Немного спойлеров

Глава 1

— Плюс шесть по термометру, — задумчиво констатировал Ян, стоя у массивного тройного окна с толстыми стеклами, защитными цепочками по пластику и ворохом бумажной ленты вместо термопены.

Предыдущая смена, которой повезло сильнее, оставила между внутренним стеклом и промежуточным гирлянду с цветными светодиодами – из неведомых соображений, – поскольку включать было не во что. Да и суровые пункты техники безопасности не допускали избыточного светового загрязнения.

— Зимний двор, — не отрываясь от резки по дереву, подтвердил Бардин. Тонкая стружка вилась спиральками, время от времени направляясь в камин скупыми движениями кисти. — Праздник к нам приходит, праздник и йо-хо-хо всякое. Терпи, стажёр, потом сам же будешь студенткам байки травить.

— Метель за окном, из смежного эверса? — подала голос из своего угла Алиса, оторвавшись от чтения. — При положительных температурах снег ведёт себя иначе. А тут ощущение холода никак не связано с градусами, явная наводка.

— Начнёшь мёрзнуть всерьез, хватайся за четки и двигай ближе к огню, — не отрываясь от работы с поленом произнес Феликс Викторович. — Живой огонь ещё с палеолита считался самой верной защитой, только им и спасались. А там и Нина с Костей вернутся, на циферки посмотрим.

— Я бы предпочла сбегать к себе и надеть то шерстяное чудище с Сантой и оленями, — беззлобно проворчала Алиса, но встала и начала подталкивать кресло в сторону. — Чем их вообще привлекла наша база-то? Третий периметр, не Фронтир…

— Никаких перемещений по одному, — изобразив грозность в голосе напомнил Бардин. — С Ниной…

— Периметр это наше, человечье, — спасая подругу подал голос Ян, которому недавно померещилось какое-то движение снаружи. — Мы распределяемся по плоскости, в соответствии с линейным восприятием пространства. Если Двор даже привычные нам законы термодинамики игнорирует, то и к расстояниям у него свой подход.

— Идут уже, — отвлекаясь от перемещения кресла, среагировала Алиса. — Ну, наконец-то!

— Прогнозирую, отклонение в восемнадцать пунктов, — Ян пересек комнату и приоткрыл дверь в коридор. — Еще не удвоение, но близко к тому. Феликс Викторович, может все-таки распечатаем арсенал на всякий пожарный?

— А вот вернутся наши с обхода и подумаем, — неожиданно легко согласился Бардин, подкидывая в камин очередную стружку.

— Дверь надолго не распахивай, тепло уходит, — буркнула Алиса, бросив свое кресло и подходя к камину. Ян заметил в руках у девушки штатные четки из ясеня и подумал, что та пси-чувствительность, которой он завидовал, тоже бывает палкой о двух концах.

— Феликс Викторович! — на последних метрах пути Нина оторвалась от сопровождающего и ворвалась в комнату первой. — У нас пробой, в столовой. Костя сейчас покажет…

— Будет вам арсенал.

Бардин отложил полено с вырезанными на нем рунами, встал и сделал шаг навстречу Константину.

— От четырнадцати до двадцати шести, Феликс Викторович, — доложил рослый парень, передавая начальнику базы детектор со встроенным шокером. — А еще…

Ян посмотрел на серебристо-синий, противоестественно яркий снег в пластиковом контейнере. Снежинок было немного, на две-три чайные ложки, но каждая из них выделялась, как драгоценность. На мгновение Яну показалось, что он различил одну семиконечную снежинку, но морок ушел, стоило проморгаться.

— Доходчиво, — фыркнул Бардин, быстро проверяя память детектора. — Но хватило бы и доклада: тащить эту гадость в кают-компанию… Спали в камине, только без контейнера, его потом ультрафиолетом обеззаразим.

— Что с пробоем делать будем?

Константин перевернул контейнер над огнем, осторожно его распахнул, подержал пластиковый предмет в языках пламени, на миг ставшего ярко-зеленым.

— Силовики вернутся часа через три, так что ограничимся классификацией, убедимся, что внутрь ничего не пролезло и запечатаем пострадавшее помещение, — быстро сориентировался Феликс Викторович. — А там уже поймем, как дальше. Ультрафиолетовые пушки вряд ли подтянут: ученые взвоют от таких наводок. Так что обходимся подручными средствами. Ну и посетим столовую всей кодлой, разве что не с факелами.

— У нас там датчики противопожарные, — пояснила Нина, видя, как озадаченно посмотрели на Бардина Алиса с Яном. — Из-за того, что кухня рядом. Как отреагирует волшебный гость на пену, ученые еще не знают, да и экспериментировать пока не на ком.

— А как быть с кают-компанией? — Константин успел положить контейнер сбоку от камина и полюбоваться метелью за окном. — Может, оставим тут девушек?

— Так надоела моя компания? — Нина грозно посмотрела на своего напарника. При знакомстве с этими людьми, Ян подумал, что они состоят в браке, но ошибся. Впрочем, полторы недели практики на третьем периметре, с минимумом чудес, но океанами журналов и нормативов не избавили юношу от этого ощущения – эти сотрудники базы все равно выглядели, как пара, плохо скрывающая свои отношения.

— Кто-то должен присмотреть за огнем, — пожал плечами Константин. — Все-таки, если снаружи действительно Двор, то это наша последняя линия обороны.

— А мы ненадолго, — вздохнул Феликс Викторович, подхватывая со своего кресла перед камином, рунное полено. — Пока оно не прогорит, сюда вряд ли кто-то сунется.

Алиса вытянула шею, чтобы внимательно разглядеть цепочку вырезанных символов.

Бардин аккуратно водрузил полено по центру очага.

— Ну и арсенал, конечно. В ограниченном формате.

Из кармана начальника базы появился массивный ключ, помещенную в деревянную раму репродукция “Будущих летчиков” Дейнеки отодвинул Константин.

Минимум электроники, вспомнил Ян основное требование при работе на внешних рубежах. Основной инструмент человечества оказался грубым и крайне уязвимым в столкновении с расширенной реальностью. А ведь когда-то это словосочетание означало совмещение настоящего с виртуальным. Иронично, как все может перевернуться с ног на голову за какой-то десяток лет..

В качестве оружия Яну достались красные пластиковые шарики, которые следовало бросать на землю – по возможности, подальше от людей. Эктоплазменная граната, если верить постоянно обновляемой документации, поражала нематериальные объекты, награждая их кратковременной очевидностью и фиксируя на месте.

Ян с завистью поглядел на Константина и его телескопическую шпагу. Не расходник, а настоящее оружие, хоть и маломощное.

— Протокол, надеюсь, помнят все, — предупредил Бардин, запирая сейф и убирая ключ на место. — Следим внимательно, пальцами в подозрительные предметы на тычем. Не забываем смотреть под ноги и не создаем лишней суеты.

В авангарде пошел Константин, как уже побывавший в столовой после начала неестественной метели. Следом за ним, на правах пси-оператора, пристроилась Алиса – Яну досталась роль прикрытия девушки. Нина с Феликсом Викторовичем замыкали цепочку, по ходу оценивая действия стажеров.

— Странно, — заметила девушка, когда команда покинула кают-компанию. — Чисто физически, здесь несколько прохладнее. Но давление будто слабее.

— Кто-то серьезный бродит снаружи, — предположил Бардин, соглашаясь с наблюдением Алисы. — А тут мы дальше от окна, дополнительная переборка, с обшивкой из дуба. Ну и металлическая сетка заодно.

Путь до столовой занял всего пару минут. В обычное время идти было и того меньше, но команда тщательно изучала стены и потолок, прислушивалась к ощущениям, сверялась с детектором, работа с которым легла на плечи Нины.

— Вот, — Константин встал в проходе, указывая на кучку уже знакомого снега. Скопление снежинок вело себя как живое существо, пыталось неуклюже ползти куда-то в сторону холодильника, раз в несколько секунд подкидывая на высоту человеческого колена десятка два снежинок, что кружились в воздухе и ощутимо медленнее ожидаемого, падали на пол.

— А нас уверяли, что внешний контур гарантированно непроницаем, — хмыкнул Феликс Викторович, с гибкостью, которую Ян совершенно не ожидал от человека за пятьдесят, просачиваясь внутрь столовой. — Алиса, готовься писать отчеты, я такой сущности в наших базах данных не припомню.

Девушка вопросительно посмотрела на начальника, получила от него разрешение войти и пристроилась чуть поодаль от Бардина. Ян тоже считался эмпатом, даже гордился этим какое-то время – но лишь до того, как познакомился с Алисой.

На ее фоне категория D выглядела несерьезно. Все, на что хватило парня, ощутить волну, исходящую от девушки: осторожность, настойчивость и кое-как сдержанное любопытство.

В ответ на попытку контакта снежинки собрались в компактную кучку и замерли.

— Настороженность, — доложила Алиса с интонациями, которые всегда сопровождали работу пси-оператора. — Высокая сложность внутренней организации… затрудняюсь с первичной классификацией.

— Преднамеренное проникновение на базу, — Феликс Викторович взялся рассуждать вслух, то ли продолжая обучать молодежь, то ли спрашивая совета у коллег. — Надо фиксировать. Ян, передай, пожалуйста, одну из своих гранат…

Даже бросить самостоятельно не дадут – а ведь он мог бы…

Перед тем, как передать Бардину красный шарик, Ян отчетливо представил себе, как метко отправляет его по навесной траектории, как подбрасывают друг друга отдельные снежинки, безуспешно пытаясь ускользнуть из радиуса гарантированного поражения.

Мысль о том, что так делать не стоило, пришла слишком поздно. Массив снежинок ухитрился прочитать яркий образ и сработал на опережение.

Протягивая руку с гранатой, Ян на долю секунды стал слишком уязвим: он не успевал ни атаковать, ни увернуться от атаки. Хуже того, даже сообразить, как все произошло, удалось лишь постфактум – а сначала стало по-особому холодно и спокойно. Даже гранату Ян отдал как ни в чем не бывало, тут же положив руку на следующую, висящую на магнитном креплении пояса.

— Восемь! — откуда-то сзади доложила Нина, непривычно строгим голосом.

— Восемь! – отозвался Константин, резко поворачиваясь к Яну.

— Ноль! Восемь! – подтвердил Бардин, накрывая массив снежинок индукционной сетью. — Вот же черт!

Только Алиса, находившаяся в пси-трансе, не успела никак среагировать.

Ноль это максимально возможная нейтрализация, вспомнил Ян командный код. Восемь – гомеостатическая изоляция. Только вот кого и зачем?

А потом на место остаточного недоумения пришла кристальная ясность, которую подменила ясность следующего уровня. И так повторилось еще несколько раз – пока не оказался достигнут какой-то предел.

Откуда Ганс Христиан Андерсен мог знать такие вещи? Ян удивился, самым неудивительным образом, на который только был способен. Осознание того, что сбор слова “вечность” из разрозненных деталей противоречит самой идее вечности, показалось ему совершенно логичным озарением, из числа тех, что время от времени посещают каждого из работающих на внешнем рубеже.

— Ян! Полный доклад!

В иных условиях, стажер невольно вздрогнул бы от громогласного рева Феликса Викторовича, тем более совсем рядом. Спасла обретенная ясность, моментально установившая главную причину избыточных эмоций – беспокойство.

— Товарищ начальник базы Три-восемьсот-один, Младший стажер Ян Рябинин вступил в неподготовленный контакт с неизвестным гостем базы. Угроза для жизни не определяется. Пси-резонанс на частотах, определить которые не получается – не хватает опыта. Общий фон – умиротворение. Мне кажется, гость подчеркнуто не агрессивен. Причиной резкой интенсификации контакта стало намерение команды применить эктоплазменные гранаты.

— Вот и следуй после этого инструкциям, — заметил откуда-то сбоку Константин. — Феликс Викторович, наши дальнейшие действия? Мы вне прецедентных рамок, по уши.

— Теперь на всех периметрах будет строгость, как на первом, — Ян не стал поворачивать голову, догадываясь, что Нина сменила позицию и держит его на прицеле детектора. Испытывать на себе встроенную функцию шокера не хотелось, тактика с замиранием показалась намного безопасней, чем прежняя открытость.

— Предлагаю запечатать столовую и вернуться к догорающему рунному полену, — сообщил Ян. — Наш гость не заинтересован в том, чтобы силы снаружи узнали о том, что он на базе и верит, что форсированная энтропия сумеет защитить всех нас.

— Мы готовы ему верить? — с интонацией не скрываемого сомнения поинтересовалась Нина. — Там, как ни крути, окно вместо пятислойной защиты.

— Зимние рыцари на внешнем периметре пробивали копьем старые танки, — выдержав небольшую паузу, напомнил Бардин. — Насквозь, если кто не помнит тех фотографий. Так что выбор у нас небольшой: стоять тут в дурацкой позе следующие два с лишним часа или же перебазироваться в сторону камина. Алиса, оцени пожалуйста, насколько наш гость сейчас в теле Яна, а насколько под сеткой?

Девушка сосредоточилась, а затем сделала несколько шагов вперед. Начальник базы не успел ее остановить, поскольку сам заметил изменения, случившиеся со скоплением противоестественных снежинок.

— Пси-активность под сеткой не фиксируется, — дрожащим от волнения голосом произнесла Алиса. — Объект трансформируется в обыкновенную воду. Очень похоже на то, что происходило со снеговиками первого периметра – “Островский-пять” или что-то в этом роде.

— Тогда опечатываем помещение и возвращаемся в кают-компанию, — вздохнул Бардин, сверля взглядом аномально спокойного стажера, в ауре которого скрывался непрошенный гость. — Тех, кто сам готов выйти к огню, люди всегда привечали. Страшно подумать, сколько нас ждет отчетности, коллеги –наслаждаемся жизнью, пока можно.

Ян, плавные движения, неторопливо, комментируй свои ощущения, транслируй реплики гостя и все такое. Побереги уж наши нервы, хотя бы до прибытия силовой группы.

— Истории, он говорит, что готов рассказывать истории, — осторожно улыбнулся Ян и непроизвольно сверкнул глазами, точно так же, как совсем недавно сверкали потусторонние снежинки.

Глава 2

Опечатывать столовую пришлось Константину: Алиса контролировала обстановку вокруг, стараясь зафиксировать признаки пси-активности вне коридора.

Нина экспериментировала с режимами детектора, направляя его на засевшего в Яне гостя, ругалась на примитивный фильтр, не позволяющий как следует отсеять все шумы – время от времени беспокойно поглядывала на уровень заряда.

Феликс Викторович встал напротив одержимого стажера, засунул руки в карманы и вспоминал многочисленные инструкции на случай устойчивого контакта с представителем Дворов.

Отдельной головной болью для Бардина были вопросы безопасности: должность начальника базы предполагала, что ответственность за все происшествия ляжет на его плечи. Мало ему было вызова силовой группы незадолго до начала метели – так и на проникновение напоролись, как в пределы базы, так и на легкую форму одержимости. С последним, на радость Бардина, люди все-таки научились бороться, методом проб, ошибок и десятков искалеченных судеб.

Молодой же еще, рассуждал про себя Феликс Викторович, подавляя в себе раздражение от противоестественного спокойствия, буквально излучаемого тварью, поселившейся в ауре Яна Рябинина.

Бардин знал, что если сам контакт завершится благополучно, впереди у парня долгие месяцы обследований в карантинной зоне, а может даже пожизненное ограничение на выезд за ее пределы. Власть руководителя базы заканчивалась в десятке метров от стен базы, а неформальных связей среди профильных инстанций явно не хватило бы на то, чтобы помочь Яну в будущем.

— Феликс Викторович, у меня все сделано, — доложил Константин, убирая рулон с остатками рунной ленты в нагрудный карман. — Что дальше по программе? Мы действительно возвращаемся в кают-компанию или может… саркофаг?

Саркофагом команда называла подвальный бункер повышенной защиты, удивительно неуютное место, предполагающее поэтапную консервацию и погружение в анабиоз – до тех пор, пока спасатели не соизволят приступить к реанимационным процедурам.

Бардин помнил о последней линии защиты, но сохранял надежду на то, что подвал как-нибудь обойдется без него и ребят. Слишком жестоко, отдавать четверку исследователей эскулапам из-за одного только гостя, ведущего себя достаточно спокойно.

— Погоди с саркофагом, — буркнул Феликс Викторович, задавая направление движения. — Сначала чаю выпьем и отогреемся. Да и предложение послушать истории… заманчивое. Алиса, в этот раз авангард на тебе, Костя, Нина, замыкаете.

Константин с видимым сожалением посмотрел на пару эктоплазменных гранат, до сих пор висевших на поясе Яна, вздохнул и подтолкнул, казалось бы задремавшего стажера. — Пошли чаёвничать, Кай.

— Ян, — флегматично поправил одержимый, легко догоняя Бардина и подстраиваясь под скорость его шага. — Его зовут Ян.

— Не в этой сказке, — фыркнул Константин, двигаясь так, чтобы оставаться чуть позади стажера. — У нас тут вообще, полный фанфик, если цензурно.

— Держи себя в руках, — тихо попросила Нина, дотронувшись до руки напарника. — А то персонально, сбор с пустырником заварю.

Полено в очаге выгорело на две трети. Руны на почерневшей древесине еще угадывались, даже время от времени подсвечивались языками пламени, но их оставалось совсем немного.

— У меня есть одно запасное, — успокоил команду Бардин, указывая Яну с гостем на кресло возле самого камина, спиной к репродукции Дейнеки. — Присаживайтесь… хм… вдвоем. Или сколько вас там, вместе с нашим Яном.

— Счетность условна. Нас тут.. корень квадратный из двух, — ровным голосом ответил гость, позволяя стажеру усесться поудобнее и даже протянуть руки к огню. — Вместе с Яном.

— Ян! Именно Ян… как ты? Какие ощущения? — не выпуская из рук четок, к парню подошла Алиса. За ее спиной тенью маячила Нина, с детектором и строгостью на лице.

— Словно объелся фруктовым мороженым, а оно отказывается таять внутри, – с готовностью ответил Ян, поворачивая голову в сторону девушки. Та отступила на полшага, ощутив нечеловеческие эманации, сопровождавшие ответ. — Интересное. Не болит, не угрожает здоровью, а ты как зритель в кинозале. Только кино интерактивное. Да, я все еще тут, с вами, Алиса.

— Я схожу, подготовлю солярий, — буркнул от входа Константин, открыл дверь в коридор, но был остановлен Феликсом Викторовичем.

— Никаких ультрафиолетовых камер, Костя. Тем более, что ты нашего гостя до подвала не донесешь. Разве что серьезно навредив Яну.

Гость никак не отреагировал на реплики у входа, только прикрыл глаза и позволил стажеру легкую улыбку.

— В малых дозах смертная суета выглядит как произведение искусства, — выдохнул он, пока Нина, обогнув Алису, ставила на плиту, примыкающую к камину массивный закопченный чайник. — Даже немного жаль, что попытки впихнуть вечное в мимолетное убивают гармонию.

— Не хочу показаться невежливой, – с плохо скрываемой иронией заметила Нина, возвращаясь к работе с детектором. — Но сколько времени вы готовы уделить нашему суетному обществу?

— До завершения метели и потом еще немного.

Гость ответил с теми же интонациями, но каким-то образом сохранил характерную холодную нейтральность. В сочетании с голосом Яна это звучало угрожающе. Занявший место у выхода Константин непроизвольно положил руку на шпагу.

Феликс Викторович взялся за кресло, брошенное Алисой на половине пути до камина, и развернул его так, чтобы сесть по левую руку от одержимого стажера.

— Когда фразу про еще немного, произносит представитель Двора, она не выглядит осмысленной для тех, кто смертен, — заметил Бардин, показывая жестами, куда следует отойти Алисе.

— Тройной резонанс, — не открывая глаз, ответил гость. Команда потихоньку училась распознавать, кто именно является автором той или иной реплики, однако тут ошибка исключалась – каждое слово будто приносило легкую морозную волну, чего не наблюдалось, когда говорил Ян.

— Уймется метель, и снаружи лишь свободное падение снежинок будет нарушать тишину. Замолчим мы, отдавая должное безмолвию – так, что каждому захочется удержать собственное дыхание внутри своего тела. Воцарится созерцательный покой в ауре этого юноши. И в каждой из трех составляющей этой тишины, возникнет то, что нарушит наше с вами общение.

— Короче, все должно застыть, — подытожил Константин, прислонившись к дверному полотну. — Мы только что услышали историю про торжество Зимнего двора. Безмолвие, никто не дышит и не шевелится, только снег засыпает наши следы. Если это выглядит как условие контракта, то нам пора перебираться в подвал. Анабиозные камеры подходят.

— Только все равно придется ждать завершения метели снаружи, —поправила напарника Нина, время от времени поглядывавшая на греющийся чайник. — Твоим методом воспользуемся, когда будет соблюдено первое условие.

Алиса осторожно отогнула край шторы, но уже через пару секунд отвернулась от окна.

— Кажется, стало еще сильнее. У нас есть время.

В ответ на реплику девушки захохотали двое – и гость, и сам Ян. Голосовые связки человека вряд ли могли сами по себе породить такую сдвоенность звуков. Бардин привстал с кресла, подобрал еще не расписанное рунами полено, стараясь выглядеть уверенным в своей психике, вынул ножик из кармана.

— Когда смертные говорят, что у них есть время, — пояснил представитель Двора, пока Ян смахивал слезу, прокатившуюся по его щеке в результате смеха дуэтом. — Это не может не восторгать масштабами инверсии. Я пользуюсь словарным запасом и ассоциативными связями вашего товарища, так что могу быть недостаточно понятен в образности. Но это ирония подобная словосочетанию “принять ванну”, хотя по факту именно ванна принимает ваше тело.

— Раз уж вы затронули эту тему, — Нина быстрыми отточенными движениями пополнила гнездо зарядника на базе элемента Пельтье разряженным аккумулятором.

— Нам было бы удобно как-то различать вас и нашего коллегу не только эмпатически, но и на словах. Про себя я сейчас использую понятие “гость”. Но это не имя. Это некое отношение вас к нынешним условностям места.

— Безымянное есть начало неба и земли, — быстро процитировал представитель Двора текст из земной культуры.

— …обладающее именем — мать всех вещей! — тут же продолжил цитату Феликс Викторович. — Мы беспокоимся за нашего товарища. Нам не хотелось бы терять его, как участника разговора и самостоятельную личность.

— Имя это форма и клетка, — после недолгой паузы, уточнил гость. Бардин отметил, что впервые в его тоне прозвучало какое-то подобие эмоциональной окраски. Похоже, насмешив представителя Двора, Алиса оказала команде существенную услугу. — Имена фиксируют точки, а не траекторию. Но беспокойство… это уже танец духа. Его можно понимать.

— Нам нужно различать, — настойчиво повторила Алиса, сопровождая свои слова генерацией эмпатической волны. — Ян, если его не отличать от вас… Я боюсь, что он может раствориться. В первую очередь, в этой вашей природе Дворов. Подобная деперсонализация чревата расстройствами психики, а нам, смертным, приходится принимать это в расчет.

— Ян не растворяется, — гость соизволил раскрыть глаза и снисходительно посмотреть на девушку. — Он только расширяется, но с этим вряд ли что-то можно сделать. Вы же не согласитесь на то, чтобы его внутреннее состояние оказалось заморожено? Я бы мог, но такие действия могут нарушить его… внутреннюю консистенцию.

Алиса резко отвернулась, ударив кулаком по стене, неподалеку от оконного проема.

Вторя звуку удара, тихо засопел закипающий чайник.

— Маска. Маскарад. Притворная театральщина. Сатурналии, — продекламировал сидевший в ауре стажера представитель Двора. — В этом ракурсе обращение допустимо. Ваш товарищ носит маску под названием Ян. Моя маска – Ин. Мы тут Двор-Ян-Ин.

Бардин откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Следует ли нам понимать это так, что наш товарищ стал частью Двора?

Из Дворов не возвращаются, моментально вспомнили все члены команды. Тот, кто стал их частью, даже если возвращается к людям, все равно утерян. В давние времена, когда Землю еще навещали потусторонние существа, это являлось аксиомой.

— Нельзя есть, пить и спать, если ты на территории Двора, — напомнил суровый голос Константина, явно поглядывавшего в сторону сейфа с арсеналом.

Нелюдь в теле Яна подняла руку с указательным пальцем, направленным в потолок.

— Если карта не есть территория, как утверждает ваш семиотик Альфред Коржибски, то соблюдается ли тут симметрия или же царит анизотропность? Территория является ли картой? Все проблемы в пределах Мидгарда, который вы называете Фронтиром, порождены вашим непониманием существенного нюанса. Никто не понимает, что такое Дворы.

— И что же такое Дворы? — оживилась Нина, не обращая внимание на то, что из носика чайника вырывается струйка пара.

Бардин грозно посмотрел на коллегу. Гость мастерски переключил внимание с неудобного вопроса и это вызывало у начальника базы серьезные подозрения. Стал бы потусторонний гость вольно и беспричинно играть словами, заключая себя и Яна в рамки одного понятия?

— Неэтично подменять ваше понимание своим, — покачал головой стажера Ин. — Но я могу дать вам карту, благодаря которой это понимание возникнет естественным образом.

— Опасное это дело, принимать дары потусторонних существ, — Константин сделал шаг в сторону Дейнеки и вопросительно посмотрел на Феликса Викторовича. — У этого поступка могут быть непредсказуемые последствия.

— Как будто у смертных бывает иначе, — с иронией посмотрел на Константина гость. Только сейчас Бардин сообразил, что кресло, в котором сидел одержимый стажер, свободно и незаметно разворачивается в любую сторону, по воле Ина.

Мне, как старшему на базе, как начальству, необходимо принять решение, сосредоточенно подумал Феликс Викторович, прикрывая глаза рукой. Движение было привычным, вся команда – может, за исключением стажеров – знала о нем. Короткая пауза на размышление.

Замер в ожидании Костя, готовый за доли секунды нанизать пару Ин-Ян на свою телескопическую шпагу, напряглась в ожидании неприятностей Алиса. Нина, соизволила обратить внимание на чайник и начала искать прихватку, чтобы снять его с плиты.

За окном распевала потусторонние песни метель – наверняка, порожденная волей кого-то из Зимнего Двора. Отголоски доносились до Бардина даже сквозь множество защитных слоев. Разочарованно затихал чайник, поднятый с плиты хозяйственной рукой Нины. В воздухе запахло мятой и мелиссой.

Тройным резонансом, о котором упоминал Ин, не пахло: первое условие не было соблюдено. Второе соблюдалось, но волей начальника базы. Отсутствие душевного покоя у Яна легко определялось по тому, как реагировала на происходящее Алиса. чье дыхание Бардин отчетливо слышал у себя за спиной.

— Театральщина, — выдохнул Феликс Викторович, отводя руку от лица. — Мистерии во имя чего-то там. Игра с маской, которая прекращается в полночь, с двенадцатым ударом часом. Знаете, мистер Ин, мы готовы принять вашу карту Дворов. Но, перед тем, как начнем ее изучать, давайте выпьем чаю!

— Достойный компромисс! — Ин трижды хлопнул в ладони, подражая театралам прошлого. В пространство под потолок из тела стажера вырвалась неведомая, но воспринимаемая ледяной молнией эманация, разворачивающаяся в сложнейший узор, подобный инею на стекле.

— Вот ваша карта, мистер Бардин! И выпьем же за взаимопонимание Дворов и смертных!..

Глава 3

— Не хотелось бы доставлять дискомфорт гостю, но чай какой температуры вы предпочитаете? В смысле, не будет ли слишком горячо, если в чашке окажется кипяток?

Ян едва не выхватил по привычке свою кружку из рук Нины, однако та успела вовремя отдернуть руку и задать вопрос представителю Двора.

— Мидгард же, — выдохнул мистер Ин, продолжая движение стажера, но в той манере, которая была не свойственна молодому специалисту по Фронтиру. — Или вы до сих пор не разобрались, куда влезли? В той памяти, которую мне открыл Ян, этой информации нет, однако он молод и может не знать всех подробностей.

— Маннхейм, мир людей из скандинавской мифологии, — быстро подхватила Алиса, которой давно хотелось высказаться. — Дословно, “средний огороженный мир”. У нас давно предполагали, что речь идет о Земле. Особенно, после того, как начались столкновения с потусторонними существами, руны обладают защитными свойствами, а приборы с высоким потреблением энергии могут вызывать атаку на владельца.

Бардин предостерегающе посмотрел на женщин, что на молодую и болтающую, что на ту что постарше, только что отдавшую одержимому стажеру термокружку с символом Инь-Ян с травяным чаем.

— Сахару? — вклинилась Нина, протягивая то ли Ину, то ли Яну пузатую сахарницу с ложкой.

— Сахар… — Ин повторил слово так, будто ему только что рассказали определение. — Знаете, это очень ироничные кристаллы. Хотя соль еще интереснее. Сахар добавляют, чтобы замедлить распад вкуса. Он, как песчинка в часах, замедляющая падение следующей. Вы, смертные, добавляете его не для сладости, подменяя подлинную причину иллюзорной. Он требуется вам для задержки расставания с моментом. Две ложки, пожалуйста.

Феликс Викторович тем временем задумчиво размешивал сахарозаменитель, прописанный врачами и пытался понять, что же представитель Двора нарисовал на потолке.

Ни на какую карту, по мнению Бардина, изображение не походило. Наблюдение за мешаниной линий и пятен, отличающихся друг от друга разве что оттенком серебристо-синего, порождало неуверенное головокружение.

Время от времени это чувство будто подвисало в обманчивом осознании понимания – но откровение оказывалось мнимым, что отзывалось новым приступом головокружения и тщетного поиска смысла.

Бардин догадывался, что и остальные члены команды, за исключением Яна, так же украдкой разглядывают дар гостя.

— Да! — попробовав сладкий чай, провозгласил мистер Ин. — Я нашел подходящее объяснение. Не полное, однако дальше вы уже сами справитесь. Мидгард…

Даже небольшой паузы оказалось достаточно для переключения внимания собравшихся в кают-компании. Даже Константин, напряжённый и подозревающий представителя Дворов в коварных замыслах, сменил свою позу, приготовившись слушать.

Вот тебе и милое мирное чаепитие, подумал Бардин, гадая не придется ли ему бросаться на стажёра из не самого удобного положения. Та самая театральность и маски. Мы все делаем вид, будто целиком и полностью сосредоточены на чае и беседе, а тем временем пытаемся разобраться в происходящем и ждём прибытия Лаврова с тяжёлой установкой и Томаса – единственного дипломированного ксенопсихолога, приписанного к базе.

Феликс Викторович вспомнил слова мистера Ина, сказанные перед тем, как тот согласился принять временное имя. Неужели это был чудовищно тонкий расчет, игра с человеческими ассоциациями? Породить своими действиями атмосферу, в которой мы самостоятельно выберем подброшенную со стороны поведенческую модель…

— Огороженное пространство, — продолжил мистер Ин, сделав ещё небольшой глоток чая, ловко подхватил с протянутого Ниной блюдца сушку с маком. – Это некая область актуальности антропного принципа, набора действующих законов и парадигм, допускающих жизнь и существование человека.

Этакий вихрь мироздания, в тихом эпицентре которого вы обитали до того, как затеяли экспансию. Вокруг вас до сих пор Мидгард, только уже не в привычной для вас статике.

— Решительно не понимаю, для чего представитель Дворов так щедр по отношению к смертным, — заявил Константин, единственный в кают-компании отказавшийся от чая. — Я верю в существование отравленных знаний. В то, что расположенные в специальной последовательности данные могут спровоцировать те или иные когнитивные ошибки, порой даже критические. Мистер Ин, вы каким-либо способом можете доказать, что не замышляете против нас?

В этот раз представитель Дворов не стал разворачивать кресло, ограничился лишь поворотом головы.

— Я разделяю с вами хлеб, — пояснил мистер Ин, откусывая от сушки чуть больше половины. — Вроде бы есть у смертных такой ритуал.

Нина сдержанно хихикнула.

— Если вы сами не поддерживаете свои же обычаи, то предлагайте свои методы доказательства, — буркнул мистер Ин, прожевывая сушку. — Я же не просто так объясняю. Сам же дал вам карту, а для нее хотя бы минимальное пояснение необходимо. Иначе это как дать дикарятам разряженный планшет с миллионом часов обучающих материалов, от детских мультиков, до уровня аспирантуры. Извините, это Ян подсказывает.

— Это вечная карта, Феликс Викторович, — пояснил стажер, уже своим голосом, разве что аномально спокойным. Вне одержимости, знакомый Бардину Ян уже давно жестикулировал, сыпал бы гипотезами, говорил быстро и перескакивал с темы на тему. Хороший был специалист. Молодой совсем, увлекающийся, мыслящий нестандартно. Такого только вовремя одергивай, чтобы не выпадал за рамки, очерченные инструкциями сверху.

— Не статика, как у нас на родине, на конкретное мгновение, даже не срез за период. Мне сейчас сложно подобрать слова, но Ин тоже этим занят, а когда вдвоем ищешь, остается много полуфабрикатов. Только мне, помимо ключа, еще якорь нужен. Тут чертовски легко заблудиться, даже в эхе от его мыслей.

Бардин переглянулся с Ниной, затем с Константином. Образ вечной карты дамокловым мечом висел под потолком, смущая умы смертных. В такой ситуации Феликс Викторович и сам не отказался бы от надежного якоря или ориентира.

— У меня, кажется, есть, — тихо предположила Алиса, бросаясь в дальний угол, к тумбочке с отделениями по числу обитателей базы. Ее использовали, чтобы не ходить от кают-компании до спален или рабочих кабинетов, для хранения всяких мелочей и деликатесов из дома.

— Жаль, у меня похожая модель, но в спальной комнате, — улыбнулась Нина, разглядев в руках девушки миниатюрный аудиоплеер.

Предельная допустимая мощность приборов личного пользования не позволяла брать с собой что-то серьезное, вроде полноценного гражданского коммуникатора, но для передачи звука в беспроводные наушники требовалось совсем немного энергии.

— Зарядки… совсем немного осталось, — расстроилась Алиса, бросив взгляд на крохотный монохромный экран. — Надеюсь, нам хватит… Второй наушник Феликс Викторович взял сам. Приложил к уху, послушал несколько секунд и отдал стажерке.

— Это у меня дома. Там мама с отчимом разговаривают, а на заднем фоне телевизор, новости, — смутилась Алиса, оглянулась по сторонам и передала наушник Нине. — Только запись неудачная получилась, телевизор слышно лучше, чем родителей…

— А я ведь помню тот день, — улыбнулась Нина, услышав репортаж об открытии нового логистического узла в Самаре. Из-за того, что переход в карантинную зону осуществлялся только через ограниченное количество червоточин, проблема поставок с Земли на Фронтир до сих пор оставалась актуальной для большинства специалистов.

Большая часть техники и рунной защиты направлялась на внешние периметры – третьему и четвертому доставалось не так уж много, в основном приборы и чистые материалы для исследовательских артефактов. Феликс Викторович сам помнил тот день, разве что встретил его здесь, ремонтируя кухонный комбайн и вяло переругиваясь с Томасом, в ловушки которого ветрами нанесло какую-то редкую эктоплазму. Нина тогда еще находилась в отпуске, а Константин уже неделю как отгулял свой и делился направо и налево впечатлениями от посещения Байкала.

— Не знаю как Яну, а для меня это надежный якорь, — Бардин кивнул девушке и возобновил работу по нарезке рун на полене.

Метель не унималась, связь с соседями отсутствовала, Томас с Лавровым задерживались. И да, вечная карта Дворов, то и дело попадавшая в область периферического зрения, напоминала о том, что обстановка насквозь аномальная.

Где-то впереди команду ожидали многочисленные проверки, медицинские осмотры и прочая рутина. К сожалению, сценарий с их изобилием являлся самым позитивным из всех, которые только приходили в голову начальнику базы.

Глава 4

— Спасибо, — тихо сказал Ян, принимая наушники с закольцованной записью. — Это… как возможность заглянуть к себе домой и убедиться, что там все в порядке. Оно как укрытие, убежище от чего-то безгранично большого, пугающего не только масштабом, но и осознанием возможной познаваемости таких размеров. Различие качестве…

Подобно цунами, величественно и монументально, на базу накатился звук. Накатился, заполнил каждый ее уголок, многократно отразился от всего, что только могло отражать звуковые волны – и несколько секунд властвовал над базой смертных, пока не стал неторопливо стихать.

Бардин сравнил его с гигантской волынкой, которую скрестили с самим ледником, а сам звук – с пробным подходом трубача перед работ с одной из иерихонских труб. Феликс Викторович счел удивительным то, что ни один предмет в зоне видимости не пострадал. К сожалению, о происходящем на остальной территории базы, оставалось лишь догадываться.

Первым из непроизвольного оцепенения вырвался Константин. Сверкнула его шпага, предназначенная больше для рассечения нематериальных или эктоплазменных объектов – и замерла в паре миллиметров от кадыка странной пары Ина и Яна.

— Мне отчего-то показалось, — с легкой дрожью в голосе, произнес Константин, не отводя взгляда от гостя, так и не убравшего левую руку от своего уха. — Что кто-то поблизости решил устроить охоту, кабы еще не Дикую. Убеди меня, пожалуйста, Ин, что ты не приманка. И не охотник. Или вот – не аналог терьера, проникающего в норы за добычей.

— Меня тоже впечатлила эта…рулада, — согласилась Нина, показательно отвернувшись в сторону окна. — Хотелось бы понять, с чем могут быть связаны эти звуки и как на них следует реагировать… хммм.. рационально.

Ян, это было хорошо видно, особенно на контрасте, на мгновение испугался, но управление телом быстро перехватил представитель Дворов.

— Константин, — с тоном того, кому приходится озвучивать очевидное, сказал мистер Ин. — Вы в плену одной из самых распространенных ошибок, которые свойственны смертным. Я бы сказал, что она занимает почетное второе место в списке. Имя ей – антропоморфизм. Не все, что двигается – живо, не все издающее сложные последовательности звуков – разговаривает. Вы послушали, как я тут с вами беседую и решили, будто общаетесь с живым обладателем души.

— По крайней мере, тело живое, говорите осмысленно, — попробовал заступиться за подчиненного Феликс Викторович. — Да, есть специфика, которая связана с вашим происхождением и наличием Яна…

— Подход смертных! — перебив начальника базы, констатировал Ин. — Для начала, никакой души. Для нас это выглядит как неизлечимое онтологическое заболевание в терминальной стадии. С жизнью, если пользоваться вашими же критериями – та же история. Вы сами себя обманываете, наделяя меня этими свойствами. Я, по вашим классификациям должен проходить как неодушевленный предмет!

Ин вскочил с кресла, не обращая внимание на то, что Константин так и не убрал шпагу. Наконечник бессильно скользнул по шее Яна и стандартному зимнему комби – вопреки законам физики.

— Смотрите, люди! — раскинув руки в стороны, заявил гость. — Так ситуация видна мне, через ту узкую щель, что оставляет человеческое восприятие Яна Рябинина и его словарный запас.

Нина с Алисой немного отшатнулись, не готовые к активности Ина, Феликс Викторович взялся поудобнее за полено и слегка поднял голову. Константин сделал полшага назад и стал переключать шпагу на другой боевой режим.

— По тем или иным причинам, веским, не содержащим намерений как-то навредить смертным, один неодушевленный предмет тайно проник в сосредоточие Мидгарда, — начал представитель Дворов свою историю. Он скрывался от своего преследователя: опасного, но не слишком внимательного инеистого великана.

Ему пришлось превратиться в непойми что, подобно ящерице – принести в жертву часть себя, погрузиться в кашу из мимолетных условностей, которую вы называете жизнью, культурой и тому подобными словами. Дичайшее количество нелепости и противоречий – порой кажется, что вы именно по этой причине умираете, придумывая какие-то жалкие оправдания. Но не об этом речь. А исключительно о том, что же видно из этой вашей человечьей обстановки так сказать – неодушевленным глазом?

— Тесные жилые помещения, много объема под технику, которую так и не завезли, избыточные меры безопасности, которые никак не помогают или делают это против какой-то совсем несерьезной мелочевки, — неожиданно для всех ответил на риторический вопрос Феликс Викторович. — Существам вроде того же великана, даже не на один зуб. Но до сегодняшнего вечера отчего-то прокатывало.

— Абстрагирование? — с уважением посмотрел на Бардина глазами молодого стажера неодушевленный предмет, гость кают-компании. — Или сарказм руководителя?

— Да, — устало кивнул Феликс Викторович. — Продолжайте, не отвлекайтесь. А то вдруг снова завоет…

— Обязательно завоет, — тут же подтвердил Ин, сверкая глазами. — Первые раз рог звучит, объявляя начало охоты. Второй – когда великан встает на след. А третий, когда видит жертву перед собой, давая ей последний шанс спастись. Исполнения этих правил еще никто не смог избежать. Законы волшебства таковы и более никаковы. А нарушать их и вовсе искусство.

— Ты не продолжаешь, — заметила Алиса, недовольная тем, как Ин подавил Яна в его же теле. — Зачем спрятался в человеке? Что планируешь делать дальше?

— Великан не может видеть человека и человеческое, — схватив еще одну сушку информировал гость собравшихся. — Он хочет убить меня. Я хочу убить его. Если инеистый великан не будет убит, Мидгард не будет сотворен. Вот такой парадокс, если упростить до упора.

— Ты обратился не по адресу, — Константин бросил возню с режимами работы своей шпаги. — Мы здесь не умеем убивать великанов. За исключением мифов и сказок, мы буквально только что их впервые услышали.

Окружающий мир задрожал: сначала мелкой дрожью, которая быстро стала напоминать землетрясение. Звук пришел чуть позже – такой же громкий и грозный, как всего несколько минут назад.

Алиса присела на корточки, зажав уши руками. Нина задела рукой горячий чайник, коротко выругалась и начала дуть на ожог. Константин оскалился, крепче сжав шпагу.

— Поправка, — заметил он, когда стих рог великана. — Теперь мы слышали его дважды.

Глава 5

— Ладно дважды, — эхом отозвалась задумчивая Нина, наклоняясь, чтобы подащить к камину небольшую табуретку. — Это было ощутимо громче, нежели в первый раз. Болезненно даже, мне показалось, что я получила небольшое сотрясение мозга. Что же там в третий раз?

— Сокрушение основ мира, — оживился дуэт из Ина с Яном. — У вас же тут есть рюкзаки для экстренной эвакуации? Я рекомендую покинуть область предстоящего события. Надо наполнить термосы чаем…

— За окном уже плюс пятнадцать градусов, — доложила Алиса, выглянув наружу. — Но видимость меньше метра, мы так далеко не уйдем. Бежать в таких условиях от существа, которое прекрасно к ним адаптировано… авантюрно.

Бардин выиграл для себя несколько секунд, подкладывая в камин очередное рунное полено. Но статус начальника базы был неотделим от необходимости принимать решения, от неизбежной тяжелой ответственности.

Из внутреннего кармана на свет появился пульт запуска генераторов.

— У базы имеется несколько ультрафиолетовых пушек, — напомнил Феликс Викторович. — Можно попробовать принять бой. Или хотя бы отвлечь внимание от остальных беглецов.

— Пулемет это плохая защита от цунами или извергающегося вулкана, — отмахнулся Ин-Ян, освобождая от креплений к аварийному рюкзаку второй термос.

— Третий лишний, — напомнила Нина. — Кипятка у нас мало, кипятить новый долго.

Бардин обдумал еще раз идею сражаться с великаном, из тела которого можно сотворить мир, но все-таки бросил Константину связку ключей. Репродукцию с будущими летчиками тут же поставили на пол – Константин придерживался мнения, что даже перед лицом многократно превосходящего силой противника имеет смысл появляться вооруженным.

— Внешний пси-фон слабеет, уже вдвое ниже постоянного уровня, — удивилась Алиса, регулируя лямки своего рюкзака. — Аномалия…

— Догадливая мелочь бежит из эпицентра будущей катастрофы, — протянув Нине первый заполненный чаем термос, — деловито прокомментировал Ин. — Нам тоже не помешает через пару минут.

— Вот-вот должны вернуться Лавров с Томасом, — напомнил Феликс Викторович, проверяя переданный Костей пистолет перед тем как убрать его с глаз. — Надо предупредить их.

Рука Бардина нащупала во внешнем кармане рюкзака сложенный лист. Начальник покидаемой базы вынул и развернул бумагу, убрал в освобожденный карман оружие.

— Не успеем, — вздохнула Нина. — Впрочем, они тоже не слепые, детекторы на веломобиле следующего поколения. Короче, в пекло не полезут, помощь позовут, все сделают строго по инструкции.

«Прошу прощения, Феликс Викторович», прочитал начальник базы. Почерк Томаса чем-то напоминал те же руны: множество прямых слипалось в буквы, буквы сплетались друг с другом в слова, запятые выглядели косой чертой, а точки – крохотными крестиками.

«Крайне неловкие чувства испытываешь, когда вынужден писать такие письма, опираясь на многолетние разработки своего института. С одной стороны, оно выглядит как радикальное попрание научного метода, а если сделать шаг в сторону, то и вовсе станет подпадать под определение слова “предсказание”.

Вам с коллегами предстоит особо важное приключение – мне не хватает смелости на спойлеры, которые могли бы описать всю значимость предстоящих событий. Возможно, из опасения, что такое знание нанесет ущерб, который никогда не сможет быть исправлен.

Искренне сожалению, что не могу принять участие в предстоящей экспедиции – моя роль сведена к тому, что в должный момент все лишние люди покинули стартовую точку вашего приключения.

Заранее приношу извинения за своих предков и связанную с этим историческую несправедливость.

Нелинейность времени, вкупе с эверетт-технологиями, позволившими пробить дорогу от Земли до Фронтира, не гарантирует успеха и стопроцентно предсказуемости. Не исключено, что я и вовсе промахнулся с прогнозом и это выстрел впустую, а подразумеваемые события произойдут в одном из тех параллельных миров, которые пока что недоступны человечеству из-за погрешности смещения по эверсу.

Следите за своими стажерами: с них история начинается, ими она завершается. Большего написать не могу, извините.

Как сочтете, что эта история подошла к своему концу, свяжитесь, пожалуйста, с Институтом изучения связных континуумов. Достаточно прибыть в любой филиал и назвать свою фамилию, соответствующие инструкции на этот счет занесены в общеинститутскую базу данных с высоким приоритетом.

С глубоким уважением, Томас Струрлусон».

— Время! — объявил мистер Ин, убедившись, что весь наличный кипяток обращен в чай и разлит по термосам. — Как говорят у вас в авантюрных романах, время делать ноги! Уходим в отрыв, дамы и господа!

Феликс Викторович поспешно сунул письмо от ксенопсихолога во внутренний карман и подумал о том, что по какой-то причине никто в команде не оспаривает право мистера Ина руководить эвакуацией с базы.

— Мы куда? — только и уточнил Константин, любуясь спецбоеприпасами на своем поясе.

— Логика предполагает, что нам вниз, — озвучила предположение Нина, опуская на глаза очки. — Летать мы не умеем, а в горизонтальной плоскости великан нас легко догонит и отловит.

— Память смертных – величайшее из чудес этой вселенной, — язвительно прокомментировал гость из Дворов. — А на что вам карта?

Алиса оказалась единственной, кто задрал голову и начал рассматривать спутанные

линии на потолке. Остальные к устроенной гостем инсталляции уже привыкли.

— Кое-кто, не будем указывать пальцем, не оставил инструкций по ее применению, — не осталась в долгу Нина. — Если мы убегаем в сторону Дворов, то стоило бы исправить упущение.

— Один из вас сместил нас в вероятностном диапазоне, — нахмурился Ин, обведя команду взглядом. — Придется повторить для отстающих. Если что, мы эвакуируемся по всему эверсу: всеми вашими версиями в параллельных реальностях, если они находятся на этой базе. Для эвакуации достаточно всего-навсего упасть на карту!

— Подпрыгнуть и прикоснуться любой частью тела к светящейся части потолка, — торопливо перевел Ян.

— Спасибо, коллега, — Ин приступил к одобрительному кивку еще до того, как стажер завершил свое пояснение. — Не медлим и не забываем термосы! Чай вам пригодится. Я иду замыкающим – карту отсюда придется убрать, чтобы гончие не продолжили преследование.

Константин вытянул руку первым. С его ростом до потолка оставалось всего лишь встать на носки.

Прикосновение будто развернуло гравитацию на сто восемьдесят градусов – но только для первопроходца. Узор на карте Двора даже не шелохнулся, когда человек упал сквозь него и потолок базы.

— Дамы вперед, — распорядился Бардин. — Капитан последним покидает корабль, а мне сама судьба идти в арьергарде.

— Ну что, Алиса, — улыбнулась Нина, запрыгивая на ближайшее кресло и протягивая руку к потолку. — Настало время самим узнать, насколько глубока кроличья нора?

— О чем только думали мои родители, выбирая такое имя? — пробормотала себе под нос Алиса, направляясь по ту сторону потолка следом за Ниной.

„Особо важное приключение“, — вспомнил Феликс Викторович фразу из найденного письма. Ох уж эти предсказатели.

— За Яна отвечаешь головой, — предупредил Бардин мистера Ина, прежде чем прикоснуться к карте Дворов.

По ту сторону карты не существовало ничего.

Восприятие отсутствовало – в силу того, что не имелось ничего такого, что были бы в состоянии воспринимать смертные. В любых иных ситуациях пребывание в подобном безмолвии называлось бы смертью, однако внесенсорная вечность сменилась чувством тепла, идущего откуда-то снаружи.

Алиса распахнула глаза, словно никогда не забывала об их существовании.

— Пожалуй, надо сделать еще глоток, — пробормотал то ли Ян, то ли его вселенец. Легкая дезориентация мешала ощутить пси-активность, по которой девушка различала стажера от гостя из Дворов.

Живительное тепло оказалось сладким чаем из термоса. С новым глотком воспринимаемая реальность расширилась, включив в себя запредельность льда, льда, льда и льда – слегка разбавленную несколькими застывшими подобно сталагмитам человеческих фигур, в которых Алиса распознала Феликса Викторовича и Нину.

Константин, как выяснилось, все это время стоял у нее за спиной и проводил небольшую разминку.

— Чай надо экономить, — отдаляясь вздохнул Ян, теперь стажерка точно понимала, кто перед ней. — Только он позволяет нам быть живыми в таком месте.

— А у нас его только два термоса, даже меньше!

Алиса вздрогнула, потому что голос принадлежал Яну, однако раздавался откуда-то со стороны. Повернув голову, она увидела, что у Яна появился точный двойник, однако с теми исходящими эманациями, которые ранее соответствовали Ину.

— Это не льды, если что, — заметил Ин, делясь чаем с Феликсом Викторовичем. Начальник покинутой базы с каждым глотком наливался цветом, становясь все более непохожим на ледяное изваяние.

Ян тем временем сместился к Нине, оживляя ее, так же, как ранее Алису.

— Не чувствуется холода, — согласился Константин. — Но что-то странное творится с гравитацией и ощущением пространства.

— И то и другое тут находится в зависимости от субъективной воли, — пожал плечами Ин, плотно закручивая крышку у термоса. — С материей аналогично. А то, что вам, должно быть, кажется льдом, является концентрированным временем или событийными скоплениями.

— К этому надо привыкнуть, — задумчиво пробормотал Бардин. — И сколько тут… времени? Вечный файф-о-клок?

Алиса коротко хихикнула, легко уловив игру слов.

— Смертные, сорок миллиардов лет истории смотрят на вас с граней этих льдин! — раскинув руки провозгласил Ин. — Из них чуть больше половины для вас являются спойлерами, так что не рекомендую пробовать лизнуть тут хоть что-нибудь, окружающая история цепляет посильнее качелей на Рождество.

— Сам же только что говорил, будто это не лёд, — откашлявшись, поправила Ина Алиса.

— Так нет пока слова в вашем словарном запасе, — пожал плечами тот, кто еще недавно причислял себя к неодушевленным предметам. — Все же поняли, о чем речь, почему бы и не так, для простоты?

— Что делаем дальше? — решительным тоном поинтересовался Бардин. — Какие у нас ограничения? Чего следует избегать, помимо стремления облизать незнакомую историю? Нам вообще, удалось ускользнуть от инеистого великана?

— Насколько понял, вопрос про великана надо ставить чуть-чуть иначе, — почесав в затылке, заметил Ян, явно успевший отвыкнуть от пребывания собственном теле соло.

— Какой процент нас, из всего мультиверса, смог убежать. Там же какие-то дикие числа, завязанные на постоянную Планка.

— Смертные, — вздохнул Ин. — Какая разница, сколько вас добралось до Дворов, если великан один, во всех вариантах истории, только нелинеен и неуязвим, за исключением кое-каких парадоксов? А ограничений для смертных тут немного.

Ваше время ограничено и выступает как ресурс, который может быть растрачен: на пространство, гравитацию, любые мыслимые проявления материи и тому подобную мелочевку.

Так что если заметите, что кто-то из вас покрывается инеем, достаете термос и отпаиваете пострадавшего чаем.

Его осталось не слишком много, так что экономьте каждую каплю!

— Как-то не так я представлял себе Дворы, — покачал головой Константин, успевший сотворить на себе тактический штурмовой доспех последней модели.

— Ты их вообще никак не представлял, — хохотнула Нина, похлопывая напарника по плечу.

— Тоже верно, — с готовностью согласился тот. — Но если у нас охренеть сколько свободного времени вокруг, то почему бы не потратить немного на планирование? Что у нас там дальше по программе, Феликс Викторович? Может, определимся?

Глава 6

Так вот. Пока мои гости привыкают к слегка непривычным условиям обитания в Дворах, самое время разобраться с небольшой проблемой – на уровне статистической погрешности.

Я говорю о тебе, смертный. Ага, не делай вид, будто я обращаюсь к кому-то ещё – любая мысль или обращённое во Дворы внимание, оставляют следы и запахи.

В свою очередь это означает, что ты относишься к одной из трёх категорий смертных, которые даже в чистой теории могут проникнуть сюда без приглашения с моей стороны.

Соответственно, я, подобно сказочному существу, имею три реакции на происходящее.

Для первой реакции ты должен оказаться Томасом Струрлусуном. Знаешь, смертный, лучше бы тебе – от самого своего рождения и до момента, когда последний человек забудет место твоего захоронения – оставаться им и только им. За исключением третьей категории, разумеется. Сам поймёшь отчего, когда речь дойдет до нее.

Томас Струрлусон тесно связан со всеми моими гостями, а оттого без него никак.

Он как дюбель с шурупом в стене – необходим для того, чтобы вся эта потусторонняя конструкция не обрушилась куда-то мимо реальности.

Обойдусь без спойлеров, Том – твое вмешательство делает историю неустойчивой. Феликс Викторович может оставить сообщение в одном из филиалов твоего института – а может сгинуть, забыть о твоей просьбе, счесть ее неуместной и так далее. Там столько возможностей, что даже ваши суперкомпьютеры устанут их пересчитывать.

Самая мудрая тактика для твоего случая подсказана Александром Дюма, в заключительной фразе «Графа Монте-Кристо» – ждать и надеяться.

Все, конец подсказки, не испытывай более моего терпения, поскольку я вынужден заглядывать в словари, чтобы вспоминать смысл этого слова для смертных.

А дальше по списку очень неприятный случай. Я не идеален, равно как и тот, кто сотворил этот Двор. Не люблю вспоминать такие вещи, но ты сам меня вынудил – так что думай, как будешь расплачиваться.

Отсутствие идеальности оставляет микроскопический шанс для незваного гостя имя которому – Автор. Читатель его второе имя, поскольку каждый, кто читает текст автора, сам, в какой-то мере, становится автором этого текста.

Да, как с укусом вампира, лечится только лоботомией или эвтаназией – на твой выбор.

Любить авторов мне не положено по своей сути и регламенту. В этом Дворе хранится все время, какое только есть или может быть – а ты его у меня отнимаешь.

Здесь хранятся всевозможные истории, без какого-либо исключения – а ты проникаешь сюда, чтобы похитить одну из них.

И ладно бы похитить! – усушку и утруску никто не отменял. Да и на повреждения от мелких вредителей, вроде тебя, также отведен незначительный процент потерь – но ты делаешь это без малейшего уважения! Всегда мечтал сказать именно эту фразу, так что считай, что от четверти всех кар с моей стороны увернулся.

Я же все равно тебя найду – с использованием индуктивного метода. Не забывай о том, что история о том, как ты сюда проник, тоже лежит на этом ледяном складе, доступная мне.

Сопротивление бесполезно: только попробуй написать об этом коряво, быстро обнаружишь, что сам стал персонажем столь же корявой истории. Ибо око за око – бартер!

Ну и третья категория, Пьер-Симон Лаплас, человек, который отчего-то считает меня демоном, но все равно активно рекламирует в научных кругах своей эпохи. Среди всех смертных, пожалуй, разве что его можно называть – с сильной натяжкой – моим папой. Так что нет, папа, тут не холодно и это только похоже на льды! Кажется, я устал это повторять – феноменальное ощущение! Но шапку все равно надевать не буду.

Во-первых, потусторонние существа вроде меня, не могут простудиться. Во-вторых, в шапке я похож не на Санту, а на порабощенного Сантой эльфа из числа тех, кто мастрячат день за днем подарки для послушных детишек. И в-третьих, поскольку волшебным неодушевленным предметам вроде меня положено говорить триадами – нет у меня никакой шапки!

А вообще, не волнуйся за меня. Я недавно был в гостях у других смертных. Меня напоили горячим чаем, с мятой и мелиссой. Если не знаешь, что это такое, пап – погугли… Хотя, нет, спойлер, папа, забудь – просто было вкусно и с тороидальным сушеным хлебом, такой забавный обычай у этих гуманоидов.

Все, прости, пап, не могу больше говорить, у меня гости. Те самые, со встречным визитом

Да, Томас Струрлусон, они у меня. Больше спойлеров не будет.

— Если здешние законы сильно отличаются от привычных, — пригладив свою бороду рассудил Феликс Викторович, — Нам не помешало бы их освоить. — Без фанатизма только, поскольку запасы чая не безграничны, а подействует ли коньяк из моей фляги так же, неизвестно.

— Костя, как ощущения в новом бронике? — Нина поправила очки и с нескрываемым сожалением посмотрела на детектор потусторонних эманаций. В новом месте прибор отказывался работать, даже не включался. — Иней не ощущается? Холодок не пробирает?

— К чему такие вопросы? — нахмурился Константин. — А, понял! Нет, сотворение материальных объектов такого размера и сложности пока что не сказывается. Когда потребуется небольшой глоток, сразу скажу.

— Сотворение пространства тоже не энергоемкое, — улыбнулась Алиса, хвастаясь ровной широкой просекой, от расположения команды на пару километров вперед. После такого преобразования окружение стало напоминать гигантскую пещеру, поскольку скопления льда беспорядочно висели как по сторонам, так и над головой у смертных.

— Давайте, не будем экспериментировать с гравитацией? — предложила Нина. — Мне заранее жалко свой вестибулярный аппарат. И поделиться содержимым желудка тоже не хочется.

— Зря, — пожал плечами Ян, поднимаясь в воздух на метр и облетая команду против часовой стрелки. — Здесь нет планеты, как мы привыкли, только глыбы истории, разных размеров. Если придется бежать с этой глыбы на соседние, гравитация пригодится.

— Ин! Ты еще с нами? — Бардин подошел к точной, но не летающей кругами копии стажера, тронул его за плечо. — Не расскажешь о том, что и как вокруг? Помимо восторженной, но уж слишком лаконичной презентации. И чего нам ждать дальше. А то мне не понравилось твое замечание о том, что великан неуязвим.

— Он неуязвим, — подтвердил Ин. Не абсолютно, конечно – абсолютной неуязвимости не существует в принципе. К тому же, все помнят, что именно из этого инеистого великана был сотворен Мидгард? Так что где-то, наверняка, существует его Погибель – один, три или семь артефактов, связанных с их будущей жертвой некоей историей. Их предназначение может быть скрыто, но задано с начала времен. У нас с вами, если что, нет ни одного. Или я чего-то не знаю, при том, что изучил почти все здешние истории.

— Или чего-то не понимаешь, — предположила Нина, изучая ближайшую глыбу истории с таким видом, будто хотела ее лизнуть.

— Или глаз замылен, — дополнила Алиса. — Когда потратил без малого вечность на изучение чего-то одного, порой не замечаешь каких-то очевидных вещей. Ты, вот, зачем хочешь убить этого великана? Что он тебе сделал такого, отчего поиск Погибели стал твоей идеей фикс?

Ин хмуро посмотрел на девушку, затем на остальных членов команды, терпеливо ждущих его ответа.

— Он… создал меня, — нехотя признался обитатель Двора. — Без какой-либо симпатии, я уже не говорю про такие вещи как ваши причуды типа заботы, любви, приязни и тому подобного. Гипертрофированная утилитарность! Ему потребовался замок, страж, дракон на горе сокровищ.

— А подробнее? — сочувственно улыбнулась Нина, — Мы же не местные, сами можем и вовсе не понять. Нам рассказывать надо, показывать.

— Смертные, — простонал Ин, прикрывая лицо руками. — Ладно, выдам тайну.

—Мы унесем ее в могилу, — кивнул Константин. — Возможно, даже быстрее, чем нам хотелось.

— Величайшее сокровище мироздания, — глубоко вздохнув начал Ин. — Время. У кого есть время, тот практически всемогущ. Но после того, как время потрачено, остается история. У моего создателя есть план. Сначала он собирал все истории воедино – так появилась данная часть Зимнего Двора.

Это не просто склад истории, это самое настоящее Хронилище, только обремененное тем, что отличает свободное время от истории.

— Наличие памяти… — догадался Бардин. — Великан решил собрать почти все время мира, а затем очистить его от памяти.

— Сильное упрощение, — показательно скривился Ин. — Однако, в первом приближении, так и есть. Истории не застрахованы от переиначивания – до полной неузнаваемости. Великан этим пользуется, извлекая из этого выгоду. После внедрения себя в истории, он иссушает их.

— А тебе это не нравится? — предположила Нина с видом профессионального психолога.

— Я обязан хранить все эти истории, — подтвердил Ин. — Но великан сам же их портит, а моя природа запрещает причинять вред своему творцу. Вот и рождается противоречие: либо он, либо я.

— Значит, осталось найти еще две Погибели, — подытожил Бардин, наблюдая за растерявшимся Ином. — Здесь есть еще кто-то, похожий на тебя?

— Я же не могу атаковать того, кто меня сотворил! Феликс Викторович, у меня не получится…

— Получится, — Константин попробовал эксперимент с пространством и моментально телепортировался за спину Ина. — Сам назвался неодушевленным предметом, а значит, делегировал выбор нам.

— Будешь защитным артефактом, — успокоила стража Хронилища Алиса. — Ты здесь все знаешь, а значит сумеешь нас защитить. Я же правильно понимаю, рано или поздно великан тут появится?

Ин тяжело вздохнул, но подтвердил догадку девушки:

— Я отсюда сбежал, хотел отыскать место, где можно устроить тайник для самых любимых историй. Но такие вещи сложно скрывать от того, кто не ограничен одним, медленно дрейфующим в одну сторону мгновением реальности. А здесь, в месте моего хронического заточения, он станет искать в последнюю очередь. Однако, тут нет других представителей Двора – ни у кого больше нет доступа к сокровищнице.

— Поправимо, — усмехнулся Феликс Викторович, — Мы среди величайшего средоточия информации во всей мыслимой и не вполне мыслимой вселенной. Будет нелепо, если тут не окажется сведений о других видах Погибели.

— Вы решили сразиться с инеистым великаном? — глаза Ина округлились. Пребывая в облике Яна это выглядело весьма комично. Оригинальный Ян с протяжным стоном хлопнул себя по лбу.

— Ты сказал, что здесь хранится вся история человечества, прошлого и будущего, — терпеливо пояснила Нина.

— Часть команды – часть человечества, — дополнил Константин.

— А за свою историю мы разберем на составляющие любого великана, — подытожил Бардин. — Тем более, есть какие-то спойлеры.

Глава 7

Человечность бывает на редкость заразной.

В самом начале, когда получилось сбежать из Хронилища, ни о какой человечности и речи быть не могло.

Прятаться среди смертных — занятие нелепое и неблагодарное. У них не имелось ничего вечного, подо чем можно было притворяться, а суетливо перескакивать из бренного в бренное… так это уже не прятки, а салочки какие-то. Хаотичное броуновское движение и ни мгновения покоя.

Фронтир, как часть Мидгарда, подходил едва ли не идеально. Люди долгое время пытались покорять космические просторы, убивались в невесомости, сгорали от космической радиации, калечили свою природу, которая за три миллиарда лет последовательной адаптации вошла в неразрывный симбиоз с планетой.

Прорыв в области многомерных технологий, который случился на стыке психологии и нейрофизиологии, выглядел настоящим колдовством. Но к тому моменту человечество уже настолько отчаялось достичь соседних звезд, что ухватилось за призрачный шанс.

Фронтир, будучи иным измерением — внешней оболочкой едва ли не бесчисленных параллельных Земель, — обладал более гибкими законами мироустройства – свободолюбивым обитателям Дворов там было комфортнее.

Кроме того, Земля, почти в каждом эверсе, параллельном варианте, по сравнению с Фронтиром была густо заселена. Свою ошибку беглец понял с началом метели: слишком волшебной, пропитанной хорошо знакомыми эманациями. Следовало вспомнить о том, что он не единственное творение великана, не называемого по имени даже мысленно.

Первые слуги были слабы. Кого-то удалось обхитрить – в этом помогло хорошее знание историй, в которых нашлось множество уловок. Но кто-то сумел отправить весть хозяину, после чего бегство приняло другую форму.

Идея скрыться в средоточии смертности, пришла не сразу. Помедли беглец еще немного и затея лишилась бы смысла. Люди привезли на земли Фронтира много материалов, пропитанных эманациями смертности.

Великан, в какой-то парадоксальной манере, умер или почти умер в прошлом, далеком и принципиально недоступном для своих творений – дома, изготовленные из его останков, отпугивали потустороннюю мелочь, а на таких как беглец действовали крайне угнетающе. Слишком много смерти и памяти о ней.

Если бы не отчаяние, как предощущение страшного наказания, беглец и не подумал бы искать убежище посреди такого кошмара. Но слуги великана неторопливо сжимали круг, ожидая начала Охоты – и других шансов не осталось.

Проникнуть внутрь тоже было нелегко. Если бы не знакомство с историями, он так и остался снаружи. Чтобы вышло тайно, требовалось растаять, лишиться формы, умалить себя до крайности – и это почти удалось. Но затем появились смертные, едва не лишив беглеца остатков оформленности, никак не связанной с эманациями великанских останков.

Безумие, подумал Ин, вспомнив почти что себя в те мгновения. То, что было до них тоже являлось безумием, но относилось к эксцентричности Дворов, а вот вселение в человека… Видимо, общение с ведьмой не прошло для стража Хронилища даром.

Спойлеры предстоящего изменения, неведомые, пугающие, будоражащие воображение. Ин, до того, как принял временное имя в кругу отмеченных спойлером людей, боялся только своего творца. Теперь же его природу будто выворачивало наизнанку.

Связь с Яном не разорвалась даже после расхождения по независимым телам. Когда стажеру досталось его собственное, страж Хронилища смастерил в точности такое же, ни на миг не задумавшись, что в его распоряжении все облики мироздания.

Мысль о том, чтобы стать кем-то еще, отзывалась явственным дискомфортом, как если бы за непродолжительное время, потраченное в основном на чай с сушками, тело стало привычным.

Те же спойлеры и парадоксы, мысленно пожимал плечами Ин, радуясь тому, что не подхватил от людей никаких страхов смерти и прочих «первородных грехов».

С парадоксами у обитателей Дворов и вовсе имелись отношения, близкие к родственным: узелок пространственно-временного противоречия стягивался-стягивался, а затем порождал такого, каким когда-то был Ин.

По минимуму ограниченное волшебными законами и волей создателя, безымянное, не отягощенное душевным или каким-то иным балластом создание вряд ли стало беспокоиться о судьбе каких-то историй. Ну есть такие в Хронилище и что дальше?

Однако, время, наполненное чужой памятью, следами ярких эмоций и ощущений – токсичная штука. Из-за нее – больше неоткуда! – у будущего Ина появилась такая вредная черта как любопытство.

А тут еще великан начал копаться в запасах Хронилища, внося свои правки в происходящее. Возможно, это тоже как-то повлияло на Ина. Где-то в нелинейности времени предыдущая часть стража Хронилища ходила кругами, изучая свои будущие изменения, странную компанию из смертных и не понимала собственных мотивов.

Спойлеры сбивали с толку. Продолжая заражаться человечностью, Ин старательно игнорировал некоторые воспоминания. Их наличие призывало прыгать вокруг смертных, размахивать руками, кричать им о том, как делать не следует, а как наоборот – только и надо, потому как в этом нет ошибок.

Только все эти знания не приводили к смерти великана – эту историю давно убрали в недоступное место, а затем порядком исказили, чтобы растворить в мировых шумах. Мириады параллельных Земель лишились этой истории вообще – раньше Ин полагал, что когда-нибудь к этим мириадам присоединятся и все остальные варианты Мидгарда. Только вероятность не становилась нулем, она лишь концентрировалась где-то и когда-то. Может быть, даже тут, в Дворах.

Собственно, только вне разделенных на эверсы параллельного существования пленок бытия, великан и мог быть убит. Спойлеры, коварные спойлеры бились в голове у Ина, попутно захватывая выдернутые откуда-то образы.

Вот, к чему, скажем была эта фраза: «Границы ключ переломлен пополам»? Ин не ведал, не мог узнать от своего будущего, однако оставался в меру спокоен, вопреки происходящему.

В конце концов, я не смертный, решил Ин, когда люди назначили его защитным артефактом в борьбе с неуязвимым великаном. Справлюсь как-нибудь. А потом обрету новую историю, которая станет моей и только моей.

Мысль показалась Ину до неприличия человечной. Настолько, что он даже чихнул, ведь человечность – это на редкость заразная штука.

— Ну ладно, с вопросом защиты мы кое-как разобрались, — подытожил Бардин. — Но сидя в глухой обороне победы не достичь. Так или иначе, нам потребуется Погибель. А лучше две. Есть идеи, как и где такое искать, ежели тут его нет?

— Для начала, стоило бы просто вооружиться, — Константин присел, чтобы распотрошить собственный рюкзак. — Погибель нужно заполучить, однако она предназначена для главного противника, этакого биг-босса. А он не одинок, я про тех же гончих помню, говорилось. На них тоже требуется отыскать управу.

— Того, что мы притащили, вряд ли хватит, — засомневалась Нина, параллельно изучая содержимое своего рюкзака. — Тут вообще, очень мало пригодного для боя с сильным потусторонним противником.

— Зато мы можем необходимое оружие создать на месте, своей волей, — Константин обвел взглядом команду и широко улыбнулся. — Поверьте, я знаю много интересных штук, от которых не поздоровится даже черту. Кто хочет попробовать скорострельный гранатомет с термобарическими боеприпасами? Феликс Викторович, может вы?

— Староват я, чтобы новое оружие осваивать, — хмыкнул Бардин, доставая из внутреннего кармана рабочего комбинезона старый пистолет конца второго тысячелетия. — У меня памятная семейная реликвия вместо него. Я лучше головой поработаю. Наша цель, наверняка, все это время старалась защититься от неминуемого. Так что истории о его Погибели будут спрятаны, замаскированы, укрыты под слоем искажений и мистификаций.

— На месте великана я бы спрятала историю о своей Погибели внутри истории о другом легендарном оружии, — Алиса достала из своего рюкзака и распаковала коврик, на который тут же присела. — С задумкой, что любой, кто отнесется к сведениям о том, что это может быть настоящая Погибель всерьез, наткнулся бы на ряд настоящих фактов и вычеркнул бы оружие из списка. Типа приписали много позже, сваливая в одну кучу разнородные данные – придать важности легенде.

— А я знаю такое оружие, — оживился Ян, до этого задумчиво разглядывавший скопление ледяных историй. — Это легендарный Экскалибур!..

— Отчего именно он? — прищурился Бардин, убирая пистолет обратно в карман. — Есть же и другие легендарные мечи…

— В легенде о нем указывается, что этот меч был настолько острым и мощным, что мог разрубить любого противника или любой материал, — с готовностью отозвался стажер. — Но понятие о любом противнике включает в себя и великана тоже. Это не прямое указание, конечно, однако от прямого будущая жертва Погибели, избавилась бы в первую очередь!

— Предположим… — согласился Константин, успевший материализовать перед собой два каких-то массивных излучателя. — Но где нам его искать? Или это странное место позволит создать даже Экскалибур?

— Два Экскалибура и ножны, пожалуйста, — фыркнула Нина. — И да, с таким вопросом лучше обратиться к нашему проводнику.

— Предметы, имеющие собственное имя, тут не создать, — флегматично пожал плечами Ин, все еще пребывая под впечатлением от того, что его назначили одной из Погибелей. – Так что тут без шансов. Придумайте что-нибудь другое. И поскорее, мне кажется, что скоро одна из гончих встанет на наш след.

— Легендарное, но без собственного имени? — Нина с сомнением посмотрела на стража Хронилища.

— Есть идея! – перебила ее Алиса. — Сейчас попробую.

Пси-оператор сделала пару шагов вперед, взмахом руки сотворила ровное пространство размером с небольшой стадион.

— Это авантюра в несколько последовательных шагов, — пояснила девушка остальной команде. — Сначала я расчистила площадку. Затем создам небольшое озеро…

— Дева Озера! – быстро догадался Ян. — Если Экскалибур у нее, то она может его дать кому-то из нас!

На сотворение водоема Алиса потратила почти все свои силы. Бардин подхватил термос и оказался возле стажерки первым, не допустив ее превращение в сосульку.

— Осталось немного, — выдохнула девушка. — Только попросить.

— И оказаться достойным самого Экскалибура, — дополнил Константин, не отвлекаясь от возни со своими излучателями. — Задача эпической сложности, если вдуматься…

— Проще, чем кажется, — возразил Ин, делая вид, будто стесняется говорить о некоторых вещах. — Параллельных вариантов Земли в Мидгарде, на которых жили ваши аналоги… примерно десять в двадцать восьмой степени. Десять в пятнадцатой эверсов открыли Фронтир. Он действительно большой, так что лет через двадцать области экспансии начнут пересекаться – будет весело.

— Это точно, — хохотнула Нина, приподняв очки, чтобы стереть проступившую слезу. — Особенно на первых порах.

— Я встретился с вами одновременно в четырех тысячах эверсов, — прокашлявшись для вида признался Ин. — А когда пришлось спешно возвращаться во Дворы, захватил с собой около двенадцати миллионов каждого из вас…

Какое-то время команда переваривала услышанную новость.

— А сколько нас в этом… Хронилище? — Бардин озвучил вопрос, который пришел в голову каждому. — В том смысле, сколько у нас попыток обрести Экскалибур?

— Одна, — с каждым следующим разом Ин вздыхал все более и более натурально.

Первые попытки он явно фальшивил, а в этот раз уже начал проникаться сопутствующим ощущением. — Это локация Зимнего Двора, а все эти эверсы – как бледные тени по сравнению с ним. Так что сейчас каждый из вас в двенадцать с лишним миллионов более реалистичен, чем у себя дома. С пропорциональным увеличением воли, со всем из этого вытекающим.

— Необычный аргумент, — выдохнула Нина. — Но у нас нет другого выхода, кроме как попробовать.

— Я ничего не заметил, — растерянно признался Ян.

— А в этом месте не с чем сравнивать, — откликнулась Алиса, показывая Феликсу Викторовичу, что готова работать дальше.

— Я так понимаю, надо просто выйти к берегу и воззвать к Деве Озера? Ничего не перепутал?

Константин выдвинулся первым – Алиса создала озеро метрах в пятнадцати от того места, где располагались люди.

Рука с мечом показалась из воды, как только команда выстроилась в ряд и приготовилась взывать к мистическим силам, которые хранили меч.

— Это он! — неведомым образом опознал легенду Ян. Возможно, ему в этом помогла так и не разорванная связь с мятежным стражем Хронилища. — Экскалибур!

Волна воодушевления будто раздвинула само пространство: возглас парня разошелся эхом, отражаясь от каждой истории, преумножая себя от возгласов других членов команды.

— Экскалибур!

— Экскалибур!

Глава 8

— Экскалибур!

— Экскалибур!

Пятого восклицания не прозвучало: Бардин смотрел на руку с мечом довольно скептично, уже переключившись на загадку третьей Погибели.

— Есть ли среди нас тот, кто достоин пользоваться этим славным мечом, Дева Озера? – восторженно проорал Ян, сверкая глазами. Он с самого детства мечтал посмотреть на легенду, хоть на миг стать участником историй артуровского цикла.

Вместо ответа женская рука размахнулась и бросила Экскалибур одному из членов команды. Ян с завистью проводил меч взглядом, а Константин слегка искривил пространство, будто вынимая легендарное оружие прямо из воздуха.

Потусторонняя реальность Двора вздрогнула, в недавно созданные воды бултыхнулось невесть откуда взявшееся чудовище. Феликс Викторович мысленно обозвал его химерой на базе крота, скрещенного с бегемотом. Химера явно не любила плавать, а Дева Озера, судя по всему, не одобряла, когда к ней на голову падали чудовища.

— А вот и первый клиент, — выдохнул Константин, в одно движение отделяя от химеры чуть меньше половины туши. Остальные люди даже не поняли, каким приемом воспользовался их товарищ: то ли искривлением пространства, благодаря которому гончая оказалась в непосредственной близости от острейшего клинка, то ли Экскалибур на мгновение сам изменил размеры, чтобы располовинить чудовище. — Вот это я понимаю, интуитивно понятный интерфейс…

— С защитой так не получится, — извинился Ин. — То есть, действовать быстро я умею, но все равно нужен навык защиты. Я, конечно, потренируюсь, однако не хотелось бы допустить ошибку – вас же защищать придется. Мне бы помог кто…

— Нина, Ян, – вы теперь группа защиты. У Яна есть связь с защитной Погибелью, а Нина… — Бардин замялся. — Импровизируй, короче. Категории D от Яна должно хватить на то, чтобы связывать вас в рабочее трио.

— Может, все-таки Алису? — Нина с сомнением оглядела стража Хронилища. — Я больше с комбинаторикой работаю, не с чистой фантазией. И вообще…

Константин вздохнул и отвернулся.

— Нам потребуется сильный пси-оператор для поиска третьей Погибели, — пояснил Феликс Викторович. — Во-второй раз фокус с озером уже не пройдет. Каждая Погибель спрятана уникальным методом. А здесь уже гончие начинают…

Неподалеку что-то ухнуло, раскидав несколько исторических глыб.

— Это уже не гончая, — поделился своими наблюдениями Ян, оставаясь возле команды. Нина со своим рюкзаком отскочила куда-то в сторону, Ин и вовсе пропал из вида – то ли телепортировавшись, то ли превратившись во что-то незаметное. — В состав Охоты входит много существ. Два раза смогут они нападать на нас, прежде чем получат право призвать своего хозяина.

Внезапный порыв ветра сдвинул с места несколько многометровых историй, но дотянулся до людей лишь легким сквозняком.

— Необычный опыт, — мимоходом признался Ин, возникнув неподалеку от Алисы незадолго до второй атаки. Девушка так и не поняла, успел ли он занять это место обычным способом или же воспользовался какой-то из нелинейностей существования в роли стража Хронилища. — Мне же до этого было совершенно нечего и некого защищать. На собранные истории никто не посягал. Кто посерьезнее из Дворов, тот был в курсе, что локация принадлежит великану. А дурной мелочи не хватало сил на воровство или порчу.

Страшно подумать, только авторов и гонял время от времени. Да и они не то чтобы крали, а так – заимствовали. А от грамотного заимствования только больше историй становилось. А тут самая настоящая защита смертных! От летального исхода! Одна мелкая погрешность…

В искривлении пространства возле стража Хронилища возникла недовольная Нина и потрясла Ина за плечо.

— Не отвлекайся! И так с тобой сложно: словами слишком долго, жестов ты не замечаешь…

— Смертные, — тяжело вздохнул Ин. — Ты их спасаешь, спасаешь, а они недовольны…

— Ты еще ни разу… — начала Нина, но тут рядом материализовался еще один Ин, который тут же перебил смертную:

— Напоминаю, мы не ограничены как вы линейным течением времени. Так что я говорил без учета этой особенности смертных. И да, эта реплика пришла в голову с запозданием, но для меня такое не является проблемой. И на побеседовать у меня всегда найдется минутка-другая…

— Зато у нас такой минутки нет, — отрезала Алиса, вспоминая о том, что у команды только две Погибели из трех.

— Там егерь, он посерьезнее будет, — перед тем, как исчезнуть в складках пространства сообщила Нина. — Костя с ним фехтует…

— Первая Погибель, существо Двора. Вторая – легендарное оружие короля Артура… — девушка озвучила вслух предварительные условия поиска. — Как найти третье, если известно, что оно отличается от первых двух? Феликс Викторович, давайте устроим мозговой штурм…

— Переизбыток спойлеров, Алиса, — отозвался начальник покинутой базы. — Логика потустороннего отличается от нашей. Парадоксы рождают обитателей Дворов, спойлеры то обращаются в озвучиваемую неизбежность, то игнорируются. Но третья Погибель спрятана не от нас, а от таких же существ как Ин. Мы бы жили себе спокойно, осваивали Фронтир…

— И не вспоминали бы о том, что Землю сделали из трупа того, кто вот сюда нагрянет, — буркнула стажерка, прислушиваясь к далекому грохоту и перезвону. Пси-эманации из эпицентра поединка с егерем шли неоднозначные. Константин, похоже, испытывал самый настоящий азарт, Нина за него волновалась, а от Ина шел какой-то совсем уж невообразимый клубок эманаций.

— Вот! То, что надо! — неожиданно обрадовался Бардин. — К моменту открытия Фронтира люди почти забыли историю про убийство Имира. Теперь все встает на свои места. Посмотри у себя в рюкзаке, там вроде была плитка шоколада…

Алиса с недоумением посмотрела на начальника.

— А как же третья Погибель? Мы же ее так и не нашли…

Историческая твердь Хронилища вздрогнула еще раз, а затем шумы прекратились.

— Это как уравнение с неизвестным, — подмигнул девушке Феликс Викторович. — Сейчас мы узнаем, угадал я или ошибся. Вполне возможно, что третью Погибель мы принесли с собой.

— А как нам это узнать? — успела спросить стажерка, прежде чем вернулись Нина с Константином и пребывающий в раздраженном состоянии Ин.

— Варвар! Вандал! Чудовище! — неумело возмущался страж Хронилища, фальшивил, переигрывал, но не прекращал обвинять Константина. — Лучше бы твои предки разрушили Александрийскую библиотеку! Ты же раскрошил четырнадцатитомник про Гарри Поттера!

— А разве там четырнадцать томов? — нахмурился Ян, не вполне понимая причин, по которым обитатель Дворов так сокрушается. – Вроде только семь…

— Это после того, как этот библиофоб промазал своей железякой и раскрошил часть историй, их стало семь! А было – четырнадцать. Теперь все мелкое крошево, ответственность за которое на этом варваре, разойдется на всякие… — Ин сжал кулаки и огляделся по сторонам, подбирая подходящие слова. — На фанфики! Неликвид!

— Этот егерь был ловкой тварью, — смущаясь от того, что Нина его обнимает, произнес Константин. — Дался тебе этот очкарик… Как ни крути, не настоящий же.

— Алиса, выдай нашему защитному артефакту плитку шоколада, — попросил Бардин. — А то он не успокоится.

Шоколад был передан Ину, который тут же сожрал его, вместе с оберткой. Алиса с подозрением посмотрела, сначала на стража Хронилища, затем на невозмутимого начальника базы в третьем периметре Фронтира.

— Вы там как сами? Не подмерзаете? — спросила девушка, намекая на возможное использование чая. Знали бы заранее, наполнили бы все термосы, даже со склада запас притащили бы.

— Работать с хм… защитным артефактом, — подхватила Нина, улыбаясь и взглядом подтверждая согласие с решением начальства, — Необычно. Он ловит на лету, даже то, что не успеваешь додумать. Главное понимать, что происходит вообще…

Константин встретился взглядом с чуть отстранившейся, но не разорвавшей объятий Ниной, переглянулся о чем-то с Феликсом Викторовичем, резко посерьезнел, коротко кивнул и крепче прижал к себе напарницу.

— Лично я только разогрелся. Поначалу был зажат, привычки мешали, — Константин говорил чуть отстраненно, делая паузы между фразами чуть длиннее, чем обычно. Алисе показалось, что он скрывает усталость или внутреннее напряжение, порожденное колоссальным грузом ответственности за команду. В отличие от него, Бардин казался расслабленным, будто несколько минут как вышедшим на повседневную прогулку.

Алиса с сомнением посмотрела на две фигуры с лицом Яна. Одна из них точно принадлежала созданию Дворов – у нее из кончика рта до сих пор торчал небольшой кусок фольги. До ловли на лету, по мнению девушки, Ину было еще очень далеко.

— Закон триады, — объявил Феликс Викторович, когда команда отчиталась и приготовилась запрашивать у начальства новые инструкции. Константин с Ниной еще не слышали, что Бардин собрался делать с поисками третьей Погибели – да и Алисе было интересно послушать рассуждения опытного человека. Даже Ин прибыл в трех экземплярах, один из которых время от времени бросал странные взгляды на ту свою копию, которой достался шоколад.

— Тройной повтор с нарастанием интенсивности, — опередив Яна, который приготовился задать вопрос, расшифровал Феликс Викторович. — Это ключ к пониманию нелинейной мета-культуры Дворов. Соответственно, надо посмотреть на то, кто возглавит третью атаку. Если это сам великан, значит, все три Погибели у нас собраны. В противном случае, нам хватит одних только егерей: мы не столь вечные, как наш противник.

Хронилище вновь начало дрожать. Сначала на грани чувствительности, как если бы где-то вдалеке заработал мощный мотор. Затем гул усилился.

— Ин, — скомандовал Бардин, быстро присаживаясь на небольшую историю. — Берешь оба термоса и хранишь их как величайшее из сокровищ. После того, как все закончится, используешь остатки чая на Алисе и Яне.

— У тебя получится, — Нина тут же успокоила обитателя Дворов, протягивая термос, что оставался у нее. — Защищать это твоя суть и природа.

— Только попробуй не справиться, — зловеще улыбнулся Константин. — Из-под земли достану, даже если на это потребуется сотня парадоксов

— Эй, почему мы? — возмутился Ян, пока его еще было слышно. Шум нарастал и удержать себя на ногах не мог уже никто. Даже Ин отказался от человеческого облика, вернувшись к тому виду, в котором он появился перед командой. Скопление снежинок отлетело чуть подальше от смертных и затерялось среди крошева от историй и крупных скоплений фальшивого льда.

— Третья… — прокричал Бардин, удерживая свой рюкзак от полета в неизвестность.

— Погибель, — мысленно заключила за него Алиса, закатываясь в щель между двумя историями, размером с небольшой шкаф.

Ин проник на базу, обрел человеческий облик и часть человеческой натуры. Это сделало его первой Погибелью. Экскалибур – порождение и легенда двух миров: человеческого и потустороннего, снова то, что совмещает в себе человеческое и свойственное Двору.

— Следовало догадаться с самого начала, — посетовала про себя девушка, кое-как удержав себя от громкого возгласа «Эврика!». Феликс Викторович догадался первым, но и решение было очевидным.

Ян! Смертный, о котором страж Хронилища сказал, что тот не растворяется, но расширяется. Двенадцать миллионов Янов, собранных Ином по всем эверсам Мидгарда – в одном теле. Неумолимость истории сотворила из стажера третью Погибель аккурат тогда, когда в ней возникла действительная необходимость.

А еще Бардин оказался прав с третьей атакой. По всем законам Дворов она была финальной. Оглушительный шум, сотрясающий локацию Зимнего Двора оказался звуком охотничьего рога. Третьим звонком перед началом финального акта – со смертными и великаном, чья смерть подарила им мир.

«Сокрушение основ мира», — вспомнила Алиса определение, которое услышала незадолго до эвакуации во Дворы. Но в ходе подобного сокрушения потусторонним существам здешней локации вряд ли будет дело до нескольких смертных…

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, девушка сосредоточилась и вошла в полноценный пси-транс, с целью защитить команду от последствий трубного гласа сильнейшего из всех инеистых великанов.

Глава 9

Погружаясь в пси-транс, Алиса расширяла свое представление о белизне. Окружающая локация принадлежала Зимнему Двору, а оттого все привычные краски уходили прочь, оставляя вместо себя множественные оттенки смыслов.

Алиса уже с легкостью различала общую эманацию Хронилища, с белоснежностью чистого листа, до того, как на него лягут изысканные чернильные пятна. Поверх этой белоснежности, диапазоном от холодной алебастровости до уютной пушистости полярных сов, лежало ощущение от местного стража.

Алиса не сразу догадалась, что не скованный линейностью времени Ин присутствует в текущем моменте несколько раз – от хорошо знакомого защитника-в-жасминовом до ничего не понимающего и внимающего происходящему с немым укором известково-белому неодушевленному предмету, все еще подчиняющемуся своему творцу.

Пси-транс украл с девушки цвета, но взамен одарил чувством континуальности момента. Время, из точечного мгновения, характерного для смертных, раздвинулось до нескольких секунд молочной дымки вариативного будущего.

«Надо же, я вижу эверс невооружённым глазом», — подумала Алиса, выделяя из зефирно-белого толстый слой охотничьего клича – его белизна отличалась токсичностью фосфора. Подобно густому снегопаду или метели эта ядовитая белизна падала с неба, предваряя появление инеистого великана.

Не имея фиксированной формы и жестких рамок пребывания во времени, Имир был уже здесь, в Хронилище – всегда и почти везде, с переменной площадью и без сфокусированного на деталях внимания. Сама локация в какой-то мере являлась его персональной игрой ума: он смастерил ее, как ребенок лепит снеговика – по собственной природе, исходя из индивидуального, ничем не продиктованного желания.

Воспринимая в пси-диапазоне его масштабы и величие, Алиса испугалась за команду и современный вариант Ина, порядком очеловечившийся. Страх, цвета облака, дал Алисе сил выставить навстречу вниманию и воле великана свой щит – теплый, как пар от кипящего чайника.

Действие не осталось незамеченным со стороны. Воспряла духом пара Ина с Яном, оскалилась в готовности к бою Нина, разошелся, формируя зонтичную защиту Экскалибуров бодрый и несломленный Константин. Феликс Викторович, не вставая с одной из иссиня-белых глыб истории, задумчиво поглаживал бороду.

Алиса посмотрела на себя со стороны, задев ближайшее прошлое. Концентрацию едва не сбил фальшивый Ин: оказывается, шоколад достался не носителю той эманации, которая тайком проникла на базу Фронтира, а ее предшественнику, возможно, даже впервые увидевшему смертных.

Взгляд по окрестностям времени и выставленная пси-защита резко снизили субъективную температуру окружающей среды.

«Еще пять-шесть активных действий, и мне потребуется чай из термоса», — поняла девушка, поражаясь расчетливости Феликса Викторовича. Распределить «дополнительную жизнь» между пси-операторами, чтобы в должный момент все три Погибели привели великана к безальтернативной концовке. Цинично, рискованно, но только такой стиль, характерный для смертных, являлся для привыкших к существованию в локациях Дворов, непредсказуемым.

Пока Алиса восхищалась своим начальством, звуки охотничьего рога стихли, впитавшись в локацию. Сокрушение основ мира не затронуло исторические глыбы, хотя девушке поначалу казалось, что разрушительная сила резонанса оставит от них только пыль, как от сахарной пудры.

Людей этот громогласный рев только дезориентировал, обошлось без разрыва барабанных перепонок, сотрясения мозга, как опасалась Нина и тому подобного. Как и остальной великан, эффект от рога не проявлялся поблизости от смертных – то ли в силу чуждости бытийных основ, то ли так распорядился Имир.

Все, с чем сталкивались люди, являлось тенью, проекцией, отголоском чего-то большего – качественно большего.

Великанского, догадалась Алиса, мимоходом поражаясь собственной исключенности из мира повседневных эмоциональных реакций. Ей полагалось испугаться, впасть в созерцательное состояние, испытать острый приступ экзистенциального ужаса – однако, ничего подобного не происходило. То ли она привыкла к принципам Дворов, то ли объединенное сознание двенадцати миллионов Алис имело дополнительную устойчивость к потрясениям.

Метель, хаотичное движение белого по белому, как дыхание самой зимы. Точно так же начиналась непогода, вынудившая Томаса с Лавровым укатить в сторону диспетчерской, в такую же метель на базу проник Ин.

Только теперь она выглядела как внутренняя готовность великана проявить себя в той или иной форме.

Алиса чувствовала, как в разных частях Хронилища на мгновение возникает, а затем сразу же исчезает эктоплазменный сгусток – Имир осторожничал, не воплощаясь в локальной форме.

— Он здесь, — прошептала девушка, к которой тут же подскочил Ян.

— Повтори, — попросил он, усаживаясь рядом. — Я транслирую Ину, а он передаст остальным. С развернутой системой полевой связи было бы удобнее, но откуда… Вот черт!..

— Великан уже здесь, — повторила Алиса, пока парень творил своей волей полевую гарнитуру и передавал через стража Хронилища параметры для того, чтобы остальная команда сделала то же самое. — Осторожничает, чего-то ждет, возможно, боится.

Говорить, неожиданно для пси-оператора, оказалось сложно. Тело требовало кипятка, не желало синхронизировать все двенадцать миллионов Алис в одной точке. Оледенение затронуло ноги и спину, буквально вплавляя девушку в одну историческую глыбу. Руки и голова еще оставались теплыми и подвижными, но их замерзание было вопросом времени.

Чего может бояться не локализованная в пространстве и времени сущность из Дворов, Алиса поняла сразу же, как задала вслух вопрос. Конечно же, смерти. В смерти не имелось времени, не было никакой пространственности, осознанности и проявления воли.

Великан не понимал смерть, не был к ней причастен настолько, чтобы переживать чужую кончину как свою собственную. Примерно так же воспринимает мир маленьких ребенок, для которого все умирания происходили понарошку – с затаенным ужасом причастности к чему-то подобному.

Великана пугала не только смерть, но и смертные. Они знали и ощущали то, к чему у Имира не имелось доступа, а понимание того, что Мидгард существует – только усиливало страх.

Если Имир поймет, что у людей все три его Погибели, он не станет принимать никакой формы, догадалась Алиса. Пока смертные не умеют убивать нелокализованные сущности, великан действительно неуязвим.

— Ян, — услышала девушка голос Феликса Викторовича. — Передай по команде, мы разлетаемся по Хронилищу. Чем больше будет площадь, которую люди наблюдают непосредственно, невооруженным глазом, тем меньше областей останется у великана на пребывание вне четкой формы.

Великана надо спровоцировать, подумала Алиса, расшифровывая распоряжение начальника. Сделать классическую ошибку персонажей в фильмах ужасов – разойтись по одному.

Несколько смертных для Имира опаснее одиночки, с которым можно справиться едва ли не мгновенно. С учетом того, что переместиться в нужное место Ян с Константином могут за мгновение, а Ин еще быстрее – все не так опасно, как представляется.

— Феликс Викторович! — потратив немного концентрированной воли Алиса смогла повысить голос так, чтобы Бардин повернул к ней голову.

— Я слежу за пси-диапазоном, но не в состоянии перемещаться. Можно остаться на этом месте?

Бардин подошел к стажерке, положил рядом с девушкой термическую подстилку, осторожно на нее опустился.

— А мы с тобой останемся тут, — тихо выдохнул Феликс Викторович. — В качестве сдвоенного узла. Для того, чтобы все получилось, потребуется немного асимметрии. Как там было… Да, точно – корень квадратный из двух.

В пси-диапазоне Алиса видела, как команда разлетелась по Хронилищу. Телепортация отняла у них доли секунды – гораздо дольше пришлось привыкать к тому, что остаточные следы пси-активности команды гаснут очень и очень медленно.

Алисе пришел на ум образ русской рулетки: пять смертных и страж Хронилища в одном барабане. Три Погибели на шестерых, шанс один к двум – словно судьба зависит от того, упадет монетка орлом или решкой. Константин, правда, в таких случаях вспоминал анекдот про блондинку и шанс встретить на улице динозавра. Чем инеистый великан хуже динозавра? Разве что тем, что неуязвим и не выглядит… никак.

В течение четверти часа Имир осторожничал, сгущал эктоплазму почти что до стадии материализации, а затем тут же растворялся в неопределенности. Алиса успела немного устать отслеживать его перемещения, а также прийти к мысли, что слово «тайна» происходит от глагола «таять», в значении растворять четкость формы и утекать прочь.

Нападение на одного из членов команды Алиса едва не пропустила. Великана выдала жажда предзнания – он начал сгущаться в пространстве-времени плавно, подстраиваясь под естественные перемещения той части стража Хронилища, который еще не принял имя Ина. Алиса бросила предупреждающий импульс Яну, а тот вбросил в эфир компактную кодовую фразу.

Битва смертных с будущим сырьем для изготовления их мира началась с атаки, которую Имир обрушил на Нину. Вокруг женщины мгновенно материализовалась десятиметровая глыба истории. Пси-чутье Алисы подсказало, что Нина в порядке, а великан обрел форму неподалеку от сотворенной льдины.

— Сейчас, — прошептал Бардин, ориентируясь на сообщения от Яна.

К Имиру, через очередное искажение пространства телепортировался очень злой Константин. Взмах Экскалибура в пси-диапазоне показался Алисе тонкой белесой паутинкой, рассекающей все на своем пути.

Глава 10

Как бы ни был стремителен удар, для существа, которое не сковано ограничениями времени, он обречен опоздать. Со стороны могло показаться, что Имир увернулся в последний момент, хотя Ин ощущал, насколько внимателен был великан, как сгустилось его внимание в ближайшем будущем.

Хронилище содрогнулось и преобразилось, утратив свою монолитность. Теперь оно пускай и непродолжительное время, существовало в двух параллельных эверсах, позволяя инеистому великану оставаться на месте там, где пространство не рассекал Экскалибур.

Но два эверса вновь слились воедино, а клинок продолжил движение, разрубая одну из многочисленных историй. Брызнули в стороны осколочные образы, порой так же искаженные, как и в сказке про Снежную королеву.

Часть из них, не обладающая внутренней самодостаточностью, тут же растаяла – пространство наполнилось призрачными, тающими подобно тонкой дымчатой вязи образами людей и городов.

Великан вдохнул эти образы – и громогласно расхохотался.

— Мы подарили Имиру немного времени из расколотых историй, — озвучил Ян по общему каналу связи. — Ин сообщает, что великан, в силу собственного бессмертия, не обладал возможностью влиять на то, что уже прошло и зафиксировано. Постарайтесь более не уничтожать Хронилище, это усиливает Имира.

— А пусть он… не уворачивается! — прерывисто дыша, попросил Константин. — А то как же его располовинивать?

— Костя, ты как? — выкрикнула в эфир Нина. — Сил надолго хватит?

— На один бой, вряд ли на два, — фыркнул Константин, нанося еще один удар. Увы, с тем же успехом.

Алиса смотрела на сражение откуда-то извне. Пространство Зимнего Двора существовало по особым правилам, отчего точка обзора подобно назойливой снежной мухе кружила вокруг великана и смертных. С каждым кругом у Алисы вызревало ощущение надвигающейся катастрофы. Они что-то не учли, Феликс Викторович где-то ошибся.

После пятой разрубленной истории Ян и Нина начали действовать. Их воля породила пригоршню эктоплазменных гранат, а сверху на великана упала, тут же воспламенилась и осыпалась пеплом индукционная сеть.

Имир прекратил хохотать и нанес ответный удар, от которого Нину прикрыл страж Хронилища, сотворивший сотню километров пустого пространства там, где его до сих пор не было.

— Нина, все в порядке? — потеряв напарницу из вида, забеспокоился Константин, начиная новую атаку.

— У нас тут триединство с Ином, — отмахнулась женщина. — И кое-какие идеи, правда энергоемкие. Бей супостата, мы поможем…

— Ох уж эти спойлеры, — вздохнул Бардин, устраиваясь поудобнее. Алиса перевела внимание на Феликса Викторовича и едва не упустила момент, когда на великана напала вся троица из Яна, Ина и Нины.

Ян сотворил массивные металлические стены, которые не позволили Имиру увернуться. Нина – изменила гравитацию, расшатав ее настолько, что крошево от предыдущей расколотой Экскалибуром стены на мгновение скрыла великана даже из пси-диапазона.

Ин замедлил время, а Константин вытянулся в струну, протыкая Имира насквозь.

— Есть! — выдохнула Алиса, чувствуя, как оледенение становится сильнее. Но команда смертных и стража Хронилища победила и временное падение в безвременье девушку не пугало.

— Мне надо немного отдохнуть, Костя, — тихо простонала Нина, падая на тающее крошево из историй. — Прекрасный удар, напарник.

— Я ПОБЕДИЛ! — громогласно провозгласил распределенный по всему Хронилищу инеистый великан. — ДОЛГИЕ ГОДЫ ТОЛЬКО МНОЖЕСТВЕННАЯ ЗЕМЛЯ, ЦЕНТР ВСЕГО МИДГАРДА, ОСТАВАЛАСЬ НЕПРИСТУПНОЙ ТВЕРДЫНЕЙ, СВОБОДНОЙ ОТ МАГИИ ДВОРОВ.

Имира ничуть не смущало то, что его голова лежала в паре метров от тела, а из раны тонкой струйкой вытекала и впитывалась в историческое крошево белоснежно-золотистая кровь.

— ЦЕЛОСТНОСТЬ МОЕГО ТЕЛА БЫЛА ЗАЩИТОЙ ДЛЯ ВСЕХ СМЕРТНЫХ – ДО ТОГО, КАК ОНИ САМИ ПОКИНУЛИ УБЕЖИЩЕ В ПОИСКАХ НОВЫХ ЗЕМЕЛЬ. ЛИШЬ СМЕРТНЫЙ МОГ РАЗРУШИТЬ ОГРАДУ, ИЗ-ЗА КОТОРОЙ ЗЕМЛЮ ПОКИНУЛИ СИДЫ И МАГИЯ ДВОРОВ. НО ТЕПЕРЬ, КОГДА ПРЕДНАЧЕРТАННОЕ ИСПОЛНИЛОСЬ, МЫ УСТРОИМ НАСТОЯЩУЮ ДИКУЮ ОХОТУ!

— Ты говоришь это так, будто я тебя не проткнул, а затем не отрубил голову. — Константин опустил Экскалибур и внимательно посмотрел на великана, который и не думал умирать.

Голова Имира пропала, а перед мужчиной из пространства вылепился насмехающийся и висящий в воздухе рот.

— РЕДКАЯ ПРОНИЦАТЕЛЬНОСТЬ, СМЕРТНЫЙ. ЖАЛЬ ТОЛЬКО, ЧТО ЗАПОЗДАЛАЯ,.. — провозгласил инеистый великан.

— Нина растратила всю волю и застыла во льдах, — доложил Феликсу Викторовичу Ин, телепортируясь в паре метрах от начальника. — Использовать чай?

— Ждем, — бросил Бардин, вытаскивая из кармана пистолет и проверяя его состояние. — Пока не поставлена завершен конфликт, тратить резервы из термосов еще рано. Костя, Ян, возвращайтесь к нам.

— Простите, Феликс Викторович, — откашлявшись, произнес Константин и Алиса, дотянувшись пси-восприятием, разглядела, как тот сделав несколько неловких шагов, упал возле присевшей на небольшой валун истории Нины. — Сил на телепортацию нет. Я немного посижу тут, а потом попробую добраться до вас. Экскалибур не сработал. Подозреваю, что он не является Погибелью для данного великана.

— И МОЙ СЛУГА ЕЮ ТОЖЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ… — расхохотался Имир, приставляя свою голову к телу. — ЗАТО У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ЕСТЬ ДОСТУП НА ЗЕМЛЮ. МИДГАРД МОЙ! ВЕСЬ!

Смех инеистого великана имел тектонические последствия. Алиса чувствовала содрогание всей тверди Хронилища, как будто прикасалась к довольно урчащему коту. Только этот кот был почти везде. И команда, планы которой только что оказались разрушены, пыталась его убить.

— Ин… не в состоянии выступить против своего творца. — простонал Ян, выпадая рядом с Бардиным и Алисой. Парню удалось кое-как подняться на четвереньки, привстать на одно колено, но инеистость оказалась сильнее – в такой позе он и замер, чудом сохранив способность тихо говорить по гарнитуре связи.

— Ты же настолько верен Имиру, — уточнил Феликс Викторович у стража Хронилища, который материализовался поблизости в нечеловеческой форме, подобной великаньей, только ростом с Константина. — Что не сможешь оставить его даже тогда, когда инеистый великан будет убит?

— Меня таким сделали, — понурившись, согласился Ин, отступив к величественному ледяному трону, на котором восседал Имир. В инеистом великане было чуть больше трех метров роста, если не считать сверкающей ледяной короны. В ногах владыки Зимнего Двора, на верхней ступени тронного возвышения, лежал Экскалибур. — Даже тогда мне не оставить своего творца…

— Ты оставался тут и сторожил истории, в которых он хранил память о собственной неуязвимости, — понимающе кивнул Бардин, старательно не обращая внимания на воцарившегося великана. — Половину вечности не покидал своего поста. Оттого, что какая-то часть Имира оставалась тут. Смог проникнуть к людям на базу лишь потому, что поднялась метель, содержавшая достаточную концентрацию присутствия творца.

— В точности так, — подтвердил Ин, подходя сначала к Яну и Алисе, чтобы заглянуть им в глаза.

Девушке пришлось ослабить свой транс, чтобы посмотреть в лицо стража. Ин был поразительно способен, а в пси-диапазоне вокруг него творились странные… спойлеры. Эверсы вокруг собравшихся затаились, Хронилище словно погрузилось во что-то безальтернативное, настолько глубоко, что существа Зимнего Двора перешли на какую-то непонятную Алисе церемониальность.

— Тебе придется хоронить своего хозяина, — сочувствующим тоном сообщил Ину Феликс Викторович. — Со всеми почестями и уважением, на которое ты только способен. Ты сотворишь ему памятник, украсишь его самым прекрасным из всего, что знаешь в мироздании. Справишься?

Страж Хронилища, повернул голову в сторону Имира. Великан сидел на троне и внимательно следил за диалогом.

— Получается, что да, — как-то неуверенно ответил Бардину Ин. — Мне сложно заглядывать в тот период своей истории, пока творец еще жив, но логика подсказывает, что это безальтернативно. Неуязвимость великана обеспечивалась изоляцией людей от Фронтира. Константин разрушил ее, а значит, Имир умрет.

— КОГДА-НИБУДЬ! НЕ СЕЙЧАС! — провозгласило Хронилище голосом инеистого великана. — ТЫ МНОГОЕ УГАДАЛ, СМЕРТНЫЙ, НО УГАДАТЬ НЕ ЗНАЧИТ СОТВОРИТЬ.

Алиса моргнула и вдруг поняла, что на нее все еще смотрит Ин, только теперь опять в облике Яна. Его лицо все так же оставалось спокойным, но способности пси-оператора позволили девушке понять, что где-то про себя страж улыбался.

— Спойлеры, — прошептала девушка, чувствуя подступающую слабость и сужение области пси-восприятия.

— Осталось совсем немного, — столь же тихо прошептал в ответ Ин. — Соберись с духом.

И он еще называл себя неодушевленным предметом, с внутренним негодованием подумала Алиса. Внутренний потусторонний холод сковал ее тело, оставив свободной только голову – и то не всю.

«Интересно, что же случилось бы, если бы я смогла его сейчас поцеловать?» – промелькнула шальная мысль перед тем, как локация Зимнего Двора отобрала у девушки пси-ощущения и зрение, сохранив только слух и тлеющее где-то внутри желание не терять сознания.

Глава 11

— КОГДА-НИБУДЬ! НЕ СЕЙЧАС! — провозгласило Хронилище голосом инеистого великана. — ТЫ МНОГОЕ УГАДАЛ, СМЕРТНЫЙ, НО УГАДАТЬ НЕ ЗНАЧИТ СОТВОРИТЬ.

— Хватит уже бросаться этим словом, Имир. — усмехнулся Бардин. — Существа Дворов только кажутся сложными, странными и непредсказуемыми. У вас просто не существует стимулов для развития. Вас порождает парадокс – и он же вас убивает. Так что сейчас ты тоже смертен.

— У моего создателя, — возразил Ин, — нет души. Алисе показалось, что говорила более ранняя версия стража, из тех времен, когда он еще не посетил кают-компанию. В его голосе еще не было тонкой человечности, полученной в наследство от Яна.

— И это тоже, — подтвердил Феликс Викторович, медленно поднимаясь на ноги. — Кстати, логика подсказывает, что это поправимо, достаточно просто родиться. Проникнуть в человека вы можете, не так давно мы проверяли.

Девять месяцев затворничества и результат достигнут. Но сейчас речь не о том.

Приближение к парадоксу ставит тебя, Имир, в беспрецедентную ситуацию – а ты, со своими спойлерами, не готов к неожиданностям. Для людей каждое следующее мгновение содержит непредсказуемость. В обычных ситуациях мы не можем по своей воле заглянуть вперед и получить надежный спойлер.

— ТЕПЕРЬ СМОЖЕТЕ, — хохотнул великан. Слух подсказал Алисе, что Имир также поднялся с трона. — Я УТОПЛЮ ЗЕМЛЮ В МАГИИ. СОКРУШУ ВСЕ ВАШИ ЗАКОНЫ…

Алиса тут же представила, как может измениться планета под властью такого потустороннего существа. Стадию летающих замков люди уже переросли – левитационные платформы изобрели три года назад и где-то возле Красноярска уже строились цеха по их крупносерийному производств.

Но магия это не только чувство непреходящего чуда, но и перманентное искушение. Неизбежно появление драконов: кто устоит перед соблазном выпустить в небо огнедышащую крылатую тварь? Это вызов безопасности полетов и прочей размеренности, которая свойственна развитой цивилизации.

А стоит появиться драконам, возникнет потребность в искусственной экосистеме из летающих вопреки законам физики существ. Чтобы прокормить дракона, придется наколдовать что-то вроде летающих ламантинов, а для ламантинов – летающие водоросли, точнее, аэросли…

Девушка одернула себя, подумав о том, что лично для нее магия особо опасна. Сочетание слов Алиса и магия напомнило о произведениях Льюиса Кэрролла, образ же летающего ламантина, как «воздушной коровы» — у Кира Булычева.

Между этими двумя авторскими вселенными девушка жила с тех пор, как научилась читать. И там и там существовала магия, но Имир явно был ближе к Стране Чудес, нежели к реальности, в которой можно флипнуть до космодрома.

«Надеюсь, у Феликса Викторовича все-таки есть план» – девушка постаралась вспомнить в деталях пси-образ Бардина. Тот был сосредоточен и спокоен, словно имел спойлер или подробные инструкции.

Томас! Алиса вспомнила штатного ксенопсихолога базы, с которым Феликс Викторович играл по вечерам в шахматы. Павла Анатольевича, с которым ксенопсихолог уехал в начале метели, стажерка исключила. Жизнерадостный и бесхитростный ученый на роль тайного советника не подходил. А вот Томас Стурлусон…

Алиса поначалу негодовала, когда ее направили на стажировку туда, где у Яна нашелся старый друг семьи, а лучшей студентке потока пришлось вливаться в жизнь базы без такого бонуса.

Однако, только лёжа слегка обледеневшей тушкой девушка поняла, что за все время пребывания на базе ни разу не задумалась над странностью кадрового распределения: что опытный ксенопсихолог, фамилию которого Алиса периодически слышала на лекциях в институте, делал на третьем периметре.

Столкновения с потусторонним ежедневно происходили в зоне первого периметра – люди расширяли свое влияние на Фронтире от транспортных врат и дальше. Сами врата в официальной документации как опорная точка пятого периметра.

Четвертый, примыкающий к пятому, использовался под склады и карантинную зону – там же специалисты Фронтира отдыхали, если не получали разрешения сходить домой. Третий выделили под исследования, а второй занимался зачисткой земель от потусторонней мелочи.

Стурлусон должен был работать во втором периметре, время от времени выезжая в арьергард первого – но никак не сидеть в сердце третьего! Значит, план точно был.

— Не будет этого, Имир, — твердым голосом пообещал Бардин великану. — Мы допускаем слабое эхо магии. В конце концов, именно благодаря ей у нас появились пси-операторы и наука, позволившая открыть врата во Фронтир. Полагаю, что человечество выделит для более широкого распространения магии какую-нибудь планету или даже галактику – но в том эверсе, где в настоящее время нет действующей цивилизации.

— И КТО ЖЕ ОСТАНОВИТ МЕНЯ? ВАШИ АРМИИ ФРОНТИРА? ТЕРМОЯДЕРНЫЕ БОМБЫ? ТЫ ЖЕ ВИДЕЛ, МЕНЯ МОЖНО РАСЧЛЕНИТЬ, НО НЕ УБИТЬ. СТРАЖ, РАССКАЖИ СМЕРТНОМУ, КАК Я ГОТОВИЛСЯ К ЭТОМУ ЧАСУ…

Откликнувшийся Ин тоже отличался от того, кто посетил базу. Алиса с удивлением обнаружила, что научилась различать состояние стража Хронилища и стадии его вочеловечивания были для нее как раскрытая книга.

— Не имея возможности посещать Землю, мой творец сотворил слуг, которые собирали истории по всем Девяти Мирам, — с готовностью исполнил приказ будущий Ин. — Тот, кто мудр, в состоянии по капле воды сможет сделать вывод о существовании океанов и водопадов. Когда же люди вышли из врат в открытые области Мидгарда, все истории Земли тоже оказались здесь.

— А дальше все очевидно, — перебил Феликс Викторович. — Изучив наши мифы о смерти, Имир предпринял попытку разделить свою кончину на части. Отдельно повреждение тела и падение ограждающей защиты Земли, отдельно – все остальное.

— НЕ ТОЛЬКО, — хохотнул инеистый великан. — Я УЗНАЛ, КТО ЖЕ МЕНЯ УБИЛ, УЗНАЛ ИМЯ ОРУЖИЯ ОТ КОТОРОГО ПАДУ. КОГДА ВАШ ВОИН ВЗМАХНУЛ ВОЛШЕБНЫМ МЕЧОМ, МАЛАЯ ЧАСТЬ МЕНЯ ОТПРАВИЛАСЬ НА ЗЕМЛЮ, ИСКАТЬ КОПЬЕ ГУНГНИР. НО ЕГО НИГДЕ НЕТ – ОНО НЕ БЫЛО СОТВОРЕНО НА ТОТ МОМЕНТ, КОТОРЫЙ ВЫ НАЗЫВАЕТЕ НАСТОЯЩИМ.

Алисе захотелось хлопнуть по лбу. Она не слишком хорошо знала скандинавскую мифологию, но Бардин уверенно резал руны, ставил защиту на другие предметы, уверенно использовал рекомендованные институтом эзотерические меры воздействия на потустороннее. Если кто-то в команде знал историю о том, как победили Имира, то точно Феликс Викторович.

Только в мифах великана победили асы, а не люди. Один и еще кто-то…

— И тогда ты заметил, что твой страж задумал бежать, — продолжил говорить начальник базы третьего периметра. — Но на нем стоял запрет покидать Зимний Двор, его пришлось снять, а затем устроить показательную загонную охоту, с егерями и гончими.

— А ТЫ ЗАБАВНЫЙ. Я ДАРЮ ТЕБЕ ПРАВО ВЫБРАТЬ СЕБЕ СМЕРТЬ. УГАДАЛ ПОТОМУ КАК. МОЖЕТ И ЗАГАДКУ С ОТСУТСТВУЮЩИМ КОПЬЕМ РАЗГАДАТЬ СУМЕЕШЬ?

— По вполне понятным причинам, не могу одарить тебя, Имир, аналогичным правом, — прокашлявшись ответил Феликс Викторович. — Но зато позволю тому, кто станет материалом для сотворения Мидгарда умереть с оружием в руках.

«Я должна это видеть!» — решила Алиса, собираясь с силами. Задуманное стажеркой изучалось в институте, однако не рекомендовалось к использованию без высококвалифицированного медицинского контроля с применением специализированной аппаратуры.

Пси-транс развернулся с новой силой, подпитываясь жизненными силами девушки. Она увидела великана, нависшего над Бардиным, скрестившим руки и пристально глядящим Имиру в глаза.

— Для того, чтобы узнать разгадку тайны Гунгнира, тебе необходимо взять Экскалибур, — после минутной битвы взглядов, признался Феликс Викторович. — Не призвать, не искривить пространство, а как это делают люди: пара-тройка шагов, наклониться, протянуть руку…

— УДИВИТЕЛЬНО… — покачал головой инеистый великан. — ТЫ СКАЗАЛ ПРАВДУ, Я ЧУВСТВУЮ ЭТО. НО Я ТЕБЯ ВСЕ РАВНО УБЬЮ.

Экскалибур лежал на верхней ступени короткой лестницы, ведущей к ледяному трону. Периодически оглядываясь, Имир сделал несколько шагов и протянул правую руку к легендарному мечу.

Алиса отчетливо видела, что великан распределен по ближайшему будущему. Ни на один миг Феликс Викторович не оставался без присмотра. Имир даже сейчас побаивался человека, стоявшего неподвижно, вполоборота к своему будущему убийце.

— Спойлеры! — предупредил Бардин перед тем, как раздался выстрел. Имир перераспределил часть себя в будущее, чуть дальше обычного, но оказался шокирован увиденным и не успел увернуться.

Звук выстрела будто размазался по времени Хронилища, преображаясь в подобие затухающего колокольного звона. Имира отбросило на ступени, с мечом в руке.

— НО… КАК? — не теряя громогласности простонал великан, похоже лишившийся возможности менять форму. — ЭТО…

Бардин поморщился, вытаскивая руку с пистолетом из-под расстегнутого комбинезона.

— За такие поступки меня когда-нибудь назовут предателем воинов, — тихо пробормотал он себе под нос, но Алиса, находясь в состоянии пси-транса его услышала.

— Ты хочешь жить, — пояснил Феликс Викторович. — Перед смертью ты пытаешься подать знак себе из прошлого. Боль мешает и спойлер выходит искаженным.

Тебя победила Нина Ве, ты даже не удосужился узнать ее девичью фамилию, а по документам на Фронтире она уже под фамилией бывшего мужа – Громова.

Слегка отойдя от неожиданной развязки, Алиса поняла, что же произошло. Пуля, поразившая Имира, несла в себе память о смерти инеистого великана. Объединяя двенадцать миллионов версий Бардина в одну, Ин многократно усилил эманации прошедшего войну пистолета – на порядки увеличивая смертоносность выстрела.

— Удар мечом нанес Константин Магалашвили, но та часть, что заведет тебя в ловушку сохранит для истории только последние буквы. А за своих потомков Томас уже извинился, хотя они не виноваты. Пропихнул, старый жук, наводящий спойлер…

Имир попытался подняться на ноги, но только уронил Экскалибур, скорбно прозвеневший, скатываясь по ступеням к ногам Феликса Викторовича.

— Ах, да, — спохватился Бардин. — Я же обещал…

Обойдя трон так, чтобы иметь возможность посмотреть раненому великану в лицо, начальник базы третьего периметра продолжил рассказ:

— То, что Гунгнир назвали копьем, не удивительно. Дальнобойное оружие. Видимо, вариант с луком показался древним людям не таким внушительным – все-таки не абы кого убивали. Ну и да, патроны являются стандартной частью оружейного снаряжения. Так что это банальный «сломанный телефон». Не Гунгнир, а Gun Gear — оружейное снаряжение.

Великан тоскливо завыл, уже не так громогласно как раньше. Время в Хронилище, как это виделось Алисе, растянулось – Имир тратил свои силы, чтобы прожить чуть дольше.

Грянул второй выстрел, сбросивший тело великана со ступеней на твердь закованной в форму истории. В растянутом времени вновь зазвучали колокольные перезвоны, по мере затухания уносившие Алису в беспамятство.

— Должно быть, есть что-то в этих триадах, — услышала девушка перед тем, как сознание ее покинуло.

И пистолет выстрелил еще раз.

Глава 12

Время пахло мятой и мелиссой. Оно вливалось в Алису и растекалось по всему телу уютным теплом. Время напоминало о странном порождении Дворов, что поразительно быстро очеловечилось и сумело ее заинтересовать.

Алиса открыла глаза и попыталась сообразить, кто стоит перед ней. Судя по тому, что оба носили облик Яна, существовавшего лишь в единственном экземпляре, как минимум один являлся стражем Хронилища. Увы, но это не делало задачу легче, потому как до потери сознания девушка встречала минимум две версии Ина. Ту, что хронологически старше, ей даже хотелось поцеловать.

Влюбилась, мрачно констатировала стажерка, отбирая термос у стража, который точно не являлся тем самым Ином. В нелюдь, бездушный неодушевленный предмет. Будь у него хоть капля души, сейчас бы именно он стоял тут с термосом и отпускал бы шуточки. Или пытался бы объяснить, что происходило.

То, что ни один из парней не был настоящим Яном, девушка поняла, когда увидела замерзшую к коленопреклоненной позе фигуру. Трон, Экскалибур и тело великана успели исчезнуть. Один-Бардин тоже. Отчего-то Алиса была уверена: и Нину с Константином ей тоже не удастся отыскать. Настроение стремительно портилось, эйфория от победы оказалась на редкость короткой.

Оно стало еще хуже, когда один термос опустел, а второй был найден пустым, уложенным сбоку от замерзшего Яна.

— И как это называется? — нахмурившись, Алиса начала допрашивать того Ина, который не успел удрать. — Почему чая не осталось? Кто это сделал?

— Ты очень глубоко промерзла, ведьма, — ровным голосом произнес страж. Алиса тут же поняла, с каким Ином общается — ей достался самый ранний вариант, не евший даже шоколада с оберткой. — Мое окончательно испорченное будущее оставило инструкции, согласно которым твое спасение имело безусловный приоритет. Так что остатки живительного напитка оказались перемещены в один термос. Дальше ты все знаешь.

— А как спасать Яна, в этой инструкции что-то было? — сжав кулаки поинтересовалась девушка. — Или пусть так и стоит?

Страж промолчал, не соизволив даже моргнуть.

— Он не расскажет, — произнес другой недо-Ин, Алиса решила назвать его «Шоколадным», поскольку медленно возвращающееся ощущение пси, подсказало ей, что более разговорчивым и активным страж стал именно после кражи шоколада. — Но инструкции… есть. Поцелуй выровняет ваш темпоральный потенциал. А затем начнутся спойлеры.

— У меня нет запретов на твое нахождение здесь и сейчас. — вдруг сообщил исходный страж. — Но ты портишь мое будущее, я вижу, что это неизбежно. Зачем ты это делаешь, ведьма?

— Я просто хочу разобраться с последствиями и вернуться домой, — Алиса поняла, что выплескивает свою злость на бездушное существо, которое если и знает что-то, связанное с людьми и одним негодным неодушевленным предметом, то лишь из спойлеров. Ее эмоции действительно портили этого стража. — Изучи то, что тебя окружает, может, станет немного понятнее. Сорок миллиардов лет истории смотрят на тебя с граней этих льдин!

Хотела оскорбить существо Двора, а в результате лишний раз вспомнила про Ина…

Алисе захотелось пнуть какую-нибудь историческую глыбу, но для этого пришлось встать на ноги. Парадоксальным образом, это чуть успокоило стажерку.

— Вот после этой реплики, а также разрешения творца, я и проникся интересом к историям. — поделился с Алисой «Шоколадный» страж Хронилища. — А дальше, как сумел подглядеть, еще интереснее!

— Рассказывай, — вздохнула девушка, понимая, что оттягивает момент неизбежного поцелуя. Не оставлять же этого болвана статуей…

— Начиная с момента, когда Бардин убил Имира, линейно, без спойлеров, — на всякий случай уточнила она, пытаясь параллельно сообразить, за что так сердится на Яна: он же ничего плохого не сделал, а испытывать негативные эмоции лишь за то, что парень не родом из Зимнего Двора – просто глупо!

— Асы покинули локацию, удалились в родной Асгард, — начал «Шоколадный» недо-Ин. — Их я не умею отслеживать в континууме, но сюда вроде больше не возвращались. Тот, что Один, оставил для тебя дополнение к инструкции: они ушли, чтобы не мешать истории. Конфликт привел к тому, что двенадцать миллионов вариантов, выдернутых из параллельных реальностей, сплавились в монолит. Таким, как эти асы, нет места в хрупких эверсах.

— То есть мои бывшие коллеги тоже за поцелуй, — подытожила Алиса. — Ну а Ин, твое будущее? Что он делал? Что-то передавал?

«И что я хотела бы услышать?» – подумала девушка, глядя, как мигает фигура «Шоколадного». — Тут же бесполезны любые слова. Его нет рядом, только предыдущие версии. На уровне материи тот же Ян, молекулярная копия, один в один. Может, это такое опосредованное сообщение? Типа вот тебе настоящий парень, такой же смертный, а Ин, как неодушевленный предмет, должен исчезнуть?

Так и не сообразив, чего же она на самом деле хотела услышать от Ина, девушка закусила губу и огляделась по сторонам. Страж, успевший попробовать шоколад, вновь куда-то запропастился. Самый ранний вариант еще не Ина внимательно наблюдал за смертной.

— Ведьма, — констатировало существо Зимнего Двора. — Убирайся из локации, как можно скорее. Ты приближаешь смерть моего творца, а я не имею возможности вмешаться.

В этот момент пространство треснуло, разошлось по сторонам и явило Алисе чуть подрагивающую голограмму неизвестного устройства, в центре которой стоял и вглядывался куда-то вдаль Павел Анатольевич Лавров, в лабораторном халате и со сдвинутыми на лоб очками.

— Алиса! Ты уже расколдовала Яна? — спросил Лавров, заметив, как дернулась от неожиданности стажерка.— А, прости, сам вижу. Тогда легкая калибровка, появлюсь через несколько минут.

— Спойлеры, — пробурчал недовольный страж. — Вторжение из темпоральной зоны, на которую не распространяются приказы творца.

Исчезла голограмма Лаврова с таким же треском, как и появилась.

— Мое будущее, ограниченное именем Ин, сразу после того как побеседовал с Одиным, сделал одно действие, являющееся спойлером, а затем забрал труп Имира и отправился делать из него Мидгард. — доложил «Шоколадный». — Мне невероятно интересно, что там, в этом будущем, но с моего ракурса крайне ограничен обзор. Я лишь догадался, что однажды познакомлюсь с тобой, этим юношей и троицей асов. Может, даже с оригиналом той голограммы, что потратила пять попыток на то, чтобы синхронизироваться.

— Маловероятно, — пробормотала девушка, так и не дождавшись ничего от Ина. — Там метель и Павел Анатольевич с ксенопсихологом не успели вернуться на базу.

«Шоколадный» с растерянным видом поглядел на смертную, а затем исчез, оставив после себя медленно тускнеющее подобие улыбки.

Вокруг, за исключением застрявшего в безвременьи Яна, не наблюдалось ни души. Алиса пару раз обошла его кругом, пытаясь разобраться с бардаком, что творился у нее в голове. Независимо от того, под каким углом она смотрела на стажера, легче не становилось.

Без неповторимой мимики и эманирующей во все стороны харизмы Ян напоминал одного из ранних стражей Хронилища – вроде все в порядке, однако чего-то все равно не хватало. Алиса присела на корточки, посмотрела в неподвижное лицо, одернула фантазию, ушедшую куда-то не туда.

— А я тебя все равно поцелую, только ты, бездушное чудище, об этом так и не узнаешь, — решила девушка, наклоняясь вперед и закрывая глаза, чтобы раньше времени не заметить разочаровывающих отличий между Ином и Яном.

Безвременье не обладало теплопроводностью, так что первые секунды Алиса ощущала лишь собственную обиду на то, что Ин не ответил взаимностью на ее чувства. Те самые, которые она так и не проявила в его сторону.

Такой же не до конца живой, констатировала она, сосредотачивая волю на том, чтобы поделиться с напарником своим теплом и временем. Двое полуживых, воистину – Ин-Ян.

По мере того, как теплел и оживал стажер, запоздало пробуждалось пси-чувство. Пробуждалось и ввергало девушку в смятение.

«Мамочки! Влипла же в историю», – подумала Алиса, опознавая внутри парня эманации, которые принадлежали тому самому Ину. — Этот гад и тут наследил.

Она придвинулась еще ближе, ожидая момента, когда получит ответ. Вроде бы Ян к ней тоже неплохо относился. Алиса еще на базе думала, чего же не хватает в напарнике, чтобы между ними завязались отношения. Теперь ответ на этот вопрос был для девушки совершенно очевиден — не хватало Ина.

Не хватало… но он все равно был, в лучших традициях Зимнего Двора, сумбур нелинейного времени проник в пси-диапазон, отозвался эхом обратной связи – и невероятным ощущением тождества. Пазлы сошлись, как и намекал страж Хронилища, сидя в кают-компании: Двор-Ян-Ин.

— Я влюбился со второго взгляда, — пришла к Алисе мысль со стороны неделимого на части, но неожиданно родного и уютного человека, уже оттаявшего, но все равно еще немного прохладного. Поцелуй прервался лишь по техническим причинам, перевести дыхание, которое казалось одним на двоих.

— Не с первого? — спросила Алиса, обнимая и будучи обнятой.

— Ведьма, — ласково прошептал на ухо Ян. — Во второй раз ты поделилась со мною шоколадкой. Я не сумел устоять.

Алиса вздрогнула, слегка отстранилась и посмотрела на парня по-другому:

— То есть ты с самого начала знал и все это время… намекал? Спойлеры, да?

— Совсем немного спойлеров, — смутился Ян. — Мне пришлось при рождении запечатать часть способностей, чтобы случайно не сорвать убийство великана. Ты сняла блокировку только сейчас…

— Все равно, театральщина. Корень квадратный из двух… Я должна была догадаться, — выдохнула Алиса после второго поцелуя. Усиленная двумя пси-талантами эмпатия резонировала между единственными людьми в локации Зимнего Двора. Общее чувство было несомненным, но при этом все равно хотелось его закрепить.

— Не должна, — эхом отозвался Ян. — Был риск породить очередной парадокс.

— То есть, получается, что ты отправился творить Мидгард вместе с Феликсом Викторовичем, а затем родился Яном и зашел в историю от другого лица?

— Чуть посложнее, но в целом, так.

Алиса ощутила, как ее внутреннее напряжение как-то незаметно стихло, оставив после себя лишь уют и то чувство, разделенное на двоих, что возникло прежде, чем был создан мир. Кай ухитрился сделать невозможное, сложил слово «вечность» из крохотных льдинок истории.

— И больше не будет никаких спойлеров? — Алиса внезапно сообразила, что не сможет похвастаться этой историей перед подругами: ее парень ради того, чтобы оказаться в нужное время в нужном месте, построил целый мир. — Чего я еще не знаю, но должна знать?

— Это надо показывать, — вздохнул Ян, поднимаясь и подхватывая девушку на руки. — Есть несколько «пасхалок», которые я оставил, пока возводил из тела Имира памятник по имени Земля.

— Он для тебя так много значил? — спросила Алиса, обращая внимание на неясное предчувствие.

— Без него я бы не познакомился с тобой, — успел ответить Ян, прежде чем пространство вновь треснуло и пропустило в Хронилище голографию Павла Анатольевича.

— Институт договорился с Асгардом, — не теряя времени даром, сообщил Лавров. — Нина с Костей организовали все для вашего возвращения домой. Хронилище передается в ведение Института изучения связных континуумов, тут будут изучать историю Мидгарда.

Алиса вопросительно посмотрела на Яна. Тот виновато кивнул — да, очередные спойлеры.

— А как нам возвращаться?

Подкрепленное пси-диапазоном взаимопонимание позволило девушке обойтись без слов, Ян ее понял и мягко поставил на ноги.

— Наушники, — напомнил Лавров. — У вас до сих пор в ушах по одному наушнику от плеера, оставшегося на базе. Запись все еще идет. Асы на ее базе настроили прямую трансляцию: у каждого эверса своя частота. Так что прислушайтесь к записи и идите на звуки дома.

Алиса поднесла руку к уху, там действительно до сих пор находился наушник.

— Данная калибровка требовалась для определения времени начала трансляции, — счел нужным пояснить Павел Анатольевич. — Удачи вам.

Первые звуки, такие родные и привычные, девушка услышала сразу после того, как стих треск отбытия Лаврова из Хронилища.

Хоть этого и не требовалось, Алиса все равно посмотрела на Яна. Тот волшебный эмпатический резонанс, который они поймали в локации Зимнего Двора, сохранился и по возвращении на Землю. Ян поймал ее взгляд, придвинулся ближе.

— Ну что, неодушевленный предмет, готов к встрече с моими родителями? — лукаво спросила Алиса, краем уха прислушиваясь к шумам по ту сторону двери. Там по-прежнему работал новостной канал телевидения, диктор неразборчиво бубнил о чем-то позитивном.

— У тебя устаревшие данные, солнышко, — ответил Ян, подмигивая девушке. — Ты же меня и одушевила.

— Солнышко? — переспросила Алиса, любуясь своим парнем.

— Солнышко, — подтвердил Ян. — Когда я с командой из Асгарда мастерил Землю, подразумевалось, что она будет вращаться вокруг тебя. Если получилось не так, то налицо досадная ошибка в реализации технического задания.

— Мама, Ольга Семеновна, — напомнила Алиса, нажимая на кнопку звонка. — Отчим, Михаил Николаевич, младшая сестра, если не укатила куда — Ленка. Кота зовут Томас.

— Один хорошо знакомый тезка точно найдет с ним общий язык, — с напускной серьезностью кивнул Ян.

Дверь открылась через четверть минуты. Алиса отогнала от себя сомнения в том, что путеводная трансляция привела их не в тот эверс: мама была той самой – навык пси-оператора уловил точнейшее соответствие.

Девушка шумно выдохнула, мысленно поблагодарила Нину с Константином за блестящую синхронизацию и не слишком удивилась, получив ободряющий ответ от пары асов.

— Алисочка! — воскликнула Ольга Семеновна, обнимая свою дочь и распространяя по прихожей эманации искреннего восторга. — И… ой, кто это с тобой? Твой друг?

Ян перешагнул через порог, сочиняя подходящий ответ, озарился в пси-диапазоне чувством иронии.

Только попробуй назвать себя представителем Дворов, – мысленно одернула его Алиса.

— Ян Рябинин, мы буквально только что вернулись со стажировки, — услышав ответ Яна Алиса с облегчением выдохнула.

— Разувайтесь, мойте руки и за стол! — скомандовала мама, одобрительно кивнув дочери. — У нас тут свежие домашние пироги и чай с мелиссой. Ян, вы любите чай с мелиссой?

— Мой любимый чай, — немного смущаясь, ответил Ян.

— Наш, — громким шепотом, чтобы точно услышала мама, поправила своего парня Алиса. — Наш любимый…

А затем было чаепитие со сдержанным любопытством родителей относительно гостя и несколько менее сдержанное – со стороны младшей сестры, которой через полтора месяца должно было исполниться семнадцать.

Алиса купалась в семейном уюте, поражаясь тому, как быстро встроился в эту гармонию бывший страж Хронилища, Ян – неизменно был рядом, очаровывая отчима и мать историями, которые он, не только знал во множестве, но и умел рассказывать.

Вечером, когда на улице уже стемнело, Алиса обнаружила себя стоящей у окна с кружкой какао в руке. Ян стоял рядом, уткнувшись носом в ее макушку. За окном бушевала метель, настолько похожая на ту, что когда-то неиствовала на Фронтире.

Глядя на заснеженный город, Алиса вспомнила одну из реплик своего спутника.

Глубоко вздохнув, девушка повернулась вполоборота и поставила кружку на подоконник.

— Теперь, пожалуй, я готова, — сказала она, ощущая, как Ян, за счет устойчивого пси-резонанса, предугадывает завершение ее реплики: — Показывай уже свои «пасхалки»...