то ли он не сильно усердствовал. Я оказался у клетки нос к носу с кровавым человеком.

Он меня заметил. Посмотрел прямо в глаза. Они у него были золотыми с черными зрачками-точками.

— Ты, — произнес он. — Ты умрешь. — Затем он оглядел остальных. — Вы все умрете.

Он попытался встать. Не вышло. Силы оставили его.

Он уронил руки на колени, смотрел в пол и хихикал.

В дверь вошли еще двое. Чистые. Спокойные. Не охранники — ученые. В защитных костюмах. С планшетами. Остановились в нескольких метрах. Наблюдали. Фиксировали.

— Субъект сорок семь, — произнес один. Голос спокойный, даже скучающий. — Отторжение крафта через двадцать три минуты. Клеточный распад начался.

Он достал какой-то датчик и направил на человека передо мной. Тот не обращал на ученых внимания. Сидел. Хихикал.

Неожиданно замолчал. Резко. Словно нить оборвалась. Его вены почернели. Золотое свечение исчезло. Кожа начала отслаиваться и опадать, словно сгоревшая бумага. Человек упал набок. От него отвалился огромный кусок. Крови не было. Его тело, словно было уже не из плоти. Из чего-то другого. Сухого. Безжизненного.

Орри отвернулся. Девушка в углу завыла. А парень радостно вздернул руки к небу.

Я смотрел.

Не мог отвести взгляд. Кто-то должен был стать свидетелем его смерти. Кто-то без планшета и защитного костюма. Кто-то такой же, как он.

Его тело осыпалось пеплом, но он был еще жив. Смотрел на меня. Я на него. Он моргнул, и веки больше не открылись.

Тишина.

— Время смерти — четырнадцать пятьдесят девять, — произнес ученый, не отрывая взгляда от планшета. — Вызовите чистильщиков. Крафт техникам. Может, его еще можно спасти.

Второй кивнул и что-то нажал на своем устройстве.

Они ушли.

Через минуту пришли двое в сером. Они достали из пепла устройство — круг со стержнем посередине. Крафт был на спине у парня. Это странно. Обычно их крепят на груди или голове.

Пока один грузил крафт в контейнер, другой притащил огромный шланг и смыл пепел в канализационную решетку у стены.

Он не осторожничал. Забрызгал решетку. Я отдернул руку, но поздно. Вода попала на меня. Она была горячей. Обжигала. Кожа зачесалась и покраснела. Остался химический ожог. Будет шрам. Если вообще заживет.

В комнате поднялся пар и едкий запах химии.

Когда они закончили, пол был чистым. Почти. Осталось бурое пятно. Очень похожее на другие.

Я уставился на пол. Орри за спиной дышал часто и поверхностно. Девушка замолчала. Совсем. Ни писка. А парень вернулся в свой угол и снова начал бормотать чушь о какой-то чебурашке. Листок прижимал к груди, словно реликвию.

Никто не говорил. Сказать было нечего. Мы все прекрасно понимали, что видели наше будущее.

После ухода чистильщиков стало хуже. Через выбитую дверь доносились крики, стоны, звуки пилы или чего-то похожего. Они не прекращались. Прерывались на мгновение и начинались снова. Иногда кричали дольше, иногда это был короткий визг. Потом тишина. Все это напоминало пунктирную линию из звуков.

Каждый новый всплеск бил по голове, словно молоток. После увиденного крики отзывались яркими, пугающими образами. Я представлял себе корчащихся от боли людей. Страдающих перед тем, как обратиться в прах. В моем воображении они рассыпались пеплом, и на их место тут же укладывали новых. Это был только вопрос времени, когда очередь дойдет до нас.

Остальные тоже плохо справлялись. Сумасшедший парень больше не молился. Он молчал. Был спокойным. Но взгляд совсем опустел. Если раньше я видел там безумие, то теперь ничего. Пустота. Возможно, отчаяние.

Девушке сделалось совсем плохо. Она свернулась в клубок. Плакала. Рвала на себе волосы. Это нервировало Орри. Он побледнел. Глаза потемнели. Плохой знак. Сейчас начнется.

— Хватит скулить! — рявкнул он на девушку.

Началось.

Она не ответила, только притихла на секунду, а потом завыла еще громче.

— Заткнись! — крикнул Орри.

Никогда этого не понимал. Ясно же, что она все. Кричи на нее, не кричи — толку никакого. Зачем тратить силы? Но Орри другой. Он всегда любил прикрикнуть на кого-нибудь. Особенно когда сильно нервничал.

— Заткнись! — повторил он.

— Она уже все.

Я пытался его успокоить, но сделал только хуже. Он набросился на меня.

— Да вижу я, что с ней. Мы все трупы! И ты труп! И я! И эти, — он указал на парня с девушкой.

— Пока нет, — сказал я.

Это была правда. Мы еще не умерли. Может, позже, но сейчас все были живы. Это еще не конец.

— Да? — он резко повернулся ко мне. Глаза дикие. Горят безумием. — Ты видел, что с ним стало? Видел?! Он рассыпался! Развалился на куски! Заживо! С нами будет так же.

— Орри…

— Что «Орри»?! Ты всегда такой спокойный! Всегда! Как будто тебе плевать! Как будто ты не человек! Чертов робот!

— Я не робот.

Я тоже боялся и злился. Просто мои чувства оставались тихими. Как крик под водой. Так был всегда, сколько себя помню. И какой смысл в истерике? Как это поможет нам выбраться? Паника не спасает жизнь. Она убивает.

Орри кричал. Не на меня. Он плевался проклятиями. Винил в наших бедах судьбу, ученых, Оракула — весь мир. Его голос дрожал, срывался.

Орри бился в решетку. Требовал выпустить его. Как будто похитители прислушаются к нему.

Но истерика Орри заставила девушку притихнуть. Его крики заглушили вопли снаружи, что было неплохо.

Слушать Орри было не так тяжело.

Я молчал. Не пытался остановить. Ему нужно было выпустить пар. Вымотаться. Успокоится. Мне нечего было ему сказать. Нечем успокоить.

Что я мог сказать? Что мне не страшно? Что мы выберемся? Что нас спасут? Он больше не поверил бы в эту ложь. Я сам не верил.

— Заткнулся! — рявкнул охранник.

Из-за Орри я не услышал шагов. Их было трое в черной униформе, тактических ботинках и с оружием. Огнестрельные винтовки — большая редкость. Это необычные генохаккеры. Тем такое оружие не по карману. На груди нашивки. Те же, что у охранников из Центра. Золотое дерево.

Дело серьезное.

За ними шел ученый. Без защитного костюма. В белом халате. Обычный, ничем не примечательный человек. Невысокий. Лысоватый. В очках. Глаза слезятся. Вид усталый.

Орри притих. Мы все притихли. Затаили дыхание.

Ученый подошел ближе. В руках планшет. Он осмотрел нас, потом сверился с данными на устройстве, затем снова уставился на нас. Словно выбирал блюдо из меню на обед.

— Этот, — он указал на безумного парня.

Тот никак не отреагировал. Только прижал бумажку сильнее к груди.

Охранники сняли замок. Открыли решетку. Лязг металла резал по ушам больнее ножа.

— В сторону, — скомандовал один из них, наставив дуло мне в лицо.

Я не двинулся с места. Не от храбрости. Просто тело не двигалось. Я пытался. Оно не слушалось. Такое со мной случилось впервые.

— Я сказал, в сторону!

Он развернул оружие и ударил меня в лицо прикладом. Было больно. Что-то теплое потекло по лицу. Я проверил. Приложил руку. На пальцах была кровь. Еще одна рана.

Орри оттащил меня в сторону.

Охранники вошли в клетку, схватили сумасшедшего парня под руки и вытащили наружу.

— Чебурашка… хорошо… вернусь…

Он бормотал, уставившись в пол, не выпуская бумажку из рук. И пустил слюну изо рта. Слишком вовремя. Притворяется?

— Стойте! — скомандовал ученый. — Он умом тронулся. Возьмем другого.

— Этот.

Орри затих рядом со мной.

Глава 3

Я не мог пошевелиться. Кругом темнота. Что-то сдерживало мне руки. Последнее, что помню — это испуганное лицо Орри, когда меня уводили.

Нет. Еще помню голоса ученых. Они что-то говорили обо мне. Провал? Девяносто секунд. Хуже, чем мы думали. Так они сказали? Неважно. Я выжил.

Я же выжил?

Каждый удар сердца бил по ушам. Я весь вспотел. Тут было жарко, как в крематории. Нужно выбираться из этой ловушки.

Я попытался пошевелиться. Ловушка зашуршала. Мешок. Пластиковый мешок. Вот куда меня уложили. Я нащупал молнию у самого носа. Она поддавалась с трудом. По миллиметру за раз.

Как только я приоткрыл ее достаточно — в лицо ударил сильный жар. Послышались крики, выстрелы и грохот.

Дальше пошло проще. Я освободился. Выбрался. Комната была небольшой. Заставленная полками с такими же мешками. Некоторые открыты. В них лысые тела с золотыми венами. Их были десятки. Слишком много. Напротив двери — огромная печь крематория. Но она не работала. Горел холодный тусклый свет. Он постоянно мигал.

Я перекатился на бок и тут же свалился на пол. Что-то хрустнуло. Сломал ребра?

Я лежал и хватал ртом воздух. Коротко, прерывисто, по чуть-чуть. В комнате было так жарко, что я не был уверен, дышу ли вообще.

Я сел. Получилось не с первого раза. Уперся спиной в одну из полок. Что-то звякнуло. Тело слушалось плохо. Ребра болели. Слабость. Во рту пересохло. Спина деревянная. Я словно трубу проглотил. Не повернуться.

В коридоре за дверью что-то грохнуло. Я услышал крики, а потом голоса.

— Зачистить всех! Эксперименты сжечь! Эта мерзость не должна попасть на станцию.

Раздались выстрелы.

Выходить в коридор не хотелось, но и здесь сидеть смысла не было. Нужно найти Орри. Он должен был выжить. Не думаю, что прошло много времени.

Я подошел к двери. Прикоснулся к ручке и тут же одернул. Ожог. Ручка была раскалена. А я голый. Только сейчас заметил. Я огляделся и нашел на вешалке у двери защитный белый костюм. Надел его. Без шлема и маски. Только чтобы прикрыться.

Новая попытка выбраться из комнаты была не лучше. Ручка сильно обжигала. Из-за боли и тумана в голове я не мог сосредоточиться. Мне нужно было что-то сделать. Но я туго соображал.

Огляделся. Ничего подходящего, чтобы открыть дверь. Еще и ручка не удобная. Старая. Доисходная. Которую надо поворачивать, приложив всю пятерню, чтобы отпереть замок.

Я видел только два способа. Один из них вредил телу, другой душе. Мать всегда говорила, что я должен делать все, чтобы выжить. И я сделал.

Стащил с ближайшей полки труп. Он был тяжелым. Ребра ныли. Но боль уменьшилась. Я списал все на адреналин. Сил не хватало, но мне удалось в несколько заходов преодолеть два метра до двери. Дальше начиналось самое трудное. Мне нужно было приподнять тело, положить его ладонь на ручку. Сверху свою. И открыть дверь.

Я понимал, что ему уже не больно. И плевать по большому счету, что делают с его телом. Но в душе все похолодело, сжалось. Начало подташнивать.

Я сжал булки и сделал то, что нужно. Плоть начала шипеть, плавиться. Запахло горелым мясом. Во рту появился сладковатый привкус. От этого стало только хуже. Меня вырвало.

Тело упало. Пришлось начинать все сначала. Вторая попытка оказалась удачной. Дверь открылась, и я сразу же пожалел об этом. В комнату ворвался огненный шторм.

Лицо обожгло. Я рухнул на пол. Прикрыл голову руками. От ребер по всему телу разошелся болевой разряд. Возможно, я сломал еще парочку. Или сделал старые переломы хуже. Не знаю. Я не доктор. Могу только сказать, что болело сильно. Но это была не самая большая моя проблема.

Главным было то, что весь коридор тонул в пламени и дыму. Я ничего не видел. Дышать не мог. А кожа плавилась под защитным костюмом.

Я знал, куда идти, но не мог сделать и шага. Мы с Орри сотни таких блоков облазили, разыскивая схемы на продажу. Знали каждый поворот, каждую дверь, каждый выход.

Чтобы выбраться, мне нужно было свернуть налево. Обычно где-то там располагался основной шлюз в общие коридоры. Но я пошел направо. Там должна быть комната с клеткой, где нас держали. Где остался Орри. Все горело. Кожа облезла. Легкие забились. Гортань опухла. Кажется, я вообще не дышал. Продолжал идти. Шаг за шагом. Я не собирался бросать в этом аду лучшего друга.

Чтобы разглядеть хоть что-то, приходилось прижиматься к самому полу. Пальцы почернели. Наверное, от копоти. Она была повсюду. На стенах, на полу, на потолке. Еще повсюду были трупы.

Не подопытные. Врачи и охрана. У каждого знакомая нашивка — золотое дерево в круге. Но это сейчас было неважно. Важно было найти Орри.

Нужную дверь я отыскал быстро. Это оказалось очень просто. Потому что двери там и не было. Тот человек ее вышиб, а новую они поставить не успели.

Впереди я услышал шаги и отшатнулся в сторону. Дым накрывал все. Разглядеть что-то невозможно. Но в комнате кто-то был. Кто-то с огнеметом. Он поливал напалмом клетку.

Нет! Орри!

Я закричал. Вскочил и бросился на ублюдка. Но нет. Вместо крика из горла вырвался сдавленный хрип, который тут же утонул в яростном шуме бушующего пламени. А тело отказалось слушаться. Боль ослабла, но сил не осталось. Я лежал на горячем полу, задыхался и смотрел, как горит клетка. Клетка, в которой остался Орри.

В дыму проплыла тень. Тень с огнеметом. Он сделал свое дело и уходил. А я лежал на полу и не мог пошевелиться. Я так крепко сжимал челюсть, что зубы трещали.

На секунду дым отступил, и я смог разглядеть. Не все. Только часть. Он снял маску, чтобы вытереть пот с лица. Ему было за сорок. Сухощавый, жилистый. Лицо узкое. Взгляд холодный. Никаких эмоций. Словно он только что не сжег заживо людей, а уничтожил паразитов в энергоблоке. Левая щека светилась. Кожа была стянута и блестела в языках пламени.

— Здесь закончили, — сказал он. — Идем дальше.

Я узнал этот голос. Именно он отдавал приказы за дверью, когда я только очнулся.

— Есть, шеф!

Отвечали коротко. По-военному. Я не знал, кто эти люди. И не хотел знать. Мне было все равно. Единственное, что меня волновало — это Орри. Я надеялся, что его не было в клетке.

Подняться на ноги не получилось. Пришлось ползти. Каждое движение давалось с большим трудом. Кругом жар, дым, пламя. Но не это сковывало мои движения. Казалось, словно мышцы на спине упираются во что-то твердое. Чужеродное.

Дверь клетки была открыта. Внутри — неподвижные тени. Мне удалось добраться до угла, где я видел Орри в последний раз. Пусто. Ни тела. Ни следов. Стало немного легче на душе. Его здесь не было.

Я услышал хриплый, болезненный вздох рядом. Тень пошевелилась. Обугленная спина задрожала. Я подобрался ближе и помог ему перевернуться. Один холостой удар сердца. Не Орри. Сумасшедший парень. Тот, что молился на бумажку.

Она все еще была у него в руках. Целая. Парень накрыл ее собой, спасая от огня. Губы у него были черными. Глаза налиты кровью. Он смотрел на меня, но не видел. Боли не чувствовал. Это были его последние секунды. Я наблюдал, как жизнь покидала его тело.

— Пере…дай Т. оби, ч..т..о я п. кх. ропущу кх. кх этот рейд.

Каждое слово давалось ему с трудом. Я не знал, шутит ли он перед смертью или правда верил в то, что говорил. Негодные не ходят в рейды.

Промолчал. Ни к чему огорчать умирающего. Обещаний не давал, но и не отказывался выслушать.

Парень умер тихо. Спокойно. Жизнь угасла в нем мирно. Глаза остекленели. Он больше не страдал.

Я пополз к выходу, но нога во что-то уперлась. Решил проверить и обнаружил обугленные останки. Невозможно было сказать, чьи они. Это был уголек в форме человека. Мое внимание привлекло что-то на его шее. Среди горящего пламени и жара меня прошиб холодный пот. Я подполз ближе.

На шее был покрытый копотью, почерневший медальон. Не может быть. Это не он. Я протянул рук и забрал его. Он был еще горячим. Ладонь обожгло. Цепочка расплавилась и оборвалась. Я стер копоть. Рисунок поврежден, но в нем можно было узнать тугой узел. Этот медальон я отдал Орри.

Это был Орри.

Я лежал рядом с ним. Не знаю сколько. Минуту? Час? День? Время перестало иметь значение. Я смотрел на черный металл в своей руке и на обугленную тень человека рядом. Тень того, кем был мой лучший друг. Я ощущал, как эмоции тонут еще глубже. Как их голоса отдаляются. Как скорбь затихает.

Мне это не нравилось. Я не хотел, чтобы эта боль исчезала. Хотел, чтобы она осталась, заполнила мое тело и выжгла меня изнутри, точно так же как бушующее пламя жгло меня снаружи.

Стало так тихо и ясно, словно кто-то щелкнул переключатель и голограмма разрушенной лаборатории отключилась. Не осталось ничего. Я был здесь. А Орри здесь не было. Только его обугленное тело.

Я лежал. Лаборатория горела. А Орри был мертв. Убит человеком с блестящим шрамом на лице.

Потом где-то лопнула железная пластина. И переключатель снова включился. Шум, грохот, пламя, жар, дым и боль — все вернулось. Я плакал, но не чувствовал слез. Они высыхали быстрее, чем падали на пол.

Я сжал медальон в левой руке. Покрепче стиснул зубы и поднялся на ноги. Сначала оторвал от пола одно колено. За ним другое. Первый шаг оказался самым болезненным и трудным. Дальше было легче. Нужно было выбираться, если не хотел сгореть заживо.

Коридор, ведущий к выходу, был завален и объят пламенем. Пришлось искать другой путь наружу. Я больше никого не встретил. Никого живого. Только трупы.

Много трупов.

Обгоревшие. Скукоженные. Брошенные.

Я дышал тяжело. С хрипами. Было очень жарко. Но я продолжал идти, обливаясь потом. Болело все. От кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на макушке. Я провел рукой по голове, чтобы смахнуть пепел. Гладко. Слишком гладко. Волос не было.

За спиной лопнула еще одна металлическая пластина. Еще немного и все коридоры будут завалены, а проходы деформируются. Лаборатория станет ловушкой, из которой не выбраться.

У меня оставался только один путь. Мы с Орри нашли его на похожем уровне. Вход в технический коридор. Я знал, что он где-то рядом. Где-то здесь. Мне повезло, что у создателей станции не было времени делать каждый уровень уникальным.

Дверца уже была приоткрыта. Я подошел. Толкнул. Обжог руку. Еще один ожог меня не беспокоил. Все тело было ими покрыто. Языки пламени лизали меня, словно изголодавшаяся химера.

Панель заело. Пришлось пролезать как есть. Я зацепил рукой что-то острое. Но заметил не сразу. Потянул руку на себя и почувствовал сильную боль. Порез. Глубокий. Много крови. Зажал рану и начал пробираться по узкому техническому коридору.

Тут пахло жженой резиной, озоном и чем-то сладким. Чем-то знакомым. Чем-то, что я чуял совсем недавно. Я не стал разбираться, откуда этот запах. Мне было все равно. Старался не потерять сознание.

Дыма тут было меньше. Но жара невыносимая. Я уже не знал, где с меня градом катился пот, где текли ручьи крови, а где сползала оплавленная кожа. Все смешалось.

Впереди увидел лестницу на верхние уровни. Она крепилась среди кабелей. Ее легко можно было пропустить, если не знал, где искать. Я знал.

Начал подниматься. Раненая рука онемела. Пришлось карабкаться на одной. Это заняло много времени. Слишком много.

Когда я выбрался, у меня уже не осталось сил, чтобы подняться. Я просто вывалился из люка. Не знаю, на каком уровне я оказался. Карабкался, пока хватало сил.

Людей не было. Свет мерцал. Воздух тяжелый, грязный. Вокруг полно пыли и мусора. Нежилые уровни. Это не плохо — не будет лишних свидетелей. Или, наоборот, ужасно. Мне никто не поможет.

Соображать становилось все труднее. Мысли угасали. Перед глазами мелькали картинки, словно рекламная нарезка лучших моментов рейда. Я видел, смеющегося Орри. Видел, как он кричал в клетке. Видел, как замер в ужасе, когда меня уводили. Видел его обугленное тело. А потом отрубился.

В темноте перед глазами постоянно мерцали золотые вспышки. От этого болела голова.

Не знаю, сколько я был без сознания. Не слишком долго, потому что не умер от потери крови. Попытался встать. Не вышло. Рухнул обратно. Спина ударилась о железную стену коридора. Раздался звон.

Я отодвинулся. Не хватало еще напороться на торчащий из стены прут. Хватит с меня ранений. Пережить бы те, что уже есть.

Попытался подняться снова. Медленно. С трудом. Встал. Ноги дрожали, дышал прерывисто. Я пошел. Домой. Это было единственное место, куда я хотел попасть.

Сначала нужно было найти шахту лифта. Нижние ярусы — лабиринт. Но

Наконец добрался до шахты. Хорошо, что лифты работали до сих пор даже на самых нижних уровнях, где уже много лет не жили люди.

Я нажал на кнопку.

Механизм заработал. Мне оставалось продержаться совсем немного.

Не знаю почему, но боль уменьшилась. Думаю дело в адреналине. Или мои нервные окончания полностью выгорели. Мать говорила, что человек может привыкнуть, адаптироваться ко всему. Боль не исключение. Ты привыкаешь и перестаешь ее чувствовать. После этого она обычно делала мне больно. Колола иглой в руку или сильно щипала. Не знаю зачем.

Двери открылись. В кабине кто-то был. Девушка. Маленькая, хрупкая, спокойная. Она вздрогнула, увидев меня. От неожиданности. Не от страха. Я опустил взгляд и шагнул в кабину.

Она была такая маленькая, что даже с опущенной головой я видел ее макушку. Темные неровные волосы. Справа немного короче. Стрижет сама? Одета в потертую мешковатую кожанку. Под ней футболка с принтом и штаны с оттопыренными карманами. Слишком небрежна для ученого. Слишком мала для охранника. Искательница. Такая же, как мы с Орри.

Лифт поплыл вверх. Она уже нажала нужный мне уровень. Нам по пути.

Мы держались друг от друга подальше. Я осмотрел ее одежду, в поисках нашивок с деревом. Ничего. Стало легче.

Она бросила на меня беглый взгляд. Глаза у нее были разные. Один светлый, почти золотой, второй темно-синий. Я заметил во взгляде что-то странное. Не страх. Любопытство. И это напугало меня. Обычно люди видели во мне угрозу. Боялись. С любопытством смотрели только ученые в лаборатории.

Прозвенел сигнал. Мы прибыли. Я подождал. Не только, потому что хотел, чтобы она вышла первой. Еще и потому, что не мог пошевелиться. Руки онемели. Ноги приросли к полу.

Девушка вышла и тут же скрылась в смежных проходах.

В коридоре почти никого не было. Горел тусклый свет. Ночные часы. Это хорошо. Будет меньше свидетелей. Меньше слухов. Соседи не доложат матери. Не хотелось ее волновать.

До дома я добрался без приключений. Долго. Медленно. Но без лишних проблем.

Ввел код. Матери не было. Наверное, взяла ночную смену. Она всегда так делала, когда я не возвращался домой к вечеру. Думаю, ей было проще занять себя работой, чем сидеть и волноваться за меня.

Я вошел, закрыл за собой дверь, прислонился спиной к стене. Снова металлический звон. Ноги дрожали. Я сполз на пол и сидел так, наверное, минуту. Может, больше. Время текло странно с самой лаборатории. Час казался мгновением, а секунда тянулась бесконечно.

Я заставил себя встать. Это оказалось легче, чем я думал.

Первым делом отправился в душ, чтобы смыть с себя всю грязь и обработать раны. Мать всегда учила, что раны нужно сначала очистить, а потом залечивать. Одежду, вернее, то, что от нее осталось, я затолкал в мусорный мешок и спрятал.

Включил воду. Приготовился терпеть боль. Ожоги, порезы, сломанные ребра. Вода будет бить по этим местам, словно кувалдой. Задержал дыхание и шагнул вперед к агонии.

Боли не было. Вода текла, как обычно, — вниз. Ни крови, ни кусков обгорелой плоти. Стекала только грязь и копоть. Ко мне даже начали возвращаться силы.

Перед глазами снова замерцали золотые огоньки, но они пропали, стоило мне проморгаться.

Смыв с себя гарь, я подошел к зеркалу.

Нужно было обработать раны. Возможно, зашить разрез на руке.

Я застыл у зеркала. Оно было не большим, но достаточно, чтобы я увидел то, что увидел.

На меня смотрел лысый человек с еле заметными золотыми венами. Я стоял абсолютно голый, как новорожденный младенец. Ран не было.

Ни одной царапины, ожога или… Я ощупал ребра. Целые. Порез на руке затянулся. Остался только розовый шрам, который бледнел с каждой секундой.

Перед глазами снова замерцали золотые точки. Голова заболела. Я растерялся. Побежал в свой отсек. Мне нужна была одежда. Нужно было скрыть это. Но запасного комбеза не было. Не мог же я разгуливать голым. Мать скоро вернется с работы.

Вспомнил, что она хранила в ящике старые комбезы, из которых я давно вырос. Там я нашел подходящий. Не совсем по размеру, но главное прикрывал.

Рукава я не смог натянуть и просто завязал их на поясе.

И только после этого позволил себе рухнуть без сил. Я не добрался до кровати. Лежал на полу. Пялился в потолок. Стоило закрыть глаза, как возвращались золотые точки. Они роились. Собирались и тут же разбегались, как тараканы от света.

Я пытался сосредоточиться на них. Но они ускользали. Таяли. Пришлось лежать с открытыми глазами. Было тяжело. Веки слипались.

Точек стало больше. Они стали крупнее. Теперь я их видел даже с открытыми глазами. Сердце начало бешено колотиться. В ушах зашумело. А потом я пропустил один удар. Одно сердцебиение и:

[Внимание! Зафиксировано истощение пульса.

Пульс: ░░░░░░░░░░ 0/100 ед.

Анализ…]

[Внимание! Зафиксировано отторжение крафта! Запущен процесс рекомбинации Повреждённого гена.

Время жизни: 9 д. 14 ч. 02 мин.]

Глава 4

Как только получил первое системное сообщение, я подскочил к зеркалу. На спине был крафт. Настоящий.

Он был таким же, как на том человеке, который рассыпался в пепел. Круглый с металлическим стержнем вдоль позвоночника. Черный.

Я лег в капсулу. На полу было неудобно — крафт впивался спину.

Интересно, тот человек тоже видел похожие системные сообщения?

Со мной говорил Оракул. Не в Центре проверки, а напрямую. Лично. Как со всеми.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось

Время жизни: 9 д. 13 ч. 37 мин… 35 мин… 33 мин…]

Минуты стали уходить быстрее. Я стал умирать быстрее. Почему?

Положил руку на грудь. Сердце пыталось вырваться наружу. Билось о ребра, словно зверь, запертый в клетке.

Слишком разволновался из-за сообщений Оракула.

Нужно было успокоиться. Я сделал глубокий вдох, как учила мать. Закрыл глаза и очистил голову от мыслей. Затем выбрал один предмет в комнате. Старый, шумный водонагреватель. Сосредоточился на нем. И стал дышать. Очень медленный выдох. Еще раз. До тех пор, пока не увидел:

[Внимание! Пульс пришел в норму.

Время жизни: 9 д. 13 ч. 15 мин.]

Я потерял двадцать минут жизни за пять. Нельзя, чтобы такое повторилось.

Мне нравилось рассматривать системные сообщения. Я знал, что должно быть еще окно статуса с Пульсом и прочими данным крафта, но

Пробовал вызвать его мысленно. Не вышло. Пробовал позвать вслух — тоже. Скосил глаза к носу, наморщил лоб, даже уши подергал. Результата не было. Других идей тоже. Надо будет осторожно узнать у матери, когда вернется.

Нет. Нельзя. Она не должна знать о крафте. И тем более о том, что мне осталось жить девять дней.

Я знал, что умру до двадцати. Знал, что все начнется с необратимых мутаций. Лысую голову и золотые вены можно списать на это. Она расстроится, но не будет задавать лишних вопросов. Но если увидит крафт, то я так просто не отделаюсь. Нужно было прикрыть его. Но нечем.

Другие комбезы еще меньше. А футболок, рубашек и прочего у меня не было. Никогда не носил. Можно было взять одно из старых платьев матери. Нет. Этот вариант точно не подходил.

Мне в голову пришла одна идея. Я взял влажное полотенце и обмотал его над левым плечом и под правой рукой. По диагонали. На груди завязал в узел. Полотенце неплохо прикрывало крафт. А еще оно охлаждало тело. Мне почему-то было очень жарко.

Я посмотрел в зеркало. Проверил, чтобы крафт не выглядывал из укрытия. Все хорошо. Если не присматриваться, то ничего и не заметишь.

За дверью послышался звук клавиш. Мать вернулась.

Она замерла на пороге. В рабочем комбинезоне. В старой куртке. Сумка через плечо. Она смотрела на меня. Я смотрел на нее.

Что-то в ней изменилось. Она осунулась. Под глазами мешки. Лицо бледное. Волосы потускнели и были растрепаны. Это было впервые. Никогда не видел ее с растрепанными волосами. Такие перемены всего за день. Что-то было не так.

Она резко сорвалась с места. Очень резко. И оказалась около меня за два шага. От нее пахло машинным маслом и потом. Взгляд усталый. Дверь с шипением закрылась.

Мать осмотрела меня с ног до головы и выдохнула.

— Ты жив, — сказала она.

— Жив.

Она протянула руку к моей голове. Я наклонился, чтобы ей было проще.

— Твои волосы.

— Да.

— Так тебе лучше.

Нет. Не лучше. Но я был благодарен за попытку меня подбодрить.

Я видел, что она волнуется. Мать догадалась. Она решила, что начались мутации. Через это проходят все негодные. И я не исключение. Пусть так и думает. Так ей будет проще смириться с моей смертью через девять дней.

— Где ты был? — спросила она.

— С Орри. Шарились по заброшенным ярусам, — ответил я.

Мой голос дрогнул. Не знаю почему. Раньше никогда такого не было. Мать прищурилась. Заметила?

— Целую неделю? — спросила она.

— Нет. Я вернулся ночью. Всего день.

Пока я отвечал, во мне что-то щелкнуло. А с чего я взял, что прошел только день? Неизвестно сколько ученые держали меня без сознания. И неизвестно, что они со мной сделали.

— Тебя не было неделю.

Удивление. Наверное, это было удивление. Прошла целая неделя. Почти столько же, сколько мне осталось.

В этом не было ничего страшного. Но мысль, что у меня отняли целую неделю жизни, когда у меня оставались считаные дни, мне не понравилась.

Мать взяла меня за руку. За ту, на которой остался шрам от химического ожога. Он не исчез. Все остальные следы пожара и ран исчезли. А этот остался. Небольшое алое пятно на тыльной стороне правой ладони. Сразу над большим пальцем.

— С тобой все хорошо? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я кивнул. Врать не хотелось. Я и не соврал. Со мной было все хорошо. Пока что.

Я собрался уходить. Нельзя было терять времени. У меня его немного осталось. Я забежал в ванную, достал из шкафа мусорный мешок с комбезом из лаборатории. Пошарился в нем. Достал медальон. Черный. Покрытый копотью.

Попытался его отмыть, но гарь въелась в метал. Решил оставить как есть. Достал шнурок из ботинок и повесил медальон на шею.

Пакет забрал с собой. Надо выбросить по пути. Подальше от дома.

Когда я вышел из ванной, мать заваривала питательные бруски. Запах картона. Приятный, уютный аромат картона. Так пах дом. Я вдохнул полной грудью. После всего, что мне пришлось нюхать за последние часы — это был самый сладкий аромат.

— Я ухожу.

— Тебе надо поесть, — сказала мать.

— Я не голоден, — ответил я и вышел.

Врата в Центр проверки. Знакомые. Старые. Большие. Я стоял перед ними в комбезе не по размеру, обмотанный полотенцем, с мусорным пакетом в руках, и не знал, что здесь делаю. Ноги сами привели. Входить нельзя. Если сунусь в Центр, чтобы пройти проверку и получить статус, то буду раскрыт. Они все узнают. И в лучшем случае пустят меня на опыты. Опять. В худшем — казнят и утилизируют. Входить нельзя.

У входа дремал старый знакомый — пастор секты «Пепел Колыбели». Он мирно спал на посту. Ни кричал, ни убеждал людей одуматься. На седой бороде крошки питательного бруса. Посапывал. Сытый и довольный.

Очередь, как всегда, тянулась медленно. Кто-то задел меня плечом. Невысокий, коренастый, злой. Лицо усталое, измученное. Работник? Или на повторную проверку?

— С дороги, мутант! — прорычал он.

Это новое. Раньше меня так не называли. Дело в лысой голове? Думаю, да. Перед выходом я взгялнул в зеркало. Золотых вен не было. Они потускнели. Я выглядел, как обычный лысый парень с бледной кожей. Да. Все дело в лысой голове.

Я развернулся и ушел. В Центр я больше не вернусь.

Я шел по улице. Смотрел на макушки людей и пытался сообразить, что мне делать дальше.

Таймер не останавливался. Время отсчитывало мою жизнь, словно отгрызая от меня по кусочку.

Вид у меня был странный. Некоторые оглядывались. Но большинство проходили мимо. На нижних уровнях полно чудиков. Полотенцем вместо рубашки никого не удивишь.

Динамики на рекламных экранах взорвались оглушительным грохотом.

«Каперская торговая компания «Фола»!

Ты одаренный капер с выдающимся геномом?

Твой генетический потенциал выше среднего?

У тебя большие амбиции?

Жаждешь славы и денег?

КТК «Фола» ждет тебя!

Мы поможем тебе достичь величия. Лучшие сплайсеры, топовые эхо-коды, механики с золотыми руками. Отличная команда поддержки и канал на СКИФе с десятью миллионами подписчиков.

Адрес: …»

Это объявление сопровождалось рваной нарезкой боевых сцен из рейдов. Некоторые каперы в видео были популярны. Я знал двоих по именам.

Дейн Харроу позывной Клык. Коренастый, с бычьей шеей и маленькими близко посаженными глазами. Весь в боевых шрамах. Носил алую крафт-броню с вмятинами.

Маркус Вейл, позывной Виспер. Полная противоположность Дейну. Худой, с длинными пальцами. Высокий. Лицо бледное,

Оба известные каперы с большой армией фанатов.

Перед глазами постоянно всплывало золотое системное сообщение:

[Внимание!

Зафиксировано отторжение крафта!

Процесс рекомбинации Поврежденного гена остановлен.

Время жизни: 9 д. 11 ч. 45 мин.]

Еще совсем недавно я мечтал о том, чтобы получать такие сообщения. Теперь они меня раздражали. Мне не нужно было постоянно напоминать, что я скоро умру. Подобное трудно выбросить из головы.

Двери лифта открылись. Я сам не заметил, как спустился на заброшенные ярусы. Туда, откуда сбежал всего пару часов назад.

Я вышел и стал искать свои следы. Не знаю, что я хотел найти на пепелище лаборатории. Возможно, там остались документы, записи — что угодно, что могло бы объяснить мне, как не умереть через девять дней одиннадцать часов и восемь минут. Эти часы тикали слишком быстро.

Путь в лабораторию я нашел не сразу. В пыльных коридорах оказалось слишком много следов. В основном от тактических ботинок, которые обожали носить бойцы из частных охранных компаний. Некоторые были совсем свежими.

Чтобы зря не рисковать, я решил вернуться тем же путем, которым сбежал — через технический коридор. Я нашел место, где выбрался наружу. Здесь были следы запекшейся крови и куски плоти. Это мои следы. Значит, не показалось. Я был серьезно ранен. Но все повреждения исчезли. Так не бывает.

Спустился быстро. Я был полон сил, хотя не ел уже… Не знаю сколько я без еды. Неделя вырвана из памяти. Голода не было. Сил полно. Это радовало.

Я прошел через покрытый копотью коридор с оплавленными проводами. Здесь пахло также — озоном, горелой пластмассой и жареным мясом.

Меня начало подташнивать. Хорошо, что не позавтракал. Не хотелось оставлять здесь лишние следы.

На дверце я обнаружил острый край, о который порезал руку. От той раны уже не осталось следа. Алый рубец давно побледнел и растворился. Я даже не мог с уверенностью сказать, где именно был ранен.

Перед тем как сунуть нос в лабораторию, я прислушался.

Раздался грохот.

Я замер, высунув голову из технического коридора. Трудно было понять откуда звук. В заброшенных уровнях постоянно что-то гремело. Но здесь, на месте пыток и экспериментов, любой шорох был опасен.

Я прислушался. Тишина.

И тут:

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось.

Время жизни: 9 д. 10 ч. 45 мин… 43 мин… 41 мин…]

Сообщение напугало меня сильнее грохота. Я дернулся, и чуть головой потолок не пробил. Сердце колотилось. Рвалось прочь из грудной клетки. И опять:

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x4]

Я сделал глубокий вдох. Еще один. Дышал медленно. Сосредоточился на пятне засохшей крови. Кровь была моя. Та, которую оставил на остром конце дверцы всего несколько часов назад.

Рана зажила слишком быстро. Даже каперы с билдом в регенерацию не восстанавливались так быстро. Что со мной сделали эти ученые?

Такие мысли не помогали. Пульс только ускорялся. Я вышел из укрытия. Осмотрелся. Дым ушел, осел на стенах и обугленных останках. Это уже были не тела. От человеческого там ничего не осталось. Только черные, бугристые кучки. Такие же черные, как стены, пол и потолок.

Странно, но свет горел. Тусклый, аварийный. Я нашел место почище и сел на пол. Прислонился спиной к стене. Глухой удар. Полотенце приглушило звук, с которым мой крафт грохнул о стену. Мой крафт. Звучит странно.

Вспомнил уроки матери. Начал дышать. Она вдалбливала мне это с самого раннего детства.

— Рано или поздно ты попадешь в опасную для жизни ситуацию и должен будешь справиться с ней. Ты должен знать, как выжить, — говорила она.

А я слушал. Я должен выжить.

Глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Пульс начал замедляться. Я дышал, пока не пришло сообщение о том, что все в норме. И только после этого встал и пошел искать хоть что-то, что помогло бы мне понять, какого черта здесь делали. Что сделали со мной?

Этот небольшой испуг лишил меня часа жизни.

Я пробирался через оплавленные коридоры. Разруха. Кругом хлам. Где-то отвалились куски обшивки, где-то полопались и оплавились жестяные панели.

Лаборатория изменилась. Черные стены. Тусклый свет. Грязь. Призрачные следы людей. Так она больше походила на место, где пытали и убивали.

Куда бы я ни заглядывал, не находил ничего кроме пепла. Все сгорело. Кто бы ни были те люди, они хорошо постарались.

Я свернул за угол и замер.

Передо мной была выломанная дверь. Та самая выломанная дверь в комнату с клеткой. Я вошел. Тут тоже все было покрыто копотью. Прутья клетки оплавились, но она сохранила каркас. Выстояла. Я шагнул внутрь.

Два тела. Странный безумный парень и Орри. Они напоминали людей больше других. Мои чувства начали тонуть. Как тогда, в детстве. В такие моменты становилось трудно дышать, словно я сам опускался под воду.

Здесь было тихо. Слишком тихо. Слишком спокойно.

Я выскочил из комнаты. Бежал, как от огня. Не мог смотреть на то, как они там лежали брошенные. Три поворота, и я стоял перед дверью в крематорий. Она осталась приоткрытой.

Вошел.

Комната мало изменилась. Куча тел в мешках. Печь. Грузовая тележка. Все на своих местах, там, где я помню. Огонь сюда не добрался. Только дым и пепел. Мешки немного расплавились. Прилипли к телам. Но в остальном…

Я опустил глаза. Обугленная рука. Та самая рука, которая помогла мне выбраться. Обгорела только она. Тело уцелело. Я смотрел на него, словно в зеркало. Брат, которого у меня никогда не было. Лысая голова. Золотые вены. Только он мертв, а я жив. Почему?

Нельзя было их бросать.

Я подошел к печи и включил. Лязг. Шипение. И вспыхнуло пламя. Работает.

Следующий час я потратил на то, что сжигал похожие на меня тела. Навсегда запомню тихий ужас на их лицах. У них были такие же крафты, как у меня.

Работа оказалась тяжелее, чем я думал. Нет. Тело даже не устало. И это было странно. Тяжело было на душе.

Раньше я видел смерть. На нижних ярусах постоянно находят трупы. С утра обычное дело — найти одного или двух жмуриков. Но столько за раз я еще не видел. Не перетаскивал. Не сжигал.

Меня стошнило трижды.

Закончив с телами в крематории, я взял тележку и отправился в комнату с клеткой. Захватил подплавленные мешки для своего друга и второго парня.

Грузить тела знакомых людей оказалось еще тяжелее. По щекам текли слезы. Я уже и не помнил, сколько нам было, когда мы

Из приюта сбежал. Били.

Сначала он подумал, что я пришел отобрать его добычу. Схватился за обломок трубы. Угрожал мне. Я не сбежал. Остался. Было в Орри что-то необычное. Живое. Яркое. Что-то, что заставило пойти за ним, слушать его, доверять. Он почти меня ударил. Но передумал. С тех пор мы дружили.

Я не хотел, чтобы он был в таком месте. То что от него осталось, я сунул в печь крематория. Полыхнуло плазменное зарево. И ни следа. Словно и не было. Я дотронулся до медальона. Его не сжег. Оставил на память.

Я не знал молитв или слов прощания. Поэтому прост немного постоял молча. Вспомнил, как он жил. Это была хорошая жизнь. И хорошая смерть. Быстрая. Лучше так, чем медленно разваливаться под тяжестью сотен мутаций. Одна за другой. Уже через год поврежденный ген вышел бы из-под контроля, и клеточные изменения сожрали бы нас. До вчерашнего дня именно такая судьба ждала меня и Орри. Теперь он мертв, а я все еще умираю. Быстрее, чем хотелось бы.

Смерть не входила в мои планы. Задумываться о будущем легче, когда не знаешь, сколько тебе осталось. Я надеялся накопить хотя бы на один эхо-код для матери, пока не случилось неизбежное. Хотел подарить ей несколько дополнительных лет жизни. Думал у меня еще минимум год. Теперь осталось только девять дней. Девять дней вместо года. Зато цель не изменилась.

В сгоревшей лаборатории не было для меня ответов. Я нашел только останки друга, кучу похожих на меня трупов и отчаяние. Больше здесь ничего не осталось. Ни бумаг, ни выживших, ни носителей памяти. Все сгорело. Остальное сжег я.

Я взялся за тело безумного парня. Наклонился. Сладковатый запах ударил в нос. Думал, что уже привык к нему. Он был повсюду. Но нет. Меня снова вывернуло.

Пока блевал, заметил кое-что странное. В обгоревших руках парня что-то было. Бумажка. Та самая бумажка, на которую он молился, как на реликвию. Не сгорела. Удивительно.

Я вытащил ее. Хотел развернуть. Но не успел. В коридоре послышались шаги. Тактические ботинки с металлическими набойками на носах и пятках. Следом голоса. Человек пять. Может, шесть.

Они приближались. Спрятаться было негде. Если меня здесь застанут в лучшем случае убьют. В худшем…

Вариантов было слишком много. И один страшнее другого. Опыты. Вскрытия. Пытки, чтобы узнать, что здесь случилось. И это только самое очевидное.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось.

Время жизни: 9 д. 8 ч. 56 мин… 54 мин… 52 мин…]

Опять! Чем лучше я слышал шаги и голоса, тем быстрее мое сердце билось. Конец был близок.

И тогда я сделал кое-что глупое. Отчаянное. Я вырубил печь. Открыл дверцу. Лицо обдало жаром. Чтобы печь остыла, понадобилось бы минуть десять. Может, пятнадцать. У меня не было и двух. Залез внутрь.

Больно.

Я стиснул зубы, чтобы не закричать. Прикрыл дверцу. Не до конца. Мне нужно было чем-то дышать. В печи еще оставался прах Орри и других.

Они вошли в крематорий. Я не видел. Только слышал их голоса.

— Чисто, — сказал номер один.

— Я слышал что-то, — ответил номер два.

Его голос дрожал.

— Отставить страх! — скомандовал номер три. — Здесь никого нет.

— Согласен, — отозвался номер один. — Мы обошли всю лабораторию. Только трупы и пепел. Так что не ссы в штанину, друг.

— Я слышал, — не унимался номер два.

— Я тоже что-то слышал, — поддержал его номер четыре.

— Хватит! — рявкнул номер три. — Вы трое идете со мной дальше. А ты и ты, осмотритесь здесь и догоняйте.

Я услышал недовольный вздох номера один. Затем шаги.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x4]

Это было плохо. Я пытался дышать. Пытался отвлечься. Не вышло. Ничего не помогало. Жизнь таяла на глазах.

— Ну и что, по-твоему, ты слышал? — спросил номер один.

— Не знаю, — ответил номер два.

Шаги. Медленные. Тяжелые. В мою сторону. Я чувствовал, как пульс снова начал ускоряться. Я затаился. Задержал дыхание. Любой звук мог меня выдать.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x8]

Если так и дальше пойдет, то оставшееся время моей жизни закончиться раньше, чем меня найдут. Надо было успокоиться. И тогда я вспомнил еще одни урок матери. Его она преподала мне, когда я стал старше. Это был суровый урок.

— Однажды наступит момент, когда тебе будет так страшно, что ты не сможешь ни дышать, ни думать, — говорила она. — Тогда-то ты и узнаешь, чего стоишь. Есть ли у тебя сила. Вот что ты должен запомнить, сын. Страх нужен нам для того, чтобы сохранить нашу жизнь. Неважно, что тебя пугает: пуговица на полу, клинок у горла или неизбежные мутации. Что бы это ни было, у страха один исток ― смерть. Поэтому ты должен умереть, чтобы перестать бояться.

После этого она схватила меня за голову и окунула в ведро с водой. Сначала я не сопротивлялся. Потом начал задыхаться. Пытался вырваться, но она была сильнее. Держала меня там, пока я не захлебнулся.

Мать меня откачала. Легкие пылали огнем. Глаза вылазили из орбит. А в ушах звенело. Но я смог расслышать ее слова:

— В следующий раз, когда страх поглотит тебя, вспомни это чувство. Вспомни, что ты уже умер. Тебе больше нечего бояться.

И я вспомнил. И пульс начал замедляться. А шаги становились только ближе.

— Смотри, — сказал номер два. — Здесь кто-то заметал следы.

— Плохо заметал, — ответил номер один. — Что это?

— Кого-то вырвало, — сказал номер два.

— Возьми образец, — велел номер один. — Это первая зацепка, которую мы нашли.

Зашелестели пакеты.

— Мерзость. Еще свежее, — сказал номер два.

— Бери! Мы понятия не имеем, что они здесь делали. Глава проекта скрыл данные даже от верхушки. Может, хоть это даст ответы, — сказал номер один.

[Внимание! Пульс пришел в норму.

Время жизни: 9 д. 7 ч. 5 мин.]

Не дышать становилось все труднее.

— Нашли что-нибудь? — спросил вернувшийся номер три.

— Да, командир. Здесь кто-то был. Наводил порядок и блевал, — ответил номер один.

— Может, кто-то залетный? На таких станция полно негодных, которые шарятся по заброшенным уровням, — сказал командир.

— Может, и так, — согласился номер один.

— Взяли образцы?

— Да, — ответили номер один и два хором.

— Отлично! Сваливаем! — Больше здесь ловить

— Так точно!

Шаги. Они уходили. Я наконец-то смог дышать.

— Постойте! — снова номер два. — Мы не заглянули в печь.

Он шел обратно.

— Брось. Что ты хочешь там найти? Кучку пепла? — спросил номер один.

Номер один подошел. Взялся за ручку. Полоска тусклого света упала мне на лицо.

Пульс снова подскочил. Двойная скорость. Золотое сообщение всплыло перед глазами.

— Оставь! — скомандовал командир. — Надо уходить. Нас не должны обнаружить. Уверен, агенты сопротивления скоро будут здесь.

— Но…

— Оставь! Уходим! — настоял командир.

Номер два отступил. Они вышли в коридор. Шаги удалялись. Я выдохнул. Успокоил пульс.

Голоса стихли.

Они ушли.

На всякий случай я пролежал в печи еще час. Еще один час жизни впустую.

Пока я там прятался, решил проверить бумажку, которую забрал с трупа безумного парня. Развернул. Света было мало, но я смог разглядеть. Это была реклама. Реклама на бумаге ― прошлый век. Дешевая, с плохой печатью.

«КТК «Чебурашка». Мы обещаем тяжелую работу и честную оплату. Рады всем. Заходите к нам, засранцы!»

Ниже адрес. С обратной стороны приписка от руки. Почерк корявый.

«Скажи, что от Джея. Они помогут»

Глава 5

Мне стоило умыться перед приходом сюда. Хотя бы стряхнуть прах с одежды. Но я не хотел тратить драгоценное время.

Минута за минутой моя жизнь исчезала. И золотой таймер об этом безжалостно напоминал. Он больше не мерцал. Постоянно был перед глазами.

Поэтому я стоял перед входом в каперскую торговую компанию «Чебурашка» весь в грязи, прахе друга и обливался потом. Полотенце стало похоже на половую тряпку. Хотя я видел половые тряпки почище. Комбез тоже в пятнах. Не лучший вид, чтобы просить работу.

Выбора не было. Другой одежды все равно нет. Вода стоит денег. Мыться мне не по карману. А часы тикают.

Компания располагалась на нижних ярусах. Не лучшее место. Справа — мастерская крафтов. Слева — забегаловка, в которой подавали питательные бруски, сдобренные приправой. Никакой настоящей еды.

Вывеска у «Чебурашки» была старая. Голографическая. Мерцала. Рядом с названием изображен жуткий зверь с острыми клыками и огромными ушами. Я таких не видел ни в одной записи. Ни до, ни после Исхода.

Войти не решался. Стоял, сжимая бумажку с рекламой в руках. Тратил драгоценное время.

Здесь пахло домом: картоном, смазкой для крафтов, озоном. Еще в воздухе разносился аромат пряностей из кафешки. Похожий запах я чувствовал по дороге в Центр, когда проходил мимо лапшичных с настоящей едой. Запах мне нравился. Он был приятнее, чем тот, что в лаборатории.

— Заходишь? — спросил кто-то.

Я вздрогнул. Не слышал, как он подкрался. Это был грузный мужик лет пятидесяти. Лысеющий. С усталыми глазами и круглым лицом. Руки огромные. Пальцы толстые. Держал стакан кофе. Настоящего кофе. Не той жижи, что обычно пили бедолаги с нижних уровней по дороге на работу.

Я никогда не пробовал кофе. Но запах мне нравился. Он стал самым приятным за сегодняшний день.

Мужик тепло улыбнулся.

Я присмотрелся к одежде. Стандартный комбез. Такой же, как был у меня. Поношенный. Старый. Но чистый. Поверх куртка с нашивкой — морда странного зверя с большими ушами, как на вывеске. Он здесь работает.

Незнакомец не стал дожидаться ответа. Обошел меня и направился внутрь. Остановился у двери. Обернулся и сказал:

— Здесь работают хорошие, честные люди. Если ты хороший человек, тебя не обидят.

Он вошел внутрь. Я остался стоять.

Это было рискованно. Компания бедная. Это значило, что они могут пойти на все, чтобы заработать. Например, выдать меня инспекции по нелегалам. Разум твердил, что не стоило туда входить.

Я вошел.

Внутри КТК «Чебурашка» полностью совпадала с тем, что было снаружи. Облезлые стены. Запах машинного масла, пота, сигарет и кофе. Это сочетание ароматов было уютным. Домашним. Честным и простым.

У входа стоял массивный стол с массивной женщиной в мягком кресле. На столе табличка с именем «Тетя Эль». Тучная. Очки с огромными линзами на цепочке. Между толстыми пальцами ручка. В другой руке чашка с травяным чаем. Необычный запах.

На столе гора бумаг. Женщина приросла к креслу. Я не был уверен, что она способна выбраться из него без посторонней помощи. Но взгляд у нее был опасный. Она смотрела насквозь. Прямо в душу. Под дужкой очков, у виска, ментальный крафт старой модели. Даже старше, чем у моей матери.

За ее спиной было просторное помещение. В глубине собралась небольшая толпа. Человек пять. Они кого-то внимательно слушали. Иногда эти люди рассыпались в стороны и громко хохотали. Давно я не слышал смеха на нижних уровнях.

Помещение было одно. Большое. Без стен. Из перегородок только стеллажи с древними инфо-буями, запчастями, мотками проводов и оружием. В основном ножи, мечи и топоры. Был один тактический лук. Модель старая, но рабочая. Кто-то за ним хорошо ухаживал.

Слева от двери висел огромный экран.

Народу здесь было больше, чем я ожидал увидеть. Кроме меня, еще трое посетителей. Они ждали.

Как только я вошел, привратница посмотрела на меня сквозь очки и, молча, указала на аппарат с талонами. Я взял бумажку. Номер девятнадцать. На табло у нее над головой горел номер три. Здесь что-то определенно работало неправильно.

Все было старым, но живым. Это место не умирало, как я. Оно жило, балансируя между разрухой и процветанием. Мне было чему поучиться.

Я сел. Стал ждать. На экране крутили записи старых рейдов. Некоторые из этих трансляций я уже видел. Смотрел с аккаунта матери. Это были топовые каперы с миллионами зрителей на СКИФе. Их имена знал весь Архипелаг.

Я присмотрелся к остальным посетителям. Они явно устали ждать. И их объединяла одна общая черта. Ни у кого из них не было видно крафта. Ничего на голове. Ничего не выпирало на груди или спине. Обычные люди.

Негодные? Нет. Такие, как я не доживают до двадцати. Эти были слишком старые. Каждому около тридцати лет на вид. Не меньше. Они просто бедные. Не могут позволить себе даже самый дешевый крафт.

Кожа сухая. В красных пятнах. Эхо-вирус уже начал подбираться к органам. Скоро их тела начнут оказывать.

Я знал эти симптомы. Мать заставила меня их выучить еще в детстве. Как будто знала решение Оракула уже тогда. Но это невозможно.

Думаю, она хотела подготовить меня. Мы всегда жили бедно. А крафт — дорогое удовольствие. И не всем одобряют кредитную покупку. Нам точно не одобрили бы. Именно поэтому

На экране загремела реклама КТК «Фола». Я ее уже видел. Очень шумная, красочная и дорогая.

— Выруби это, пока я экран не разбил! — крикнул кто-то из глубины зала.

Я не смог разглядеть кто. Но голос запомнил. Он был низким и грозным. Это был голос опасного человека.

Женщина за столом моргнула, и канал сменился. На экране появился инспектор лунной безопасности. Весь в черном с красной нашивкой из четырех кругов, наложенных один на другой в форме креста. Внизу подпись: «Главный инспектор управления по борьбе с нелегалами».

Без имени. За сорок. Лицо сухое и резкое. Глаза темные, спрятанные глубоко. Волосы короткие. Необычно для чиновников высоких рангов. Форма в идеальном состоянии. Вид аккуратный.

Он давал интервью. Я прислушался. Он говорил, как опасны нелегальные крафты для самих носителей. О том, что крафт-технологии слишком сложны и мало изучены, чтобы доверять их создание необученным людям. Упомянул об угрозе непроверенных устройств для носителей. И закончил тем, что любой крафт не от «Эгиды» — шаг назад к Темным векам.

— Его послушать, так нелегальные крафты опаснее химер и эхо-вируса, вместе взятых, — сказал один из тех, что ждал своей очереди.

Он сидел у самого телевизора и думал, что звук заглушит его слова, но я, почему-то, прекрасно расслышал. Еще одна странность?

Он явно не хотел говорить это вслух. Слова вырвались непроизвольно. Мужчина суетливо осмотрелся. Опустил голову. И замолчал.

А главный инспектор не замолкал.

— Недавно на третьем чтении сто двадцать пятого заседания Лунного совета был принят закон, обязывающий все КТК, сообщать о нелегальных крафтах. За сокрытие нелегалов наказание — вплоть до лишения лицензии.

Я слушал инспектора. Его слова тревожили. Сидеть здесь — большой риск. Особенно после такого заявления. Остальные, похоже, тоже занервничали. Дышать стало тяжело. Стоило встать и уйти. Бежать.

Я посмотрел на таймер в углу моего поля зрения. Молчаливое напоминание о скорой смерти. Я не знал, как его убрать. Пытался. Без успеха.

Мне еще не приходилось делать такой сложный выбор. Я был нелегалом по всем известным законам. У меня точно не было лицензии на крафт. Он был установлен не «Эгидой». И создан тоже не в ней.

Не знаю, кто стоял за экспериментами в лаборатории, но сомневаюсь, что это была крупнейшая торговая компания во всем Архипелаге. Им ни к чему прятаться на забытой богом станции, где-то на отшибе самой далекой от столицы луны, чтобы проверить новую модель крафта. Или чем занимались те ученые?

Я ничего не знал. Ни что они делали. Ни зачем. И у меня не было времени и желания выяснять.

Девять дней. Все, что у меня было. За это время я должен заработать достаточно денег, чтобы мать смогла установить себе один или два эхо-кода.

— Следующий!

У меня мурашки побежали по спине. Голос у Тёти Эль был низкий, но скрипучий. Похожий звук издавали ржавые двери на заброшенных ярусах.

Парень передо мной встал. Дрожащими руками оперся на стол. Тётя Эль вскинула бровь, и парень тут же убрал руки со стола и вытянулся по стойке смирно. Он выглядел худым, больным и слабым.

— Говори!

Тётя Эль не спрашивала. Она приказывала.

Худой парень открыл рот, но не успел ничего сказать. Дверь резко открылась, и вошли трое. В черной униформе с красными кругами на нашивках. Инспекторы лунной безопасности.

— Всем оставаться на местах! Проверка! — прогремел голос главного инспектора.

Парень у стола чуть не рухнул в обморок. А тот, что огрызался на телевизор, сорвался с места и бросился к выходу. Бесполезно. Инспекторы отрезали единственный путь к побегу. Возможно, где-то в глубине был другой выход, но добраться до него не осталось возможности. Слишком поздно. Глупо дергаться. Нужно сохранять спокойствие. Мне особенно. Нельзя допустить, чтобы пульс подскочил снова. Я сделал глубокий вдох и расслабился.

— Стоять! — рявкнул инспектор.

Не знаю, на что рассчитывал тот мужик. У него не было шансов. Он напал на инспектора, но тут же оказался скручен. Лицо расплылось на грязном полу. Нос сломан. Руки связаны за спиной. Колено инспектора давило на спину.

— Куда это ты так спешил? — с усмешкой спросил главный инспектор. — Есть лицензия на крафт?

— Нет, — ответил мужик.

— Отлично! Только вошли — уже одного взяли.

— Крафта нет, — пояснил мужик, кряхтя под весом инспектора.

Сотрудник ИЛБ перестал улыбаться. Он расстегнул комбез. Проверил грудь, спину. Пошарил пальцами в волосах. Ничего не нашел.

— Тогда что ты здесь забыл? — спросил он.

— Адресом ошибся.

— Выясним. Проверим.

Инспектор встал на ноги. Мужик остался лежать связанный.

Я сидел. Пытался дышать ровно. Сердце рвалось в галоп. Я сдерживал.

Инспектор подошел к столу. Парень, что стоял там, в ужасе отшатнулся.

— Тетя Эль, — прочитал инспектор. — Мы тут осмотримся. Вы не возражаете?

Женщина спокойно кивнула.

— Гуляйте на здоровье. Если хотите, позову кого-нибудь провести вам экскурсию?

— Обойдемся.

Тетя Эль пожала массивными плечами и подозвала парня к столу.

— Приходи завтра, дорогой. Мы подыщем для тебя работу. Возьми, — она протянула ему лист бумаги. — Здесь время. Приходи в назначенный час.

Парень схватил дрожащими руками бумажку и собрался уходить.

— Не так быстро, — остановил его инспектор. — Младший, проверь его.

Он выхватил из потных рук парня бумажку и внимательно ее изучил. Ничего странного. Вернул.

Младший инспектор прощупал. Крафта не было. Паренька отпустили. Он уходил неровной походкой. Ноги подкашивались.

Я дышал. Вдох. Выдох. Я так просто не отделаюсь. У меня есть крафт и нет документов на него. Мне нельзя попадаться. Арест для меня означал верную смерть. Нужно было выбираться.

Притвориться больным? Нет. Только привлеку внимание. Попытаться сбежать? Мужик уже попробовал. Не сработало. Побег не вариант.

— Младший, отведи бегуна в отделение и проверь. Посмотрим, чего он так испугался, — приказал инспектор.

Молодой инспектор кивнул и послушно выполнил приказ. Когда он выше, у меня появился шанс сбежать.

Цифра на табло сменилась. Пришла очередь оставшегося парня. Я должен идти следующим. Парень подошел к столу.

А я приготовился бежать. Сполз немного со стула. Подогнул ноги. Медленно. Осторожно. Чтобы не привлекать внимания. Один резкий, быстрый рывок к двери, затем налево в переулок за ресторанчиком. Оттуда на оживленные улицы верхних уровней. Там легко можно затеряться в толпе. Потом через подворотни в технический коридор, где нет камер. Оттуда вниз. А дальше…

Они меня найдут. Рано или поздно вычислят. Я не могу прятаться до смерти. Времени на игру в догонялки с ИЛБ нет. Мне не победить. Бежать тоже

— Мне нужен крафт, — прошептал парень у стола.

Я все слышал. Надо будет проверить слух позже.

— Так иди и купи, — ответила Тетя Эль.

— Мне нужен особый. Не дорогой.

Женщина тяжело вздохнула. Она сделала глоток чая. Большой. Громкий. Потом что-то записала на бумажке и протянула парню.

— Иди по этому адресу. Человека зовут Джей. Тебе все сделают.

Парень взял бумажку, поклонился в пол и поспешил убраться.

— Деньги не забудь, — крикнула ему вслед Тетя Эль. — Это не бесплатно.

Парень вздрогнул, словно ему нож в спину бросили. Нервно оглянулся. Посмотрел на инспекторов и выскочил в ужасе. Его никто не остановил.

Стоило рискнуть.

Я поднялся с места и пошел к выходу. Не спешил. Не привлекал внимания.

Табло мигнуло. Раздался звонок. Пришла моя очередь. Я не оглянулся. Шел к двери. Оставалась пара шагов. Сердце колотилось в груди. Я дышал. Пульс оставался где-то на верхней границе. Еще немного и придет сообщение.

Я протянул руку, чтобы нажать на кнопку, запирающую дверь. Спасение было уже близко. Только переступить порог.

— Эй ты! — раздался низкий скрипучий голос за моей спиной.

Я сделал вид, что не услышал.

— Эй, ты в грязном полотенце!

Глубокий вдох. Нельзя было дать пульсу подскочить.

Рука дрожала. Я нажал на кнопку. Дверь не открылась. Не сработало. Почему?

— Эй, твоя очередь.

Я обернулся. Тетя Эль смотрела прямо на меня. Инспекторы тоже заинтересовались. Дело плохо.

Эта женщина как-то заблокировала дверь. У меня не осталось выбора. Стоило попробовать поговорить с ней и уйти спокойно, как тот парень. Может, мне повезет и проверяющие забудут обо мне.

Я подошел к столу. Тетя Эль изучающе посмотрела на меня. Глаза у нее были горящие. Цвета янтаря. Через линзы они казались огромными. Лицо круглое, в морщинах.

Я старался не смотреть на инспекторов, но чувствовал их взгляд. Они следили. Пульс ускорился. Но сообщение еще не пришло. Сделал глубокий вдох и сосредоточился на моменте.

— Ну. Чего пришел?

— Работу искал, — ответил я. — Но я лучше в другой раз зайду. Откройте дверь?

— Не спеши. Что за работа? — спросила Тетя Эль.

Мою просьбу она проигнорировала.

Инспекторы подошли к кучке людей у стола и начали проверять собравшихся. Их разговора я не слышал, но, судя по всему, там был полный порядок. Скоро они закончат и вернуться ко мне.

— В рейдах, — ответил я.

— Откуда о нас узнал?

В ушах начался гул. Она смотрела на меня пристально, изучающе. Я чувствовал себя на допросе. Нужно было уходить. Инспекторы уже заканчивали с проверкой.

Я достал из кармана листовку с рекламой, который забрал с трупа сумасшедшего парня и протянул ей.

— Я от Джея, — сказал я.

Она взяла бумажку. Изучила. Аккуратно отложила в сторону.

— Хорошо. Какая именно работа в рейдах тебе нужна?

— Любая.

Тетя Эль оценила меня с ног до головы. Я знал, как выгляжу. Но сейчас это было не главным.

На работу уже было плевать. КТК «Чебурашка» не единственная каперская торговая компания, которая имеет дело с нелегалами. Я слышал, что на других станциях такие тоже бывают. Мог попытать удачу с ними. Если выберусь отсюда живым, так и сделаю.

Инспекторы закончили с проверкой и уже возвращались к нам. Перед глазами вспыхнул золотой свет. Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Расслабился. Сообщение пропало. Пульс замедлился.

— У тебя что-то болит? — спросила женщина.

— Нет. Есть работа?

Тетя Эль нахмурилась. Я был грубоват. Не сдержался. Это плохо.

Она склонилась над бумагами, заполняя колонку в каком-то отчете. На меня больше не смотрела.

— Крафт имеется? — спросила она.

— Да.

Инспекторы подходили все ближе. Смотрели на меня. Плохо. Очень плохо.

— Документы?

Я молчал. Документов не было. С самого рождения ни одной бумажки.

— Документы на крафт? — повторила она.

Я молчал.

Инспекторы уже были почти здесь.

Тетя Эль оторвалась от бумаг и посмотрела на меня.

— Нет документов?

Я не отвечал. Смотрел то на нее, то на приближающихся инспекторов.

В последние сутки время играло со мной в очень жестокие игры. Оно то ускорялось, отнимая драгоценные минуты жизни, то замедлялось, растягивая мучительные мгновения навечно.

Сейчас я чувствовал, как все стало очень медленным. Притихло. Некоторые каперы рассказывали о таком в интервью. Они называли такие моменты затишьем. Затишьем перед тем как все пойдет прахом.

— Ясно, — ответила Тетя Эль. Она обернулась. Инспекторы уже были за ее спиной. Она их проигнорировала и крикнула так громко, что у меня уши заложило. — Тоби! У нас нелегал!

Перед глазами вспыхнуло золотое сообщение:

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось.]

Инспекторы посмотрели на меня и расплылись в улыбках. Бежать поздно.

Тетя Эль вернулась к бумажкам.

Какого?

Глава 6

Это была самая долгая секунда в моей жизни. Инспекторы смотрели на меня. Улыбались. Я смотрел в пол. Тетя Эль небрежно перекладывала бумажки. А люди в глубине зала разразились хохотом.

Перед глазами горели золотые буквы сообщения. Пульс ускорился. Снова. Четырехкратное ускорение. Я не мог успокоиться. Сердце колотилось как бешеное.

Мне конец.

— Шли его сюда! — крикнул кто-то из толпы мужиков в глубине помещения.

Голос показался знакомым.

Инспектор, тот, что отдавал приказы, хрюкнул и направился к выходу. Его друг следом.

— В следующий раз заплатите и за этого, — сказал он, стоя у двери.

Палец указывал на меня.

— Мы всегда платим честно, — ответила Тетя Эль, не отрываясь от стола. — Даже взятки.

— За это вас и люблю, — ответил главный инспектор. — Кстати, в следующий раз не стоит так открыто кричать. Если бы я не выпроводил молодого, все могло бы… — он пожал плечами. — Не все такие добрые, как мы.

Он вышел.

Я замер. Окаменел. По спине градом катился пот. Какого здесь произошло?

Меня не арестовали. Это хорошо. Но почему? Взятки. Они платили инспекторам. Ясно. Значит, я не умру в тюрьме. Хорошо.

— Чего встал? Иди! — велела Тетя Эль, махнув рукой за спину.

Я вытер потные ладони о грязный комбез и неуверенно пошел туда, куда послали. К смеющимся людям.

На полпути перед глазами появилось новое сообщение. Я забыл, что таймер ускорился.

[Внимание!

Пульс пришел в норму.

Анализ…]

[Внимание! Зафиксировано истощение пульса.

Пульс: ░░░░░░░░░░ 0/100 ед.

Анализ…]

[Внимание!

Зафиксировано отторжение крафта!

Процесс рекомбинации Поврежденного гена остановлен.

Время жизни: 9д. 3 ч. 27 мин.]

Когда я увидел таймер, я чуть не упал. Три часа! Я потерял три часа жизни за пару минут паники. Такое не должно повториться. Мне нужно научиться лучше контролировать пульс. Я

У стола было четверо. Издалека казалось, что их больше. Все обычные работяги в серых комбезах. Руки большие, в машинном масле. Из карманов торчат грязные тряпки. Нет оружия. Стоят небрежно. Ко мне спиной. Пошатываются.

На столе. В центре. Сидел пятый со стаканом кофе. Он сделал глоток и поставил его обратно. Я встретил этого человека у входа.

Теплая улыбка. Круглое лицо. Лысеющая голова. Огромные руки рабочего. В уголках глаз морщины. Собравшиеся внимательно его слушали.

— Уши во! — он приложил огромные ладони к голове, оттопырив уши. — Клыки с мой палец. А когти, что лезвия. Крокодилов на завтрак, обед и ужин за обе щеки. Пачками!

— Да не заливай! — отмахнулся один из рабочих с горбатым носом. Этот нос ломали не один раз. Любитель подраться в барах? — Не было такого зверя до Исхода.

— Чем хочешь, клянусь! — ответил круглолицый, положив руку на сердце. — Мой предок на него охотился.

— И чо? — спросил еще кто-то.

— Да ничо! Сожрали предка. Мы так компанию потому и назвали. В честь предка. — Он заметил меня. — Тебе чего, парень?

— Тоби? — спросил я.

Это он велел слать меня к нему. Круглолицый прищурился. Оценил меня. Кивнул.

— Возвращайтесь к работе, бездельники! — рявкнул он. — За что я вам плачу?

Рабочие тяжело вздохнули и, ворча, отправились по своим делам. Гнев начальника их не пугал. Я слышал, как они его обсуждали. Тоби тоже слышал.

— Врет он все. Не было такого зверя.

— Да-да.

— И название дурацкое. «Чебурашка». Язык сломаешь.

Тоби вскочил со стола.

— Кто сказал, что название дурацкое? А ну, покажись!

Никто не признался. Рабочие разошлись по местам.

— Вот болтуны, — возмутился Тоби, возвращаясь ко мне. — Найду, три шкуры спущу!

Я молчал. Ждал.

Тоби снова уселся обратно. Стол мучительно затрещал под его огромным задом. Владелец компании сделал глоток кофе. Скривился.

— Остыл, зараза. Итак. Значит, ты у нас нелегал?

Я кивнул.

— Нужна работа?

Я снова кивнул.

— И лицензия?

Я…

— Хватит башкой махать! Говорить умеешь? — И прежде чем я снова кивнул, он добавил. — Словами. Ртом отвечай!

— Умею.

— Хорошо, — Тоби улыбнулся. — Я могу тебе дать временную лицензию и работу. Работа тяжелая. Но платим честно.

— Я согласен.

После того как я лишился еще трех часов жизни, мне не хотелось зря тратить время. Я торопился.

— Придержи коней, парень, — осадил меня Тоби. — Для начала надо сделать тебе документы на крафт.

— Хорошо, — согласился я.

— Я смотрю, ты болтать не любишь?

Я пожал плечами. Не то, чтобы я не любил разговоры. Просто чаще всего не видел в них смысла. Зачем говорить, если все понятно без слов. Например, Тоби. Он был человеком простым, открытым, возможно, добрым. Работники его больше любили, чем уважали. Ему нравилось внимание. Когда его слушают. Не трус. Трус бы не нанимал нелегалов. Видно, что жизнь пару раз роняла его на землю. Но он поднимался. Неглупый. Замечает больше, чем хочет показать. Опасный? Не знаю. Возможно.

Мать всегда говорила, что если быть достаточно внимательным, то слова не нужны. Все и так становится ясно. Обычно слова только все усложняют. Их лучше не слушать.

— Ладно, — Тоби хлопнул себя по ногам. Звук получился звонкий. Удар тяжелый. Руки сильные. Не просто огромные. — Пойдем посмотрим на твой крафт.

Он встал и направился за стеллажи. Я не сдвинулся с места.

Такого я не ожидал. Показывать ему свой крафт было опасно. Он мог его узнать. Нет. Это маловероятно. Мог что-то заподозрить? Не думаю.

Если бы хотел сдать ИЛБ, то уже сделал бы. И мне самому нужно было выяснить, что за крафт у меня в теле. Доверять этому человеку было рискованно, но я готов был пойти на этот риск.

— Дуй сюда! Чего встал? — крикнул Тоби из-за стеллажей.

Я пошел за ним.

В глубине офиса находилась мастерская Тоби. Туда он меня и привел.

Пахло здесь по-другому. Не так, как в приемной. В воздухе был запах смазки, разогретого металла и сладковатый аромат химикатов для чистки крафт-контактов. Мать работала с такими же. От нее часто так пахло. Мне стало спокойнее.

Сама мастерская была просторной. Но завалена разным хламом. Кругом беспорядок. Вдоль стен стояли верстаки. На них вперемешку лежали разобранные крафты старых моделей, паяльники, катушки проводов, банки с какой-то светящейся жижей и целая куча пустых упаковок от питательных брусков. Над верстаками висели инструменты — отвертки, кусачки, зажимы. Некоторые выглядели самодельными. Инструмент старый, но надежный. Ухоженный.

В углу стаяла пустая оболочка крафта. Модель незнакомая. На нем маркером были написаны имена. Много имен.

У дальней стены стоял холодильник с эхо-кодами. Он был пуст. Ни одной колбы на полках.

В центре стояло старое гравитационное кресло. Сидение, парящее в воздухе. На подлокотниках, подголовнике и в районе ног металлические зажимы, чтобы не дергались.

Мы видели такие с Орри в окнах мастерских сплайсеров. Смотрели и воображали, что однажды окажемся на их месте. С крафтами. Будем загружать эхо-коды, как все остальные.

Теперь я здесь. Без Орри.

— Падай, — сказал Тоби, указав на кресло.

Я остался стоять.

Это кресло было для осмотра крафтов на груди и голове. Обычно там они и крепились. На спине встречались редко. Я ни разу не видел. «Эгида» такие модели не выпускала. Это точно.

— Чего стоишь? Падай, говорю.

— У меня крафт на спине, — ответил я.

Тоби остановился. Посмотрел на меня. Удивился.

— И на кой черты ты установил себе крафт на спину? — спросил он. — Это же опасно.

Я не собирался рассказывать ему, что меня никто не спрашивал. Похитили. Вживили. Чуть не убили. Может, Тоби и хороший человек. Добрый. Но мои секрет останутся при мне до самой смерти.

Девять дней. Еще девять дней. Не так уж долго придется хранить этот секрет.

— Ясно, — вздохнул Тоби, когда я не ответил. — Садись!

Он притащил из угла стул и поставил его под лампу. Я сел. Сложил руки на спинке.

— Покажи крафт! — велел Тоби.

Я скинул грязное полотенце.

— Святые! — воскликнул он.

Мне стало интересно, что он там увидел. Когда я осматривал его в зеркало, то не обнаружил ничего страшного. Да, он выглядел немного странно. Возможно, был поврежден. Но ничего, чтобы так сильно удивляться. Я повернул голову.

— Не верти башкой!

Огромная ладонь Тоби развернула мою лысую голову обратно. Я даже не мог сопротивляться. Силен.

Загремели инструменты.

Он тыкал ими мне в спину. Причитал. И ругался, самыми последними словами. Насколько я слышал впервые. А я рос на улице среди самых искусных сквернословов на станции.

Тоби швырнул инструмент на стеллаж. Железяка рухнула

— Никогда такого не видел, — сказал он. — Ну и халтура! Кожа расплавилась. Нейронный модуль спаян с позвоночником. Одно неверное движение и будешь есть через трубочку. Слоты повреждены. Джей ставил? Нет. Он не такой криворукий. Кто ставил?

Я молчал. Мне нечего было ему сказать.

— Ладно. Не хочешь, не говори. Окно статуса проверял?

— Не знаю как.

— Тот, кто устанавливал, не сказал?

— Нет.

— Ну ты даешь!

Я ничего не знал ни об этом крафте, ни о том, кто его создал, ни о том, зачем его установили. Единственное системное сообщение — это напоминание о скорой смерти. Но об этом я точно рассказывать не собирался.

— Попробуй два раза моргнуть, — посоветовал Тоби. — Это стандартный способ.

Я попробовал. Ничего.

— Попробуй сказать вслух «Статус»?

Я повторил.

Ничего не произошло. Чувствовал себя идиотом.

— Проведи рукой перед глазами.

Тоби испробовал десятки вариантов, но ни один не сработал. Окно статуса не появлялось. Это его расстроило. Он тяжело вздохнул.

— Обманули тебя, парень. Из семи слотов на вид только один рабочий. И тот первый. Выше первого ранга тебе не подняться. Сочувствую. Надеюсь, немного отдал?

— Почти даром, — ответил я.

Рабочие слоты и ранги для меня не имели значения. Я бы все равно не успел слиться с геном за девять дней. Главное — было наняться в рейды. Заработать денег. И умереть спокойно. Слова Тоби меня не расстроили. Но я забеспокоился из-за другого. С поврежденным крафтом меня могли не взять на работу.

Я посмотрел на Тоби. Он чесал лысину. Думал.

— Ну, я могу предложить тебе только временную лицензию грузчика. Три рейда. Тысяча вир за рейд.

Мне подходило. Если повезет, я успею сходить в три рейда за девять дней. Это три тысячи. Зарплата матери за два месяца с двух работ. А без меня ей станет проще. Расходы уменьшатся. С эхо-кодами она проживет долгую жизнь.

— Я согласен.

— Ладно. Осталось решить вопрос с документами на крафт. Подожди здесь.

Тоби убрал инструменты. Швырнул их на ближайший верстак. И вышел.

Я остался в мастерской один. Не мог отвести глаз от гравитационного кресла. Мы столько раз говорил с Орри о том, какого это лежать в нем, как настоящий капер. Столько мечтали. Я не сдержался.

Лег в него. Мягкая обивка поглотила крафт. Зажимы остались открытыми. В нем было удобно. Мы с Орри представляли, что у нас будут крафты, мы будем у сплайсеров каждый месяц загружать новые эхо-коды. Глупые мечты. Кто бы мог подумать, что они сбудутся?

Не так, как нам бы хотелось. Но вот он я в гравитационном кресле. С крафтом. Почти как настоящий капер. Орри рядом не было. Я прикоснулся к медальону.

Сутки выдались тяжелыми. Насыщенными. Выматывающими. Я сам не заметил, как меня начало клонить в сон. Веки слипались. Глаза закрывались. Мастерская медленно таяла.

В сонной полутьме вспыхнула золотая рамка. Я спал и не спал. Это трудно объяснить. Меня словно заморозили в момент, когда я засыпал. Я еще не уснул, но уже и не бодрствовал. Застрял где-то посередине.

Это было окно статуса.

[Ранг: нулевой

Профессия: ошибка

Статус: ошибка

Класс: не выбран

Пульс: ░░░░░░░░░░ 0/100 ед. (в норме)

Слот 1: пусто

Слот 2: ОШИБКА!

Слот 3: ОШИБКА!

Слот 4: ОШИБКА!

Слот 5: ОШИБКА!

Слот 6: ОШИБКА!

Слот 7: ОШИБКА!

Рекомбинация Поврежденного гена (ур.1): 1/100

Протокол!@$@%&: условия не выполнены

Активные способности:

— отсутствует

Пассивные способности:

— новая способность (не активирована)]

Я не проснулся. Многое было непонятно. Это сон? Мое сознание играет со мной в игры? Нет. Все слишком реально. Слишком по-настоящему.

Что я знал точно. У меня только один рабочий слот. Как и сказал Тоби. Сколько бы я ни старался, выше бронзового ранга мне не подняться. Даже будь у меня время. Но его не было. Поэтому переживать о таком нет смысла.

Один эхо-код я мог загрузить. Но не буду этого делать. Эхо-коды я лучше оставлю матери.

Что такое:

[Рекомбинация Поврежденного гена (ур.1): 1/100]

Я не знал. Как и что такое:

[Протокол!@$@%&: условия не выполнены]

Эти загадки останутся не разгаданными. На них нет времени.

А вот с этим:

[Пассивные способности:

— новая способность (не активирована)]

Стоило разобраться. Если у меня есть какая-то способность, то ее нужно освоить. Возможно, она окажется боевой, и мне удастся заполучить парочку трофеев, которые можно будет продать по хорошей цене.

Остальные сведения были обычными. Ранг — самый низкий. Так и должно было быть. Профессия, статус, класс — все ожидаемо. У негодного нет профессии и статуса. А класс выбирают при переходе на следующий ранг. Не моя забота.

Со шкалой пульса было что-то не так. Мать говорила, что она указана в процентах. У меня же в единицах. Это странно. Но не удивительно.

Пульс на нуле. Я умираю. Это не секрет. Сообщение с обратным отсчетом никуда не делось. Оно всегда было перед глазами.

[Время жизни: 9д. 3 ч. 1мин.]

Полчаса. Я потратил слишком много времени. Минуты уходят. Я не мог позволить себе спать. Нужно было просыпаться.

Попытался. Не получилось. Чтоб тебя!

С тех пор как я выбрался из лаборатории, мое тело подчинялось мне все хуже. Нельзя этого допускать. Смерть была неизбежна, но я не собирался умирать раньше времени. А в рейде одно неловкое движение может стоить жизни. Даже для грузчика.

— Эй, парень! Эй! Просыпайся.

Голос Тоби звучал испуганно. Он тряс меня за плечи. Я это чувствовал. Окно статуса медленно начало тускнеть.

Исчезло.

Как только оно пропало, я проснулся. Открыл глаза.

— Святые! Я думал, ты помер, — выдохнул с облегчением Тоби.

— Я не умру, — ответил я.

Во всяком случае не сегодня.

Этого я не сказал. Будь Орри жив, он бы догадался, что я что-то скрываю. Тоби не догадался. Он плохо меня знал. Пусть так и остается. Мне больше не нужны друзья.

— Рад это слышать, — ответил Тоби. — Вот.

Он протянул мне листок бумаги, но не отдал. В мастерскую ворвался невысокий парень моего возраста. Волосы дыбом. Жилистый. Глаза зеленые. Бегают. Все время что-то высматривают. Двигался он быстро. Очень быстро. За спиной два коротких кинжала.

Он бросил на меня беглый взгляд. Оценил. И больше не обращал внимания.

— Скажи, что у тебя получилось? — набросился он на Тоби.

Говорил еще

— Успокойся. Помнишь, о чем мы говорили?

Тоби отвечал медленно, спокойно.

— Получилось? Получилось? Получилось?

У меня закружилась голова. Его движения ускользали от моего зрения. Это пугало.

— Уймись, — прикрикнул Тоби. — Еще не ясно. Я подал заявку. Ответят позже.

Парень нахмурился.

— Старик, ты просто обязан получить место в этом рейде. Это мой шанс показать себя. Я готов. Слышишь?

— Ты всегда торопишься, — ответил Тоби. — Насчет этого рейда у меня есть сомнения. Не доверяю я ему.

— Хватит меня прятать. Пора заявить о себе. Долги меньше не становятся, — сказал парень. — Настало время зажечь настоящую звезду. — Он задумался и уточнил. — Меня!

— Уймись, Киран! — повторил Тоби.

— Солас! — ответил парень. — Зови меня Солас.

Он покосился на меня.

— Я тебя знаю с тех пор, как ты пешком под стол ходил. Для меня ты всегда будешь Киран. И да, — Тоби вскинул руку, не дав парню открыть рот, — я знаю, что тебе не терпится показать себя. Но моя работа не дать тебе умереть. Так что наберись терпения.

— Я достаточно ждал, старый хрыч. Выпускай меня. Этот рейд будут смотреть все. Ты должен получить в нем место.

Тоби тяжело вздохнул.

— Я тебя услышал.

— Отлично!

Парень широко улыбнулся и вылетел из мастерской так же быстро, как и вошел.

— Ох уж эти талантливые юнцы, — причитал Тоби. Он посмотрел на меня. — О чем это мы?

Я указал на бумажку в его руке.

— Точно! Вот. — Он протянул мне листок. — Здесь адрес и время. Наш человек сделает тебе документы на крафт. Никто не подкопается.

Я взял бумажку.

— Когда рейд? — спросил я.

— Сначала сделай документы. Потом возвращайся. Выдадим тебе временную лицензию. И будет рейд.

— Когда?

Нельзя было терять время.

Тоби нахмурился.

— Еще один неугомонный. Ближайший рейд через два дня, если повезет, — ответил он.

Документы — это хорошо. Два дня — плохо. Но была одна проблема.

— У меня нет денег, — сказал я. — Можно документы в долг?

Тоби улыбнулся.

— Не переживай. Этот человек немного того. Он денег не берет. Расплатишься по-другому.

Как именно он не сказал, но смотрел на меня с очень странным выражением лица. И не переставал ухмыляться. Мне стало не по себе. Но других вариантов не было. И времени тоже.

Я взял бумажку с адресом и вышел.

— Парень! — Тоби догнал меня у выхода. Он швырнул мне старую кожаную куртку с логотипом КТК «Чебурашка». Жуткая зверюга на нашивке. — Прикройся. Ничего светить нелегальным крафтом.

Он прав. Я взял куртку. Надел. Тепло и удобно. Маловата. У меня еще никогда не было своей куртки.

Я кивнул и ушел.

Теперь надо получить документы. Не нравилась мне улыбочка Тоби, когда он говорил об этом сплайсере. Стоило быть начеку.

Глава 7

Я вышел из "Чебурашки". Проверил адрес. Место мне не знакомо. Пришлось идти к ближайшему терминалу, чтобы проверить схему станции.

Терминалами пользовались только техники и наблюдатели. Они устанавливались в скрытых комнатах, и через них можно было получить доступ к планам станции и отчетам о работе систем уровня.

Орри показал мне, где они стоят. А ему Майло. Майло мне не нравился. Но благодаря ему мы могли без проблем сбывать микросхемы. У него были знакомые и друзья повсюду. Популярный парень.

На каждом ярусе был свой терминал. Нужно было его только найти. Чебурашка была на уровне шестнадцать. Это выше, чем тот, на которым жил я, но все еще нижние уровни. А нижние уровни спроектированы одинаково. Без исключений.

Я свернул к мастерской крафтов. За ней в переулок. Вышел на оживленную улицу. Еще один переулок и вот дверь в техническое помещение с терминалом. Сразу за экраном, на котором давал очередное интервью Рэн Алвис.

Вся хитрость заключалась в том, чтобы попасть внутрь, не привлекая внимания прохожих. У Орри это выходило без проблем, а я всегда попадался кому-нибудь на глаза. Мне трудно было оставаться незаметным. Но Орри научил меня, как не привлекать внимания. Он сказал, что я должен оставаться спокойным и заходить в скрытую дверь с таким видом, словно это мой дом. Я так и сделал.

Внутри было тесно. Все технические помещения создавались не для меня. Пришлось вжать голову в плечи, согнуться и не выставлять колени. Картинка на экране стала ярче, и в комнате появилось больше света.

Я словно оказался в зазеркалье. Трансляция была перевернута. Отражена. А вот звук остался таким же. Даже стал еще громче. У меня в ушах звенело от голоса этого парня.

— Через два дня мы сделаем то, что не удалось Айвору Флинну, — Рэн посмотрел прямо в камеру и улыбнулся. — Не волнуйся. Мы отомстим за твой провал.

Не было времени, чтобы досматривать интервью. Нужно найти сплайсера, которого посоветовал Тоби. Сделать документы на крафт. Расплатиться. Чтобы это не значило. И подготовиться к рейду.

Я подошел к терминалу. Включил. Нужен пароль. Я ввел.

Ошибка.

Они сменили пароли. Никогда не меняли. Уже много лет. Почему сейчас? Может, это связано с тем, что случилось в лаборатории? Маловероятно.

Без пароля я не смогу найти адрес. Придется действовать по старинке. Спрашивать дорогу на месте. Мне нужен был уровень двадцать два. Не лучшее место, чтобы просить помощи у прохожих. Можно и нож в живот получить вместо ответа. Придется рискнуть.

Экран отъехал в сторону и вошел Майло. Я сжал кулаки. Пульс начал разгоняться. Пришлось успокоиться. Глубокий вдох. Задержал дыхание. Выдох.

Не знаю, чтобы я делал, если бы это был кто-то из рабочих станции. Или еще хуже — инспектор ИЛБ.

Майло был столько же лет, сколько и нам с Орри. Невысокий. Худощавый. Глаза всегда в движении. Вот ему было просто оставаться незаметным. Волосы всегда закрывают лицо. Видно только улыбку. На голове капюшон. Я узнал его по шраму на подбородке и запаху. От него всегда пахло чем-то сладким. Приторным.

— Знал, что это ты, — сказал он. — Другого такого верзилу попробуй отыщи.

Я молчал. Дышал. Пытался успокоить пульс. Я не доверял Майло. Он слишком много болтал. Был слишком скользким.

— Чего ты тут? Где Орри? Он мне обещал подогнать настоящую микросхему. Она у тебя?

Майло засыпал меня вопросами. И постоянно улыбался. Это еще больше меня насторажило. На нижних ярусах, если кто-то тебе улыбался, проверь, нет ли у него за спиной ножа. Скорее всего, он будет тебя грабить.

Я не отвечал. Здесь и без него было тесно. А его болтовня повышала мой пульс.

— Ты как всегда, — тяжело вздохнул Майло. — Они сменили пароли. Хочешь, скажу новый. Всего

У меня не было и одной.

— Денег нет, — ответил я.

— Ну что с тобой поделаешь. Так и быть скажу бесплатно. В честь нашей дружбы.

Мы не друзья. А Майло ничего не делал бесплатно. Я напрягся.

Он подошел к терминалу. Постучал по клавишам. Пароль сработал. На экране появилась схема станции со всеми уровнями, подписями и техническими коридорами.

Майло отошел в сторону, уступая мне место.

— Ищешь, где бы поживиться?

Я не ответил. Просмотрел все уровни. Выбрал двадцать седьмой. Там была лаборатория. Не мог не проверить. Экран загорелся красным. Информация об уровне была заблокирована.

— Это что-то новенькое, — присвистнул Майло. — Интересно, что там? Просто так блокировать уровень не станут. Стоит проверить. Что скажешь?

— У тебя нет дел? — спросил я.

Мне нужно было посмотреть адрес, и я не хотел, чтобы Майло его видел.

— Не заводись, — он поднял руки вверх и сделал шаг назад.

В отличие от меня он мог проделать такое в этой тесной будке.

— Я просто хотел узнать, нет ли у вас чего для меня.

Он не знал об Орри.

— Я смотрю, у тебя мало времени осталось, — Майло указал на мою лысую голову. — Уже началось, да?

Я разозлился.

— Уходи.

Меня злило то, что он угадал. Попал в самую точку.

— Всегда ты так. С Орри куда веселее. Кстати, а где Он. Я думал, вы не расстаетесь.

— Мертв, — ответил я.

Горло сдавило. Голос стал хриплым.

— Жаль. Ну, этого следовало ожидать. — Я сжал кулаки. — В смысле, вы же рано умираете. Такие, как ты и… — Костяшки пальцев захрустели. Я готов был его ударить. Он это почувствовал. — Ладно. Делай свои дела. Если найдешь что-то стоящее, приходи. Уменьшу свой процент в память об Орри.

Я кивнул. Не хотел, но кивнул. Рефлекс.

— Еще увидимся.

Он ушел. Но у меня было странное ощущение. Что-то здесь не так.

Опасность!

Новое чувство. Словно волосы встали дыбом. Волос не было. Зато чувство опасности было.

Майло? Нет. Он слабый, шумный. Без крафта. Тогда кто? Когда? Сейчас? Может, сплайсер? Или показалось?

Пульс ускорился. Гадать бесполезно. Я сделал вдох. Успокоился.

Ввел адрес. Двадцать второй уровень. Опасное место. Нет закона и порядка. Мало людей. Этот уровень Орри всегда обходил стороной. Он любил повторять, чтобы я держался подальше от тех, кто живет ниже двадцатого уровня. У этих людей нет жалости и чести. Доверять таким нельзя.

Возможно, из-за этого волосы зашевелились. Я не послушал совета Орри и отправился на двадцать второй уровень. На всякий случай воспользовался технической лестницей, чтобы спуститься на этаж ниже.

Кто-то мог видеть, как я заходил сюда. Мог доложить инспекторам. Или поджидал, чтобы расспросить меня лично. Любой мог заметить. Рисковать не стоило.

Из технической комнаты на семнадцатом уровне я вышел с невозмутимым видом. Грязный. В куртке с нашивкой каперской торговой компании и в комбезе на несколько размеров меньше, но с уверенным лицом. Наткнулся на прохожего. Не извинился. Он выругался. Я пошел дальше.

Выпрямил спину. Сильнее, чем нужно. Почувствовал крафт. Кожа натянулась. Стало больно. Не сбавил хода. Нужно было уйти подальше, пока никто не заподозрил и не поднял шум. Странно. Но на нижних уровнях всегда находился любитель совать свой нос в чужие дела.

Казалось бы, там где нарушение закона жизненно необходимо, люди должны научиться закрывать глаза на чужие проступки. Нет. Никакой солидарности угнетенных. Внимательно следят. Высматривают, кому бы испортить жизнь. Мать говорит, что людям нравится смотреть на страдания других. Так их жизнь становится легче. Я не любил, когда кто-то страдал. Мне не становилось легче. Может, это со мной что-то не так?

Я старался идти быстро, но не слишком. Слишком быстрый шаг привлекал внимание. Слишком медленный — тоже. Я держался края улицы. Так моя лысая башка не сильно бросалась в глаза.

Первые несколько блоков я прошел без проблем. Спустился на девятнадцатый уровень. Решил не заходить через парадный вход. Наверняка у лифта затаились любители обобрать залетного олуха не с их уровня. На нашем такие были.

Я шел к техническому тоннелю на девятнадцатом. Оттуда по лестнице до двадцать второго. По пути встречал много людей. Меньше, чем на верхних, но достаточно, чтобы можно было затеряться в толпе.

Я заметил его не сразу. Он шел за мной. Не рядом, не сзади — чуть поодаль. Прятался в тенях, за спинами прохожих. Я не сразу понял, что это слежка. Мурашки побежали по спине. Кто? Как давно?

Лицо незнакомое. Узкое. Щеки впалые. Глаза бледные. Волосы темные, собраны в хвост. Под курткой выпирала рукоять ножа. Двигался быстро. Постоянно пропадал из виду. Я случайно его заметил.

Сначала думал, показалось. Свернул пару раз. Он за мной. На третий стало ясно — слежка.

Один из тех, кто стоял за лабораторией? Нет. Если бы они меня вычислили, то отправили бы целый отряд. Я огляделся. Других не обнаружил. Не было или хорошо скрывались?.

Те, кто сжег лабораторию? Сомневаюсь. Эти бы напали сразу, как только узнали обо мне. Я не нужен им живым.

Кто-то из Чебурашки? Тоби мог отправить человека проследить за мной, чтобы убедиться, что мне можно доверять. Это вероятно. Но рисковать не стоило.

Я ускорил шаг. Он тоже.

Я свернул в переулок. Узкий, темный, заваленный мусором. Если не знаком с местом, то эти закоулки как лабиринт. Серый человек шел за мной.

Мы с Орри часами бродили по таким же улочка на заброшенных уровнях. Но планировка одна и та же. Тут поворот на повороте. Легко потеряться из виду. Мне нужна была всего секунда.

Я дождался момента. Нужного прохода. Ускорился. Оторвался на два поворота. И нырнул в технический коридор, который скрывался за потайной панелью. Снаружи незаметно, если не знаешь, куда смотреть.

Трубы, кабели, пар. Знакомые ароматы озона, жженой пластмассы и железа. Я так торопился, что чуть не врезался лбом в тепловую трубу. Вовремя пригнулся.

Огляделся и понял, что оказался в ловушке. Коридор был завален с обеих сторон. Выход только один.

Пульс подскочил. Я старался удержать. Но он, словно непослушный ребенок, рвался из моих рук. Хотел бежать быстрее, гулять, веселиться. Это было все равно, что держать в руках оголенный провод под напряжением. Трудно. Больно. Опасно.

Я затаился. Сделал вдох. Задержал дыхание. Прислушался. За стеной послышались шаги. Мягкие. Шуршащие. Едва различимые.

Человек остановился. Я не дышал.

Малейший звук мог меня выдать. А этот гад стоял. Не двигался. Что-то заподозрил?

Задерживать дыхание становилось труднее.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2]

Это плохо.

Время

[Время жизни: 9 д. 2 ч. 40 мин… 38 мин… 36 мин…]

Послышались шаги. Он двинулся дальше. Я наконец-то смог вдохнуть. Сердце колотилось. Мне понадобилось время, чтобы успокоить пульс.

[Внимание!

Пульс пришел в норму.

Анализ…]

[Внимание!

Зафиксировано отторжение крафта!

Процесс рекомбинации Поврежденного гена остановлен.

Время жизни: 9 д. 2 ч. 19 мин.]

Двадцать минут жизни. Сделаю документы и срочно надо будет что-то решать с пульсом. Орри рассказывал, что некоторые каперы могут управлять сознанием так же легко, как руками и ногами. Стоило поискать что-то об этом в СКИФе. Но для этого нужно зарегистрировать крафт.

Я подождал. Убедился, что он и правда ушел. Дышал ровно, тихо. Снаружи тишина. Слышал только, как капала вода.

Вышел из укрытия. Никого. Повезло.

До технической лестницы добирался перебежками. От проулка к проулку. Слежки не видел. Но чувство, что за мной наблюдают, осталось. Паранойя?

Спуск отнял у меня еще двадцать минут. Если так пойдет и дальше, то я умру раньше, чем попаду в первый рейд.

На двадцать второй уровень я вышел осторожно. Коридор был пуст. Под ногами кучи мусора: старые листовки, провода, железяки разных размеров, осколки стекла. Хлам мешал нормально открыть техническую дверь. Пришлось протискиваться в узкую щель. Порвал куртку. Неприятно. Она мне нравилась.

Свет тусклый. Синеватый. Кое-где мигали аварийные желтые лампы. Стены в подтеках. Дренажная система сдохла. Вентиляция еле работала. Воздух спертый. Пах ржавчиной и гнилью. Орри был прав. Это место не для людей.

На стене граффити:«Здесь не живут! Здесь умирают!»

Я пошел вперед. Мне нужен был семьсот пятый блок. Это где-то в глубине уровня. Коридоры были пустыми. Ни души. Некоторые участки не освещались. Лампы разбиты. Когда их проходил, чувствовал, как начинал ускоряться пульс.

В одном из таких темных пятен я случайно на кого-то наступил. Он закричал что-то невнятное, злое. Был пьян. Едва языком ворочал. А я в тот момент чуть в штаны не наложил.

Пульс взлетел, но я вовремя успел его обуздать. Делаю успехи.

Я дважды прошел мимо нужного места. Краска с номером выцвела. Одна цифра исчезла. Остались столько семь и пять. Дверь старая, облупившаяся. Ни вывески. Ни света. Только тусклая полоска холодного зарева под дверью.

Я постучал.

Тишина. Подождал. Постучал еще раз.

— Открыто! — раздалось изнутри.

Голос был женский. Спокойный.

Я нажал на кнопку. Дверь открывалась медленно, с грохотом и шипением.

Внутри было тесно. Чисто, но тесно. С потолка свисали провода, штекеры и прочие инструменты. Пришлось пригнуться, чтобы не посшибать их. Напротив входа — холодильник с эхо-кодами. Это он святился холодным светом. Внутри несколько колб с подписями.

Справа — гравитационное кресло. Почти такое же, как у Тоби. Но это с модификациями. Над ним лампа. Свет приглушен. У стены стол, заставленный экранами. На них бесконечные строки кода. Пахло озоном, спиртом и мылом.

Хозяйка сидела за столом. Спиной ко мне. Изучала код на экране. Темные волосы. Неровное каре. Сама стрижется? На шее очки на ремешке. На узких плечах мешковатая куртка. Девушка совсем крошечная. Хрупкая.

— Дверь запили, — сказала она не оборачиваясь.

Я оглянулся. Створка не закрылась автоматически. Застряла. Пришлось помочь, чтобы механизм сработал. Снова грохот и шипение.

— Ты от Тоби?

— Да.

— Документы?

— Да.

— Крафт какой? Ментальный? Телесный?

— Не знаю.

Я отвечал честно. Мне никто инструкцию не давал. Обычно ментальные крафты крепились на голове. Телесные к груди. Мой был на спине.

— Совсем дурак, — с придыханием произнесла девушка. Она не спрашивала. Просто наблюдение. — Крепиться к груди или к голове? — спросила она.

— К спине.

Она замерла. Медленно повернулась. Я ее узнал.

Маленькая, хрупкая. Глаза разного цвета. Один золотой. Другой темно-синий. Та самая девушка из лифта.

Она тоже меня узнала. Я понял это по взлетевшим вверх бровям и округлившимся глазам. Она испугалась.

— Ты! — выкрикнула она.

Я сделал шаг назад. На столе лежало полно острых инструментов. Она проследила мой взгляд.

— Не дергайся, — сказала девушка спокойнее. — Или…

Она недоговорила. Но я понял. Прислушался. Замер. Кожа на голове зашевелилась. Снова то чувство. Опасность!

— Ты тот из лифта.

Кто она такая? В тот день она поднималась с нижних уровней. Я решил, что она одни из искателей вроде нас с Орри. Но что, если она была в лаборатории? Что, если она одна из тех людей?

Пульс начал разгоняться.

— Ты негодный.

Она не спрашивала. Утверждала. Пульс подобрался к верхнему пределу.

— С крафтом.

Снова утверждение. Еще чуть-чуть и появится сообщение.

— Ясно.

Она расслабилась и вернулась в кресло. Я же ничего не понял. На всякий случай решил не дергаться. Дышал глубоко. Медленно. Считал про себя секунды. Это помогало. Пульс начал успокаиваться.

Под ее волосами я заметил ментальный крафт. Блестящий. Новенький. Не похожий ни на одну модель «Эгиды».

— Значит, тебе нужны документы? Садись! Посмотрим на твой крафт.

Она указала на гравитационное кресло. Я не двинулся с места. Нужно было убедиться.

— У меня нет денег, — сказал я.

— Не страшно, — ответила она. — Я предпочитаю обмен.

Я напрягся еще сильнее.

— Чего ты хочешь?

— Правду.

— Кукую?

— Что с тобой сделали в лаборатории? И почему ты еще жив?

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось

Время жизни: 9 д. 1 ч. 45 мин… 43 мин… 41 мин…]

Она знала. Она одна из них.

Я бросился к выходу. Нажал на кнопку. Дверь открывалась слишком медленно. Едва появилась щель, я сунулся в нее. И тут что-то ударило меня прямо в лицо.

Сначала я решил, что это труба, которую я не заметил. Или один из инструментов с потолка. Но потом услышал знакомый голос.

— Ну что, верзила, сбежал от нас? Но забыл почистить историю в терминале.

Это был Майло. И он был не один.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x4]

В глазах потемнело. Брызнули слезы. Нос сломан. Во рту вкус железа — словно балку лизнул. Кровь.

Таймер ускорился. Минуты жизни исчезали с каждой секундой.

— Теперь можно и поболтать о том, откуда у негодного взялся крафт и почему ты еще не сдох? — Майло был доволен собой. Наслаждался. — О! Да ты с девушкой. Свидание?

Она не повернулась. Не испугалась. Даже не вздрогнула.

Глава 8

С Майло было трое людей. Один коренастый, с бычьей шеей. Он и сломал мне нос. Другой худой. Дерганый. Третий остался

Майло снял капюшон. Откинул волосы. Лицо бледное. Посеревшее. Глаза мутные. Зато улыбка сияла. Карманы его куртки всегда топорщились, и меня это нервировало. Трудно было сказать нож у него там или питательный брусок.

Орри доверял Майло. Я — нет. Будь он сейчас здесь, крикнул бы ему в лицо: «Я же говорил!».

Они усадили меня в гравикресло. Второй раз за день и оба раза не так, как я бы этого хотел. Зажимы сомкнулись на лбу, запястьях и лодыжках. Крепко. Не вырваться. Я попытался. Это только развеселило Майло.

— Не дергайся, мой друг.

Больше не дергался. Бесполезно. Кровь залила подбородок. Во рту металлический привкус. Не люблю. Если бы метал был едой, я бы голодал. Меня начало подташнивать.

— Не блевать! — приказал Майло. — Ты только посмотри, как тут чисто.

Он огляделся. И правда, чисто.

Девушка сидела за мониторами. Даже не обернулась. Ее увлекали бесконечные строки кода. Казалось, она даже не заметила, что обстановка немного изменилась.

— Ты глянь! — крикнул тот, что ударил меня по носу. Он стоял у холодильника с эхо-кодами. — Тут целое состояние! Эхо-кодов на тыщ десять, а то и двадцать.

Майло оставил меня и подошел к другу. Он радостно похлопал его по плечу.

— Сегодня наш день, парни!

Я бы не был так уверен. Меня настораживало спокойствие хозяйки. Будь Майло наблюдательнее и не таким самоуверенным, он бы тоже это заметил.

Понятно, почему он был так спокоен. У двоих его дружков виднелись крафты. У худого и присматриваться не пришлось. Старая модель ментального. Крепилась за ушами. Две антенны, соединенные переборкой на затылке. Я видел такие в ежегодной презентации «Эгиды» лет десять назад. У них даже окно статуса неполное. Бюджетный вариант.

У гориллы крафт выпирал под одеждой. На груди. Модель не видел. Но уверен, что далеко не самая продвинутая.

У девушки же, наоборот, крафт выглядел новеньким. Модифицированным. Нелегальный? Да. Но слишком крутой для обычного самопала. Сделанный на заказ каким-то умельцем. Сама? Нет. Такое просто невозможно. Чтобы собрать крафт, нужно уже иметь крафт.

Майло открыл холодильник и начал жадно выгребать эхо-коды. Неаккуратно. Засовывал их в бесконечные карманы куртки. Пара колб чуть не разбилась.

— Эй! — возмутился громила.

— Не кипишуй, Коготь. Я все сбуду на черном рынке, и вас не обижу. Как договаривались.

Коготь нахмурился, но не стал мешать. Наемники. Не друзья. У Майло нет друзей.

Хозяйка мастерской не реагировала.

— А с этой, что? — спросил худой с ментальным крафтом, указав на девушку.

Майло сунул последнюю колбу в карман и подошел к столу с мониторами.

— Как что? Надо познакомиться. Привет, красавица. Ты уж извини, мы без приглашения. Если не будешь рыпаться, тебя не тронем.

— Я бы тронул, — встрял Коготь, пуская слюни.

— Нет, — отрезал Майло. — Мы же не звери. — Он посмотрел на Когтя с хищной улыбкой и добавил. — Не все, во всяком случае. — Обратился к хозяйке. — Как тебя зовут?

Она посмотрела на Майло. Впервые с момента их появления девушка обратила на них внимание.

— Ири, — ответила она.

Майло хлопнул в ладоши. Неожиданно. Резко. Громко. Ири не вздрогнула. Я — да.

— Мне нравится, — сказал Майло. — Мы договорились? Сиди тихо и будешь цела.

Девушка кивнула и вернулась к мониторам. За ее спиной Майло сделал знак Когтю. И, судя по широкой улыбке на лице громилы, ничего хорошего для девушки это не значило.

Майло вернулся ко мне. Он подтащил табурет и сел рядом. Приторный запах ударил в нос.

— Вот что я хотел у тебя…

Он недоговорил. За дверью что-то громыхнуло. Все уставились на вход. Ржавая заслонка медленно отъехала в сторону. Громко. С шипением.

На пороге стоял третий из их банды. Высокий парень. Совсем юный. Не старше пятнадцати. Он еще даже проверку не прошел.

Глаза испуганные. В руках короткий тупой нож. Он сжимал его крепко и неуклюже. Не знал, как обращаться.

Майло нахмурился.

— Тебе чего, пацан?

— Скучно там, — ответил парень. — Я хочу с вами.

— Тебя поставили на стреме. Вот и стой на стреме, — прорычал Коготь, выталкивая парнишку за дверь.

Тот вздохнул, но не сопротивлялся.

— Хотя бы дверь не закрывайте, — попросил он. — Я послушаю.

Трое в мастерской переглянулись. Майло пожал плечами. Дверь оставили открытой.

— О чем это мы? — Майло повернулся ко мне.

Все это время мой пульс гнал на четырехкратной скорости. Я умирал слишком быстро. Если это затянется, то время закончиться раньше, чем выберусь. Смерть в гравикресле. Не о таком я мечтал, когда заглядывал в окна мастерских сплайсеров.

Мать всегда повторяла, чтобы я был осторожен со своими желаниями. Они не должны управлять решениями.

Я был неосторожен. Так сильно хотел поскорее попасть в рейд и заработать денег, что не увидел угрозы перед самым носом. Стоило прислушаться к чувствам. С того момента, как Майло вошел в техническую комнату, у меня зудело все тело.

Торопился. Забил на предчувствие. Не стер историю поиска в терминале. Вот результат. Лежу прикованный к гравикреслу и очень быстро умираю. Майло продолжал болтать.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

Нужно было поскорее с этим закончить. Я пытался дышать. Но боль и страх были слишком сильны. Пульс не успокаивался.

— Чего я хочу? — усмехнулся Майло. — Хочу править этой луной. Нет. Хочу править всем Архипелагом. Сделаешь?

— Нет.

Майло устало вздохнул.

— Орри говорил, что ты робот. Тут же просто напрашивалась шутка. Ты бы мог ответить, что я не по адресу. Или что-то вроде: «Смотри, не подавись». А ты просто — нет. Скука!

Пока Майло ботал, Коготь подошел к Ири, уселся на стол и наклонился к ней. Что-то говорил. Она не слушала.

Худой подошел ко мне ближе. Я заметил у него под кожей зеленые вены. Так же, как у меня было после лаборатории. Только цвет другой. Он улыбнулся. Зубы серые. Как бетонная стена.

— Ладно. Не будем тянуть, — Майло задумался, — кого-то за что-то. Не помню, как там было. Итак, — он наклонился ко мне ближе. — Я спрашиваю. Ты отвечаешь. Усёк?

Я смотрел на него молча. Сердце выпрыгивало из груди. Над головой Майло что-то промелькнуло. Что-то алое. Я видел такое раньше. Шкала. Часть системы. Она быстро исчезла. Я не успел рассмотреть.

— Начнем с простого. Почему ты еще жив?

Странный вопрос. Я молчал.

— Ой! Я забежал вперед. — Он обернулся. Позвал. — Коготь, — Коготь не откликался. Он был занят Ири. — Коготь! — Повторил Майло громче.

— Иду, — отмахнулся громила.

— Тащи свою жопу сюда!

Майло начал терять самообладание. Это могло сработать на меня.

Коготь сорвался с места. Быстрый. Слишком быстрый для его габаритов. Ногти на его правой руке с отвратительным хрустом вылезли на сантиметров двадцать. Четыре острых костяных когтя. Метоморф.

Крафт на груди засиял. Огни было видно даже сквозь одежду.

Он поднес когтистую лапу к горлу Майло.

— Еще раз пасть свою на меня разинешь, — покосился на Ири, — и я тебя на куски порежу.

Майло не испугался. Почти. В штаны не наделал и хорошо.

— Оставь свои пустые угрозы. — Его голос дрожал. — Без меня вы не сможете его продать.

— Что продать? Эхо-коды?

— Нет. Я тебя и позвал для того, чтобы проверить.

Коготь убрал острые лезвия от шеи Майло. Заинтересовался.

— Спрячь, — Майло указал на когти.

Громила не послушал.

— Мы же не хотим испортить товар?

— О чем ты болтаешь?

— Отстегни и разверни его. Смотри, чтобы не вырвался, — велел Майло.

‐ От меня никуда не денется, — ответил Коготь, выпятив грудь.

И снова покосился на Ири.

Зачем он на нее постоянно смотрит? Может, они вместе? Это все усложняет. Кто враг? Кто друг? Непонятно.

Коготь подошел ко мне. Снял фиксаторы. Я дернулся. Просто, чтобы убедиться. Шансов не было. Его крепкие руки мгновенно пригвоздили меня обратно к гравикреслу, а у горла оказался один из его когтей. Острый. Упирался в кадык.

— Даже не думай, дылда, — прошипел он мне в ухо и посмотрел на Ири.

Опять. В этом должно что-то быть. Вот только что?

Изо рта у него пахло отвратительно. Какой-то гнилью. Так воняли трупы крыс, на которые мы натыкались с Орри в своих экспедициях по свалкам нижних уровней. Может, он сожрал одну из них?

Больше я не пытался сопротивляться. Нужно было поберечь силы. Пульс не замедлялся. Но и не ускорялся. Это хорошо.

— Поверни его, — приказал Майло.

Коготь подчинился. Он был силен. Меня швыряло, словно тряпичную куклу. Неприятно.

С меня сорвали куртку и швырнули на пол. Коготь на нее наступил. Мне нравилась эта куртка. Пульс начал ускоряться. Я разозлился?

— Твою ж! — воскликнул громила.

Кто-то присвистнул. Я не видел кто. Меня сломанным носом уткнули в подголовник. Было больно. Снова пошла кровь.

— Ты что здесь делаешь! — рявкнул Коготь. — Возвращайся на пост.

— Не ругайся, — ответил обиженный пацан. — Я просто хотел посмотреть. Никогда такого крафта не видел. Гляди! Он как будто врос в него. Жесть!

— Вали отсюда! — приказал Майло.

Парень заворчал, но подчинился. Я слышал шаги.

— Выглядит не очень.

Женский голос. Ири.

— Снять можно только с трупа, — подытожила она и вернулась за стол с мониторами.

— Это не проблема, — ответил Коготь.

Он засмеялся. Не рассчитал и хрюкнул. Повисла неловкая пауза.

Я сделал глубокий вдох. Ртом. Нос окончательно перестал работать. В этом были свои плюсы. Я больше не чувствовал вони изо рта Когтя, который дышал мне в затылок.

— Не будем торопиться, — сказал Майло. — Для начала нам надо кое-что у него узнать. Разверни его обратно.

Меня швырнули на кресло. Крафт надавил на позвоночник. Не больно. Но я почувствовал. В мягком кресле было удобнее, чем на твердом полу. Мать говорила, что человек может ко всему привыкнуть. Эхо-коды тому доказательство. Но у меня не будет времени привыкать к железным деталям на спине.

Таймер не замедлялся. Золотая надпись с краю не давала об этом забыть. Я лежал и следил, как слишком быстро приближалась смерть.

[Время жизни: 8 д. 22 ч. 15 мин… 11 мин… 7 мин…]

Майло что-то говорил. Я отвлекся. Мое внимание привлекло странное движение у двери. Длинная, худая рука с ножом дернулась. Взлетела вверх и резко опала. Скрылась за косяком. Послышался шорох. И на секунду у порога показался ботинок. Носок смотрел вниз. Неестественно. Так не лежат. Нога вздрогнула, замерла и тут же исчезла. Никто не заметил.

Удар.

Сильный. Под дых. Перехватило дыхание. Пульс ускорился. Коготь занес кулак для второго удара. Майло поднял руку. Остановил его.

Он смотрел на меня.

— Теперь ты слушаешь?

Точно. Он что-то спрашивал. Возня у двери завладела всем моим вниманием. Что там произошло?

Еще один удар. Больно.

Я снова отвлекся.

— Мы можем продолжать так весь день. Коготь любит делать людям больно. Верно?

— Еще как, — ответил громила.

— Слушаешь? — спросил Майло.

Я кивнул.

— Отвечай честно. Соврешь. Я узнаю.

Я молчал. Коготь занес огромный кулак. Схема понятна. Я кивнул.

— Хорошо, — Майло улыбнулся. — Почему ты еще жив? Как такое возможно? Негодные несовместимы с крафтами.

— Ты негодный?

Снова голос Ири. Звучала удивленно. Но она уже это и так знала. Играет. Тянет время? Зачем?

— Да что такое! — выругался Майло. — Вы дадите мне провести допрос? — Он повернулся к Ири. — Еще слово и Коготь отрежет тебя язык, крошка.

Громила виновато улыбнулся и пожал плечами.

— Отвечай!

Это уже мне.

Мне нечего было сказать. Я ничего не знал. И жив был только пока. С каждой минутой этого допроса мне оставалось все меньше времени. Но признаваться в этом я не собирался.

— Не хочешь говорить? Ладно. Коготь.

Майло отошел в сторону. Зачем он отошел в сторону? Пульс ускорился.

Над головой Когтя промелькнула алая полоса. Неполная. Исчезла. Галлюцинации? Такое бывает при запущенных мутациях.

Нет. Система.

— Ты расскажешь нам все. А потом мы вырежем эту штуку из тебя, — прорычал Коготь.

Слюна стекала по подбородку. Он поднял правую руку, и я видел, как вырастают его когти. Приятного мало. Звук жуткий. До мурашек.

Аргументы у них странные. Отвечай, а потом мы тебя убьем.

Мать говорила, что если хочешь что-то узнать, всегда используй кнут и пряник. Похоже, этих парней матери такому не учили. У них в арсенале был только кнут.

Какой смысл мне им что-то рассказывать, если я все равно умру?

Ответ я получил мгновенно.

Коготь вонзил все четыре костяных лезвия мне в ногу. В любимую ногу. Правую. Было больно. Очень больно. Сообщение не заставило себя ждать:

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x8

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось

Время жизни: 8 д. 20 ч. 28 мин… 20 мин… 12 мин…]

Это плохо. Это очень плохо.

В глазах потемнело. Сознание начало ускользать. Кто-то шлепнул меня по щеке. Удар не сильный, но хлесткий. Ручка маленькая. Не Коготь.

Когда искры из глаз все высыпались, я увидел над собой Ири. Она оценила мое состояние и отошла в сторону.

— Продолжайте.

Какого? Она с ними заодно? А Тоби? Это он отправил меня сюда. Они задумали все это с самого начала? Они все вместе?

У остальных на лицах

— Спасибо, — сказал Майло.

Похоже, он сильно обалдел.

Нога болела. Щека горела. Перед глазами мелькало что-то красное. Ситуация не очень. И я не видел способов выбраться.

— Что-нибудь есть? — спросил Майло.

Он обращался не ко мне. К худому с серыми зубами.

— Немного, — ответил тот.

Зеленые вены под его кожей стали еще зеленее. Глаза налились кровью. Телепат. Слабый, судя по всему. Но это все равно плохо.

— Второй и правда мертв? — спросил Майло.

— Да, — ответил телепат.

— Лаборатория?

— Сгорела. Как ты и планировал.

— Если бы все было, как я планировал, то мы смогли бы хорошенько поживиться на пепелище. Но эти ублюдки спалили все дотла, — ответил Майло.

Он знал о лаборатории. Орри сказал, что кто-то подсказал ему покопаться на двадцать седьмом уровне. Знакомый. Майло!

— Ты! — выпалил я. — Ты нас сдал!

— Не говори чуши, — отмахнулся Майло. — Я ни разу в своей жизни никого не сдавал. Я вас продал. Вы стоили не очень-то много. Сто вир. За обоих.

Я зарычал. Рванул вперед. Сам не знал зачем. Просто сделал. И тут же получил удар в нос. Еще один. Этот был сильным. Я вырубился.

Пришло сообщение:

[Внимание!

Пульс пришел в норму.

Анализ…

Внимание!

Зафиксировано отторжение крафта!

Процесс рекомбинации Поврежденного гена остановлен.

Время жизни: 8 д. 18 ч. 04 мин.]

Не знал, что так можно было.

Меня растолкали сразу же.

— Не спать!

Майло посмотрел на Когтя. Тот улыбнулся. Выпустил костяные лезвия и полоснул меня по груди. Раны получились глубокими. Боль сильная. Я закричал.

Мать бы расстроилась.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2]

Пульс снова ускорился.

— Есть еще что-то? — спросил Майло у серозубого.

— Он ничего не знает. Очнулся в лаборатории. Кругом пламя. Сбежал. Обнаружил крафт. — Он отвечал резко. Голос дрожал. По щекам катились огромные капли пота. Вены потемнели. Стали почти черными.

— Значит, никакого чудесного исцеления?

— Нет. Он умирает.

— Хорошо. Тогда мы здесь закончили. Коготь, вырежи крафт, — велел Майло.

— Иду, — голос Когтя.

Я слышал шаги. Один. Два. Три. Шлепок. Что-то рухнуло на пол. Звук глухой. С хрустом.

Я закрыл глаза и пытался дышать ровно, чтобы унять разгоняющийся пульс. Но странные звуки вынудили мне отвлечься.

— Хватит флиртовать! Потом позабавишься с девчонкой. Давай за работу.

Они не услышали?

Я открыл глаза. Ири сидела за столом. Смотрела в мониторы. Когтя рядом не было. Его вообще нигде не было. На полу лежало что-то большое.

Майло обернулся. Резко вскочил. Выхватил нож из кармана куртки. Нож короткий, но в отличие от пацана, держал он его со знанием дела.

— Что происходит? — крикнул Майло.

Коготь лежал на полу. Мертвый. Кто-то перерезал ему горло. Ири?

Майло тоже так подумал. Он наставил лезвие на нее.

— Это все ты, тварь!

— Стой! — крикнул серозубый. — Тут кто-то есть. Я чувствую. Слабые волны. Он здесь!

Тощий бандит резко обернулся, и в ту же секунду ему в горло вошел нож. Серозубый крякнул и сполз на пол.

Майло закричал. Бросил нож и выбежал из мастерской. У входа обо что-то споткнулся и упал. Через секунду невидимая сила притащила его за шиворот обратно и бросила к ногам Ири. Перемещение силой мысли? Такое невозможно. Никто на такое неспособен.

— Пацан, — едва слышно проскулил Майло. — Ты его убила. Когда?

Ири оторвалась от мониторов и посмотрела на Майло.

— Что ты знаешь о лаборатории? — спросила она.

Говорила спокойно. Ее не смущала гора трупов на полу мастерской. Казалось, она даже их не замечала. Правую ногу задрала на стул. Подбородок опустила на колено и с любопытством изучала заплаканное, все в соплях, лицо Майло. Ни капли сочувствия.

— Я ни черта не знаю! Не убивай меня! Пожалуйста!

— Уилл, — сказал Ири.

Воздух за спиной Майло пошел рябью, и там появился человек. Тощий. Жилистый. Длинные руки. Сутулый. Лицо узкое. Щеки впалые. Волосы темные, собраны в хвост. Я его узнал.

Серый человек.

Это он следил за мной. От него я прятался двадцать минут в технической подсобке.

Думал, что оторвался.

Уилл наклонился и приставил нож к горлу Майло.

— Что ты знаешь о лаборатории? — повторила свой вопрос Ири.

— Я только знаю, что они платили за наводки на негодных, — ответил Майло.

Его голос дрожал.

— Имена?

— Я не знаю. Они не представлялись. Я даже их лиц не видел.

Из-за нытья и соплей я с трудом мог разобрать то, что он говорил.

— Что еще?

— Я все сказал. Прошу, не убивай! — умолял Майло.

Ири не ответила. Просто отвернулась к мониторам. Нож дернулся в руке серого человека. Очень быстро. Почти незаметно. И Майло упал на пол, присоединившись к своим товарищам. Никого не осталось. Кроме меня.

Сообщник Ири посмотрел в мою сторону. Глаза тусклые. Почти бесцветные. В руках окровавленный нож. Никаких эмоций на лице. Он словно маску носил.

— А с этим что делать?

Уилл указал на меня. Ири обернулась.

— Он бесполезен. Убей его.

Человек с окровавленным ножом пошел на меня. Я был в ловушке. Прикован к гравикреслу. Не пошевелиться. Не выбраться. Не спастись. Кажется, я умру раньше, чем думал.

[Внимание!

Пульс пришел в норму.

Анализ…]

Какого черта! Должно быть наоборот. Я вспомнил слова матери после того, как она меня утопила:

— Ты уже умер. Теперь нечего бояться.

Я сделал еще один вдох. Размеренный. Спокойный. Дважды умереть не получится.

Серый человек приближался ко мне с ножом.

Глава 9

Никаких сообщений от Оракула. Система молчала. Пульс в норме. Я в норме. Вот только серый человек с окровавленным кинжалом никуда не делся. Он продолжал идти на меня.

Ири сидела ко мне спиной. Уставилась в монитор.

Умирать не хотелось.

Я попытался вырваться. Вдруг фиксаторы уже старые. Вдруг расшатались. Вдруг удача на моей стороне.

Размечтался! Никогда такого не было. Будь я везучим, не родился бы с повреждённым геном.

Фиксаторы держали меня крепко. Сделаны на совесть. Нужен был другой способ выжить.

В голову пришел один вариант. Но он граничил с безумием. Обычно таким у нас занимался Орри. Он был в этом мастером. Я нет. Но близость смерти заставила рискнуть.

Стоило договориться. Уболтать их. Терпеть не мог долгих разговоров, но жить хотелось.

Что я знал? Она как-то связана с лабораторией. Ищет о ней информацию, имена, зацепки. Я единственное, что осталось после этих экспериментов — мое преимущество.

— Стой! — сказал я.

Не сработало. Надо больше одного слова.

— Убьешь меня — не узнаешь секрет!

Без результата. Уилл уже занес нож. Целился в шею.

Последняя надежда. Это была ложь. Наверное. Я сам не знал правда это или нет. Но стоило попробовать.

— Погоди, — сказала Ири.

Она оторвалась от мониторов и подошла к нам. Ко мне, прикованному к гравикреслу. И к Уиллу, нависшему надо мной с ножом. Капля крови скатилась с лезвия и упала мне на шею.

Ири посмотрела мне в глаза. Я ее заинтересовал.

По-прежнему никаких сообщений. Пульс в норме. Странно.

— С чего ты взял, что мне есть дело до тебя или крафта? — спросила она.

Я не знал. Но и она не знала, что мне известно. Орри всегда говорил, чтобы договориться, нужно делать вид, что знаешь больше, чем есть на самом деле. И я делал вид.

— Я негодный. С крафтом. Все еще жив. Не ври, что тебе такое не любопытно, — сказал я.

Она фыркнула.

— Ты ничего не знаешь. Телепат уже выдал все твои секреты.

— Этот? — я кивнул на тело, лежавшее у моих ног, под гарвикреслом. — Он не почувствовал твоего друга, который был тут с самого начала. Думаешь, стоит доверять его умениям?

Это был выстрел наугад. Я не знал, как давно Уилл пришел сюда. Подозревал, что он явился сразу за мной. Надеялся на это.

Они переглянулись. Похоже, я угадал.

У меня заболело горло. Наноизвесть из центра еще не вышла? Нет. Это было уже давно. Неделя. Трудно поверить.

Дело в разговоре. Я так много говорил только с Орри. Не привык болтать.

Ири положила руку на плечо приятеля. Он убрал нож. Не спрятал. Просто опустил, готовый вонзить его в мое тело в любую минуту. Я все еще оставался в шаге от смерти. Но сообщений об ускорении пульса не было. Почему Оракул молчал?

Я проверил таймер. Он на месте. Справа. Где и был. Минуты исчезают, как обычно. Медленно и неотвратимо.

— Что ты знаешь? — спросила Ири.

Ничего — был не самым лучшим ответом, если я хотел выжить. Орри бы посмеялся с этой шутки. Чтобы он сказал на моем месте?

— Больше, чем ты, — ответил я.

Она нахмурилась. Оставаться спокойным было просто. Не знаю почему. Сердце билось ровно. Разум чист. Мысли ясны. Но плана не было. Я все выдумывал не ходу.

Нос сломан. Голос гнусавый. Пол-лица в крови. На груди глубокие порезы. В ноге четыре дыры. Весь грязный после похода в лабораторию. Потный. Воняю. Я бы такому не поверил.

Она не спешила отвечать. Смотрела на меня. Изучала. Думала. Задержка была мне на руку. Я мог придумать, что скажу следующим, чтобы выторговать себе остаток жизни. Восемь дней. Столько мне осталось. И я не собирался умирать ни секундой раньше.

— Ты врешь, — решила Ири. — Убей его.

Она развернулась и пошла к своему столу. Это плохо. Уилл подчинился молча. Он вообще мало говорил. Мне нравилось.

— Протокол! — крикнул я.

Это первое, что пришло на ум. Я видел какой-то неизвестный протокол в своем окне статуса. Это должно было что-то значить.

Она остановилась на полпути. Плечи напряглись.

— Убьешь меня, не узнаешь о протоколе.

Я уцепился за эту возможность. У меня не было ни одной идеи о том, что за протокол. Но для нее мои слова что-то значили. Возможно, это позволит мне выиграть время. Отложить разборки с ней и ее неулыбчивым стражем. Восемь дней — все, что мне было нужно. А там пусть делают что хотят, мне уже будет все равно.

Уилл замер. Лезвие было слишком близко ко мне. Но пульс не подскакивал. Это тревожило и радовало одновременно. Пусть так и остается.

— Что еще за Протокол? — спросила Ири, вернувшись к гравикреслу.

Я напрягся. Что, если она о нем не знала? Орри бы сказал, что это неважно. Даже если она о нем не слышала, это ее заинтересовало. Значит, можно использовать.

— Тайный протокол, — сказал я. — Он указан в моем окне статуса.

В ее разноцветных глазах появился интерес.

— Я хочу увидеть. Разверни его, — велела она Уиллу.

Это был мой шанс. Как только фиксаторы будут сняты, я смогу попытаться сбежать. Шанс маленький, но все же.

Фиксаторы остались не тронутыми. Уилл нажал какую-то кнопку на гравикресле, и оно перевернулось в воздухе. Я повис лицом вниз. Из носа, груди и правой ноги капал кровь. Перед глазами болтался почерневший медальон.

Отсюда я мог отчетливо видеть тело серозубого дружка Майло. На его лице застыл ужас.

Кресло за моей спиной зашевелилось. Образовалось окно, открывая доступ к моему крафту на спине. Не знал, что так можно.

Сейчас она подключится и узнает, что я соврал. Потом меня убьют.

В голове ни одной идеи. Я снова попытался думать как Орри. Ничего. В голове ветер. Пора готовиться к смерти.

На спину что-то надавило. Хлюпающий звук. Ири подключилась к моему крафту. Холод по спине. Ни лед. Ни вода. Чужеродный код.

Так вот какого это. Я чувствовал, как он пробирается глубже. Взламывает замки. Раскрывает секреты. Рвется к моей сути. В этот момент я по-настоящему ощутил, что крафт стал частью меня. Я чувствовал, как он сопротивляется вторжению.

Тьма наступала.

Вот и конец.

— Ничего не понимаю. — Голос Ири был встревоженным. — Это невозможно! Как такое может быть? Закрой глаза!

Я закрыл. Не сообразил, что она говорила не со мной.

Вспышка. Ее оборудование начало искрить, плавиться и разлетаться на куски. Я слышал, как на пол сыпались искры и обломки.

— Надо было предупредить. Твоя техника не выдержит код моего крафта, — сказал я с насмешкой.

Не знаю, откуда это взялось. Нахватался у Орри. Его бы это повеселило.

Я не знал, почему всё взорвалось и расплавилось.

— Заткнись!

Ири начала нервничать. Она такого не ожидала. Это хорошо. Она человек. Ее спокойствие даже перед лицом головорезов Майло пугало меня. Оказалось, у нее есть чувства.

Стоило надавить.

— Отпусти меня и больше не услышишь, — ответил я. — Взамен расскажу тебе о Протоколе.

Гравикресло вернулось в изначальное положение. Так лучше. Меньше крови вытекало.

Лаборатория изменилась за эти пару минут. Экраны на столе лопнули и разбились. Провода сгорели. Кругом едкий дым. Глаза начали слезиться.

— Говори!

Она готова к переговорам. Это хорошо. Вот только я не знал, что сказать. Я видел, как в такие моменты Орри тянул время.

— Не так быстро. Я не хочу умирать. Сначала ты меня отпустишь. Я уйду отсюда. Погуляю недельку. А когда почувствую себя в безопасности, мы встретимся снова, и я все расскажу.

Слишком длинная фраза для меня. Я начал задыхаться. Через нос вдохнуть не получилось. Хватал воздух ртом. Горло болело. Хотелось

Ири смотрела на меня. От ее взгляда мурашки бежали по спине. Никакого сочувствия. Только голый расчет.

— Ладно, — согласилась она. — Не пытайся сбежать. Я найду тебя где угодно.

Я поверил.

Уилл кашлянул. Отошел в сторону. Подозвал Ири. Они о чем-то переговорили. Их разговор я не слышал. Только пара слов: «сказал» и «умрет». Все это время он смотрел на меня. И мне это не нравилось.

Ири вернулась.

Дым клубился у потолка, но они на это не обращали внимания. Не пытались прибраться. Временное убежище?

— Телепат сказал, что ты умираешь. Это правда? — спросила она.

Соврать?

— Да, — ответил я.

Решил сказать правду. Не всю. Только часть. Пусть думает, что время ограничено. Это даст мне шанс ее запутать.

— Сколько тебе осталось? — спросила Ири.

— Не знаю, — соврал я. — Может, месяц. Может, больше.

— Значит, я тебя отпускаю, а ты потом рассказываешь мне о Протоколе? Если будешь жив? — спросила она.

— Да.

Она не спешила меня отпускать. Это заставляло нервничать. Пульс? В норме. Еще один повод тревожиться. Что-то изменилось. Но что?

— Ты ничего не теряешь, — решил подсластить я.

Она склонила голову на бок.

Уилл нажал кнопку, и ограничители ослабли. Я был свободен. Попытался встать, но серый человек не дал мне.

— Обработаю раны, — сказал он.

Достал из ящика аптечку: бинты, антисептик и лимфогель. Приступил к работе. Минуту назад этот человек готов был меня убить, а теперь латал дыры. Любопытно.

Уилл умело перевязал ногу. Обработал порезы на груди и даже вправил нос. Я почувствовал запахи. Не все. Только эхо. Как я и думал, стоял едкий аромат жженой пластмассы.

Ири отошла к стеллажам и что-то искала. Делала это шумно. Разбрасывала инструменты по полу среди трупов. В последнее время рядом со мной слишком много мертвых тел.

Когда Уилл закончил. Ири вернулась ко мне с огромным шприцем. Я вжался в кресло.

— Это что? — спросил я.

Голос дрожал. Не люблю уколы. Никогда не любил.

Ири посмотрела на меня, как на идиота.

— Твой нанофлоп. Ради него ты сюда пришел.

— Что?

Она тяжело вздохнула.

— До-ку-мен-ты, — произнесла по слогам.

— Я думал…

Ири перебила:

— Думал, что они бумажные? — Она рассмеялась. Звонко. Не думал, что умеет. Даже мрачный Уилл слегка улыбнулся. — Совсем дурак? Это запрограммированный нанофлоп с кодами лицензированного крафта «Эгиды». Обманут любой сканер.

— Но когда?

— Тоби звонил. Просил доки для новичка. Сразу и сделала. Готов?

Я не был готов. Но Ири было плевать. Она вонзила огромную иглу мне в плечо и впрыснула наномашины в кровь.

— Вот и все. Теперь с документами порядок, — она шлепнула меня по плечу.

Попала точно в место укола.

Я встал. Все болело. С трудом поднял с пола грязную куртку, подаренную Тоби. Рукав распорот. На спине следы сапог. Грязная. Рваная. Стало обидно. Она мне нравилась.

Задерживаться не хотелось. Трупы. Запах гари. Люди, которые желали меня убить. Не было причин оставаться.

— Еще кое-что. — Я уже был у выхода. — Я помечаю свою работу. Теперь смогу отследить тебя в любой точке Архипелага. Просто, чтобы ты знал.

Улыбнулась. Невинно. Почти искренне. А глаза холодные. Безжалостные.

Я ушел. Быстро. Старался не обращать внимания на боль и мурашки по телу.

Приложил руку к груди — пульс все еще в норме. Сжал медальон. На лбу проступил холодный пот. Я жив. Неожиданно. Это хорошо.

Обратно в «Чебурашку» я добрался быстро. Без приключений. Без слежки.

Перед входом столпились люди. Я остановился. Спрятался. Прислушался к разговорам. Лавочники, перекупы и даже сплайсеры. Все с нижних уровней. Ждали добычу. Команда «Чебурашки» вернулась из рейда.

Я проверил — инспекторов нет. Можно заходить.

— Эй, малец! — окликнул меня кто-то. Это был высокий, коренастый мужик, почти с меня ростом. — Ты куда прешь без очереди?

Я остановился. Сегодня был очень длинный день, и я говорил слишком много. Больше не хотелось. Но эта горилла преградила мне путь. Он смотрел на меня снизу вверх, но был раза в три шире в плечах и тяжелее. У меня не было сил с ним спорить или драться.

— Оставь его, Гай, — одернул его другой. Ниже, толще, но с длинными волосами. — Взгляни на куртку. Он свой. Из команды.

— Извиняй, — здоровяк почесал затылок. Смутился. — Не заметил. Ты бы почистил ее, что ли?

Я вошел. Мне нравилось побеждать в спорах, не произнося ни слова. Без Орри это стало намного труднее. Раньше он спорил. Я стоял рядом и молчал. Наводил ужас. Нависал. Заставлял нервничать.

Внутри здания компании было оживленно. Много потных усталых людей. В приемной, прямо у стола Тети Эль лежала крафт-броня. Грязная. В царапинах.

С Тетей Эль разговаривал какой-то мужчина. Высокий. Крупный. С круглым животом. На лице борода с проседью. Под ней шрам от глаза до шеи. Шрам старый. Багровый. Края не ровные. Женщина весело хихикала, пока он что-то шептал ей, склонившись над столом. Странное зрелище.

Несколько грузчиков в стандартных оливковых комбезах таскали ящики. В глубине тоже были люди. Большинство одеты также, но некоторые в тактических костюмах, облегающих тело, с полотенцами на голове. Каперы. Настоящие.

— Тихон, душ свободен, — крикнул кто-то из глубины.

— Иду, — ответил бородач, флиртовавший с Тетей Эль.

Он что-то шепнул ей и ушел. Она расхохоталась и залилась краской.

Когда я подошел к столу, на ее широком лице еще оставалась улыбка. Но как только она увидела меня, радость исчезла.

Тетя Эль просканировала меня через толстые линзы очков. Все, как в прошлый раз. Прошло несколько часов, а казалось, что несколько дней. Неприятное чувство.

Она бегло осмотрела повязку на ноге и раны на груди. Промолчала. Ее взгляд остановился на порванном рукаве. Тонкие губы сжались. Побелели. Не одобрила.

— Я за лицензией.

Она кивнула. Разрешила проходить. Больше ни слова. Проходя мимо, я заметил, как улыбка вернулась на ее лицо.

Стол Тоби был пуст. Я отправился к мастерской за стеллажами. Он был там. Не один. С кем-то спорил. Их голоса терялись в шуме разгрузки и хохоте каперов, радующихся, что вернулись домой живыми. Я подошел ближе. Прислушался. Мой слух за последнее время улучшился. Это было странно. Но странностей хватало. Так что много думать об этом не стал.

— Совсем сдурел? Ты на что меня подписал?

Это был незнакомый голос. Низкий, с хрипотцой. Я остался на месте. Не хотел прерывать.

— Понимаю, это может быть опасно…

— Опасно? Брать новичка в такой рейд? Да нас всех там перебьют. Салагу так точно.

— Еще раз меня перебьешь, я тебе все усы повыдергиваю, — прорычал Тоби.

Тишина.

— Я знаю, что опасно, Барлоу, — начал заново Тоби, —

— Не вешай мне лапшу на уши, — фыркнул человек по имени Барлоу. — Думаешь, я не знаю, что все дело в Киране. Ты хочешь, чтобы он засветился.

— И это тоже, — согласился Тоби. — Парень достоин. Он наше будущее. Ты это не хуже меня знаешь. Сам видел его силу.

— Видеть-то видел, но он еще не готов. Слишком горяч. Ему не хватает опыта.

— Так дело в том, что я навязал тебе новичка или все же в Киране? — спросил Тоби.

— В обоих. Пацан еще зеленый. Будь моя воля…

— Это решать Тихону. Не тебе. Ты у нас отвечаешь за команду грузчиков.

— Вот именно. И ты заставляешь меня брать в рейд новичка, который ни разу в Колыбели-то не был. И все ради того, чтобы Киран засветился на камерах рядом с тем щеглом. Его же там убьют.

— Тихон прикроет.

— Да не пацана! — разозлился Барлоу. Он перешел на крик. — Новенького! Ты понимаешь, насколько там будет опасно даже для нас? Химера такого уровня не ходит в одиночку. Его будет прикрывать стая. Обязательно парочка прорвется. И нас уж точно никто не прикроет. Всем плевать на грузчиков!

— И чего ты от меня хочешь? — Тоби тоже не выдержал. — Отказаться от такого жирного куша? Закрыть компанию, которой уже пять поколений управляет моя семья, и сдохнуть от стыда?

Барлоу не нашелся что ответить. И я решил, что это подходящий момент, чтобы войти. Ждать вечно не собирался. Меня время поджимало.

Я постучал по раме стеллажа. Получилось громче, чем хотел. Оба уставились на меня. Глаза красные. Зубы стиснуты. Кулаки сжаты.

Барлоу оказался ниже, чем Тоби. Сутулый. С натруженными руками. Лицо обветренное, в морщинах. Лет под шестьдесят. Волосы короткие. Седые. Усы пышные. Глаза выцветшие. Усталые. Одет в оливковый комбез грузчиков. На груди нашивка «Чебурашки» — жуткий зверь.

Тоби улыбнулся, увидев меня. Подошел.

— Получил?

Он заметил раны. Нос синий. Нога перебинтована. Под курткой окровавленные порезы.

— Что она с тобой делала? — в его голосе было удивление и страх.

— Это не она, — ответил я.

— А кто? — огромные кулаки Тоби сжались.

— Старый знакомый.

Грузный владелец компании запыхтел.

— Тетя Эль, отправь ко мне Тихона! — рявкнул он. — Живо!

— Не кричи. Я и так здесь.

Тихон вошел в мастерскую. Ростом был почти с меня. Большая редкость. Только вышел из душа. На голове полотенце. В одних штанах. Босиком. Живот волосатый, как у медведя.

— Чего хотел?

— Надо разобраться с… — Тоби посмотрел на меня. — Кто тебя обидел? Имя?

Я обалдел. Впервые за меня кто-то готов был заступиться. Даже мать предпочитала держаться в стороне от моих проблем. «Ты должен решать все сам, — говорила она. — Только так взрослеют».

Я был согласен. Но это новое теплое чувство, разливающееся в раненой груди, было приятным.

— Не вопрос, — Тихон сделал вид, что закатывает рукава, но на нем не было рубашки.

Руки огромные. Я не обратил внимание на это в приемной. Мой промах. Такое стоило отметить в первую очередь. Мать была бы разочарована моей невнимательностью.

— Не надо. Он уже мертв, — сказал я.

— Неужели ты сам? — удивился Тоби.

— Ири.

— Ясно. Жуткая девчонка.

— Ага. У меня от нее мурашки, — согласился огромный Тихон. — Ну я пошел. Добро пожаловать в команду, новичок.

Он улыбнулся мне и вышел.

— С этим разобрались. Теперь к главному. Документы сделал? — спросил Тоби.

Я кивнул.

— Прекрасно! Пойдем оформим тебе временную лицензию.

Он хотел положить руку мне на плечо, но не дотянулся и просто толкнул огромной ладонью в спину. Попал по крафту. Я почувствовал, как метал впился в позвоночник. У него сильные руки. Я чуть не упал и не сломал себе нос. Снова.

— Стой! — Барлоу смотрел на меня, но говорил с Тоби. — Мы еще не закончили. Давай спросим парня, готов ли он умереть через два дня?

Это было неожиданно. Я не знал, что ответить. Посмотрел на таймер.

[Время жизни: 8 дн. 14 ч. 55 мин.]

Мне оставалось восемь дней. И я проживу каждую минуту.

— Я не умру.

Мой ответ был коротким. И только я это сказал, как в глазах потемнело. Пол ударил меня по лицу. Я упал. Похоже, раны оказались серьезнее, чем я думал.

Глава 10

Я стоял посреди темного переулка на двадцать пятом уровне. На потолке прорвало одну из труб, и на голову мне дождем лилась конденсационная жидкость. Испачкал новенький комбез.

В воздухе стоял резкий запах железа и биоэтана. Они смешивались. Сражались, перебивая друг друга.

На полу у меня под ногами, лежал человек. Рядом с ним две ампулы. Красная и желтая. Целые. Это хорошо.

Чуть в стороне терминал СКИФа с треснутым экраном. На нем непрерывно мигало предупреждение. Яркие, красные буквы системного сообщения. Это плохо.

Я приложил руку к груди. Проверил, не открылись ли раны. Крови не было. Медальон на месте.

Таймер? Тикает.

Пульс? В норме. Все еще. Это странно. В такой ситуации он должен зашкаливать.

Я не мог отделаться от мысли, что все шло не так. Когда это началось?

Ответ у меня был, но он мне не нравился. Потому что истоком всех моих проблем, как бы ни искал, как бы не думал, оставался я сам. На каждом этапе пути, приведшем меня в этот переулок я мог отказаться, свернуть, уйти. Я этого не сделал. Слишком хотел попасть в рейд. Слишком хотел заработать денег.

Желания затмили мой разум. Мать была бы разочарована. Не этому она меня учила.

Нужно было успокоить мысли. Я сделал глубокий вдох. Человек пошевелился. Не умер. Это хорошо. Или стоит его добить?

Я ужаснулся своим мыслям. С момента, как я очнулся в горящей лаборатории и потерял лучшего друга, не прошло и суток, а я уже стоял в шаге от убийства.

До похищения я ни разу не дрался. Не было нужды. Со мной никто не хотел связываться. Слишком большой и пугающий. А еще Орри.

Он умел махать кулаками. Не любил, но умел. Вместе мы были неуязвимы. Большинство из тех, кто обирал негодных, я отпугивал одним своим видом. А с теми, кого мой рост не пугал, разбирался Орри.

С нами не связывались, и мы не борзели. Сохраняли баланс. Люди на нижних уровнях знали, что нас лучше не трогать.

Мы с Орри были отличной командой. Теперь его нет, и вот я задумался над убийством человека. При этом пульс оставался ровным. Любопытно. Мне всегда

Нет. Я не такой. Просто слишком много трупов за один день. Нельзя убивать людей только потому, что они знают твои секреты. Так нельзя!

Мать всегда учила меня быть готовым к неожиданностям. Каким бы хорошим и детальным ни был план, он всегда может провалиться. Этот урок я не усвоил. Возможно, поэтому сейчас и оказался в этом дерьме.

Очнувшись на диване в «Чебурашке», я и подумать не мог, что всего через несколько часов буду всерьез размышлять над убийством незнакомого мне парня.

Все это из-за Майло! Вот кого стоило винить. Но нет. Хотелось бы, чтобы все было так просто.

Когда я очнулся, надо мной столпилась куча народа. Даже Тетя Эль каким-то чудом отклеилась от своего кресла и подошла проверить, не умер ли я. Ближе всех ко мне был худой, сутулый мужик лет пятидесяти. Лицо в морщинах. Зубы желтые. В дыхании больше никотина, чем в пачке сигарет. Глаза темные. Слезятся. Вид неопрятный.

— Что скажешь, докк?

Голос Тоби. Он был рядом. За спиной у доктора.

— Я его подлатал, — голос был хриплый. Через каждое слово кашлял. — Выйдет отсюда на своих двоих. За похороны нам платить не придется. Окочурится где-нибудь в подворотне.

Не лучший прогноз.

— Эйра. Я спрашиваю серьезно.

Тоби нахмурился.

— Ты хоть раз слышал, чтобы я шутил? — возмутился доктор. — Парень не жилец. С такими повреждениями он и ходить не должен. И я сейчас не про эти царапины. — Он указал на глубокие раны у меня на груди и дыры на ноге. — Я про генетические повреждения. Его тело, словно само себя пожирает. — Он пожал плечами. — Долго не протянет.

Кто-то громко выругался. Я не видел кто, но заметил за спинами размытую тень. Голос знакомый.

— Ты закончил? — спросил Тоби.

Доктор кивнул и добавил:

— В рейды он не ходок. Не трать на него время.

— Спасибо, Эйра.

Я смотрел, как доктор достал из кармана сигарету, закурил и ушел прихрамывая. Я знал, что умираю. Но не хотел, чтобы об этом знали другие. Теперь Тоби не возьмет меня в рейд.

— Я в порядке, — сказал я.

Хотел его успокоить. Но по взгляду понял, что он уже все решил. Рейда мне не видать. Как и лицензии.

— Ты не в порядке, парень. Я не могу рисковать твоей жизнью и жизнями своих людей.

— Я с тобой согласен. — Это был Барлоу. Стареющий, лысеющий грузчик. — А ну, разошлись! Не толпитесь тут.

Все мгновенно рассеялись по залу.

Шептались. Переговаривались.

Тихо. Чтобы я не слышал. Делали вид, что занялись своими делами. Но я видел ужас, грусть, сострадание у них на лицах. От этого стало погано. Меньше всего я хотел, чтобы меня жалели.

— Я не умру, — сказал я и поднялся.

Сел. Это была не лучшая идея. Боль сильно по мне ударила. Доктор замазал раны на груди лимфогелем. Тот, что использовал Уилл, уже впитался. Я чувствовал его стерильный запах. Гель не самый лучший. Действовал медленно. Но дело делал. Кровь не шла. Рана затягивалась.

Я знал, что это только начало. Обычно усталость и раны валили меня с ног через пару дней. Не сразу.

По-хорошему мне бы стоило отдохнуть. Набраться сил. Но таймер не останавливался. Время уходило. И мне нужен был этот рейд.

— Расслабься, парень. Не напрягайся так.

Столько жалости в голосе. А Тоби только начал мне нравиться.

Мне в голову пришла идея, которой я сразу же воспользовался.

— Доктор прав. Я умираю, — начал я.

Тоби сочувственно кивнул. Сейчас расплачется. Я бы понял, если бы он расчувствовался из-за того, что пролетел с рейдом. За это я бы его даже уважал. Но он переживал за меня. Сожалел о моей ситуации. Это странно и неприятно. К такому я не привык.

— Но умру я не завтра. — Я посмотрел прямо ему в глаза. Не любил этого, но пришлось сделать усилие. — И в рейде я не умру. Мне нужны эти деньги. Мне нужен этот рейд. — И финальный удар в

самое больное место. — Так же как и вам.

Тоби смотрел на меня. С ответом не спешил. Задумался.

— Ты что делаешь? — возмутился Барлоу. — Не слушай его. Посмотри на раны. Даже если не умрет, толку от него не будет. Он ни одного ящика не сможет поднять с такой ногой.

— Я знаю, — ответил Тоби задумчиво.

Нужно было дожимать.

— Мне нужны деньги. Вы видели мой крафт? Я думал, с крафтом смогу заработать больше. Отдал за него последнее. Но меня обманули. Подсунули металлолом. Теперь я умираю. И хочу оставить старушке-матери немного денег на качественные эхо-коды. Хочу, чтобы она прожила долгую жизнь.

Я не врал. Я просто немного приукрасил. Мне правда нужны были деньги для эхо-кодов матери. Я правда умирал. И я понятия не имел, что за крафт у меня на спине. Он вполне мог быть поврежден. Так что враньем мои слова не были. Правдой, впрочем, тоже.

Но вышло неплохо. Орри бы мной гордился. За сегодняшний день я произнес больше слов, чем за последний год. Это утомляло. Я подозревал, что раны и пытки тоже повлияли на мою бодрость. Но болтовня определенно выматывала сильнее.

Глаза Тоби заблестели. Сейчас расплачется.

— Поверить не могу! — Барлоу всплеснул руками. — Ты повелся на это?

Тоби протер глаза огромной ладонью.

— Не говори ерунды, — отмахнулся он. Голос дрожал. — Но если парень хочет, я не буду запрещать.

— Да ты всех нас подставишь! — не унимался старый грузчик.

Вот же упертый старик.

— Возьми его в свой отряд, — сказал Тоби. — Пусть выполняет не тяжелую работу. Разносит воду, полотенца.

— Ты шутишь?

— Не шучу. — Голос Тоби стал тверже. — Ему это нужно. Нам это нужно.

— Да он же труп ходячий! — крикнул Барлоу.

Вообще-то, я все слышу. На его голос обернулись другие. Далеко они не ушли. Остались. Подслушивали.

— Нам это нужно, — повторил Тоби строже.

— Я так и знал, что все дело в пацане! Ради него стараешься?

— Ты достал, Барлоу! — не выдержал владелец. — Это пока что моя компания. Помнишь? Я владелец.

— Хреновый из тебя владелец.

— Иди займись чем-нибудь!

Барлоу фыркнул. Ушел. Но не сдался.

— Владелец. Одна плаксивая речь, и он уже мягкий, как тофу. Лепи что хочешь, — бормотал он под нос.

Тоби все слышал, как и я, но не ответил. Только улыбнулся.

— Вот же упертый старикашка, — сказал он мне. — Не обижайся на его слова. Он заботится и о тебе.

— Я не обижаюсь.

— Хорошо. Вот как мы поступим. Я выдам тебе временную лицензию, как договаривались. Ты подпишешь контракт

— Вот поэтому мы и в долгах! — крикнул Барлоу. Он был неподалеку и подслушивал наш разговор вместе с остальными. — Владелец он. Как же?

Тоби закатил глаза.

— Не передумаю, — ответил я.

Попытался встать, но огромная рука легла мне на плечо и прижала к дивану.

— Ты куда это? — спросил Тоби.

— За лицензией.

— Сиди здесь. Я сам все принесу.

Добрый он человек. Слишком добрый.

Я остался сидеть, пока владелец компании бегал за моей лицензией. Удивительно, как эта компания все еще держится на плаву с таким хозяином. Атмосфера тут уютная. Семейная. Но не по мне. В моей семье так не принято.

Тоби вернулся с терминалом для подключения к СКИФу.

— Давай оформим тебе лицензию и создадим профиль в сети, — сказал он, разматывая провода. — Сними куртку.

Я снял. Раны на груди натянулись. Думал, откроются. Повезло. Остались целыми. Если бы Тоби увидел кровь, то обязательно бы передумал.

Я повернулся спиной.

— Святые! — воскликнул Тоби.

Я обернулся. Владелец компании схватил куртку и накинул мне на плечи.

— Пойдем в мастерскую. Сделаем все там, — сказал он.

Вид у него был обеспокоенный. Я занервничал. До мастерской была пара шагов, но они оказались долгими и тяжелыми. Я старался не подавать виду, но проделал этот путь с большим трудом. Так я и правда не смогу пойти в рейд. Просто не доберусь до портала.

В гравикресло я опустился с большим облегчением и тихим стоном.

Тоби включил свет и установил зеркала, чтобы я видел, что происходило за спиной. Зеркала хорошие. Чистые.

— Выглядит не очень, — сказал я.

— Да уж.

Крафт покрылся золотыми трещинами. Они, словно паутина, оплетали каркас и расползались по спине.

— Ох, и угораздило же тебя, парень, — вздохнул Тоби. — Скажи мне, кто его тебе устанавливал? Я отправлю Тихона, он с ними поговорит.

Все-таки было в нем что-то железное, волевое. Возможно, он куда лучший владелец каперской торговой компании, чем я думал.

— Их уже там нет, — ответил я.

— Сбежали? Неудивительно. С такой-то халтурой.

Я промолчал. Хватит вранья на сегодня. Пусть Тоби думает, что они живы.

Он достал увеличительный окуляр и присмотрелся. Снова тяжело вздохнул.

— У нас еще одна проблема — нет порта для подключения.

Это и правда была проблема. Но я знал, что к нему можно подключиться.

— Ири подключалась, — сказал я.

— Да? И как?

— Не знаю.

— Понял. Сейчас спрошу.

Он замер на секунду, уставившись в пустоту. Я видел пару раз такое выражение лица у людей на верхних уровнях. Особый вид крафт-коммуникации только с избранными. Дорогое обновление.

— Ясно. Это странно, — сказал Тоби.

Я посмотрел на него.

— Крафт у тебя поврежден. И установлен абы как, — пояснил он. — Но способ подключения продвинутый. Дистанционный. Даже на Ганимеде это большая редкость.

— Вы можете?

Я устал. Меня похищали. Ставили опыты. Я потерял лучшего друга. Потом систем объявила, что жить мне осталось чуть больше недели. Меня пытали. Запугивали. Хотели убить. Угрожали. А теперь еще и трудности с лицензией. Мне бы поспать.

— Дистанционного подключения у меня, конечно, нет, — ответил Тоби. — Но я знаю способ, как его обойти. Ири подсказала.

Мне трудно было поверить, что такой хороший мужик, как Тоби мог доверять такой, как Ири. Но он доверял.

— Повернись.

Он достал провода с зажимами-дракончиками и подсоединил их к крафту в трех местах. Я почувствовал давление. Провода Тоби подключил к терминалу. Я вспомнил, что случилось с оборудованием Ири, когда она подключалась к крафту.

— Осторожно! — крикнул я.

Но ничего не произошло. Тоби удивленно посмотрел на меня. Терминал не взорвался. Ладно. Может, то был особый случай.

Он водил пальцем по экрану. Заполнял данные.

— Экстренный контакт? — спросил он.

— Что?

— Человек, которому пойдут выплаты в случае, если ты… — он недоговорил.

В случае моей смерти. Предусмотрительно.

— Зеферайн Лоу, — назвал я, — моя мать.

Тоби кивнул и вбил имя.

— Отлично! — он поднес экран к моим глазам. — Смотри. Я перевел тебе аванс за рейд.

Сто пятьдесят вир на моем собственном счету. Быстро я разбогател. У меня таких денег никогда не было за раз. Орри бы уже радостно отплясывал, увидь такую сумму на своем счету.

Иногда я думал о том, какого это иметь свой счет. В моих фантазиях все было торжественнее и круче.

В реальности Тоби просто пошлепал огромным пальцем по экрану — и готово. Вот мой профиль, счет, лицензия. Теперь я капер. Быстро и без пафоса. Ни фанфар. Ни конфетти. Ни хотя бы поздравлений.

— Готово. — Тоби отключил терминал. — У тебя будут проблемы с подключением к СКИФу. Но ты и не заметишь.

Он осекся.

Случайный черный юмор? Не замечу, потому что скоро умру? Тоби раскрывался с новой стороны.

— Я могу идти? — спросил я.

Мне нужно было поспать и придумать, как заставить тело работать в рейде. Сейчас я еще мог ходить. С трудом, но мог. А завтра уже не встану с кровати. У меня так было всегда. День, два я еще бегал, а потом падал замертво и не вставал неделю. Думаю, все дело в повреждённом гене. Но точно не знаю.

— Подожди здесь, — сказал Тоби. — Я найду кого-нибудь проводить тебя до дома.

— Не надо, — остановил я его. — Сам доберусь.

Я спрыгнул с гравикресла, чтобы показать, что полон сил, и чуть не закричал в голос. Сдержался. Было больно.

Тоби посмотрел на меня с подозрением, но спорить не стал. Отпустил одного. Я ушел, не прощаясь.

В дверях меня догнал Тоби планшетом в руках.

— Забыл подписать контракт.

Я подмахнул не глядя. Тереть мне нечего.

Палец лег на генетический сканер. Аппарат зашипел. Тонкая игла проткнула кожу. В обычный день я, может быть и заметил, этот укол. Но не сегодня. У меня болело все. Сильно. Крохотная иголочка в генетическом считывателе осталась незамеченной.

Экран пошел волнами. Я увидел на лице Тоби напряжение. Так не должно быть. Он поджал губы. Лоб вспотел. Его вид заставил меня нервничать.

— Все хорошо? — спросил я.

Он ответил не сразу. Долго смотрел в планшет. Потом с облегчением выдохнул. Смахнул пот со лба и сказал:

— Через два дня у портала на Каллисто-1. Найдешь нас в кафе «Слепая кухарка». Мы всегда там собираемся. Добро пожаловать в «Чебурашку».

Я кивнул и вышел. Мне становилось все сложнее делать вид, что тело не болит, и я могу стоять ровно.

На улице я свернул за угол и прислонился к стене. Нужно было перевести дух.

И

Я его не заметил. Он двигался слишком быстро. Один раз моргнул, и он стоял у меня перед лицом. Секунду назад его там не было. Взялся ниоткуда. Глаза холодные. От одного взгляда мурашки по телу. Лицо злое. Движения расплываются.

Я не шевелился. По щеке скатилась капля пота. Не хотел его провоцировать. Он точно явился не поприветствовать меня в рядах компании.

— Ты, — начал он. Говорил тихо. С шипением. — Если не явишься в рейд, я найду тебя в любой норе, в которую ты спрячешься и убью.

У моего горла оказался нож. Быстро. Очень быстро. Миг — и сталь гладила кадык. На серебряном ранге люди не должны быть такими быстрыми. Я понимал, почему Тоби делал на него ставку. Этот парень силен. И опасен.

А я спокоен. Странно. Почему я не дрожал от страха? Должен бы.

Я проверил пульс. Никаких срочных сообщений. Таймер размеренно отнимает минуты моей жизни. Не быстрее, чем обычно.

В мастерской Ири со мной точно что-то случилось. Что-то сломалось внутри. Может, она со мной что-то сделала?

Отвечать я не спешил. Сказать было нечего. Я уже выговорил все слова на сегодня. С меня хватило болтовни.

— Будь по этому адресу в назначенное время. Купи две ампулы СР-10. Это поможет тебе не быть мертвым грузом. Имя на обороте.

Он исчез так же быстро, как появился. Одно неосторожное моргание, и я стою один в переулке, прижавшись к стене. В руках бумажка. На ней адрес. Уровень двадцать пять. Карта с местом, помеченным крестиком. До встречи с кем бы то ни было еще несколько часов.

Я проверил имя. Продавца звали Ниал.

Я убрал листок в карман куртки. Чем бы ни было это СР-10, если оно даст мне силы встать с кровати через два дня и поможет попасть в рейд, я возьму.

Домой добирался долго. Постоянно спотыкался. Прихрамывал. Задыхался. Досталось мне сильно. Раны не заживали. После лаборатории я решил, что теперь всегда буду исцеляться за считаные минуты. Ошибся. Эти раны не затягивались. Они болели. Зудели. Кровоточили.

У дома я заметил, что повязка на ноге пропиталась кровью. Лимфогель не помог. Докк пожадничал? Или препарат дерьмовый? Неважно. Шла кровь, и ее надо было остановить.

Мать ушла на работу. Я надеялся на это. Не хотел показываться ей в таком виде. На кухонном столе лежал новенький оливковый комбез и два питательных бруска сверху. Мама купила мне новую одежду. Непохоже на нее.

Наверное, дело в лысой голове. Мать решила, что у меня начались мутации. Забеспокоилась. Расстроилась.

Я задумался над тем, чтобы рассказать ей все, но быстро избавился от этой идеи. Если она узнает, то будет волноваться только сильнее. Решил ничего не говорить. Пусть все остается как есть.

Я сходил в душ. Мне нужно было смыть с себя вонь Майло и его дружков. Они меня пытали. Резали. Истязали. Неприятный опыт. Повторять я бы не стал.

Воды едва хватило. Похоже, у нас совсем не осталось денег. Не стоило тратиться на новый комбез.

После душа проголодался. Разводить бруски не стал. Экономил воду. Съел так.

Проверил часы. У меня было двадцать минут, чтобы вздремнуть перед встречей. Лег в свою капсулу, закрыл глаза. И меня, словно током шибануло.

По всему телу пронесся электрический разряд. Я вскочил. Света не было. Темнота кругом. Только золотые цифры таймера продолжали напоминать мне о смерти. Рядом с ними я заметил еще одну золотую точку. Она мигала. Раньше ее там не было. Или была? Не уверен.

Я сосредоточился на ней. Перед глазами всплыло сообщение от системы:

[Усвоение абсорбирующего белка: 100 %]

Сообщения атаковали меня. Они приходили одно за другим. Ничего не понятно. Но каждый раз тело пронзал электрический разряд. Было больно. Больнее, чем раньше.

[Протокол!@$@%& активация…

Ошибка!

Ошибка…]

Глаза начали болеть от нескончаемых золотых вспышек.

Я не знал, что значат все эти слова. Здесь упоминался Протокол, которым я выторговал себе жизнь. Но ни одного намека на то, что это такое. Абсорбирующий белок? Впервые слышу.

Я не пытался разгадать эту тайну. Пустая трата времени. Прилег. Закрыл глаза и ждал, пока эта бомбардировка сообщениями закончиться.

Бесконечные отчеты об ошибках. Они напомнили мне проверки в Центре. Семь попыток и семь раз один и тот же итог. Я — ошибка. Но я все еще жив.

Пришло новое сообщение.

[Условия не выполнены.

Доступ к функциям крафта ограничен.

Анализ…]

И тишина. Я не сразу смог расслабиться. Все ждал нового разряда. Его не случилось.

Посмотрел на часы. Время пришло. Я спал полчаса. Даже не заметил.

Встал с трудом. Надел новый комбез. Мой размер. Хорошо прилегал к телу. Чистый. Удобный. Теплый. Сунул в карман оставшийся питательный брусок. Сверху накинул грязную, рваную куртку.

Все это заняло у меня минут десять. Может, больше. Двигался я с большим трудом. Дважды останавливался, чтобы смахнуть слезы. Боль невыносимая. Болели даже те части тела, которые остались невредимыми.

Разобравшись с одеждой, я стиснул зубы и вышел на встречу с незнакомцем.

И вот, спустя час, он лежал у моих ног. Живой. Пока. Я еще не решил, убью ли его. По моему лицу стекала конденсационная жидкость. Вкус у нее пластмассовый. На земле валялся битый терминал СКИФа и продолжал мигать красным. На экране это злополучное сообщение. Возможно, во всем стоило винить именно его.

На встречу с Ниалом я немного опоздал. Путь был нелегким. После недолгого сна тело с трудом выдерживало боль и нагрузки. Но я пришел.

Он ждал меня в тени. Прятался от дождя из прорванной трубы. Возраста такого же, как Солас. Волосы темные. Зачесаны назад. Глаза серые. Взгляд цепкий. Умный. Нос с горбинкой. Тощий. Уставший. Сонный. Лицо в пятнах. Не веснушки. Крохотные химические ожоги.

— Ты от Соласа? — спросил он, заглядывая мне за спину.

Искал слежку? Или подкрепление?

Я кивнул.

— Он сказал, тебе нужны две ампулы СР-10. Верно?

Я снова кивнул. Стоять было тяжело. Говорить не хотелось.

— Деньги?

Я поднял большой палец.

Он показал мне две красные ампулы.

— Штука сильная. По одной капле в час. Превысишь дозу — я не отвечаю за то, что с тобой будет, — предупредил он.

— Хорошо.

С нелегальными сыворотками, у которых вместо названия только номера, всегда так. Покупаешь и надеешься, что это тебя не

— Сколько? — спросил я.

— Восемьдесят вир за штуку. Для друзей скидка. Сто пятьдесят за две.

Это все, что у меня было. Но без них мне не видать рейда. Не видать денег. Делать нечего. Я согласился.

Ниал достал терминал СКИФа с генетическим датчиком для оплаты. Ввел данные. Сумму. Протянул мне.

Я приложил палец. Игла проколола кожу и снова осталась незамеченной. Сильная боль отлично заглушала крохотный укол.

И тут на экране вспыхнуло это треклятое сообщение.

«Ошибка! Генетический потенциал не обнаружен. Подозрение в использовании нелегального оборудования. Просьба оставаться на месте и дожидаться инспекторов. Отряд в пути».

Оно горело яркими алыми буквами. И постоянно мигало. Это нервировало.

Ниал уставился на меня округлившимися глазами. Сонный вид испарился. Он был напуган.

Я тоже растерялся. Запаниковал. И ударил его в нос. Удар пришелся сверху вниз. Неуклюже. Но этого хватило, чтобы он рухнул без чувств. Подозреваю, что моей заслуги в этом мало. Он уже валился с ног от усталости.

Так я оказался здесь. В дерьме. Переулок. Сообщение. Тело. Ампулы. И я над всем этим решаю убивать ли парня, который оказался случайно втянут в мои проблемы.

Передо мной стоял выбор. И я не сомневался. Наклонился над телом. Забрал ампулы и ушел. Так быстро, как только мог. Бросил его на съедение ИЛБ.

Внутри было неприятное ощущение. Живот крутило. Может, брусок был несвежий? С этим чувством разберусь позже.

Сейчас у меня была проблема серьезнее — документы ведьмы Ири не работали. Без них я не смогу пройти проверку перед рейдом.

Я вернулся к тому, с чего начал. Ни денег. Ни времени. Ни эхо-кодов для матери. Пустые карманы. Дефектный крафт. И слишком мало времени.

Глава 11

Я бежал медленно. Спотыкался. Падал. Ушиб здоровое колено. Оно распухло. Теперь я хромал на обе ноги.

Пульс ровный. Чтобы не происходило, он не менялся. Бег, страх, возбуждение — сердце билось, словно я спал в своей капсуле. Размеренные, четкие удары. Бум-бум. Бум-бум.

За мной не было погони. Не должно было быть. На уровнях ниже двадцатого давно нет камер. Единственная опасность — генетический след, что я загрузил в систему. Это была моя ДНК. Не нанофлоп, как должно было быть. Ири облажалась.

По ДНК меня не вычислят. Я негодный. Нас нет в системе. Нас не существует. Но документы не работали, а без них мне не пройти сканирование у портала. Это проблема.

Домой не вернулся. Я не был до конца уверен, что инспекторы меня не вычислят. Преступник я начинающий. И понятия не имел, на что способно ИЛБ.

Решил затаиться в самом безопасном, на мой взгляд, месте. Я спустился на двадцать седьмой уровень. На уровень, где была лаборатория.

Они заблокировали информацию о нем в технических терминалах. Значит, сюда не явятся усталые рабочие с проверкой целостности конструкции. Техники проводили такую время от времени на всех заброшенных этажах. Нельзя было допустить, чтобы станция рухнула.

Добрался без проблем. Никого не встретил.

Тут все зачистили. Повсюду едкий запах химикатов. Ничего не осталось. Ни останков сотрудников, ни обломков оборудования. Ни намека на то, что здесь была секретная лаборатория. Кто-то сильно постарался, чтобы все прибрать. У этих людей огромные ресурсы и хорошие связи.

Блокировка целого уровня в терминале — дело непростое. Для этого нужен наивысший допуск. Их прикрывал кто-то из управления станцией. Возможно, из инспекции.

Нельзя было попадаться. Как только я окажусь в системе. Любой намек на мое существование, и эти люди сразу узнают, что я выжил. Они придут за мной.

У меня было восемь дней на то, чтобы заработать достаточно денег на эхо-коды. На дорогие и редкие мне не хватит, но на два обычных эхо-код за три рейда можно заработать. Это даст матери еще лет десять жизни. Немного. Но лучше так. С эхо-кодами она сможет найти работу получше.

Я никогда не спрашивал, какие рекомендации дал ей Оракул. И она не говорила. В любом случае. Даже если у нее самый низкий генетический потенциал, два простых эхо-кода она осилит.

Но для этого мне нужно было добраться до Каллисто-1. При этом не попасться. И найти способ обмануть сканер. А самое главное — не сдохнуть на каждом этапе. Ничего сложного.

Я добрался до комнаты, где нас держали. Где умер Орри. Дверь так и не вставили. Она лежала на полу у входа. Вычищенная.

Внутри пусто. Ни клетки, ни пятен, ни копоти. Они даже белую краску сняли. Осталась большая пустая комната. Серые стены. Металлические заклепки. Неровные швы стальных пластин. Пол тоже ободрали.

Я лег. В том самом месте, где лежал он. Крафт ударился о твердый пол. Каркас впился в спину. Надавил на позвоночник. Было больно. Но мне везде больно. Сил менять позу не осталось. Пришлось терпеть. Положил руку на медальон.

Раньше я любил спать на спине. Теперь для этого нужна мягкая постель.

В голове не было ни одной мысли. Ни намека на то, что мне делать дальше. Я устал. Почти не спал за последние сутки. Видел слишком много смертей. И сам чуть не убил человека. Это был долгий день. Мысли путались.

Я вспоминал, как мы с Орри шарились по заброшенным уровням. Как он шутил.

Затем всплывали суровые уроки матери. Она готовила меня к непростой жизни на нижних уровнях. Учила выживать.

Снова Орри. Мы с ним убегаем от технических работников, заявившихся с проверкой на ярус, который мы выбрали.

Голова закружилась. Комната пошла волнами. Я закрыл глаза. Остались только темнота и золотые часы таймера. Отсчет шел неумолимо. У меня осталось восемь дней жизни.

Возможно, в последний день я войду в здание Инспекции и сдамся. Я должен был умереть, но выжил. Хотя бы это их заинтересует. Сразу не убьют. Пусть ставят на мне эксперименты. Вдруг найдут способ продлить мне жизнь. А там будет видно.

Я замечтался. Был невнимателен. Пропустил звук шагов.

Инспекторы!

Они были уже совсем близко. Попытался встать — не вышло. Тело не слушалось. Я достал из кармана одну из ампул. Руки дрожали. Одну каплю в час. Это могло меня убить. Но арест был хуже. Я не хотел в клетку. Только не сейчас. Из тюрьмы я уже не выберусь.

У меня не было времени отмерять по капле. Я открыл колбу. Приложил к губам. Сделал глоток.

Вкус горький. Лекарственный. Как только жидкость попала в тело, я почувствовал жар. Похожее чувство у меня было при побеге

На этот раз встать получилось. Боль никуда не делась, но тело слушалось. Подошел к двери. Огляделся. В комнате ничего. Ни обломка трубы. Ни острого куска железной обшивки. Ничего, что могло бы повысить мои шансы против подготовленных сотрудников ИЛБ.

Боец из меня слабый. Вид грозный, но навыков никаких. Их точно не хватит.

Шаги приближались.

Я сжал кулаки. Что я делаю?

Проверил таймер. Пульс в норме. Даже сейчас сердце билось ровно.

Не понимал, что делаю. Был в шаге от ареста. В восьми днях от смерти. Но оставался спокоен.

Шаги остановились.

Света тут почти не было — пара ламп с закопченными плафонами. Я не мог разглядеть, кто стоял в коридоре и сколько их.

Тишина давила на уши. Сердце должно было выпрыгивать из груди. Не выпрыгивало. В такие моменты у нормальных людей учащается дыхание, шумит в ушах, потеют ладони. У меня нет. Не после мастерской Ири.

— Я пришла с миром.

Женский голос. Знакомый. Ири.

Она что здесь делает? Я молчал. Затаился.

— Я знаю, что ты здесь. Могу отследить. Помнишь?

Точно. Совсем забыл. Она говорила, что отслеживает свои нанофлопы.

Я вышел. Она стояла в проходе. Совсем крохотная. Я мог бы одной рукой обхватить ее голову. Убить, как хотел. Но была одна загвоздка.

— Твой невидимый друг рядом? — спросил я.

Она улыбнулась. В разноцветных глазах появилась искра. Девчонка играла со мной.

— Не знаю, — сказал она. — Возможно. Я бы на твоем месте не делала резких движений.

Я огляделся. Пытался заметить рябь, искажения, следы. Никто не может становиться полностью невидимым. Даже самые редкие маскировочные эхо-коды на такое неспособны. Ничего не разглядел. Возможно, в тусклом свете его маскировка была незаметна. Или у него был еще не открытый, редкий эхо-код. А может быть, его тут и не было.

Я не был уверен. Ири на это и рассчитывала. Даже если мог, я не стал бы ее трогать, опасаясь убийцы в тенях.

— Зачем ты сюда вернулся? — спросила она.

Я не собирался отвечать. Действие стимулятора заканчивалось. Я сильно вспотел. Ослаб.

Если бы собиралась меня убить, то ее дружок уже сделал бы это. Ей что-то нужно. А мне нужно было присесть. Я облокотился о стену и сполз на пол. Теперь мы были примерно на одном уровне.

— Так лучше.

Она размяла шею.

От нее пахло крафтовой смазкой и чем-то странным. Я не встречал таких запахов на станции.

— Чего ты хочешь? — спросил я. — Кажется, мы договорились?

— Договорились. Но я получила отчет о сбое, — сказала она. — Пришла разобраться. Репутация. Сам понимаешь.

— Крышка твоей репутации, — усмехнулся я. — Не работают документы. Меня чуть ИЛБ не взяли.

— Это невозможно.

Ири не возмущалась. Она просто констатировала факт. Ее самоуверенность раздражала. Мелкая всезнайка. Не люблю таких.

— А по-твоему от кого я здесь прячусь? — спросил я.

— Откуда мне знать? Может ты мазохист. Я видела, как ты улыбался во время пыток.

— Не было такого.

Я кричал. Возможно, плакал. Но точно не улыбался.

Она закатила глаза. Это была шутка.

С Орри я почти всегда понимал, когда он шутит. Научился. С остальными бывали трудности.

— Дашь проверить? — спросила она.

— Хочешь спалить еще пару компьютеров?

Она помрачнела.

— Я не повторяю одну и ту же ошибку дважды.

Снова этот высокомерный тон.

Мне не хотелось допускать ее к крафту. Она вполне могла убить меня, выудив все данные. Но выбора не было.

Я хотел попасть в рейд. Для этого нужно пройти проверку на Каллисто-1. А, чтобы обойти сканер, мне нужны поддельные документы на крафт. Нелегала там вычислят быстро.

Я кивнул.

Ири просияла и куда-то убежала. Вернулась через минуту с огромным ящиком. Она его не несла. Волочила по полу. Шум стоял на весь блок. Хорошо, что здесь больше никого не было. Наверное.

— Приступим.

Она хлопнула в ладоши. Открыла ящик. Внутри куча проводов, мониторов и других приборов. Она достала прожекторы. Установила. Свет был ярким. Холодным. Как тогда, в лаборатории.

Ири нацепила голотактильные перчатки с датчиками. Такие я видел только в рекламе. Они были предназначены для работы с голографической системой крафтов в реальном времени. Никаких проводов. Новейшая разработка. Откуда у нее такие?

— Раздевайся! — велела она.

Впервые слышал эту фразу не от врача. Я снял куртку. Аккуратно сложил. Скинул верх комбеза. Развернулся к ней спиной. Она присвистнула.

— Что-то изменилось с прошлого раза.

— Да. Тоби сказал, что повреждения стали серьезнее.

— Не уверена, — задумчиво произнесла она.

Маленькая ладошка надавила прямо на крафт. Не сильно. Краем глаза я заметил золотые блики за спиной.

— Обалдеть! — воскликнула она.

— Что?

Я обернулся. И тут же получил шлепок по лысой голове. Он получился звонким.

— Не вертись.

Маленькая, злая ведьма. Я бы наверняка почувствовал этот удар, не боли у меня все тело. Она совсем не сдерживалась.

Ири бормотала неразборчивые фразы, пока копалась в системе крафта. На этот раз я не чувствовал вторжения или чего-то подобного.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Проверяю логи системных сообщений, — ответила она. — Не бойся.

— Покажи.

Она взмахнула руками, и голографическое системное окно появилось на одном из экранов ящика. Там были какие-то закорючки, крючочки, палочки. Ничего не понятно. Она влезла в систему без разрешения. Хорошо, что все было зашифровано.

— Не нарушай договор, — сказал я. — В системе будешь копаться через неделю. Сейчас исправь свой косяк.

Повеяло холодом. Я не видел ее лица, но почувствовал убийственное намерение. Возможно, Уилл все же был где-то рядом.

— Я. Не. Косячу.

Сказала она. Каждое слово, как удар молота по голове.

— Документы не работают. Я попытался расплатиться, и меня сразу же вычислили.

— Этого не может быть.

— Может. Не лезь мне под кожу без разрешения, а исправь свой косяк.

Она замахала руками. Я посмотрел на монитор. Крючки и закорючки. Но одна строка выделялась. Она была обычной. Разборчивой. Одно слово:[Отсутствует].

— Это невозможно! — воскликнула она. — Нанофлоп исчез. Если бы я самолично не ввела его тебе, то никогда бы не поверила, что он у тебя был. Ни следа. — Ири сделала шаг назад. — Что ты такое?

Впервые в ее голосе был страх.

Хотел бы я знать ответ на этот вопрос.

— Спроси ученых, что здесь работали, — ответил я. — Постой. Они все мертвы.

— Ты глупец, если думаешь, что все, кто знал об этих экспериментах мертвы. Кто-то же все подчистил, — ответил она.

Голос больше не дрожал. Взяла себя в руки.

— Я не думаю. Я знаю. Здесь были люди после того… — голос дрогнул. — После того как все сгорело. Другие люди. Они сказали, что все

— Уверен?

— Слышал своими ушами.

— Ты их видел? Как они выглядели? Знаки? Лица? Имена?

Она выбежала предо мной. Глаза горят. Щеки раскраснелись. Дышала часто. Неглубоко.

— Не все сразу, — ответил я. — Сначала сделай документы, как обещала. У тебя же репутация.

Она ответила мне ледяным взглядом. Тем бесчувственным взглядом, с которым наблюдала за смертью Майло и его людей. Я забыл, с кем имею дело. Ее хрупкость ввела меня в заблуждение. Мать была бы разочарована.

Я стал невнимательным. Попался в западню. Дважды. Упускаю из вида детали. Делаю ошибки. Не этому она меня учила.

— Я сделаю, — сказала она. Тон был пугающим. Звучало как угроза. — Но ты сдержишь свое обещание.

Это был не вопрос. Не просьба. Утверждение.

Я это понял. Или сдержу слово, или меня заставят.

Ири вернулась к работе. Через полчаса она догадалась о том, что случилось.

— Скорее всего, твой организм каким-то образом поглотил частицы нанофлопа. Ты просто их сожрал.

Докк говорил, что мой организм пожирает сам себя. Возможно, это касалось и других вещей в нем. Сыворотка тоже выдохлась слишком быстро. Я определенно проглотил больше капли, но ее хватило на несколько минут.

В словах Ири был смысл.

— Есть идеи, как это исправить? — спросил я. — У меня рейд через два дня. Нужны документы.

— Я сделаю, — ответила она.

В ее голосе была решимость. Она бросала вызов. Больше ни слова. Молча собрала свой ящик и ушла, волоча его за собой.

Я остался один в неизвестности. Раненный. Уставший. С одни питательным бруском на два дня. Это если Ири сдержит свое обещание и придумает, как закрепить нанофлоп в моем прожорливом теле.

Ожидание было хуже всего. Первый день я еще мог двигаться. С трудом, но мог. Бродил по лаборатории. Зашел в комнату с печью. Ее тоже вычистили. Ни пылинки. От сожженных тел ни следа. Все комнаты похожи одна на другую. Пустые. Безликие. Чистые.

Ночевал в крематории. Нагревал печь, забирался внутрь и спал. Так теплее.

Спал плохо. Снились кошмары.

Волновался за мать. Я опять пропал. Она будет переживать. Надо будет попросить Тоби отправить кого-нибудь с сообщением, что я жив. Он мужик добрый, понимающий, поможет.

Брусок разделил на два дня. Ел сухим.

Большую часть времени лежал без движения. Следил за таймером. Считал минуты. Иногда это усыпляло.

На второй день я уже не мог двигаться без сыворотки. СР-10, возможно, сильная штука, но на меня действовало плохо. Один хороший глоток держал меня на ногах примерно час. Я старался экономить.

Лежал в комнате с выбитой дверью на холодном, твердом полу и смотрел в потолок. Час. Два. Ири не шла. Начал считать трещины. Сорок две. Я ненавидел каждую из них.

Прошло почти два дня жизни. Осталось шесть. Я не мог не думать о том, что ученые сделали со мной в этой лаборатории. Чем они занимались? Почему я выжил?

Не люблю быть без дела. В голову лезут ненужные мысли. Мне не нужны были ответы на эти вопросы.

Я знал все, что нужно. У меня есть крафт. Есть возможность заработать. Я умру через шесть дней. Остальное не имело значения. Нельзя сомневаться.

Ири все не было. Пришло время выдвигаться, если я хотел попасть на Каллисто-1 вовремя. Но без фальшивых документов меня схватят, как только я выйду из вагона монорельса.

Я достал полупустую ампулу СР-10 и сделал глоток. Больше, чем обычно. Мне нужны были силы, чтобы добраться до монорельса.

Решил рискнуть. Без нанофлопа шансов почти нет. Но лучше так, чем медленно загибаться в этих стерильных комнатах.

Лекарственный вкус. Я уже к нему привык. Тепло разлилось по телу. Я снял куртку. Расстегнул комбез. Когда принимал стимулятор, тело просто раскалялось. Чуть пар не шел.

Из лаборатории я выбрался старым маршрутом. Тем же, что сбежал в первый раз. Острый край торчал на том же месте. Следов моей крови не было. Вычистили. Взяли образцы? Ищут меня?

В том, что мне осталось шесть дней, была и светлая сторона — не придется думать об опасных людях, охотящихся за мной.

Выбравшись на людные уровни, пришлось надеть куртку и поднять воротник, чтобы скрыть лицо. Я не знал, раскрыли они мою личность или нет. Но не собирался упрощать им работу и светиться на каждую камеру. По спине градинами катился пот. Стимуляторы раскалили мое тело, словно печь. Как же было жарко!

До вокзала добирался техническими коридорами. Там не было камер и меньше народу. Все прошло без неожиданностей. Никто не следил, не выскакивал из-за угла, не похищал, не пытал. Даже странно.

У вокзала чуть не напоролся на патруль. Они стояли у выхода из технического коридора. Курили. Болтали. Я замер. Пришлось ждать, пока уйдут. Думал, опоздаю. Повезло. Ушли.

Я успел. Монорельс еще стоял у перрона. Денег на билет не было. А расплачиваться через СКИФ я не мог. Меня сразу вычислили бы.

Но это не было проблемой. Мы с Орри уже давно нашли способ путешествовать между станциями бесплатно. Везде есть свои заброшенные уровни, на которых можно отыскать в мусоре парочку стареньких микросхем на продажу.

За годы мы побывали на всех станциях в часе пути. Дальше не забирались. Слишком рискованно. Там были свои Орри и Вакко, которые не хотели делиться добычей.

Народу было много. Рабочие, служащие, туристы, каперы. Все куда-то ехали. Все с билетами. С крафтами. Теперь и у меня был крафт, но я не стал одним из них. Остался изгоем. Зато путешествую бесплатно.

Возможно, это была моя последняя поездка на монорельсе.

Я любил дух вокзала. Тяжелый, горький, шумный. Здесь легко оставаться незаметным. Люди не смотрят друг на друга. А если и смотрят, то не видят. Для меня идеально.

Я остановился у грузовых вагонов. Рабочие загружали ящики с багажом. Самое большое и тяжелое принадлежало каперам. Крафт-броня. Оружие. Инфо-буи. Детали для глайдов. Куча всего.

Во время наших поездок мы с Орри любили заглядывать в оборудование. Угадывали для чего та или другая штуковина. Представляли себя охотниками на химер. Сильными, отважными, благородными. Таким же, как в трансляциях рейдов.

До меня донесся разговор двух рабочих погрузки. Они были далеко. Но я слышал. Уже не первый раз.

— Я себе новый эхо-код прикупил. Усиление в пять раз.

— И чё?

— Совсем глухой? В пять раз говорю. Скину старый. Поставлю этот. Вот у тебя какой?

— Стандартный «грог».

— А я, как капер буду.

— Не будешь.

Они начали спорить о том, каким сильным станет этот работяга,

Залез, корчась от боли. Раненным это оказалось сложнее. Я справился с трудом.

Прятался недолго.

Как только монорельс тронулся, я выбрался. Нашел место и прилег. Действие стимулятора заканчивалось. До Каллисто-1 я не смогу пошевелить и пальцем.

Ири подвела меня.

Документов не было. Шансов тоже. Через четыре часа меня ждет детальное сканирование генома. А дальше арест. Допросы. Медленная смерть.

Я лежал без движения. Смотрел на ампулу стимулятора. Можно было выпить и сбежать. Найти другой способ заработать. Я убрал ампулу в карман и закрыл глаза. Монорельс тронулся. Каллисто-1, я иду.

Глава 12

Монорельс дернулся и остановился. Я лежал. Не спал. Это были долгие четыре часа. Я думал. Много думал. Пытался найти решение. Другой способ заработать достаточно денег на эхо-коды за шесть дней. Не придумал. Ничего.

Только рейды могли принести мне нужную сумму. За сражения платят еще больше. Но для этого нужны силы, которых у меня не было.

К боли я уже привык. Уроки матери не прошли даром. Но у СР-10 был откат. После него тело превращалось в мешок с костями. Не пошевелиться.

Мы прибыли. Пора было выходить. Каллисто-1. Столица самой далекой луны Архипелага. Встречай меня.

Я достал ампулу и сделал глоток. Жидкость разлилась по телу. Я чувствовал, как жар мгновенно разогнался по венам. Только бы опять не стали золотыми. После лаборатории они побледнели. Почти скрылись под кожей. Но я понятия не имел, что происходило с моим организмом. Можно было ожидать чего угодно.

Силы вернулись вместе с жаром. Он стал еще хуже. Я поднялся. Снял куртку и скинул верх комбеза. Проверил раны. Не кровоточат. Это хорошо. Не хотелось разгуливать по столице, истекая кровью. Это привлекло бы лишнее внимание. У меня его скоро и так будет предостаточно.

В пути я развлекал себя, воображая, что со мной сделают, когда поймают. Идеи были самые разные, но итог один — смерть.

Я посмотрел на таймер. Четыре часа исчезли. Глупо волноваться о времени сейчас, когда шел на верную гибель. Сам, добровольно отдавал себя в лапы ИЛБ.

Из вагона вышел не скрываясь. Не было нужды. Просто еще один пассажир. Грузчики удивились. Полуголый лысый человек больше двух метров ростом — необычное зрелище.

Я надел куртку. Не хотел, но сделал. Было очень жарко. Вот только светить крафтом не стоило. Может, сканеры меня и обнаружат, но они всегда могут выйти из строя или заглючить.

Орри был прав. Я скрытый оптимист. Наблюдательный был, гад. Я улыбнулся.

Рукава комбеза остались болтаться у ног. Мне хватало и одной куртки. Спина взмокла.

Я, прихрамывая, влился в поток людей. Все спешили к выходу. Несколько каперов остались у грузовых вагонов, чтобы проследить за разгрузкой оборудования.

Вряд ли его кто-то украдет. У каперов будет воровать только сумасшедший. Люди, которые зарабатывают тем, что смотрят в глаза смерти, не будут страдать приступами милосердия и щедрости. Они найдут вора и убьют.

А ИЛБ закроет на это глаза. Оформят ордер задним числом. Назначат награду за голову вора, если ее еще не было, и заплатят каперу за убийство. Может, какую-нибудь медаль дадут. Очистил общество. Сделал луну безопаснее.

Орри заверял меня, что это обычное дело. Я не верил. Но у каперов мы ничего не крали.

Поток был плотный. Целая куча макушек, стремящихся к выходу. Я слишком выделялся. Это плохо.

Вокзал на Каллисто-1 был просторным. Намного просторнее, чем на моей станции. И намного чище. Все блестело. Это было не просто огромное помещение, замурованное под землей, как гробница. Это было настоящее здание. Такое же, как на Колыбели до Исхода.

Каллисто-1 не просто станция. Это настоящий город под куполом. Его построили совсем недавно. Лет пятьдесят назад.

Раньше такие города были только на Ганимеде. До тероформа.

Но род Алвисов подсуетился. Договорились с кем надо. Заплатили кучу денег. И на Каллисто появился настоящий город.

Из вокзала вела огромная двустворчатая дверь. Как на старых картинках из архивов. Никаких шипящих панелей со ржавыми пятнами. Настоящие деревянные двери на петлях.

В толпе я заметил форму инспекции. Они были совсем рядом. Сердце забилось быстрее. Это впервые с мастерской Ири.

Нельзя было допустить, чтобы пульс ускорился. Не сейчас. Я сделал вдох. Успокоился. Потеть не перестал. Но сердце замедлилось.

Инспекторы прошли мимо. Зря волновался. Возможно, они даже не знали, как я выгляжу. Может, барыга не раскололся. Маловероятно, но все же.

Двери распахнулись, и я увидел Каллисто-1 во всей красе. Не на экране. Вживую. Это и правда был город. Очень похожий на те, в которых жили наши предки. До того, как эхо-вирус превратил Землю в Колыбель. До Исхода.

Я пригнулся. Мне казалось, что космос рухнул мне на голову. Огромные здания. Здания поменьше. Дороги. И очень много пространства. А наверху звездное небо и Юпитер. Огромный, разноцветный газовый гигант.

Освещение здесь было странным. Не таким, как на других станциях. Я не мог найти ламп. Свет, словно просто был. Это странно.

Непривычно было идти, не боясь зацепить головой кабель под потолком или какую-нибудь трубу.

Высокий купол — это хорошо. Но была одна проблема — я не знал, куда идти. Стоило подумать об этом заранее.

— В первый раз здесь? — спросил кто-то.

Я обернулся. Невысоки, круглощекий парень с грустными, но добрыми глазами. Капер. Других тут не было. Без брони. Еще не надел? Или не было? На вид молодой. Новичок, как я? В фирменной куртке команды. Я узнал эмблему. КТК «Фола». Топовая компания на Каллисто-613. Рвутся в ряды лучших всей луны.

Отвечать не стал.

— Рон! — крикнул кто-то. Парень рядом со мной вздрогнул. — Куда делся этот щекастый засранец?

Голос был грубым, низким, с хрипотцой.

Я узнал кричащего человека сразу, как увидел. Дейн «Клык» Харроу. Один из лучших каперов «Фолы». Невысокий, коренастый. Огромные руки. Взгляд дикий. С вызовом. Он подошел к нам. Посмотрел на меня снизу вверх.

— Ну и оглобля. — Он присвистнул. — Мутант, что ли?

Я не ответил. Встретил одного из своих героев. Того, кем мы с Орри восхищались. На кого мечтали быть похожими.

Он сразу разочаровал.

На экране выглядел сильным, бесстрашным, жестким.

А передо мной стоял злой, одетый в грязную рубашку, человек с вонючей сигарой в зубах.

Пухлощекий капер, который обратился ко мне в

— Клык, нам надо идти. Младший Алвис ждать не любит, — подошел третий из команды.

Маркус «Виспер» Вейл. Еще одна восходящая звезда. Высокий. Худой. С длинными нервными пальцами. Лицо бледное. Глаза прищурены. Волосы темные собраны в тугой хвост. Одет в чистый темный костюм. Смотрел холодно. Без интереса.

— Виспер, гляди какая каланча! — крикнул Дейн, тыча в меня дымящейся сигарой.

Запах мне не нравился. На станциях курили редко. И только в специальных местах.

Маркус Вейл оглядел меня с ног до головы. Задержал взгляд на лысой голове.

— Мутации уже начались.

Он не насмехался. Просто отметил. Холодно. Расчетливо. Бесстрастно.

— Ну еще бы! — воскликнул Дейн. — Ты на рост его глянь.

Он подошел ко мне. Схватил за руку. И дернул вниз. Сильно. Чуть руку не оторвал.

Я согнулся пополам. Раненая нога подогнулась. Упал на одно колено. Ушибся. Теперь болели еще рука и колено.

— Теперь мы на равных, — прорычал он, выдыхая мне в лицо дым.

Я закашлялся. Глаза разъедало. Уйти не мог. Он крепко держал мою руку. Слишком крепко. Я слышал, как затрещала кость.

Дейн заметил нашивку на куртке. Сорвал. Поднес к глазам. Хохотнул. Не по-доброму. Зло. С угрозой.

Я проверил таймер. Пульс не ускорился. Часы тикали, как обычно. Это хорошо. Но действие стимулятора почти закончилось. Мне нужно было сделать еще один глоток, если не хотел рухнуть здесь, на глазах у всех.

Нас окружила толпа. Поклонники и зеваки. Люди из «Фолы» создали периметр, не подпуская собравшихся близко.

— Виспер, гляди! — Дейн протянул нашивку Маркусу. — Он из этих. Как их там?

Маркус Вейл взял нашивку. Осмотрел зверюгу на ней.

— Чебурашка, — сказал он.

— Точно! Из этих дятлов. Может, его это? Того?

Я напрягся. Не нравился мне его тон. Перед ним я был словно беспомощный младенец. Ходил с трудом. Еле шевелил руками. Разве что под себя не ходил. Но если не сделаю глоток стимулятора, то все может случиться.

— Отпусти его. Люди смотрят, — велел Маркус.

— Но он же из этих. — Клык снова забыл название. — Из людей Тоби.

Маркус «Виспер» Вейл наклонился ближе. И прошипел прямо в ухо товарищу.

— Ты хочешь убить его перед свидетелями? Совсем крыша поехала?

Дейн выругался. Выпустил мою руку. Швырнул недокуренную сигару на землю и растоптал.

— Не люблю упускать добычу, — пробормотал он, как обиженный ребенок.

— Чебурашки идут с нами в рейд. Дождись Колыбели, — все также тихо сказал Маркус.

— Точно! — просиял Клык.

Он бросил на меня свирепый взгляд. Люди так не смотрят. Это был взгляд голодного зверя.

И что ему сделали ребята из «Чебурашки»? Ненавидел он их люто.

Стоя посреди рассеивающейся толпы, я всерьез задумался над тем, чтобы отправиться на захудалую Каллисто-613. Плюнуть на все эти рейды, на большие деньги, и вернуться в знакомые руины заброшенных этажей. Шесть дней буду шляться по забытым коридорам, в надежде отыскать ржавую микросхему с парочкой живых контактов, чтобы продать за гроши. А потом умру. Один. В мрачном техническом проходе, где воняет жженой пластмассой, биоэтаном и плесенью. Там, где меня никто не найдет. И будет мое тело медленно разлагаться, пока не иссохнет, и не превратиться в пыль.

Я отвел руку в сторону. Подальше. Насколько хватало сил. И ударил себя по лицу. Мощный шлепок прямо по щеке.

— Не скули! — прошипел я себе.

Достал из кармана ампулу и сделал глоток. Жар. Пот. Сила. Скоро пар из ушей пойдет.

Поднялся. Отряхнулся. Поправил рукав куртки, на котором остался след от пятерни Клыка Дейна. А мать предупреждала не слишком доверять увиденному, когда я восхищался всеми этими каперами в рейдах. Трансляции — сплошной обман.

Вот она Каллисто-1. Я еще не дошел до сканеров, а уже чуть не умер. Сам не знаю почему. Просто встретил не того человека.

Я оглядел толпу. Тех, кто остался. Ни капли сочувствия в глазах. Отвращение. Презрение. Где-то даже ненависть. Немного страха. Но хоть бы один осудил Дейна. Вообще-то, я просто мимо проходил.

Подумав, я решил, что смерть в техническом проходе, где меня никто не найдет, не подходила. Если умру, то с поднятой головой. Сражаясь. Чтобы это не значило.

Зато решилась моя первая проблема. Теперь я знал, куда мне идти. Просто последовал за Дейном и его командой. На расстоянии. Не слишком близко. Но и не терял их из виду.

Из-за этого не было времени полюбоваться красотой столицы. Не очень-то и хотелось.

Как я и рассчитывал, Дейн привел меня к сканерам у портала. Там собралась толпа. Я отошел в сторону. Уступил место другим. Тем, у кого были документы на крафт. Умирать я не спешил.

Для начала стоило дождаться, пока вся компашка «Фолы» пройдет проверку. А потому улучить подходящий момент и прорваться через пункт пропуска.

В идеале незамеченным.

Решил изучить процедуру проверки. Собирал информацию. Еще один урок матери, который я плохо усвоил. Но учиться никогда не поздно. И я стал наблюдать.

Вдалеке блестела зеркальная поверхность портала. Он был огромен. Даже отсюда я мог разглядеть его и глайды, которые влетали и вылетали без остановки.

У портала диспетчерская башня. Под ней ангары с глайдами, ожидающими своей очереди.

Дальше жилые кварталы с гостиницами, барами, ресторанами и прочими лавками, где каперы могли отдохнуть, выпить, перекусить и пополнить запасы. Многие заведения принадлежали крупным КТК. Или находились под их патронажем.

А у входа в жилые районы стояло четыре пропускных пункта. У них толпились каперы. Не все. Только новички. Те, кто шел в свой первый рейд, как я.

Остальные же проходили через первый пропускной пункт, отсканировав лицензию. Туда и направился Дейн с остальными. Кроме Рона. Пухлощекий парень, который заговорил со мной, занял место в очереди. Надо будет спросить у Тоби, что они не поделили с «Фолой».

Новичков было много. Больше, чем можно было подумать. Примерно половина всех каперов у входа, стояли в очереди на первое сканирование крафта.

Я не стал тянуть с неизбежным. Как только Дейн прошел ворота, я занял очередь в один из оставшихся трех пунктов пропуска.

Очередь тянулась медленно. Каждого сканировали вручную. У инспекторов был сканер, который считывал сигнал нанофлопа.

Никаких генетических сканов. Это было строго запрещено. Геном каперов — коммерческая собственность КТК, с которой у него контракт. Любая попытка получить к нему доступ грозила увесистым судебным иском. Даже ИЛБ не могла позволить себе такие расходы.

Я постоянно проверял таймер. Мне казалось, что сердце должно выпрыгивать из груди. Я добровольно шел навстречу смерти. Это не нормально. Я надеялся на удачу.

Конечно, всегда мог случиться системный сбой. Или в моей крови остались частички нанофлопа. Вдруг мой мутантский организм не все сжег?

Это было глупо. Но отступать я не собирался. Возвращение и медленная смерть на заброшенных уровнях — не вариант.

Я подходил к пропускному пункту. В соседней очереди, немного впереди, один тощий парень постоянно оглядывался и потел. Даже больше, чем я.

Он слишком нервничал. Люди вокруг это тоже заметили и держались от него подальше. Когда он нервно обернулся, я его узнал. Это был тот парень, который приходил в «Чебурашку» вместе со мной. Тетя Эль дала ему какой-то листок, и он ушел.

Поставил себе нелегальный крафт. Это был мой шанс. Он так дергался, что его расколол бы даже слепой инспектор. В своей очереди он был на пять человек впереди. Это надо было исправить. Меня должны были проверить одновременно с ним. Тогда появился бы шанс проскочить.

В боку кольнуло. Силы начали покидать. Боль усилилась. Я сделал еще один глоток сыворотки. Жарко. Если бы не нужно было скрывать крафт, я бы уже разделся и ждал абсолютно голым.

Голого проще грузить в мешок, если пристрелят.

У меня была одна идея, как продвинуться в очереди. Это придумал Орри. На обычных людях срабатывало. На каперах не пробовал. Терять мне особо нечего, так что я решился.

Подошел к человеку передо мной вплотную. Навис над ним. Начал дышать прямо в макушку. Вид сделал максимально грозный. Это было сложно. Любой из них мог бы меня прикончить. Силенок у меня не было. Только устрашающий вид. Раны и сломанный нос отлично дополняли образ.

Капер передо мной занервничал. Сделал шаг вперед. Я за ним. Он оглянулся. Я смотрел в упор. На его лице появилась нервная улыбка. А потом он уступил мне место. На каперах тоже работает. Орри был бы в восторге.

Я повторил этот трюк со следующим. И тем, кто был за ним. Оставалось еще двое.

С одним из них могли быть трудности. Это был Рон из «Фолы». Я занял ту же очередь, чтобы не терять его из виду. Не думал, что придется наступать ему на пятки.

Со следующим капером прошло легко. Мой прием сработал безотказно. Пришел черед пухлощекого парня. Он меня знал. Видел, как Дейн играл со мной. Не испугается. Пришлось воспользоваться крайним средством — заговорить с ним. Мне этого сильно не хотелось. Но выбора не было.

— Эй, помнишь меня? — спросил я.

Жестче, чем планировал. Парень обернулся и нервно сглотнул. Может, трюк с нависанием и сработал бы. Но уже поздно.

Он кивнул.

— Понимаешь, я тороплюсь. Опаздываю на встречу. Начальник у меня еще хуже твоего, — я намекнул на Дейна. Он явно плохо обращался с этим парнем. — Если опоздаю, не возьмет в рейд. А мне деньги нужны.

Рон смотрел на меня. Не моргал. Молчал.

Пауза тянулась слишком долго.

Дерганый нелегал в соседней очереди уже подошел к инспектору. Скоро все завертится. Нужно было спешить.

— Следующий! — скомандовал проверяющий в нашем ряду.

— Пропустишь? — не выдержал я.

Рон вздрогнул. Кивнул и отошел в сторону. Я вдохнул и двинулся к пропускному пункту. Сейчас все решится.

— Мне жаль! — сказал пухлощекий. Я обернулся. — Я про то, как Дейн с тобой. Мне жаль.

Говорил правду. На лице робость и сожаление. Из него получится плохой капер. Я кивнул.

— Следующий! — повторил раздраженный инспектор.

Я посмотрел на соседнюю очередь. Тот парень дергался еще сильнее. Проверяющий изучал его. Заподозрил. Пора было и мне начать действовать.

В последний раз проверил таймер. Пульс в норме.

Я шагнул к сканеру. Это было кольцо, в которое нужно было просунуть руку. Инспектор сидел в небольшой кабине за монитором. Впереди черта. За ней жилой район.

Я протянул руку. Медленно. Выжидал. Парень должен был вот-вот расколоться. Ну, давай!

— Держи руки на виду! — крикнул инспектор в соседнем ряду.

Нервный парень попятился назад. Потный. Напуганный. В шаге от истерики. Сейчас в его голове билось две мысли: бей или беги. Мать о таком рассказывала. У каждого по-разному. Меня она учила бить. Всегда бить. Даже если хочется сбежать. Эти уроки были одними из самых болезненных. Бить я научился не сразу. И не всегда.

У дерганного парня не было такой матери. Он побежал. Бросился со всех ног. Перед собой не смотрел. Сшиб парочку зазевавшихся каперов. Остальные быстро расступились.

Инспектор достал огнестрельную винтовку. Вскинул на плечо. Прицелился. Выстрел.

Парень рухнул. Мертв. Его пристрелили.

Мой проверяющий отвлекся вместе со всеми. Я опустил руку. Без скана. И пошел к черте. Старался идти ровно. Пот лился ручьями. Не от страха. Из-за сыворотки. Тут ничего не поделаешь. Надеялся, что инспектор не заметил.

Еще два шага. Один. Мне удалось!

— Стой!

Твою мать!

Я остановился и обернулся. Бежать не стоило. Или стоило? Быстрая смерть лучше клетки.

— Ты не прошел сканирование.

Сделал невинное лицо.

— Я только что отсканировался, — сказал я.

— У меня ничего нет на экране. Пройди еще раз.

Это плохо. Решил не бежать. Умереть всегда успею.

Я вернулся к сканеру. Рон смотрел на меня испуганно. Переживал? Странный парень.

Сунул руку в кольцо сканера. Ну вот и все. Дальше сирена. Дуло огнестрела у лица. Камера. Допросы. Медленная смерть.

Интересно, как я умру, когда таймер истечет?

— Все в порядке. Проходи.

Сканер горел зеленым. Я не двигался с места. В мыслях был готов к чему угодно, кроме этого. Я прошел сканирование. Невозможно!

— Проходи! Чего встал!

Я пошел. Переступил черту и шагнул в жилые кварталы. Портал был впереди. Будка с инспектором сзади. Черта пройдена.

Я не мог поверить в произошедшее. Прошел проверку. Ноги не гнулись. Шагал, как деревянная кукла. Как такое возможно?

Во рту пересохло. Воды не было. Решил глотнуть СР-10. Как раз было пора. Сунул руку в карман. И вместо двух капсул нащупал три. Достал лишнюю. Пустой сосуд от нанофлопа с длинной иглой. Такой же на мне использовала ведьма Ири.

Я остановился и уставился на него.

— Ты её должник.

Голос тихий, вкрадчивый, бесстрастный. Уилл. Я оглянулся. Никого. Чертов серый человек!

Раздался оглушительный треск. Звук был у портала. Я посмотрел туда. Зеркальная поверхность пошла рябью, и оттуда вылетел горящий глайд. Он пролетел несколько метров и рухнул на ангары. Надеюсь, это был не наш ангар.

Сработала тревога.

Глава 13

Ты больше не нужен.

Вот что мне заявил Барлоу, как только я его встретил. Это случилось почти сразу. Видно, он был недалеко от

Заметив меня, он нахмурился. Усы вздыбились. Замахал руками. Велел возвращаться домой, залечивать раны.

— У тебя замена, — сказал он. — Иди лечись.

Он издевался? Я жизнь готов был отдать, чтобы попасть в этот рейд, а сейчас он говорил мне возвращаться домой.

— У меня мало времени, — сказал я.

Попытался надавить на жалость. Не сработало. Он не Тоби. Суровый усатый дядька.

— Будет еще меньше, если сунешь нос в портал, — ответил он. — Знаешь почему грузчик — самая опасная работа в рейде?

Я не знал.

— Смотри. — Он указал на дым и пламя. — Сходи туда. Не найдешь ни одного грузчика. Никто не выжил.

Сирена не умолкала. Доносился запах гари. Трудно было думать. Вокруг куча народу. Носились туда-сюда. Это отвлекало.

— На нас всем плевать, парень, — сказал Барлоу. Он пригладил усы и вздохнул. — Когда все пойдет прахом. А так и будет, поверь мне. Мы останемся одни. И мне не нужна обуза, которая еле ноги волочит.

Я сглотнул. Не от страха. Это было новое чувство. Незнакомое.

Проверил таймер. Не ускорился. Пульс ровный.

— Уходи, — сказал главный грузчик.

Я кивнул, но уходить не собирался. Столько сил потратил, чтобы попасть сюда. Хотелось осмотреться. А с заменой разберемся.

Барлоу развернулся и бросился к месту аварии с остальными. Туда бежало много людей. Пункты пропуска временно закрыли. Мне повезло.

Я пошел к порталу с остальными.

Бежать не мог. Сил не было. Приходилось экономить сыворотку для рейда. Чтобы не говорил Барлоу, а я пойду в этот рейд. Возможно, это мой последний шанс оставить матери хоть что-то после себя.

Портал и жилые кварталы были под отдельным куполом. Старый город. Их соединял огромный коридор. Внизу десятки заброшенных этажей. Таких же, как на Каллисто-613 и любой другой станции этой луны. Уверен, там бы нашлось много всякого хлама на продажу.

Дома в жилом квартале выглядели странно. Низкие. Не больше трех этажей. На многих облезла краска. Отвалились куски бетона. Окна мутные.

От сирены болели уши. Вентиляционная система не справлялась с вытяжкой. Дым начал заполнять купол.

Это уже опасно. Какими бы сильными ни были каперы, им надо дышать. Хорошо, что химеры не слишком разумны. Иначе они бы каждый день отправляли горящие глайды в портал.

К тому моменту, как я добрался на хромой ноге к месту аварии, пожарная бригада уже все потушила. Медики сортировали раненных. Каперы помогали грузить их на самоходные тележки.

Неподалеку лежали знакомые черные пластиковые мешки. Их накопилось с десяток.

Это был большой высокоранговый рейд. И он провалился.

Я слышал о провалах, но никогда не видел. Их не показывали на общих экранах в коридорах станций. Как только что-то шло не так — трансляцию прерывали. Возможно, в СКИФе и можно было посмотреть, как химеры разрывают каперов на куски. Но не в общем доступе.

За рухнувшим глайдом из портала прилетели еще два. Поврежденные, но на ходу. Приземлились сами.

В них было полно народу. Больше, чем мог вместить обычный глайд. Похоже, остальной транспорт уничтожили. Те, кто уцелел, тащили на себе раненных. У всех лица хмурые. Пот на висках. Кровь повсюду. Сильно их потрепало.

Барлоу был прав. Грузчиков не было. Ни среди раненных, ни среди погибших. Выжили только каперы. Ни одного стандартного оливкового комбеза.

Доносились крики. Люди страдали от боли. Было громко и неприятно. Как тогда, в лаборатории. У меня закружилась голова. Действие сыворотки заканчивалось. Я сделал еще глоток. Головокружение не исчезло. Начало подташнивать. Странно.

Я развернулся и ушел. Моя помощь без надобности. Здесь хватало помощников. И все они полны сил.

Меня с легкостью могли спутать с пострадавшим и отправить в лазарет. Этого не хотелось. Тогда бы я точно пропустил рейд.

Я гулял по улицам старого города. Тут было полно народа. Не только каперы. Люди продолжали жить своей жизнью. Не все бросились на пожар.

Глядя на них, я понял, что такое здесь случалось время от времени. Жители привыкли.

Это были верхние уровни. Такие же, как на моей станции. Орри бы ни за что не поверил, если бы я рассказал о прогулке по улицам Каллисто-1. Мы мечтали однажды жить на поверхности под куполом. Мечтали ходить в рейды, сражаться с химерами. Хотели прославиться и заработать кучу денег.

Мы много о чем мечтали.

Мое внимание привлекла вывеска. Мастерская сплайсеров. У входа табличка с доступными эхо-кодами.

«Эхо-код «Грог» — 1500 вир

Эхо-код «Стриж» — 2000 вир

Эхо-код «Панцирник» — 3500 вир»

Обычные, дешевые коды. Такие продавались и у нас на станции. Но даже на самый дешевый «Грог» мне надо два рейда. Или один очень удачный, с бонусами.

Голова и так трещала от сирены. А теперь еще из-за денег. Хотя, может, у меня все болело, потому что я умирал. Нельзя исключать такую возможность. Нет. Вряд ли.

Рядом с вывеской большая витрина. Мы с Орри часами глазели в них, пока раздраженные сплайсеры не прогоняли нас.

Я заглянул. Не смог удержаться. Там как раз загружали код одному каперу. Здоровый мужик. Накаченный. Крафт телесный — круг в центре груди.

К нему были подключены трубки и провода. Они вели к внушительной панели с приборами, кнопками и мониторами.

За панелью сидел сплайсер. Лысый. С ментальным крафтом — обруч от уха до уха через затылок. Его крафт тоже был подключен к оборудованию. Не знаю зачем. Они всегда так делали.

Лысый нажимал кнопки, вводил команды. Мне всегда нравилось наблюдать, как работают сплайсеры.

Орри же обожал сам момент загрузки. Мне это зрелище не нравилось.

Сплайсер достал из холодильника колбу с эхо-кодом, подключил ее к оборудованию и запустил процесс.

Капер лежал на гравикресле. Голова, руки и ноги скованы фиксаторами. Ему поставили капельницу с адаптивным раствором. Желтая мутная жижа медленно сочилась по трубке и утекала в вену. Раствор помогал легче переносить процесс поглощения и ускорял слияние с эхо-кодом.

Началось введение. Содержимое колбы медленно исчезало, словно кто-то высасывал. Светящаяся жидкость эхо-кода по трубкам загружалась в крафт. Я уже это видел.

Сначала поднялась температура. Тело стало красным. Человек в кресле вспотел. Затем вены набухли. Начались судороги.

Потом капер взвыл. Они всегда кричали от боли. Изо рта пошла пена. Такое случалось редко. Иногда я видел кровь из носа и глаз. Но большинство просто тошнило.

Это длилось недолго. Минута. Может, две. Загрузка завершена. Дальше адаптация и запуск процесса слияния.

Насколько быстрым оно будет, зависело от человека, и его генетического потенциала. Кто-то сливался с первым эхо-кодом за месяц, а кому-то

Я задумался о том, сколько бы слияние заняло у меня. Наверное, вечность. Хотя с моим везением я бы не пережил процесса загрузки.

Вены капера начали сдуваться и мерцать. По ним, словно текли крохотные огоньки. Здоровяк осел в кресле. Тело расслабилось. И его стошнило.

На этом обычно все и заканчивалось. Но не в этот раз. Тело капера изогнулось, и вся кожа покрылась крошечными зеленым чешуйками с переливом. Зрачки стали вертикальными. А потом он исчез. Всего на секунду, он словно растворился в воздухе. Затем появился там, где и был — на кресле. Тело в норме. Кожа человеческая. Зрачки круглые.

Он никуда не делся. Просто стал невидимым. Мимикрирующий эхо-код. Большая редкость. Не такой совершенный, как у серого человека, но тоже очень неплохой. Искажений почти не было заметно.

Капер заметил меня в витрине. Нахмурился. Пора было сваливать. Не хватало, чтобы он меня прикончил. Каперские билды — большая ценность. Люди платят огромные деньги, чтобы узнать, какие эхо-коды устанавливают себе топовые охотники.

Орри обожал угадывать эхо-коды по способностям. У него неплохо получалось. Я же не угадал ни разу.

Воспоминания причиняли боль. Мне не хватало друга.

Я заковылял по улицам. Грустный. Усталый. Раненный. Но все еще живой.

Сирену отключили. Спасатели закончили. Начали работу восстановительные бригады. Пора было отправляться к месту сбора. Не хватало еще, чтобы рейд ушел без меня. Я слишком много сил положил на то, чтобы попасть сюда.

Выбрал длинную дорогу. Я не заблудился. Просто решил немного прогуляться. Вдруг Барлоу прав, и я не вернусь. Если хоть что-то пойдет не так, то я даже убежать не смогу.

По пути ко мне пристал какой-то пацан. Слишком молодой для капера. Он еще даже проверку не прошел.

— Эй, ты же грузчик?

Он указывал на мой оливковый комбез. Говорил быстро. Я не поспевал за ним.

— Нам как раз не хватает грузчика. Пошли с нами? По цене не обидим.

Неплохая идея. Если я ошибся по поводу замены, то смогу наняться к другой команде. Не хотелось подводить Тоби, но мне нужны деньги. Я не мог себе позволить преданность.

— А ну, вали отсюда!

Паренек умолк и быстро исчез. Затерялся в переулках. Я узнал голос. Ко мне шел Тихон.

Крупный он мужик. Высокий. Вид пугающий. Один шрам на пол-лица внушал уважение. Это не какая-то царапина. Глубокий, багровый. Видно, что рана могла стоить ему жизни.

Тихон был не один. С ним Солас. Не нравился мне этот гад. Он бросил на меня беглый взгляд и отвернулся. Зеленые глаза, словно вспышки. Ничего не упускали. От его быстрых движений у меня голова начала кружиться.

— Никогда не соглашайся на левые рейды, — сказал Тихон.

Тон у него был суровый.

Мне бы хотелось, ответить, что я даже не думал о таком, но не смог. Промолчал. Тихон заглянул мне в глаза. Долго смотрел. Настойчиво. Я не выдержал. Отвел взгляд и кивнул. Он крякнул и слегка улыбнулся. Мы друг друга поняли. Никаких левых рейдов. Или Тихон расстроится. А расстраивать Тихона мне не хотелось.

— Пошли, — он хлопнул меня по спине. — Наши уже почти все собрались. Скоро начнем.

От его хлопка я чуть не упал. Рука у него еще тяжелее, чем у Тоби. Солас не сказал ни слова, но рожу скривил. Нос задрал. Возомнил, что я здесь из-за его угроз. Пусть так и думает. Мне плевать. Только бы заплатили.

Они шли быстро. Я еле поспевал. Пришлось сделать лишний глоток сыворотки, чтобы не отставать. Первая ампула почти опустела. Вторую берёг для рейда. Неясно, сколько он займет. На некоторые рейды уходило пара дней. Иногда недели. Если наш затянется, мне точно кранты.

У ангаров мы наткнулись на пастора секты «Пепел Колыбели». Они и здесь проповедовали.

— Это путь в ад! — кричал тощий пастор в серой рясе, указывая на портал. — Одумайтесь, пока не поздно!

Он отличался от моего знакомого у Центра проверки. Глаза у этого горели огнем. Он не просто отрабатывал питательные бруски. Он верил.

Его безумный взгляд упал на меня. По спине пробежали мурашки.

— Ты! — он указал на меня крючковатым пальцем с желтым ногтем. — Ты посланник дьявола. На тебе его клеймо! — Он огляделся в поисках слушателей. Таких не было. — Демоны ходят среди нас!

Палец все еще указывал не меня. Стало не по себе. Не любил привлекать внимание. А пастор не замолкал.

— Кыш! — прикрикнул Тихон. — Не трать зря силы.

Он встал между мной и пастором, и мы пошли дальше.

— Не обращай внимания, — сказал здоровяк, когда крики проповедника немного утихли. — Все они того.

Тихон покрутил пальцем у виска.

Я согласился. Тот, что стоял у Центра на Каллисто-613 был забавным. Безобидным. Этот же пугал своей одержимостью.

Ангар «Чебурашки» не пострадал. Он был на окраине. Далеко от портала. Внутри стоял древний, ржавый глайд. Модель допотопная. Такие уже лет сто, как не выпускали. Я не был уверен, взлетит ли он. На борту огромная эмблема злобного ушастого зверя с острыми бивнями.

— Не смотри, что старый, — усмехнулся Тихон. Похоже, у меня на лице все было написано. — Машина надежная. Пойдем, я тебя всем представлю.

Команда «Чебурашки» собралась у погрузочного трапа. Глайд напомнил мне голову бегемота — зверя, которого показывала мать на картинках в СКИФе. Они раньше обитали в Колыбели. Сейчас тоже встречались. Находили даже химер с похожими чертами.

Внизу трап, словно раскрытая пасть. Наверху кабина пилота. И огромный грузовой отсек. Там лежали ящики с оружием, броней, инфо-буями и пустые контейнеры для частей тел химер. После эхо-кодов, тела химер были самым ценным, что можно было добыть в рейде.

Солас куда-то подевался. Исчез быстро. Без звука. Мне не нравилось, что я не могу за ним уследить. Сильнее раздражал только чертов призрак.

— С докком ты уже знаком, — Тихон указал на старого медика в грязной одежде с сигаретой в зубах. — Он будет нас латать, если что. Позывной Крог. Это…

Тихон перешел к следующему.

Ойсин «Фай» Бирн. Лет сорок. Рост совсем низкий. Едва доставал мне до пояса. Лицо ухмыляющееся. Глаза хитрые. Класс: скат.

— Ба! — воскликнул он при виде меня. — Да он выше Кита!

— Не выше, — сказала молодая женщина.

— Это Мина. Позывной Шейла, — представил ее Тихон. — Наш вивер. Только она может приструнить Фая.

Около тридцати. Невысокая, спортивная. Лицо острое, губы тонкие. Взгляд пронзительный. Опасна.

— Эй, Кит. Кит! Поди сюда! — кричал Ойсин.

Из пасти глайда вышел огромный парень. Ростом с меня. Но в три раза шире. Круглый живот. Пухлые

— Иди сюда, великан, — кричал Фай. — Встань рядом с ним.

Он указал на меня. Этот коротышка слишком шумный. Мне не нравилось.

Кит смутился. Подошел. Улыбнулся.

— Меня зовут Брайан. Пилот. Позывной Кит.

Он представился сам и протянул руку. Я пожал.

— Я Вакко. Вакко Лоу. Грузчик.

Ответил я.

— Так вот как тебя зовут! — усмехнулся Тихон. — А я все гадал. А спрашивать неловко.

Кит вернулся в глайд.

— Я же говорила, что не выше, — услышал я шепот Шейлы.

— А я говорю, что выше! — шипел в ответ Ойсин.

Тихон закатил глаза.

— Вот тот хмурый одиночка, — он указал на худого человека, сидевшего на ящиках в грузовом отсеке глайда. — Наш второй ланн Дара. Позывной Дорха. Он тихий, но в бою надежен.

Я кивнул.

Дорха приоткрыл глаза. Оценил меня и снова закрыл.

— Вид у него больной, — сказал он.

Тихон сделал вид, что не услышал.

— Это наш новый грузчик. Зовут Вакко. Прошу любить и…

Он недоговорил. Его перебил Кит. Он высунулся из окна кабины и крикнул:

— Отправляемся!

Все тут же зашевелились. Рейд начался.

Я поднялся на борт и устроился рядом с остальными грузчиками. Их было семеро. Имен я не знал. Тихон не представил. Но некоторых узнал. Они были у стола Тоби, когда я впервые пришел в «Чебурашку».

Барлоу среди них не было.

Пасть глайда начала закрываться. Мы готовились к вылету.

— Стой! — крикнул кто-то снаружи.

— Шевели задницей! — прокричали ему в ответ.

Трап не замедлился.

Барлоу подпрыгнул. Ухватился за край и подтянулся. Проделал это легко и быстро. Ему было за шестьдесят, но сил и ловкости как у двадцатилетнего. Вот что значит крафт с эхо-кодами.

Вид у него был хмурый. Раздраженный. Он прошел мимо основной команды и сел рядом с нами. Бросил на меня злой взгляд.

— А где замена? — спросил один из грузчиков шепотом.

— Пристрелили.

Я был прав. Заменой был тот нервный парень из соседней очереди.

Барлоу был расстроен.

— Ты идешь, — он нехотя махнул рукой в мою сторону.

Не знаю, зачем он это сказал. Я уже был в глайде. Иногда люди очень странные.

Мы взлетели. Невысоко. Двигатели гудели. Уши закладывало. В иллюминатор я видел еще с десяток глайдов, направляющихся с нами к порталу. Внушительный собрался отряд.

Портал был все ближе. Я заметил отражение нашего глайда в зеркальной поверхности. Задержал дыхание. Закрыл глаза.

Мы вошли в портал.

Грузовой отсек растворился. Люди пропали. Я остался один в бесконечной пустоте космоса. И увидел огромное золотое дерево. Оно росло среди звезд. Его листья были яркими огоньками, словно тысячи солнц. А на ветвях росли плоды размером с Юпитер.

Оно казалось реальным.

Внутри у меня все сжалось. Боль исчезла. Ран не было. Я сделал вдох и рухнул в бездну.

Когда пришел в себя, лежал на полу грузового отсека, и все смотрели на меня с тревогой.

— Он еще и припадочный, — заворчал Барлоу. — Мы точно все умрем.

Я взглянул в иллюминатор. Мимо пролетела птица. Или химера. Не разглядел. Дыхание перехватило. Мы прибыли в Колыбель.

Глава 14

Как только я ступил на землю Колыбели, то сразу же понял, что пасторы секты нам врали. Это был рай.

Я уже видел все это на экранах. Много зелени. Цвета яркие. Даже глаза заболели. Не сравнятся с облезлой, выцветшая краской на станции. Здесь все светилось жизнью.

Даже серый камень у моих ног был настолько ярким, что я прищурился. Пнул его ногой. Не сильно. Чуть коснулся носком. Твердый, как бетон. Я надавил сильнее. С места не сдвинулся. Тяжелый.

Мы приземлились в поле. Двенадцать глайдов. Двигатели машин примяли высокую траву. Она шевелилась. Сопротивлялась давлению турбин. Стремилась поднять голову. У травы не было шансов, но она не сдавалась. Меня это заворожило.

— Эй! Работай давай!

Барлоу злился. Наверное, на меня. Он не хотел, чтобы я был здесь. Но я здесь. И рад этому.

Сделал глубокий вдох. Воздух густой, влажный, сладковатый. Вокруг полно запахов. Пахло чем-то горьким, чем-то сладким, чем-то пряным…

Я не мог различить ни один аромат.

Голову не поднимал. Боялся, зацепить небо макушкой. Ходил на полусогнутых ногах. Горбился.

Свет был повсюду. Он падал откуда-то сверху. Лился по воздуху. Стекал по нашим головам. Путался в волосах каперов и кронах деревьев неподалеку. Я поднял руку. Подставил ее свету. Лучи заскользили между моих пальцев. Они играли со мной. В Колыбели даже свет живой.

— Работай! — рявкнул Барлоу.

— Дай ему минуту, — вмешался Тихон. — Парень, в первый раз в Колыбели.

Главный грузчик заворчал, но подгонять не стал.

Я решил не испытывать его терпение и бросился помогать. Нужно было быстро разгрузить глайды и дать им улететь. С нами они не останутся.

Мы с Орри видели разбор Шона Морроу, в котором он объяснял, почему глайды не остаются, а улетают. Все очень просто. Если химеры повредят транспорт, мы все застрянем. А в Колыбели нельзя задерживаться надолго — верная смерть.

Как только мы их разгрузим, глайды отправятся в ближайшую зону О-1. Там очень мало химер, и они слабые. Таких мест немного. Обычно это защищенные долины, горные пики или острова. Места, куда так просто не доберешься. Только по воздуху.

— Шевелись! — подгонял нас Барлоу.

Мне становилось все тяжелее дышать. Я задыхался. Остальные грузчики так не страдали.

Ящики были тяжелыми. Силы быстро покидали меня. Чтобы не отставать, я осушил остатки первой ампулы. Жар усилился. Я снял куртку. Остался в одном комбезе. Скинул бы и верх, но вокруг было слишком много народу. Не хотел светить крафт.

На остальных глайдах суетились такие же работяги в оливковых комбезах. Каперы стояли в стороне. Шутили, смеялись, отдыхали.

Командиры команд собрались вокруг лидера рейда. Обсуждали тактику, расположение и прочие вещи, о которых я не имел ни малейшего понятия.

Меня что-то кольнуло сзади в шею. Я хлопнул ладонью. Раздавил насекомое. Они тут летали повсюду. Маленькие, жужжащие, раздражающие.

Я остолбенел. Слышал, что некоторые из этих тварей могут быть смертельно опасны. Проверил таймер. В норме. Никаких срочных сообщений о скорой смерти.

Стоял, как болван с раздавленным жуком в протянутой руке и смотрел по сторонам. Не знал, кого спросить. Возможно, мне стоило готовиться к мучительной смерти.

Заметил, как грузчик у соседнего глайда, на вид опытный, проделал то же самое. Хлопнул себя по шее, смахнул насекомое и продолжил работать. Он не переживал. Значит, и мне не стоило волноваться.

— Ты работать будешь?

Барлоу не отставал. Были и другие грузчики, которые глазели по сторонам, любовались природой или просто отлынивали. Но он срывался на мне. Это раздражало.

Я взялся за ящик и не смог поднять. Это был небольшой чемодан с инфо-буем. Они не тяжелые. Не настолько. Раньше мы с Орри подрабатывали, разгружая контейнеры с буями, добытыми не самым честным путем. Это никогда не вызывало таких проблем. Может, в этом ящике было что-то другое?

Я попробовал еще раз. Все в порядке. Он был таким, как и должен. Я поднял и вынес его из глайда. Но почему секунду назад, он казался неподъемным?

Больше такое не повторялось. И я продолжил грузить.

Раны болели все сильнее. К той, что на ноге, я уже привык. Отверстия хоть и глубокие, но докк залил их лимфогелем. Они не откроются. А вот порезы на груди зудели. Пот вымыл часть целебной пасты. А каждый раз, когда я поднимал ящик, они натягивались и трещали по швам. Я старался не напрягаться, но работа отнимала много сил.

Сыворотка расходовалась слишком быстро. Быстрее, чем на Каллисто. Не знаю, в чем было дело. Может, воздух тут особенный. Или работа забирала слишком много стимулирующего вещества. Но если так пойдет и дальше, то мне не хватит не то что до конца рейда, а даже до конца дня.

Потом я стану мертвым грузом, который бросят на съедение химерам.

— Перерыв! — скомандовал Барлоу.

Мы закончили с разгрузкой. Глайды начали подниматься в небо один за другим. Я рухнул на ближайший ящик. Дышал тяжело. Был весь потный. И очень устал.

Наш ржавый глайд взлетел. Я проводил его взглядом и впервые посмотрел на небо. В трансляциях такого не увидишь. Операторы редко уделяли внимание природе, небу, земле. Они снимали бои, охоту, пот и кровь.

Небо Колыбели было удивительным. Гигантские облака, напоминающие парящие горы из дыма. Солнечный свет в их мягких вершинах сплетался в удивительные разноцветные арки. Подсвечивал волнистые склоны. Кое-где проходил насквозь. Выглядывал изнутри.

Это не сравнится с мрачными потолками станции, изуродованными бесконечными магистралями конденсационных труб и электрических проводов.

А еще система жизнеобеспечения. Заплесневелые дыхательные фильтры, из которых воздух выходил грязнее, чем был. Только вдохнув первый раз в Колыбели, я понял, что значит дышать на самом деле. Это было больно. Непривычно. Тяжело. Но очень приятно.

Теперь я лучше понимал, почему каперы продолжают возвращаться сюда, несмотря на постоянную опасность, риск лишиться конечностей и высокие шансы умереть. Все ради невероятной природы. Еще ради денег, конечно. Но и ради удивительного вида тоже.

Каперы облачились в броню, разобрали оружие и приготовились выступать. Первой ушла главная команда, которая будет сражаться на передовой. В нее входили люди из КТК «Фола»: Дейн Клык, Маркус Виспер и Рон, тот новичок. Остальных я не знал.

Потом увидел лидера рейда, и до меня наконец-то дошло, во что я вписался. Стоило догадаться раньше. Вот почему Барлоу был таким угрюмым.

Мы вспомогательный отряд рейда Рэна Алвиса. Того самого, чья рожа светилась на всех экранах луны в последнее время. Мы в рейде, который охотиться на химеру уровня SS. Твою мать!

Мои шансы умереть в Колыбели резко выросли до небес. Небо тут очень красивое. Не отвлекайся!

Уровень SS значил только одно: мы ничего не знаем об этой химере. Новый вид. Сила неизвестна, но превосходит свой класс в несколько раз. Мы шли на омегу. Слабейший класс химер. Но ее уровень означал, что все может пойти не так за секунду. Стоит одному из каперов прозевать атаку, и построение посыпется. А за ним и весь рейд. Тогда каждый будет сам за себя.

А я за себя постоять не смогу.

Потому что прямо в этот момент, лежа на ящике, я понял, что мне не сдвинуться с места.

Слабость появилась уже давно. Но я решил, что это из-за усталости. Тяжелая работа. Неподъемные ящики. Все дела.

Ошибся.

Это закончилось действие сыворотки.

Слишком быстро.

Перед глазами проступила золотая рябь. Слабая, едва заметная. Сообщение. Буквы были тусклыми, размытыми, словно выныривали из-под воды, но что-то тащило их обратно на дно.

Я сосредоточился. Разобрать удалось с трудом.

[Внимание!

Обнаружены незарегистрированные химические соединения.

Анализ…

Опознано.

Стимуляторы серии СР-10 (формула повреждена).

Статус: превышение допустимых значений.

Зафиксирована опасность для организма-носителя.

Действия: изоляция химических последовательностей и выведение из организма.

Процесс…

Успешно.

Незарегистрированные химические соединения устранены.

Носитель вне опасности.]

Да ты издеваешься!

Тело нагрелось. Я стал красным, как раскаленная кочерга. Пот лился ручьями. Он почернел и загустел. Вонял еще сильнее, чем раньше.

Вокруг было полно людей. Но никто не заметил.

Все занимались своими делами. Болтали. Отдыхали. Цветочки собирали. На меня никто не обращал внимания. А я даже рта раскрыть не мог, чтобы о помощи попросить.

Мне казалось, что способность говорить — это та самая вещь, от которой я с легкостью смог бы отказаться. Я так думал, пока ее не лишился.

Теперь все бы отдал, чтобы произнести одно слово: «помогите!».

Единственная часть тела, которая оставалась подвижной — это глаза. Ими я мог вертеть. Но толку в этом мало, когда на тебя никто не смотрит. Барлоу будет в восторге, когда придет время открывать ящики, на которых я лежу.

Сначала наорет на меня за то, что я валяюсь без дела. А потом, когда сообразит, что я не могу пошевелиться, будет плясать от радости. Он оказался прав. Я обуза.

Системное сообщение медленно утонуло в пространстве. Растворилось. Растаяло, словно капля крафтовой смазки на раскаленной трубе теплотрассы.

Положение опасное. Унизительное. Но не смертельное. Рано или поздно кто-то заметит, что я не двигаюсь, и поможет. У меня еще оставалась целая ампула СР-10. Мой крафт ее расщепил, уничтожил, стер из организма. Или что он там с ней сделал? Но до этого я два дня жил на сыворотке и ничего. Значит, просто надо не превышать дозировку. Один глоток примерно в час. И все будет в норме.

За это время мой пульс даже не дернулся. Ровный, как стук насосов водоочистительной станции.

Я услышал знакомые голоса. Коротышка и женщина из команды. Фай и Шейла. Они подошли к ящикам, на которых лежал я. Устроились рядом. На меня не обратили внимания.

— Я тебе говорю, он не ходит в рейды,

Шейла закатила глаза.

— Не веришь? — возмутился коротышка. — Он мне сам признался, когда напился на прошлом корпоративе.

— Ты опять свои сказки рассказываешь?

К ним присоединился Тихон.

— Корвин, спорим, что я не вру? — Фай протянул маленькую руку. — На зарплату с этого рейда.

Оказалось, Тихон — это позывной, а звали его Корвин. Мир каперов сложный. Позывные, имена. Я уже в них запутался. Надо бы определиться, как их называть.

Интересно, а какой позывной будет у меня?

Я опять отвлекся. У меня не будет позывного. Я умру раньше, чем появиться шанс его получить.

— Не верю ни одному слову. Но спорить не буду. Ты со мной еще за прошлый раз не расплатился.

— Да пошли вы! — обиделся Фай.

Он вскочил на ноги и пошел в сторону незнакомой команды с криком:

— Эй, ребята, не хотите сыграть в картишки?

— Далеко не уходи, нам скоро занимать периметр, — крикнул ему вслед Тихон.

Фай отмахнулся. Он уже тасовал колоду и делал ставки.

— Опять проиграет все, до того как получит, — с придыханием заметила Шейла. — Кто-нибудь обязательно его прирежет за долги.

— Если бы его было так просто убить, он бы уже валялся в какой-нибудь канаве, — усмехнулся Тихон. — Половина станции желает ему смерти. А вторая терпит только потому, что он им должен. Дорха, присмотри за ним.

— Хорошо.

Дорху я не видел. Только слышал его спокойный голос.

У «Чебурашки» была необычная команда. Не было псиора и богхэда. А второй ланн был похож на человека, которого всё достало.

— Что думаешь, Мина? — спросил Тихон. — Бой уже начался?

— Скоро, — ответила Шейла. — Уверена, Солас на дерьмо исходит.

Она рассмеялась.

— Он не очень рад, — согласился Тихон.

— Еще бы. Здесь же нет камер. А он так хотел повыпендриваться.

— Не хотел.

Это был голос Соласа. Он, как всегда, появился быстро и неожиданно.

Тихон вздрогнул и сплюнул на землю.

— Сколько раз говорил не подкрадываться ко мне? Зашибу же, — возмутился он.

Парень не ответил. Только пожал плечами. Прошел мимо меня. Глянул. Не остановился. Гад!

— Не заливай, — усмехнулась Шейла. — Я знаю, как ты хочешь поскорее заявить о себе.

— Будь ты на моем месте, не хотела бы?

— Че сказал? — разозлилась женщина. — Пацан, ты не так талантлив, как думаешь.

— Талантливее тебя.

— Я его прикончу!

Шейла вскочила с места и попыталась завязать волосы в хвост. В крафт-броне это было сделать не очень удобно. Руки не доставали. Выглядело забавно. Я бы улыбнулся, если бы мог.

Под волосами на затылке был ментальный крафт. Модель не самая лучшая, но достойная. Лучше, чем у моей матери.

— Остынь, — угомонил ее Тихон. — Оба перестаньте. Готовьтесь. Мы скоро выдвигаемся. Надо установить инфо-буй. Где Фарт?

Тихон ушел.

— Думаешь, без меня ты бы хоть одну химеру смог прикончить? — спросила Шейла.

Солас пожал плечами.

— Я сильнее тебя, — ответил он.

— Давай проверим!

Мина снова вскочила. Снова попыталась собрать волосы в хвост. И снова не получилось.

— Вы не видели Лекса Танаку?

В спор вмешался встревоженный грузчик из другого отряда.

— Какого черта! — взбесилась Шейла.

Она так посмотрела на бедолагу, что тот чуть не обмочился.

— Н-наш о-операт-ор.

Парень от страха заикаться начал.

— Свали! — прорычала она.

Несчастный исчез мгновенно, словно и не было.

Шейла вернулась к Соласу. У нее из ушей чуть ли пар не шел. Солас не двигался. Гад! Оставался невозмутимым. Но даже неподвижный, он словно расплывался, дрожал.

Его спокойствие еще больше разозлило Мину. Она готова была напасть. Гада это не сильно волновало.

— Выступаем! — скомандовал Тихон. Его голос прогремел у меня над головой. — Устанавливаем периметр. Наша юго-восточная сторона. Радиус два километра от места боя. Тварь сильная. С большой стаей. Наша задача — не подпустить мелочь к основной команде. Все ясно?

Лица у всех изменились. Шейла резко перестала злиться. Откуда-то появился Фай с серьезным лицом. За его спиной Дорха. У этого лицо осталось скучающим и серым. Появился докк вприпрыжку на одной ноге, тушащий на ходу сигарету о подошву тактических ботинок. Чуть не грохнулся. Ловко вывернулся и присоединился к остальным.

У всех в ухе приборы дистанционной связи. Без псиора приходилось использовать старые технологии.

— Фарт, какого черта, еще не установил инфо-буй! — рявкнул Тихон. — Нам нужна связь!

Прибежал Барлоу. Красный, потный, злой. Фарт — его позывной, как оказалось.

— Все сделаю, — ответил он. — Не могу найти. Этот новичок куда-то засунул, будь он неладен.

Я был ни при чем. Стало даже обидно.

— Видели его?

— Он там, — указал Тихон на ящики. — Сделай быстро. Мы выдвигаемся. Не будет связи, все поляжем.

— Сделаю! — ответил Барлоу. — Иди!

Команда ушла.

Я закрыл глаза и притворился спящим. Не хотелось давать старому усачу знать, что он был прав. Пусть лучше думает, что меня разморило на солнышке.

— Спит, зараза! — выругался Барлоу у меня над ухом. — Вставай!

Он попытался меня растолкать. Я не поддался. Тело совсем не слушалось. После того как закрыл глаза, даже веки разлепить не мог. Настоящий труп.

Барлоу меня толкнул. Я грохнулся на землю. Лицом вниз. Не проснулся.

— Вот же! Спит, как убитый. Ай! — у него не было времени, чтобы тратить на меня. — Смайл! — крикнул он. — Тащи сюда свой зад!

Прибежал другой грузчик из нашей команды.

— Хватай этот ящик и за мной.

Я с большим трудом приподнял левое веко. Он указывал на ящик, где лежал я. Смайл подхватил его, и оба свалили, оставив меня мордой вниз.

Как только они ушли, я услышал голос.

— Что с тобой?

Это был Солас. Вернулся, чтобы прикончить?

Ответить я не мог. Почувствовал, как он шарил по карманам. Нашел две ампулы СР-10. Одна была пуста.

— Ты принял целую ампулу?

Хотел бы я ему ответить. Это он отправил меня к тому мутному типу. Заставил принимать эту бурду. Но нет. Я сам на все это пошел. Трудно было его винить.

Я почувствовал знакомый вкус. Солас влил мне немного стимулятора. По телу разлился жар. Затем вернулись силы. Не все сразу. Но достаточно, чтобы повернуть голову и заговорить.

— Спасибо.

Мне тяжело далось это слово. Благодарить его не хотелось, но он помог. Может, он не такой гад, как я думал.

— Подавись, своим спасибо, — ответил он и ушел.

Гад!

Двигался он быстро. Я еле смог разглядеть его движения.

Я уперся руками в землю и оттолкнулся. Хотел подняться, но не смог. Что-то держало меня. Напрягся еще.

Поднялся и заметил, как к ранам на груди присосались тонкие травинки. Их были десятки. Они высасывали из меня кровь.

Я запаниковал и сорвал их. Они держались крепко. Раны на груди раскрылись. Из них лилась кровь. Моя кровь. Много крови. Силы покидали быстро.

Пришлось сделать еще глоток сыворотки. Сообщения о превышении дозировки не было. Но появилось другое.

[Внимание!

Условия пробуждения выполнены.

Способность «Аура бешенства» открыта.

Анализ…

Кровь носителя взаимодействует с эховирусом в воздухе и приводит все эхоформы в радиусе пяти километров в состояние бешенства.

Предупреждение!

Эхоформы будут охотиться за носителем.]

Это еще что за..?

Трава под моими ногами, словно взбесилась. Тонкие стебельки начали раскачиваться и тянуться ко мне, оплетая ботинки. Все поле пошло волнами. Остальные грузчики и каперы на охране лагеря тоже заметили. Забеспокоились.

Я видел, как у соседних ящиков трава сожрала грузчика. Он утонул в зеленом море, колышущихся стеблей. Грузчик вопил от боли вовсе горло. Кровь была повсюду. И сразу же разразился настоящий…

Может, тот пастор был прав, и это в самом деле ад?

Глава 15

Трава взбесилась. Ящики, которыми было заставлено все поле, ходили ходуном, опрокидывались. Неужели это из-за меня?

«Аура бешенства»? Что это еще такое?

Я не мог пошевелиться. Трава крепко вцепилась в ботинки. Сил бороться с бешеным полем не было. Мне с трудом удавалось стоять на ногах. Я сделал еще глоток сыворотки. Стало легче.

Рванул изо всех сил. Выбрался. Трава была повсюду, и стоило мне выбраться из одних оков, как тут же, сделав шаг вперед, я угодил в новые.

Неподалеку раздался крик. Короткий. Испуганный. Последний. Я заметил, как оливковый комбез исчезает в глянцевой траве. Еще одного грузчика сожрали. По спине побежали мурашки.

Я проверил таймер. Цифры не ускорились. Все как обычно: умирал медленно, сердце билось ровно. Какого черта со мной сделали в той лаборатории? Даже сейчас, я спокоен. Это было страшнее паники. Смерть человека меня почти не тронула. А он был такой же грузчик, как я.

Орри? По нему я скучал. Его смерть, все еще причиняла мне боль. Значит, не все потеряно. Я не стал бесчувственной машиной. Я не робот.

Каперы, оставшиеся для нашей защиты, рубили траву мечами. Бесполезно. Она была слишком гибкой, слишком податливой, чтобы ее можно было выкосить мечом.

Но каперам в их тяжелой броне ничего не угрожало. Трава была не в силах удержать их. А вот грузчикам, вроде меня, грозила настоящая опасность. Я слышал еще четыре последних крика.

Поле было большим. Передо мной густой лес с огромными деревьями, кроны у которых похожи на воздетые к небу ладони. Туда ушла главная команда. Мне не стоило бежать к ним. Там будет еще опаснее.

За спиной река. Сильное течение и черт знает, что скрывается под водой. Тоже не вариант.

Слева лес соединялся с рекой. Там можно было укрыться. Но я не знал, что за вид у химеры, на которую мы охотились. Класс: омега. Это не так страшно. Но уровень SS. Это очень опасно. Омеги обычно охотятся в стае. А это значит, что вокруг могут быть и другие химеры того же вида.

И если «Аура бешенства» действует на пять километров, то нам конец.

Я попытался вызвать окно с описанием. Оно не появилось. Чертова система не отвечала. Вспомнил, что там было что-то о моей крови.

Я слишком долго оставался на одном месте. Трава крепко оплела ботинки. Стебли тянулись к коленям. Она пыталась меня завалить на землю и поглотить. Как того мертвого жука, что я уронил. Если упаду, то исчезну без следа. Возможно, даже комбеза не останется.

Сражаться с травой оказалось намного сложнее, чем я думал. Поодиночке она легко рвалась, но стоило тонким травинкам сплестись вместе, и их уже было не разорвать. Пришлось сделать еще глоток.

Жар разлился по телу. Кровотечение из ран на груди усилилось. Впервые за долгое время, сердце забилось быстрее.

Я смог выбраться из пут и сделал еще два шага. Но снова замедлился. Трава не сдавалась. Не отпускала меня так просто.

Кругом кричали люди. Я уже сбился со счета, скольких поглотило это поле. Голова шла кругом. Не мог отделаться от мысли, что это моя вина. Я не знал, что делать. Не имел ни малейшего понятия, как это остановить.

Соберись!

Дал себе пощечину. Хлесткую, сильную. Было больно. Мысли успокоились.

Кровь!

В сообщение было сказано, что моя кровь при контакте с эховирусом создает эффект бешенства химер. Мне нужно было остановить кровь.

Ее пролилось много. Весь мой путь был усеян кровавыми следами. Там, где падали алые капли, трава сходила с ума еще больше. Она меняла цвет. Наливалась красным. Я даже слышал тонкий, едва уловимый, писк.

Это точно ад.

Крики и паника не прекращались.

— Мы все здесь умрем! — вопил кто-то.

Я чувствовал то же самое. С этого поля смерти не было выхода. Не было спасения. Ни для кого из нас.

— Двигай жопой! Чего встал?

Знакомый голос. Барлоу! Ворчливый усач стоял передо мной. За ним другие грузчики из нашей команды. Все целы. Смайл немного ранен, но жив.

Я смотрел на него, как болван. Не знал, что сказать. Не знал, что сделать. Орри бы точно его обнял на радостях. Мне не хотелось.

Барлоу одарил меня яростным взглядом и рявкнул:

— Шевелись!

Я попытался. Не получилось. Силы покидали меня еще быстрее, чем раньше. Действие сыворотки становилось слабее с каждым глотком. Мне нужно было больше, чтобы не оставаться на ногах. Я достал ампулу и сделал еще один глоток на глазах у всех. Пусть знают. Это уже не важно. Скорее всего, мы не выберемся.

Отпил много. Значительно превысил обычную дозу. Сработало. Силы вернулись. Я смог идти. С трудом, но все же.

Барлоу с остальными шли туда, откуда я пытался сбежать. Они вернулись к нашим ящикам почти в самом центре поля. Зачем? Это же глупо.

Старик командовал ими. Вел за собой. Они слушались. Без споров. Без жалоб. Без паники.

Жар стал невыносимым. Я почувствовал, как вены начали надуваться. Кожа покраснела.

Кровь начала течь быстрее. Открылись даже раны на ноге. Это плохо. Но сейчас нет возможности, как-то ее остановить.

Я был в дерьмовом положении. С одной стороны меня пыталась сожрать трава под ногами, и нужно было убираться отсюда. С другой — трава пыталась меня сожрать, потому что у меня шла кровь. Надо было остановить кровотечение. Но единственный шанс это сделать

Я пошел за Барлоу и остальными. У старика был вид, словно он знал, что делал. Я же не имел ни малейшего понятия, как выбраться из этой задницы живым.

Когда я до них добрался, они уже соорудили из ящиков что-то вроде плота. Мне помогли забраться. Ящики ходили ходуном, но были слишком тяжелыми, чтобы трава могла их опрокинуть. Мы получили передышку.

Остальные команды последовали нашему примеру и взобрались на свой груз. Их осталось меньше, чем нас. Каперы же продолжили бессмысленные попытки выкосить хотя бы небольшой участок.

Трава, словно насмехалась над ними. Стебли уворачивались, рассыпались и собирались снова, атакуя идиотов в броне.

Одному удалось срубить несколько стеблей. Но без толку. На поле их были тысячи. Десятки тысяч. Пока он разберется с каждым, нас всех сожрут.

— Что нам делать? — спросил грузчик из нашей команды, имени которого я так и не узнал.

Спрашивал он Барлоу.

Глава команды молчал. Разглядывал поле и нервно крутил усы.

— Что произошло? — пробормотал он. — Никогда такого не видел.

— Шеф, что нам делать? — повторил свой вопрос грузчик.

Это был невысокий, коренастый мужик, самой обычной внешности. В нем не было ничего запоминающегося. Обычный приплюснутый нос. Обычный подбородок. Обычные короткие волосы. Все было обычно.

Я посмотрел на других. Они мало чем отличались. Кто-то выше. Кто-то толще. У кого-то глаза навыкате. Хотя, возможно, это от страха. Нормальные люди в такой ситуации пугаются. Я бы тоже испугался до случая в лаборатории. Верно?

Не знаю. У меня всегда были проблемы с этими штуками. Эмоциями. Орри любил меня дразнить, что у меня микросхемы в башке вместо мозгов, и мы собираем старенькие платы для меня, а не на продажу.

Я не считал это забавным, но Орри это сильно веселило. Не думал, что буду скучать по его дурацким шуткам.

О чем я думаю? Вокруг настоящий хаос. Смерть. А я вспоминаю дурацкие шутки умершего друга. Со мной точно что-то не так. В лаборатории мне сломали мозги. Раньше я не был таким. Или был?

Я огляделся.

Барлоу рассматривал поле и пытался сообразить, как быть. Он вставил в ухо передатчик связи ближнего действия и вызывал подмогу.

— Все пошло к чертям! — кричал он в микрофон. — Мы тут подыхаем! Тихон, спасааай!

Ответа не было.

Остальные были на грани нервного срыва. Многие из нашей команды держались. Кто-то, не знаю имени, обрабатывал раны Смайла.

Парень пострадал несерьезно. Комбез был порван. По всему телу раны. Крови немного. До важных органов и артерий не добрались. Мать научила меня и этому.

Она у меня женщина любознательная. Всегда училась чему-то новому, а потом обучала и меня. За это я ей благодарен.

— Дай посмотрю твои раны?

Тот грузчик закончил с ранами Смайла и подошел ко мне. В руках у него была скромная аптечка. Бинты, лимфогель, пара ампул с обезболами и стимуляторами. Ничего особенного. Стандартный набор любого капера.

Он был молод. Старше меня, но все еще молод. Лицо простое, как и других. Глаза темные. Необычно спокойные. Волосы короткие. Светлые. Возможно, в его крови есть капля благородной крови. На груди старый телесный крафт с царапинами на корпусе. Повреждениям уже много лет. Его носил кто-то другой. Пересадка крафтов запрещена. Нелегал. Такой же, как я.

Он не дождался моего ответа и приступил к обработке ран. Я не сопротивлялся. Это было то, что сейчас нужно. Если остановить кровотечение, то, возможно, и трава перестанет буйствовать. Мы сможем отступить.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Мне стало неловко, что я не знал имен остальных грузчиков. Решил начать с него.

— Рай, — ответил он.

Да ты шутишь? Я усмехнулся. Он посмотрел на меня с удивлением.

Я указал на ожившее поле:

— Рай в аду.

Он улыбнулся. Понял. Продолжил меня латать.

Залил раны на груди и ноге лимфогелем. Кровотечение остановилось. Но жар от сыворотки был слишком сильным, и целебная паста быстро таяла. Стекала вниз. Долго не продержится. Скоро кровь пойдет снова. Нужно было что-то делать.

Трава не успокоилась. Но перед глазами появилось золотое сообщение.

[Внимание! Кровотечение остановлено.

Влияние способности «Аура бешенства» уменьшилось.

Радиус сократился до 2 км.]

Как я и думал. Закрытые раны ослабили эту способность.

Но она все еще действовала. На мне осталось слишком много свежей крови. Она была повсюду. На одежде. На ящиках. На земле.

Сыворотка ускорила сердцебиение, и крови натекло много.

Я проверил таймер. Не ускорился. Выдохнул с облегчением. Сообщения об изменении пульса тоже не было. Силы оставались. И в ампуле еще больше половины СР-10. Буду жить. Пока.

У меня так давно все болело, что я уже привык. Мать была права. Ко всему привыкаешь. С трудом удавалось вспомнить, какого это, когда ничего не болело. Не уверен, что у меня был хотя бы один такой день.

Сейчас болели даже кончики волос на… Ну, на голове у меня их не было. Но там, где были, они определенно болели.

— Есть идеи? — спросил седовласый грузчик.

Такой же обычный, как и другие, только старый. Возможно, даже старше Барлоу.

Глава нашей погрузочной команды, молча изучал соседние ящики. Они справлялись хуже. Их убежища были не такими устойчивыми. Некоторые теряли равновесие и падали в зеленый океан смерти. Больше не выныривали. Тонули в глянцевой бездне, среди прожорливых стеблей.

Барлоу откуда-то достал длинный чемодан и крепко сжимал его в руках. Там было что-то ценное?

— Идей нет, — ответил он, провожая взглядом очередную жертву. — Впервые вижу, чтобы трава так буйствовала. Я даже не знал, что она так может.

— Никто не знал, — ответил ему кто-то.

Голос был радостным.

Все посмотрели в его сторону. Незнакомец. Не из нашей команды. Волосы бесцветные, короткие. Выбеленные? Нет. Настоящие. Один из благородных с экстрагенетическим потенциалом. Большая редкость. Откуда он здесь взялся?

Вид у него был немного безумный. Волосы растрепаны. Торчали в разные стороны. Комбез черный. Поношенный, но крепкий. За спиной огромный рюкзак. Крафт-брони не носил. Никакого оружия я не заметил. И этот псих улыбался. Он был в восторге от происходящего.

Думал, я ненормальный, что не дрожу от страха. Но этот радовался. Может, со мной не все так плохо?

— Говори-те, — сказал Барлоу, запнувшись на вежливом обращении. Заметил светлые волосы. Сообразил. — Знали, что так будет?

— Нет, — ответил странный парень. Он, не отрываясь, смотрел на бушующее поле. — Но я догадывался. Восхитительно!

Старый грузчик посмотрел на Барлоу и покрутил толстым

— Это Кровавые злаки, — сказал парень. — Обычно они очень пассивны. Сами не нападают. Питаются падалью и ранеными химерами класса омега. Но я подозревал, что они способны на большее. Вы только посмотрите, какая красота!

— Ясно. Вы присядь-те, отдохни-те, — сказал Барлоу.

Говорил он медленно, вкрадчиво. Как и следовало обращаться с людьми в шоке.

Парень не сдвинулся с места. Он нервно облизывал губы и что-то записывал в блокнот. От руки. В бумажный блокнот. Никогда такого не видел. У него даже был карандаш. Настоящий. С графитовой сердцевиной.

Барлоу оставил его в покое. Верное решение. Парень вроде не буйный. Угрозы в нем я не видел. Пусть себе делает что хочет, если не будет мешать.

Я чувствовал, как лимфогель тает. Жар только усиливался. С ним уходили и мои силы. Сыворотка сгорала очень быстро. Нужна была новая доза. Я тянул с этим. Боялся, что крафт снова активируется и выведет лекарство из организма. Тогда я окажусь беспомощен. Трава сожрет меня за секунды.

Парень захлопнул блокнот. Убрал его в карман комбеза и тяжело вздохнул. Восторг исчез с его лица, и появилось подходящие моменту грусть и сожаление.

— Я знаю, как нам выбраться, — сказал он.

Его слова опять привлекли всеобщее внимание.

— Говори-те!

Барлоу снова споткнулся о вежливое обращение.

Незнакомец вздохнул еще тяжелее.

— Кровавые злаки чувствительны к огню. Достаточно поджечь небольшой участок, и пламя распространится. Поле выгорит за час.

— Это можно устроить, — обрадовался старый грузчик, доставая зажигалку из кармана.

— Нет! — Барлоу его остановил. — Нельзя.

— Не бойтесь. Мы не сгорим, — успокоил странный парень. — Трава будет тлеть. Если останемся на ящиках, нам ничего не угрожает. Только вспотеем.

Наш глава уставился на незнакомца. Молчал. Но я видел, как под шикарными усами шевелились губы. Вслух он, может, ничего и не сказал, но в мыслях ругал этого парня последними словами.

— Я не боюсь, — наконец ответил он. — Жар может повредить инфо-буй. Мы потеряем связь с командой и глайдом. Тогда нам точно конец.

— Да, — согласился незнакомец. — Это проблема. Температура будет высокой. Все в метре над травой расплавиться.

— Перед этим нам надо забрать инфо-буй.

Барлоу указал в сторону леса, на торчащий из травы цилиндр, в ста метрах от нашего островка. Кто-то должен был пойти и забрать его. И я знал кто.

— Я пойду, — сказал я.

Может, Орри и считал меня бесчувственным роботом. Но это было не так. Я чувствовал. Возможно, иначе, не так, как другие. Но я точно не хотел, чтобы еще кто-то погиб по моей вине. Уже было слишком много жертв.

— Куда ты пойдешь? — возмутился Барлоу. — Ты на ногах еле стоишь.

Я посмотрел прямо ему в глаза. Впервые. Он вскинул брови от удивления.

— Я пойду, — повторил я.

Сил и так было немного. Не хотел тратить их на бессмысленные споры. Ситуация дерьмовая. Ждать его разрешения я не собирался.

Достал ампулу СР-10 и сделал глоток.

— Ты что творишь, идиот! — воскликнул старый грузчик. — Так много нельзя! Это тебя прикончит.

— Я не умру.

Надеюсь.

Жар вернулся. Стал еще сильнее. Лимфогель начал таять быстрее. У меня оставалось мало времени, а потом… я не знал, что будет потом, но точно ничего хорошего.

— Ты не можешь, — возмутился Барлоу. — Пойду я.

Спорить я не стал. Прихватил из аптечки пару ампул с блокаторами нервных окончаний. Вколол себе один. Боль уменьшилась. Я смог вдохнуть полной грудью. Чувство было потрясающее.

Спрыгнул вниз. Барлоу застыл с протянутой рукой.

— Стой, дурак! — крикнул он.

Я не слушал. Пошел вперед.

Сначала трава набросилась на мои ботинки, но потом с шипением отстранилась. Так, я и думал. Жар стал настолько сильным, что Кровавые злаки не могли ко мне прикоснуться. Безумный парень оказался прав.

Я бросился бежать к бую, пока силы не покинули меня. Сердцебиение стало быстрее. Я чувствовал, что времени мало.

Дело было не в таймере. Он убывал неумолимо. Но другое сообщение должно было вот-вот появиться. Я торопился.

Ступать на раненую ногу было очень больно. Но нейроблокаторы облегчали задачу. Нужно со всем покончить до того, как раны снова откроются.

Трава расступалась передо мной. Это было даже забавно. Я чувствовал себя неуязвимым.

До инфо-буя добрался без особых проблем. Схватил его. Поднял. Тяжелый, но не слишком. Донесу.

И тут пришло оно. Сообщение от системы:

[Внимание!

Обнаружены незарегистрированные химические соединения.

Анализ…

Опознано.

Стимуляторы серии СР-10 (формула повреждена).

Статус: превышение допустимых значений.

Зафиксирована опасность для организма-носителя.

Действия: изоляция химических последовательностей и выведение из организма.

Процесс…]

Как не вовремя!

На этот раз процесс затянулся. У меня было время. Я чувствовал, как силы начали покидать меня. На коже проступил черный пот. Воняло страшно. Хуже, чем в общественных туалетах нижних уровней. Хорошо, что я был не на станции. Там бы точно задохнулся.

Буй становился тяжелее с каждым шагом. А трава наглела. Температура тела уменьшалась. Совсем плохо. Я пытался обогнать собственное тело, которое хотело меня прикончить.

С нашего островка меня подбадривали. Махали руками. Что-то кричали. В ушах шумело. И я не слышал их слов. Но вид у них был встревоженный. Переживали. Я был тронут.

— Поджигай! — рявкнул Барлоу.

Я сильно удивился. Что творил этот усач?

Старый грузчик подчинился приказу и бросил горящую зажигалку на траву. Поле мгновенно загорелась. Начало тлеть. Схватывалось быстро. Очень быстро. Дыма не было, но был сильный, обжигающий жар.

В таком аду мне не выжить.

Волна шла на меня. Вот же, старый гад! Выживу — прикончу!

Нужно было убираться с поля. Только бы хватило сил.

Я развернулся. И оказался нос к носу с жуткой тварью. Она стояла в паре метров от меня. Четырехлапая. Передние лапы немного длиннее. Голова ниже плеч. Холка горбатая. На спине шерсть как шипы. Из пасти торчали два огромных клыка. Широкие и плоские, словно лезвия. Глаза налиты кровью. Вид голодный. Смотрела прямо на меня. Обливалась слюной.

Бежать было некуда. Сзади горящая трава. Спереди бешеная химера. А внутри предательский крафт, который лишал меня сил. Я чувствовал, как слабею с каждой секундой.

Огляделся. Прижал буй к раненой груди. Вцепился в него, как в спасательный круг.

Впереди — кровожадная химера. Сзади разгорающееся поле. А я посередине без единого шанса на спасение.

Глава 16

Мы смотрели друг на друга. Я на химеру. Химера на меня. Замерли. Я впал в ступор. Она приготовилась напасть.

Я спиной чувствовал приближающийся жар.

Сообщений об ускорении пульса не было. Проверил таймер. Ровный, неспешный последний отсчет.

[Время жизни: 5 д. 22 ч. 43 мин.]

Куда бежать? Позади развернулся настоящий ад. Впереди — злобная химера. Любое движение — тварь нападет.

Ждать тоже не вариант. Рано или поздно тлеющая волна доберется до меня, и неизвестно, что тогда будет.

Я держал буй крепко. Выставил перед собой, как щит.

— Соберись, — шептал я себе. — Соберись.

Химера наклонила голову. Я видел, как напряглись мышцы под короткой шерстью. Сейчас прыгнет.

Я рванул вбок.

Ничего. Трава оплела ботинки. Жар от сыворотки спал, и она больше не избегала меня. Кровавые злаки крепко вцепились в ноги. Проклятье! Мне конец.

Химера прыгнула.

Ничего. Она осталась на месте. Трава захватила и ее.

Сначала тварь не поняла в чем дело. Удивилась. Но быстро сообразила и начала зубами рвать тонкие лозы, впивающиеся ей в лапы.

Я делал то же самое.

Буй старался держать между мной и химерой. Мы соревновались друг с другом. Тот, кто быстрее выберется из пут — выиграл. В моем случае это означало шанс на спасение. Я торопился изо всех сил.

Вот только сил осталось немного. Мой крафт, о котором я не просил, с поразительным рвением пытался меня убить. Ему было мало того, что наша несовместимость медленно лишала меня жизни. Так, теперь он еще и пытался ускорить этот процесс.

Сыворотка, которая должна была сохранить мне жизнь, дать силы на спасение, выдавливалась через поры. Черная жижа сочилась без остановки. Напитывала комбез. Воняла.

Играя в перегонки с бешеной химерой, я не мог отделаться от мысли, что комбез был совсем новым и после такого его придется выбросить. Потом меня начало беспокоить то, что я думаю о такой ерунде перед ликом смерти.

У твари были злые глаза. Два черных, бездонных глаза. Она резала клыками траву и не выпускала меня из вида. Я повторял за ней.

Оборвал с десяток злаков. Еще двадцать оплетали мои ботинки. Впивались в руки. Тянули меня к земле. У химеры дела были не лучше.

Спина начала болеть. Жар подбирался все ближе. Черный пот не останавливался. Дышать становилось труднее. Силы таяли.

Полез в карман за ампулой, но не успел. Меня отвлек инфо-буй. Он завибрировал. Не сильно. Загорелись огни. Шла трансляция. Заработало!

Моя радость была недолгой. Я быстро осознал, что неважно удалось Барлоу достучаться до Тихона или нет. Пока они вернутся, я уже буду либо съеден химерой, либо поджарюсь на огне, который усач так любезно развел для меня.

Не смог разорвать даже одну травинку. Меня повело вбок. Оперся на инфо-буй. Не удержался. Рухнул на землю. Кровавые злаки тут же набросились на меня. Я чувствовал, как начало жечь все тело. Не хотел знать, что это. Огонь или что-то другое? Неважно. Умирать от этого я не собирался.

Достал ампулу. В ней оставалось еще больше половины сыворотки. Процесс выведения в этот раз шел медленнее. Это давало мне надежду.

Химера взвыла. Она уже почти выбралась и злилась, что ее добычу уводят из подноса.

Я выпил всю сыворотку без остатка. Опустошил ампулу. Закатайте губу, я никому из вас не достанусь. Тело вспыхнуло жаром. Он был таким сильным, что на секунду мне показалось, будто я сгорал. Но боли не было.

Трава с шипения разлетелась в стороны. Я освободился. Сила разливалась по телу. Я встал. Огляделся. Мир, словно замедлился.

Химера передо мной отчаянно пыталась вырваться из травяных пут. Тлеющие Кровавые злаки уже облизывали мне пятки. Бежать по-прежнему некуда.

Я получил сообщение.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: х2]

Как же вовремя! Таймер ускорился. Сердце бешено колотилось.

Подошва ботинок плавилась.

Новое сообщение.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: х4]

Я не пытался это остановить. Дышал прерывисто. Утратил самообладание. Вертел головой. Искал, куда бы сбежать. И не думал драться.

Вспомнил слова матери. Как бы страшно, не было я должен идти навстречу страху. Не убегай. Всегда бей.

И я это сделал. Перехватил буй поудобнее. Не как щит, а как огромную, очень тяжелую дубину. Сил у меня оказалось в избытке.

Химеру это задержало. Насторожило. Но она не сдавалась. Я тоже.

Мы были готовы вцепиться друг в друга.

Тварь прыгнула.

Но не долетела до меня.

Она взвизгнула, и ее отбросило в сторону. В боку химеры торчала стрела.

Я обернулся.

Один из каперов пришел мне на помощь. Но вместо капера в броне я увидел Барлоу с луком в руках. Он стоял на ящиках и снова натягивал тетиву. Смотрел на меня.

— Беги, идиот! — рявкнул он, целясь в, поднимающуюся на ноги, химеру.

Один выстрел ее не убил.

У меня появился путь впереди. И я бросился бежать. Подальше от огня. Подальше от раненой и злой химеры. Бежал к лесу.

— Буй! — кричали мне в спину. — Возьми буй!

Выругался.

Пришлось вернуться за железякой. Успел в последнюю минуту. Обжигающая волна уже почти добралась до меня.

Было очень жарко.

Обняв инфо-буй, я бежал в сторону леса так быстро, как только мог. По пути слышал, как химера взвизгнула еще дважды. А потом тишина. Спасены?

Пришло новое сообщение.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: х8]

Ну класс! Такими темпами я умру раньше, чем доберусь до деревьев. Мне еще оставалось бежать метров сто, не меньше.

На ходу попытался успокоить сердцебиение. Затея так себе, но умирать не хотелось. Начал дышать. Сбил дыхание. Стало только хуже. Пульс усиливался. В ушах начало шуметь.

Похоже, выпить остаток сыворотки залпом было не самой лучшей идеей.

Я продолжал потеть черной, вонючей слизью. Это было неприятно, но не смертельно.

Химеры давно не было слышно. Я замедлился. Обернулся.

Большая ошибка!

Тварь неслась прямо на меня. Глаза горели ненавистью. Из пасти разлеталась слюна. По клыкам стекала кровь. Не моя. Ее собственная. В спине торчали четыре стрелы. Над головой тонкая красная полоса. Почти на исходе.

Это был ее пульс. Я догадался не сразу. Понял после того, как Барлоу выпустил пятую стрелу и добил зверюгу. Она рухнула без дыхания к моим ногам. Красная полоска стала серой. Химера не дышала.

Угроза миновала. Но сердце не замедлялось. Наоборот, темп возрастал. Я оглядел поле. Куча мелких красных полос, которые быстро становились серыми. Кровавые злаки сгорали.

Подул ветер. Принес с собой тепло горящей травы. Лицо обожгло. Я стоял у опушки леса, чувствовал жар горящего поля.

Барлоу с остальными приходилось несладко. Я

Я их не видел. Но видел красные полоски пульса. Сосчитать не успел. Но точно больше двадцати. Может, сотня.

Сотня таких же голодных, бешеных тварей, как та, что лежала у моих ног. И они явно будут не рады такому зрелищу.

Первые химеры появились за деревьями. Пасти у всех слюнявые. Клыки огромные. Глаза злобные.

Я думал, что пару минут назад был в безвыходной ситуации. Но вот что действительно можно было назвать концом.

Несколько десятков химер шли на меня из леса. А поле догорало за моей спиной. Я стоял зажатый между молотом и наковальней, сжимая инфо-буй, как дурак.

Пульс разгонялся только быстрее. Я в любом случае умру. Мне оставалось только надеяться на то, что рейд еще не провалился, и моей матери заплатят положенное мне жалование. Эта мысль утешала.

Я посмотрел на стаю. Бросил буй на землю. Развел руки в стороны. Я был готов.

— Ну, давайте! — крикнул я.

И они бросились на меня. Какие послушные.

В последний момент, когда их зловонное дыхание ударило в мой заживающий нос, я передумал. Схватил буй и рванул обратно к горящему полю.

Я не умру. Не так просто. Если эти твари хотели откусить от меня кусок, то им придется попотеть. Я не сдамся без боя!

От жара кровавые злаки прижались к земле. Не двигались. Затаились. Я видел, как их пульс медленно уменьшается. Скоро все поле будет очищено. Бежать ничто не мешало.

Силы еще были. Сыворотка действовала хорошо. Но надолго ли? Этого я не знал. Новых сообщений системы не появлялось. Ни об ускорении пульса, ни о сыворотке.

Глянул на таймер.

[Время жизни: 4 д. 20 ч. 28 мин… 20 мин… 12 мин…]

Я потерял целый день. И это был еще не конец. Моя жизнь утекала слишком быстро. Нужно было как-то замедлить сердцебиение. Но я не справлялся. Дыхание не работало. Успокоить мысли не получалось — ситуация была не самая подходящая. Я не боялся. Не паниковал. Просто не соображал, что делаю.

Это был мой первый рейд. До этого я видел Колыбель и химер только в трансляциях. И там все выглядело так просто и естественно, что казалось, у меня не возникнет проблем. Каперы знали, что делали. Они не боялись. Не суетились. Не убегали.

Я тоже не боялся. Наверное. Но вот суета и бегство — единственное, на что я был способен.

Бежал быстро. Очень быстро. Так быстро я еще в своей жизни не бегал. Даже тогда, когда мы с Орри драпали от банды со станции Каллисто-145.

Но как бы быстро я не бежал, я все еще чувствовал зловоние и тревожный рокот за спиной. Химеры не отставали.

Стоило бросить буй. Он явно не добавлял мне скорости. Не знаю, почему не сделал. Собирался держаться за него до последнего? Без понятия. Соображал совсем плохо. Просто стиснул зубы посильнее и бежал.

Появился край тлеющего поля. Стало невыносимо жарко. Я замедлился. Надеялся, что это отпугнет химер.

Не отпугнуло.

Они неслись за мной по пятам. Не стал ждать, пока твари откусят мне окорока, — шагнул на выжженную землю.

Это была большая ошибка. Не такая большая, как остаться на месте и дать себя сожрать, но тоже не маленькая.

Подошва ботинок расплавилась за секунды. Пришлось скидывать горящую обувь на ходу. Сделать это с инфо-буем в руках было совсем непросто. Но у меня получилось. Не знаю как. Спишу на чудо. Только оно могло помочь мне выжить.

Бежать босиком по раскаленной земле очень больно. Это было так больно, что все мои прошлые раны перестали болеть. Я чувствовал только, как горят пятки. Огненная земля под босыми ногами прибавляла скорости.

Потеть начал обильнее. Черная слизь покрывала почти все мое тело. И чем больше ее было, тем легче мне становилось. Защищала от жара, сообразил я. Ну хоть какая-то польза.

От жары вонь стала еще сильнее. Я чуть в обморок не грохнулся, когда порыв ветра подул мне в спину. Этот вдох мог стоить мне жизни. Собственное зловоние было таким сильным, что голова закружилась, а ноги подкосились.

Я завалился набок. Едва буй не выронил. Но чудо все еще было на моей стороне. Выровнялся и бросился бежать дальше.

Химеры больше не преследовали. Отстали. Но жар от земли усиливался. Ожоги начали подниматься по ногам. Кожа на лице обуглилась. Нос почернел.

Корпус инфо-буя раскалился, обжигая руки и грудь. Зато раны прижег. Кровь больше не шла.

Я продолжал бежать. Спотыкался. Чуть не падал. Но поднимался и продолжал.

Пришло новое сообщение от системы.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: х16]

Так высоко мой пульс еще не взлетал. Глянул на таймер.

[Время жизни: 4 д. 10 ч. 46 мин… 30 мин… 14 мин…]

Я ускорился. Если не сгорю в этом аду, то мне нужно будет срочно замедлить пульс. И у меня была одна идея. Только бы успеть.

Левая нога отнялась. Я грохнулся прямо в горящую траву. Все тело мгновенно вспыхнуло. Комбез обуглился, но не загорелся. Крепкий, зараза. Я не сдался, как мой комбез. Встал. Пошел. Медленно, неуверенно. К ящикам, на которых были остальные из команды.

Больше не думал. Все мысли выгорели. Просто шел. Шаг за шагом. Вперед. Не знал зачем. Не знал почему. Я даже имя свое забыл. Продолжал идти.

[Протокол!@$@%& активация…

Ошибка!

Ошибка…]

[Условия не выполнены.

Анализ…]

Снова эти сообщения. Их я уже видел. Где? Когда? Не мог вспомнить. Не мог думать. Не мог дышать.

Остановился. Упал на одно колено. Нельзя было задерживаться. Я должен был добраться до Барлоу. Но зачем? Этого я уже не помнил.

Зарычал. Поднялся. Продолжил идти.

[Зафиксирована аномальная температура внешней среды.

Анализ…]

Крафт заглючил. У меня перед глазами всплывали все сообщения, которые я получал. Куча сообщений с ошибками. Пару раз даже появилось окно статуса. Я не успел его рассмотреть. Его закрыли другие сообщения.

Куча золотых системных окон закрыли мне весь обзор. Я больше ничего не видел. Сплошной золотой свет.

Не остановился. Продолжил идти.

Казалось, что буй уже прирос к телу. Металл обжигал. Но я не отпускал. Было это упрямство или страх, или еще что-то? Я не знаю.

[Запущена активация экстренных директив.

Приоритет: сохранение жизненных функций носителя.

Доступные ресурсы: Повреждённый ген, СР-10, абсорбирующий белок, эховирус, незарегистрированные мутации.

Анализ…

Анализ завершен.

Варианты: 1

Процесс рекомбинации запущен…

Ошибка!

Пульс истощен.

Недостаточно энергии.

Анализ…

Активация

Каждый раз, когда я видел, как каперов выворачивало после введения эхо-кода, мне было тяжело. Не любил наблюдать за страданиями других. Но как бы больно им ни было, я всегда верил, что оно стоило того. Сила, которую они получали, стоила страданий, которые им приходилось терпеть.

Я без понятия, что происходило со мной. Без понятия, что сделал мой крафт. Но, что бы это ни было, я испытал самую сильную боль в своей жизни. Даже постоянные уроки матери не подготовили меня к такому.

Она всегда твердила, что боль — это ступень на пути к силе. И чем сильнее боль, тем сильнее я стану. Судя по тому, что я испытал в тот момент, я должен был стать всемогущим.

Этого не случилось.

Как только боль утихла, появилось еще одно системное сообщение.

[Внимание! Доступна новая способность: «Реактор» (уровень 1).

Описание: Созданная на основе сыворотки СР-10 способность усиливает… #&!^@#%$!…

Ошибка!

…повышает температуру тела…

Данные не полные. Идет анализ…]

[Активация «Реактор»(уровень 1)…

Ошибка!

Пульс истощен.

Экстренная активация.

Используются ресурсы организма-носителя…

Время жизни сокращено.

Активация прошла успешно.

Усиленная базовая способность: регенерация.

Время активации: 20 сек.]

Как только появилось последнее сообщение, я почувствовал, что жар уменьшился. Тело стало легче. Кожа начала зудеть.

Я не останавливался. Продолжал идти.

Ступать было проще. Вернулись силы. Зрение прояснилось. Я увидел Барлоу и остальных. Они оказались совсем близко. Прибавил шагу.

Подошел к ящикам. Закинул оплавленный буй. Взобрался сам. Комбез обгорел не сильно. Из чего их делают? Кожу обдувал легкий ветерок. Приятно.

Я посмотрел на руки. Ожогов не было. Проверил грудь, ногу — чисто. Все зажило. Опять. Как тогда, после лаборатории.

Остальные смотрели на меня с ужасом. Кто-то пятился к краю. Кто-то шептал давно забытые молитвы. Барлоу крепче сжал лук. Другая рука держала стрелу. Старый грузчик в любой момент готов был наложить ее на тетиву и выстрелить.

Они боялись меня.

Это было плохо, но переживать не было времени. Чтобы там не активировал крафт, это отгрызло у меня еще один огромный кусок жизни.

Я проверил таймер.

[Время жизни: 2 д. 3 ч. 54 мин… 38 мин… 22 мин…]

Три дня! Я потерял три дня жизни за час. И таймер продолжал тикать на огромной скорости. Нужно было срочно принимать меры.

Я направился к Барлоу. Он отшатнулся. Наложил стрелу и прицелился. Я поднял руки, хотел сказать, чтобы он меня вырубил. В прошлый раз это помогло остановить бешеный пульс. Но сказать не успел. Кто-то ударил меня по затылку.

Этого я и хотел.

Перед тем как потерять сознание, услышал голоса:

— Его надо убить.

Да вашу ж мать!

Глава 17

Меня связали. Не знаю, сколько я был без сознания. Дышал тяжело. Казалось, что жар усилился. Я снова его чувствовал. Чтобы не сделал крафт, это больше не работало.

Тот, кто меня связал — перестарался. Веревки резали запястья. И с чего бы им вообще меня связывать? Я же ничего такого не сделал. Ну исцелился за несколько секунд. Подумаешь. Необычное дело. Согласен. Но это не повод меня связывать.

— Его надо убить! — снова этот голос.

Я приоткрыл глаза, чтобы разглядеть получше гада, желавшего моей крови.

Это был тот старый грузчик. Самый старый в нашей команде. Именно он поджег чертово поле. Я тебя запомнил.

— Мы не будем его убивать, Гас, — голос Барлоу.

Я думал, он будет только рад избавиться от меня. Возможно, Тоби был прав, и он неплохой мужик. Просто нервный.

— Он шпион! — не унимался старик.

Это еще что? Я думал, их напугали мои способности. Если честно, они меня самого доводили до мурашек. Но шпион? Откуда это взялось?

Этот Гас сошел с ума.

Пока они спорили, я попытался растянуть веревки. Не вышло. Они только сильнее впились в руки. Еще немного и снова пошла бы кровь. Этого я не хотел.

После того, что случилось, чем бы оно ни было, все раны на теле зажили. И химеры немного успокоились. Выглядели не такими злобными. Перестали бросаться в огонь, скулить, и выбегать обратно с опаленной шерстью.

Если подумать, то это было очень глупое решение с моей стороны — бежать по горящему полю. Можно было попытаться добраться до реки. Да, она дальше. Намного дальше. И меня бы, скорее всего, сожрали на полпути. Но там было больше шансов выжить. И чем я только думал?

Решение было необдуманным, поспешным, безумным. Я не должен был выжить.

Все уроки матери вылетели из головы. Хорошо, что она не видела. Ее бы это огорчило.

Жар от горящей травы не давал химерам подойти. Но уходить они не собирались. Твари успокоились. Разлеглись у опушки леса. Ждали.

Поле рано или поздно догорит. И они это понимали. Оставалось только набраться терпения.

Их ждал настоящий пир. И мы были главным блюдом. Хорошо прожаренные, запекшиеся люди — деликатес для обитателей Колыбели.

Здесь была не только наша команда. Выжило немало других. Как только трава загорелась, каперы взобрались на ящики, скинув парочку грузчиков в огонь. Места всем не хватало. А человеку в крафт-броне нужно много пространства.

Погибло слишком много людей.

Не мое дело. У меня своих проблем хватало. Но где-то глубоко я не мог отделаться от мысли, что все это моя вина. Я стал причиной этому безумию. Поганое чувство. Мне оно не нравилось. Я утопил его, как и остальные.

Это моя вина. Да. Но я не мог с этим ничего сделать. Не мог исправить. Не мог вернуть утраченное. Надо было продолжать жить. А гнобить себя за то, что случилось против моей воли, у меня не было времени.

Жить мне оставалось чуть больше двух дней.

Это если старый Гас не уговорит Барлоу и остальных меня прикончить. Он так настаивал, что в какой-то момент я начал думать, будто в его словах был смысл.

Если я шпион, то меня надо убить. Это логично. Вот только я не знал, чей я шпион, и за кем тут можно шпионить. «Чебурашка»? Это захудалая КТК с нижних уровней отдаленной станции с окраин луны, до которой никому нет дела. Компания и так доживала свои последние дни. У нее не было ничего, что могло бы заинтересовать людей, которым по карману нанять шпиона.

Всему бреду про тайных агентов было только одно разумное объяснение. Он просто испугался меня до усрачки.

Я бы сам испугался, если бы увидел, как человек горел заживо, а потом все раны и ожоги

Может, на высоких рангах такое и бывало. Но в низкоранговых рейдах такое походило на чудо. И уж точно на такое неспособны люди вроде меня с паленым крафтом без единого эхо-кода. Возможно, старик был прав. Я и правда шпион.

Хрен знает, что они сделали со мной в лаборатории. Возможно, вживили какую-то подпрограмму в крафт, чтобы я не знал, и подстроили все остальное.

Нет. Это уже бред. Слишком много жертв. И ради чего? Ради того, чтобы я оказался в захудалой КТК на окраине Каллисто? И умер у них на пороге? Чушь!

Старый грузчик, как и другие на этом островке, прекрасно знал, что крафт у меня поврежден, а сам я в шаге от смерти. Они были тогда в компании и слышали, как докк любезно поставил мне диагноз «нежилец».

Я так устал от всех этих ярлыков. Сначала Оракул твердил без остановки, что я негоден, и меня надо утилизировать.

Потом врачи в лаборатории поставили на мне клеймо неудачной попытки. Потом этот крафт-садист без остановки издевался, транслируя на сетчатку оставшееся время моей жизни. Заставлял следить, считать секунды, которые мне остались.

Дальше прокуренный, морщинистый докк без всяких анализов поставил на мне печать смертника. А теперь этот старый Гас убеждал всех, что я шпион.

Кто же я? Негодный? Провал? Капер? Труп? Шпион?

Я вообще человек? После лаборатории и всего, что случилось, у меня появились сомнения.

О диагнозе докка среди собравшихся не знал только один. И он за меня заступился.

— Да, что вы заладили: убьем, убьем! Хватит нести чушь!

Это был тот странный парень с белыми волосами, который подозрительно много знал о химерах. Я приоткрыл глаз. Посмотрел на него. На нем ни капли пота. В этом адском зное он чувствовал себя вполне комфортно. Даже комбез не расстегнул.

— Люди на такое неспособны. Даже высокоранговые каперы с билдом в регенерацию не исцеляются так быстро. Это нечеловеческие способности, — говорил он много, быстро и с придыханием. Так разволновался, что забывал дышать. — Нам надо срочно доставить его на Ио в Академию Наук и внимательно изучить.

Ну вот. Так и знал. Не могло быть все так просто. Этот благородный засранец хотел пустить меня на опыты. И мое мнение их не волновало.

— Никто его убивать не будет, — твердо заявил Барлоу. — Изучать тоже.

— Ты сам в него из лука целился, — возмутился старый грузчик.

Барлоу опустил глаза. Он не выпускал лук из крепкой хватки и постоянно косился на стаю химер у леса. Прикидывал, что нам делать дальше. Наш лидер не терял голову. Это давало надежду.

— Если он один из ублюдков Мерсера, то его надо убить.

Вот же неугомонный старик. И откуда столько пыла в его возрасте?

— Завязывай! — рявкнул Барлоу.

— Что, если все это он подстроил? Как в прошлый раз, помнишь?

По моей спине пробежал холодок. Бросил камень наугад и попал прямо в цель. Это было опасно. Что, если ему кто-то поверил бы?

— С ума сошел? — защитил меня главный грузчик. — Если он и правда шпион из «Фолы», то ему нет смысла портить рейд. Их люди в главной команде. Им успех нужен больше, чем нам.

На это старый маразматик не нашелся что ответить. Не нравился он мне. Слишком уверен в своих домыслах. Такие люди опасны. И взгляд, с которым он смотрел на меня, был недобрым и решительным. От него стоило держаться подальше. Один раз он меня уже вырубил. Кто знает, на что еще решиться?

Пусть мне и осталось жить два дня, я не собирался умирать в этом зеленом, полном света месте.

Я ошибался, думая, что смерть в старом техническом коридоре на холодном полу среди кучи старых проводов и ржавых труб не для меня. Увидев Колыбель, я передумал. Лучше перед смертью я буду дышать озоном, биоэтаном и жженой пластмассой, чем вдыхать аромат цветов и сочной травы, которые пытаются меня сожрать. Колыбель нравилась мне больше на экранах станции, чем вживую.

Я твердо решил, что не стану закуской для бешеных химер. И выберусь живым с этой планеты.

Не верилось, что наши предки когда-то здесь жили. Проповедник был прав. Это настоящий ад.

Даже если бы решился сюда вернуться, за два дня новый рейд не найти. Это мое первое и последнее путешествие в Колыбель. В этот ад я больше не вернусь. Моей могилой станет родная Каллисто. Вот только добраться бы до нее.

— Смайл, что там с буем? — спросил Барлоу.

— Корпусу хана. Внутри тоже плохо. Не фурычит, — ответил парень.

Рай хорошо его подлатал. Залил раны лимфогелем. И тощий Смайл опять улыбался. Выглядел бодрым.

— Ты починишь? — спросил главный грузчик.

— А то, шеф! — радостно воскликнул он и тут же погрустнел. — Вот только это займет пару часов.

Плохие новости. Пары часов у нас не было. У нас не было даже часа. Жар становился все слабее. А химеры наглее. Люди на соседних островках выглядели напуганными.

В нашей команде тоже храбрецов не осталось. Я не боялся. Но только потому, что крафт что-то сделал с моим инстинктом самосохранения. Наверное, поэтому вместо того, чтобы рисковать жизнью на более безопасном пути к реке, я пытался спастись на раскаленной земле, сгорая заживо. До сих пор трудно поверить, что выжил.

Рассказать бы об этом Орри. Он бы оценил.

Я уже сбился со счета, сколько раз должен был умереть за эти дни, но упрямо продолжал цепляться за жизнь. Сам не знаю почему.

Наверное, я привык жить и не хотел упускать не минуты. Умереть всегда успею. Смертельных угроз вокруг меня хватало. Рано или поздно одна из них закончится успешно. Надо было только подождать. А пока буду жить.

— План такой, — начал Барлоу, сжимая лук. Я его узнал. Это был тот самый, который я видел на стеллажах в первый день в «Чебурашке». Так вот чей он был. — Смайл, чини буй! Быстро! Без него нам не убраться с планеты, — парень кивнул и взялся за работу. — Остальные доставайте из ящиков, все, что может сойти за оружие. Готовьтесь отбиваться. Твари скоро нападут.

Он был прав. Поле уже выгорело. Жар спадал. У нас осталось мало времени. На других островках люди пришли к такому же мнению.

Все бросились вооружаться. Ящики почти не пострадали от жара. Не знаю, из чего их делали, но материал крепкий. Как у комбезов. Края сундуков немного почернели. Верхний слой обшивки подтаял. Но в целом конструкция осталась нетронутой.

Один из грузчиков подошел ко мне и

— Развяжи меня!

Я старался говорить тихо, но твердо. Смотрел прямо в испуганные глаза. Гипнотизировал. Вдруг сработает.

Не сработало. Старый гад пришел на помощь и отвесил мне пинок в живот. Я задохнулся. Чуть не выблевал внутренности. Вот же! Одинокая смерть в тихом коридоре среди бездушных труб и железа, выглядела все привлекательнее. А люди нравились мне все меньше.

В общей суете я подполз на коленях ближе к центру островка. Со связанными руками оставаться у края было опасно. Любой ретивый энтузиаст, вроде старого Гаса, мог без труда столкнуть меня на раскаленную землю. Возможно, карфт снова спас бы мне жизнь. Но проверять я не хотел.

Пока остальные нервно искали, чем бы вооружиться и защитить себя, странный беловолосый парень устроился рядом со мной.

— Плохо дело, — сказал он, разглядывая стаю.

Химеры оживились. Вскочили на ноги и патрулировали границы поля. От Кровавых злаков осталось только черная, раскаленная земля. Она медленно остывала. Некоторые, особо нетерпеливые, звери бросались вперед, но тут же с визгом возвращались.

— Они не так умны, как хотелось бы, — с сожалением произнес странный парень.

— Почему дело плохо? — спросил я.

Он посмотрел на меня с удивлением. Словно не помнил своих же слов. Я указал носом на стаю.

Нос больше не был сломан. Вернулся в норму. Зажил вместе с другими ранами. Стал таким же длинным и горбатым, как был.

— Они все еще здесь, — ответил странный парень.

Я это и так видел. Посмотрел на него. Он закатил глаза, словно я не понимал очевидных вещей. Ири делала так же. Это раздражало.

— Если они все еще здесь, значит вожак жив, — я продолжал на него смотреть. Пока мне было мало что понятно. Раздражающий парень тяжело вздохнул. — Это Гребнезубые шакалы. Они очень трусливы поодиночке. Сильны только в стае.

— А вожак? — спросил я.

— Без вожака они сбегут, затаятся пока не появится новый.

Я все равно не понял.

— Ты немного туповат, — сказал он, заметив мое недоумение.

Это было обидно. Мне даже захотелось дать ему в морду. Но руки были связаны.

— У них есть способность телепатического общения. Каждая особь связана с вожаком. Как только вожак умирает, связь прерывается. Стая не может охотиться.

Стало понятнее.

— И кто из них вожак? — спросил я, разглядывая химер.

На вид они были одинаковыми. Я подметил небольшие различия, но они не тянули на вожаков. У некоторых клыки были длиннее, у других шире. А в целом твари мало чем отличались.

Парень снова тяжело вздохнул.

— Вожака здесь нет. Ваша главная команда как раз на него и охотилась. И если стая все еще здесь, это значит, что у основной команды проблемы. Либо они столкнулись с трудностями, и это займет больше времени. Либо…

Что-то громыхнуло. Я оглянулся. От иноф-буя валил дым. У Смайла рожа черная.

— Без паники! — крикнул он, вскинув руки в небо. — Все так и должно быть.

Меня он не убедил. Судя по встревоженным лицам, остальных тоже.

— Либо? — спросил я.

— Либо у вас серьезные проблемы.

Я заметил, что себя он не упоминал.

— А ты?

— А что я? — спросил он.

— Ты же тут с нами, — сказал я. — Это и тебя касается.

Он мотнул головой.

— Меня не тронут.

Я хотел расспросить его еще, но он не дал мне такой возможности. Поднялся. Отряхнул черный комбез. Закинул огромный рюкзак на плечо и приготовился уходить.

— Ну, время вышло, — сказал он. — Скоро тут будет много крови. Не люблю кровь. Если выживешь, еще встретимся. Меня зовут Чарли Лин. Запомни!

Он спрыгнул с безопасного островка и пропал. Такая же способность, как у серого человека Уилла. Возможно, даже круче. Я не смог разглядеть даже его следов. Он, словно растворился в воздухе.

Остальные были так заняты поиском подходящего оружия, что ничего не заметили.

Я огляделся. Куча грузчиков в оливковых комбезах вооружены чем попало. Нормальное оружие только у Барлоу. Но стрел почти не осталось. Остальные сжимали в руках железяки, молотки, гаечные ключи и штуковины, которые я не узнавал. Ничто из этого не смогло бы оставить царапины даже на химере самого низкого уровня. А эти были явно посильнее E-шек.

Пришло время задуматься о спасении собственной шкуры. Здесь я помочь не мог. Снова кольнуло в груди. Чувство вины снова высунулось. Пришлось отвлечься, чтобы вернуть его на место. Сейчас не время.

Стоило бежать к реке. Она огибала лес по правую руку и уходила за спину. Да. В этот раз это лучший вариант. Конечно, там меня могли поджидать твари опаснее и злее. Но оставаться и ждать, пока эти шакалы разорвут на куски, не хотелось. Уж лучше я рискну в бурлящих водах.

Была только парочка проблем. Небольших. Совсем крохотных. У меня были связаны руки. И я не умел плавать. На станции были бассейны, но только на верхних уровнях. Такое нам не по карману. К тому же я и подумать не мог, что однажды мне это пригодится. Я даже не представлял, что попаду в Колыбель.

Но это не страшно. Я схватывал на лету, когда от этого зависела моя жизнь.

В паре метров я заметил обломок какой-то железяки. Острый. Кому-то не подошел, как оружие. Мне же подходил идеально. Пока все не сводили глаз со стаи, я осторожно добрался до железки. Аккуратно, чтобы не пораниться, начал резать веревку. Кровь была ни к чему. Химеры только успокоились.

Я не до конца понимал, как работает «Аура бешенства», но одно было ясно — под этой аурой химеры становились сильнее и охотились на меня. Ни то ни другое в мои планы не входило.

Мне стоило быть внимательнее, когда мать учила, что все планы рано или поздно идут насмарку. Даже в самый идеальный и продуманный план обязательно вмешается что-то непредвиденное, неожиданное, опасное.

В моем случае это был неугомонный Гас. Ретивые идиоты — хуже всех. Он заметил меня у края островка и решил, что я хочу сбежать. В принципе, так и было, но не в ту самую минуту.

Гас бросился ко мне. Схватил за воротник и швырнул к центру. Сильный, гад. Я рухнул лицом вниз. Чуть опять нос не сломал. Чудом увернулся. Ударился лбом.

— Сбежать захотел? — спросил он. — Я тебя!

Когда Гас швырнул меня, я случайно порезал руку о железяку. У меня пошла кровь. Появилось системное сообщение.

[Внимание! Пассивная способность «Аура бешенства» запущена.

Радиус действия: 5 км.]

Замечательно!

Химеры тут же взвыли. Их глаза обезумели. Из пастей полилась слюна. Шерсть встала дыбом.

Поле было еще горячим, но их это не остановило. Они все, как по команде, бросились в атаку. Их целью был я. Но пока они до меня доберутся, многие погибнут. Еще больше крови на моих руках.

Глава 18

Барлоу сделал пару выстрелов. Попал. Но это не остановило сотню бешеных тварей. Это не остановило даже тех, в кого он попал.

С других островков послышались крики. Хруст. И чавкающие звуки. Кого-то разорвали на части. Кольнуло чувство вины. Я дал ему по башке и спрятал подальше. Стало легче. Но зуд, где-то на границе сознания не унимался. Я еще наплачусь в подушку из-за того, что здесь случилось.

Большинство шакалов, как я и думал, бежали ко мне. Чтобы не делали ученые в той лаборатории, они жидко обделались. Если, конечно, они не искали лучший способ убивать носителей своих крафтов. Тогда у них отлично получилось.

Остальные грузчики стояли, сжимая железки, молотки и палки, надеясь, что это их защитит. Лица бледные. Все потные. Усталые. Напуганные.

— Мы все умрем! — крикнул кто-то, перед тем, как ему откусили голову.

Я был согласен. Шансов не осталось. Наша крохотная группка энтузиастов с хламом вместо оружия не продержится и минуты.

Бежать был поздно. Я бы не успел. Особенно со связанными руками. Но умирать так просто не собирался.

Я успел повредить веревку. Сделал небольшой надрез. И старался разорвать ее. Она поддалась. Я чувствовал. Или мне только казалось. Не знаю.

Хоть пульс и оставался ровным, а таймер тикал без ускорений, мне было трудно соображать, когда на меня неслась кровожадная стая химер.

Они бежали прямо на нас. Были все ближе. Поле оставалось еще достаточно горячим, чтобы парочка тварей рухнула, скуля от ожогов. Других это не останавливало.

Все мы когда-нибудь умрем. Я знал, что не доживу до старости, еще до того, как меня похитили. Не хотелось умирать в Колыбели. Но что поделаешь.

Я поднялся на ноги. Сделать это со связанными за спиной руками было не так-то просто. Пришлось постараться. Вышло не с первого раза.

На меня больше никто не обращал внимания. Делай что хочешь. К сожалению, слишком поздно. Стая уже была совсем рядом.

Я огляделся. Кругом догорающее поле. Химеры. Парочка каперов вдалеке. Сражаются из последних сил. Борются за свои жизни. Грузчиков бросили на произвол судьбы. Каждый сам за себя.

Никто не пришел. Тихон и остальные не пришли. Каперы из других команд, отправившиеся охранять периметр и не допустить этого, — не пришли. Нас бросили умирать.

Правду говорил Барлоу. Когда стало жарко, каперы думали о спасении только своей шкуры. На грузчиков всем было плевать.

Первая тварь была самой быстрой. Обогнала остальных. Лапы обожжены. Шерсть на боках подпалена. Глаза бездонные и темные, как коридоры заброшенных уровней. Наполнены злобой. На мохнатой бороде висит вспенившаяся слюна. Огромные клыки готовы рвать плоть.

Она прыгнула прямо на меня. Остальных, словно и не видела. Я встал ровно. Грудь колесом. Подбородок вверх. Смотрел в глаза смерти.

Мне должно было быть страшно. Я хотел, чтобы мне было страшно. Но нет. Чертовы высоколобые ученые! Испоганили мне не только жизнь, но и смерть.

Удар.

Передо мной встал Барлоу с луком. Стрел у него не осталось, и он перехватил его как дубину. Хорошенько приложился прямо в голову твари. Не убил, но оглушил.

Снова спас меня.

Я посмотрел на его лысину. Потная. Покрасневшая. Но, мать вашу, героическая до последнего волоска. У меня чуть слезы на глаза не навернулись.

Но, к моему большому сожалению, все его попытки уберечь меня были бесполезны. Другие шакалы приближались.

Я почувствовал, как кто-то взял меня за руку. Обернулся. Это оказалось сложно — крафт впился в позвоночник. За моей спиной, на коленях, стоял Рай и латал порез на руке.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— То, что могу, — ответил он дрожащим голосом.

Поднял на меня глаза. В них ужас. Лицо белое, как стены лаборатории. Даже еще белее.

Парень был напуган до чертиков, но не сдавался. Я это уважал.

— Развяжи меня, — попросил я. — Буду драться.

Он кивнул. Пальцы его не слушались. Задеревенели. Пришлось подождать. Но он справился. Мои руки были свободны.

Осмотрел рану. Кровь больше не шла. Порез закрывал толстый слой лимфогеля. Рай и в этом преуспел. Отличный он парень. Если выживем, подружимся.

Я оглянулся на поле и понял — не выживем.

Стая уже была здесь. Не один зарвавшийся шакал. Десятки. За ними еще столько же. Остальные тоже на подходе. Как бы мне ни хотелось верить, что кучка грузчиков справится с целой стаей химер уровня D, этого не случилось.

Мы не справились.

Даже дубина-лук Барлоу был не в силах спасти ему жизнь. А защитить кого-то от целой стаи — тем более.

Я решил, если смерть неизбежна, то умру на своих условиях. Так как мы мечтали с Орри — в бою с химерами.

В наших фантазиях, конечно, все выглядело по-другому. Было меньше слез, крови, соплей и криков. Больше героизма, отваги и мертвых химер. Мать говорила, что однажды настанет день, когда реальность убьет все мои мечты и фантазии.

— Когда это случится, сожми покрепче зубы и иди дальше, — говорила она.

Я, как всегда, плохо слушал. Был мелким. Вертелся и отвлекался. Мне хотелось гулять. За невнимательность получил ледяной, пробирающий до костей взгляд. До сих пор его помню. Он мгновенно сделал меня взрослее. Я затих. Стал слушать в оба уха.

— Запомни мои слова. Всегда иди вперед.

И я запомнил. Мать плохому меня никогда не учила. Возможно, я плохо учился. Но это не ее вина.

Я нашел железную палку — обломок чего-то уже неважного. Взял ее. Прикинул вес. Сойдет. Когда-то наши предки сражались дубинами, как мы сейчас. И крафтов у них не было.

Пришла пора умирать.

Я вдохнул в последний раз. Глубоко. Полной грудью. Воздух был чистым. Его было много. Выдохнул и спрыгнул с островка.

Босые ноги обожгло. Но не сильно. Такую боль я мог терпеть. Первый ряд химер был в трех метрах от меня. Они не останавливались. Время стало тягучим, как разогретая резина. Шло медленно.

— Ну,

Если у него оставались козыри в рукаве, настало время их разыграть.

— Давай, чертова железяка!

Ответа не было. Никаких системных сообщений. Никаких удивительных изменений в теле. Даже сил не прибавилось. Наоборот, руки стали тяжелее, а ноги подкашивались.

Я не отступил. Остался стоять. Они пришли за мной. И я дал им возможность получить желаемое. Надеялся, что у остальных хватит мозгов свалить, пока они меня пожирают. Мой последний героический поступок.

Химеры прыгнули. Все сразу. Со всех сторон. От такого ни отбиться, ни увернуться. Смерть была неизбежна. Драться бесполезно. Я решил принять ее с высоко поднятой головой.

Развел руки в стороны. Трубу не выпустил. Умру с оружием в руках. Поднял подбородок. Обнажил шею. Ну, давайте! Нападайте!

Они не напали. Я смотрел в небо и не видел, что случилось. Но секунды шли, а я был все еще жив. Прошла минута — ничего.

Опустил взгляд. Меня защищала земляная стена. Химеры бились о нее. Пытались обойти, перепрыгнуть. Но стена была живая. Она блокировала любую попытку прорваться за периметр.

Земляной вал окружал весь наш остров. Защитил каждого грузчика из нашей команды. Я слышал, как снаружи яростно рычали шакалы. Они бросались на стену. Бились головами. Скребли когтями. Вгрызались огромными клыками. Стена стояла намертво, защищая нас от смерти.

— Ты только глянь, Тихон! Мы там сидим, периметр охраняем, жизнью рискуем, а они тут развлекаются. Поля поджигают, шакалов кормят. Беспредел! Я буду жаловаться!

Фай! Чертов коротышка! Я был рад слышать его голос. Он стоял слева вместе с остальными. Они прорвались с фланга.

Тихон, Шейла, Дорха, докк Эйра и даже Солас. Все пришли, чтобы спасти нас. Я был рад их видеть.

Другие команды не явились за грузчиками. Ни одна. Те каперы бросили своих. Но не эти. Они пришли за нами. Возможно, Тоби был прав. В «Чебурашке» работали хорошие люди.

Вид у них был усталый. На броне много крови. Чужой, не их. Дышали тяжело. Фай, несмотря на свой непринужденный тон, выглядел измотанным. Волосы мокрые, лоб потный, щеки красные. Губы пересохли. Потрескались. Ему стоило больших усилий оградить нас этой стеной. Не каждый скат был на такое способен. И, судя по его виду, долго эта баррикада не продержится.

Барлоу спрыгнул с островка и чуть не бросился Тихону на шею. Ограничился легким шлепком по плечу. В глазах у старого усача стояли слезы.

— Рад, что успели, — сказал он.

Голос был хриплым.

— Какого здесь происходит? — спросил Тихон.

— Чтоб я знал, — ответил главный грузчик. — Сначала трава взбесилась. Нападала на всех без разбору. Мы ее подожгли. И затем явились эти.

Он кивнул в сторону стены, за который рычали и бились химеры.

— Что за трава? — спросил Тихон.

— Кровавые злаки.

— Впервые слышу.

— Я тоже не знал. Нам тот парень рассказал. — Барлоу оглянулся. Парня не было. Он осмотрелся. Пожал плечами. — Сбежал.

— Так это вы все сожгли? — спросила Шейла.

Усач кивнул.

— Так было надо.

— Ясно. С причинами потом разберемся, — сказал Тихон. — А пока собираемся. Мы вас выведем.

Я выдохнул с облегчением. Не потому, что пришла помощь. А потому, что Тихона не сильно волновали причины случившегося. Стоило им немного углубиться в это и наверняка вышли бы на меня. Кто-то что-то видел. Кто-то что-то подозревал. Сложили бы два и два и вот виновник переполоха.

Я был рад сразу по двум причинам. Нас пришли спасать. И никого особо не волновало, почему именно нас пришлось спасать.

Да уж. Как только появился шанс выжить, весь мой героизм куда-то улетучился. Ну, раз славной смерти ради спасения других меня лишили, то и умирать я больше не буду. Вот так.

— Берите только что-то плавучее, — велел Тихон. — Будем пробиваться к реке. Вода их задержит.

Грузчики занервничали. Большинство, как и я, не умели плавать. На станциях доступ к большой воде стоил баснословных денег. И был доступен только знатным родам и богатеям. Обычным крысам с нижних уровней такая роскошь даже не снилась. Четыре стены, железные плиты под ногами и ржавые трубы над головой — вот наш рай.

И все было бы хорошо, если бы я не сунулся на эту проклятую планету. Мать многому меня научила, чтобы выжить на нижних уровнях. Но, похоже, даже она подумать не могла, что однажды я окажусь в Колыбели. И моя жизнь будет зависеть от того, умею ли я плавать. Мать подготовила меня ко многому, но только не к такому. Какая ирония.

— Ты связался с Китом? — спросил Тихон у Барлоу.

— Буй поврежден.

— Что вы с ним делали! — воскликнула Шейла. — Барбекю устраивали?

Она забралась на островок и нависла над перепуганным Смайлом, обнимающим инфо-буй. Ремонт остановился, когда мы все думали, что вот-вот умрем.

— Тут был настоящий ад, — ответил Барлоу.

Он посмотрел на меня. Я стоял на том же месте. Земля уже не обжигала, но оставалась теплой. Было даже приятно. Раны затянулись.

Я глянул на таймер. Еще два часа исчезли. Да чтоб тебя!

Системных сообщений не было. Крафт все проделал втихаря. Было бы у меня чуть больше времени, я бы показал ему, кто здесь хозяин.

— …новичок его вытащил, — закончил Барлоу.

Я что-то пропустил. Как обычно, ушел в свои мысли. Черт! Орри это сильно бесило. Но он привык со временем.

Тихон подошел ко мне. Он стал выше? Сейчас в крафт-броне с огромным двуручным мечом, он казался ростом с меня. Весь в крови. Взгляд суровый. Я аж затрепетал. Не испугался, но колени подогнулись.

— Молодец парень, — хлопнул он меня по плечу.

— Он шпион! — крикнул старый грузчик.

Тот самый, который хотел меня убить. Вот же неугомонный старикашка!

Тихон посмотрел на Барлоу. Тот пожал плечами и отвел взгляд. Капер перевел взгляд на меня. Суровый, пронзительный, жуткий.

— Разберемся.

Одно слово. Больше ничего.

— Наговорились? — спросил побагровевший Фай.

Он уже кряхтел от натуги.

— Держись, — сказал Тихон. — Продержишься еще пять минут, и я прощу тебе долг.

— Договорились!

Фай взбодрился. На его лице даже промелькнула мимолетная улыбка.

— Значит так, — начал Тихон. — Парень, чини буй. Шейла, прикрой его. Докк с ними.

Тут я понял, что Тихон не знал имен грузчиков. Никого, кроме Барлоу. Похоже, все каперы, какими бы благородными они ни были, — высокомерные засранцы в броне.

И мы с Орри мечтали стать такими же. Уверен, ему бы понравилось. Он точно стал бы самым главным засранцем из всех.

Я улыбнулся.

И это не понравилось старому грузчику, который не сводил с меня глаз. Я начал вспоминать, может, чем-то его обидел.

Нет. Пошел он. Этот гад хотел меня убить. Пусть ходит обиженным.

— Солас, Дорха, вы с флангов. Прикрывайте остальных. Фай, ты замыкаешь отступление. Держи оборону.

Тихон отдавал четкие и разумные приказы. Вызывал уважение. С таким лидером мы и правда могли выбраться живыми.

— Все готовы? — спросил он.

— А ты где будешь?

Голос Соласа. Я уловил в нем что-то похожее на заботу. В это было трудно поверить.

— Я постараюсь их задержать, — ответил Тихон. — Потом вас догоню.

Плохая идея. Но, похоже, так думал только я. Никто не попытался его отговорить. Возможно, они знали что-то, чего не знал я.

Стена будет вот-вот снята и начнется настоящая бойня. Вопрос только в том, кого будут резать на куски — нас или химер. Я приготовился. Палку из рук не выпускал. Проверил рану. Крови не было. Это хорошо. Может, бешенство прошло.

Система по-прежнему молчала, и я не знал, работает ли Аура до сих пор. Интересно, крафт изначально был бракованный, или это я его испортил?

Опять ненужные мысли лезли в голову.

— Убирай! — скомандовал Тихон.

Фай опустил руки, и стена начала медленно осыпаться со стороны реки, открывая нам путь к отступлению.

Там тоже были химеры. Нас окружили.

Тихон снял щит со спины. Разогнался и врезался в, хлынувшую через проход, волну шакалов. Химеры заскулили и разлетелись в стороны. Путь был свободен. Мы бросились к реке.

Строй держали ровно. Смайл с буем в центре. Рядом с ним Шейла и докк. Вокруг них мы. Дорху и Соласа я не видел. Но как только какая-нибудь химера нагоняла нас, она тут же падала с перерезанным горлом.

Фай за нами не поспевал. Бежал немного в отдалении. А за ним гнался огромный клуб пыли. Сначала я подумал, что стая химер подняла пылевую завесу, но потом увидел, как большинство тварей окружили Тихона. За нами гнались единицы.

Пыль, что преследовала коротышку, была его способностью. Я видел это в разборах рейдов. Скаты отличались от других каперов. Они могли управлять землей, огнем и прочим. Но для этого нужны были особые условия. Я не вникал. Мне больше нравились богхэды. Но Орри всегда говорил, что я слишком высокий для лучника. Трудно было бы занимать позицию и оставаться незамеченным. Возможно, он был прав.

Времени смотреть по сторонам не было. Бежал изо всех сил. Старался держаться с остальными. Не обгонял.

Смайл умудрялся на ходу чинить буй. Шейла раздавала команды по устройствам коммуникации, направляя наших ланнов. Предупреждала их об опасности. Действовала она уверенно. Всегда точно. Дорха и Солас знали о приближении химер еще до того, как они становились видны.

Докк Эйра позеленел, задыхался и старался не умереть по дороге. Вид у него был не самый цветущий. И это он мне ставил смертельные диагнозы. В зеркало бы посмотрел.

Остальные держались хорошо. Я заметил, что старый Гас постоянно терся где-то рядом со мной. И бросал на меня косые взгляды. Это начинало раздражать.

— Стой! — крикнула Шейла.

Все резко остановились. Я чуть не налетел на Рая, который бежал передо мной.

Около нашего вивера появился Дорха.

— Что случилось? — спросил он.

Вид у него был такой же безразличный, как раньше. Ни страха, ни боевого азарта, ни интереса. Такое лицо я часто видел у работяг, которые трудились от звонка до звонка ради денег. И ненавидели свою работу всей душой. Но Дорха был капером. Такое невозможно не любить.

— Впереди десять тварей, — ответила Шейла. — Ждут нас в засаде.

Необычное поведение. Их кто-то направлял. Странный парень Чарли говорил что-то о вожаке и телепатической связи. Если они все еще действовали слаженно и хитро, значит, вожак жив и отдает приказы. Чем там занималась главная команда?

— Я разберусь, — сказал Солас.

Я слышал только голос. Самого Кирана не видел. Он умчался вперед. Шейла кричала ему в спину, но молодой капер не слушал.

— Если выживет — прикончу, — прорычала женщина. — Медленно двигаемся вперед, — приказала она.

Дальше двинулись пешком. У всех испуганные лица. Я не стал выделяться и тоже притворился встревоженным. Меня и так уже некоторые за шпиона считали. Не стоило давать им лишний повод убедиться в своих догадках.

Чем ближе мы подбирались к реке, тем лучше был слышен ее грохот. Вода была неспокойной. Много порогов. Бурное течение. У меня появились сомнения в успехе нашей переправы на другой берег.

Но еще я слышал звуки битвы.

Когда мы подошли ближе, то обнаружили настоящую бойню. Тогда-то я понял, почему Тоби делал ставку на этого парня. Солас танцевал среди химер. Он двигался так быстро, что постоянно пропадал из моего поля зрения. За ним невозможно было уследить. Каждое движение выверено, натренировано и смертоносно. Он не тратил время на игры. Один удар — один труп.

Солас закончил как раз к тому моменту, как мы добрались до него. И даже не запыхался. Это восхищало и раздражало одновременно. Вид у него был впечатляющий. С двумя длинными кинжалами. В легкой крафт-броне. Весь в крови. На лице улыбка. По моей спине пробежал холодок. Этот парень и правда мог бы меня с легкостью убить, если бы захотел. От этой мысли стало не по себе.

Оставшиеся два дня лучше держаться от него подальше.

— Выпендрежник, — фыркнула Шейла, проходя мимо него.

Вода в реке бушевала, пенилась, разбивалась о торчащие камни, поднимая снопы брызг. Нам не перебраться. Река нас сожрет и не заметит.

Мы стояли на берегу. Все понимали, что соваться в воду — верная смерть. Но других вариантов не осталось. Как бы хорош ни был Тихон, долго он не продержится.

— Чего стоим? Кого ждем? — спросил Фай.

Он только нас догнал. Дышал тяжело. Лицо красное. Но выглядел уже лучше, чем тогда у островка. Немного восстановился. За его спиной танцевало облако пыли.

Фай подошел к берегу. Оценил бурлящую реку и присвистнул.

— Да, дело плохо, — сказал он.

Над всеми нависло отчаяние. Я тоже его чувствовал. Но Фай продолжал улыбаться.

Он достал из сумки какую-то еду. Упаковка была мне не знакома. И жадно уплетал содержимое. Жевал быстро. Пару раз чуть не подавился.

Когда закончил, упал на колени, протянул руку и попросил воды. Голос был хриплым и сдавленным. Шейла протянула ему флягу. Пил коротышка еще быстрее, чем ел. Большими глотками. Вода стекала по бороде. За такое на нижних уровнях бы голову открутили. У нас каждая капля была на счету.

Осушив

— Хорошо, — сказал он с довольным вздохом.

Мы тут в смертельной ловушке. Зажаты и прижаты со всех концов. А этот решил пикник устроить. Все-таки каперы — странные люди. Мне их не понять.

Удивляло это, похоже, только нас, грузчиков, остальные каперы из команды даже бровью не повели. Лица каменные. Взгляд собранный, уверенный.

— Чего встали? Переправляться будем или нет? — с усмешкой спросил Фай, глядя на нас.

Раздражал меня этот коротышка. Я был близок к тому, чтобы присоединиться к числу тех, кто желал ему смерти. И это, несмотря на то что он спас мне жизнь.

— Хватит болтать! — сказала Шейла. — Работай!

— Никакого уважения, — запричитал Фай, но принялся за дело.

Он махнул рукой — подозвал к себе облако пыли. Начал его медленно сжимать. Пыль собралась в комок грязи. Мягкий, податливый. Фай громко втянул воздух и плюнул в грязь. Выглядело это отвратительно. Шейла сморщила нос.

Затем начал мять всю эту массу. Долго мял. Старательно. Комок медленно подрастал, увеличивался. Через минуту это уже был не комок, а настоящий валун. Через пять валун превратился в огромный кусок земли с меня ростом.

— Этого должно хватить, — хлопнул в ладоши Фай. — Ну, кто первый?

Мы переглянулись. У всех в глазах недоумение. Никто не понимал, чего от нас хотел этот коротышка.

— По три человека за раз, — скомандовала Шейла. — Ты, ты и ты.

Она указала на Рая, старого Гаса и меня. Мы все еще не понимали, чего от нас хотели.

Фай поднял руки. Сосредоточился. Сделал несколько странных движений, и комок грязи стал парящей в воздухе платформой, на которой могли уместиться три человека.

— Запрыгивайте! — велел он.

Теперь всем стало ясно, как мы переберемся на другой берег.

— Шевелите жопой! — крикнул Фай.

Судя по виду, ему все это стоило больших усилий.

Мы поднялись на платформу. Было трудно удерживать равновесие. Мы стояли плечом к плечу. Одно неверное движение и окажемся за бортом.

Платформа медленно поплыла. Когда она только сдвинулась с места, я чуть не свалился, но Гас меня поддержал. Вот от кого не ожидал. Впрочем, мне мало что угрожало. Только пара ушибов.

Вот если бы мы были над рекой, то я, наверное, даже поблагодарил бы его за спасение. Вода была такой быстрой и опасной, что выжить в ее бурлящих водах, казалось, невозможным.

Мы покинули берег и начали лететь над рекой. Я вспотел. Остальные тоже нервничали. Я слышал, как они затаили дыхание. Вода громыхала. Давила мне на уши, но я мог слышать биение сердец тех, кто был рядом. Мой слух определенно улучшился. Это стало трудно отрицать.

На середине реки платформа остановилась. Мы посмотрели на Фая. Но он в этот момент отвлекся. К нам мчался Тихон. Он не бежал, а прыгал. Один прыжок — три метра. За ним гналась еще большая стая химер. К тварям пришло подкрепление.

— Шевелись! — крикнула Шейла.

Теперь и она была встревожена. Платформа снова начала движение. На этот раз я был готов и устоял без проблем. Не повторяй дважды свои ошибки.

— Ты что творишь! — Это был голос Барлоу. Я его услышал. Он остался на берегу. Там что-то случилось? — Стой!

Похоже, дело совсем плохо.

Меня толкнули в спину. Я тут же потерял равновесие и грохнулся в реку. Пока летел, видел улыбку на старом лице Гаса.

Сбросил меня в реку, сволочь!

Бушующая вода мгновенно поглотила меня. Холод сковал тело. Погрузился я неожиданно. Начал задыхаться. Бурный поток подхватил меня и унес вниз по течению.

Не знаю, как выжил. Мало что помню.

Помню, боролся. Пытался размахивать руками — плыть. Барахтался как мог. Потом темнота.

Очнулся на берегу. Река выплюнула меня на сушу, будто был не по вкусу. Я не против. Главное, что жив.

Голова трещала. Легкие горели огнем, как после наноизвести. Проверил тело. Ран не было. Выдохнул с облегчением. Если выберусь отсюда, прикончу мерзкого старикашку. Убить меня задумал, гад.

Я осмотрелся. Все сильно изменилось. Ни выжженного поля, ни людей из нашей команды. Только каменистый берег и лес кругом.

Они, наверное, уже перебрались на другой берег, починили буй и вызвали глайд. Меня искать не будут. Это глупо. Избавились от шпиона и ладно. Хотел бы я знать, что это за дела, из-за которых меня чуть не прикончили. Хотя, может, и прикончили. Это Колыбель. В одиночку тут долго не живут.

Берег был пологий. Лес высокий. За деревьями ничего не видно. Деревья такие же: высокие стволы, и крона, похожая на воздетые к небу ладони.

За огромны валуном слева что-то зашуршало. Я напрягся. Согнул колени. Поднял руки. Принял боевую стойку, как учил Орри. Труба осталась на дне реки. Другого оружия не было. Сам не знаю, к чему готовился. Любая химера, даже самая слабая омега, меня прикончит без особого труда. Они рождены убивать. Я же был рожден умереть молодым. Вот он мой шанс.

Я понимал, что глупо выходить против химеры с голыми руками, но стойку не сменил. Просто это единственное, что я мог сделать. Еще глупее было бы стоять и ждать, пока зверюга меня сожрет.

Из-за камня вышел человек. Капер. В крафт-броне. Раненный. Пол-лица в крови. Еле двигался. Подволакивал правую ногу. Дышал тяжело. Хрипел. Оружия у него не было. Держался за бок.

Он сделал два шага и рухнул на камни. Я не сдвинулся с места. Ждал, пока появиться, какая-нибудь химера, которая его выслеживала. Не появилась.

Подошел к каперу. Наклонился. Проверил пульс. Еще жив. Думал без сознания, но ошибся. Он резко схватил меня за шиворот, притянул к себе. Я его узнал. Это был Рэн Алвис — лидер нашего рейда. Выглядел он плохо. Пах еще хуже. От него несло кровью, гнилью и чем-то резким, как от шакалов.

Смотрел на меня. В глазах застыл ужас.

— Он здесь, — прошептал Рэн.

Я ничего не понял. А потом из леса донесся рык. Низкий, гортанный. И тогда до меня дошло. Монстр, на которого они охотились. Он здесь.

Глава 19

Надо было сваливать. За Рэном Алвисом тянулся кровавый след. По нему и шла тварь. Я замялся на минуту. Думал, стоит ли брать капера с собой. В броне он тяжелый. На себе не вывезу.

Я всерьез задумался над тем, чтобы бросить его. Пока монстр будет выковыривать лунного принца из брони, я смогу сбежать. Мысль неплохая, но недальновидная. Не этому меня мать учила.

Она учила меня выживать. А, бросив здесь этого парня, я точно умру. Меня никто

Рэн Алвис — один из сыновей хозяина Каллисто. Их род владел нашей луной, наверное, с самого Исхода. Его точно не бросят. На поиски отправят каперов третьего, а может, и четвертого ранга. И когда его найдут, прихватят и меня. Может, даже наградят за спасения благородного отпрыска.

Вот только тащить я его не мог. Не в броне. А как снималась, я понятия не имел. Постучал по ней. Никто не ответил. Чего я ждал? Что она чудесным образом раскроется сама по себе?

Крафт-броня — штука особая. На ней ни застежек, ни замков, даже складок не видно. Все сидит плотно. Пластина к пластине.

Я даже не припомню, чтобы хоть раз видел, как ее надевали или снимали. Решено. Содрать ее с Рэна я не мог. Тащить на горбу в броне силенок не хватало. Оставалось только бросить. Или остаться с ним и умереть вместе смертью храброго идиота.

Сам Алвис младший шепнул мне одну фразу и отключился. Из леса доносился хруст ломающихся веток. Тварь приближалась. И это была не просто химера. Это был монстр уровня SS. Пусть и омега, но, сука, SS. Непредсказуемая. Загадочная. Смертельная.

Я не знал, что делать. И тут мне в голову пришла безумная идея. Это была очень плохая идея. Рискованная. Завязанная на удаче. Но других вариантов в голову не приходило.

Бежать одному — медленная смерть. Останусь здесь — умру быстро, но мучительно. Поэтому, чтобы выжить, я решил броситься в пасть зверя. Орри бы оборжался.

Химера приближалась. Надо было действовать. Я вскочил. Звуки доносились слева. Из чащи. Поэтому я взял немного правее и бросился в лес.

Быстро бежал. Долго. Слышал, как химера осталась позади. Я не останавливался. Пробежал много. Ноги длинные. А после выходок крафта сил хватило надолго. Запыхался, но почти не устал. Сердце даже не дрогнуло. Билось ровно и размеренно. Я будто спал в капсуле, а не наворачивал километры по кишащему химерами лесу.

Остановился у одного из деревьев. Дряхлое. Полно сухих веток. Кора облезла. На стволе вилась тонкая лоза. Вид безобидный. Но я так и про траву думал.

Тянуть дальше было нельзя. Пришла пора решать. Либо я делаю то, что задумал, либо продолжаю бежать куда глаза глядят. Так себе варианты.

Сделал глубокий вдох и порезал ладонь об одну из сломанных веток. Перестарался. Крови было много.

Я замер. Ждал системного сообщения.

Его не было. Задерживалось.

Не сработало?

Сердце не ускорялось. И это сбивало с толку. Мне хотелось, чтобы оно колотилось, выпрыгивало из груди. Хотелось, чтобы кровь шумела в ушах, а по телу разлетался адреналин. Но этого не было. Проклятый крафт отнял у меня волнение жизни, трепет перед опасностью.

Ждать, пока глючный прибор соизволит прислать сообщение о том, что я стал мишенью для всех химер в округе, не стал. Побежал дальше, оставляя свою кровь на каждом стволе по пути.

Мой план был дурацким, но настолько простым, что даже казался гениальным. Я хотел, чтобы моя кровь собрала всех химер поблизости в одном месте, включая главную тварь округи. И пока они будут пытаться сожрать друг друга, я вернусь к Рэну, растолкаю его и уведу куда подальше. Гениально и просто.

Но была одна проблема.

Крохотная. Совсем незначительная. Вот только из-за нее весь план мог пойти к чертям. А я умереть быстрее, чем хотелось бы. И наверняка это была бы очень мучительная и болезненная смерть.

Проблема заключалась в том, что я не знал, как остановить кровь.

У меня при себе не было лимфогеля. Комбез слишком прочный. Его не разорвать. Других тряпок, веревок или еще чего-то подходящего, у меня не было.

Я надеялся, что проклятый крафт активируется. Та аварийная система, что залечила все мои ожоги и старые раны, должна была пробудиться. Это бы стоило мне еще нескольких часов оставшейся жизни. Но лучше так, чем умереть прямо здесь и сейчас. Вот только система молчала.

Ни сообщения об активации «Ауры бешенства», ни сообщения о другой способности, ни намека на ускорение пульса. Тишина.

По лесу разнесся оглушительный рев. План сработал. Главная химера почуяла мою кровь и сошла с ума. Вот и подтверждение. «Аура бешенства» работала. Теперь разъяренный, суперсильный монстр шел меня убить. И как бы быстро я не бежал, какими бы длинными ни были мои ноги, мне не обогнать химеру.

Я слышал, как со всех сторон приближались звери. Бешеные, кровожадные и очень голодные. Кровь не останавливалась. Мне хотелось броситься обратно к реке. Сунуть руку в воду и… не знаю. В реке тоже полно химер, которые наверняка почуют мою кровь.

Хотелось бы мне начать паниковать. Биться в истерике. Трястись от страха. Бежать со всех ног. Но этого не было. Пульс ровный. Ум спокоен. Но идей ноль.

Еще немного и кольцо замкнется. Мне уже будет бесполезно бежать. Химеры окружат меня и сожрут.

Оставалось последнее средство. Я рухнул на колени, сложил руки перед собой и начал умолять крафт включиться.

Просил отчаянно. Приводил сильные аргументы. Торговался. Ничего не сработало. Бездушная железяка хранила молчание. Мог бы, содрал его и выбросил.

Подумать только. А когда-то я мечтал о том, чтобы иметь крафт. Сейчас я мечтал о том, чтобы от него избавиться.

Кровь не останавливалась. Текла слишком быстро. Ее было так много, что земля подо мной окрасилась в алый. Голова закружилась. Не хватало еще грохнуться в обморок от потери крови.

Но это было странно. Раньше раны затягивались быстрее, даже без крафта. Глянул на порез. Кровь текла так сильно, будто кто-то на полную выкрутил кран. Опять что-то непонятное.

То раны сами затягиваются, то кровь хлещет без остановки. Кто-то надо мной точно издевался.

Проверил таймер. Тикает, зараза. Жить мне осталось чуть больше двух дней. Это если бы я был на станции. Здесь же меня сожрут через пару минут. Все-таки план был больше глупый, чем гениальный.

Стоило остаться дома. В родных железных коридорах я бы прожил еще неделю. Если бы хорошо подумал, нашел бы способ подзаработать и на луне. На худой конец можно было бы загнать крафт перед смертью. Деньги матери.

И как мне это в голову раньше не пришло?

Радовало только то, что Тоби вроде неплохой мужик и заплатит матери за рейд. На эхо-код не хватит. Но будет полегче.

Я больше не бежал. Стоял на коленях, истекал кровью. Комбез был грязным, обожженным. А теперь еще и весь в крови. Такое не отстирать.

Тяжело вздохнул. Поднял

Я взял горсть. Жирная, мягкая. Разваливалась. Осыпалась сквозь пальцы. Напомнила мне набухший питательный брусок. Я попробовал. Вкус необычный, немного терпкий. Чем-то напоминал чай, который мать заваривала по праздникам.

И тут меня осенило. Лианы. Земля. Кровь. Возможно, я умру чуть позже. Я вскочил. Бросился к дереву. Сорвал самую тонкую из лоз. Присмотрелся. Бледно-серая, с восковым налетом. На ощупь прохладная. Проверил эластичность. Гнулась отлично. При сгибании на изломе обнажались прозрачные волокна, похожие на стеклянную нить. По всей длине крохотные почки-узелки. Подходило идеально.

Не стал терять время. С тяжелым сердцем скинул комбез. Он весь пропитался кровью и был для меня опасен. Пришлось бросить его здесь. Остался голым. Лианой обмотал руку. Туго. Пока не онемела. Как учила мать. Крови стало вытекать меньше. Затянул еще, пока не остановилась. Рука посинела. Нечего. Оставшиеся пару дней без руки проживу.

Дальше схватил комок земли и втер в рану. Мазал хорошо, много. Не жадничал. Заражения не боялся. Я все равно не жилец. А так появлялся слабый шанс вернуться домой.

На всякий случай весь намазался землей. Кто знал, где у меня могли быть еще трещинки и царапинки. Да и запах мой скроет.

Делал все быстро. Управился за пару минут. Химеры были уже близко. Я прислушался. Мой острый слух на этот раз сработал как надо. Со спины там, где была река и Рэн, ко мне несся главный враг — жуткая химера уровня SS.

Справа несколько других химер. Бежать вперед тоже не стоило. Там была одна, но большая тварь. Если повезет, это окажется какая-нибудь дельта, которая решит все мои проблемы.

Слева было тише всего. Побежал туда. Перед уходом накинул окровавленный комбез на ветку, чтобы ветерком раздувало. Может, выиграет мне лишнюю минуту.

Я не был уверен, смог ли хорошо замазать рану и скрыть запах. Но это я скоро узнаю. Либо у меня получилось, и химеры останутся там рвать друг друга на куски. Либо они объединятся и буду преследовать меня.

Очень скоро начал уставать. Сюда бежал долго. Крови потерял много. Страх меня, к сожалению, не подгонял. Адреналин не прибавлял сил. Но я не остановился. Сжал зубы и мчался вперед.

Бежал долго. Дольше, чем в лес. Наконец, решил передохнуть. Дышал тяжело. Мышцы ломило. А сердце билось ровно и спокойно. Такое не должно быть возможно физически, но что-то удерживало мой мотор в этом ритме. Я не ученый и не доктор, поэтому понятия не имел, как такое возможно. Но тела каперов и не на такие чудеса способны. А я теперь капер, как ни крути.

Я замер. Услышал шаги. Мягкие, крадущиеся. Не сзади. Погони не были. Кто-то был впереди, на моем пути. Уже близко. Слишком поздно заметил. Пришлось импровизировать — взобрался на ближайшее дерево и спрятался на ветке. С одной рукой это было сделать непросто, но я справился. Годы лазанья по техническим лестницам подготовили меня к такому.

Подо мной пронеслись две кошкоподобные химеры. Не очень большие, но опасные. Двигались быстро. Постоянно исчезали и появлялись. Чем-то напомнили мне движения Соласа. Они словно перемещались в пространстве. Но, думаю, я просто не мог уследить за их быстрыми движениями.

Глаза у них покраснели. Моя Аура еще действовала. Но эти химеры не сошли с ума от бешенства. Скорее наоборот стали еще осторожнее, хитрее, опаснее. Настоящие хищники. Они не просто неслись сломя голову в погоне за добычей. Они охотились, выслеживали, не спешили.

Может, на более разумных тварей Аура действует не так сильно.

У меня холодок пробежал по спине от мысли, что охотились-то они за мной.

Повезло. Не заметили. Ушли дальше. Значит, кровь больше не шла. Моя маскировка и жгут сработали.

Спускаться оказалось труднее, чем подниматься. Пока слезал с дерева, всю задницу ободрал. Крови вроде не было, но на всякий случай пришлось хорошенько смазать землей и там.

Сбегая от химер, я немного заблудился. Но меня снова выручил острый слух. Шум реки разносился на километры.

Добравшись до берега, я пошел вниз по течению, надеясь, что младший Алвис не пришел в себя и не свалил, пока я рисковал своей шкурой ради его спасения

Не самые геройские мысли. Но он был единственной возможностью свалить с этой планеты. Поисковая команда обязательно за ним явится. Даже если папаша не сильно его любит, он отравит людей ради сохранения репутации. В любом случае Рэн Алвис был моим билетом отсюда. И я был намерен им воспользоваться.

На всю эту беготню по лесу у меня ушло чуть больше часа. Вернувшись на место, где меня выбросило на берег, я не обнаружил своего билета. Рэн исчез.

Проклятье!

Крови было немного. Значит, его не сожрали. Скорее всего, пришел в себя и свалил. Но куда он пошел.

Выслеживать людей я не умел. Да это было и не нужно. Алвис все еще истекал кровью. И кровавый след вел дальше вниз по течению. Я последовал за ним.

Пока искал свой билет домой, услышал, как в лесу началась битва. Мой план работал. Внутри появилось необычное теплое чувство. Оказалось, что это приятно, когда смертельный риск оправдывается.

Рэн Алвис ушел недалеко. Спрятался между двумя камнями рядом с берегом. Валуны склонились друг к другу макушками, создавая отличное убежище.

Выглядел лунный принц плохо. Лицо бледное. На высветленных волосах — запекшаяся кровь. Дышал с хрипами. Сломаны ребра. Возможно, повреждены внутренние органы. И воняло от него страшно.

Одет в тактический костюм. На голове ментальный крафт последней модели. Смотрел на меня испугано.

От беготни по лесу я устал. Весь этот день напряжение было запредельным. Мозги уже начали плавиться. Поэтому я не сразу сообразил, что на нем не было брони.

Как только до меня дошло, было уже слишком поздно. Крафт Рэна загорелся огнями. Я услышал, как справа что-то зашуршало. Обернулся и тут же получил удар в лицо. Твою мать!

Меня атаковала крафт-броня.

Только бы не пошла кровь.

Удар получился не сильный, но болезненный. На меня обрушился целый град, но я отскочил в сторону. Доспех за мной не поспевала. Каким бы подвижным он ни был, до человека ему далеко.

Рэн управлял ей с помощью своего крафта. Я о таком даже не слышал. Но тут нечему удивляться. «Эгида» и другие компании каждый месяц презентовали что-то новенькое, отчего крышу сносило. Почему бы им не выпустить броню, которая

Пока доспех поворачивался, я уже был за булыжниками. Решил, что лучше всего будет держаться подальше.

— Стой! — крикнул я.

— Говорящая химера! — истерично завопил Рэн.

Да, сколько можно?

То меня шпионом называли. А теперь вообще за химеру приняли. Я же на нее был совсем не похож.

Забыл, что выглядел сейчас не самым лучшим образом. Высокий, лысый. Весь обмазан землей. Одна рука почти синяя и болтается, как плеть. А самое главное — ходил, в чем мать родила. Да, такой образ кого хочешь введет в заблуждение.

Броня преследовала меня. Но я ловко от нее уворачивался. На ходу проверил, не течет ли из носа кровь. Все сухо. Вздохнул с облегчением.

— Стой-те, — крикнул я.

Не знал, как к нему обращаться. Человек не обычный. Благородных кровей. Я с такими никогда не разговаривал. И видел впервые.

— Я грузчик из вашего рейда, — кричал я, спасаясь от доспехов.

Бегал вокруг камней, за которым прятался лунный принц.

— Ты меня больше не обманешь, тварь! — рычал Алвис.

— Я вас спас! Помните, на берегу?

Доспех замедлился. На лице Рэна появилось сомнение.

— Вы были ранены. Я увел от вас химеру. По пути лишился одежды.

Я старался быть убедительным.

Похоже, сработало.

Броня перестала за мной гоняться и вернулась к хозяину. Встала на страже.

— Подойди! — велел Алвис младший.

Голос дрожал, звучал странно, но тон был надменным, не терпящим отказа. Я подошел. Стало неловко. Прикрылся рукой. Левая уже совсем отказала.

— Почему ты такой? — спросил он.

Хотелось бы мне сделать вид, что не понимаю о чем он, но я знал. Не лучшее первое знакомство с благородным человеком. Можно сказать, с принцем.

Я не придумал, что соврать, поэтому промолчал. Раскрывать ему свои секреты я точно не собирался.

Он сделал жест. Позволил приблизиться. Я подошел к нему. Осторожно. Не спешил. Косился на доспех. Бил он не сильно, но удары чувствовались. Если достанет, то будет плохо.

Рэн меня осмотрел. Скривился. Не такого спасителя он ожидал увидеть. Думаю, неважно, как выглядит человек, если жизнь тебе спас. Поблагодари, дай денег и пусть идет своей дорогой.

Я смотрел на лунного принца с надеждой. Разве что руку не протягивал.

— Ты поможешь мне. Будет награда.

Сообразительный принц. Быстро понял, как меня мотивировать. Я сделал вид, что мне не нужна награда, но вслух отказываться не стал.

Нам бы стоило валить отсюда куда подальше. Но Рэн был в плохом состоянии. А я слишком устал, чтобы тащить его на себе. Решил, что небольшой отдых нам не помешает, пока химеры заняты друг другом. Но до заката нам стоило отойти подальше.

Сесть рядом Алвис запретил. Да я бы и не стал. От него сильно воняло химерами. Устроился снаружи.

Рэн оказался тем еще болтуном. Рот не закрывался. А в начале рейда выглядел таким серьезным, суровым, опасным. Но стоило пораниться, как превратился в избалованного, капризного и очень болтливого отпрыска благородного рода. Принцесса — не принц.

Рассказал мне, как прошел рейд, хотя я даже не спрашивал. Постоянно кому-то угрожал. И клялся покарать виновных.

Мне он трепета не внушал. Обычный изнеженный богатенький мальчик с верхних ярусов. Мы с Орри всегда смеялись над ними. У них полно денег, но внутри пусто. Нет стержня. На нижних уровнях такие долго не живут.

Из его рассказов понял, что тварь наваляла им еще до того, как активировалась моя проклятая способность. Возможно, Аура сделала все намного хуже, но точно не была причиной провала.

Как только они вышли на химеру, каперы начали вести себя странно. Не слушали приказов. Действовали неслаженно. А потом и вовсе стали атаковать друг друга. Рэн подозревал, что это была способность химеры.

Я был согласен. Вот что случается, когда идешь в рейд, не изучив врага.

Пока слушал его болтовню, перевязанная рука начала чесаться и болеть. Смирился с тем, что придется отрезать. Я посмотрел на таймер. Жить мне осталось недолго. Так что потеря руки не проблема.

Казалось, что повязка становилась все туже. Я попытался ее ослабить. Не вышло. Давление только усилилось. Это меня встревожило.

— Ты слушаешь? — спросил раздраженный принц.

Я не слушал.

— Что там у тебя?

Рэн кряхтя высунулся из укрытия и посмотрел на лозу у меня на руке.

— Человек! — рявкнул он. — Какого ты повесил на руку плакун-лиану?

Его реакция еще больше меня обеспокоила. Я посмотрел на руку. Лиана впилась в кожу. Пульсировала.

Ненавижу эту планету!

Она оплела руку и добралась до вен. Присосалась крепко. Я попытался ее сорвать, но химера не поддавалась.

— В воду! Быстро! — скомандовал Алвис. — В воде она отвалится. И не выходи, пока не остановишь кровь.

Я не думал. Бросился к реке и прыгнул в бушующий поток, ухватившись за берег. У края было неглубоко. Течение слабое. Устоял.

Опустил руку под воду. Сначала ничего не происходило. Но потом лиана начала набухать и медленно отвалилась. Поток унес ее прочь. На руке остался кровоточащий след.

Выскочил на берег. Слова Рэна пропустил мимо ушей и совсем не подумал, что может пойти кровь. Нужно было срочно замазать рану, пока не сбежались химеры. Поднял голову. Хотел найти чем бы перевязать. Но нашел кое-что другое.

Кровь больше не имела значения.

Из леса на меня смотрело два желтых глаза с вертикальными зрачками. Тварь не нападала. Просто наблюдала за мной. Шерсть белая, в рыжих пятнах. Огромные черные клыки. В холке ростом с меня. На морде много старых и немало свежих шрамов. Внизу на животе шерсть красная. Влажная. Химера была ранена.

Она мерцала среди деревьев. Исчезала и появлялась снова, будто плохо записанная голограмма.

Рэн ее не замечал. Сидел к лесу спиной. Смотрел на меня.

Я сразу узнал химеру по описаниям. Омега уровня SS. Она нашла нас.

Глава 20

Подул ветер, и химера исчезла. Словно охладительный туман в технических коридорах. Твари не было. Я стоял по колено в реке и всматривался в лес. Ничего.

Мне показалось? Галлюцинации от потери крови? Или эта лиана впрыснула что-то в организм?

Кровь!

У меня шла кровь. От вида химеры в лесу я напрочь забыл, что смыл всю грязь. Рана на руке снова открылась. И там, где присосалась лоза, тоже текла кровь.

Рэн!

Я глянул на него. Он не двигался. Вот только брони нигде не было видно. Отправил на разведку?

Что-то было не так. Меня не покидало тревожное чувство. Я прислушался. Вдалеке еще были слышны звуки боя химер. Значит, она не могла быть

Алвис был подозрительно тихим. Я пошел проверить, не помер ли. Нам нужно было срочно уходить. Я зачерпнул немного ила и замазывал раны. Надеялся, что этого хватит на время. А там придумаю что-нибудь понадежнее.

— Вы живы? — спросил я.

Запнулся на обращении. Не знал, как принято называть благородных. Мать меня многому научила. Но только не манерам. Здесь был огромный пробел в моем образовании. Впрочем, откуда ей было знать, что однажды я окажусь лицом к лицу с Рэном Алвисом.

Она не знала. А умение красиво говорить не помогло бы выжить на нижних уровнях. Скорее наоборот, могло прибавить проблем. И поставило бы жизнь под угрозу.

Хорошие манеры на нижних уровнях так же опасны, как их отсутствие на верхних. Под куполом нельзя было грубить благородным. За это могли голову снести. Поэтому все там были вежливы и обходительны. Мало ли на кого нарвешься.

На нижних же уровнях грубость — вежливость отвергнутых. И если ты с кем-то был обходителен и добр, это могли принять за оскорбление, и пырнуть ржавым ножиком в темном переулке по дороге домой.

Возможно, станции мало чем отличались от Колыбели. Там тоже смерть поджидала за каждым углом. Вот только монстры были хитрее и ходили на двух ногах.

Алвис не отвечал. Я забеспокоился. Надеялся, что этот изнеженный юноша просто решил вздремнуть.

— Только бы не умер, — умолял я.

Без него не видать мне спасения, как своих волос. Один. Без капера. Без надежды, что за мной придут. Я не протяну долго.

— Только бы не умер, — повторял я, пока взбирался по каменистому берегу к укрытию.

Он лежал в тени камней. Не ушел — славно. Вроде дышал. Тоже хорошо. Еще осталась надежда. Лунный принц просто спал.

Эти благородные странные люди. Как можно спать в таком месте. Здесь же буквально каждая встречная штуковина пыталась тебя убить. Дважды меня чуть не прикончили растения. Не ужасные, клыкастые монстры, а обычная трава и кусок лозы. Здесь тоже никому доверять нельзя. Кругом обман. Все не то чем кажется.

Рэн задрожал. Его начало трясти. А потом Алвис младший рассеялся. Превратился в дым и разлетелся по ветру. А на его месте лежала раненая химера. Та самая химера с белой шерстью, рыжими пятнами и вспоротым брюхом. Клыки были еще длиннее, чем у миража, который я видел в лесу.

Я ничего не понял. Стоял, как дурак и смотрел на зверя. Химера смотрела на меня. Глаза желтые. Налились кровью. Зрачки вертикальные. Из пасти медленно стекала слюна. Она была розовой — смешана с кровью.

И запах. Ужасный, едкий запах раненого зверя. Также воняли шакалы на поле, когда их убивали ребята из «Чебурашки».

Мне не было страшно. И тут даже дело не в этом чертовом крафте. Я просто не осознал, что случилось. Только что передо мной спал Рэн Алвис, лидер нашего рейда, прославленный капер с Архипелага. А теперь на его месте лежала химера уровня SS.

Что, мать вашу, произошло?

Она его сожрала, пока я купался? Или он заметил ее и свалил, бросив меня на растерзание? Нет. Он же только, что был передо мной.

Я долго не хотел верить в то, что Рэна Алвиса здесь никогда не было. С самого начала это была химера. Она играла со мной. Вот почему я почувствовал тот запах при первой встрече. Она не смогла замаскировать свою вонь.

Похоже, главная команда ее сильно ранила, и она сбежала. Другие химеры почуяли слабость и решили избавиться от сильного врага. И тогда она использовала меня, чтобы держать остальных монстров подальше.

Тот странный тип по имени Чарли как-то там, говорил, что у стаи есть телепатическая связь с вожаком. Значит, тварь знала, что моя кровь привлекает химер. Знала об «Ауре бешенства». Что, если это она внушила мне идею так поступить?

Это многое объясняло. Ни один человек в здравом уме не пошел бы на такой риск. Я же даже не подумал, как остановить кровь, если система меня кинет. Просто разрезал ладонь без колебаний.

Верно. Химере было неважно, выживу ли я. Ей просто нужно было увести охотящихся за ней монстров подальше. Но почему на нее не подействовала «Аура бешенства»? Или подействовала? Те кошкоподобные звери тоже не сошли с ума. Они были собраны, осторожны и хладнокровны. Похоже, с Аурой не все так просто.

Возможно, то, что рассказывал Рэн… нет… то, что рассказывала химера в облике Алвиса, правда. У нее были способности влиять на разум людей, создавать иллюзии, внушать мысли. От этого мурашки бежали по спине. На лбу проступил холодный пот.

Не знаю, сколько мы так стояли, пока я переваривал случившееся. Химера не нападала.

Аура определенно на нее подействовала. Я видел, как вздыбилась шерсть. Видел ярость в налитых кровью глазах. Учащенное дыхание. Слюна на мохнатой бороде. Все признаки были при ней. Но она не нападала. Сдерживалась. Она могла сопротивляться этой способности, даже когда я стоял прямо перед ней.

Но почему она не нападала?

Меня осенило. Она серьезно ранена. И не знает, чего от меня ожидать. Осторожничает. Умная тварь. Наверное, даже умнее меня, раз так легко обвела вокруг пальца.

Я помогал химере. Спас ее от других химер. Это была очень несмешная шутка.

С лицом произошло что-то странное. На нем была улыбка. Я улыбался. Но мне не было весело. Это новое чувство. Чувство, которого я раньше не испытывал.

Некоторые каперы в интервью говорили, что в моменты смертельной опасности они видели свою жизнь. Видели все, что происходило с ними и привело к этому моменту. По их словам, эти видения были такими яркими, что казалось, будто они переживали все заново.

Со мной случилось что-то похожее. Я вспомнил свою жизнь. Увидел весь путь. Пережил приятные и ужасные моменты. Снова ощутил боль от потери лучшего друга. Снова испытал страх. На меня обрушилось все и сразу.

Чувства, которые так долго скрывались под толщей воды и беспокоили меня лишь иногда, вырвались на поверхность. Они превратились в огромное подводное чудовище. Это чудовище наконец-то вырвалось на свободу и хотело лишь одного — крушить все на своем пути.

Это была ненависть. Жадная, необузданная, всепоглощающая ярость. Непреодолимое желание разрушать.

Я ненавидел все. Себя, за то, что оказался так глуп и слаб. Свое тело, за то, что подвело меня с самого начала. Повреждённый ген за то, что достался мне, а

Меня злил Оракул, который навесил клейм негодного. Злило общество, которое жило по правилам бездушной машины. Я ненавидел людей. Всех вместе и каждого в отдельности.

Ненавидел ученых, которые похитили и вживили мне этот чертов крафт. Ненавидел крафт, за то, что он убивал меня.

Снова ненавидел свое тело.

Опять себя.

Ненавидел Орри за то, что бросил. Умер! Оставил меня одного разбираться со всем этим дерьмом.

Ненавидел Майло за то, что продал нас. За то, что пытался меня убить. За то, что ему это не удалось.

Я ненавидел Ири, Тоби, всех из «Чебурашки». Ненавидел каждого человека, что встретились мне на пути.

Злился на того нервного парня, которого пристрелили. Не будь он таким дерганым, сейчас он бы стоял здесь вместо меня. И его бы сожрала химера, а не меня.

И, конечно, я злился на эту проклятую тварь, которая обманула меня. Заставила себе помогать. А теперь собирался убить.

Я не собирался дожидаться этого и бросился на нее с голыми руками. Из меня, словно демон, вырвался яростный крик. По щекам текли слезы. Они обжигали воспаленную кожу. Левая рука была в крови и болела. Но мне было плевать. Я хотел боли. Хотел чувствовать боль. Хотел причинять боль. Хотел разрушить весь мир. Сжечь его вместе с собой. Я сам стал бешеным зверем. И это придавало мне сил. Я не осторожничал, не думал, не сомневался. Верил в свою победу. И проиграл.

Как только я приблизился к химере, она оторвалась от земли и махнула лапой. Удар был сильным. Пришелся в левый бок. Сломал руку и несколько рёбер. Определенно почувствовал, как что-то лопнуло внутри. Отлетел на метров пять.

Не умер. Это только раззадорило меня. Я вскочил на ноги. Выблевал кровь с кусочками внутренностей. Мне было плевать на себя. Я уже труп.

На таймере осталось два дня. Я так устал постоянно цепляться за жизнь. Сражаться за каждый лишний день. Мне надоело выживать. Я хотел просто жить. Но жизнь не хотела меня.

А если она отвергала меня, то избавлюсь от нее в ответ. Я уничтожу все, что дышит, цветет, живет. Я даже камни обращу в пыль. Сожгу дотла все: Колыбель, Архипелаг. Уничтожу каждого человека. Каждую бактерию. Каждую молекулу, из которой может зародиться новая жизнь. Я верну вселенной ее изначальный облик — пустое безжизненное ничто.

Я вскочил и бросился на химеру. Она стояла с трудом. Пошатывалась. Ждала меня. Не нападал первой. Я спотыкался. Сбивал пальцы в кровь. Падал. Поднимался. И снова бежал.

Рычал. Плакал. Плевался. Заливался кровавой пеной.

Моя вторая атака тоже провалилась. Химера не тратила силы. Один быстрый точный удар. И я снова отлетел в сторону. На этот раз повредил ногу. Но даже это не остановило меня.

Ярость была настолько сильной, что боль казалась чем-то неважным. Не настоящим. Ее, словно и не было.

Нога подвернулась. Слушалась хуже, но я упрямо продолжал ступать на нее. Шел в атаку. Медленно, неровно. Но не сдавался.

Я никогда не сдавался.

На этот раз химера не осторожничала. Она поняла, что победила. Ей осталось только добить меня. И она была готова нанести последний удар. А я был готов умереть. Я хотел этого. Впервые в жизни я жаждал смерти.

[Внимание!

Активирована способность «Аура бешенства»

Все эхоформы в радиусе пяти километров будут усилены.

Предупреждение!

Все эхоформы будут охотиться за носителем.]

[Внимание!

Способность «Аура бешенства» была дезактивирована

Эффект бешенства будет медленно спадать.

Эхоформы больше не чувствуют присутствия носителя.]

[Внимание!

Активирована способность «Аура бешенства»…]

Когда я уже был готов броситься в последнюю атаку и умереть, меня атаковали системные сообщения. Они обрушивались одно за другим, лишая обзора. Золотые вспышки ослепили меня.

Там были старые сообщения, которые я уже не надеялся получить, новые, о которых я даже не думал. Система, словно вышла из спячки и за раз выдала отчеты, которые копились все это время.

Я споткнулся, потерял равновесие и упал. Химера отступила. Она ждала от меня не этого. Тварь насторожилась. Думала, я заманиваю ее, как она меня.

[Внимание!

Обнаружены псионические волны, воздействующие на организм-носитель.

Анализ…

Блокировка невозможна.

Экстренный протокол.

Временная изоляция участков мозга, подверженных влиянию.

Изоляция участков мозга прошла успешно.]

Все стало тихо. Ненависть, ярость, обида на мир — все исчезло. Я снова стал собой. Почти. Исчезли не только новые чувства. Исчезли все эмоции. Я не переживал, не волновался. Не чувствовал боли. Не думал о матери. Не хотел жить. Не хотел умирать. Я просто лежал на каменном берегу и смотрел в чудесное небо Колыбели.

Горы облаков проплывали над головой, сгорая в лучах закатного солнца. Я не видел ничего прекраснее. Даже вид Юпитера над куполом Каллисто-1 не поразил меня настолько, как это вечернее небо.

Колыбель — чудесное место. А химеры делали его только прекраснее. Они привносили легкую опасность в неописуемую красоту планеты. Этот мир когда-то был нашим домом. Никаких серых коридоров. Никакого запаха жженой пластмассы. Только простор, свобода и умопомрачительная природа.

Орри бы не согласился. Он всегда любил спорить со мной, даже если был согласен. Сказал бы, что здесь нет ничего, кроме смерти. И был бы прав. Но смерть была везде. Люди брали ее с собой, куда бы ни шли.

Он умер на станции. В стерильной комнате. В клетке. Я умру в Колыбели. Под этим прекрасным небом. Среди деревьев. И оплакивать меня будет ревущая река.

Думаю, моя могила лучше.

Я не двигался. Наслаждался видами. Химера не нападала. Слева река. Ее гул был самым чудесным звуком на свете. Мне не хотелось отсюда уходить, даже если бы мог.

Сил не осталось. Ярость больше не подогревала меня. Безумие, навеянное химерой, не придавало сил. Интересно, это так они себя чувствуют под «Аурой бешенства»?

Тварь двигалась мало. Немного отошла назад. Изучала меня. Дышала тяжело. Уверен, ей стоило больших усилий сдерживать эту злобу внутри. Я не справился. Утонул в ней без остатка.

И не хотел бы испытать это снова. Мне больше по душе был покой. Такой, как сейчас. Конечно, иногда хотелось разогнать кровь, разозлиться или испугаться. Но если бы пришлось выбирать, то я бы без колебаний выбрал пустоту и безмятежность, чем необузданную ярость.

Вот только мне никто не давал такого выбора.

[Внимание!

Изоляция участков мозга может привести к необратимым повреждениям.

Анализ…

Приоритетная задача: защитить организм-носитель.

Изоляция отменена.]

Твою мать!

[Внимание!

Зафиксированы критические повреждения.

Активация «Реактор»(уровень 1)…

Ошибка!

Пульс истощен.

Экстренная активация.

Используются ресурсы организма-носителя…

Время жизни сокращено.

Активация прошла успешно.

Усиленная базовая способность: регенерация.

Время активации: 2 сек.]

Я видел, как таймер уменьшился на два часа. Запустился процесс регенерации. На эти две секунды мой пульс подскочил. Не сильно. Всего пара быстрых ударов. У меня словно захватило дух.

Такое случалось всего однажды, когда я встретил незнакомку в коридоре, по пути в Центр. Мы прошли мимо и больше никогда не виделись. Но всего на секунду я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее. Сейчас было похожее чувство.

Я лишился двух часов и четырех минут оставшейся жизни.

И оно того стоило. Не все раны зажили, но переломы стали ушибами, а глубокие порезы от когтей превратились в ссадины. Я снова мог двигаться. Мог драться.

Химера тоже это заметила и взревела. На меня обрушился мощный ментальный удар. Голова чуть не взорвалась. Земля и небо поменялись местами. Хорошо, что я лежал.

Этого момента дезориентации хватило, чтобы тварь бросилась в атаку. Она больше не ждала, пока я сам приду к ней. Хотела закончить побыстрее, пока я не оклемался.

Химера нервничала.

Я почувствовал, как она снова пыталась вызвать у меня ярость, как усиливала боль. Но теперь стало проще. Я знал, куда смотреть. За чем следить. В этот раз мой разум сопротивлялся.

Я вскочил. Тело еще болело. Но это была обычная, привычная боль. С такой я всю жизнь прожил. Справлюсь.

Приготовился.

Без понятия, что я собирался делать. В голове ни одной идеи. С голыми кулаками, — да и в целом голым, — на химеру уровня SS пойдет только сумасшедший. Или дурак.

Мне не хотелось выбирать из этих двух вариантов, поэтому я решил, что буду отважным. Немного туповатым, но отважным воином, который не отступил перед лицом сильного врага. Пусть так и напишут на моей могиле.

Химера неслась прямо на меня. Она уже испытала мои силы и знала, что я слабак. Максимум, что я мог сделать, столкнувшись с таким зверем — это умереть достойно.

Жаль. Мне так хотелось хотя бы раз врезать по этой кровожадной морде за то, что пришлось испытать. За обман. За ненависть и ярость, выжигающие все изнутри, которые она мне внушила. За то, что не воспринимала меня всерьез и играла, как с куклой.

[Внимание!

Запрос организма-носителя получен.

Активация «Реактор»(уровень 1)…

Ошибка!

Пульс истощен.

Экстренная активация.

Используются ресурсы организма-носителя…

Время жизни сокращено.

Активация прошла успешно.

Усиленная базовая способность: сила.

Время активации: 15 сек.]

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: х2]

По моему телу, словно пронесся электрический разряд. Я почувствовал, что способен расколоть гору. И тут же это проверил.

Химера атаковала меня. Я размахнулся и ударил. Неточно. Наотмашь. Изо всех сил. Тварь завизжала и отлетела в сторону. Удар получился сильным.

Попал по морде и сломал себе руку в трех местах. Кисть вывернуло под прямым углом. Она отнялась и болталась на лоскутах кожи. Над нею торчала сломанная кость. Локоть не сгибался. Тоже сломан.

Это было больно. Из глаз брызнули слезы. Но в сравнении с тем, что я испытывал раньше — терпимо.

Стиснул зубы. Не закричал. Мать бы мной гордилась.

Мой удар стал неожиданностью для химеры, но не навредил ей. Никаких серьезных повреждений. Она пришла в себя и держалась на расстоянии. Тянула время.

В другой ситуации это было бы мне на руку. Тварь была ранена. Истекала кровью. И явно находилась не в лучшей форме. Еще немного и я смог бы ее одолеть. Но и мои силы были ограничены. Осталось пара секунд действия способности. Нужно было атаковать сейчас или никогда.

[Внимание!

Зафиксированы критические повреждения организма-носителя.

Активация «Реактор»(уровень 1)…

Ошибка!

Пульс истощен.

Экстренная активация регенерации…]

— Нет! — закричал я и бросился на химеру.

[Запрос организма-носителя получен.

Отмена активации усиленной базовой способности: регенерация.]

Рука осталась сломанной. Тварь это заметила. У меня была активна только левая рука. И та тоже еле двигалась после лозы, перелома и прочего. Крафт залечил раны, но не до конца. В первую очередь он занялся серьезными повреждениями.

Мы с химерой снова сошлись в схватке. Кто бы мог подумать, что всего пару дней назад я копался в мусоре на заброшенных уровнях Каллисто-613, а теперь сражаюсь один на один с химерой уровня SS в Колыбели. Я бы точно не поверил.

[…

Усиленная базовая способность: сила.

Время активации: 3 сек… 2 сек… 1 сек…]

Мы сошлись. Волна и камень. Я замахнулся левой рукой. Химера ждала этого и сдвинулась, чтобы уйти от удара, прямо под мою правую руку. Таков был мой план.

Я воткнул сломанную кость прямо твари в глаз. Целился в шею, надеялся попасть в какую-нибудь артерию или вену, но промахнулся.

Химера взвыла и ударила лапой в живот. Когти вспороли мне брюхо. Я отлетел. Упал на спину. Попытался встать, но не смог. Из меня что-то вываливалось.

Тварь ревела так оглушительно, что это слышали все звери в округе. Еще и «Аура бешенства», которая все это время была активна.

Меня это развеселило. Я скоро умру, но и твари не выжить. Химера тоже поняла расклад. Она приготовилась добить меня и свалить по-быстрому, но не успела.

Я услышал рев двигателей. К нам приближался старенький, ржавый глайд с изображением ушастой, клыкастой зверюги на борту.

«Чебурашка»!

Они пришли за мной. Снова. Странные они люди.

Химера быстро сообразила, что расклад изменился не в ее пользу, и сбежала в лес. Перед тем как исчезнуть, она одарила меня злобным взглядом. Я видел похожий взгляд у людей на нижних уровнях. Орри, заметив такой, каждый раз убеждал меня убить такого человека. Заверял, что это опасно, что он обязательно отомстит. Я отговаривал. Сдерживал его кровожадные наклонности.

Как бы она ни смотрела, у нее остался только один глаз. Второй был у меня. Насаженный на сломанную кость. А сюда я больше не вернусь. Пусть злится.

И тут из кустов раздался радостный крик:

— Я заснял!

Кто кричал, я так и не узнал, потому что отключился.

Пришел в себя на борту глайда. Докк слегка подлатал меня. Я притворился, что все еще

— Я смотрю, он не везде великан, — услышал я голос Шейлы.

— Постыдись, женщина, — упрекнул Тихон.

Хорошо, что я был покрыт грязью и запекшейся кровью — никто не увидел моего смущения.

Не великан, конечно, но…

Просто в грузовом отсеке глайда было холодно.

Прикройте меня чем-нибудь!

И вообще, я только что победил химеру уровня SS. У меня даже доказательство было. Глаз лежал в стеклянном контейнере под боком, залитый консервирующим раствором.

Я выжил!

[Время жизни: 1 д. 7 ч. 30 мин.]

Таймеру было плевать на все. Он неумолимо продолжал отсчитывать минуты до моей смерти.

* * *

Нильс Барн, младший скаут по найму успешной каперской торговой компании «Олдбой» скучал на рабочем месте. Рядом с ним на столе собралась целая гора сигаретных окурков. Рядом дымилась свежая сигарета. Нильс только закурил.

Он сидел перед терминалом СКИФа и просматривал новые трансляции и записи в поисках многообещающего новичка.

Начальник отдела был в бешенстве. Утро выдалось тяжелым. Их рейд закончился катастрофой. Три глайда пропали. Всех грузчиков перебили. Половину вспомогательной команды, на которую возлагались большие надежды, уничтожили.

У портала был настоящий переполох. Один из аппаратов загорелся и разрушил пять ангаров. Ответственность возложили на их КТК.

Компания несла большие убытки.

Им срочно нужна была восходящая звезда, чтобы показать всем — «Олдбой» не сломлен.

А Нильсу не помешала бы прибавка к зарплате. Если ему удастся найти кого-то стоящего, то его обязательно наградят. Возможно, даже повысят до главы команды скаутов.

Новая должность пришлась бы кстати. Сара вот-вот родит. А дети — дорогое удовольствие на Каллисто-1. Как только родится, надо сразу начинать копить на крафт. Еще школа. А если захочет стать капером, то и Боевая Академия.

Нильс нервно улыбнулся и сделал глубокую затяжку.

В рекомендациях он наткнулся на видео, которое набирало популярность. Его выложил какой-то Лекс Танака. Имя Нильсу было не знакомо. Но название привлекло внимание.

«Без брони! Без оружия! Без шансов!

Химера уровня SS сбежала поджав хвост»

На заставке лысый голый мужик весь в грязи.

Нильс не спешил запускать. Пролистал комментарии. Капер должен был нравиться публике. Силы недостаточно. Сильных каперов полно. А вот тех, кто умеет привлечь людей — единицы.

Комментарии были разные.

Kael_88:

«Билд? Ставлю на регенерацию и болевой порог. Иначе не объяснить»

nova_Spike:

«Кто он такой? Почему его нет в реестре? Я перерыла всю базу. Пусто»

reaper_9:

«Это фейк. Пацан без брони. И раны так быстро не заживают даже с билдом на реген. Такое невозможно!»

mute-fant_99:

«Согласен. Люди так не могут. И где его крафт? Не вижу крафта.»

static flow:

«Погодите! Это же Белый Грим! Та химера, что опрокинула рейд Рэна Алвиса. Ахахаха. Лунный принц, учись как надо!»

Комментарии заинтересовали Нильса. Он запустил видео. Как только увидел первые кадры — сигарета выпала из рук.

Через несколько минут уже показывал ролик главе отдела и его помощнику.

— Кто, мать вашу, такой этот Лекс Танака? — спросил помощник нахмурившись.

— Да какая разница! — воскликнул начальник отдела. Он был так взволнован, что его пухлые щеки тряслись от восторга. — Лучше найди мне имя этого голого парня. Сейчас же! Мы должны его заполучить!

Примечание от автора: «Если вы читаете это, значит, я дописал, а вы дочитали первую книгу цикла. Поздравляю нас! И спасибо. Надеюсь, страдания Вакко пришлись вам по вкусу;)

История только начинается. Обязательно возвращайтесь. Продолжение совсем скоро».