Аэтеллон: Жатва

Пролог:

Они петляли в душных коридорах Аэтеллона. Стук сердца мешался с топотом ног - хаос звуков разносился под сводами, усиленный паникой. Пол уходил из-под ног, скользкий от свежей крови... Её бледные дорожки тянулись за ними по лабиринту, отмечая путь на безупречном мраморном полу.

Он - простой смертный юноша с волосами цвета воронова крыла - тащим за запястье той, кого он видел впервые. Но забыть её было невозможно. Высокая, с совершенными чертами лица, она была подобна падшему ангелу, а два исполинских крыла за её спиной инстинктивно вздрагивали в такт бегу. Даже в этом ужасе от неё будто веяло королевским достоинством.

Её рана кровоточила, и вместе с кровью из него самого утекало самообладание. В груди юноши бился целый рой незваных, разношёрстных эмоций - страх за неё, ярость на преследователей, щемящая нежность.

Но сквозь это всё проступило нечто холодное, от чего невозможно было отмахнуться. Острое, как лезвие, осознание:

Он забыл Имя.

Нет, не её - её имени он ещё не знал, она оставалась безымянной богиней с крыльями.

Он потерял своё собственное.

Словно кто-то стёр главное слово, на котором держалась вся его личность.

И как только шум погони стал глуше, превратился в далёкий гул, они остановились, Она, желая оставить его одного - дабы защитить, холодно уронила: «Я пока задержу их. Беги!»

Она резко разжала пальцы. Его рука повисла в воздухе. Она жестом оттолкнула - и в аметистовых глазах сверкнул не просто огонь, а мольба, раскалённая добела: «Прошу, беги».

Ему пришлось оставить её…

С каждым шагом прочь, желание вернуться мутным маревом застилало рассудок, но он не сдавался.

А потом…

Обрыв.

Не просто пустота, а распахнутая пасть бездны. Край, граница, переступить которую можно, лишь вручив себя безумию. Или… просто иметь врожденное - крылья, которых не было.

Он обернулся. В глазах плескалась боль.

Там, за спиной, стояли они - Миллиры, солдаты Аэтеллонской Империи. Белые крылья, лёгкая броня, мерцающая, словно кварц, и направленное в грудь энерго-оружие…

«Хах, кажись, вот и сказочке моей - конец…» - пронеслось сквозь ворох разодранных эмоций и мыслей.

Чужая рука уже почти коснулась плеча…

«А хер тебе, сука!» - Выкриком вышло из его гневных уст.

И он прыгнул во тьму.

Тело ударилось о скальный выступ - тупая, кровавая отдача. Бездна швыряла его от стены к стене, как сломанную куклу. Кровь брызгами расцветала в воздухе…

А затем - последний удар. Выступающий камень погасил сознание, превратив затылок в кровавое месиво.

Глава 1:

Ночь густым дёгтем залила ущелья каменных джунглей. Где-то там, внизу, просыпались мелкие огни - сначала робко, потом всё гуще, расцвечивая планету ядовитой неоновой сыпью.

А далеко-далеко, в одном из бесчисленных муравейников-городов, на одной из тысяч одинаковых улиц, в одной из бетонных коробок, взрывались гневные крики:

«Да твою!..»

«Слышь, за базаром следи!»

«Да я ваш, блин, отец!»

Обыкновенная ночь каждого уважающего себя геймера. Только вот… Не все играют, чтобы просто «отвлечься». У этого человека, возможно, было горе.

В его квартире царил вечный сумрак. Шторы, намертво спаянные с карнизом, не пропускали даже намёка на солнечный свет. Мелкий мусор устилал путь от порога до кровати, а от кровати - грубой, протоптанной дорожкой тянулся к алтарю его существования, компьютеру.

Рядом, забытые, пылились вещи из другой жизни. Семейная фотография - треснутая, мутная от времени, лица превратились в неразличимые тени. На первый взгляд - силуэты счастливой семьи. На второй - обычный задрот, сжигающий жизнь впустую.

Теперь заглянем ещё глубже, на сам компьютерный стол. Казалось бы, святая святых любого мужчины, то место, что должно сиять чистотой… Но нет. И здесь возвышалась гора мусора, подпираемая батареей пустых банок из-под энергетика - шесть, может, больше.

«Да твою мать…» - сквозь зубы, сдавленно.

Это из-за игры?

Нет. Пока мы разглядывали эту берлогу, парень получил уведомление на телефоне:

«Уважаемый **** **** ****, Мы благодарны за долгое сотрудничество с нами! К сожалению, по решению компании, вы отстраняетесь от работы. Просим выселиться с корпоративной квартиры до ** ** **. Снова спасибо, что вы были с нами!»

В его глазах полыхнула новая искра раздражительности - уже не игровая, а та, что обжигает горло чувством несправедливости.

Телефон улетел на кровать, он прошипел что-то под нос, достал ещё одну банку энергетика и залпом опрокинул её в себя.

Время споткнулось.

Замерло на полутакте. Воздух стал стеклянным - густым, режущим горло.

Каждый глоток энергетика растянулся в вечность, и каждая капля, падающая в желудок, отзывалась во всём теле нарастающим гулом. Реальность трещала по швам.

«Галлюцинации?..» — лениво подумалось ему.

Последняя капля. Время дёрнулось, восстанавливая ход.

Но он уже выпал из него. Темнота залила глаза быстрее, чем веки успели моргнуть. Тело стало ватным коконом, а кожа вспыхнула мириадами невидимых игл. Затем - боль. Чудовищная, хватающая за грудь, туда, где билось сердце. Живое. Молодое. Ещё не готовое умирать.

«Бам».

Падение.

Пол встретил его затёкшим холодом. Тело выгнулось в короткой агонии, пальцы скребли мусор и затихли. Глаза, в которых отражался сизый свет монитора, начали тускнеть.

Искра за искрой.

«А может, это даже и к лучшему», - показалось ему…

И дальше тьма словно ответила…

Ответила яркой вспышкой в его глазах.

Глава 2:

И он открыл их. Два новых ока. И мир, ворвавшийся в них, был ошеломительно прекрасен.

Прямо перед лицом, заслоняя всё остальное, распахнулось исполинское белоснежное крыло. Каждое перо мерцало в призрачном свете, и первая мысль - ещё чистая, не замутнённая страхом, - была проста до глупости: «Красивое».

Он захотел коснуться. Рука дёрнулась - и не сдвинулась. Сталь сомкнулась на запястьях и лодыжках, холодная, непреступная. Прикован к ложу. Осознание поползло медленно…

А крыло обернулось.

Теперь перед ним стояла девушка - не просто красивая, а какая-то до жути совершенная. Аметистовые глаза, короткая стрижка, длинные заострённые уши. Научный халат, ниспадающий до пола. Лицо закрывала странная маска, оставлявшая только холодный блеск зрачков.

Степень осознанности достигла пика.

«А?..»

Он рванулся. Цепи лязгнули, впились в кожу.

«Где я?!» - голос сорвался на панический крик.

Но безымянная особа не слушала. Ни его движений, ни криков. Лишь белая бровь едва заметно дрогнула - раздражённо. Она что-то черкнула в планшете, спокойно, будто он был не пленником, а строчкой в отчёте, и направилась к стойке.

Вот тогда паника и взорвалась.

На стойке, аккуратно разложенные, ждали инструменты. Пилы с мелкими зубцами. Топоры. Ножи всех форм и размеров. Скальпели, выстроенные в ряд, точно камертон. Склянки с чем-то, дымящимся едким паром - кислота. И венец коллекции: огромная шипованная кувалда, тяжёлая, тупая, беспощадная.

Глаза расширились до боли. Сердце забилось птицей о рёбра. Дыхание вырвалось частыми, хриплыми гудками.

«Стой…» - выдохнул он мольбою.

Но она не слушала. С холодной, почти ритуальной неторопливостью она понесла стальное орудие к ложу, и каждый её шаг впрыскивал в его кровь новую порцию жгучего адреналина.

«Стой. Ты же не собираешься?..» - голос дал трещину.

Она шагала. Невозмутимо. Неумолимо. Белый халат колыхался в такт шагам.

Один шаг.

Два шага.

«Эй! Если ты хотела меня напугать - у тебя охеренно вышло! Слышишь? Просто О-ХЕ-РЕ-ННО!»

Три шага.

«Нет, прошу! Я найду работу, я заплачу! Я дам всё, только сохрани мне жи…»

Слово оборвалось на полу слоге. Не потому, что она ударила, нет. Просто перед внутренним взором вспыхнула та самая вспышка. Его квартира. Грязный пол. Собственное тело, рухнувшее среди мусора. И мысль - тихая, но какая, сука, предательская: «А может, оно и к лучшему…»

Он сам тогда отпустил жизнь. А теперь - теперь понял, что ошибся.

Она подняла кувалду. Мышцы напряглись под тканью халата.

«Нет… Я всё-таки хочу жи…»

Удар.

Сталь обрушилась на череп, и мысль лопнула, не долетев до конца. Брызги разлетелись по стерильной белизне, добавив сей картине мёртвую, в прямом смысле, тишину…

Глава 3:

Треск.

Вспышка.

Свет был первым, что он почувствовал. Затем - воздух: колючий, спёртый, он ворвался в грудь, и тело ответило криком. Протяжным. Звериным.

— А?.. А-а!..

Лёгкие горели. Сердце молотило где-то в горле. А потом, сквозь пелену шока, пробилась мысль:

«Я жив?!»

Смех. Короткий, надтреснутый, почти рыдание.

— Ха-ха…

Комната не изменилась. Те же цепи. Тот же стол. Но теперь каждый нерв звенел сигналом тревоги. «Убирайся. Сейчас». Он дёрнулся - оковы лишь сильнее вгрызлись в плоть. Ни шанса.

Взгляд заскользил по углам, хватаясь за любой намёк на спасение. Тщетно. И сквозь эту безнадёгу прорезался шёпот:

— Я всего рот ***…

На миг ему показалось, что можно дышать со спокойной душой. Что, может быть, она не вернётся.

И тогда она вошла.

Та самая. Убийца. Виновница. И всё человеческое, что ещё теплилось в нём, исчезло разом. На его место пришёл животный страх - древний, липкий, не знающий слов. Мысли превратились в мат, вязкий и беспомощный. Тело забилось, зашлось дрожью. Крики хлынули наружу - уже не осмысленные, а такие же рефлекторные, как агония.

Зрачки его стали с бусинку, и в них не осталось ничего, кроме ужаса.

Но она снова не удостоила его и взглядом. Для неё он был пустым местом. Пальцы пробежались по планшету, и лишь на секунду бровь дёрнулась. Раздражение.

А потом он увидел это. Ухмылку. Злую. Медленную. От неё запахло наслаждением чужой болью - тем особым, липким удовольствием, что дарит власть. Контроль над жизнью. Над его жизнью.

Её рука поплыла к новому орудию. Маленький ножик. Обычный. Почти интимный в своей простоте.

Треск.

Он не сразу понял, что это - его собственные пальцы. От животного напряжения они сломались, не выдержав. Он зажмурился до искр и взмолился - любым богам, любым силам, лишь бы это было сном. Лишь бы проснуться в своей квартире, среди мусора и пустых банок.

Открыл глаза.

Удивление затопило разум. Новый объект страха, и страх этот был другого сорта.

Теперь их было двое. Похожих, как две капли воды, и всё же разных. У второй - выше рост, длинные волосы, струящиеся по плечам. Взгляд - холодный, оценивающий, пронзающий насквозь. И… заметная грудь, которую его паникующий разум отметил с почти комичной неуместностью.

«Да куда, ***…» — пронеслось в голове.

А затем он увидел то, от чего мысли замерли. Его мучительница - та, что размозжила ему череп, опустилась на колено. Перед новой особой. И впервые за всё время заговорила:

— Госпожа, образец стабилен.

— Хорошо, — ответ прозвучал кратко, но голос был другим: глубоким, властным, обволакивающим.

Её глаза сразу устремились на него. И естественно, он запаниковал. Какие только фантазии не рождаются в маленькой, по сравнению с ними, голове, когда тебя буквально совсем недавно превратили в фарш?

— Можешь идти, Кассия.

— Да.

Садистка вышла, и в комнате остались только двое. Он - и новое лицо. Паника нарастала, и каждый её шаг отдавался в груди колокольным звоном. Когда она подошла вплотную, он уже готов был закричать…

Но она прикоснулась к его щеке. Ладонь легла мягко - на первый взгляд, почти с нежностью. А затем рука деловито скользнула к глазам, проверяя зрачки.

Тишина.

И странное дело - дышать стало легче. Что-то в этой женщине гасило панику, как мокрое одеяло гасит огонь. Аура. Совсем иная. Другая. Почти… сострадательная? Он не был уверен, что правильно понимает это слово, но ничего точнее не находилось.

Пока она возилась с осмотром, он впервые за всё время позволил себе рассмотреть её. Не дёргаясь. Не вжимаясь в ложе. Спокойно. Почти с любопытством.

Два мира. Абсолютно несовместимых. В голове не укладывалось: та, первая, вдыхала его страх, как наркотик. А эта… эта, кажется, просто делала свою работу. Ничего не понималось. Факты рассыпались, а логика пошла к чёрту.

Единственное, что он осознал со стопроцентной уверенностью: она другая. Не безумная. Он даже проникся к ней симпатией - рождённой не разумом, а измученным телом. Позволил себе подумать: «Ну всё. Вот и настал мой звездный час, щас она меня освобо…».

Облом.

Она ушла. И вместе с ней ушла эта аура - тёплая, почти живая. Остался только холод лаборатории, сталь на запястьях и тишина.

Глава 4:

Остался только Ад.

Его не трогали. Ждали. Пока не придёт Кассия.

Сколько времени? Сколько он здесь?

Вопросы, утратившие вес.

Ему отрывали руки - раз за разом. Выдавливали глазницы - раз за разом. Заставляли пить кислоту - и она текла огнём по глотке, и он захлёбывался ею…

Больно. Очень больно.

В голове - звон. Густой, жестяной, непрекращающийся. Гул переполненных чувств, в котором утонуло всё его человеческое. Осталось только одно.

Ненависть.

Злость.

Желание сдавить этой суке горло. Ей. Той, что каждый долбаный день дарит «адское удовольствие» и смеётся. Мерзко, влажно, с наслаждением.

«Я тебя убью».

«Придушу».

«Лично разорву твоё тело».

Пустые угрозы. Всё, что у него осталось.

Она не убивала. Специально. Подводила к краю, заглядывала в глаза - и отпускала. Доводила до предела. И он ненавидел её за это с такой силой, что ненависть стала его дыханием.

Вопросы «кто?», «откуда?», «где?» он выбросил. Сложил в дальний угол сознания, как ненужный хлам. Сейчас имело значение только одно: когда-нибудь он встанет с этого ложа. И тогда -

«Я тебя убью».

Но даже в Аду есть фальшивый проблеск надежды.

В перерывах, когда стихали шаги Кассии и звон инструментов, он иногда видел её. Не мучительницу - другую. Ту, что дарила тепло. Так он верил. Так он заставлял себя верить. От неё веяло спокойствием — неуместным в этом месте…

Она всегда была далеко. Не приближалась. Лишь на несколько секунд его зрачки ловили её лицо - строгое, но не жестокое. Они встречались взглядами. В его глазах горело отчаяние.

В её - тень сострадания. Или, может быть, просто усталость? Он не хотел знать.

Но был случай. Один-единственный. Их взгляды задержались дольше обычного. На долю секунды. На маленькую вечность.

Время остановилось. Может, от потери крови - она сочилась из него постоянно. Может оттого, что он медленно сходил с ума, а безумие имеет свойство растягивать мгновения. Но оно встало. Замерло.

И тогда в аду заиграл незаметный лучик солнца.

Никто, кроме него, его не увидел. Никто не заметил. Но этого лучика хватило, чтобы прожить ещё один день.

Глава 5:

Взрыв. Где-то рядом дрогнули стены.

Грохот. Короткая пауза.

Ещё один взрыв, уже ближе.

А за ним выстрелы. Частые, сухие. И сирена: протяжная, надрывная.

Он пришёл в себя резко, словно вынырнул из глубины. Глаза обшарили комнату.

«Что это?»

Дверь распахнулась и влетела она. Госпожа. На первый взгляд, невозмутимая, как всегда. Но в резкости движений, и в том, как быстро она метнулась к одному из источников света, дабы отключить, читалась тревога. Комната погрузилась в сумрак. Платье её было в бледной крови.

Тени сгустились, и она ушла в них так естественно, будто сама была соткана из мрака. Лишь глаза блеснули из угла.

«Эй, что происходит?!» — шёпот, но и он показался оглушительным.

— Тихо. — В её голосе лязгнула сталь.

Вошли двое. Медленно. Осторожно. Золотая броня - тяжёлая, явно крепкая, переливалась в полумраке. Чёрные вставки делали их похожими на ос, опасных и собранных. Они не говорили - только жесты, отточенные, как военный язык. Осматривали помещение. Один прямо. Другой за спину первому. Знали, кого ищут.

«Ну нифига себе».

Ситуация патовая. Он чувствовал это каждой клеткой. «Что делать?» Они пришли за ней. Но что она совершила? Как Госпожа, способная приказать сумасшедшей садистке лизать пол, оказалась в роли беглянки?

Солдаты приближались к её углу. Слишком близко. И тогда он поймал её взгляд. Сквозь тени, сквозь полумрак. В этих аметистовых глазах проступило: «Как же… неудобно».

И его словно замкнуло. Мысль - быстрая, как вспышка: «Ладно, я всё понял. Не смотри на меня так».

— ЭЙ, ПРИДУРКИ!

Оба развернулись на голос. Резко. Руки легли на оружие.

— А Я ВАШУ МАМУ…

Понеслось. Всё, что копилось дни и ночи в этом Аду. Каждая пытка, каждый смешок Кассии, каждый сломанный палец - он выкрикивал это им в лица. Оскорбления текли рекой, грязной и вдохновенной. Казалось, ему дали микрофон в самое пекло.

Служителям закона это не понравилось.

Кажется, они его отлично поняли.

Фатальная ошибка. Они позволили гневу затуманить разум. Забыли о задаче. Забыли, с кем имеют дело.

И этого хватило.

Бывшая Госпожа вышла из тени, как сгусток мрака, обретший форму. Два движения - молниеносных, хирургически точных. Хруст. Влажный всхлип. И глотки солдат расцвели бледной кровью. Ни крика. Ни борьбы. Только тела, оседающие на пол, и звон брони о камень.

«О, мило», — пронеслось в голове. Удивить его было трудно. Кассия творила с его телом вещи куда изобретательнее. Ещё легко отделались.

«А хотя, нихера не мило», — поправил он себя мгновением позже, когда она повернулась к нему. Рука, только что убившая двоих, блестела от крови. И двигалась она в его сторону.

Он напрягся. Сердце пропустило удар. Но вместо боли - лязг. Цепи, привычные, ненавистные, звякнули, осыпаясь с запястий и лодыжек.

«А?..»

Он смотрел на неё. Она – на него.

— Бежим, — бросила она.

Глава 6:

Где-то глубоко под водой, в зеленоватом безмолвии, куски его тела неторопливо срастались - кость к кости, жила к жиле, пока река не подхватила его и не выплеснула на берег.

Очнулся он под раннее утро. Голова трещала так, будто внутри черепа всё ещё металось эхо далёкой сирены. Он зажмурился, сжал виски и выдохнул сквозь зубы:

— А-я-я-я-я-й…

Вокруг дышал лес. Река катила мимо щепки и клочья тумана. Берег был пуст. Никаких стен. Никаких цепей. Занесло его, кажется, в такую глушь, что даже птицы пели с опаской.

«А она…?»

Осознанность возвращалась толчками. Он приподнялся на локтях, обшарил глазами кромку леса, камни, воду.

Спасительница. Та, что вытащила его из Ада. Ни следа. Ни тени.

С грустью, неожиданно острой, он выдохнул:

— Понятно.

Сел. Долго смотрел, как река несёт мимо ветку.

— Значит, теперь я наконец-то один?

— Звиздец…

Посидел ещё. Потом поднялся, размял ноги, прошёлся по берегу.

Но вдруг:

Бру-ру-ру-ру.

Живот заурчал низко и требовательно.

— АААААААААААА!!! — заорал он в небо, спугнув стайку птиц. Не от боли - от раздражения. — Проблема за проблемой… Да как же меня всё это…

Бру-ру-ру-ру.

— Да понял я! — рявкнул он собственному животу. — Не находиться мне здесь же всю жизнь…

Он вдохнул глубже, оглядел лес уже спокойнее.

Решение пришло быстро: лес. Во-первых, там могло найтись что-то съестное. Во-вторых, под кронами меньше шансов, что его заметит одна садистка. Он ещё раз оглядел пустой берег и шагнул под сень деревьев.

Лучше сдохну в лесу, чем снова встречусь с той сукой, — буркнул он себе под нос.

Куст с ягодами нашёлся почти сразу - низкий, усыпанный тёмно-синими бусинами. Он обворовал его в считанные минуты, глотая почти не жуя. Сок тёк по подбородку, кисло-сладкий, живой. И только когда пальцы сжали последнюю ягоду, до него вдруг дошло.

«Стоп. Этот мир… он похож на мой».

Лес был обычным. Сосны, мох, папоротники. Ничего инопланетного. Он даже позволил себе расслабиться - ровно до того момента, пока солнце не скатилось за горизонт и небо не раскрылось над ним во всю глубину.

Звёзды. Многочисленные, колючие, они выстраивались в созвездия, которых он никогда не видел. А луны… или, может, планеты? Их было около десяти - разных размеров, одни бледные и далёкие, другие огромные, с различимыми кольцами и тенями. Все они висели над головой, как чужие глаза, разглядывающие непрошеного гостя.

«Красота…» — выдохнул он, задрав голову. А потом, уже тише: — Ладно. Это подтверждает: я в другом мире.

Ночевать пришлось на куче опавших листьев. Без огня. Почти без одежды - только тряпьё, которое и одеждой-то не назвать. Холод пробирался под кожу медленно, но упорно. Голод никуда не ушёл, только притих. Он ворочался, дрожал, проваливался в дрёму и снова выныривал. И когда, казалось, пришли первые нормальные сны, его слух резанул шорох. Множественный. И, кажется, животный.

Он вскочил раньше, чем успел испугаться. Глаза заметались по чаще.

«Вроде… ничего».

И тогда из теней выступили они. Стая. Белые - неестественно, ослепительно белые. Размерами намного больше волков его родного мира. В их движениях читалась не просто звериная грация, а что-то древнее, холодное. Красивое - и смертоносное.

«Сука».

Дальше - только бег. Он нёсся сквозь кусты, не чувствуя веток, хлеставших по лицу. Перепрыгивал коряги, огибал стволы, летел быстрее, чем когда-либо в жизни. Позади - тяжёлое дыхание и дробный перестук лап. Один. Огромная херовина под названием волк мчался за ним, не отставая.

«Ну хотя бы не стаей…» — мелькнула мысль, и он почти усмехнулся.

Адреналин был уже привычкой. Тело работало как отлаженный механизм: он буквально просачивался сквозь деревья, ловкие ноги несли его дальше, дальше, туда, где, может быть, ждало спасение.

Солнце снова показалось на горизонте. Где-то позади остался волк: то ли отстал, то ли нашёл добычу попроще.

А он всё бежал. Ноги гудели, в голове бился бессвязный мат - на жизнь, на этот мир, на всё сразу.

А потом впереди мелькнул свет. «Выход», пронеслась единственная связная мысль, и он рванулся туда, раздирая последние ветки.

Лес кончился.

Он вылетел на огромное поле, залитое утренним солнцем, и ноги подкосились. Обернуться хватило сил: сзади никого. Ни белой шерсти, ни серебряных глаз. Он рухнул лицом в траву, вдохнул запах земли и выдохнул:

— Кажется, в аду из моего мира спокойнее, чем здесь.

Приподнял голову. И замер.

Перед ним стояли чьи-то ноги. Стройные. Длинные. А выше...

«Сиськи?»

«Чего?»

Приподнялся ещё немного. Девушка. Стоит, смотрит на него сверху вниз. Лица не разобрать - солнце светило прямо за её спиной. Показывался только её тёмный силуэт…

«Я уже совсем сошёл с ума, да?» — успел подумать он.

А потом темнота.

Глава 7:

Огонь в камине трещал, вздыхал, выплёскивал искры. Деревянные стены впитывали тепло, и в комнате разливался тот особый домашний уют.

Хозяйка - совсем ещё юная, с плавными движениями и сосредоточенным лицом, заканчивала готовить. Ложка звякнула о край чаши, и она подошла к тюфяку, где он лежал.

«Ммм…»

«Маммааа…»

«Ммм…»

Его веки дрогнули. Сознание возвращалось медленно, как сквозь толщу воды. Сначала - тепло. Потом - вкус. Бульон. Горячий, наваристый. И чья-то рука под подбородком.

«М?»

«Ох, нихерасе».

Он не пошевелился. Просто смотрел сквозь ресницы. Девушка в сарафане, русоволосая, черноглазая, кормила его с такой простотой, будто это было самым обычным делом. Она не замечала его взгляда - и он пользовался этим. Рассматривал. Длинные волосы убраны за плечи. Руки крепкие, но движения нежные. От неё пахло травами, очагом, заботой. Этим запахом можно было опьянеть.

Глаза сами скользнули вниз. «Хе-хе-хе», — отозвался в голове слабый, почти счастливый смешок.

Когда чаша опустела, она вышла.

Дверь скрипнула и закрылась.

И только тогда он по-настоящему проснулся. Резко. До мурашек. Это не сон. Он в чужом доме, в чужом мире, его только что кормила с ложечки незнакомая девушка. И он жив.

Он сел, сжал виски, пытаясь унять гул в голове, ведь всё это буквально: «Удача», — подумал он.

Обхватил колени, уткнулся лицом в простыню. — АААААААААААА!!! — глухой крик в ткань.

Отдышался. Обвёл глазами комнату. Стол, стулья, глиняные горшочки, травы. Десятки трав развешанных, разложенных, источающих запахи. Мята. Шалфей. Что-то горькое, незнакомое. Всё это было реальным. Слишком реальным.

Он заговорил тихо, чтобы слышать собственный голос.

— Ну почему в моей жизни нет ни минуты покоя?

— Неужели она… сама дотащила меня сюда…

— Столько событий…

Он перевёл взгляд на окно - маленькое, мутноватое, рядом с тюфяком. За ним стоял густой лес. Чужой. Молчаливый.

— Ничерта не понимаю.

— Кто я вообще?

Он прищурился и стал вглядываться в своё отражение. Оттуда, из мутного стекла, на него смотрел кто-то другой. Вроде лицо его, и не его одновременно. Незнакомое.

— Та-а-а-ак. Давай по порядку. Я - это я. Но кто я? Я родился… где? Так, хорошо, я жил… Ай, к чёрту! Что я вообще помню?! Какого хрена я ничего не помню из своей прошлой жизни?! А может, у меня её совсем не было?! Может, я просто сам по себе сумасшедший?!

Он перевёл дыхание. Голос сорвался на хрип.

— Меня это всё уже раздражает. Какого хрена?!

— Хорошо! Да! Я вас понял. Я знаю, что я понял. Меня никто не спасал, и на самом деле я муж этой красотки, что поила меня…

Он увидел, как его лицо в отражении скорчилось.

Жалкое зрелище.

— Да нет. Когда с ума сходят, сцены же не могут быть такими… детальными, правда?

— Хорошо. Если я и не сошёл с ума… И если всё, что было, считать чистой правдой…

— То…

Он уткнулся лбом в стену. Холодную, шершавую.

— То получается, с ней могло что-то произойти, да? Она спасла меня ценой своей жизни… Но зачем? Неужто она влюб…

Он ударил себя по голове - не сильно, но ощутимо.

— А-а-а! Хрен его знает! Пошло оно всё к чёрту! Будь что будет!

Дверь тихо заскрипела.

«А?»

На пороге стояла она, та самая девушка. В руках, с трудом удерживая, она несла ведро, полное чистой воды. Вода плескалась о края, несколько капель сорвались на пол. Он увидел, как напряглись её руки, и тут же подорвался с тюфяка.

— Я помогу…

— А-а-а! — вскрикнула она и сжалась, втянув голову в плечи. Вода плеснула сильнее.

Он замер на полушаге. «Ну, вариант того, что я её муж или знакомый, отпадает сразу», — пронеслось в голове.

— Я… помочь хотел… Ведро тяжёлое же…

Она чуть приоткрыла испуганные глаза - чёрные, блестящие, посмотрела на ведро, потом на него. Взгляд был осторожным, как у лесного зверька.

— Я… сама…

И только тогда он заметил. Она была очень миниатюрной. Ростом ему по плечи, а то и ниже. Тонкая, как тростинка, и, кажется, ведро весило едва ли не больше её самой.

Он медленно, стараясь не делать резких движений, опустился обратно на тюфяк.

«Ну, в принципе, я бы тоже напугался…» — подумал он.

Ему стало чутка стыдно.

Он сомкнул колени, стараясь занимать как можно меньше места.

— Простите, что напугал…

Она не подняла глаз. Тонкие пальцы теребили край сарафана.

— Ничего… Я рада, что вы очнулись.

Голос у неё был тихий, почти прозрачный. Он прокашлялся.

— Эм… А можно узнать, где я?

— Ну… В моём доме…

Он выждал паузу. Она не продолжила.

«А по-конкретнее?!» — мысленно взвыл он, но вслух сказал мягче:

— Я имею в виду, где вообще нахожусь? Что это за место?

— А… Ну… В деревне…

«Ты прикалываешься, да?»

Он сжал переносицу. Дыши. Она просто стесняется. Не надо её пугать.

— Понятно… Пу-пу-пу…

Он сам не заметил, как это вырвалось: глупое, бессмысленное бормотание, чтобы заполнить паузу. Девушка вскинула голову и посмотрела на него - впервые прямо. В глазах читалось искреннее недоумение.

«Пу-пу-пу?» — повторила она про себя, и бровь чуть дрогнула.

«Кажется, теперь на меня точно будут смотреть как на сумасшедшего».

Он глубоко вздохнул и решил, что хватит ходить вокруг да около. В конце концов, кто здесь взрослый?

— Как я понимаю, вы девушка стеснительная… Поэтому начнём с простого. Можно узнать ваше имя?

— София… — она произнесла это почти шёпотом. Он едва расслышал.

— Красивое имя.

— Спасибо… — она помолчала, накручивая прядь волос. — А ваше?

— А моё…

Он замер. Сердце стукнуло где-то в горле. Имя. У него нет имени. Он не помнил. Совсем. Даже первую букву. Всё, что он знал о себе, было сплошным кошмаром, и вывалить это на неё сейчас - значило бы сломать между ними хрупкий мостик.

Мысли заметались в панике. Нужно что-то придумать. Быстро. Сейчас.

«Ц-ц-ц…» - мелькнуло в сознании. Потом - «Цефей». Откуда? Из какой бездны вынырнуло это слово? Может, из той жизни, которую он забыл?

— Цефей, — сказал он, и голос прозвучал почти уверенно.

София посмотрела на него удивлённо. Имя было странным. Явно не местным.

«А я думал, такие имена тут в порядке вещей», — пронеслось в его голове.

— Рада знакомству…

— Я тоже.

Между ними снова повисла тишина, но теперь не неловкая - скорее задумчивая. Он кашлянул и продолжил:

— Знаете… спасибо вам огромное. Если бы не вы, меня бы, наверное, уже волки съели.

— Волки? — она снова посмотрела на него с лёгким недоумением.

«Ну нет, если те большие твари были просто моей фантазией…» — пронеслось в голове.

— Ну, такие… — он развёл руки, пытаясь изобразить габариты. — Большие, клыкастые гады. Белые. И ещё «гр-р-р» делают.

Он состроил зверскую мину, растопырил пальцы, изображая когти. Девушка секунду смотрела, а потом - улыбнулась. Улыбка у неё оказалась мягкая, чуть застенчивая, но тёплая.

— Маг-зверь… Я поняла.

«Победа. Я не сумасшедший».

— Серьёзно, — он решил не останавливаться. — Если бы не вы, я бы не оказался в таком чудесном месте. — Он широким жестом обвёл комнату. — Тут так… хорошо.

— Ой, да ничего… что вы… — она слегка засмущалась, опустила глаза, но на губах всё ещё держалась тень улыбки. Ей явно было приятно.

А потом, помедлив, она решилась:

— Извините… А вы… откуда?

«Пу-пу-пу. Действительно. Как объяснить хотя бы то, откуда я?»

Он на секунду замер. В голове мелькнула мысль «О, София, я из места, где… Стой. Стой. Стой. Даже думать об этом страшно».

— Я… — он выдохнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Не знаю.

София посмотрела на него с ещё большим недоумением. В её глазах ясно читалось: «Как это - не знать, откуда ты?»

— Понимаете… — он запнулся, подбирая слова. — Я не помню ничего до момента, как очнулся в лесу. Вообще ничего.

«Молю, поверь мне».

Она помолчала. Потом в её глазах дрогнула тихая, осторожная забота.

— Я поняла… Тяжело вам, наверное…

«О, детка, ты бы знала, как мне было тяжело», — пронеслось у него в голове, но вслух он только благодарно кивнул.

— Честно говоря, я не понимаю даже, где вообще нахожусь. То есть, я знаю, что в вашем доме, но… Мне бы хоть немного об округе узнать. О мире. Вдруг я что-то вспомню…

— Вы прямо как ребёнок, — вымолвили её губки, и Цефей замер. Он не понял: это она подшутила или снова проявила ту самую, почти материнскую заботу?

— Представьте себе, — он усмехнулся. — Мне осталось только заговорить с вами на «гу-гу, га-га».

И он изобразил это — с ещё большей мимикой, чем когда показывал маг-зверя. Надул щёки, выпучил глаза, развёл руками.

София рассмеялась. Смех у неё оказался лёгкий, нежный, и Цефей сразу понял:

«Хороший знак».

— Хорошо, — ответила она и чуть выпрямилась. — Тогда… слушайте внимательно, пожалуйста.

— Я весь во внимании

София слегка привстала, поправила сарафан и устроилась так, как ей было удобнее. Поджав ноги, обхватив колени руками.

— Я начну с того, что сама знаю… Только я могу ошибаться, правда…

— Всё в порядке, — мягко перебил Цефей. — Даже если вы скажете, что я на самом деле дерево, я охотно в это поверю.

Она хихикнула.

— Так вот… Если верить тому, что рассказывали старейшины, мы живём на большой такой планете… — она пальцами нарисовала в воздухе окружность, и жест вышел по-детски старательным.

«Ну, хотя бы не на плоскости. Уже хорошо».

— И что вы, что я… произошли от единого духа…

«Ладно. Допустим. Хоть не от ребра Адама».

— И помимо нас, людей, есть ещё высшие существа. Те, кому мы раньше поклонялись…

«А сейчас что? Резко передумали?»

Цефей наклонил голову и осторожно перебил:

— Прости… А почему - раньше?

София чуть сжалась. Пальцы сами затеребили край сарафана.

— Потому что сейчас они… владеют нами. Если захотят, могут погубить.

«Так, погоди. В этом мире люди что, вообще ничего не могут?»

— А почему люди просто не дадут отпор? — спросил он.

Ему казалось, вопрос уместный. Но София посмотрела на него теперь по-настоящему, как на ребёнка.

— Понимаешь… Если мы хоть как-то противимся… весь наш род людской будет страдать. Ну… так старейшины говорили.

«Секунду. То есть ты хочешь сказать, что весь этот мир под контролем той садистской твари? Погоди, нужно сначала кое-что проверить…»

— Извини, а высшие существа… они носят белые крылья?

София подняла глаза.

— Да…

«Охеренно»

— Прости, что перебил. Можешь продолжать.

Она чуть заметно, очень мило кашлянула в кулачок.

— Так вот… живут они на летающих городах. А их самый большой и главный город называется Аэтеллон.

«А вот это уже то, что мне и нужно».

— И там правит великая Императрица со своими, как говорят, двенадцатью дочерями…

«Нормально так она постаралась. Дюжина наследниц».

— И мы, люди, обязаны им служить и платить дань…

«Нифига. Люди буквально крепостные для крылатых садистов».

Цефей чуть наклонился вперёд.

— А в чём заключается дань?

Софья вздохнула.

— Она разная бывает… Мы вот железо разное возим… а кто-то даже людьми дань отдаёт… наверное.

— А металлы откуда?

— У нас деревушка такая… прямо по центру большая дыра. Туда заходишь, и камушки всякие сияют… И камень становится прямым, твёрдым. Мужики говорили, что это железо, и мы обязаны посылать его в город, который рядом с нами.

«Чем больше она рассказывает, тем сильнее, сука, мне хочется обратно в свой мир».

Он осёкся. Стоп.

— Город?

— Да. Я там иногда бываю… Алтаир называется.

«Хорошо. Отлично. Даже очень хорошо. Теперь я понимаю этот грёбаный мир ещё лучше, чем раньше».

В голове снова щёлкнуло.

«Стоп. Маг-звери… Маг-г-г… Магия, чёрт возьми! Вот оно!»

Он повернулся к Софии и заговорил уже мягче, но глаза горели:

— София… прости снова, пожалуйста, за мои глупые вопросы.

— Да ничего… — она чуть качнула головой: мол, спрашивайте, я уже привыкла.

— Помнишь, мы про маг-зверей говорили? Они же от слова «магия», верно? Ну… маг и звери. Короче, я к чему: мы можем владеть магией? Ну там, огненными шарами кидаться, или молнией бить?

Она снова посмотрела на него тем самым взглядом. Да, как на ребёнка. Теперь точно.

— Я… впервые это слышу…

«Да твою ма-а-а-ать. А я-то надеялся».

Он мысленно потушил воображаемый фаербол и вздохнул. А потом вдруг посмотрел на неё. На себя. Снова на неё. И сложил два плюс два. Такая маленькая. Он такой… не маленький. Как она дотащила его до дома?

— И… ещё один, наверное, совсем глупый вопрос. А как ты меня сюда… донесла?

— Знакомый помог… — ответила она просто, будто это всё объясняло.

«Ну конечно. А я-то надеялся на супер-силу».

Цефей слегка преклонился перед Софией, прижав руку к груди, как рыцарь перед дамой.

— О, госпожа! Благодарю вас за все ответы, что вы мне дали. Я вам премного благодарен, и, кажется, я что-то понемногу вспоминаю!

София сперва замерла, а потом щёки её тронул румянец. Она, и госпожа? Это слово здесь носило совсем другой вес, и примерять его на себя было до того неловко, что она тихонько засмеялась.

— Ой, что вы… Мне приятно было поговорить с вами. Вы прямо совсем мне дитём казались…

«Так. А вот это уже, ну вот. Ну не надо. Дитём - это перебор».

София глянула в окошко. Там, за стеклом, уже разгорался закат.

— Ах, уже вечер! Простите, пожалуйста, мне нужно сейчас…

Цефей понял всё слёту. Не нужно было слов, он просто поднялся.

— Давайте помогу. Негоже мне, мужчине, без дела сидеть.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

И вместе они занялись делом. Под руководством Софьи, Цефей быстро наколол щепок и дров.

Занёс охапку в дом.

Она же тем временем разожгла камин и поставила на огонь котелок. В доме запахло травами, едой и той самой домашней теплотой.

— Спасибо вам. Без вас не успела бы, — молвила София, когда оба уже сидели за столом и уплетали её стряпню.

— Всегда рад помочь такой прекрасной деве, как вы, — ответил Цефей, и это вышло до того искренне, что она снова засмущалась.

— Ой…

Но улыбалась. Определённо улыбалась.

«Ну, теперь она меня не боится»

Он перевёл взгляд в окошко. Там, где недавно плавились лучи уходящего солнца.

«И что же мне теперь делать?»

Мысль была тихой, почти философской. Он покосился на Софию - та аккуратно, по-детски дула на ложку.

«В принципе… и здесь по-своему хорошо».

И тут, как удар под дых. Воспоминание вспыхнуло само: Кассия. Ухмылка. Кувалда, идущая вниз. Хруст.

Его лицо исказилось. Скулы закаменели.

«Нет. Эту суку я своими руками задушу».

Деревянная ложка хрустнула в зубах резко, сухо.

София вздрогнула, едва не выронив свою.

«А?»

Цефей моргнул. Наваждение схлынуло. Перед ним была только она испуганная.

— Прости! — он поспешно вытащил обломок ложки изо рта. — Не рассчитал… Уж больно вкусно!

— Да ничего… — прошептала София…

Дальше они вместе легли спать. Ну, как вместе…

«Эх, а я-то думал, вместе ляжем…»

София устроилась на другом тюфяке, который до того прятался в тени у дальней стены - почти невидный и скромный, как она сама.

Закуталась в одеяло, тихо пожелала доброй ночи. Цефею оставалось лишь разочарованно вздохнуть, повернуться на бок и закрыть глаза.

Он впервые за всё время уснул сытым и довольным.

Ранним утром Цефей уже наматывал круги вокруг дома Софии, затерянного в лесу и надёжно укрытого от чужих глаз.

Он бежал больше двух часов и не чувствовал усталости, только лёгкое изумление:

«Странно… Вообще не устаю».

София появилась на пороге, пожелала доброго утра и с пустым ведром зашагала к деревне. Он рванулся следом помочь, но она обернулась, сжав пальцами ручку ведра:

— Не нужно… О вас знает только мой знакомый… И я хочу сохранить всё в тайне… Простите.

Он замер, поймал её взгляд и отступил, уважительно отнесясь к её просьбе.

День прошёл как обычно. Дрова, готовка, тишина. А после София вытерла руки и молвила:

— Мне нужно за травами…

— Конечно, я с тобой.

— Нет, я одна… — она замялась, пальцы скользнули по краю сарафана. — Я лишь хочу попросить вас не выходить из дому, пока не приду…

«Стой, погоди, а…»

— А маг-звери?

— Это недалеко… Я буквально туда и обратно. Думаю, к вечеру уже буду дома.

«Не нравится мне всё это. Обычно после этих слов происходит что-то…»

— Хорошо. Я тогда подготовлю дрова к розжигу…

София улыбнулась и скрылась за дверью.

Вечер навалился быстро. Цефей стоял на коленях у камина, бился над огнём, тот не никак шёл, только искры зло трещали и гасли.

Сзади скрипнула дверь.

Он не обернулся:

— София, помогите мне пожа…

И как только он повернул голову…

«Ох, твою мать, это…»

София, вся в бледной крови. И рядом, обвиснув на ней всем телом, еле стояла на ногах она, крылатая особа... Та самая Госпожа. Её аметистовые глаза смотрели прямо в его душу.

Цефей весь побледнел.

«...Звиздец».

Глава 8:

Он мигом подбежал и подхватил её, помогая Софии.

«Охереть, охереть, охереть!»

Госпожа попыталась что-то сказать - губы дрогнули, но глаза закатились, и она обмякла на полуслове.

Крови потеряла… много.

Они уложили её на тюфяк. Быстро. Слаженно. София тут же склонилась над ней, зашептала что-то, забегала руками, всё, что умела, всё, что могла.

А Цефей стоял в стороне.

«Это она…»

«Да, та самая… Жива…»

Мир сузился до этого лица. До этих окровавленных крыльев, раскинутых по полу.

— Цефей! Срочно, дай, пожалуйста, те повязки! Срочно!

«Это… Я…»

— Цефей!!!

Только тогда он её услышал.

«Чёрт».

Он подал ей повязки.

Всё было в тумане. София работала быстро, сосредоточенно; время от времени просила помочь, и Цефей помогал. Машинально. Как во сне.

Провозились до глубокой ночи.

Он так и не отошёл от шока. Стоял, смотрел и не верил.

«Как?»

«Как, сука, так вышло?»

«Почему наша встреча произошла здесь?!!»

В голове - только она.

«И что самое главное… что тебе, чёрт, от меня нужно?!!»

София развешивала бельё. Отстиранное, ещё влажное, но уже без следов бледной крови. Цефей к тому времени обзавёлся новой одёжкой: простой, деревенской.

Он так и не отходил от незнакомки.

Той, что спасла его.

Той, что дала ему лучик надежды в том самом аду.

Той, о которой он думал всё это время в лесу, в бреду, в тишине этого дома.

Его глаза вглядывались в её лицо. Нежные губы. Крупные, красивые белые ресницы - неестественные, как у фарфоровой куклы. И сонный взгляд…

Сейчас, расслабленная и беззащитная, она казалась кем угодно, только не той, кто смотрит холодно.

Он слушал каждое её дыхание. Считал. Ждал.

София закончила с бельём и подошла к нему тихо, как тень.

— Вы… знакомы с ней? — спросила она, заметив странное поведение. Глаза её были тревожными.

Цефей повернулся. Выдохнул.

— София, простите меня, пожалуйста… Можете меня даже наказать, но я вам соврал.

— Соврали? — брови её дрогнули.

— Да… На самом деле эта девушка, или высшее существо… она спасла меня. — Он запнулся, сглотнул. — Поверьте, я не хотел вас обманывать.

София замерла. Недоумение плескалось в её глазах.

Она не перебивала, только слушала, сжав пальцы в замок. И тогда Цефей рассказал ей почти всё. Умолчал лишь о перерождении, это слишком, это не для её ушей, не сейчас.

Она слушала молча, а после сжала колени тихо, едва заметно.

— Я всё поняла, — вымолвила она.

— Извините, пожалуйста, что я сразу ничего вам не сказал… — Голос его дал трещину. — Я не знал, как… вам рассказать… Я подверг вас опасности, умолчав, кто я и… откуда…

София помолчала. Пальцы её теребили край сарафана.

— Мне нужно подумать… Давайте тогда ложиться спать…

Цефей встревоженно взглянул на неё.

«Ну вот. Теперь точно всё. Чёрт».

— Хорошо. Простите, снова… — молвил он напоследок.

Цефей просидел половину ночи подле Госпожи.

Мысли бились в черепе, как мотыльки о стекло, и теперь он понимал точно:

«Это либо судьба, либо очень жёсткая шутка от судьбы».

«Ха-ха. Забавно».

«Как только я подумал, что могу жить здесь с ней… Может, даже забыть обо всём… Начать новую жизнь…»

«Как являешься ты».

Он вдохнул сырой воздух и тяжело выдохнул.

«Но как? Как ты меня нашла?»

«Вот с какой вероятностью должно было произойти то, что тебя бы нашла София? Именно София».

«Чувствую себя Героем, от которого не отстаёт судьба…»

«Или меня что, проклял бог этого мира?»

«Типа: о великий перерожденец, спаси мой мир от страшных высших существ?»

С такими мыслями он и заснул сидя, неловко, с головой, упавшей на плечо.

А дальше… утро.

Первые лучи солнца прокрались сквозь маленькое окошко и коснулись его глаз. Цефей открыл их медленно, нехотя, ещё не понимая, где он и что с ним.

И увидел на себе тот самый холодный взгляд.

Глава 9:

И время замедлилось…

Может, это потому, что он ещё не проснулся.

Её руки медленно потянулись к нему, а он не дёрнулся. Будто поддался этому мгновенью. Будто так всё и должно быть.

Она притянула его к себе и обняла.

«Ого».

Точнее, так ему показалось.

На самом деле она лишь осматривала его цепко, деловито. Пальцы скользнули по плечам, пробежались по рёбрам, проверили запястья.

В каждом движении читалось: «Это правда ты?»

Закончив осмотр, она отпустила его тельце. Просто разжала руки и всё.

«Это… было неожиданно».

— Наверное… С добрым утром, вас…? — вымолвил он.

Она ничего не ответила. Лишь взглянула на свои перетянутые повязками раны, потом обвела глазами комнату. Оценила. Стены, очаг, травы под потолком.

Цефей же молча смотрел на неё.

— Где я? — таковы были её первые слова.

«В доме», — хотелось бы сказать ради шутки, но он не посмел. Лишь украдкой вспомнил Софию, когда она отвечала на его такой же вопрос.

— Вы в деревне, что недалеко от… Алтаира, вроде?

— Понятно.

«Так. Так. Так. Не паникуй. Спокойно. Она не та садистка… С ней можно общаться. Наверное».

— Я думала, что ты будешь намного дальше.

«В плане? То есть это я ещё недалеко?»

— Ну, как видите… Мы с вами снова встретились… И я даже не знаю, с чего начать, мы же с вами не общались даже…

— Эта девушка… — Крылатая Госпожа его будто не слушала. — Это она меня донесла?

Она кивнула в сторону крепко спящей Софии.

— А? Да. Она.

Пауза…

— Вчера у меня не было возможности задать вопрос ей… А как вы друг друга нашли?

— Это она нашла меня.

«В этом мире принято говорить без подробностей?»

— Хорошо, допустим… Собственно…, как я понимаю, вы за мной?

— Нет.

«А?»

— А зачем тогда вы… Ну, обняли меня, всё такое… — Он запнулся, чувствуя, как нелепо это звучит. — Ведь благодаря вам я сейчас здесь, а не с вашей… подругой-садисткой.

Она вопросительно посмотрела на него, но быстро всё поняла.

— Я подумала, что это будет правильно.

«О как. Кажется, мне далеко ещё до понимания морали в этом мире».

— И мне нужно было удостовериться, что это ты, а не другая копия.

«ЧЕГО?» — взорвалось в его голове.

— Копия? — а так спокойно было сказано вслух.

— Верно. Ты лишь один из многочисленных клонов, которых мы использовали ради экспериментов.

«А это нормально мне в лицо такое говорить?»

«Точнее, а это ВООБЩЕ нормально?»

«Я в ахере. Определённо. Без сомнений».

«Но у меня есть козырь!»

— А как же ваше «Беги, я их задержу!»?

— Опять же, я подумала, что это будет правильно.

«Это вообще не отвечает на вопрос…»

— Я понял… — Цефей потёр переносицу. — То есть, если судить по вашим словам, я лишь очередной клон, которого вы спасли лишь потому, что вам показалось это правильным?

— Да.

«Тут два варианта. Либо мне что-то не договаривают, либо моё понимание в этом мире просто нулевое. Никакой логической цепочки. Ни-ка-кой».

— Ох, тц-тц-тц… — Он встал, потянулся до хруста. — А я-то думал, что избранный и все дела...

Она снова посмотрела на него вопросительно.

— А… Не берите в голову. Просто хотел возвысить своё эго тем, что я особенный.

— Из всех клонов ты самый разговорчивый. И… живучий.

«М?»

— В плане?

— Твоя регенерация. Обычно у клонов она выявлялась с дефектами. А вот у тебя с этим всё в порядке. Даже больше, чем просто в порядке. Она почти близка к бессмертию. — Она выдержала паузу. — Из всех клонов ты лучший экземпляр.

«Вот только способность только на словах звучит круто, а по факту — вечные пытки…»

— И только этим и могу гордиться.

Он посмотрел на спящую Софию. Та дышала тихо, уткнувшись носом в одеяло. Потом перевёл взгляд на Госпожу.

— Знаете… Я пойду, выйду. Подышу, так сказать, свежим воздухом. Мне нужно переварить всё то, что вы сказали, эм…

Понимание, что он даже имени её не знает, ударило запоздало.

— Извините, а вас зовут?..

— Плиссиадис, — спокойно вымолвила она.

— Ну, а я Цефей. Рад наконец узнать ваше имя…

Её ушки слегка дёрнулись.

Цефей тихо и очень осторожно вышел из дому. Присел на большой камень у порога и уставился в лес.

«Подумать. Мне нужно подумать».

«Если судить по её словам… Я лишь клон. Но непростой. А крутой».

«Но даже если так, разве я не лакомый кусочек? Если я такой единственный, то за мной должна быть прям охота».

«Всё же она что-то мне не договаривает… Что-то важное. Предположим, это так… тогда почему?»

«Может, мне плюнуть на всё…»

Он прислушался к ветру - тот активно играл с листьями.

«Я эксперимент. Точнее, я в теле эксперимента…»

«А что самое главное… Я узнал её имя…»

«Хотя первое, что мне пришло в голову, когда она его назвала, "Плесень"».

«Ну тип, Плиссиадис. Плис-си-а-дис. Плесень».

Он фыркнул.

«А-а-а, шутки в сторону. Не оставлять мне всё это плыть по течению, верно?»

«А может, и оставить… Не особо хочется встречаться с теми, кто из меня так и грезит сделать фарш»

Он сложил ладони перед ртом и взвыл глухо, утробно.

«Ладно. Хорошо. Я понял. Она не может быть плохой, раз спасла меня, "потому что правильно"».

«А значит, она добрая. И в первую очередь, я помогу бедной крылатой даме в беде.»

«Одно из причин, это возможность отомстить той садистке…»

«А вторая причина…»

«Узнать то, почему её пытались убить…»

«Ведь, хоть я и не обязан, я должен хоть немного помочь той, которая освободила меня из ада… Верно?»

Но его мысли прервали.

«А-А-А-А!» — Это был вскрик Софии.

«А, чёрт! Софья!»

Он метнулся обратно в дом.

Глава 10:

Он влетел в дом, ожидая любую возможную угрозу.

Глаза сразу метнулись к спальному месту Софии - пусто.

«Что за…»

Сердце ёкнуло.

«А… Ладно… Я думал, она будет дрожать от страха, когда увидит её…»

София сидела рядом с Плиссиадис и осматривала большое крыло. То самое, что вчера безжизненно волочилось по полу. Теперь оно было расправлено и будто бы собиралось взлететь.

Она гладила его, и в глазах плескалась чистая детская радость. Будто попала в сказку.

«То есть, когда ты её вчера бинтовала, тебе не так интересно было, да?»

Цефей подошёл к ним.

— А… София… С добрым утром вас.

Не отрываясь от крыла, она ответила:

— С добрым…

Плиссиадис сидела неподвижно, как статуя. На происходящее ей было, кажется, всё равно.

«Видимо, София попросила потрогать… Бесстрашная девушка».

— Эм… София, я думаю, Плиссиадис не особо приятно, что ты трогаешь её…

Софию будто отрезвило. Она вздрогнула, отдёрнула пальцы.

— А?! — Очнулась она. — Ой, простите, пожалуйста, я не хотела… Оно просто мягкое такое…

«А это даже мило… Как будто они подруги…»

— Всё в порядке — спокойно ответила Плиссиадис.

«Почему-то у меня плохое предчу…»

Не успел Цефей додумать, как София уткнулась лицом в крыло бывшей Госпожи. Та осталась равнодушна - ни мускула, ни вздоха.

— Ну, знакомьтесь, это София, та, которая вас спасла, — вымолвил Цефей, почёсывая затылок.

— Хи-хи, Цефей, и вы потрогайте! Это прям чудо! — София сияла, будто не в себе от этой радости.

— Не думаю, что это хоро…

Договорить не дала.

София схватила его за руку и потянула на себя. От неожиданности Цефей рухнул лицом прямо на крыло, и оно обхватило его, мягко, плотно, целиком.

«А это… прям… очень прия-я-я-тно…»

Всё происходящее было до странного милым. Плиссиадис будто закрывала крылом двух птенцов, что прятались за ней от всего мира.

Но взгляд Госпожи был направлен в то самое одинокое окошко…

Она о чём-то думала…

Цефей очнулся первым.

— Всё, София, стоп! А то со стороны мы прям, странные…

«Как бы у нас тут ситуация серьёзная, как и проблема. А мы дурью, блин, маемся».

София посмотрела на него, а после переспросила:

— Сто-п?

«А-А-А-А».

— Да, я понимаю… Приятно. Но всему своё время.

София с грустью отодвинулась от мягкой «игрушки».

— Простите…

«Хотя мне больше кажется, что это благодарность за её спасение…»

Цефей и София теперь просто сидели рядом. София глядела на Плиссиадис с большим интересом, а Цефей копил в себе ещё несколько вопросов - те жглись, просились наружу.

— Плиссиадис, извините нас, что мы так на вас набросились… У вас чудесные крылья, — начал он.

Госпожа лишь кивнула. Мол, «мне всё равно. Ближе к делу. Я же вижу, что у тебя много вопросов».

— У меня появилось ещё несколько вопросов… Вы не против?

— Хорошо, — единолично ответила она.

София тем временем внимательно слушала. Хотела бы и сама поговорить, но вмешиваться в их разговор не стала.

— Почему на вас объявили охоту? Ну, то есть пытались убить…

Госпожа посмотрела на него и выдохнула:

— Не убить. Захватить. А в остальном… Я пошла против своей матери и сестёр.

— А что вы… собственно, такого противоречивого в их сторону сделали?

Плиссиадис наконец направила взгляд прямо на него. Там, сквозь треск холодной маски, проступила тонкая нитка печали.

— Я отказалась от Жатвы. И от самого дорогого в моей жизни.

«Чего? Жатва? Или?..»

«Их недосказанность меня убьёт. Ну почему мне нужно прям выпрашивать?»

— Простите, а можно подробнее… Как бы, ну…

Плиссиадис снова выдохнула.

— Жатва - ритуал. Раз в несколько десятилетий убивают мою младшую сестру. Чтобы остальные жили дольше. Она воскресает в новом теле. Но это уже не она. Цикл длится веками. Я отказалась. И убила сама - без возможности воскрешения.

«Окей. Я понял, что ничего не понял. Но понял - это очень важно».

София посмотрела на неё с печалью. Той самой, что идёт не от ума, а от сердца. Будто понимала её без слов.

— Тяжело вам пришлось… — молвила она.

Цефей же продолжил:

— А… Я, конечно, догадываюсь, почему вы это совершили… Но всё-таки - жить бессмертно и вечно молодо… Я не вижу причины хоть как-то сопротивляться… — сказал и осёкся.

Поздно.

София сделала лёгкое «ах» одними губами, почти беззвучно.

А холодная королева лишь ответила:

— Я любила её.

Цефей прокрутил у себя в голове диалог.

«Вот это я мразь».

— А… я не хотел…

Но Плиссиадис всё так же оставалась холодна. Ни упрёка, ни тени.

— Тц… И ещё вопрос… — Он вдохнул и выдохнул, будто разгоняя негативную атмосферу, что явилась из-за его же слов. — Вы сказали, что я копия… А значит, должен же быть оригинал, верно?

— Его уже давно нет. Утилизирован, как и остальные неудавшиеся образцы.

«Понял».

— Понятно… И ещё тогда…

Но тут вмешалась София:

— Цефей, хватит.

«А?»

— Вы разве не видите? — Она указала глазами. — Её глаза…

И правда. В глазах крылатой Госпожи проступили маленькие слёзы. Незаметные почти. Но если вглядеться - вот они.

«Моя эмпатия, кажись, отключилась нахер».

— Да… — Цефей потёр затылок. — Вам же нужно ещё восстановиться. А я… На этом, пожалуй, и закончим…

Глава 11:

Они оставили Плиссиадис наедине с собой. Вышли из дому и присели на тот самый большой камень у порожка, на котором недавно сидел Цефей.

Цефей подобрал с земли камушек и стал нервно прокручивать его в пальцах. София же любовалась природой - тихо, отстранённо.

— Я думал, ты будешь её бояться, — начал он. — Как-никак, она является той, из-за которой вы так… живёте.

— Как? — спокойно спросила она.

— Ну… вот так. Эта ваша дань. Да и тем более ты сама говорила, что страшитесь их…

София молча посмотрела куда-то вдаль.

— Это говорят старейшины. Я же… сама никогда их не видела. Да и она вот… не показалась мне страшной.

«Зато моё первое пробуждение показало, почему их стоит бояться…»

Она продолжила:

— Насчёт нашего вчерашнего разговора…

Цефей сглотнул.

— Я понимаю, что вы не со зла… Но лучше бы вы мне сказали всё сразу…

«Ну всё. Пошло добро по трубам».

— Я готова вам ещё немного помочь. Обоим… — София запнулась. — Но даже я понимаю, что это слишком опасно… Понимаете, помимо вас у меня ещё и вся деревня…

«Хотя бы мягко».

Цефей размахнулся и бросил камушек куда-то вдаль — тот мелькнул в воздухе и исчез в траве.

— Понятно. Извини, что доставили тебе такие вот неудобства…

— Ничего… Я рада, что смогла вам помочь…

И тут Софию будто током ударило.

— Ой! У меня же дела! Совсем забыла… дура…

Глава 12:

София убежала - только сарафан мелькнул за деревьями. Оставила их вдвоём.

Цефей зашёл обратно в дом. Плиссиадис сидела всё так же - прямая, неподвижная, будто высеченная из мрамора. Ни следа недавних слёз. Ни трещинки в маске.

Он подошёл ближе.

— Плиссиадис, простите меня, что я так грубо. Это было сказано, не подумав…

Ей было всё равно. Даже ресницы не дрогнули.

— А вы… — он запнулся. — Что собираетесь делать дальше?

Она обернулась. Медленно. Холодно.

— Свергнуть Мать.

«Понятненько…»

— Вы не против, если я с вами?

Плиссиадис повернулась обратно к окошку.

— Делай, что хочешь, — молвила она всё так же холодно.

Тишина повисла в комнате. Цефей вдохнул, собираясь с духом.

— Знаете… Когда я впервые увидел вас в той комнате… Вы стали моим лучиком надежды. — Он чуть помялся. — И я оказался прав. Поэтому позвольте мне тоже стать вашей надеждой на хорошее будущее.

Плиссиадис повернулась обратно. Её глаза зафиксировались на его лице - долго, изучающе.

— И всё же, делай, что хочешь, — молвила она вновь.

«Я не понял. Это она так на меня обиделась или что?»

«Да что с ней?! Я её так сильно задел? Или моя помощь кажется ей глупой?! А знаете!..»

Внутри всё кипело. Мысли бились друг о друга, как разъярённые звери.

«К чёрту её! Прям уж, помогать я хочу холодной Королеве! Чтоб понимала - одна из причин, что рядом стоит, это грохнуть ту суку, что пытала меня, чёрт, ежедневно! И только она, ОНА, не давала мне сойти с ума! А сейчас я стою тут, думаю, как извиниться, а она строит из себя недотрогу, будто всё равно! Да она буквально за каждую возможность должна хвататься, чтобы, по её же словам, "свергнуть Мать"!»

Так думал Цефей, когда раздражённость дошла до предела. Скулы закаменели, кулаки сжались. Но вслух - другое. Ровное. Почти спокойное.

— В таком случае, договорились.

Он присел на стул. Выдохнул. Гнев схлынул, оставив после себя только усталость и холодный, трезвый рассудок.

— И какой тогда у нас первый шаг?

Плиссиадис ответила, не отрывая взгляда от окна:

— Посетить город Алтаир.

«В принципе, логично».

— И когда выдвигаемся в таком случае? Как себя чувствуете?

— Завтра.

Дверь скрипнула. София просунула голову внутрь и тихо, почти шёпотом, позвала:

— Цефей! Можно вас…

«А? Что-то случилось?»

— Да, сейчас, — молвил он и, оставив Плиссиадис одну, осторожно вышел наружу.

На улице его встретил не лес, не пение птиц, а… мужик. Здоровый, плечи – горы. Выше Цефея на голову, а то и больше. Тяжёлый взгляд из-под кустистых бровей, и усы - шикарные, густые, такие, что любой трактирщик бы обзавидовался.

«Так. А это что за экземпляр?»

— Ну-с, — начал мужик, — смотрю, здоров.

Цефей напрягся. Спина сама выпрямилась.

— Да, здоров… — Он чуть наклонился к Софии. — Кто это?

— Мой знакомый, который помог мне вас донести… — прошептала она.

— Ну-с, а чего не представился? Вот меня Миклом кличут. Микл. — Мужик протянул ручищу.

«Майкл?»

Цефей пожал. Улыбку натянул, но вышла она деревянная.

— А я Ц-ц-цефей. Спасибо вам.

Показалось, будто мужик покраснел - совсем чуть-чуть, но всё же.

— Ой, да ладно вам, чего уж! Ну-с, вижу, парень ты добротный. Ну-с, пойдёшь со мной на охоту? Завтра.

«Его это "ну-с" - тип, фирменная фразочка или что?»

— Блин, неохотно отказываться, но завтра я уже ухожу…

После этих слов мужик, показалось, слегка погрустнел. Усы его печально обвисли.

— Ну-с, делать нечего! И куда же ты?

— В Алтаир.

Микл стал чесать усы - задумчиво, обстоятельно. София же удивлённо посмотрела на Цефея.

— Ну-с, а что там, в Алтаире? — спросил он.

Цефей замялся.

— А-ха… Дела…

Глаза мужика сделались чуть серьёзнее. Он уже открыл рот, но София тут же вклинилась:

— Всё! Микл, миленький, хорошенький, не пугай моего гостя! Видишь - всё хорошо. А дела… Мне в Алтаир снова нужно, сам знаешь. А нам как раз по пути…

Мужичок заулыбался, подкрутил ус.

— Ну-с, ну-с, раз София так молвит, то хорошо. — Он наклонился всей тушкой к Цефею, заслонив полнеба. — Друг, защищай завтра её!

И хлопнул по спине мощно, от души. Цефей дёрнулся вперёд, едва устояв. А мужик уже попрощался и скрылся за деревьями.

«Странный мужик…»

Глава 13:

Глава 13:

Цефей посмотрел на Софию - взгляд красноречивее всяких слов: «И что это сейчас было?»

Она опередила его вопрос:

— Он так беспокоился, что решил сам проверить…

«Ага. Скорее запугать хотел», — пронеслось в голове.

София продолжила:

— Как я поняла… Вы завтра уходите, да?..

Цефей кивнул.

Они зашли в дом. Плиссиадис, по всей видимости, решила вздремнуть: глаза закрыты, дыхание медленное, почти незаметное. Крылья чуть подрагивали во сне.

София занялась своими обычными делами. Убралась. Приготовила поесть. Попыталась накормить Плиссиадис - та отказалась, лишь воду пила. Медленно. Маленькими глотками.

Потом София стала собирать травы - высушенные, хрупкие, источающие горьковатый аромат. Складывала в мешок осторожно, как драгоценности.

Цефей поинтересовался:

— Это на продажу?

София, не отрываясь от дела, ответила:

— Там знакомый знахарь есть… Он из этих трав мази да лекарства всякие делает…

— Понял…

Ранним утром они вышли прочь от деревни. Вытоптанная дорога стелилась под ноги, уводя всё дальше в лес. София дала накидки: одну Цефею, другую Плиссиадис.

Она выступала проводницей - шагала впереди, уверенно, привычно. Сказала: к вечеру будут в Алтаире. Знакомый знахарь даст ей переночевать, а утром она отправится обратно.

Они шли спокойно, молча. Дорога мягко стелилась под ногами. Лес дышал тишиной.

Плиссиадис вдруг остановилась. Резко. Без звука.

Она взяла за руку обоих и потянула вглубь, прочь с тропы.

«А?»

Её ушки задвигались - мелко, часто, как у зверя, почуявшего опасность. Она что-то услышала. Что-то далёкое.

Они едва успели спрятаться в чаще. А через минуту над лесом разлился жуткий гул - низкий, механический, пробирающий до костей.

Плиссиадис осторожно выглянула сквозь кроны. Там, над деревьями, медленно плыл челнок. Металлическое брюхо блестело в лучах солнца, а он всё осматривал, прочёсывал территорию.

Цефей сглотнул.

«Скорее всего, за ней…» — подумалось ему.

Челнок прогудел и ушёл. Гул растаял вдали. Плиссиадис расслабила плечи. Цефей выдохнул. Воздух из лёгких вышел с шипением. Сейчас ему меньше всего хотелось конфликтовать хоть с кем-то.

Он развернулся.

И честное слово, это было до идиотски комично.

Из-за того самого дерева, за которым они только что прятались, вышел разведчик Миллиров. Весь в зелёном, с жёлтыми линиями на броне. Замер. Уставился.

Секунду они просто смотрели друг на друга.

А потом осознали и бросились в разные стороны.

— В сторону! За деревья! — крикнула Плиссиадис.

Цефей бежал быстрее всех. Схватил Софию за руку и рванул в чащу, не оглядываясь. Ветки хлестали по лицу. Плиссиадис осталась позади - припала к стволу дерева и хищно повела головой, оценивая территорию.

Тактическая тишина.

Разведчики шли медленно. Прочёсывали каждую щель, заглядывали под каждый куст. Плиссиадис следила из тени. Губами считала: один, два, три… Шесть бойцов.

Цефей утянул Софию чуть дальше от неё, за густой ельник. Прижал к себе, вжался спиной в ствол.

Ситуация - хреновее некуда. Разведчики расширили территорию, взяли в кольцо. Медленно, грамотно. Со всех сторон - шаги.

Спасали только листья. Густые, зелёные, пока ещё летние.

«Епана мать…»

«Мы в тотальной жопе».

«Чёрт, какого хрена я боюсь? Уж одну, две пули я могу стерпеть!»

Цефей развернулся к Софии, прижал к дереву. Глаза в глаза. — Не двигайся. Сиди тихо. Быстро закидал её листвой, ветками.

Сам рванул к Плиссиадис.

Привлёк. Естественно.

Выстрелы вспороли воздух. Цефей петлял от ствола к стволу, пули вгрызались в кору. И вдруг - тень. Плиссиадис сорвалась с места, пролетела до ближайшего разведчика и утащила его в заросли, как сова утаскивает мышь.

Из чащи донёсся крик. Долгий. Мокрый. И её тихое, ледяное: — Пять.

Снова тишина. Разведчики заметались, закрутили головами. Один потянулся к шлему - доложить, вызвать, сообщить. Не успел. Что-то мелькнуло, и в его голове появилась аккуратная щель.

Плиссиадис уже стояла над ним.

— Четыре.

Остальные развернули стволы. Выстрелы прошили кусты, где она только что была. Пусто.

И тогда они сменили тактику. Двое двинулись туда, где примерно могла прятаться София. Остальные встали спиной к спине, ощетинились стволами.

«Твою мать, Софья!»

Цефей рванул за теми двумя. Сердце колотилось, ноги несли. Только бы не нашли. Только бы.

Он потерял их из виду…

«Чёрт. Чёрт. Чёрт - твою же!»

Крик. Долгий, протяжный, панический. София.

Тело рванулось само - быстрее мысли, быстрее страха.

Вылетел на поляну. Два бойца. Спина к спине. Один целится в Софию - та вжалась в дерево, беззащитная, бледная. Другой держит сектор.

Заметили. Залп. Пули вспороли воздух.

Цефей метнулся в сторону, упал, перекатился, вскочил. Кричал что-то - бессвязное, злое. Лишь бы на него.

Лишь бы не на неё.

Краем глаза увидел: боец нажимает спуск.

Голова Софии - кровавое месиво. Брызги на коре.

Моргнул.

Это была чёртова мысль. На самом деле - он уже летел. Закрыл собой. Своим телом. Своей головой.

Выстрел.

Вспышка. Удар. Что-то горячее в черепе.

Одним глазом ещё видел: Плиссиадис врывается, словно смерч. Одного -толчком в сторону, упал, второму - голова с плеч. Третий не успел развернуться на спину, как её нога впечаталась в шлем, плюща его, как яичную скорлупу.

С губ Госпожи сорвалось ледяное:

— Ноль.

София кричала. Захлёбывалась слезами, рвалась к нему:

— Цефей! Нет! Нет! Цефей!

Плиссиадис стояла холодно. Она знала о способности Цефея, в отличии от Софьи.

Темнота.

Что-то знакомое… Тёплое. Мягкое. Как будто уже было.

Вспышка.

В голове боль. Адская.

Цефей разлепил веки. Закатные лучи ударили в глаза, заставив зажмуриться.

Проморгался.

Над ним склонилась девушка. Красивая. Незнакомая.

Его голова покоилась на её бёдрах.

Она заметила и тут же взорвалась:

— Цефей! Цефей! Я так рада! Спасибо вам… Вы живы! Как же я рада!

Слёзы. Настоящие. Капали ему на лицо.

А в голове — холодное, режущее:

«Кто она?»

Глава 14:

Цефей задался этим вопросом и замер.

Телом ли, душой ли - он чувствовал, что знал её. Знал. Но голова была пуста. Чёрный слепок. Ни имени, ни лица из прошлого.

Он смотрел на Софию, и внутри лишь тихая, ноющая боль.

Привстав, он увидел Плиссиадис. Та стояла в отдалении, скрестив руки, и о чём-то думала. Или делала вид.

— Цефей? — вырвалось у Софии.

Он снова посмотрел на неё. В голове - ничего. Только чернота.

— Прости… а мы знакомы? — вымолвил он.

София замерла. Пальцы сами коснулись губ. В глазах - непонимание пополам с болью.

Ушки Плиссиадис дрогнули. Резко. Она обернулась, впилась в него взглядом.

— Цефей… Я София, что вы такое говорите?..

— Я вас… — он запнулся, подбирая слова. — Правда не помню. Точнее… я чувствую, что будто бы вас знаю… Но… — Он потёр висок. — Это странное ощущение…

— Цефей! Вы же, наверное, шутите… Прошу вас, не надо так! — София повысила голос. Пальцы вцепились в него. — Вы же спасли меня — и сразу такое…

— Я говорю правду.

Она резко развернула его к Плиссиадис.

— А её?! Её вы помните?!

— А… Да… Плиссиадис…

Ушки Госпожи дёрнулись. Коротко. Остро.

В глазах Софии блеснули слёзы.

— Цефей, если вы шутите — прошу, скажите! Я за вас волновалась… Вы же… Вы же!.. Мне жизнь спасли!

«Вот же ж…»

Он открыл рот, но слов не нашёл. Только смотрел, как дрожат её губы.

Плиссиадис сама подошла. Отцепила Софию - аккуратно. Усадила всех троих на камни. Лес вокруг молчал, будто тоже ждал ответов.

И она начала. Вопрос за вопросом.

Цефей отвечал. Помнил дом - да. Жил там. Один. София? Нет. Не было. Почему жил - сам не знает. В Алтаир пошёл, потому что решил помочь Плиссиадис. Только ей. Больше никого.

Уши Госпожи подрагивали. Она спрашивала дальше - и с каждым новым вопросом картина становилась всё абсурднее. В его рассказе не было Софии. Совсем. Ни в доме. Ни на тропе. Ни в тот момент, когда он закрыл её собой. Только пустота, которую его разум кое-как залатал ложными воспоминаниями.

После всего Плиссиадис поставила вердикт.

— Твоё удивительное восстановление всё-таки имеет дефект.

«Я уже понял, спасибо…»

Цефей посмотрел на Софию. Она сидела зажато и по щекам текли незаметные ручьи слёз.

Он собрался с духом. Подошёл. Опустился рядом.

— София, — окликнул он.

Она не ответила, только плечи дрогнули.

— Даже так… я чувствую, что у меня с вами есть связь… — Слова выходили корявыми, неуклюжими. — Пожалуйста… не плачьте…

София подняла мокрые глаза. Вдохнула глубоко, прерывисто. Встала. Вытерла щёки тыльной стороной ладони - совсем по-детски.

— Приятно снова познакомиться, Цефей…

Момент оборвала Плиссиадис. Бесшумно приблизилась и голосом, не терпящим возражений, спросила:

— Успеем дойти до города сейчас?

София вскинулась, вытерла глаза, прикинула…

— Да… но ближе к глубокой ночи.

Плиссиадис коротко кивнула. Её это устроило.

— Разберёмся с этой проблемой подробно после, — вымолвила она и первая двинулась вперёд.

Цефей посмотрел ей в спину, потом на Софию. Та уже подхватила мешок с травами. Он вздохнул и зашагал следом.

Алтаир ждал.

Глава 15:

Как и ожидалось, ближе к глубокой ночи они добрались до Алтаира. Ночью город не разглядеть - только узкие улочки, стиснутые домами, и звуки: где-то гудели механизмы, что-то постукивало, шипело. Дышало железом.

София вела уверенно, как по невидимой нити. Лабиринты переулков сменялись один другим. Наконец она остановилась у неприметной двери и тихо постучала.

Дверь отворилась. На пороге стоял мужчина преклонных лет. Золотые округлённые очки блеснули в тусклом свете, большой нос горбинкой бросал тень на верхнюю губу.

Он расплылся в улыбке, раскинул руки и сграбастал Софию, как родную. Обнял, поцеловал в лоб. Прямо дед, встречающий внучку.

Она отдала ему мешок с травами, и они зашли в незаметный дом.

Старик прищурился, глядя поверх золотых очков. Спросил тихо, ненавязчиво - кто такие, зачем. София ответила, что гости ненадолго. На день, не больше.

Он кивнул, попросил только не задерживаться дольше нужного и всё.

Мгновение покоя. Впервые за всё время.

Ранним утром случился инцидент. Старик хотел лишь проведать Софию - поднялся тихо, по-домашнему, выглянул из-за угла. И увидел Плиссиадис. Только что проснувшуюся. С расправленными крыльями.

Он рухнул на деревянный пол.

Палец трясся, нацеленный в неё.

— Ты! Ты! Это же… Откуда?! Что ты здесь делаешь?!!

На крик выбежала София - босая, растрёпанная, глаза огромные. Припала к старику, зашептала быстро-быстро: тише, тише, ты же обещал, что не будешь вдаваться в подробности, они уже уходят, сейчас, вот прямо сейчас.

Цефей наблюдал со стороны.

Старик извинился перед Софией - сухо, скомканно. Но добавил: пусть убираются. Прямо сейчас. София, конечно, может остаться, а вот они…

Спустя мгновение Цефей уже щурился от солнечного света.

Алтаир.

Наконец-то освещён. Не в потёмках, не в проблесках - весь, целиком. Белые черепицы крыш. Тонкие линии узоров на стенах. Башни - высокие, разные, тянутся в небо. Сверху давил механический звук. Он задрал голову - повсюду висели часы. Многочисленные. Большие и малые. Они тикали вразнобой, создавая живую музыку города.

Цефей осмотрелся дальше и заметил: Алтаир будто слепили из двух миров. Где-то - железо, сталь, блестящее и современное. А где-то - дерево, старое, потемневшее от времени. Одно к другому прилажено грубо, но срослось намертво.

Архитектура дышала «крыльями». Лёгкий узор повторялся повсюду - на фасадах, на арках, на водосточных трубах. А на кончиках домов, застыв в камне, стояли Миллиры. Статуи. Белые, с расправленными крыльями.

Прощание навалилось внезапно.

Плиссиадис ждала, скрестив руки. Цефей стоял перед Софией. Та не поднимала глаз.

— Вот и пришло время нам прощаться.

— Да…

Тишина. Долгая. Неловкая.

Она развернулась, будто отрезала. Шагнула прочь.

И тогда рука Цефея дёрнулась сама. Пальцы почти сомкнулись на её запястье - и замерли. Он замер. Что он делает? Зачем?

Не помнил. Ни имени толком, ни дней, прожитых рядом. Но где-то глубже клокотало что-то живое. Чувства. Эмоции. Связь.

Он не хотел с ней расставаться.

Казалось, момент упущен. Цефей уже развернулся - шаг, ещё шаг. И тут толчок.

В спину. Не сильный, но отчаянный. Что-то влетело в него, вжалось, вцепилось.

София. Обняла крепко, до хруста, и заплакала.

Он замер, развернулся. А потом руки сами легли ей на спину. Погладил коряво, неумело…

Спустя пару минут она отпустила. Отступила на шаг. Мокрая, растрёпанная, но смотрела прямо.

— Цефей… Вы, может, и не помните… Но вы спасли меня.

«Да…» — отозвалось внутри. Вслух - ничего.

— Но, — продолжила София, и голос её дрогнул, — я не могу оставить вас одного. Если вас снова… то вы можете забыть всё. Абсолютно всё.

— Нет! — вырвалось у него. — Идти дальше со мной уже опасно. От ран я восстановлюсь, а вот вы…

Она заплакала сильнее. И крикнула — звонко, на всю улицу:

— Мне всё равно! Я вам обязана! Прошу, Цефей, не спорьте…

Он посмотрел на Плиссиадис - та стояла всё так же, скрестив руки, ждала. В её глазах читалось: «Решай»

Цефей склонился почти вплотную. Их лица разделяли сантиметры.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Только в случае беды, прошу, слушайтесь меня.

По губам Софии скользнула лёгкая улыбка — робкая, едва заметная. Она кивнула.

Глава 16:

Плиссиадис накинула капюшон и молча двинулась прочь. Цефей заметил это краем глаза.

— Куда вы?

Она подняла руку - короткий, властный жест: за мной. Кажется, новая реальность, где ей придётся быть с ними обоими, была принята. Без слов. Без обсуждений.

Цефей и София последовали за ней. Теперь вела она - уверенно, почти не путаясь. Но пару раз всё же сбивалась, упиралась в тупик. София дёргалась подсказать, но Плиссиадис спокойно отказывала лёгким движением головы. Сама.

К полудню они вышли к новому месту. Далеко от основного города. Дома здесь стояли заброшенные. Некоторые выжженные, с пустыми глазницами окон. Ни души.

София осталась снаружи. Она впервые была здесь и, кажется, не знала, куда деть руки.

Плиссиадис вошла в полуразрушенное здание. Цефей - за ней.

Щёлк.

Треск.

Она нажала что-то в полу, и половица отошла. Тайник. Простой, без магии. Внутри лежала деревянная шкатулка - на первый взгляд, обычная. Ни резьбы, ни гербов.

Плиссиадис открыла её. Внутри свёрток. Бумага, туго скрученная, перевязанная бечёвкой. Текст. Цефей всмотрелся - язык чужой, незнакомый. Ни слова не разобрать.

Но одно он заметил. Число. Или дата. Что-то похожее на цифры, выведенные знакомыми очертаниями.

Плиссиадис пробежалась глазами по строкам. Лицо не изменилось, но пальцы чуть сжали края свёртка. Судя по её движениям осторожным, но не трепетным - послание было новым. Недавним.

А дальше…

Смех.

Цефей дёрнулся резко, до хруста в шее. По коже побежали мурашки, быстрые, ледяные.

«Заба-а-авно», — протянула она с иронией, и это долгое «а» повисло в воздухе, как струна.

— А… — начал он.

Но в ту же минуту вошла София. Чутка нервничала, пальцы комкали край сарафана.

— Я увидела тех, с оружием, с которыми мы недавно дрались… — вымолвила она. — Они далеко, но, кажется, шли сюда…

Плиссиадис резко выглянула, прищурилась. Взгляд стал острым, как скальпель. Молча схватила Цефея за руку и повела в другое здание, на второй этаж. София за ними. Еле добрались до чердака. Пыль, паутина, запах старого дерева.

Тишина…

Плиссиадис наблюдала из маленького окошка. Целая группа. Прочёсывают руины.

Она вымолвила тихо: — Сегодня мы ночуем здесь.

София и Цефей переглянулись. Вздохнули разочарованно.

«Ну твою налево…» — пронеслось у него.

Наступил вечер. София уснула на ящиках неподалёку. Плиссиадис всё так же смотрела в окошко - каждые полчаса проверяла. Солдаты что-то искали. Не уходили.

Цефей остался наедине с мыслями.

«Если так подумать… Всё не так уж и плохо».

«Если не отменять тот факт, что моё желание жрать уже на пределе».

«Как же так вышло…»

«…»

«Нет, это даже забавно. Даже месяца два не прошло, а я уже погряз в каком-то дерьме».

«Хотя… я сам принял это решение».

«Как тогда, когда спас её… Вроде».

Он посмотрел на спящую Софию.

«Интересно, а что будет, если меня будут вечно убивать?»

«Я даже не чувствую ничего… Вся эта паническая атака, страх… Они ушли».

«То есть правду говорят: когда ты бессмертный, тебе всё равно на жизнь, да?»

«Но я не идеально бессмертный… Допустим, меня убили раз сто. Значит ли это…»

«…что я забуду всё, да?»

Мысли оборвала Плиссиадис. Она подсела почти рядом, прислонилась спиной к балке и уставилась в потолок.

— Тяжёлая у тебя судьба… — вымолвила она.

Цефей не ответил. Да и что тут скажешь? Он тоже смотрел наверх - в тёмный, пыльный потолок, где тени плясали в свете луны.

И оба молчали.

Она - о своём.

Он - о своём.

Глава 17:

Цефей проснулся рано. Первые лучи солнца били сквозь то самое малое окно, откуда вчера Плиссиадис наблюдала за периметром.

Оглянулся.

Она сидела вдали, облокотившись на стену. Мёртво смотрела в одну точку. А в глазах - слёзы.

«Она… плачет?»

Моргнула. Почувствовала посторонний взгляд и мгновенно стала обычной.

К этому времени и София проснулась. Потянулась, зевнула - и тут же её живот выдал протяжное, голодное «бру-ру-ру». Она сжалась, щёки порозовели.

— Простите… — тихо-тихо.

Когда все проснулись, Плиссиадис вымолвила коротко:

— В путь. К еде приступим уже там. Времени нет.

Цефей и София переглянулись и выдохнули - разочарованно, голодно.

Плиссиадис повела их дальше. В этот раз куда-то совсем на отшиб, туда, где город уже гнил в тишине. Забытое место.

Часа через два показалась она. Церковь. Заброшенная, старенькая, хиленькая на первый взгляд. Сверху высилась статуя Миллира - крылья расправлены, лицо стёрто временем. Мох пробил старое дерево. Сорняки разбили вековые камни.

Цефей смотрел не отрываясь.

Плиссиадис осмотрелась. Привычно. Спокойно. Затем упёрлась ладонями в тяжёлые двери и отодвинула их.

Внутри пахло сыростью и старым деревом. Росписи выцветшие, потрескавшиеся - покрывали стены от пола до купола. Всюду Императрица. Двенадцать дочерей вокруг неё. Внизу люди. Сцены войны, кары, поклонения.

Вот люди бьются с крылатыми и горят. Вот Миллиры убивают друг друга ради Неё. История, запёкшаяся в штукатурке.

София и Цефей застыли. Но Плиссиадис уже ушла в тень - скрылась за колонной, за поворотом.

Они рванули следом.

Бродя по тёмным катакомбам, наконец пришли. Плиссиадис остановилась у лестницы, что вела куда-то вниз, в темноту.

И прозвучал её голос – эхом.

— Выходи.

Шаг. Ещё шаг. Медленно, тяжело поднималась новая личность.

Накидка упала.

— Как всегда, — проскрипела она, — Госпожа Плиссиадис в своём великолепии. Может, благодаря вашему шестому чувству вас до сих пор не убили?

Старая Миллира. Крылья — подрезанные, жалкие, с проплешинами. На голове почти не осталось ни волос, ни перьев. Но глаза - цепкие, злые.

— Где Танаис? — холодно спросила Плиссиадис. — Разве не она должна меня ждать сейчас здесь?

Старуха сплюнула в сторону.

— Госпожа Октавия ведёт в последнее время строгий надзор над всеми вашими сёстрами… Как-никак, ваши иррациональные действия привели к такому исходу…

— Ясно. У нас мало времени, Урсула.

— Ваша торопливость когда-нибудь приведёт к вашей гибели… — Она перевела взгляд за спину Плиссиадис, прищурилась. — А это…

— Союзники. — Голос Госпожи стал жёстче. — Урсула.

— Хорошо… Хорошо… За мной.

Спустились. Комната внизу вся в свечах. Колышущиеся тени. Старые книги. Свитки. Пахло воском и пылью.

София прижала фартук к носу - запах тления и воска лез в горло. Цефей стоял молча, скрестив руки.

От вида старухи ему стало не по себе.

— Держите, Госпожа Плиссиадис. — Урсула достала из-под массивного стола ключ-карту. Та тускло блеснула. — Госпожа Танаис оставила недавние записи исследований, что помогут нам. — Она указала на второй проход. — Идёте прямо, потом люк. От него направо, до конца. Старая ферма - вам туда.

Плиссиадис молча глянула в коридор.

И вдруг — лязг, гул голосов.

Урсула скривилась, сплюнула.

— Это было ожидаемо…

— Внутрь! — скомандовала Плиссиадис.

Цефей схватил Софию за руку, и они понеслись вперёд. Позади грохотало. Когда солдаты ворвались в комнату, по прямому коридору хлестнул залп. Один луч, ярко-белый, ударил в спину Плиссиадис - но его приняла Урсула.

Плиссиадис резко обернулась, застыла.

Старуха стояла, пронзённая насквозь. Кровь хлестала на пол. Она глянула на Плиссиадис с яростью и выкрикнула:

— Сволочь! Не стойте! Мы знали, на какие риски идём!

А потом развернулась к солдатам. Одна. Цефей, пятясь, видел, как она раскинула обрубки крыльев, заслоняя проход.

Коридор сжимался. Стены давили на плечи, свод опускался всё ниже. Уже едва хватало места для двоих.

Плиссиадис видела впереди свет – это был люк. Лучи пробивались сквозь щели. Она обернулась на бегу проверить... Но её нога зацепилась за неровный камень.

Тело повело вперёд и вниз.

Цефей метнулся без раздумий. Одна рука под спину, вторая на талию.

Плиссиадис замерла в его захвате, распластанная, почти касаясь затылком пола.

Бальный пируэт. Идеальный. Не хватало только музыки и аплодисментов.

Секунда. Она смотрела на него снизу вверх. А потом отстранилась, выпрямилась, поправила накидку. Молча. Даже не взглянула. Пошла дальше, как ни в чём не бывало.

София же была молчаливой наблюдательницей…

Глава 18:

Наконец добрались. Цефей вытер пот со лба, София тяжело дышала, опершись о стену. Плиссиадис даже не запыхалась. Она уже металась по ферме - быстрая, хищная, заглядывала в каждый угол.

Нашла. Еле заметный датчик, почти слившийся с доской. Поднесла ключ-карту. Что-то щёлкнуло, и скрытая дверь отъехала в сторону.

София ахнула.

— Внутрь, — бросила Плиссиадис.

Они влетели втроём. Тяжёлая дверь с глухим стуком ушла обратно и захлопнулась.

Как только они вошли, зажёгся свет. Лампы вспыхнули разом, заливая прямоугольную белую комнату. Странные приборы вдоль стен. Пьедесталы с сенсорными планшетами. Почти незаметно, в углу притаился холодильник

Плиссиадис подошла к нему, достала несколько чёрных коробок. При свете они отдавали оранжевым отблеском. Нажала маленькую кнопку - выскочила трубочка. Легко, почти небрежно, подкинула пару коробок Софии и Цефею. Мол, ешьте.

— Спасибо… — вымолвил Цефей.

София рухнула на колени. Цефей дёрнулся, но сразу понял - это от её переутомления. Просто ноги не держали. Она опустилась на пол, прижала коробку к груди.

Он смотрел на неё. Внутри скребло.

«Она в опасности из-за меня…»

Он за неё волновался.

Плиссиадис уткнулась в планшет, и Цефей решился. Губы сомкнулись на трубочке, он потянул - и…

«О боже…»

Слегка сладкое. Тёплое, будто томлёное молоко из детства. Он не помнил детства, но вкус отозвался где-то глубже памяти. Глоток за глотком - и сытость накатывала подозрительно быстро. После третьего желудок взмолился о пощаде. Последние капли дались с трудом, почти с боем.

Он опустил коробку и глянул на Софию. Та уже вылизывала трубочку - довольно, по-детски, словно забыла про усталость и весь этот ад вокруг. Цефей хмыкнул.

«Ну теперь ясно, кто тут главный сладкоежка».

Плиссиадис всё так же стояла у планшета, не оборачиваясь. Цефей и София сидели за столом. Тишина. Он держал голову руками, пальцы сжимали виски.

Потом развернулся к ней. Решился.

— София.

— Да?..

— Я уже долго думаю над кое-чем… — Он выдохнул. — Я считаю, что вы всё-таки не должны быть с нами... В первую очередь это опасно.

Её взгляд стал обеспокоенным.

— Цефей, я же просила… Это моё решение.

— Тогда почему? Вы никак не обязаны быть рядом.

София нахмурилась.

— Но вы согласились.

— Да… Но это не отменяет того, что вас могут убить. Я почему-то уверен, что у вас есть дела поважнее.

— И вас могут убить, — вымолвила она.

Цефей начал закипать.

— София! Я благодарен. По вашим словам, вы выходили меня, когда мне это было нужно.

— Вы… правда ничего про меня не помните?

— К чему вопрос?! Я же говорил - помню всё, но не вас…

Взгляд Софии изменился. Потемнел. Или погрустнел.

— Поэтому я хочу быть с вами. Пока не вспомните.

— И по этой глупой причине вы рискуете своей жизнью?

Она сжалась.

— Она… не глупая…

— Я уверен, у вас есть знакомые, родные, друзья, муж, да хоть бы кто, кому вы нужны там…

— Цефей…

Тишина.

— Цефей, вы не помните, но я правда собиралась вернуться. Я вам даже это говорила… Хотела проводить до города и попрощаться…

— Ну и почему же вы так не сделали? Жить перехотели? — отгрызнулся он.

— Нет. Потому что вы спасли меня.

Цефей выглядел нервным. Скулы закаменели.

— Я не помню, чтобы спасал вас. А значит, и вам не обязательно быть рядом.

— Цефей… — она подалась вперёд, но…

— Заткнись! — крикнул он.

София вздрогнула, как от удара.

— Вы сейчас же, немедленно, пока есть ещё время, вернётесь домой. То, что я вас спас, не причина разбрасываться своей жизнью направо и налево.

У Софии поник взгляд. Плечи опустились, руки безвольно повисли.

— Я лишь хочу быть с вами…

— Это не аргумент. Жизнь - намного важнее.

Удар. Шлепок. По щеке.

Цефей замер. Голова чуть повёрнута вбок не от силы удара, а от неожиданности.

Щека горела.

А она уже кричала сквозь слёзы, сквозь дрожь:

— Я полюбила вас. В тот момент, когда думала, что умру, вы спасли меня. Улыбаясь, вы прикрыли меня собой. А сейчас, когда вы говорите, что не помните меня совсем… Мне больно.

Он стоял неподвижно. Секунду. Две.

А потом толкнул её. Сильно. Грубо. В плечо так, что она отшатнулась.

— Вы полюбили меня, а я вас нет. — Голос ровный, пустой. — К чёрту. Поступайте, как хотите.

Развернулся. Ушёл в дальний угол комнаты…

Прошло немного времени. Тишина в комнате была густая, только пальцы Плиссиадис изредка касались планшета. Потом она обернулась.

— Цефей. Есть разговор.

Он удивился. Отряхнулся, подошёл. Настроение было - дрянь.

— М? Что-то узнали?

— Верно… — Она помедлила. — Всё, что здесь… связано с тобой.

«Ого, круто», — пронеслось в голове с сарказмом.

Плиссиадис продолжила:

— Моя задача - свергнуть Мать. А для этого - самого ритуала Жатвы существовать не должно. Пока есть одно - не убрать другое.

«Чую, это не к добру. Раз там моё имя витает…»

— И ты, — она выключила планшет, — играешь главную роль. Сейчас я дам тебе выбор. — Она подошла ближе. — Танаис ещё тогда предполагала, когда Кассия экспериментировала с тобой… Если ты станешь проводником для Жатвы, есть вероятность, что от перегрузки ритуал самоуничтожится. Это даст нам шанс убить Мать. Проблема в том, что ты умрёшь. Не телом. — Она шагнула вплотную, заглянула в глаза. — Вся твоя память будет стёрта.

«Вот как…»

— А если я… не согласен? — вымолвил он.

— У тебя есть выбор. — Плиссиадис смотрела ровно. — Если согласишься — изменишь мир. Я хочу изменить его. Во благо своей сестры. Чтобы не проливалось больше лишней крови. В противоположном случае - если желаешь жить своей жизнью, иди.

— Не логичнее в таком случае вам… связать меня?

— Если я так поступлю, я ничем не буду отличаться от своей Матери.

«Понятно».

«Тяжёлый выбор».

«Но что меня здесь держит?»

«Так… я мог бы спасти… жизни…»

Он украдкой посмотрел на Софию. Та сидела в своём углу, обхватив колени.

«Или хотя бы её».

«Или начать новую…»

«Правильнее, конечно, будет всё же пожертвовать собой…»

«Наверное…»

Он выдохнул. Потёр переносицу.

«Я, пожалуй, откажусь».

Не успел ответить - подошла София.

Цефей сразу отстранился. От Плиссиадис шаг назад, от Софии - ещё дальше. Он лишь ответил:

— Я дам ответ позже.

Плиссиадис благосклонно кивнула.

Потом был ужин - молчаливый, быстрый. А после - скрытые кровати, о которых никто и не догадывался. Выдвинулись из стен бесшумно. Каждому по одной.

Глубокая ночь.

Из звуков - только дыхание и тихий, почти неслышный гул ламп, ушедших в ночной режим. Их свет стал более тусклым.

Цефей лежал и смотрел в потолок. Сон не шёл.

Он вертелся с боку на бок. Мысли не давали покоя - о Софии, о Плиссиадис, о собственной никчёмной жизни, о судьбе, которая, кажется, решила над ним поиздеваться.

Ещё один переворот. Край кровати ушёл из-под спины, и он рухнул на пол.

Глухой стук.

— Твою ж мать… — прошипел он.

Встал, начал заправлять постель, когда услышал тихое:

— Цефей, вы не спите?..

Повернул голову. София смотрела на него из своего угла.

— А вы видите, чтобы я спал?

— Нет… — вымолвила она.

Она тоже поднялась. Подошла босиком по холодному полу.

— Если ты хочешь продолжить наш разговор… — начал он, — я не изменю своего мнения.

София не слушала. Просто обняла.

«А?» — отозвалось в голове. Чёткое. Озадаченное.

— Я слышала ваш разговор… — вымолвила она, уткнувшись лицом в его плечо. — Вы собираетесь умереть?..

Цефей стоял столбом, стараясь не подать виду, что её объятья что-то с ним сделали.

— А если и да, то вам незачем идти дальше со мной.

Она сжала его крепче.

— Не хочу… — прошептала она. — Я большая эгоистка… Не желаю терять вас во благо всего мира…

Он оттолкнул её. Жёстко.

— Завтра…

Взрыв.

Стена прохода лопнула, как яичная скорлупа. Дыра. Огромная. Оттуда, смеясь - она. Подчинённые хлынули внутрь.

Плиссиадис - ни секунды промедления. Стол на бок. Баррикада. Цефей схватил Софию, прикрыл собой и потянул к Плиссиадис. Медленно. Спиной вперёд.

Смех Кассии заполнил комнату.

— За-ме-ча-а-а-тельно, — протянула она, смакуя каждый слог. — А я-то гадала, где же вас искать…

Плиссиадис нахмурилась. Солдаты за спиной Кассии взяли их на прицел.

— Это ты… — вырвалось у Цефея. Голос сорвался в крик. — Ты та сука, которая…

Ладонь Плиссиадис впечаталась в его рот. Жёстко. Мол, не усугубляй.

Цефей замолчал, но внутри всё кипело. Злость поднималась откуда-то из живота, горячая, знакомая. То, что он пытался забыть, снова вползало в голову. Пыточный стол. Кувалда. Её ухмылка.

— Что, что ты говоришь? — Кассия склонила голову набок, как птица. — Ах… Так это ты. Моя игрушка. Как у тебя дела? Хорошо отдохнул?

Тишина. Никто не ответил.

— Ой, да ладно тебе, Плиссиадис! Чего молчать? Сестра, я с тобой та-а-а-ак давно не виделась!

— Мне незачем с тобой разговаривать, — холодно отрезала Плиссиадис.

— Как грубо… — Кассия надула губы. Потом лицо её озарилось безумной улыбкой. — Но раз уж мы встретились… объявляю начало нашего праздника!

Хлопок в ладоши.

Солдаты пустили в пляс тысячи энергетических пуль.

Плиссиадис толкнула стол ногой - тот влетел в двоих, сминая броню, ломая кости. Цефей отшвырнул Софию к Плиссиадис и принял выстрелы на себя. Грудь. Плечо. Бедро. Тело дёрнулось, но устояло.

София крикнула. Громко. Отчаянно. Так, что перекрыло гул пальбы.

Плиссиадис оказалась рядом в мгновение. Рванула его за руку, потянула за собой. Крылья взметнулись. Скорость - бешеная, рука хрустнула в её хватке. Он стерпел.

Новый залп. Плиссиадис без колебаний заслонилась Цефеем. Пули вошли в спину. Он почувствовал, как горят позвонки. Это было ради Софьи…

«Чёрт. Чёрт. Чёрт». Мысли наполнялись грубым матом.

Психоделический смех Кассии разлился по комнате, мешаясь с воем пуль. Плиссиадис тащила их вперёд. Цефей - щит. София - за её спиной.

Кассия заметила манёвр и заткнулась.

Спина Цефея превратилась в кровавое месиво. Лоскуты одежды, мясо, ошмётки. София ревела от каждого выстрела по нему. Она кричала, просила остановиться.

Секунда. Плиссиадис прорубилась сквозь солдат. Быстро. Жёстко. Напролом.

Кассия дёрнулась. Выхватила пистолет - длинный ствол, золотая гравировка. Хват слабый, пальцы трясутся. Выстрел. Мимо. Ещё. Мимо.

И когда Плиссиадис уже рвалась к выходу, грянул точный. Пуля прошила крыло Госпожи насквозь, плечо Цефея и…

Живот Софьи.

Она закричала.

От ужаса.

От боли.

Глава 19:

Алая кровь стекала по пальцам Цефея. Ещё горячая.

Они неслись сквозь лес. Позади - Кассия, погоня, крики. Над головой - ночь. Особенная. Планеты встали в ряд, и их свет лился сквозь кроны…

Он нёс её на руках. Слепо. Следуя за Плиссиадис.

— Нет! Нет, твою мать, нет! Не умирай, слышишь? Эй!

— ЭЙ!

Кожа Софии стала белой, как мел. Фартук почти целиком окрасился в красный. Глаза ещё открыты, но блеск уходил. Медленно. Капля за каплей.

— Нам надо остановиться! — взмолился он.

Плиссиадис не слушала. Бежала дальше. Крыло прострелено, но шаг ровный.

— Да стой же ты! Ей надо перевязать рану! Время есть… Есть… Она не умрёт…

Плиссиадис глянула через плечо. Взгляд ушёл за спину Цефея — туда, где в дали шла охота. Короткий кивок.

Привал.

Спина Цефея уже затянулась. Ни дыры, ни шрама - только бурая корка запёкшейся крови на остатках одежды. Плиссиадис подметила это краем глаза, но промолчала.

Сейчас важнее было другое.

Он сорвал с себя дырявую накидку. Руки тряслись, но двигались быстро. Рвал ткань на лоскуты грубо, неровно, как попало. Опустился на колени перед Софией. Осторожно приподнял край её фартука, оголил низ живота.

Рана.

Глубокая.

Кровь ещё шла.

Принялся перевязывать. Пальцы путались, скользили в крови, лоскуты ложились криво. Он шипел сквозь зубы, пытался исправить и делал только хуже.

Плиссиадис подошла. Без слов забрала лоскуты из его рук. Отодвинула. Сама опустилась рядом. Движения чёткие, выверенные, ни одной лишней секунды. Бинт лёг плотно.

Кровь остановилась.

Цефей сидел рядом и молча смотрел.

В его глазах сверкала тревожность.

Вдали послышался гул. Преследователи. Ни секунды промедления - они снова рванули в бегство. Цефей старался бежать осторожно, прижимая Софию к груди, но пару раз дал осечку. Колени подкашивались, он падал, сдирая кожу в кровь. Вставал. Бежал дальше.

«Молю, выживи. Молю тебя, не умирай…»

Звук погони утих только с рассветом. Сколько они бежали - три часа, четыре?

Никто не знал.

Они ушли далеко. Позади, над лесом, поднимался чёрный, мутный дым сожжённого убежища. Плиссиадис остановилась, глядя на него.

Цефей осторожно опустил Софию на мягкую, зелёную траву. Держал за руку. Смотрел на её нежное лицо - бледное, почти прозрачное.

— София! — окликнул он.

Ничего.

— София!

Снова ничего.

— Я сделаю всё, что ты хочешь! Правда! Хочешь - убежим… Только очнись, пожалуйста…

Он поднял панические глаза на Плиссиадис. Та стояла, скрестив руки, и смотрела куда-то вдаль.

Ветер обдул его с головы до ног, растрепав волосы цвета воронова крыла. Прохлада коснулась лица…

Плиссиадис, спустя минуты простоя, подошла. Опустила взгляд на Софию. Короткий осмотр и с губ сорвалось:

— Она мертва.

«А?..»

Цефей медленно поднял глаза. Зрачки сузились, лицо застыло.

— Не верю… — вымолвил он.

Плиссиадис отошла. Оставила его наедине с трупом.

— Она не могла…

— Нет. Нет. Нет!

Взгляд рухнул вниз, на землю. Лоб ударился о траву. Раз. Другой.

— Она не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… не мертва… мертва… мертва… мертва… мертва… мертва… мертва… мертва…

— НЕ МЕРТВА!

Крики. Бред. Лоб бился о землю уже в кровь.

— Она… лишь хотела быть рядом…

Кулак врезался в плоский камень. Хруст. Кровь на костяшках.

А дальше - новый вой.

— КАССИИИИИИЯ!

Он повторял это имя раз за разом, пока голос не сел. Потом тише. Глухо. С расстановкой.

— Убью. Вырву горло. Задушу…

— Я тебя… убью.

— Убью.

— Убью. Убью. Убью. Убью. Убью…

Казалось, он повторил это слово тысячу раз.

А после слёзы.

Молча. Он смотрел на солнце, которое жгло глаз, не моргая.

И улыбался.

Он подошёл к Плиссиадис. Она стояла всё так же спиной к нему, скрестив руки.

— Я принял решение. — Голос его был глухим, но твёрдым. — Согласен быть жертвой. Но при условии, что лично разберусь с Кассией.

Плиссиадис медленно обернулась.

Аметистовые глаза остановились на его лице - разбитом, окровавленном, мокром от слёз. Она смотрела долго. Потом кивнула. С пониманием.

Глава 20:

Решение было принято незамедлительно.

Путь - в Аэтеллон. Любыми способами. Самый прямой - центральный Миллирский портал Алтаира. Оттуда, по словам Плиссиадис, можно сразу попасть в главное здание. И именно там, скорее всего, их будут ждать.

— Мы… должны её похоронить, — вымолвил Цефей.

Плиссиадис была против. Время не на их стороне. Ни минуты.

Им пришлось оставить Софию одну. На той самой зелёной траве, под открытым небом. Цефей сжимал кулаки до белых костяшек. Максимально недоволен. Но обстоятельства вынуждали.

Подходя к оживлённым местам города, Плиссиадис ушла в разведку. Цефей ждал в тени - привалился к стене, смотрел в одну точку. Мыслей не было. Только имя. Кассия.

Она вернулась спустя некоторое время. Бесшумно. Быстро.

— Дороги перекрыты. Только в обход.

Теперь их путь лежал вокруг города. Плиссиадис постоянно рыскала вперёд, проверяла каждый закуток, каждый проулок. Искала брешь. Одна – должна быть.

Только ближе к вечеру нашли. Заброшенная мельница. За ней участок города, а оттуда прямым рейсом до портала. Минус один: придётся пошуметь.

Доски пошли под ногами. Одна. Две. Три. Гнильё. С треском провалились в темноту.

Путь свободен.

Но сразу же - голоса. Где-то рядом, за стеной.

— Я слышала что-то тут…

Слов было не разобрать, но смысл ясен: идут проверять. Цефей и Плиссиадис, не сговариваясь, рванули внутрь города. Первое попавшееся здание. Дверь выбили с одного удара. Внутри - тишина. Пусто. Жильцов, по великой удаче, не было.

Плиссиадис прильнула к полузакрытому окну. Солдаты уже там.

Осматривают.

Один прижал руку к шлему - докладывает. Скоро здесь будет обыск.

Она повернулась к Цефею. Взгляд острый, просчитывающий. Дала понять без слов: надо рискнуть. Выйти к ним. Затаиться в городе.

Дальше зашептала:

— Раз, два… Четыре.

Именно столько было на данный момент. Она прикусила губу, покосилась на своё простреленное крыло. Скорость - больше не её преимущество.

После снова перевела взгляд на Цефея.

— Сможешь убить?

Цефей замер.

«Убить? Да я никогда…»

Опустил глаза. На руках - засохшая кровь Софии. Тёмная, почти чёрная.

— Да.

Голос дрогнул. Плиссиадис услышала, но решила поверить. Иначе плану конец.

— Я беру троих. Последний твой. Ты выходишь первым, нападаешь. Я за тобой.

— Понял.

Ждали. Двое из четвёрки отвернулись от окна. Плиссиадис дала знак.

Цефей вылетел в дверь, как пуля. Врезался в ближайшего, повалил на землю. Камень рядом - схватил, замахнулся. Удар прямо по голове.

Остальные вскинули винтовки. Залп. Пули вошли в плечо, в бок. Он стерпел. Прикрыл голову локтем и снова ударил. Лежачий ещё дышал.

Удар.

Шлем не поддавался. Камень отскакивал, не пробивая. Тогда Цефей со злости, с рыком - стал бить в горло. Раз. Два.

Кровь брызнула на лицо.

Когда шума стало достаточно, Плиссиадис вылетела следом. Движения - как лезвие. Двое со спины даже не поняли. Её пальцы вошли в шеи, как в масло.

Последний обернулся, вскинул ствол.

Не успел.

Цефей налетел сбоку, повалил, приложил камнем…

Убил.

Он стоял на коленях. Дышал тяжело, рвано. На руках смесь: бледная кровь Миллиров и засохшая алая - людей. Она смешалась в бурую кашу.

«Я убийца…».

Мысль не отпускала. Вгрызлась. Засела.

Плиссиадис подобрала энергетическую винтовку, закинула за плечо. Подошла. Протянула ему руку. Помогла встать без слов. И они двинулись дальше.

Затаились в тёмных улочках города. Всюду крики солдат - прочёсывали здание за зданием. Нашли укромное место, чтобы отдышаться.

Грохот. Цефей вбил кулак в стену. Каменная крошка посыпалась вниз.

— Такими выходками ты делу не поможешь, — вымолвила Плиссиадис.

— Мне всё равно, — хрипло ответил он.

— А не должно. Успокойся.

Он психанул.

— Успокоиться?! Вы издеваетесь надо мной, да? Как я могу быть спокоен, когда вокруг меня творится всё это дерьмо? Мало того - в довесок я теперь убийца.

— Ты принял решение. Это последствия.

— И я пытаюсь их принять! А вот вы, ни капли в этом не помогаете.

Плиссиадис подняла глаза к ночному небу, будто пыталась разглядеть звезду.

— Я тебя понимаю.

— Да ну? Что-то я не вижу, чтобы вы понимали. Что тогда, что сейчас - вам всё равно. Вам знакомы такие слова, как «эмоции»? «эмпатия»? Я вижу, что нет.

Она опустила на него взгляд, и после:

- Хорошо. Нам пора.

Покинув укрытие, они осторожно двинулись мимо солдат. И увидели цель.

Большое здание. В центре - что-то схожее со светящейся плазмой. Горело ярким синим пламенем. Вход во внутрь был один.

Цефей подобрался ближе. Белый целостный камень, в примесь - что-то золотое. Это похоже на мрамор? Нет. Явно не человеческими руками строено. Слишком чисто. Слишком чуждо.

Охрана. Всюду. Постоянная смена постов. Перед входом - двое. Каждый смотрит за своим периметром. Не протиснуться.

И тут - Кассия. Издалека видно, как она входит в портал. Быстро, будто второпях. Вспышка синего - и тела нет.

Плиссиадис долго осматривала территорию. С одного угла, с другого. Мыслей, по всему видимому, не было. Везде угроза быть замеченными.

Она посмотрела на своё крыло - то, что было пробито. Рана не затянулась, края ещё сочились. С явным нежеланием вымолвила:

— За мной.

Если бы Цефей знал, что произойдет, последовав за ней…

Плиссиадис нашла самое тёмное место в городе - закуток, куда не добивал свет ламп. Обхватила его руками и взлетела.

С губ сорвался сдавленный стон.

Они поднимались рывками. Каждое движение крыла отдавалось в её лице. Но высоты хватило. Охрана внизу не заметила.

На крыше - всего один. Стоял, осматривал округу. Глаза в небо не поднимал, что было его ошибкой.

Плиссиадис сбросила Цефея прямо на него. Удар сверху - бедолага рухнул, даже не вскрикнув.

Когда оба оказались на месте, Плиссиадис первым делом глянула на крыло. Рана стала шире. Кровь текла по перьям. Она сжала челюсть. Сняла с плеча винтовку, протянула Цефею. Себе новую забрала у лежачего.

Они медленно подошли к углу здания - туда, где вход. Два солдата стояли впереди, не подозревая, что за спинами у них бесшумно спустились две разыскиваемые личности.

Убирать не стали. Лишний шум ни к чему. Просто скользнули внутрь.

Портал. Издалека казался маленьким - теперь, вблизи, несколько метров в высоту и ширину.

Плиссиадис приложила руку к сенсору. Несколько взмахов. Быстрый набор клавиш. Финальное нажатие.

Портал вспыхнул. Тускло. Нестабильно. Раздался жуткий гул, а следом тревожная сирена.

«Какого чёрта?!»

Цефей дёрнулся. У входа уже толпа - солдаты, стволы, крики. Плиссиадис без колебаний толкнула его в портал и прыгнула следом.

Вспышка. Гул оборвался. Портал схлопнулся.

Самоуничтожился.

Оба тела рухнули на холодный пол. Огромный тёмный зал встретил их тишиной - такой глубокой, что звенело в ушах. Плиссиадис поднялась первой, двинулась вперёд. Цефей следом.

Пусто. Везде пустота. Казалось, остались только вдвоём во всём мире.

Плиссиадис приоткрыла дверь, выглянула, скользнула дальше. Бесчисленные коридоры. Одинаковые. Безлюдные. Шаги отдавались эхом от стен.

«Почему здесь так… пусто?» — крутилось у Цефея в голове.

Плиссиадис тоже была удивлена. Он видел это по тому, как она хмурилась, как дёргались её уши. Они прошли метров сто, может, двести. Она остановилась.

И тогда её лицо треснуло от злости.

— Они знают, что мы тут.

Коридоры не кончались. Они брели, пока не упёрлись в лестницу. Винтовую. Уходящую ввысь. Крыло Плиссиадис повисло плетью, она шла, стиснув зубы. Он - за ней.

Чем выше, тем тяжелее дышалось. Атмосфера накалялась, как перед грозой. Где-то там, впереди, их ждали. Последний бой. Последний шанс изменить будущее.

Лестница кончилась, впустив их в другие коридоры. Величественные. С карнизами из белого золота. С полотнами, на которых крылатые пронзали друг друга копьями. Все двери будто соревновались в своей красоте. Но среди всех выделялась одна - массивная, тёмная, с гербом.

Из-за двери сочились голоса многочисленные, разные, громкие. Цефей переглянулся с Плиссиадис. Она была готова. Дверь отворилась.

Они вошли. Разговоры рухнули в тишину.

В центре зала парил кристалл - ромбовидный, источающий белый свет. Внутри него метался какой-то объект, быстрый, как сердце в агонии. Именно он был источником света, заливавшего всё вокруг своей белизной. Вокруг кристалла двенадцать ложементов. Удобных, мягких на вид. К ним от центра тянулись по полу странные нити…

Дальше - алтарь. На нём лежала юная Миллира, почти девочка. А над ней возвышалась она. Причина всего. Императрица Эсфираль. Шесть крыльев. Ростом выше всех в зале. Её длинное платье струилось, как жидкий мрамор, и было больше, чем одежда, а именно произведением искусства.

Вокруг неё - дочери. Сёстры Плиссиадис. Но первой в глаза бросилась Кассия. Она улыбалась. Одна среди всех.

Рядом - Калиста, похожая на бойца, только что вышедшего из схватки насмерть. Волосы короткие, но ей шло. Боевая единица.

Элара - в очках, с блокнотом, как учёная. Рядом с ней Танаис, такая же.

Феба - в солдатской броне, выправка командира.

Деметра - в научном халате, длинные волосы убраны.

В тени пряталась Гелена - незаметная, серая.

Ирида - закрытая полностью, ни лица, ни тела не разглядеть. И по правую руку от Матери - Октавия и Люцина.

Первым, что разорвало тишину, стал крик Плиссиадис.

— Илари!

Имя ударило под своды. Она обращалась к двенадцатой сестре - той, что лежала на алтаре, прикованная, беспомощная.

Илари не ответила. Только повернула голову - слабо, хило, как надломленный цветок.

Цефей напрягся. Кассия смотрела на него не отрываясь. Как зверь на добычу. Улыбка стала шире.

— Что это всё значит?! — голос Плиссиадис сорвался. — Я же её… своими… руками…

Все лица обратились к ней. Цефей вдруг подметил: как бы ни различались они одеждой, ростом, причёсками - каждая отдалённо напоминала Эсфираль.

Ответила Деметра - спокойно, почти буднично:

— Я смогла вернуть её тело к жизни. Но не её личность.

И тут же влезла Кассия:

— Неожиданно, правда? — Она усмехнулась.

Эсфираль подняла руку. Один жест и все замолкли. Даже Кассия.

Она смотрела на Плиссиадис долго. Изучающе. Потом заговорила - голос низкий, обволакивающий, поставленный веками власти:

— Дочь моя. Твои грехи по отношению к своей родне непростительны. — Пауза. — Я люблю тебя. Но закрыть глаза на твою попытку сорвать священный Ритуал Жатвы я не могу. Ибо смерть может искупить твою вину. Либо… — она чуть склонила голову, — я позволю тебе жить. Если сейчас, немедленно, ты перестанешь творить свою великую глупость от имени нашего рода.

Слова легли, как плиты. Плиссиадис стояла, не шелохнувшись.

Она сжала кулаки.

— Глупость?..

Цефей замер. Впервые он видел, как через лицо Плиссиадис проступают её эмоции. Живые. Настоящие. Он едва шелохнулся.

— Глупость - то, что мы используем сестру, чтобы продлить свои жизни. Глупость - то, что мы обрекаем тысячи Людей и Миллиров служить нам. Не иметь своего мнения и своего желания. Не видеть, что происходит вокруг, — это ли не глупость? Вы… — Она вскинула глаза на Эсфираль. — Вы, Мать-Прародительница всего сущего, но и вы с каждым разом живёте в своём выдуманном мирке. У вас есть только вы и мы. Остальные - пустой звук. Глупость именно в этом.

Она встала шире. Прочнее.

— Дорогие сёстры! Я знаю. Я верю - вы такого же мнения. Пусть различаются! Это нормально! Мы не обязаны жить так, как твердит Мать. Разве вы не видите? Разве не помните её действия по отношению ко мне? Вы прекрасно знаете, как в попытках усмирить меня она кидала в пустоту ненужные, по её мнению, для меня воспоминания. — Голос задрожал, но устоял. — И, если среди вас есть те, кто хоть немного согласен со мной… я прошу. Давайте закончим это. Пока есть шанс.

Она закончила.

Глаза Плиссиадис скользили по сёстрам. Она смотрела каждой в зрачки. Прямо в душу.

— Смешн… — начала Кассия, но осеклась.

Несколько сестёр двинулись. Танаис - первая. За ней Феба, чеканя шаг. Деметра, поправив халат. Калиста, размяв плечи. Элара с блокнотом, прижатым к груди. Гелена - выскользнула из тени, как призрак. Они встали за спиной Плиссиадис. Молча. Плечом к плечу.

Остальные - Кассия, Люцина, Октавия, не шелохнулись.

Кассия смотрела на ушедших с расширенными глазами. Губы её задрожали. А потом - крик, злой, как удар хлыста:

— Предательницы!

Эсфираль обвела их спокойным взглядом. Ни удивления, ни гнева. Ожидаемо. Она знала.

— Да будет так.

И сразу - топот. Солдаты ворвались в зал, белые крылья, стволы. Танаис, Калиста и Феба развернулись спиной, встали на пути. Танаис ударила по сенсорам ловко, быстро - и вход залило плазменными щитами. Солдаты врезались в них, как волна в дамбу.

Элара, Деметра и Ирида объединились. Слитно. Мгновенно. На них уже летела Октавия.

Люцина приметила Плиссиадис - глаза сошлись, воздух зазвенел. Но рядом с Плиссиадис мелькнула тень - Гелена. Скрытно. Молча. Помощь без слов.

А Кассия осталась. И Цефей остался. Они - друг напротив друга. Остальные бои рассыпались по залу.

«Ну всё, сука. Теперь ты моя». – С отзвуком злости пронеслось в его голове.

Он помнил каждую пытку.

Как молил о смерти, а она лишь улыбалась и продолжала. Наслаждалась. И из-за неё, из-за этой твари, София умерла у него на руках. Не будь Кассии - всё могло бы быть иначе.

Месть душила. Аура убийства сгущалась вокруг него и липла к коже.

Кассия молча достала гравированный пистолет. Тот самый. С которого убила Софию. Держала всё так же неумело, как ребёнок игрушку. Прицелилась. Выстрел - мимо. Ещё - мимо. Улыбка стала шире.

— Эх, а я-то думала, сложностей не выыыыйдет… — протянула она.

Цефей уже спрятался за ложементом. Спина прижата к холодному камню. Сердце молотило где-то в горле.

— А ты помнишь наши дни вместе? — её голос сочился ядом. — Ты мне так нравился…

Он вышел из укрытия. Винтовка в руках. Чужая. Неудобная. Прицелился как умел. Кассия стояла перед ним.

Выстрел.

Промах.

«Чёрт».

Он впервые в жизни держал оружие.

Она подходила неспешно, почти вальяжно. Не боялась. Совсем.

Цефей выглянул, вскинул винтовку, выстрелил уже увереннее. Энергетическая пуля пошла прямо в грудь. Он почти поверил, что попал.

Вспышка. Пуля отскочила. Вокруг неё мерцал щит.

— Эх, как жаль — вымолвила она.

Цефей сорвался. Психнул. Замахнулся и швырнул винтовку прямо в неё со всей дури. Та тоже отскочила, будто от стены.

«Да твою мать. Сколько можно. Сколько, сука, мучений».

— Знаешь, а я рада. — Кассия остановилась. — Что Плиссиадис так поступила… Глупо. Опрометчиво… А ведь это она приказывала мне не трогать тебя…

— Заткнись, сука! — рявкнул Цефей.

Только её голос сводил его с ума.

Он встал. Прямо из укрытия. Выпрямился во весь рост и уставился на неё.

— О-о-о? Решил всё-таки сдаться? — удивилась Кассия, и улыбка её стала шире.

Но он не сдался. Он встал в позу спринтера - ноги согнуты, корпус вперёд. И побежал. Прямо на неё.

Она нервно дёрнулась, вскинула пистолет. Выстрелы пошли хаотично - один за другим. Два попадания. Оба в предплечье. Он специально прикрывал голову и торс. Остальное - не важно. Заживёт. Метался влево-вправо, сбивал прицел. Она палила в панике, уже не целясь.

Два метра. Он прыгнул. Резко. Всем телом вперёд. Десять сантиметров до неё - и щит сработал. Ударил током. Насквозь. Его отшвырнуло назад, как тряпичную куклу. Спина врезалась в пол.

Кассия заржала. В прямом смысле - закинула голову и залилась смехом.

— Какое же ты тупое существо! — выплеснула она сквозь хохот.

Цефей лежал. Дышал тяжело. Пальцы скребли каменный пол.

С отчаянием, рвущим горло, он выкрикнул:

— КА-А-А-ССИ-И-И-Я-Я-Я!

И снова встал. Ноги дрожали, но держали. Вторая попытка. Те же движения, но теперь в глазах не боль. Только чёрная ненависть.

Она была самоуверенна. До тошноты. Даже не подняла пистолет. Раскинула руки, будто приглашая в объятья. Ну давай. Поиграюсь. Так уж и быть.

Цефей давился желанием убивать. Оно подкатывало к горлу, мешая дышать.

Он шёл. Ближе. Ещё ближе. Расстояние таяло. Пара сантиметров - и щит сработает. Он знал. И она знала.

Он вытянул обе руки вперёд. Упёрся ногами в пол. Встал в стойку - такую, будто собрался толкать что-то невыносимо тяжёлое.

Кассия смотрела. Наслаждалась.

Щит сработал сразу.

Пальцы коснулись невидимой стены и тело прошило током. Но Цефей устоял. Зубы сжаты до хруста. Шаг. Ещё шаг. Он будто прорывался сквозь раскалённое стекло. Руки горели - кожа трескалась, дымилась, но он шёл.

Кассия смеялась. Сначала.

А потом увидела. Он идёт. Адская боль плескалась в его глазах, но он не останавливался.

Она вскинула пистолет. Выстрелы. Пули входили в живот - он гнулся, но шёл. Прицелилась в голову - он закрылся предплечьем. Пуля вошла в кость.

Щелчок. Ещё щелчок.

Патроны кончились. Она швырнула пистолет ему в лицо - бесполезно.

Она попятилась. Назад. Ещё назад.

Спина упёрлась в стену. Не уйти.

И тогда она взмолилась. В её мерзких глазах заблестел страх - настоящий, животный. Страх быть убитой тем, кто ниже. Тупее. Слабее.

— Стой… Нет… Этого не может быть… Ты не сможешь… Ты не посмеешь убить меня!..

Цефей горел на месте. Кожа дымилась. Но он стоял. Прямо перед ней.

Она ударила его. Кулаком в грудь. Ещё раз. Жалкие, слабые тычки - физически она была никем. Цефей принимал удары, не уклоняясь.

А дальше…

Щит не выдержал. Вспыхнул и лопнул с тихим звоном, как стекло.

Время замедлилось. Секунды растянулись в минуты. Его руки - обгоревшие, дымящиеся, тянулись к её шее. Пальцы сомкнулись.

Паника. Она взорвалась. Забилась, зацарапалась. Когти рвали его лицо, попали в глаз - он даже не моргнул. Плевала. Била ногами в живот -бесполезно. Хватка стальная.

Пальцы сжимались. Горло хрустело под ними. Её глаза полезли из орбит. Воздуха не осталось. Лицо из белого стало синим. Зрачки закатились.

Хруст.

Тело, только что сопротивлявшееся, обмякло. Рухнуло на колени, завалилось на бок. Крылья - маленькие, жалкие, бесполезные, безвольно свалились на пол. Кассия перестала двигаться.

Но Цефей не остановился.

Он схватил её за волосы. Пальцы намотали пряди. Рывок вверх. И - удар о стену. Раз. Ещё. Ещё.

Бледная кожа лопалась. Кровь светлая, почти серебристая - брызгала на камень. Голова превращалась в месиво. Хруст костей. Влажные шлепки. Он бил и бил, пока рука не устала, пока пальцы не соскользнули с окровавленных волос.

Он стоял над телом. Опустошённый.

Крик Плиссиадис разрезал пустоту:

— Цефей! Кристалл! Коснись его!

Она рванулась было к нему, но Люцина налетела сбоку. Не вырваться.

Крик встряхнул его. Цефей моргнул и побежал. К последней цели. К кристаллу.

Эсфираль заметила. Шесть крыльев взметнулись, тело метнулось наперерез. Но Плиссиадис бросилась под удар плечом в плечо, сбила Мать с траектории. Люцина тут же полоснула её по спине. Обе рухнули на пол.

Гелена скользнула вперёд беззвучно и увела Люцину на себя. Плиссиадис и Эсфираль остались вдвоём. Мать поднялась. Дочь - напротив.

Новый бой.

Цефей уже был у кристалла. Рука дёрнулась к центру - туда, где бешено метался объект. Пальцы хватали пустоту. Ещё. Ещё рывок.

Поймал.

И тут - вспышка.

Огромная энергетическая волна рванула во все стороны, заполняя комнату белым. Свет поглотил всё: крики, тени, кровь на полу.

Кристалл Жатвы почуял его. Его Бессмертие. Его аномальную кровь. Он задрожал. По граням побежали трещины тонкие, ветвистые. Жизненная энергия хлынула в него бесконечным потоком. Кристалл переполнялся. Захлёбывался.

Эсфираль отшвырнула Плиссиадис одним движением и рванулась к кристаллу. Но волна, исходившая от него, била в грудь, не пускала. Она вскинула руки, закричала - пыталась стабилизировать. Её крик пронёсся по залу, как сирена.

Цефей почувствовал… тело начало рассыпаться. Кусок плеча отвалился. Кости. Плоть. Он умирал и воскресал. Снова. И снова. Бесчисленно. Каждая клетка горела, восстанавливалась и снова гибла.

Плиссиадис бросила на него последний взгляд. Прощаясь.

Кристалл взорвался. Новая волна швырнула всех в стороны, как тряпичных кукол. Зал утонул в свете.

Эсфираль стояла в эпицентре. Крылья посыпались первыми. Шесть крыльев одно за другим отваливались, как сухие листья. Потом тело стало стареть - стремительно, на глазах. Кожа сохла, трескалась, морщины пожирали лицо. И в последний миг она вся превратилась в жалкую пыль.

Все замерли.

Великая Императрица Пала.

Оружие опустилось. Крики стихли. Сражаться больше не имело смысла. Никому.

Плиссиадис шагнула вперёд. Через осколки кристалла, через тела, через кровь. Подошла к Цефею.

Он лежал на полу. Разбитый. Искалеченный. Но плоть уже стягивалась, кости срастались, кожа натягивалась на раны. Медленно. Неумолимо. Регенерация делала своё дело.

Но будет ли теперь это он?

Эпилог:

Много утекло времени с того момента. Что-то мутное плавало рядом. Что-то неизведанное. Тёплое.

Цефей медленно открыл глаза. Точнее, тело, похожее на Цефея. Кто он - ещё неизвестно.

Свет ударил в зрачки. Белая комната. И она. Девушка с крыльями. Красивая. Отчуждённая. Смотрит, и в её глазах печаль. Он не понял этого, но почувствовал. Слов не было. Мыслей не было. Только инстинкты. Только тепло и холод, страх и покой.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Ты герой.

Для него это были просто звуки. Мягкие. Не опасные.

Она погладила его по щеке. Он испугался, вжался в стенку кровати. Но тут же затих. Что-то в этом прикосновении было… знакомым. Будто он уже чувствовал его когда-то. Будто бояться больше нечего. Она не враг.

К ней подошла другая - похожая, но в очках.

— Прошу, пожалуйста, стань нашей новой Императрицей.

В комнату зашли остальные. Крылатые. Похожие. Все они встали вокруг неё и приклонили головы.

Но только одна, совсем маленькая, подошла к ней и утонула в её объятьях.

Она развернулась к нему. В глазах больше не было холода - только тихая, едва заметная нежность.

— Теперь всё будет хорошо.

Где-то вдали уже отстраивался разрушенный город. Миллиры отпускали людей. Война, что длилась веками, наконец переставала существовать. Крылатые и бескрылые - теперь просто живущие.

Не рабы. Не господа.

Наконец наступил мир.

Конец.

От автора.

Спасибо вам, что дочитали до конца. Мне это греет душу, и очень сильно.

Да, я понимаю, что там множество ошибок, недосказанности, но это первая книга - которую я до конца написал.

Я понимаю, что она получилась очень короткой.

Но я старался сделать её насыщенной.

Честно, честно.

Если вам понравилось, прошу, дайте мне актив.

Я хочу писать истории и дальше.

Эта история - лишь мой первый шаг к моей мечте - быть писателем.

И снова спасибо, что потратили своё время.

Жду от вас рецензий, поиск ошибок, вопросов и несостыковок.

Благодаря вам, я буду расти.

Люблю вас, мои дорогие читатели.