Все шишки на принца!

1. Воистину королевское решение!

— Сын мой, я пригласил вас сюда, чтобы серьёзно с вами поговорить!

— С вниманием слушаю вас, Ваше Величество.

Принц Зигфрид, повинуясь приглашающему жесту своего венценосного родителя, присел на ступеньку трона у его ног.

— До нас с Её Величеством дошли странные слухи, что вы одновременно ухаживаете за двумя девушками! Причём из знатных фамилий! Сын мой, это же неприлично! Что скажут наши верноподданные? Я уже не говорю о послах и правителях сопредельных и дальних держав!

— Но, папА...

— Что папА? В ваши годы я уже был прочно и неотвратимо женат на вашей драгоценной матушке, а вот вы всё никак не определитесь с будущей супругой!.. И кстати: что ещё за слухи ходят о том, что вас будто бы неоднократно видели в... ммм... некоем весёлом квартале нашей столицы?

— Бессовестно врут! — быстро сказал принц и даже почти не покраснел.

Король опасливо огляделся — нет ли поблизости королевы — и, наклонившись к наследнику престола, понизил голос:

— Нет, я, конечно, понимаю, сын мой — молодость, горячая кровь... Признаться, в ваши годы я и не такое вытворял. НО! Гулять надо умеючи, гулять надо с умом! А не так, чтобы о ваших ночных похождениях наутро судачили все базарные торговки, грузчики, газеты и зарубежные разведки! Вы — наследник престола и надежда нашей великой державы! Неужели вы не можете вести себя как-то более... гм... конспиративно?

Принц тяжко вздохнул, состроил постное лицо и смиренно свесил голову на грудь. Его Величество оглядел непутёвого отпрыска орлиным взором и неожиданно смягчился.

— Ладно, пока оставим эту тему... Так всё-таки, что там с вашим выбором будущей супруги? Кстати, граф Ротбарт жалуется, что вы совсем заморочили голову его дочери, очаровательной Одиллии...

— Это кто ещё кому заморочил... — тихо пробормотал под нос Зигфрид.

— ...и одновременно крутите шашни с принцессой Одеттой из Озёрной Страны! Сын мой, определитесь же наконец, кто из двоих девушек вам нравится больше!

Принц выразительно посмотрел на родителя несчастными глазами больной собаки.

— Всё с вами понятно! — нахмурился Его Величество и незамедлительно пустился в пространные рассуждения о прямой связи династических браков правителей с политикой, экономикой и процветанием государств. Не забыл также подробно расписать и все плюсы и минусы каждого из имеющихся вариантов выбора невесты для принца.

Примерно на двадцать пятой минуте королевского монолога Зигфрид вдруг просиял и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ваше Величество, я принял решение! — воскликнул он. — Насчёт женитьбы на Одетте или Одиллии!

— О, это похвально, сын мой! — обрадовался король. — Говорите же!

— Я решил, что, раз у нас такая серьёзная ситуация с королевскими браками, то я... Я женюсь на обеих!!!

Скипетр с грохотом выпал из рук Его Величества.

2. Птич-чки...

— Нет, ты только посмотри, ты посмотри, как она вокруг него увивается! — рассерженной кошкой шипела за дверью дворцового балкона вышедшая подышать свежим воздухом Одетта. — У-у, змеища подколодная, так и стелется!

В бальном зале в это время танцевали котильон. Одиллия, улыбаясь надменно, торжествующе и дразняще, успешно охмуряла бедолагу Зигфрида, а заодно — и всю великосветскую тусовку. За всем этим с довольной улыбкой потенциального королевского тестя наблюдал граф Ротбарт.

— Убью гада! — пообещала Одетта, кровожадно сверкая очами. — Вот как только дотанцуют — сразу и убью! В озере утоплю!

— Которого из них? — уточнила стоящая тут же представительница испанского посольства, томно обмахиваясь веером и с неподдельным интересом следя за происходящим в зале. — Принца или графа?

— Принца! — шёпотом рявкнула нежная принцесса, терзая ни в чём не повинный платочек с вышитыми на нём фамильными гербами — серебряными лебедями на голубом поле. — Пусть только попробует мне изменить с этой... чёрной курицей!

На платье Одиллии там и тут тоже были вышиты гербовые лебеди — но чёрные на алом.

— Ну так в чём проблема? — хмыкнула испанка. — Отвлеки его как-то от неё... Ну, я не знаю, как в вашей стране у приличных принцесс заведено... В окне там помаячь, что ли, платочком помаши...

— В окне? Платочком? Да щаз!

Одетта громко фыркнула, в очередной раз мрачно зыркнула на воркующего с соперницей Зигфрида и решительным пинком распахнула двери, ведущие с балкона в зал.

— Слушай, принц! — сказал королевскому сыну Ротбарт по окончанию танца. — Ну вот нафига тебе эта бледная плакса Одетта? Ты лучше посмотри на мою дочку! А? Ведь хороша? Спортсменка, активистка, красавица... С приданым тоже не обижу! Ты там подумай, и — честнЫм пирком, да за свадебку!

— Это кто тут бледная плакса? — ревниво упёрла руки в боки возникшая рядом с ними словно разгневанный дух из астрала Одетта. — Это какая ещё свадебка? Это кто тут моего принца с пути истинного сбивает? Да я тебя сейчас, колдунская морда... мальчики, отвернитесь! — и, не дожидаясь, когда «мальчики» — то есть, дворцовая охрана и придворные кавалеры — исполнят требуемое, нежная дева задрала подол бального платья и вытянула из-за кокетливой подвязки кружевного чулка... огромную скалку. Как-то очень подозрительно привычно прикинула её вес в руке и посмотрела на графа и его дочку взглядом, не обещающим ничего хорошего.

— Ваше высочество, — мягко укорил её распорядитель бала, — Прилично ли особе голубых кровей вести себя столь неподобающим образом, пронося на бал столь грозное оружие?

И попросил:

— Кто-нибудь, отберите у принцессы неканоничный бальный реквизит!

— Только попробуйте! — нехорошо ухмыльнулась Одетта. — Я тогда кое-кому такую свадебку закачу...

Наследная принцесса Озёрной Страны с фамильной скалкой в руке — это было серьёзно испокон веков и невзирая на правящую династию. Охотников попадать под тяжёлую нежную ручку в зале не нашлось — ибо прецеденты в истории случались.

— Грозна же ты во гневе, сестрица милая... — вдруг негромко, с кроткой улыбкой пропела Одиллия и неторопливо поплыла к сопернице. Напрочь проигнорировав «неканоничный бальный реквизит», она нежно обняла её за плечи и что-то интимно зашептала на ушко. Гости и придворные жадно обратились в слух, но ничего, к вящей своей досаде, не услышали.

Лицо Одетты вытянулось, и она безропотно отдала Одиллии верное оружие. И потом ещё долго посматривала то на неё, то на Зигфрида квадратными глазами.

— Что ты ей сказала? — изнывая от любопытства, спросил Ротбарт у дочери, когда та, отдав скалку распорядителю, подошла к нему.

— Ну... — замялась та, — Я сказала, что на самом деле мы с ней — разлучённые в детстве сёстры-близнецы, а Зигфрид — наш единокровный и единоутробный младшенький братик... — Ротбарт поперхнулся, — ...которого — согласно древнему обычаю — сбросили со скалы в море, потому что родился хиленьким и болезненным. — Ротбарт поперхнулся вторично, глядя на двухметрового «хиленького» принца. — Но его спасла проезжавшая мимо бездетная королевская чета и воспитала, как собственного сына. Только наш папа — злой колдун — об этом не знает.

— Воды! — с надрывом простонал граф, хватаясь за сердце, — То есть, нет! Спирта! Хочу отметить сей великий день, когда у моей доченьки наконец-то прорезалось чувство юмора!.. Про её фантазию вообще молчу — ибо сам в шоке!

Одиллия гордо повела носом и... подмигнула Одетте. Та хихикнула, а потом... подошла к бывшей сопернице и нежно, действительно как-то по-сестрински, взяла её под руку.

— Восхитительное зрелище! — прокомментировал Ротбарт, залпом осушив поданный лакеем бокал вина. — Смотритесь вместе весьма символично!

— Мои вы птички! — подлетевший Зигфрид радостно распахнул объятия, подхватил обеих девиц за талии, не чинясь чмокнул каждую в щёку и закружил в воздухе.

— Ай! Сумасшедший, поставь, где взял! — не сговариваясь запищали обе барышни, притворно отбиваясь от нахального принца. Вокруг обрадованно зашептались придворные сплетницы.

— Ваше высочество, что у вас за манеры? — возмутился Ротбарт. — Вы ещё не сделали предложения руки и сердца моей дочери, а уже прилюдно распускаете эту самую руку!.. И не только руку!.. Хотя... — тут он повернулся к Одетте и окинул её хищно-вожделеющим взглядом Главного Злодея, — В отношении некой строптивой недотроги — алгоритм поведения очень даже правильный!

Одетта судорожно зашарила по себе, явно ища только что отобранную фамильную боевую скалку. Стоящая рядом Одиллия с самым невозмутимым видом сняла и подала белоснежной «сестрице» чёрную туфельку.

— Спасибо, дорогая! — расцвела принцесса и с грозным боевым воплем раскрутила за ремешок и метнула любезно одолженное в графа-колдуна.

— И это — моя родная дочь! — с упрёком высказался Ротбарт, ловя запущенный снаряд и тут же посылая его обратно, но не в Одетту, а в Одиллию. — Пригрел, что называется, змею на груди...

— А вы, мон шер папА, когда-нибудь слышали о женской солидарности? — медовым голосом осведомилась достойная дщерь своего отца, с безмятежным видом надевая пойманную туфельку и неторопливо застёгивая пряжку на ремешке. Одетта предупредительно придержала её под локоток, за что была одарена нежной родственной улыбкой.

Граф, он же — по совместительству — Главный Злодей посмотрел на обеих девиц... на принца...

— Спелись! — кивнул он. — Птич-чки...

И мрачно предрёк:

— Хана державе! Бедный Зигфрид!..