Обложка книги "Объектив света"12+
Фэнтези

"Объектив света"

0.00 оценок 0 отзывов12+

Глеб поставил «Кинофор» на табурет. Машина тихо гудела, втягивая воздух старых молитв. Старец Кирилл перебирал чётки, молчал, и молчание это было плотнее киноплёнки. Пахло воском и мокрой шерстью рясы. — Снимаешь? — спросил старец, не открывая глаз. — Пытаюсь поймать…

Проектор взорвался фонтаном света, и этот свет был не холодным, а живым, тёплым, как солнце Фавора.

О книге

Глеб поставил «Кинофор» на табурет. Машина тихо гудела, втягивая воздух старых молитв. Старец Кирилл перебирал чётки, молчал, и молчание это было плотнее киноплёнки. Пахло воском и мокрой шерстью рясы. — Снимаешь? — спросил старец, не открывая глаз. — Пытаюсь поймать… свет, — выдохнул Глеб, боясь слова «благодать». — А ты знаешь, что первые кадры Люмьеров, «Выход рабочих с фабрики», были сняты именно в том ракурсе, который позднее признали иконописным? Сама оптика, ещё не растленная, тянулась к Свету. А вы теперь ищете тьму. Глеб вздрогнул. На плёнке проявилось то, что не видно было глазу: над плечом старца стоял огненный юноша с мечом, а в углу, скрючившись, прятался некто в кинопроекторной будке, обвешанный бобинами с отснятым человеческим стыдом. — Вот ты и поймал, — прошептал старец. — Теперь это твой дар и твой крест. Видеть всех, кто попал в кадр. И бесов тоже. Глеб упал на колени. Впервые за десять лет физик плакал, и капли, падая на объектив, давали эффект живой воды.

Читать фрагмент

Читать ещё

Глава 1. Свиток первый. ПроявкаКадр 1. Прибытие пустотыИнтерьер. Квартира в панельной многоэтажке. Вечер. Дождь. Свет из единственного окна — натриево-жёлтый, как старая кинолампа.(Камера медленно наплывает из глубины тёмного коридора. На стене — тени от голых веток. Тишина, нарушаемая только каплями по подоконнику и далёким лаем собак. Крупный план: руки, лежащие на коленях. Пальцы длинные, нервные, с въевшейся в поры угольной пылью — след от каждения на всенощной. Руки священника.)Отец Арсений сидел на продавленном диване, не зажигая света. В комнате пахло сыростью, старыми книгами и чем-то кислым — то ли забытым борщом, то ли его собственной верой, свернувшейся в простоквашу. Он не мог молиться. Губы ещё шевелили положенные слова, но внутри была пустыня, где даже бесы не плевались. Только ветер.«Господи, — думал он, и мысль эта была тусклой, как лезвие безопасной бритвы, — если Ты ес…

Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.
Ваше мнение

Оцените книгу

Один читатель может поставить только одну оценку.

Обсуждение

Комментарии 0

Комментарии гостей публикуются после проверки модератором.