Золушка. Стимпанк-фантазия

Глава 1

Музыка, пьяные крики и женский визг — у лорда Говарда снова праздник. Над куполом замка зависли два дирижабля как два кита спящих посреди океана. У одного на лоснящемся боку виден сверкающий серебром герб — два дракона держат щит с червленым Георгиевским крестом, а под щитом девиз: «Domini dirige nos», что означает «Бог ведет нас». Кто-то прилетел из самого Лондона.

Когда под звуки модной оперетты Салливана в небо огненными змеями взметнулся фейерверк, Алиса прицелилась пальцем в пузатый дирижабль и прошептала:

— Пиф-паф!

Она подняла палец вверх и дунула на воображаемую струйку порохового дыма.

Вот была бы потеха! Дирижабль медленно оседает на замок, горящие обломки падают сквозь проломленную крышу в бальный зал. Расфуфыренные красавицы визжат, толкаются, бегут прочь из замка, теряя шляпки и ломая каблуки. Их кавалеры, забыв обо всем, тоже спасаются бегством, показывая свое малодушие и трусость, а впереди всех сестры и мачеха. Мачеха спотыкается, падает, увлекая за собой Марию и Эмилию. Перепуганные гости бегут по их телам, в панике не замечая что делают.

Охваченный пожаром замок опустел, на мраморном полу остались лежать три раздавленных тела. У Эмилии изо рта течет кровь, она умирает, Мария уже не дышит, у нее сломаны ребра. А мачеха. Хм… пусть живет. Так даже лучше. Пусть мучается!

Алиса отошла от окна, села у потухающего камина на ящик с золой. На колени тут же запрыгнул Том. Помял лапами подол платья, увязая когтями в грубой ткани, и громко урча, улегся, требуя ласки. Рыжий кот был ее единственным другом и собеседником вот уже почти полгода.

— Наверное, я слишком злая и кровожадная, как ты думаешь, Томми? На самом деле я не желаю им смерти.

Зажмурившись, кот потерся меховой щечкой о пальцы Алисы, не прекращая довольно урчать.

— Но разве можно так жить? Как терпеть эти глупые задания от мачехи? Насколько должен быть извращенным ум человека, чтобы придумать такое? Сегодня горох и чечевица, в прошлый раз, когда они ездили на бал, она заставила перебирать просо и ячмень. Зачем их было вообще смешивать? Все потому, что она не хочет брать меня в замок. Да не очень-то и хотелось, подумаешь! Больно оно мне надо. А насмешки сестер? И ведь не ответишь, мачеха сразу запрет в чулане…. Бедный отец! Зачем? Зачем ты женился второй раз? Тяжело без мамы, я понимаю, но мы бы справились.

В ответ на ее мысли из кабинета послышался глухой надсадный кашель. Алиса сняла с колен Тома и бросилась к отцу.

Пламя свечи освещало изможденное лицо еще не старого человека. Отец лежал на тахте, пытаясь нащупать на стуле чашу с лекарством. Он спал здесь с тех пор как заболел, чтобы не мешать мачехе своим кашлем, а она ни разу не зашла его проведать. Говорит, что боится заразы. Но надо отдать ей должное, лекарство она готовила сама и всегда следила, чтобы отец его исправно принимал.

— Папа! Что? Тебе хуже? — Алиса поднесла к его губам чашу с травяным настоем.

Отец глотнул, дернув острым кадыком и едва слышно произнес:

— Ничего, Алиса. Я давно хотел тебе сказать…. Загляни-ка в ящик письменного стола.

Алиса открыла широкий ящик под массивной столешницей. Там сквозь полумрак угадывались разные мелочи — перья для письма, перочинный нож, клочки бумаги.

— Забери ключ. Он теперь твой.

Алиса взяла металлический цилиндр, потянула, сдавливая пружину. Ключ затрещал, пуская искры. Пьеза работает, все в порядке. У Алисы от радости скакнуло сердце, но она насторожилась. Отец никогда не разрешал ей ездить на парокаре одной.

— Но почему?

— Это мой подарок тебе. Я скоро… — отец не договорил, смахнув слезу.

— Нет! Не смей так думать! Ты не умрешь.

Не слушая ее, отец продолжил слабым голосом:

— Завтра съезди к крестной, скажи ей, что я хочу попрощаться.

— Но ведь мачеха и на порог ее не пустит.

— Они не вернутся из замка до завтрашнего вечера. Слишком она занята… — отец закашлялся, — … устройством удачной партии для дочерей. На празднике сегодня очень знатные гости, я видел из окна герб на дирижабле.

Алиса в который раз задала вопрос, мучивший ее уже полгода:

— Пап, зачем ты женился на этой…?

Может быть, сейчас отец наконец-то ответит? Но он заговорил совсем о другом.

— Когда я умру, постарайся найти работу и жилье где-нибудь подальше отсюда. Уезжай. Обещай мне.

— Ты не умрешь! И почему я должна оставить дом этим крысам? — Алиса уже не выбирала выражений. Крысы они и есть.

— Не говори так. У тебя будет достаточно средств, я указал в завещании твою долю. А если мачеха и ее дочери плохо к тебе относятся, что ж… не всегда людям удается жить в согласии. Виола много сделала для нас. Не вини ее.

Но Алиса не отступала.

— Что это она такого сделала? Пришла в дом, командует, ничем не занимается, только и раскатывает по балам со своими драгоценными доченьками.

— Все, прекрати. Мне надо поспать. Сделай, как я сказал.

Алиса покачала головой и вышла.

Уснуть не получилось, в замке продолжалось веселье, музыка без перерыва гремела на всю округу. Поворочавшись с боку на бок, Алиса встала. Почему бы не поехать к крестной сейчас? Все равно не уснуть.

Она надела шоферский комбинезон, подаренный отцом, когда еще была жива мама. Покрутилась перед зеркалом. Черная кожа плотно облегала фигуру, делая плечи и бедра шире, а талию уже. Такой наряд казался ей красивее любого бального платья. Осталось надеть на ноги высокие сапоги с затейливой шнуровкой, а золотистые длинные волосы спрятать под кожаный шлем. Блеск!

Она заглянула к отцу, послушала его ровное дыхание. Спит. Значит, ему стало лучше. Алиса закрыла дверь и с чистой совестью направилась к гаражу.

***

Споткнуться, когда этот представительный усач проходил мимо было проще простого, а изобразить пьяную благодарность не надо было и стараться — игристое уже давно ударило в голову.

— Вы так любезны! — Виола оперлась о руку мужчины с благородной осанкой. — А я такая неловкая.

— Что вы! Долг джентльмена прийти на помощь даме. Я к вашим услугам. Джордж Уильям Фрэнсис Сасквилл Рассел, десятый герцог Бедфорд. Называйте меня Джордж.

У нее перехватило дыхание. Ведь о герцоге говорят что он, живя на широкую ногу, якобы откладывает сто тысяч фунтов ежегодно. Вот это удача! Виола изобразила восхищение, раскрыв розовые губки и захлопав ресницами. В свои сорок она выглядела очень соблазнительно и всеми силами старалась это подчеркнуть.

— Неужели? Бедфордшир это же самое сердце Англии! Я Виола Хиггс, рада знакомству.

Они церемонно раскланялись. Виола слегка задержала поклон, чтобы герцог по достоинству смог оценить размер содержимого ее декольте. Увидев его заинтересованность, она густо покраснела. Определенно в нее сегодня вселилась великая актриса.

— Как вам у нас нравится, Джордж? У нас конечно не столица, но мы, знаете ли, тут, в Йорке тоже кое-что умеем. Особенно веселиться! Хотите шампанского?

Сраженный ее напором и красотой герцог щелкнул пальцами и игриво хрюкнул, пытаясь изобразить тигриное рычание. К ним немедленно подошел лакей с подносом полным бокалов.

— Я хочу выпить за вашу красоту! Вы как драгоценная жемчужина в… — Джордж замялся, потеряв мысль. Видимо сказалось количество выпитого за вечер.

— В не менее драгоценной оправе в вашем лице, герцог. Большая честь быть знакомой с вами, — быстро нашлась Виола.

Герцог пьяно кивнул и залпом опустошил бокал. Пора было тащить его на прогулку, дочери сами ничего не смогут. Учишь их, учишь…

— Проводите даму на воздух, Джордж. Что-то здесь становится жарко. Но я должна предупредить своих подруг.

Она отыскала в толпе высокую и худую Марию. И конечно рядом с ней стояла низенькая и пухлая Эмилия. Эти две неумехи болтали друг с другом, вместо того чтобы применять на практике ее уроки. Виола подозвала их, коротко кивнув. Отведя дочерей в сторону, она прошептала:

— Вы разговаривали с наследником?

— Нет, но мы долго беседовали с лордом. Он сказал «очень рад вас видеть» — один раз, «ха-ха-ха» — один раз, «проходите-проходите, здесь дует» — один раз, — с гордостью ответила Мария.

— Итого три раза, — пискнула ей в подтверждение Эмилия и добавила:

— Распорядитель бала сказал что сын лорда уехал.

Виола непременно наградила бы их обеих подзатыльниками, но сдержалась, заинтересовавшись новостью.

— Уехал? Ор-р-ригинально. У него наверняка роман. Разве нормальный мужчина покинет такой цветник, если у него нет цветочка на стороне? Я займусь этим, а вы не стойте как истуканы, чему я вас учила? Действуйте поодиночке, флиртуйте направо и налево, от этого зависит ваше будущее. Вперед, мои крошки!

Переглянувшись, сестры разошлись в разные стороны, но сделав круг по залу, встретились у выхода и тайком пошли за матерью и герцогом.

В замковом парке свежо и не так шумно, можно спокойно расставить сети, и подождать, когда в них запутается этот знатный мешок с деньгами. Виола утащила герцога в темноту, подальше от газовых фонарей. Усевшись на изящную скамеечку, она перешла в наступление, подпустив в голос бархатной хрипотцы:

— Скажите, Джордж, ваше сердце занято?

Герцог мотнул головой. Он готов был отрицать все, лишь бы овладеть этой красоткой здесь и сейчас. Виола обворожительно улыбнулась и, потупив взгляд, еле слышно спросила:

— А как вы находите… меня?

Вести себя так развязно было неслыханной дерзостью, но ей уже нечего терять. Муж со дня на день предстанет перед святым Петром, не зря же эта замарашка поит его отравленным настоем. Это был хитрый ход — дать Джеймсу денег на выплату долга за имение, а потом женить его на себе. Теперь следовало двигаться дальше. Вступить в наследство, забрать долю у Золушки, продать дом и землю. А там найдутся еще дураки, и богаче. Например, как этот. Вот только дочери…. А почему молчит герцог?

Она очнулась от мыслей и взвизгнула, почувствовав, что поднимается над землей. Джордж Уильям Фрэнсис Сасквилл Рассел, десятый герцог Бедфорд не совладал со своей натурой. Он подхватил молодящуюся аппетитную провинциалку на руки и потащил в кусты.

— Что вы делаете? Отпустите меня немедленно!

— Если вы кому-нибудь об этом расскажете, миссис Хиггс, я сгною вас в тюрьме за клевету! У вас нет ни одного свидетеля. — Герцог, приближаясь к кустам, терял остатки воспитания.

Снова осечка, придется расслабиться и получать удовольствие. Она так и поступила. Ни Виола, ни герцог не заметили, что из кустов за ними внимательно наблюдают Мария и Эмилия.

***

Сегодня она сама будет управлять, помчится навстречу ветру с сумасшедшей скоростью, пятьдесят миль в час! Алиса осмотрела парокар перевитый толстыми трубками и шлангами, как мышцами, похожий на сильное и опасное животное. Прикоснулась к холодному металлу, провела по нему рукой, испачкав пылью ладонь. Вдохнула едкий запах керосина и села на место шофера.

Сиденье приятно хрустнуло скользкой кожей, слегка промявшись под ее весом. Уровень воды в котле в норме, керосина полный бак. Пятнадцать галлонов, можно пять раз съездить к крестной и вернуться. А вода есть в любом колодце. Спасибо, папа…. Алиса вставила в разъем ключ для горелки и надавила. Затрещала пьеза, послышался хлопок. Это загорелся керосин. Все, теперь подождать четверть часа пока нагреется котел и в путь.

Почему отец хочет, чтобы я уехала? Что он скрывает или боится рассказать даже перед смертью? Нет, нельзя думать о смерти. Папа выздоровеет и выгонит этих дармоедок, все у нас будет хорошо. Или я сама разберусь с ними. Хватит, надоело. Зачем ему понадобилась именно Виола? Вон, крестная такая хорошая женщина…

Подтянув ремешок Алиса надела отцовские гогглы. Для защиты лица от пыли и насекомых повязала платок. Теперь она вся черная как сама ночь, никто и не подумает, что за рулем девушка.

Стрелка датчика приблизилась к отметке двести градусов, можно было ехать. Алиса зажгла фонарь на бампере и нащупала рычаг тормоза.

— С Богом! Да поможет мне святой Лаврентий.

Она открыла заслонку, парокар качнулся, бесшумно выкатился из сарая и покатил по дороге, шипя каучуковыми шинами. Сердце бешено забилось, Алиса прибавила скорости и дурашливо запела:

— Охоты день, веселый день,

Не может лучше быть!

И скачет Гарри, наш король,

Оленя затравить.

Дорога проходила возле замка, где продолжали гулять сливки общества. Ее заметили — из парка раздались приветственные возгласы. С чего бы это? Алиса погрозила им кулаком и запела громче:

— Мой конь храпит, вперед спешит,

И вольно мчатся псы.

Ликует весь зеленый лес,

Когда поют ловцы.

Дорога нырнула в густой лес, оставив позади веселящихся бездельников. Здесь надо ехать осторожно, можно налететь на оленя или случайно раздавить зайца. Повернув на развилке налево, Алиса снизила скорость, и тут ее ослепило светом прыгнувшее навстречу черное чудовище. Раздался страшный скрежет и громкий хлопок. Она потеряла сознание, больно ударившись головой о руль.

— Надо приклепать ремень к сидению и привязываться каждый раз… — это была последняя мысль, промелькнувшая в ее голове.

***

Виола поднялась, поправила прическу и вздохнула. Платье было безнадежно испорчено соком травы и влажной землей. Хорошо что этого никто не видит.

— Какое сказочное свинство! А еще орден нацепил. Ничего, я знаю, как из этого извлечь выгоду!

Она выбралась из кустов и, изображая королеву в изгнании, охая и стеная, поплелась прямиком к распорядителю бала. Не показываться же в таком виде в зале? Засмеют.

За ней на порядочном расстоянии шли ее непутевые дочери под впечатлением от только что увиденного отвратительного зрелища. Когда их мать вошла в кабинет распорядителя, они остановились и нерешительно переглянулись. Мария пожала плечами, а Эмилия закатила глаза и часто задышала, изображая мать. Они прыснули, прикрывая рот ладонями, развернулись и поспешили в зал.

Старый Найджел Уилкинсон не зря прослужил у лорда Говарда двадцать лет. Такие дела он решал сам, чтобы лишний раз не доставлять беспокойства хозяину. Претензии Виолы Хиггс, склочной вульгарной особы были ему понятны. Были понятны и последствия, если эта история станет достоянием охочей до сенсаций публики.

Найджел вынул блокнот, карандаш в золотой оправе, и записал: «Внутренняя пустота служит истинным источником скуки, вечно толкая человека в погоню за внешними возбуждениями с целью хоть чем-нибудь расшевелить ум и душу». Перечитал и удовлетворенно кивнул.

Он не стал возражать миссис Хиггс — участливо взял Виолу под локоть и повел по сумрачным коридорам замка, не особенно прислушиваясь к ее возмущенным возгласам. Виола опомнилась, когда Найджел завел ее в подземелье. Ей стало холодно и страшно.

— Куда вы меня ведете?

— Миссис Хиггс, нельзя же требовать аудиенции в таком виде. Вам необходимо привести себя в порядок.

Успокаивающе приговаривая «сейчас, сейчас», он завел ее в узкое помещение с маленьким зарешеченным оконцем и усадил на жесткую лежанку.

— Вот, посидите тут, за вами придут, — бормоча это, он попятился к двери и выскочил в коридор. Дверь грохнула как крышка гроба, заскрежетал ключ, проворачиваясь в замке.

Виола в ужасе кинулась на дверь, стуча кулаками и грязно ругаясь. Сейчас ей было не до светских манер. Ее обманули! Ее, обманывающую всех и вся, и нажившую на этом неплохое состояние. Десять лет она шла к богатству, выкручивалась из любой трудной ситуации, и вот теперь она потеряла голову, поддавшись животной силе этого мужлана герцога! Что же теперь с ней будет? Что станет с ее дочерями?

***

Алиса очнулась лежа на мокрой траве. Кто-то брызгал ей в лицо водой и легко касаясь, протирал щеки теплыми ладонями. Она открыла глаза. На нее с серьезным видом смотрел молодой человек в шлеме и комбинезоне.

— Вы как, шофер? Болит где-нибудь?

Она подвигала руками, согнула ноги.

— Вроде нет.

Молодой человек облегченно выдохнул.

— Это я виноват. Не думал, что среди ночи встречусь здесь с единомышленницей. Как вас зовут?

— Золушка, — Алиса, испугавшись, назвалась именем, которым ее называла мачеха и сестры. Мало ли что он за человек.

Это имя она ненавидела. Было в нем что-то пыльное, грязное. Золушка только звучит ласково, а смысл отвратительный.

— Что за странное имя! Валлийское?

— Нет, я англичанка. Бывают имена и хуже.

— И то верно. Меня зовут Эдвард.

Он потянул за ее шлем, пытаясь снять, но Алиса схватилась за ремешок.

— Не надо…

— Ну, как знаете, я подумал, вам так будет легче. Вы ударились головой.

Эдвард сел рядом, вынул из-за пазухи толстую сигару. Отрезал кончик ножиком, раскурил. Ноздри Алисы защекотало от резкого запаха табака. Она села, откинувшись на руки, наблюдая, как курит ее новый знакомый.

— Не сердитесь на меня, я еще не совсем освоилась. Отец редко разрешал мне ездить самой. Я сегодня можно сказать первый раз одна в седле.

Эдвард не ответил. Пыхнул сигарой и протянул ее Алисе.

— Что вы, я не курю!

— Попробуйте, это успокоит нервы.

Алиса осторожно взяла сигару, поднесла к губам.

— Только…

Она вдохнула горячий дым и закашлялась, из глаз брызнули слезы.

— … не затягивайтесь!

Эдвард покатился со смеху, смотря как Алиса машет перед лицом ладонями и пытается прокашляться.

— Вы негодяй! — Алиса кашляла и смеялась одновременно. Ей не было обидно, сама виновата. Просто она не ожидала, что курение такое непростое дело. Она хотела ткнуть Эдварда кулаком в живот, но он перехватил ее руку и притянул Алису к себе.

— Но ведь помогло? Вам уже не страшно?

Алиса замерла. Его лицо было так близко! Еще немного и она коснется его губ. Почему-то ей и правда, было совсем не страшно. Она зажмурилась, потянулась к Эдварду губами, но ничего не произошло. Алиса осторожно открыла один глаз. Эдвард снова рассмеялся, повалил ее и прижал к земле.

Она целовалась первый раз по-настоящему, по-взрослому. Тело трепетало, руки беспорядочно шарили по спине Эдварда, сердце готово было выскочить из груди, а в животе… в животе творилось что-то невероятное. Алиса не смогла описать это тягуче-сладкое чувство. Она потеряла контроль над временем. Сколько они целуются? Минуту, час?

Через вечность, пролетевшую так незаметно, их губы разомкнулись.

— Ты приедешь сюда завтра? — прошептал Эдвард.

Алиса расслаблено кивнула. Облизывая губы, она пыталась запомнить вкус поцелуя. Пусть и с привкусом табака, все равно он был сладкий. Потому что первый.

— Мне пора. Кстати у тебя лопнуло переднее колесо, я поставил свое, запасное. Можешь не возвращать и не благодарить.

Эдвард сел за руль и сняв парокар с тормоза, покатил в сторону замка, помахав Алисе рукой.

— Меня зовут Алиса! — Крикнула она с опозданием. Вряд ли он услышал.

Путь в сорок миль до Фламборо, что на побережье, прошел без приключений. Алиса то и дело ощупывала губы и рассеяно улыбалась. Что за наваждение? Только встретить человека, а через несколько минут уже целоваться с ним. Завтра она поедет по той дороге и будет его ждать. Это свидание, самое настоящее свидание! Она снова запела:

— Живей проснись да веселись!

Нельзя теперь хандрить:

Ведь скачет Гарри, наш король,

Оленя затравить.

Через час бешеной гонки она постучалась в дом на берегу моря и оказалась в крепких объятиях крестной. Фиби выслушав подробный рассказ Алисы, усадила ее за стол к позднему ужину, а сама куда-то засобиралась.

— Куда вы, крестная? Ночь на дворе.

— Мы возвращаемся немедленно! Доедай и заводи свою адскую машину.

Глава 2

В то время когда Виола ходила из угла в угол по камере строя планы побега, ее дочери впервые оставшись без строгой наседки, пустились во все тяжкие. Эмилия набросилась на торт, запихивая в рот огромные куски, а Мария собрала возле себя целую батарею из бокалов с шампанским. Что еще такого запретного можно сделать пока мать беседует с распорядителем, им не приходило в голову.

— Слышь, сестренка, дай запить, в меня больше не лезет. — Эмилия сыто развалившись на стуле, икала от приторно-сладкого торта и ойкала.

Мария пьяно кивнула, протянув ей сразу два бокала.

— Я вот думаю,… а если ее совсем не будет, что тогда?

— Кого?

— Да матери, очнись ты!

— Как не будет? А кто нас будет кормить и одевать?

— Да Золушка же! Она на что? Вот я ее тогда совсем замучаю! Она у меня знаешь что … — Эмилия потерла руки в предвкушении.

— Что?

— А, не придумала еще.

Они посидели, помолчали.

— Ну, что, пойдем флиртовать направо и налево? — Спросила Эмилия, копируя голос матери.

Они захихикали, но Мария оборвав смех задумалась. Без матери совсем плохо. Что им теперь делать? Куда она делась? Ее нет уже больше часа. Мария пихнула засыпающую сестру в бок.

— Пошли ее искать.

— Да на кой оно нам надо? Что мы сами домой не доберемся?

— Пошли я сказала!

Найджел Уилкинсон сладко дремал, когда к нему в кабинет без стука вошли две девицы. Впереди шла худая и плоскогрудая дылда, а за ней катилась колобком низенькая пышка, с тремя подбородками.

— Чем обязан, леди?

Высокая и видимо старшая пытаясь казаться учтивой, коряво присела в книксене. Святой Гонорий, кто учил их манерам?

— Мы потеряли свою мать, Виолу Хиггс. Она заходила к вам по одному делу, с тех пор мы ее не видели.

Как причудливо распорядилась природа! У такой внешне красивой матери, такие безобразные отпрыски. Распорядитель искренне сокрушался и жалел, что у миссис Хиггс родились не мальчики.

— Что вам известно по этому делу? — Найджел нащупал ключ в кармане камзола, справедливо полагая, что камеры подземелья примут сегодня еще двоих узников.

Дылда пролепетала «ничего не известно» и покраснела. Определенно она что-то видела. Подглядывала за матерью. Ай-яй-яй, как это гнусно!

Он вынул из кармана блокнот и записал: «лицо человека высказывает больше и более интересные вещи, нежели его уста. Уста высказывают только мысль человека, лицо — его природу».

— Идем, я провожу вас. — Найджел вел себя спокойно и отстраненно, стараясь усыпить внимание этих простушек.

Но с ними этот номер не прошел. Как только они дошли до входа в подземелье, старшая что-то шепнула младшей, и они как зайцы разбежались в разные стороны. Поди, поймай таких, в его преклонном возрасте. Он пошел следом за дылдой и был вознагражден. На ступенях обнаружилась туфелька. Нет, туфля довольно большого размера. С меховой оторочкой кремового цвета как и платье старшей сестры.

— Охрана! Найдите мне хозяйку вот этого. — Он показал подбежавшей страже туфлю Марии. — С ней должна быть ее сестра. Доставьте их обоих в замок.

Мария и Эмилия задыхаясь, бежали, ломая ветки, и шумели на весь лес как перепуганные лосихи. Эмилия не выдержала первая.

— Стой! Я больше не могу!

Тяжело дыша, они упали на траву и прислушались. Погони нет, в лесу тишина. Но надолго ли? Мария подняла ноги пытаясь рассмотреть ссадины и царапины.

— Где твои туфли?

— Одну потеряла в замке, а вторая вот. — Она повертела туфлей в руке.

Мария понимала что теперь это бесполезный предмет гардероба, но бросить хорошую вещь было жалко.

— Ну и черт с ней, с туфлей, главное мы спаслись. А как ты догадалась что мать в подземелье?

— Вот ты дура, Эмили! Не о том думаешь, нас же найдут по туфле.

— Сама ты дура, нас и так найдут. Если мать в камере, ее спросят, где мы живем. А спрашивать они умеют, уж будь покойна.

— Что же нам теперь делать?

— Что, что… не придумала еще.

Эмилия замолчала. Мария услышала, как сестра еле слышно плачет.

— Чего ты ревешь?

Эмилию прорвало, она заголосила на весь лес:

— Я к маме хочу-у-у-у!

— Тихо! Нас могут услышать. Хочешь к маме, возвращайся в замок, а я пойду искать ночлег. Авось кто-нибудь пустит, нам сейчас домой никак нельзя.

Перспектива идти одной через лес Эмилии не понравилась. Она вскочила и потянула сестру за руку.

— Пошли скорей искать, я уже страх как спать хочу!

Не прошло и получаса как сестры подошли к дому, огороженному высоким забором. Во дворе ни собаки, ни другой живности. Тишина, в доме темно. Мария дернула ручку двери — заперто. Она постучала.

— Пошли в сарай, там сено! — Пока Мария пыталась достучаться до хозяев, Эмилия успела сунуть свой любопытный нос во все дворовые постройки.

Уснули они мгновенно — после бессонной ночи и беготни по лесу, сеновал показался им райским ложем.

Утром, проснувшись первой, Мария подумала, что лучше бы она умерла. Ее ноги кто-то сковал тонкой цепью, на таких обычно держат собак. Не двигаясь, она осмотрелась, и то, что Мария увидела, ей совсем не понравилось.

***

Всю дорогу ехали молча, настроение крестной передалось и Алисе. Фиби не выпуская из рук маленький чемоданчик, с серьезным видом что-то читала в записной книжке, потом смотря в сереющее небо, шептала, повторяя прочитанное. Молитвы? Нет, никаких «аминь» не слышно. Может, заклинания?

Когда они проезжали место аварии, у Алисы потеплело на душе. Сегодня они снова встретятся! Может быть надо устроить пикник? Прихвачу корзинку с сэндвичами, бутылку вина…. Замечтавшись, она едва не проехала развилку, а повернув, опять чуть не врезалась. На этот раз на дороге стояла группа вооруженных людей. Алиса затормозила, повинуясь знаку — вытянутой вверх руке офицера замковой стражи.

Гладко выбритый подтянутый капитан, придерживая саблю, не спеша подошел к парокару.

— Прошу прощения, леди. Вынужден досмотреть ваше средство передвижения.

А что тут досматривать? Все на виду, пускай смотрит. Офицер заглянул на заднее сидение, хмыкнул. Обошел парокар вокруг.

— Снимите, пожалуйста, гогглы. — Алиса подняла защитные очки на лоб. — И вашу ногу, миссис…

— Я мисс. Хатчинсон, Алиса. Но зачем вам моя нога?

— Вам необходимо примерить это, — капитан показал ей кремовую туфлю, показавшуюся Алисе очень знакомой.

— Что за вздор вы нам предлагаете? — Возмутилась крестная. — Раздеваться прилюдно?

— У меня приказ. — Он повесил туфлю за каблук на руль и отошел, чтобы не видеть, как Алиса снимает обувь.

Они с крестной переглянулись. Пожав плечами, Алиса принялась расшнуровывать сапог. Фиби не переставая ворчать, зорко следила, чтобы не один мужчина не увидел, как Алиса оголяет ногу. Судя по размеру и так было понятно, что туфля ей большая, но надо так надо.

— Все, можете смотреть. — Она вытянула наружу стройные ноги туго обтянутые кожаными штанами. Покачала ступней, показывая, что туфля свободно болтается.

Капитан забрал туфлю, посмотрел на Фиби и махнул рукой.

— Вам не надо. Вы не подходите по возрасту.

Алиса всю оставшуюся дорогу думала об этой странной проверке. Почему туфля кажется ей такой знакомой? Дома эта история получила продолжение, и стало понятно, чья это обувь.

После приветствий и слез Фиби, слабых уверений отца, что с ним все в порядке, он рассказал, что ночью в дом приходила замковая стража. Спрашивали о Марии и Эмилии, постоянно тыча в нос туфлей. Он отправил их обратно в замок, сказав, что ни жена, ни дочери еще не вернулись с бала.

Алиса вспомнила, как она стояла у окна и смотрела на замок. «Расфуфыренные красавицы визжат, толкаются, бегут прочь, теряя шляпки и ломая каблуки…». Что же они натворили? Почему их разыскивают по всем дорогам?

Фиби одернула шторы, открыла окно.

— Никогда не надо пренебрегать свежим воздухом. Этим пойлом тебя лечили, Джеймс? — Крестная показала на чашу с отваром.

Отец кивнул.

— Сейчас я буду творить чудеса! — Крестная бодро потерла руки и подмигнула Алисе. — Обожаю эту работу. Мне понадобится спиртовка и серебряная чашка.

Подготовив стол, Фиби достала набор колбочек, пипетку, пузырьки с прозрачной жидкостью, подписанные химическими формулами. Когда Алиса принесла спиртовку, крестная занялась делом.

Перелила отвар в колбу, капнула туда из одного пузырька, из другого. Перемешала и перелила в серебряную чашку. Поставив ее на огонь, закрыла крышкой.

— Ну вот, подождем. Но я уверена, Джеймс, что причина твоей болезни в этом лекарстве. То есть отраве.

В чашке зашипело, Фиби сняла крышку и высыпала на лист бумаги несколько крупинок дымящегося порошка серого цвета.

— Я же говорила! Это мышьяк. Как можно быть таким доверчивым? Я сразу заподозрила неладное, когда Алиса рассказала мне о твоей внезапной болезни.

Отец с Алисой смотрели на нее, раскрыв рты.

— Крестная, вы волшебница?

Она кивнула с серьезным видом.

— Но я еще только учусь. У одиночества есть одно преимущество: большое количество свободного времени. — Она с грустью посмотрела на отца, что не укрылось от Алисы.

Еще от нее не укрылось, как у отца загуляли желваки. Казалось, он вот-вот сорвется и начнет кричать. Алисе хотелось послушать, что он скажет о Виоле и дочерях, но здоровье отца дороже. Она поторопилась задать вопрос Фиби, пока папа собирался с силами.

— Что нам теперь делать, крестная?

— А вот что. Джеймсу предстоит долгое восстановление. Я предлагаю переехать ко мне. Морской воздух, прогулки и настоящее лекарство я вам гарантирую. Сначала разберемся с этой проблемой, а потом будем решать остальные.

***

— Хорошая собачка… ти-и-ихо…, — не отрывая взгляда от огромного черного пса прошептала Мария, и пихнула Эмилию.

Она открыла глаза, потянулась.

— Слышь, сестренка, есть попить? После вчерашнего сушит, жуть…. Ой! — Эмилия увидела собаку. — Что она тут делает?

— Не видишь что ли? — Мария тряхнула цепью, на что собака отреагировала, как ей и положено — глухо зарычала.

Эмилия испуганно поджала ноги, заставив собаку нервничать еще больше. На щиколотках Эмилии висела точно такая же цепь.

— Мне кажется мы в плену. Но зачем?

Мария в силу возраста была немного умнее сестры. Она моментально сообразила, как кто-то может извлечь выгоду, удерживая их в плену. Но рассказать не успела. В сарай вошел длиннобородый одноглазый старик, похожий на скандинавского бога. Как его… Воуден? Бодэн? Нет, Один, кажется. В руках он держал мешки или какое-то тряпье мышиного цвета. Сестры прижались друг к другу, настороженно разглядывая старика.

— Доброе утро, сестры Хиггс.

Они ошеломленно переглянулись. Сейчас уже дошло и до Эмилии, зачем их удерживают в этом сарае.

— Да, я был прав, это вы. Догадываетесь, почему вы на цепи? Я дождусь, когда за вас объявят награду, а потом отведу в замок. Мы тут с Бадди, — он зыркнул единственным глазом на собаку, — проверяли ночью силки и повстречались с замковой стражей. Побеседовали. Ничего против вас не имею, но получить кругленькую сумму я не откажусь. Вот, снимайте ваши крем-брюле и надевайте нормальную одежду. — Он кинул им ворох старых тряпок.

Старик не только был похож на Одина, он еще и говорил с жутким шотландским акцентом. Из-за его рокочущего «р» сестры не сразу поняли, что он хочет. У Эмилии загорелись глаза, она едва слышно прошептала:

— Что он сказал? Крем-брюле? Он даст нам еды?

Мария помотала головой.

— Кажется, он хочет, чтобы мы переоделись.

Одноглазый вышел, не заперев дверь. В этом не было нужды, куда они денутся? На ногах цепи, а рядом этот Бадди. Лежит, смотрит и часто дышит, высунув розовый язык. Страшный.

Переодевшись, сестры с интересом осмотрели друг друга. Похоже, им дали одежду одного размера — у Эмилии подол платья волочился по земле, а у Марии юбка едва прикрывала колени.

Эмилия недовольно поморщилась.

— Фу, старушечье тряпье!

— Зато нас никто не узнает. А мы пока попробуем отсюда выбраться.

Старик принес им по тарелке чечевичной каши, снял с их ног цепи, сгреб бальные платья и снова ушел, не сказав ни слова. Хорошо что собака тоже побежала за ним, без нее не так страшно. Они накинулись на еду, радуясь, что досталось хоть это и они не умрут с голоду.

В подземелье замка сегодня тоже подали кашу. Загремели ключи, заскрипела тяжелая дверь. Виола была к этому готова. Она села на жесткую лежанку, расправила платье и, откинувшись на руки, выпятила грудь. Спохватившись, поправила локон темных волос, прикрыв им пол лица. В камеру вошел надзиратель в форме замковой стражи, держа перед собой миску и кусок хлеба.

— Офицер… поговорите со мной, мне так плохо!

Ее голосу и интонации позавидовала бы сейчас любая соблазнительница, но надзиратель молчал. Как узнать что нравится этому совсем молоденькому мальчику? Хоть малейший намек, деталь. Она предприняла еще одну попытку.

— Я могу сделать для вас что угодно, у меня такие связи, что сам лорд Говард может мне позавидовать. Хотите денег? Много денег? — торопливо перечисляла Виола все преимущества, которые получит офицер от знакомства с ней.

Но страж никак не отреагировал. Он оставил завтрак на полу, развернулся и вышел. Виола в сердцах пнула деревянную миску.

— Выпустите меня! Вы пожалеете!

Стукнув кулаком по двери, она зашипела от боли и без сил опустилась на холодный пол. В замке снова заскрипел ключ. Неужели его проняло? Но чем? Чем она его взяла? Как себя вести?

Оглядываясь, надзиратель проскользнул в камеру, вынул из кармана листок и протянул Виоле. Это был типографский бланк — «Стимбанк Великобритании. Чек на предъявителя». В графе «сумма» от руки выведено: 2000 £ / две тысячи фунтов стерлингов.

— Вы с ума сошли? — Виола задохнулась от возмущения. — Копите на звание в гвардейской пехоте?

Надзиратель вытащил из рукава старомодное перо, заправленное в деревянный футляр.

— Думайте быстрее, чернила сейчас высохнут, и я больше не приду к вам с таким выгодным предложением.

Виола подумала, что этот тип не так прост, надо бы к нему присмотреться. Ловко он припер ее к стенке. Что ж, деваться некуда.

— Давайте сюда! — Она коснулась бумаги кончиком пера, но становилась и спросила:

— Это не мое дело, но в том что я сбежала подозревать будут вас?

— Не беспокойтесь, я пойду с вами. Выведу из замка, а там наши дороги разойдутся. С такими деньгами меня никто не найдет.

Виола оставила автограф на чеке и улыбнулась. Никуда ее две тысячи не денутся или она не Виола Хиггс. Стража найдет надзирателя в стельку пьяным в ближайшем пабе, уж она постарается. Ей ли не знать, как опоить мужчину.

— Стойте, еще один вопрос. Что вам мешает выйти из камеры с чеком и больше никогда не вернуться?

— Несмотря на мои намерения, я человек слова, миссис Хиггс. — Надзиратель забрал пустую миску и вышел.

— Человек слова! Идиот. — Виола изменила мнение о надзирателе. — Таких можно только использовать. Иметь с ними дело — никогда.

***

Второй переезд из Йорка во Фламборо вымотал Алису окончательно, она проснулась только к вечеру. Из соседней комнаты слышалось тяжелое сопение отца, а Фиби зачем-то считала до двух:

— Раз, два, раз, два, закончили. Раз, два, раз….

Алиса заглянула к ним и улыбнулась. Крестная заставила отца заниматься спортом. Когда такое было? Фиби заметила ее и оставила отца в покое, уложив в кровать под пуховое одеяло.

— Нужно с тобой пошептаться, пойдем на кухню.

Алиса и сама хотела поговорить с крестной на счет сегодняшнего свидания. Она хотела уехать незаметно, чтобы не волновался отец.

Кухня была похожа на логово злой волшебницы: повсюду пучки сушеных трав, настойки, порошки. Попахивало чесноком и чем-то сладким. Не хватало только связки вяленых мышей и жабы в банке, но, возможно, они есть, только спрятаны подальше от чужих глаз.

— Алиса, тебе придется мне помогать. Этот отвар расторопши будешь давать Джеймсу шесть раз в день. Будет заканчиваться, скажешь. Утром зубчик чеснока и стакан лимонной воды.

— И все? Отец вылечится?

— Еще нужны кое-какие фрукты и овощи, но я поручаю тебе самое легкое. Зная, насколько Джеймс ленив, я думаю, ты не сможешь заставить его делать зарядку и лежать под пуховым одеялом. А это важно. С потом мы выведем всю отраву, дай только срок!

— Крестная, вы и в правду волшебница! Я хотела попросить… — Алиса покраснела, не решаясь сказать о свидании.

— Что? Да ты никак влюбилась, девочка?

— Откуда вы знаете?

— У тебя все написано на лице, дорогая. Можешь мне поверить, я вижу всех людей насквозь, даже тех, которых очень люблю. Пойдем.

Фиби потянула ее за собой, на улицу.

— Рассказывай.

Алиса подробно рассказала об аварии, Эдварде и назначенной на сегодня встрече. Утаила только о поцелуе потому что стыдно и к делу не относится. Но от крестной ничего не скроешь.

— Целовались?

Алиса опустила глаза и кивнула.

— Это же прекрасно! А ты знаешь кто он?

— Нет. И он не знает кто я. А еще я скрыла свое настоящее имя. Испугалась.

— Какой у него парокар?

— Что? Но какое это имеет значение?

Крестная нетерпеливо махнула рукой.

— Если его запасное колесо подошло к твоему парокару, значит «Гепард 2» или «Гепард 3», на четыре гайки. У первой модели их только три. А много ли в окрестностях Йорка таких дорогих машин?

Отец действительно заплатил много денег за «Гепарда», они потом долго не могли оправиться. Родители даже поругались, но оно того стоило. Алиса пока не понимала, куда клонит крестная, но ее поразило, что Фиби разбирается еще и в моделях парокаров.

— Не смотри на меня так. Я же говорила, у меня много свободного времени. А теперь скажи, как зовут наследника лорда Говарда?

Алиса закрыла лицо руками. Почему она не поняла это раньше? Эдвард сын лорда! Вот почему ее приветствовала толпа в замке. Ее приняли за наследника. Значит…

— Я никуда не поеду!

— Догадалась. Но не спеши, это всего лишь мое предположение. Мало ли в Британии Эдвардов. И почему это он стал тебе не мил?

Алиса сжала кулаки.

— Они гадкие. Только и делают, что гуляют, пьют и веселятся. А если к ним на балы ездит мачеха и сестры, значит, им нравится такое общество. Все они там одинаковые. Ненавижу!

— Ну, ну, не бросайся такими словами. Лучше подумай вот о чем: где вы встретились во время бала и почему Эдвард уехал из замка. Возможно, ему тоже не нравится это общество?

— Все равно не поеду.

Алисе захотелось остаться одной и поплакать. Фиби все поняла — погладила ее по плечу и ушла к отцу. Вскоре из дома снова донеслось:

— Раз, два, раз, два…

То что Эдвард наследник самого богатого человека в Йорке, подтвердилось, когда Алиса решила проведать своего зверя. «Гепард» стоял у ворот, обдуваемый ветром с моря. Она обошла парокар кругом, думая о том, как уберечь его от ржавчины и обратила внимание на переднее колесо. Его ставил Эдвард. Колесо как колесо, обычное. Алиса взяла тряпку, протерла металлический обод и заплакала. На ободе красовался замысловатый герб с золотыми львами. В Йорке каждый знает, чей это герб.

Глава 3

Дверь заскрежетала третий раз за утро.

— Быстрее, миссис Хиггс. — Надзиратель протянул руку. Виола поднялась, опираясь о протянутую ладонь.

Путь по темным коридорам подземелья прошел без приключений, беглецы вышли со стороны левого крыла замка, никого не встретив. Дальше через парк в лес. Все, теперь можно не волноваться, их хватятся, только когда узникам принесут обед.

— Как вас зовут, офицер?

— Леннокс.

— Шотландец? По вашему выговору не скажешь.

— Я прожил в Англии долгое время, но не будем об этом. Что вы собираетесь делать?

Виола задумалась. Чтобы незаметно забрать у Леннокса чек, нужно купить выпивку. Лучше всего — шотландского виски, горцы никогда не изменяют своему напитку. Но для этого нужно сменить платье, в этом тряпье она слишком приметна.

— Мне понадобится другая одежда, а там посмотрим.

— Тогда идем. Так и быть, я помогу вам еще раз. Я знаю что делать.

Леннокс повел ее через чащу по звериным тропам, избегая просек и дороги. Через две четверти часа путь им преградил высокий глухой забор.

— Мы на месте. — Леннокс подтолкнул ее к калитке, завел Виолу во двор и открыл дверь сарая. — Проходите.

Ничего не подозревая, Виола зашла в темный сарай и огляделась. На сеновале сидели ее непутевые дочери и смотрели на мать, раскрыв рты. Дверь сарая захлопнулась, клацнул засов. Она простонала от бессилия — ее снова обвели вокруг пальца! Сначала тот старик распорядитель, потом два раза Леннокс. Она стала терять хватку….

Нет сомнений, что Леннокс заработает еще, получив премию за ее поимку. Виола снова прониклась уважением к расчетливому шотландцу, забрав свои слова обратно. Он совсем не идиот. Но что здесь делают ее дочери? Неужели они как-то причастны и все знают?

Мария и Эмилия со слезами бросились Виоле на шею, но она грубо их оттолкнула и устроила допрос. Сейчас не до нежностей.

— Как вы тут оказались?

— Мама, нас держит здесь какой-то одноглазый старик! Он хочет получить за нас награду от лорда! — В один голос закричали сестры.

— Стоп! Рассказывай ты. — Она показала на Марию. — Обо всем по порядку.

Мария путано и сбивчиво рассказала об их приключениях, а когда добралась в своем рассказе до сегодняшнего утра, Виола остановила ее и надолго замолчала. Изо всех сил стараясь не закричать, она, наконец, заговорила:

— Я тружусь не покладая рук, чтобы вам жилось как в раю. А вы? Где благодарность? Где, я вас спрашиваю? Едите и пьете за мой счет, но даже пальцем не пошевелили, чтобы хоть как-то попытаться устроить свою жизнь. — Виола говорила тихо, но ее слова, казалось, хлестали дочерей по щекам.

Она обошла сарай, простукивая и дергая доски в стенах, посмотрела в щель наружу. Подняв прочный на вид старый черенок лопаты, кинула его к ногам дочерей.

— Вы провинились. За это вам придется проработать.

— Мама…, но мы ничего не умеем…. — взмолилась Эмилия.

— Придется научиться. Будете рыть подкоп.

***

Леннокс вернулся на службу тем же путем, через хозяйственный вход. В замке тишина и покой, после вчерашнего праздника все еще спят. Взбежав на первый этаж, надзиратель постучался в кабинет распорядителя. Найджел Уилкинсон понял по его растрепанному виду, что произошло что-то неприятное.

— Она сбежала! Сбежала Виола Хиггс!

Распорядитель поморщился. Как он ни старался скрыть эту историю от лорда, видимо придется рассказать. Если пойдут слухи….

Он привычно извлек из кармана блокнот и записал: «разумно было бы почаще говорить себе: изменить я этого не могу, остается извлекать из этого пользу».

Найджел поднялся, оправил камзол.

— Леннокс, вы растяпа! Идем со мной.

Леннокс первый раз вошел в покои хозяина замка. В просторной приемной за письменным столом сидела молодая девушка, стуча тонкими пальцами по клавишам пишущей машинки. Она кивнула, взглянув на распорядителя и больше не отвлекалась. Найджел, воспользовавшись своей привилегией входить без стука везде, кроме спальни, открыл высокие двери, ведущие в кабинет лорда, и поклонился.

Леннокс услышал разговор. По голосам можно было точно определить — лорд Говард разговаривает с сыном.

— Когда ты обрадуешь меня помолвкой?

— Отец, у меня еще нет девушки, которую я мог бы назвать невестой. То есть, мне кажется, она есть, но…

— Что это значит? Кажется, или есть?

— Я должен был встретиться с ней этой ночью, но она не приехала. Боюсь, с ней что-то случилось. Она не очень искусный шофер как я понял.

— Твоя девушка управляет парокаром? Неслыханно! Ты сошел с ума? Может быть, она еще и курит? У нас в замке бывают девушки из таких достойных семейств, а ты завел роман с… кто она? — Лорд замолчал, увидев Найджела стоящего на пороге. — Проходи.

Двери закрылись. Перестав печатать, секретарша тихо встала и подошла к Ленноксу. Посмотрев ему в глаза, улыбнулась.

— Твои дела пошли в гору, Ленни, если ты явился к самому лорду?

Не выдержав, Леннокс обнял девушку и горячо зашептал:

— Я нашел деньги, Джинни! И найду еще. Готовься к свадьбе, теперь нам хватит на дом в Данфермлине или хочешь, в Глазго.

Джинни отстранилась.

— В Эдинбурге. Разве ты забыл?

Леннокс прикусил губу. При всем желании Эдинбург с его ценами был пока недосягаемой мечтой. У него есть две тысячи фунтов, нужно найти хотя бы еще одну. И почему он постеснялся написать на чеке три, а не две тысячи?

— Что, Ленни? Столица тебе пока еще не по зубам?

Как всякий влюбленный молодой человек Леннокс был слеп. Он отказывался понимать, что Джинни с ним играет — как только добьется своего, она его бросит, лишив всех денег. Об этом он не раз спорил в казармах с товарищами по службе, часто переходя на разговор кулаками, но над ним только посмеивались. Репутация Джинни Макмиллан была известна всей роте охраны, а Леннокс был всего лишь неопытным новичком.

Дверь неожиданно открылась, Леннокс резко отвернулся от Джинни, уставившись на картину с подписью «Генри Кинг. Взрыв на фабрике паровых роботов в Ист-Энде». Рассматривая это масштабное полотно, он услышал, как в кабинете Эдвард продолжил прерванный разговор:

— Мне нужна помощь в поисках. У нее на парокаре левое переднее колесо с нашим гербом. Мое колесо. По этой примете ее легко можно найти.

— Ты не слышал? Вся стража сейчас разыскивает семейку Хиггс. Если хочешь искать свою девушку, делай это сам. Когда стража освободится мы вернемся к твоей просьбе.

Леннокс больше ничего не успел разобрать, Найджел увел его из приемной. В своем кабинете распорядитель первым делом достал блокнот и записал: «То что людьми принято называть судьбой, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей». Спрятав блокнот, он посмотрел на Леннокса.

— Слушайте, Леннокс. Лорд Говард был очень великодушен. Если вы найдете миссис Хиггс до вечера, он обещал вам прощение и даже награду. Если нет, вам не место в замковой страже. Приступайте.

Надзиратель с достоинством поклонился, молча вышел, но уже на лестнице не выдержал — улыбнулся и перешел на бег. Вот и недостающая сумма. Лорд не поскупится на награду.

***

Прогуливаясь с отцом по берегу моря, Алиса почти не слушала, что он говорит.

— Я, конечно, заявлю в полицию, но… Алиса! Алиса, ты меня не слушаешь. Что случилось?

Она вздохнула. Как не рассказать отцу? Он же самый дорогой ей человек на свете.

— Понимаешь, папа… я… в общем, я, кажется, влюбилась.

Отец остановился, сел на теплый песок. Алисе пришлось сесть рядом.

— Кто он?

— Только не смейся. Это Эдвард Говард.

Отец кивнул, но потом до него дошло. Он удивленно посмотрел на Алису и нахмурился.

— Расскажи мне все, а то я из-за своей болезни совсем отстал от жизни.

Пока Алиса рассказывала, с моря набежала туча, начался прилив. Выслушав, отец сказал только одно:

— Поезжай. А сейчас идем в дом, похолодало.

Что значит, поезжай? Алису такой совет не устраивал. Отец знает как она относится к этим людям.

За ужином крестная с отцом украдкой хитро поглядывали на нее, но Алиса это заметила.

— Что вы на меня так смотрите?

Отец отложил вилку, промокнул губы салфеткой и заговорил:

— Вот что, дочка. Нельзя судить о человеке по обществу, которое его окружает.

Все ясно, это его крестная подговорила. Алиса скептически посмотрела на заговорщиков, но продолжила слушать.

— Наследник не так плох, судя по твоему рассказу. Увлекается автоспортом в отличие от своего отца, который только коллекционирует парокары и сдувает с них пыль. Учтив, совестлив, умеет сострадать. Другой может и сбежал с места аварии, а он оказал тебе помощь. Короче говоря, мы с Фиби посовещались и решили, что тебе обязательно нужно ехать на свидание. Держу пари, он ждет тебя на том месте. И вот еще что: нужно уважать человека, пока он не дал повод потерять уважение к себе. Ты его даже не знаешь толком…

Снова ветер в лицо, фонарь на бампере высвечивает кусок дороги, делая окружающую темноту еще чернее. Вот он, тот поворот. Алиса снизила скорость, увидев парокар и темную фигуру на обочине.

Эпилог

— Ты меня подвел. — Джинни высунулась из окна, не желая пускать Леннокса в дом. — А такая была комбинация! Лучшая из всех.

Леннокс глупо заморгал, ничего не понимая.

— Джинни, что ты такое говоришь?

— Я не зря служу секретарем у лорда. Отправить приглашение на бал нужным людям для меня проще простого. Я заманила на праздник этих дурочек Хиггс с мамашей и подставила Виоле своего шурина, который представился герцогом. Перед ним не устоит ни одна женщина. Зная эту склочницу Хиггс, я рассчитывала что она побежит жаловаться, чтобы шантажировать герцога. Так и случилось. Потом ты меня обрадовал, когда пришел к лорду вместе с распорядителем. Я поняла, что ловушка сработала, и ты отпустил Виолу как я и планировала. Значит, она заплатила тебе. Но дальше ты повел себя как последний идиот.

— Джинни…

— Не перебивай! Зачем вы посадили их под замок у твоего папаши? Тебе было мало денег? Чего ты добился? Они сбежали, лорд поймал и допросил их, вся твоя афера вскрылась. Главное что у тебя отобрали чек на две тысячи фунтов. Теперь ты мне не интересен, дорогой. Из стражи тебя выперли, а у меня на носу свадьба.

— К-как это?

— Да не моя, дурачок. Сын лорда женится на какой-то неизвестной, но очень интересной девице. А я уж постараюсь извлечь из этого выгоду.

Конец.