Артбук. Зона 25: Предзонник. Территория власти.

Пролог. Предзонник территория Барона.

Некоторые люди рождаются, чтобы подчиняться законам.

Другие, чтобы их нарушать.

И лишь единицы обладают достаточной дерзостью, умом и властью, чтобы устанавливать собственные.

Глава 1. Железо. Деньги. Воля.

Когда-то Предзонника не существовало. Не было ни шумных торговых рядов, ни освещённых окон «Штольни», ни мастерских, где до глубокой ночи гремело железо. Не было банка, складов, домов, за закрытыми дверями которых заключались сделки, способные за один вечер сделать человека богачом или покойником.

Была лишь территория возле Периметра. Неприветливая земля, изрезанная колеями грузовиков, с заброшенными промышленными постройками, остатками технических сооружений и дорогами, которые в сезон дождей превращались в сплошное месиво грязи.

Зона находилась слишком близко, чтобы здесь хотелось жить. И достаточно близко, чтобы здесь можно было заработать. В этом противоречии заключалась главная ценность места. Военные контролировали проходы через Периметр. Сталкеры искали способы добраться до запретных территорий и вернуться с добычей. Торговцы охотились за артефактами, посредники за покупателями, контрабандисты за маршрутами, о которых не следовало знать посторонним.

Деньги уже существовали.

Спрос тоже.

Не существовало лишь порядка, способного соединить одно с другим. Люди появлялись здесь ненадолго. Привозили товар, обменивались сведениями, договаривались о встречах. Иногда исчезали вместе с чужими деньгами. Иногда исчезали без всяких денег. Никто не вкладывался в будущее территории, потому что никто не был уверен, что у неё вообще есть будущее.

До определённого момента.

История Предзонника изменилась, когда на этой земле появился Виктор. Позднее его станут называть Бароном.

Одни с уважением. Другие с опаской. Третьи с такой тщательно любезностью, что становилось совершенно очевидно: собеседник прекрасно понимает, с кем имеет дело. Сам Виктор никогда не придавал чрезмерного значения тому, какие чувства вызывает его имя. Гораздо больше его интересовало, что люди делают, услышав это имя.

В отличие от случайных торговцев и искателей быстрой наживы, он смотрел на территорию возле Периметра не как на временную стоянку. Он видел торговый узел. Место, через которое неизбежно будут проходить люди, товары, информация и деньги. Место, способное обслуживать потребности тех, кто уходил в Зону, тех, кто возвращался из неё, и тех, кто предпочитал зарабатывать, не переступая опасную границу.

Для большинства подобный замысел выглядел безумием. Строить постоянное поселение рядом с Зоной? Вкладывать деньги в землю, которую никто не хотел? Рассчитывать на торговлю там, где завтра могло произойти что угодно?

Виктор выслушивал подобные возражения с вежливостью. Его вообще отличало редкое терпение к людям, которые искренне полагали, будто их неспособность представить результат является убедительным доказательством невозможности его достижения.

Он не собирался спорить.

Он собирался строить.

Предзонник начинался не с красивых проектов. Он начинался с расчётов. Виктор прекрасно понимал: на границе Зоны недостаточно возвести стены и повесить вывеску. Чтобы люди оставались здесь, им требовались причины. Чтобы торговцы вкладывали деньги гарантии. Чтобы сталкеры возвращались место, где можно продать добычу, починить снаряжение, поесть, выпить и хотя бы на несколько часов перестать ждать неприятностей.

А чтобы всё это работало, требовалось главное. Власть, способная обеспечить выполнение договорённостей.

Барон начал с инфраструктуры.

Старые постройки приводили в порядок. Появлялись помещения для хранения товаров, ремонтные площадки, торговые точки. Прокладывались подъезды, укреплялись наиболее разбитые участки дорог. Туда, где прежде задерживались лишь самые отчаянные, начали приезжать грузовики с оборудованием и строительными материалами.

Первые вложения не обещали быстрой прибыли. Виктор и не рассчитывал на неё. Его интересовали не случайные заработки, а постоянный поток денег, который со временем должен был превратить опасную территорию в устойчивое предприятие.

Именно поэтому он не позволял будущему поселению расти совершенно бесконтрольно. Каждая новая мастерская означала рабочие места и услуги. Каждый склад дополнительные возможности для торговли. Каждая таверна людей, которые задержатся здесь на ночь и потратят заработанное.

Барон не был романтиком.

Он понимал простую вещь: человек, которому есть где заработать и на что потратить деньги, гораздо охотнее остаётся там, где прежде не захотел бы провести и часа. Постепенно временная стоянка начала приобретать признаки настоящего поселения. У неё появились постоянные жители.

А у жителей собственные интересы.

Глава 2. Цена независимости.

Деньги дают возможность построить город. Но далеко не всегда дают право им владеть.

Виктор никогда не принадлежал к числу людей, которые путают амбиции с возможностями.

Он прекрасно понимал цену собственным замыслам. Умел считать деньги, оценивать риски и с той почти оскорбительной невозмутимостью, которая впоследствии станет одной из самых узнаваемых его черт, признавать очевидное.

Для строительства Предзонника требовался капитал. Большой капитал.

Недостаточно было выкупить несколько старых складов, привести в порядок подъездную дорогу и нанять людей, готовых работать неподалёку от Периметра. Будущему поселению требовались электричество, вода, транспорт, ремонтные мощности, охрана, постоянные поставки и инфраструктура, способная выдержать не только суровые условия Зоны, но и человеческую предприимчивость. Особенно последнюю.

Виктор не сомневался, что желающих заработать на новом торговом узле окажется достаточно. Гораздо сложнее было убедить этих людей вкладывать средства прежде, чем появится первая прибыль. Впрочем, убеждать кого-либо в привлекательности собственных идей Барон не любил. Он предпочитал предлагать условия, от которых разумные люди не отказываются. Именно поэтому в его расчётах появилась «Эгида».

Корпорация располагала тем, чего не хватало молодому предпринимателю: значительными финансовыми ресурсами, строительной техникой, производственными мощностями и возможностью организовать масштабные поставки. Виктор, в свою очередь, обладал тем, что невозможно было приобрести одной лишь банковской транзакцией. Он понимал, каким должен стать Предзонник. Где пройдут дороги. Какие предприятия окажутся жизненно необходимыми. На чём будет зарабатывать поселение. Кто станет его постоянными клиентами. И почему люди, однажды приехавшие сюда по делам, со временем начнут возвращаться уже по привычке.

Корпорация могла предоставить средства.

Переговоры начались вполне предсказуемо. Представители «Эгиды» проявили заинтересованность в проекте. Изучили расчёты, ознакомились с планами строительства, задали множество вопросов относительно будущей прибыли.

Виктор отвечал спокойно. Не торопился. Не пытался понравиться. Не стремился произвести впечатление. Он вообще находил подобные усилия несколько унизительными. Человек, которому необходимо убеждать окружающих в собственной значимости, по мнению Виктора, уже находится в невыгодном положении. Гораздо приятнее, когда собеседники приходят к соответствующим выводам самостоятельно.

Первые разногласия возникли при обсуждении управления будущим поселением. «Эгида» была готова предоставить финансирование, оборудование и строительные ресурсы. Однако в обмен предполагала получить не только долю прибыли, но и существенное влияние на решения, касающиеся Предзонника.

Представитель корпорации изложил это с безупречной деловой вежливостью.

— Полагаю, вы понимаете, господин Виктор, что при подобном объёме инвестиций наша компания должна иметь определённые гарантии контроля.

Виктор отложил ручку.

— Гарантии возврата вложений, безусловно.

— И участия в управлении.

— Участия в прибыли, — мягко поправил он.

Собеседник выдержал паузу.

— Вы предлагаете нам финансировать строительство, не предоставляя возможности влиять на стратегические решения?

Виктор чуть заметно улыбнулся.

— Я предлагаю вам заработать, господа. Причём весьма прилично. Неужели этого недостаточно?

— Речь идёт о значительных средствах.

— Именно поэтому я и разговариваю с вами, а не с владельцем ближайшей лавки.

В комнате стало тихо.

Виктор позволил этой тишине продлиться ровно столько, сколько счёл необходимым.

Затем вновь взял ручку.

— Давайте не будем усложнять очевидное. У вас есть капитал. У меня — проект и понимание того, как превратить его в прибыльное предприятие. Вы получаете доходность своих вложений. Я получаю возможность реализовать задуманное.

Он перевернул страницу договора.

— Всё остальное, полагаю, относится к области ваших пожеланий.

Разумеется, корпорация не собиралась уступать так легко. Следующие встречи оказались куда менее любезными Обсуждались права на землю, порядок финансирования, сроки возврата инвестиций, поставки оборудования, распределение доходов и условия расторжения соглашения. Каждый пункт имел значение. Каждая формулировка могла однажды превратиться в инструмент давления. Виктор понимал это лучше, чем его собеседникам хотелось бы думать.

Он не возражал против финансового контроля над расходованием предоставленных средств. Не отказывался от отчётности. Был готов обсуждать коммерческие гарантии, штрафы за нарушение обязательств и преимущественные условия для отдельных поставок. Но всякий раз, когда разговор касался права вмешиваться в непосредственное управление Предзонником, его уступчивость заканчивалась.

Вежливо.

Неизменно.

Окончательно.

— Вы ведёте себя так, словно предлагаете нам исключительную привилегию, — заметил однажды один из представителей «Эгиды».

— Разумеется.

— Вы действительно настолько уверены в успехе?

Виктор поднял глаза от документов.

— Если бы я сомневался, господа, я бы не предлагал вам участвовать.

— Вы понимаете, что мы можем отказаться?

— Безусловно.

Он произнёс это с таким спокойствием, что собеседник невольно нахмурился.

— И вас это не беспокоит?

— Меня беспокоили бы инвесторы, которые не способны отличить финансовое участие от права распоряжаться чужим предприятием.

Виктор закрыл папку.

— Но я уверен, что мы с вами достаточно разумные люди, чтобы избежать подобного недоразумения.

Это была не бравада. Он действительно допускал возможность отказа. Пришлось бы пересмотреть. Строительство — отложить. Найти других партнёров, изменить последовательность работ, сократить первоначальные расходы.

Неприятно.

Дорого.

Но возможно.

«Эгида» могла позволить себе финансировать строительство Предзонника.

Виктор мог позволить себе принять эти деньги.

Но позволить кому-либо считать себя его хозяином он не собирался.

В этом и заключалась цена независимости.

Глава 3. Ворота между двумя мирами.

У каждого города есть границы. Одни обозначены на картах, другие проходят по рекам, дорогам или старым стенам. Иногда их почти не замечают: достаточно пересечь мост, миновать дорожный знак и вот ты уже в другом месте.

У Предзонника всё иначе. Здесь граница никогда не была простой условностью. Она начиналась с бетонных заграждений, металлических ворот, наблюдательных вышек и людей с оружием, которые слишком хорошо понимали, зачем всё это построено. За одной стороной периметра оставался мир, где ещё можно было позволить себе не думать об опасности каждую минуту.

За другой начиналась Зона. И хотя сам Предзонник располагался между ними, его жители давно усвоили одну неприятную истину: расстояние между безопасностью и смертью порой измеряется не километрами, а несколькими секундами невнимательности. Город вырос рядом с опасностью и научился с ней сосуществовать.

По утрам здесь открывали торговые лавки, запускали генераторы, ругались из за цен на топливо, спорили о качестве запчастей и обсуждали вчерашние новости. Из «Штольни» доносился хриплый смех, возле мастерских гремело железо, а по разбитым дорогам медленно ползли грузовики. Жизнь шла своим чередом. Но стоило поднять глаза над крышами бараков, как становились видны вышки периметра.

Они напоминали о том, что привычный порядок держится не только на предприимчивости торговцев, упрямстве механиков и правилах Барона. Иногда он держится на человеке, который всю ночь стоит под холодным дождём и смотрит туда, откуда остальные предпочитают не ждать гостей.

Периметр Предзонника не строили ради красоты. Виктор Алексеевич прекрасно понимал, что внушительные ворота и высокие ограждения сами по себе никого не спасут. Особенно здесь, где угрозы далеко не всегда подчинялись привычной логике. Поэтому оборона города складывалась постепенно, вместе с самим Предзонником.

Сначала появились временные заграждения, контрольные точки и простейшие наблюдательные посты. Позже их сменили укреплённые конструкции, постоянные вышки, прожекторы, системы связи и оборудованные позиции охраны. Всё, что могло повысить шансы города пережить очередную неприятность, рано или поздно находило своё место на периметре.

Барон не питал особой любви к военной эстетике. Ему было совершенно безразлично, насколько грозно выглядит бетонная стена, если при первой серьёзной угрозе она окажется бесполезной. Его интересовала практическая сторона вопроса. Сколько времени понадобится, чтобы закрыть ворота? Как быстро охрана передаст тревогу? Сумеют ли грузовики освободить проезд? И главное сколько людей успеют оказаться за защитными сооружениями, прежде чем станет слишком поздно?

Вопросы неприятные. Особенно для тех, кто привык оценивать безопасность по толщине стен. Однако именно из таких вопросов постепенно и складывался периметр. Днём он выглядел почти буднично. Охранники переговаривались по рации, проверяли документы, лениво поглядывали на подъезжающий транспорт. Иногда спорили с водителями, которые считали, что их груз настолько важен, что может обойтись без досмотра.

Ночью всё менялось.

Свет прожекторов скользил по ограждениям, выхватывая из темноты мокрый бетон, колючую проволоку и пустые участки дороги. На вышках дежурные внимательнее всматривались в окружающее пространство. Любой незнакомый звук заставлял прислушаться. И если в городе кто-то мог позволить себе забыть о близости Зоны, то на периметре такой роскоши не существовало.

Здесь помнили всегда.