Никто, кроме тебя

Глава 1. Ыть!

"Спасает нас плацебо - полста ступеней в небо,

Пеньковый галстук подлецу ни разу не к лицу," - бессовестно перевирая мелодию, мурлыкал Сява.

Самоучка был взволнован, чтобы не сказать "взбешён". Оппонент, оказавшийся желчным недоумком с перекаченным чувством собственной значимости, помноженным на непомерную наглость и полное отсутствие тормозов, напрашивался на достойный ответ, только раза в три сильнее. "Кто к нам, как говорится, с мечом придёт..." И Сява ведь мог. Образно выражаясь, "мечом" этим он владел на порядок лучше. Если не на два. Чем-чем, а красноречием природа его не обделила.

Ну, всё. Сейчас прольётся чей-то жир.

Уже смакуя блестящий выпад, Сява включил голограф и потянулся к клавиатуре. Пальцы едва заметно подрагивали от предвосхищения неминуемого триумфа. Сейчас... Сейчас... СЕЙЧАС!!!

Тонкий и высокий, на самом краю слышимости, похожий на комариный, писк заставил самоучку застыть, а последовавший за звуком лёгкий прохладный сквознячок - и вовсе переключить внимание и отвернуться от уже проступающих в приёмнике контуров голограммы. Поискав лицом направление потока, Сява наткнулся взглядом на... Зеркало.

Старое-старое. Прабабкино, кажется. Или ещё старше. Как уцелело вообще - не понятно. Стекло потемнело, но амальгама продолжала исправно работать, тщательно отражая окружающие объекты и бесстрастно обнажая все их изъяны и недостатки, как и положено любому добропорядочному зеркалу. Только вот забавный радужный ободок вечно переливался по самому краю стекла, там, где оно становилось матовым из-за снятой декоративной фаски. Сяву забавлял этот переливающийся периметр. Иногда, при взгляде с разных ракурсов, периметр становился какого-то определённого цвета, словно грани преломления лучей вдруг совпадали в нечто единое целое и начинали проводить световой поток не хаотично, а организованно. Вот и сейчас: периметр зеркала поблескивал изумрудно-зелёным, будто его аккуратно посыпали глиттером "зелёный металлик".

Сява залюбовался изумрудной каймой и не заметил, как его отражение в зеркале дрогнуло и сделало движение, которого он сам не совершал.

Самоучка спохватился, когда зеркальный двойник сделал первый шаг и уже наполовину выбрался наружу. От зеркала за ним следом тянулись едва заметные треки шустрых ярко-синих искр. Стекло зеркала при этом никак не изменилось, разве что стало чуточку темнее. Впрочем, это могло и показаться: ведь половину зеркала теперь закрывала от света лампы вылезающая из "зазеркалья" хтонь.

Что Сява офигел, можно не говорить. Всё равно это не опишет его состояния и на сотую долю. Было какое-то другое слово, вроде как более ёмко описывающее это состояние, но Сява давно забыл его за невостребованностью, ибо такого лютого коктейля из удивления пополам со страхом он не испытывал, пожалуй, ещё никогда.

Голограммы, андроиды, психообучаемые искусственные интеллекты - всё это было, конечно, ужасно волнительно, но уже привычно, обыденно. ИИ по имени Сократ обитал в домашнем голокомпьютере, ИИ по имени Гермес - во флаере... Даже в туалете, и то обитал ИИ Кармодиед. Но вот чтоб голограмма запросто вылезала из антикварного зеркала, которое только сявина всепоглощающая энергия под названием "Лень" не позволяла отправить на свалку (на которой, кстати, тоже царствовал какой-то ИИ) - к такому разум современного человека оказался не подготовлен. Даже дополнение под кодом "Самоучка" не проканало.

Почувствовав, что вот-вот - и ему придётся прибегнуть со своими штанами к помощи бытового ИИ "Золушка" , Сява рефлекторно задал самый глупый и бессмысленный вопрос из всех возможных в подобной ситуации:

- Ты... Кто?

И даже пальцем указательным ткнул куда-то в область пуза двойника.

Двойник с точностью повторил жест, однако слова ответа не прозвучали зеркальным повторением вопроса. Кем бы или чем бы ни была хтонь - сознанием она явно обладала своим собственным, уникальным.

- Ыть! Кот, - ответил двойник и попытался улыбнуться. Мышцы, по зеркальной привычке стремящиеся дублировать оригинал, подчинились с трудом, и улыбка получилась кривоватой.

Как ни странно, но после этого нелепого ответа и ещё более нелепой ухмылки страх несколько отступил, и освободившееся место начало стремительно заполняться интересом.

- Да какой же ты кот, - Сява улыбнулся несколько более удачно, чем двойник. - Кот - это вон, на диване валяется, жирный увалень - видишь?

Самоучка кивнул в сторону диванчика канапе, на котором и правда возлежал здоровенный рыжий котяра. Кот приподнял голову, приоткрыл один глаз, но через долю секунды закрыл опять, плюхнулся обратно на диван, нелепо задрал вверх обе передние лапы и уснул в этом положении.

- А я не к нему, - уже куда более уверенно отчеканил "Ыть!" (Сява мысленно окрестил нежданного визитёра по первому произнесенному им звукосочетанию), - Я к тебе.

- Э-ээ... Э-э? - степень ошаления Сявы снова начала стремительно расти, - Ко мне? А... За-аачем?

Ыть окончательно вылез из зеркала, и, похоже, сразу обрёл значительно большую свободу как в действиях, так и в выражении мыслей.

- По рогам тебе дать. Чтобы фигнёй не страдал.

- Э-эээ... - опять перешёл на овечий язык Сява, - Я? Фигнёй? Это какой же?

Пришелец обошёл самоучку и встал напротив, перекрыв собой вид на полностью сформировавшуюся голограмму оппонента - толстенького мужичка лет пятидесяти, "В меру упитанного мужчины в полном расцвете сил", как Сява окрестил его на прошлых сеансах, вспомнив слова старинного книжного персонажа.

- Вот этой, - Ыть мотнул головой в сторону голограммы. - Собираешься ответить на его выпады?

- И... Что? - опешил Сява. - Допустим... Но тебе-то что? Ты мне кто? Высший судия, блин, что ли? Чего раскомандовался? Кой чёрт тебя сюда вообще притащил?

- Не. Ты не въехал в суть вопроса, ("Совсем освоился, падла!" - уже без тени страха заметил Сява), - Не чёрт, им такой физплан не по статусу. Я - с другой стороны.

- Ч-чё?...

Ситуация всё больше начинала смахивать не то на тупую комедию, не то на какой-то хитровыпендренный мошеннический розыгрыш - сейчас чего только эти мошенники не придумают, на какие только ухищрения не идут, лишь бы вытрясти из честного обывателя его кровные, тяжким трудом накопленные...

- Не-е, - поморщился пришелец, - Опять не то. ("Зашибись. Он ещё и мысли читает!" - на этот раз по спине Сявы всё-таки протараторила скользкими холодными лапками стремительная сороконожка страха). - Не мошенник, и деньги твои мне вааще не нужны, а знаешь, почему? Потому что они и так мои, ведь я - это ты. В определённом смысле этого слова. Так что не дрейфь, всё, что у тебя есть - оно не твоё, оно наше. А так же всё, что было, и что будет - тоже.

- Да, блин...! - ничего более конкретного Сява выдавить из себя не смог, а промолчать стрёмно как-то.

- Короче, - Ыть ногой пододвинул стоящий в стороне стул и сел, повернув его спинкой вперёд, - Не вздумай отвечать "В меру упитанному". Не ведись. Не уподобляйся.

- Да, блин! - Словно зависшая запись, квакнул от возмущения Сява, - Чего ради-то? Этот кадр вчера меня знаешь как опустил? Два часа перед всем институтским чатом дерьмом поливал! И я, по-твоему, молчать должен? За терпилу меня держишь?

- Не-а, - Ыть поковырял в ухе мизинцем, - Не за терпилу, а за того, кем ты сам себя обычно в любой компании позиционируешь. Типа, знаешь - философ такой, старый и умудрённый черепах, которому все лужи по колено, а моря - максимум по... Ну, ты понял. Так ведь, а? Ну-ну, не хорохорься - вон, щёки-то побагровели, желваки заперекатывались! Злишься? Зли-ишься. Значит, не прав!

- Ну... - опять не нашёл стремительных аргументов Сява. Отраженец воспользовался заминкой и завершил успешный выпад:

- Забей на всё это. Орёл'ь? Високо в нэбе паришь? - Ыть заакцентировал на кавказский манер, - Ну так вот и не опускайся до зябликов. Как там было-то, у древних - Aguila non captat muskas*.

- Погоди, - уверенность Сявы не то чтобы затрещала по швам, но заколебалась, как нить стеклокарбонового волновода в квантовом потоке, - И что ты предлагаешь - вот так вот просто забить, взять и проглотить весь этот словесный понос и утереться, промолчать?

- А ты чавку лишнего не разевай, - прянул бровями пришелец, - Тогда и глотать не придётся. В закрытый рот не попадёт. Вы зачем там собирались? По поводу чего видеоконференция была?

- Ну так ты ж у нас телепат, мысли наперёд знаешь. Чего спрашиваешь? - парировал попыткой съехидничать Сява.

- Знаю, - спокойно кивнул Ыть, - только хочу, чтобы и ты вспомнил. А то ты, по ходу, решил, что вы собрались на привозе, чтобы подешевле купить у тёти Песи её задрипанного петуха, а не в научном чате, чтобы обсуждать там свежие открытия в области трёхмерной квантовой десорбции.

Сява открыл рот, шлёпнул губами и закрыл обратно, словно рыба, вытащенная из аквариума. Блин. Блин, блин, блин! Оладушек. Ети его мать. Припёрся. Звали его. Рассуждает, советы даёт, жить учит. Спрашивали его! Да в жопе дохлого мамонта я видел его советы.

- Знаешь что, друг ситный, пирог с сушеной ламинарией... Иди-ка ты, откуда пришёл. Приём окончен, - Сява решительно шагнул к зеркалу, поднатужился и одним махом повернул мерзкое стекло лицом к стене. - Всё, спасибо тебе, добрый Э-эх. Век тебя помнить буду.

"Бу-удешь, бу-уудешь! Не будь я тобой, если ты меня ещё не вспомнишь!" - эхом пронеслось в голове самоучки. А, может, просто сознание само закончило фразу из знаменитого мультика...

Сява повернулся обратно к комнате с некоторой опаской. Однако никакого пришельца там больше не было.

"Капец. Похоже, пора к неврологу. Если не к психиатру", - невесело подумал Сява и направился-таки к столу с мерцающей на его поверхности сенсорной клавиатурой. "А зеркало в антикварку отвезу. Завтра же. Ну, на фиг."

Самоучка устроился поудобнее и включил на голографе режим "Онлайн". Пальцы зависли над клавишами...

* "Aguila non captat muskas" - "Орлы мух не ловят" (лат.)

Глава 2. Никто, кроме тебя

Руки Сявы зависли над клавиатурой, а мысли начали лихорадочно восстанавливать прежний безупречный строй. "В меру упитанный", желчно улыбаясь, всё шире и шире открывал рот - было видно, как с его губ под напором извергаемого воздушного потока периодически срываются и разлетаются в стороны мутные капельки слюны.

"Ах, да, звук же не включил!" - Сява сдвинул руку от клавиатуры и провёл указательным пальцем по линейке расширяющихся вертикальных полос в замерцавшем справа вирт-окне.

- ..ня твой антураж бесит, невозможный человек, меня сто лет так никто не выводил из себя, паразит!!! - с полуслова гнусаво понеслось из голоприёмника.

Сява покачал головой, мысленно пожалел, что так и не прикупил к компу голосовой модулятор, усмехнулся и снова переключил внимание на клавиатуру.

Однако, оппонент не давал сосредоточиться, он плевался словами и слюной (спасибо, хоть виртуальной), словно кобра - ядом, и мысли никак не хотели строиться в ровные, непробиваемые шеренги.

"Эй, парень! Ну ты и мямля. А ну, собери до кучи свой блестящий логический ум, вспомни риторику, психологию, НЛП, наконец! Пора уже публично превратить этого полоумного тролля в дерьмо, так, чтоб все это слишком хорошо увидели, чтобы смолчать! Они же и сами в большинстве своём - просто стадо, а у тебя в руках кнут - вот и направь это стадо, только не сам, они этого не любят, им хочется иллюзии, что они чего-то стоят! Хлещи не стадо - хлещи шакала, чтобы он хорошенько затявкал, но хлещи так, чтобы затявкал он не только на тебя, так хлещи, чтобы на стадо затявкал! Они сами на него бросятся, всей толпой, и будут при этом свято уверены, что это их суверенное решение! А не того ли нам с тобой и надо?"

Чёрный волк Малум* встал, потянулся и зевнул, обнажив в снисходительной полуулыбке великолепные белоснежные клыки сантиметра по три каждый, и область подсознания, в которой он обитал, озарилась светом в цвет алого экваториального заката.

И тут же в противоположном углу подсознания, разгоняя вокруг себя спиральные изумрудно-зелёные световые волны, плавно поднялось существо, очертания которого показались Сяве смутно знакомыми.

"С каких пор тебе надо того же, что Малуму? Давно ли ты стал так усердно кормить его, Сява?"

Внутренним взором Сява всё вглядывался в зыбкие очертания Изумрудного, всё силился понять, вспомнить, где же они уже встречались, и всё никак не мог - казалось, вот она, ниточка, прочная, шершавая - ухватись, потяни - и воспоминание всплывёт, и всё тут же встанет на свои места, станет правильным! Но нет, едва подсознание, казалось, готово было уже крепко ухватиться за удобный шероховатый хвостик - нитка тут же испарялась, оставив на прежнем месте лишь цепочку ярко-синих искр, и появлялась в другой точке - совсем рядом, но всё-таки не там, где доли секунды назад сконцентрировался подсознательный луч.

Тогда Сява плюнул на амбицию, гордость, здравый смысл - плюнул на всё, и полностью переключил внимание на источник изумрудного света.

"Ты кто?"

И тут же исчезли и звуки мерзкого голоса оппонента, ржавыми буравчиками нестройно всверливающиеся в мозг и провоцирующие на ответ, и вкрадчивое бормотание Малума, умело подстрекающее поддаться этим провокациям.

Существо в изумрудном сиянии бархатисто рассмеялось, отчего зелёные волны стали мелко вибрировать и перешли из плоскости в объём.

"Ыть - кот!" - чистый голос разнёсся по подсознанию и эхом отразился от внутренней поверхности верхней коры мозга.

От неожиданности Сява выпал из мысленной полемики, снова оказавшись в неумолимой реальности.

Оппонент сдулся и тяжко дышал, набираясь сил для очередного выпада. На жирной шее его проступали и медленно стекали вниз крупные прозрачные капли. По щекам блуждали неровные муаровые пятна. Голова едва заметно кивала в такт сбивчивому, учащенному дыханию.

И Сяве вдруг стало жалко "В меру упитанного". Не унизительно, не злобно - а искренне, от души.

"Ну вот, видишь? Я же сказал: какой образ, какой путь однажды для себя выбрал - таким и следуй. Никто не говорил, что это будет просто! Но ты кто - человек или бурдюк с коллоидным раствором? Определись уже. Самое время."

Сява откинулся в кресле, задумчиво и замученно крутанулся на нём, прикрыл глаза. Когда вращение кресла остановилось, Сява снова открыл их, и, не дожидаясь, пока "В меру упитанный" зарядится для следующего "выстрела", отключил голограф, а следом и весь компьютер.

- Ну, и что? - кинул он в пространство риторический вопрос, не особо рассчитывая на ответ.

"Ну и всё", - незамедлительно мысленно откликнулся Ыть.

Сява не выдержал и заржал. Нервы требовали разрядки.

Прохохотавшись, икнув и вытерев навернувшиеся слёзы, Сява сконцентрировал внимание и задал следующий вопрос:

"Раз уж ты мой внутренний мудрец - скажи, что теперь делать с Малумом?"

На этот раз захихикал Ыть, отчего у Сявы противно зачесалось в ухе, только не во внешних проходах, а где-то совсем изнутри.

"Покорми, - вдруг неожиданно серьёзно заявил Ыть. Он твой, и никто, кроме тебя, его не покормит. Если как следует мозгой пораскинешь - поймёшь: нам без нашего Малума - никуда, как и друг без друга. Только не переусердствуй больше. Знай меру - и каждый из нас будет знать своё место."

Сява задумался. Включил компьютер, не запуская голографа, и вывел чат конференции на обыкновенный экран.

Десятки сообщений запестрили перед глазами, пока автоматически не пролистались до последнего:

"Пользователь заблокирован администрацией". В поле ссылки стоял сетевой идентификатор "В меру упитанного".

Малум сомкнул челюсти, глухо лязгнув клыками, и сыто заурчал.

Сява почувствовал облегчение. И одновременно - досаду. Он был рад, что токсичный оппонент больше не будет портить настроение всему собранию. И в то же время Сява почувствовал тупой укол боли. Переживание за несчастного человека, у которого отобрали очередную возможность для самоутверждения.

"Наконец-то этот балаган закончился!" - запостил Сява. В ответ прилетел стикер с сиреневым поднятым вверх большим пальцем (Во дичь! Почему сиреневый-то?), и сотрудники, как ни в чём не бывало, продолжили обсуждать предел допустимой погрешности квантовой десорбции в нестабильном потоке слабозаряженных частиц.

Сява вздохнул, встал с кресла, подошёл к стене, развернул обратно старое зеркало и спокойно посмотрел сперва на своё отражение, а затем - на смутную тень, отбрасываемую собой же в неярком свете настенной лампы. Подмигнул первому, показал язык второй и пошёл дописывать тезисы к завтрашнему докладу.

А то неудобно как-то. Ребята засмеют. Ну... "В меру упитанный" точно засмеял бы.

* Malum - "Зло" (Лат.)