За облаками. Сигнал

Глава 1. Посылка

Рив так сильно сжал ремень портфеля, что тот жалобно скрипнул.

Сегодня Рив вышел из здания школы последним. Не потому, что задержался с уроками. А потому, что снова спорил.

— Вы не можете просто сказать, что формула работает, потому что она работает! — говорил он, стоя у доски, пока остальные ученики уже собирали книги. — Она работает только при определенных условиях. А если изменить давление в системе? Или температуру сплава? Тогда расчёт дает ошибку.

Учитель механики мастер Вельт устало снял очки и посмотрел на него поверх оправы.

— Рив.

— Да, мастер Вельт?

— Ты уже третий раз за месяц пытаешься доказать, что наш учебник по механике устарел.

— Потому что он устарел.

Несколько учеников тихо засмеялись. Рив покраснел, но отступать не собирался:

— Не весь. Только раздел о распределении нагрузки в подвижных конструкциях. Там используется модель, которой больше двухсот лет.

Мастер Вельт вздохнул и потянулся за влажной тряпкой, чтоб стереть формулы с доски:

— Двести лет — не аргумент против теории.

— Но это аргумент в пользу того, что её надо проверить.

На этот раз в классе стало тише. Потому что это звучало уже не как спор.

Это звучало разумно.

Учитель положил тряпку на стол:

— Знаешь, Рив, у тебя есть редкий талант замечать то, что другие пропускают.

Рив уже хотел улыбнуться, но мастер Вельт продолжил:

— И есть не менее редкий талант забывать, что старые инженеры тоже были не глупее тебя, а тебе всего одиннадцать лет. Устройства Великого Мастера работают до сих пор, хотя прошло уже больше десяти веков! А мы до сих пор не можем понять, по какому принципу. И некоторые из них мы до сих пор не можем повторить.

Улыбка с лица Рива исчезла, но не желание доказать свою правоту:

— Но если никто не будет проверять старые идеи…

— Их проверяют, — ответил учитель. — Каждый день. На заводах, в лабораториях, в мастерских. Но между «я заметил недостаток» и «я создал новую теорию» лежит много лет работы.

Рив промолчал. Потому что это было именно то, что он меньше всего хотел услышать. Что он, возможно, был прав, но недостаточно, чтобы к нему прислушались.

У ворот школы его уже ждали. Вернее, ждал.

Рив заметил знакомый силуэт среди паровых экипажей и остановился.

— Жерр!

Невысокий рыжий ферр, ростом с самого Рива, сидел за рулём маленького паромобиля и с явным удовольствием наблюдал, как Рив идет к нему с недовольным выражением лица:

— По твоему лицу я вижу, что урок механики прошел прекрасно.

— Почему ты всегда так говоришь?

Жерр пошевелил большими остроконечными ушами:

— Потому что, когда урок проходит плохо, ты выглядишь так же.

— Учитель опять не согласился со мной.

— Тогда всё действительно прошло прекрасно.

— Ты на чьей стороне? — Рив нахмурился, бросая портфель под сидение паромобиля и залезая следом.

— На стороне работающих механизмов, — Жерр постучал пальцами по корпусу машины. — А этот транспорт, между прочим, считает, что спорить после школы вредно для двигателя.

Рив посмотрел на приборную панель паромобиля, но не смог «услышать» его, в отличие от ферра.

Это была одна из любимых машин Жерра. Небольшая, с нагретым на солнце медным корпусом, от которого пахло машинным маслом, и шестью тонкими механическими ногами вместо колес. Паучьи конечности быстро перебирали по каменной дороге и легко карабкались по выступам там, где ровная дорога заканчивалась.

Такая конструкция была незаменима на окраинах города, где улицы переходили в неровные склоны, где как раз и располагалась старая мастерская — их дом.

— Ты опять что-то улучшил?

— Конечно.

— Что именно?

— Пока не скажу.

— Почему?

Жерр посмотрел на него серьёзно:

— Потому что ты сразу начнёшь спорить с моими расчётами.

Рив не смог удержаться и улыбнулся, глядя на то, как пушистыми лапами ферр дергает за рычаги, запуская двигатель. Паровой котел забурлил, выхлопная труба чихнула, паромобиль завибрировал. Жерр опустил на глаза защитные очки, и Рив поспешил нацепить такие же очки — гоглы — на себя, взлохмачивая свои темные волосы ещё сильнее.

Паромобиль качнулся: паучьи лапы одновременно поднялись, металлические когти тихо цокнули по мостовой.

И паромобиль легко побежал вниз по улице, поскрипывая сочленениями.

Центральные улицы города были заполнены людьми, феррами и аэрами. Все куда-то спешили, что-то обсуждали.

Над крышами многоэтажных зданий с шипением проносились воздушные трамваи, цепляясь токоприемниками за подвесные рельсы и обдавая прохожих на мостовых горячим влажным паром. По выложенным камнем улицам пыхтели паромобили, стучали копытами меха-кони. Тонкие изящные, похожие на водомерок аэры легко отталкивались от мостовой своими пружинными ботинками и взлетали к погодным установкам, что вращались на высоких башнях между мостами, увитыми плющом.

Издалека доносился размеренный гул больших двигателей, перебиваемый чириканьем паровок, которые всегда вили гнезда там, где из труб и котлов выходило тепло, помогая рабочим определять утечки пара. Рив любил наблюдать, как они чистят свои медные перышки, сидя прямо на раскаленных патрубках — казалось, им было нипочем даже самое сильное давление пара

Рив всегда любил эти звуки города, будто город дышал.

На площади несколько детей показывали друг другу маленькую модель нового дирижабля дальнего следования.

Паромобиль накрыла огромная тень, Жерр притормозил, и Рив высунулся из окна, посмотрев на небо:

— Киты уходят на север.

Жерр поднял голову, всматриваясь в лобовое стекло, прижал уши:

— Раньше, чем обычно.

— На четыре дня, — Рив задумался. — Значит, сезон гроз начнется раньше.

Жерр кивнул:

— Я уже проверил накопители молний дома.

— И?

— Два требуют замены.

— Я могу посмотреть, — Рив оживился, заканчивая подкручивать винт на ручке двери и засовывая крестовую отвёртку в карман своего пояса для инструментов.

— Нет, — наморщил черный нос Жерр, встопорщив усы.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз после твоего «я только посмотрю» у нас осталось три лишние детали и один очень странный звук.

— Но двигатель работал.

— Он ворчал.

— Это не доказательство неисправности.

— Рив.

— Хорошо. Небольшой неисправности.

Когда город остался далеко позади, Жерр достал из-за сидения небольшую коробку:

— Кстати, твоя посылка. Забрал с почты.

На коробке стояла печать исследовательской службы. А рядом — знакомый знак его родителей.

На мгновение Рив улыбнулся:

— Они писали?

— Только короткое сообщение.

Жерр протянул ему конверт, который был весь заклеен яркими марками изображениями с воздушных китов, горных плато и дирижаблей.

Рив осторожно вскрыл его.

Почерк матери. Всего несколько строк, но зато каких!

«Рив, мы нашли кое-что интересное на восточном плато. Не открывай контейнер без мастера Оринa. И да, мы помним про твой день рождения. Жди нас через две недели. Мы с папой очень тебя любим».

— Они опять что-то нашли, — Рив улыбнулся.

— Очевидно, — фыркнул ферр, с силой дернув за рычаг, дорога стала совсем плохая.

— Как думаешь, что там?

Жерр внимательно посмотрел на коробку.

— Учитывая твоих родителей? — Он сделал паузу. — Либо что-то совершенно безопасное. Либо то, что нельзя открывать без мастера Оринa.

Рив задумался, почесав лоб:

— То есть почти наверняка второе, судя по записке.

Жерр ничего не ответил. Только ускорил паромобиль.

Рив ещё раз посмотрел на подпись в конце письма. Две недели казались совсем недолгим сроком. Хотя, когда родители в экспедиции, даже два дня иногда тянулись медленно.

А впереди, на самом краю города, среди холмов и старых мастерских, уже показался их дом.

Точнее — мастерская. Большая, с высокими окнами, десятками труб и башней наблюдения, которая когда-то принадлежала знаменитому инженеру.

И Рив всегда был уверен: если в мире существовала дверь, за которой ждало настоящее открытие… то она находилась именно там.

Глава 2. Метеорологический резонатор

Первое, что Рив заметил, когда они подъехали к дому, был сиреневый пар. Он вырывался из трех высоких труб на крыше мастерской, густыми клубами закручиваясь над башней наблюдения.

Рив нахмурился:

— Жерр.

Ферр, уже открывший дверь паромобиля, чтобы выпрыгнуть на улицу, остановился:

— Да?

— У нас раньше был сиреневый пар?

Жерр посмотрел на трубы.

Потом на Рива.

Потом снова на трубы.

— Нет.

— А у мастера Оринa?

— Если он ничего не менял за последние два часа, тоже нет.

С крыши раздался громкий хлопок. Между двумя металлическими мачтами пробежала тонкая фиолетовая молния и ударила в громоотвод.

— Это нормально? — Рив проследил за электрическим разрядом, что-то в этом ему не нравилось.

— Смотря что ты считаешь нормальным, — Жерр поправил очки, сдвинув их на лоб.

— Для мастерской?

— Тогда нет.

Рив уже бежал к двери.

— Рив!

Он остановился, смотря на ферра с удивлением и нетерпением:

— Что?!

— Ты забыл портфель, — Жерр вздохнул и указал на сидение паромобиля. — Иногда я думаю, что если однажды у тебя загорится одежда, ты сначала попытаешься понять, почему ткань начала гореть, и только потом потушишь её.

— Это зависит от причины возгорания.

— Именно это я и имел в виду.

Дверь мастерской была приоткрыта. Обычно это означало одно из двух: либо мастер Орин работал, либо мастер Орин работал над чем-то, что ещё не решило, хочет оно работать или взорваться.

Сегодня, судя по дыму, второй вариант был вероятнее.

— Мастер Орин?! — позвал Рив, осторожно заглядывая в дверной проём.

В ответ раздался металлический скрежет. Потом чей-то кашель. Потом спокойный голос:

— Если это вы, то не заходите внутрь.

Рив остановился, хотя уже почти шагнул через порог:

— Почему?

— Потому что я только что понял, что сделал ошибку.

Жерр тоже заглянул внутрь:

— Какую?

— Большую.

— Насколько большую?

— Настолько, что я рад, что вы спросили до того, как вошли.

Рив и Жерр удивленно переглянулись. Для мастера Оринa это почти считалось признанием поражения. Обычно он говорил: «Я не ошибся. Я просто получил неожиданный результат».

Внутри мастерской было… сложно. Рив знал это слово. Мастерская была не грязной. Нет. Орин терпеть не мог беспорядок. Каждый инструмент имел свое место. Каждая деталь лежала в подписанной коробке. Каждый чертеж был закреплен на специальной доске.

Но иногда происходило что-то, после чего порядок временно отступал. Например, как сейчас.

Из-за дыма почти не было видно дальнюю часть зала. На полу лежало несколько погнутых металлических пластин. Над столом медленно вращалась открытая панель какого-то нового прибора. А сам мастер Орин стоял посреди всего этого в защитном фартуке, с растрепанными дымящимися рыжими волосами и защитными очками, поднятыми на лоб.

В такие моменты мастер Орин совсем не выглядел взрослым. Скорее старшим учеником, которому просто разрешили пользоваться всей мастерской, почти ровесником Рива. Только более уставшим. И с гораздо большим количеством инструментов в карманах.

— Вы вовремя, — сказал он.

— Чтобы помочь? — радостно спросил Рив.

— Чтобы подтвердить, что я был прав.

— В чём? — Жерр уныло посмотрел на него.

Орин задумался, а потом кивнул сам себе:

— Что экспериментировать перед обедом было плохой идеей.

— Вы это, наконец, поняли?

— Да.

— А что именно произошло?

Орин посмотрел на прибор в центре мастерской. Большая конструкция из медных трубок, стеклянных колб и тонких антенн медленно вращалась, выпуская небольшие облачка сиреневого пара. В центре прибора медленно кружилась прозрачная сфера, внутри которой вспыхивали маленькие электрические разряды, словно миниатюрная гроза.

— Это метеорологический резонатор.

— Тот самый, который должен предсказывать вихревые грозы? — Рив сразу заинтересовался.

— Улучшенная версия.

— А почему он дымит?

Орин посмотрел на прибор:

— Потому что он очень эмоционально сообщает мне, что ему не нравится новая настройка.

— Приборы не имеют эмоций, — с сомнением протянул Рив.

— Тогда почему он трижды отключил питание, когда я приблизился к нему?

— Возможно, потому что вы неправильно настроили систему безопасности, — предположил Жерр, мотнув хвостом.

Орин немного помолчал и кивнул:

— Это тоже вариант.

В этот момент прибор громко щелкнул. Все трое одновременно посмотрели на него.

— Что сейчас будет? — спросил Рив.

Орин быстро подошел к панели:

— Хороший вопрос.

— Вы не знаете?

— Я знаю примерно.

— А что значит «примерно»?

— Значит, что я знаю, что нельзя стоять рядом.

Раздался ещё один щелчок. Рив заметил, как стрелка на одном из приборов пошла вверх. Слишком быстро.

Он забыл про страх. Он всегда забывал про страх, когда видел работающий механизм:

— Давление растет.

Орин посмотрел на него и отметил:

— Да.

— Но клапан сброса закрыт.

— Верно.

— Не говори, что ты заметил это первым, — Жерр посмотрел на Рива. — И не делай такое лицо

— Но я сказал, — Рив уже подошел ближе. — И какое же?

— «Я сейчас докажу, что все вокруг неправы».

— Потому что я заметил проблему.

— Именно.

— Ладно, инженер Рив. Раз уж ты её заметил — помогай исправлять, — Орин вытер руки старой тряпкой, подходя к прибору.

Через несколько минут мастерская превратилась в настоящее слаженное движение.

— Жерр, держи стабилизатор!

Ферр легко подхватил стабилизатор обеими лапами. Его когти аккуратно сомкнулись вокруг металлического корпуса. Стабилизатор взвизгнул, пытаясь вырваться, и по лапам Жерра пробежала горячая вибрация.

— Держу! — выдохнул ферр, прижимая уши.

— Рив, ящик номер три. Верхняя полка.

Рив уже бежал.

Ящик номер три стоял в стеллаже у стены среди десятков одинаковых ящиков. Внутри лежали идеально разложенные инструменты. Ключи. Отвертки. Маленькие измерительные приборы. Каждый на своем месте. Рив улыбнулся: вот это он любил. Порядок, который существовал не ради порядка, а ради того, чтобы в нужный момент найти нужную вещь.

Он схватил инструмент и вернулся в зал.

Орин уже стоял у прибора.

— Отлично.

— Что дальше? — Рив передал ему ключ.

— Теперь самое сложное, — Орин посмотрел на него, словно доверял тайну.

— Что?

— Ждать.

— Это не работа с механизмами, — Рив поморщился.

— Именно поэтому это самое сложное.

Через десять минут метеорологический резонатор, наконец, перестал выпускать сиреневый пар. Последний маленький разряд пробежал по трубке и исчез.

В мастерской стало тихо.

Орин снял очки, протер усталые глаза.

— Работает? — Жерр с сомнением посмотрел на прибор.

Орин подошел к панели, посмотрел на показания, и улыбнулся:

— Работает.

Рив облегченно выдохнул:

— Значит, вы были правы?

Орин посмотрел на него:

— Нет.

— Нет?

— Я был почти прав, — улыбнулся Орин и повернулся к коробке, которую Жерр принес с почты и поставил у входа: — А теперь посмотрим, что прислали твои родители.

Рив сразу оживился, но Орин поднял руку:

— После проверки.

— Какой еще проверки?

— Слов твоих родителей, — он постучал пальцем по коробке. — Если они написали «не открывать без мастера Оринa», значит, даже мне интересно, почему.

Рив посмотрел на посылку и вдруг понял, что впервые за день ему совсем не хотелось спорить.

Потому что иногда самое интересное открытие начиналось не с того, чтобы открыть дверь.

А с того, чтобы понять, почему её пока нельзя открывать.

Глава 3. Контейнер

После ремонта метеорологического резонатора Рив понял, что действительно голоден. Его желудок напомнил об этом раньше, чем он успел снять защитные очки.

— Обед, — твердо сказал мастер Орин.

— Сначала посылка, — упрямо ответил Рив.

Орин посмотрел на него поверх очков:

— Рив.

— Что?

— Ты хочешь открыть неизвестное исследовательское оборудование, которое нашли твои родители на древней станции.

— Да.

— После того как работал с неисправным метеорологическим резонатором.

— Да.

— И при этом собираешься делать это голодным.

Рив задумался:

— Если вы так говорите, звучит не очень разумно.

— Потому что это не очень разумно.

— Наконец-то, — Жерр, который уже направлялся к кухне, остановился.

— Что? — Рив посмотрел на него.

— Я ждал этого момента.

— Какого?

— Когда кто-то другой скажет тебе, что ты делаешь что-то неразумное.

— Ты говоришь это каждый день.

— Да. Но ты обычно споришь.

— Потому что ты часто ошибаешься.

Жерр оскалился. У ферров это было что-то среднее между улыбкой и предупреждением:

— Видишь? Даже сейчас.

Кухня мастерской была такой же необычной, как и остальные комнаты. С одной стороны стояла обычная медная плита. С другой — небольшой автоматический кухонный механизм, который Орин собрал сам и который умел приготовить почти всё. Кроме чая. С чаем он почему-то всегда ошибался. Однажды он сделал напиток, состав которого три дня пытались определить в лаборатории.

Рив сел за стол и посмотрел на тарелки. У него был обычный суп с овощами и кусочками модифицированных грибов из тепличного района города. У Орина — то же самое, только с огромным количеством специй.

А перед Жерром лежала совсем другая еда. Несколько полосок темного мяса, тонко нарезанных и посыпанных сушеными травами.

Ферр аккуратно подцепил одну полоску когтями:

— Вы, люди, всё время портите хорошее мясо.

Рив поднял глаза:

— Приготовлением?

— Огонь портит текстуру.

— А специи?

Жерр задумался.

— Специи делают его терпимым.

— Не слушай его, — Орин усмехнулся. — Вчера он сказал, что мой новый соус «почти не опасен».

— Он был опасен.

— Но ты его съел.

— Из вежливости.

— Ты съел четыре порции.

— Из большой вежливости.

Рив рассмеялся. И впервые за весь день перестал думать о школе.

После обеда они, наконец, вернулись в мастерскую. Коробка ждала их у входа. Обычная. Коричневая. С печатями исследовательской службы.

Но Рив смотрел на неё так, будто внутри лежал кусок неизвестного мира.

Орин аккуратно поставил её на рабочий стол.

— Итак. — Он посмотрел на Рива. — Правила?

Рив вздохнул:

— Ничего не нажимать.

— Далее.

— Ничего не открывать.

— Хорошо. Ещё?

— Ничего не подключать.

Орин прищурился:

— Особенно без меня.

— Я понял.

— Запишите это. Он сказал «понял», — Жерр торжествующе поднял лапу.

— Ты мне не веришь? — надулся Рив, смотря на ферра исподлобья.

— Я тебя знаю.

Орин снял пломбу. Внутри оказался не один предмет. Сначала они нашли письмо. Потом несколько маленьких пакетов.

Рив удивленно поднял брови:

— Подарки?

Первым оказался маленький мешочек из восточного плато. Внутри были сладости. Не обычные конфеты: тонкие кристаллические пластинки с фруктовым вкусом.

Рив сразу понял, откуда они:

— С рынка Верхнего Кайра?

— Да, — сказал Орин. — Твоя мама писала, что там появились новые сорта.

Следующим оказался маленький деревянный ящичек. Внутри лежали инструменты.

Рив замер. Это были не обычные инструменты. Небольшие. Легкие. С удобными ручками.

На каждом была маленькая гравировка «Р». Рив провел пальцем по букве. Это была мелочь. Но почему-то именно она заставила его улыбнуться сильнее, чем сладости.

Рив улыбнулся:

— Они сделали их для меня.

— Тебе нужны ещё инструменты? — Жерр косо посмотрел на него.

— Конечно.

— У тебя уже три набора. А ты пользуешься только одним.

Рив ничего не ответил. Потому что спорить с этим было бессмысленно.

Последним достали металлический контейнер. Он был совсем небольшим. Размером с книгу.

Но тяжелее, чем выглядел. На крышке не было ни названия, ни маркировки. Только знак исследовательской службы. И еще один символ, очень старый. Рив его не узнал.

Орин увидел его и впервые за весь день перестал улыбаться:

— Интересно.

— Вы знаете этот знак? — реакция мастера удивила.

Орин не ответил сразу. Он осторожно провел пальцами по крышке:

— Нет… Но я знаю, где его уже видел.

Жерр поднял уши:

— Где?

Орин посмотрел на контейнер:

— На фотографиях восточного плато.

Рив почувствовал, как внутри появляется знакомое ощущение. То самое, из-за которого он спорил с мастером Вельтом. Когда перед тобой была проблема, и ты еще не знаешь ответа, но уже понимаешь: ответ существует.

Орин открыл контейнер. Внутри лежал небольшой механизм. Не похожий на современный прибор. Не похожий на старую деталь. Скорее, на часть чего-то большего. Металл его корпуса был странно теплым на ощупь, хотя контейнер провезли сотни километров в прохладном багажном отсеке. В центре находилась прозрачная капсула, внутри которой медленно вращались крошечные металлические кольца. Они двигались абсолютно бесшумно и идеально точно, хотя вокруг не было ни одного видимого механизма.

Рив наклонился ближе:

— Что это?

Орин включил прибор. Ничего не произошло. Рив уже хотел сказать, что устройство сломано, как внутри капсулы появилась слабая голубая линия. Она мигнула.

Раз.

Другой.

Третий.

А затем прибор начал передавать данные. Орин быстро подключил измерительный экран. На нём появились строки чисел.

Рив посмотрел на них и хмурился:

— Это не сообщение.

— Нет, — тихо согласился Орин. — Это измерения. Но вопрос в другом.

Он увеличил изображение. На экране появилась карта. Одна крошечная, но яркая точка. Она мигала высоко в горах Восточного плато.

Рив нахмурился:

— Это место, где его нашли.

— Да, — Орин медленно кивнул.

— Значит, он просто показывает свое положение.

— Нет.

— Нет? — Рив посмотрел на него.

Орин нажал несколько клавиш. Экран на мгновение погас, а затем засветился снова. Вторая отметка — бледно-голубая — появилась на самом краю карты. Они находились так далеко, что даже масштаб карты едва их соединял.

И прибор связал две точки линией.

— …он что-то отслеживает.

Глава 4. Сигнал

Следующие шесть дней пролетели почти одинаково. Утром Рив шел в школу. Днём спорил с мастером Вельтом. После уроков у ворот его уже ждал Жерр на своем шестиногом паромобиле. Потом был обед. А сразу после обеда — сигнал.

Каждый день ровно в одно и то же время прозрачная капсула внутри древнего прибора оживала. Металлические кольца начинали медленно вращаться, внутри вспыхивал мягкий голубой свет, и через несколько секунд на измерительном экране появлялись новые числа.

Орин записывал показания в толстую тетрадь.

Жерр сверял время по мастерским часам.

Рив пытался найти закономерность.

Пока безуспешно.

Каждый раз после сигнала Рив был уверен, что именно сегодня поймет эту закономерность.

И каждый раз уходил спать с ощущением, что загадка стала ещё сложнее.

В первый день прибор отметил старый маяк на западном побережье. Во второй — заброшенную насосную станцию. В третий — небольшой остров посреди озера. На четвертый день точка появилась прямо на вершине одинокой скалы. На пятый — среди густого леса. На шестой — рядом с каким-то старым тоннелем, которого уже не было ни на одной современной карте.

Рив обвел все точки на своей карте красным карандашом. Если соединить их линиями, получалась какая-то безумная паутина. Ни одной закономерности. Только хаос.

— Они никак не связаны, — в очередной раз сказал Рив, раскладывая карту на рабочем столе.

— Пока не связаны, — спокойно ответил Орин.

— Или мы просто не знаем, чем именно они связаны, — добавил Жерр.

Рив вздохнул. Ему очень хотелось, чтобы прибор оказался понятнее. Но именно поэтому он нравился ему всё сильнее.

Если древний механизм занимал мысли Рива днем, то вечерами их место занимало совсем другое устройство.

Вернее…

Пока оно только должно было стать устройством. На дальнем верстаке уже неделю росло нечто, напоминавшее одновременно большую стрекозу и очень худой дирижабль.

Легкий каркас из ясеневых реек. Небольшой вытянутый газовый баллон. Два маленьких противоположно вращающихся винта. Крошечный паровой двигатель размером чуть больше чайника. И очень много деталей, которые, по мнению Жерра, совершенно точно лежали раньше в других местах.

Ферр остановился возле конструкции, сложил лапы на груди и тяжело вздохнул:

— Рив.

— Что?

— Почему мои латунные шайбы находятся здесь?

— Потому что они идеально подходят, — Рив даже не поднял головы.

— Они подходят к моей коробке с шайбами.

— Временно они работают у меня.

— Это называется «взял без спроса».

— Это называется «одолжил».

— Позавчера ты так же «одолжил» мой манометр.

— И вернул.

— Без стрелки. И с маленьким пятном от масла на стекле.

Рив, наконец, поднял голову:

— Она найдется.

— Когда?

— Пока не знаю.

Жерр молча посмотрел в потолок, недовольно покачивая пушистым хвостом с белым кончиком:

— Иногда мне кажется, что порядок существует только для того, чтобы ты мог его нарушать.

— Зато потом его очень интересно восстанавливать.

— Не тебе.

Во дворе неожиданно раздался короткий свист. Рив сразу улыбнулся, даже не подняв головы:

— Том.

Через секунду над забором показалась чья-то голова. Потом две руки. Потом через забор ловко перепрыгнул высокий светловолосый мальчишка в потрепанной летной куртке и штанах с кожаными накладками на коленях. Он приземлился так легко, словно спрыгнул не с двухметрового забора, а с первой ступеньки.

— Добрый день, Том, — Жерр даже не повернулся.

— Откуда ты понял, что это я?

— Только ты считаешь калитку декоративным элементом.

— Она слишком далеко, — Том широко улыбнулся.

— На три шага.

— Именно.

— Пойдем! Я почти закончил! — Рив уже тащил его к своему верстаку.

Том наклонился над аппаратом. Долго молчал. Потрогал пальцем крепление двигателя. Покачал каркас. Прищурился и цокнул языком:

— Перевернется.

— Почему? — Рив возмущённо посмотрел на него.

— Центр тяжести слишком высоко.

— Я рассчитал иначе.

— А я каждый день вижу, как ведут себя дирижабли.

— Это не дирижабль.

— Пока нет.

Рив тут же схватил карандаш. Через минуту оба уже рисовали что-то прямо на старом листе чертежной бумаги.

Орин, проходя мимо с кучей латунных трубок в руках, мельком посмотрел на рисунок:

— Спорите?

— Обсуждаем.

— Тогда это действительно спор.

Через полчаса к полевым испытаниям все были готовы. Аппарат осторожно вынесли во двор. Рив открыл небольшой клапан: газ медленно заполнил баллон, маленький двигатель тихо застучал, винты завертелись.

— Летит! — обрадовался Рив.

Аппарат действительно поднялся. Сначала на полметра. Потом на метр. Потом ещё выше.

Он медленно поплыл над двором.

— Получилось! — Рив победно посмотрел на Тома.

— Подожди…

— Что?

— Сейчас…

Аппарат вдруг плавно накренился. Ещё сильнее. Сделал красивый круг.

И начал быстро вращаться вокруг собственной оси.

— Почему?!

— Потому что центр тяжести…

— Не напоминай!

Через несколько секунд мини-дирижабль с видом оскорбленного достоинства плюхнулся прямо в большую бочку с дождевой водой.

Раздалось громкое: ПЛЮХ!

Все замолчали.

Потом Том прыснул. За ним Жерр. Даже Орин не смог удержаться от улыбки. Рив обречённо посмотрел на торчащий из воды винт.

— Зато… — он задумался.

— Что «зато»? — спросил Жерр.

— Он красиво летел.

— С этим никто не спорит.

Когда аппарат был извлечен из бочки и развешан сушиться, внимание Тома привлек незнакомый голубоватый свет из мастерской:

— А это что?

Рив мгновенно оживился:

— Это вообще удивительная вещь! Сейчас расскажу…

Он говорил так быстро, что Жерр тихо пробормотал:

— Он уже три минуты не делает вдох.

Том внимательно слушал рассказ о контейнере, восточном плато, ежедневных сигналах и древнем приборе. Когда Рив закончил, Том подошел ближе:

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Он присел перед устройством. Долго молчал. Потом неожиданно спросил:

— А если он не передает сигнал…

Все посмотрели на него.

— …а принимает?

В мастерской стало так тихо, что было слышно, как в бочку во дворе капает вода. Рив медленно повернулся к Орину. Орин тоже молчал.

— Интересная мысль… — наконец, сказал он.

Именно в этот момент где-то под потолком громко зашипело.

— Пневмопочта! — оповестил всех Жерр.

Над дверью щелкнул клапан. По медной трубе с характерным свистом пронеслась капсула. Через секунду она мягко ударилась о приемную корзину.

Орин привычным движением открыл цилиндр, вынул сложенный лист, пробежал глазами первые строки. И неожиданно улыбнулся.

— Хорошие новости? — дернул ухом Жерр.

— Для кого как.

— Что случилось? — Рив сразу насторожился.

— Завтра приезжает Ника.

— Правда?!

— Её родители снова отправляются в экспедицию. Поэтому несколько недель она поживет у нас.

Рив улыбнулся. Он не видел Нику почти три месяца. Том вопросительно посмотрел на Жерра:

— А чего это ты так тяжело вздохнул?

Ферр медленно закрыл ящик с инструментами:

— Потому что завтра отвертки снова окажутся в отделении для отверток.

— Разве это плохо? — удивился Том.

— Нет.

Жерр немного подумал:

— Но почему-то именно после этого я никогда не могу найти ту, которую только что положил на стол.

— Потому что Ника кладет вещи туда, где им положено быть, — Рив рассмеялся.

— Вот именно, — совершенно серьёзно ответил Жерр.

Все снова рассмеялись.

Древний прибор на столе продолжал тихо мерцать голубым светом. А в углу мастерской, медленно покачиваясь над печкой, сушился маленький дирижабль Рива.

До приезда Ники оставалось меньше суток.

Глава 5. Ника

Рив проснулся от громкого металлического лязга.

Потом послышалось короткое шипение пара. Затем — размеренное цоканье, словно кто-то нетерпеливо переступал с ноги на ногу прямо под окном.

Он сонно сел на кровати, не так он хотел проснуться в первый день каникул.

— Что это?

Рив выглянул наружу. Во дворе, поблескивая медными пластинами в лучах утреннего солнца, стоял механический конь.

Высокий, почти настоящий, только вместо мышц под отполированными бронзовыми пластинами двигались тонкие тяги и шестерни. Суставчатые ноги заканчивались широкими подпружиненными копытами, а вдоль шеи тянулись латунные трубки, из которых с тихим шипением выходили струйки пара. Вместо гривы на ветру покачивались гибкие медные пружины.

Конь негромко фыркнул, выпустив облачко белого пара, и нетерпеливо цокнул копытом по булыжнику.

— Ника приехала… — догадался Рив.

Он торопливо натянул рубашку и штаны и почти кубарем скатился по лестнице.

В доме было непривычно тихо. Подозрительно тихо.

На кухне никого не оказалось. Зато на столе уже стояли аккуратно разложенные чашки. На крючке у входной двери висели его портфель и куртка, их с мастером Орином фартуки, кожаная жилетка Жерра…

Даже ботинки, которые он вчера оставил возле двери, теперь стояли ровно, носками в одну сторону.

— Ника? — Рив медленно огляделся.

Ответ донесся из мастерской:

— Здесь!

Он вошёл и остановился. Жерр сидел на высоком табурете возле окна, прикрыв глаза. За его спиной стояла Ника и маленькой деревянной щеткой осторожно расчесывала густую шерсть на загривке ферра.

— Доброе утро! — весело сказала она, не отвлекаясь от своего занятия и сдувая непослушную рыжую прядку с лица.

Жерр негромко замурлыкал. Через секунду он открыл один глаз и строго произнес:

— Я не мурлыкал.

— Конечно, нет, — серьёзно согласилась Ника.

— Совершенно точно не мурлыкал.

— Никто ничего не слышал.

Рив удивленно посмотрел сначала на неё и щетку в её руках, потом на Жерра.

— Ты разрешил?

Ферр пожал плечами.

— Она спросила.

— И?

— И знает, как правильно.

— А я не знаю?

Жерр повернул голову и встопорщил усы:

— Ты однажды решил проверить, растет ли шерсть одинаково во все стороны.

— Мне было интересно.

— Было больно.

Ника тихо рассмеялась.

— У ферров вообще не принято разрешать людям трогать шерсть, — объяснила она. — Это считается знаком большого доверия.

— Тогда почему тебе можно? — удивился Рив с нотками обиды.

— Потому что она относится к ней бережно, — Жерр снова закрыл глаза и добавил, и в его голосе послышалось что-то, похожее на уважение: — И умеет готовить сушеное мясо с пряностями.

— Вот! — довольно кивнула Ника. — Это тоже важно.

Через полчаса вся мастерская уже знала, что Ника приехала. Главным образом потому, что вещи начали исчезать. Вернее… Исчезать со своих привычных мест.

— Где мой молоток? — раздался голос Орина.

— На стенде для молотков, дядя, — спокойно ответила Ника.

— А почему не на верстаке?

— Потому что его место на стенде.

Орин задумчиво почесал затылок:

— Логично.

Потом посмотрел на аккуратно подписанные ящики:

— Хотя теперь придется привыкать заново.

Тем временем Ника остановилась возле Рива. Осмотрела его с головы до ног. Потом вздохнула.

— Что? — с опаской уточнил Рив.

Она молча показала пальцем на его куртку. На рукаве красовалась свежая прожженная дырка.

— Небольшая.

Ника подняла бровь.

— Совсем небольшая.

Она открыла дорожную сумку. Достала иголку. Катушку ниток. Протянула всё Риву:

— Учись.

— Может, потом?

— Сейчас.

— Но…

— Это твоя куртка.

Рив беспомощно посмотрел на мастера Орина, тот уже пил чай и серьеёно кивнул:

— Полностью поддерживаю.

— И вы тоже?

— Конечно.

— Но я инженер.

— Поэтому должен уметь чинить всё.

— Даже одежду?

— Особенно одежду.

Через несколько минут Рив с очень сосредоточенным видом пытался попасть ниткой в ушко иглы. Жерр наблюдал за этим с явным удовольствием:

— Если понадобится, могу принести увеличительное стекло.

— Не надо.

— Тогда микроскоп.

После завтрака во дворе раздался знакомый свист.

— Том, — одновременно сказали Рив и Жерр.

Через секунду над забором появилась светлая макушка. Потом две руки. Потом сам Том ловко перемахнул через ограду и легко приземлился на обе ноги.

— Всем доброе…

Он не договорил. Перед ним уже стояла Ника. Она молча подошла к калитке. Открыла её. Затем вернулась:

— Теперь можешь войти нормально.

Том растерянно посмотрел сначала на калитку, потом на неё:

— Я уже вошёл.

— Неправильно.

— Зато быстрее.

— На три шага.

— Именно.

— И почему?

— Потому что забор быстрее.

— Это не аргумент.

— Для меня аргумент.

— Они будут спорить весь день, — фыркнул Жерр, глядя на них через открытое окно.

— Нет. Том будет спорить. Ника будет объяснять, — поправил Рив, незаметно откладывая недошитую куртку в сторону.

Ника уже качала головой:

— Когда-нибудь ты сломаешь этот забор.

— Пока счёт в пользу Тома, — Жерр негромко хмыкнул.

После обеда древний прибор, как и все последние дни, ожил. В прозрачной капсуле медленно закружились металлические кольца. Голубая полоска света вспыхнула внутри стекла. Через несколько секунд измерительный экран тихо защелкал, выводя новые числа.

Орин привычно записывал показания. Жерр сверял время по мастерским часам. Рив уже раскладывал карту.

Только Ника ничего не делала. Она молча листала толстую тетрадь. Потом взяла чистые листы. Линейку. Карандаш.

И принялась переписывать записи.

— Что ты делаешь? — Рив не выдержал первым.

— Спасаю ваши записи.

— От чего?

— От вас.

— Но там же уже записано.

— Именно, — она продолжала спокойно чертить таблицу.

Отдельно записала время. Отдельно координаты. Потом высоту. Затем расстояния между точками.

Через несколько минут она остановилась. Нахмурилась. Снова проверила вычисления. Потом медленно провела пальцем по строчкам, словно проверяя что-то, чего не могла увидеть на бумаге.

— Подождите…

Все посмотрели на неё.

— Что?

Ника же просто подвинула лист Орину.

— Смотрите, — тихо сказала она. — Каждое следующее измерение ровно на столько же дальше от предыдущего. Как будто… как будто кто-то тянет эту точку по нитке.

Тот надел очки, долго смотрел, потом быстро подошёл к карте мира, растянутой на столе.

— Рив!

— Уже!

Они почти одновременно начали переносить точки. Том придерживал карту за край.

Ещё несколько минут никто не произносил ни слова. Только карандаш быстро скользил по бумаге. Наконец, Орин выпрямился:

— Вот оно.

Рив тоже увидел. Каждая новая точка находилась именно там, куда источник сигнала должен был сместиться за следующие сутки.

Он двигался. Не хаотично, а с постоянной скоростью. И если продолжить линию…

Рив быстро сделал несколько расчётов, потом поднял голову:

— Завтра вечером он будет здесь. А потом тут, в этой части материка.

Он ткнул карандашом в северную часть Восточного плато. Все замолчали.

Первым заговорил Жерр:

— На поезде не успеем.

— Нет.

— На паромобиле тоже.

— Нет.

Орин медленно снял очки:

— Нам нужен дирижабль.

В мастерской стало тихо. Рив тяжело опустился на табурет. Ника аккуратно сложила карандаши обратно в коробку. Даже Жерр ничего не сказал. Только Том продолжал смотреть на карту, потом вдруг пожал плечами:

— Так в чём проблема?

Все повернулись к нему.

— У тети Анны через три часа рейс почти по этому маршруту.

Несколько секунд никто не отвечал.

— Что? — не понял Том.

Рив даже вскочил:

— У твоей тети есть дирижабль?

— Конечно. Ну не совсем её, а транспортной компании…

— И ты молчал?!

— Так вы не спрашивали. Папа летает этим же направлением. Тетя Анна тоже. Но…

— Но что?

— Она не берет пассажиров.

Орин переглянулся с Жерром. Ферр тихо вздохнул:

— Похоже, главная задача нашей экспедиции только что изменилась.

— Почему? — спросил Рив.

— Потому что раньше нам нужен был дирижабль, — Жерр посмотрел на всех по очереди. — А теперь нам нужно уговорить капитана Анну взять нас с собой.

В мастерской снова стало тихо. Потом Том широко улыбнулся:

— Ну… попробовать-то можно.

И почему-то именно после этих слов идея экспедиции впервые перестала казаться невозможной.

Глава 6. Воздушная гавань

Мастерская впервые за несколько дней выглядела так, будто собиралась не чинить что-то, а куда-то отправляться.

Рив заметил это сразу. Сейчас он смотрел на прибор рядом с картой. Ещё неделю назад это была просто странная находка родителей. Теперь из-за него они собирались покинуть город.

Он впервые подумал, что иногда открыть тайну — это только половина дела. Вторая половина — понять, что делать с ответом.

Обычно на столах лежали чертежи, детали, инструменты и незаконченные проекты. Сегодня всё было иначе. Инструменты были убраны. Коробки закрыты.

Даже Жерр проверил свой пояс с инструментами дважды, а это означало, что дело было серьёзным.

— Я всё ещё считаю, что это плохая идея, — сказал ферр.

— Какая именно? — спросил Том.

— Вся.

— Очень точное объяснение.

— Спасибо.

— Это не был комплимент.

— Я знаю.

Рив посмотрел на карту, лежащую на столе. Точка назначения была отмечена красным карандашом.

Восточное плато.

Место, куда они ещё вчера даже не собирались отправляться. И всё из-за маленького древнего устройства, которое теперь спокойно лежало рядом с картой, словно не оно только что заставило их изменить все планы.

— Значит, нам нужен дирижабль, — сказал Рив.

— Да, — подтвердил Орин.

— И пилот.

— Да.

— И разрешение.

Орин задумался:

— Вот это будет сложнее всего.

— Вы собираетесь рассказать капитану Анне правду? — Жерр поднял уши.

Орин посмотрел на него:

— Конечно.

— Всю?

Орин немного помолчал:

— Основную часть.

— То есть не всю.

— Самую важную.

— То есть ту, которую вы считаете важной.

— Жерр.

— Молчу.

Рив посмотрел на Тома:

— А она правда может взять нас с собой?

— Если сможет убедиться, что мы не мешаем, — Том пожал плечами.

— Это невозможно, — Жерр фыркнул.

— Почему?

— Потому что вы уже заранее планируете «не мешать».

Рив хотел возразить, но понял, что это звучит слишком подозрительно.

До воздушной гавани они доехали на большом паромобиле мастерской. Обычно Орин использовал его для перевозки оборудования, но сегодня внутри разместились дети, ферр, несколько ящиков с инструментами, сумки с вещами и один древний прибор, который всё время пути хранил молчание.

Город постепенно менялся.

Центральные улицы с высокими зданиями и мостами остались позади. Дома становились ниже, дороги шире, а над крышами всё чаще появлялись огромные тени.

Сначала Рив услышал звук.

Глубокий, похожий на далёкий гул моря. Потом увидел.

Между облаками медленно двигался дирижабль. Огромный. Настолько большой, что здания рядом с ним казались маленькими. Его оболочка переливалась серебристым цветом, а вдоль корпуса проходили ряды металлических креплений и двигателей.

— Вот это да, — тихо сказал Том.

Даже он, привыкший к дирижаблям с детства, смотрел вверх с восхищением.

— Это пассажирский дальнего следования, — объяснил он. — Он может лететь несколько недель без посадки.

— А где находится кабина? — Рив не отрывал взгляда.

Том улыбнулся:

— Внизу.

— Внизу?

— У больших дирижаблей центр управления часто находится ниже корпуса. Так пилот лучше видит пространство вокруг.

— Логично.

— Ты сейчас сказал это без спора.

Рив косо посмотрел на него:

— Не привыкай.

Воздушная гавань находилась на краю города. Она занимала огромную платформу, выстроенную над склоном. Под ней не было ничего, кроме воздуха и далекой земли.

Рив остановился, когда они вышли из паромобиля. Перед ним открывался целый город в небе. Высокие башни креплений. Металлические мосты. Пассажирские терминалы со стеклянными стенами. Грузовые краны, которые двигались по рельсам.

И дирижабли.

Десятки. Большие и маленькие.

Одни только готовились к отправлению, другие медленно приближались к причалам.

Они не стояли неподвижно. Даже закрепленные у платформ, они слегка покачивались на гайдропах — огромных системах тросов и механизмов, которые удерживали воздушные корабли на месте.

Один из дирижаблей медленно опустился ниже. Снизу к нему поднялись механические захваты. Тросы натянулись. Двигатели уменьшили тягу. И огромный корабль мягко коснулся причала.

Рив почувствовал, как внутри всё замирает. Он видел дирижабли раньше. Но всегда издалека. А сейчас стоял рядом с машиной размером с небольшой город.

— Добро пожаловать в место, где Том чувствует себя дома, — сказала Ника.

Она стояла рядом, аккуратно поправляя ремень своей сумки.

— Я не так уж часто здесь бываю, — возразил Том.

Все скептически посмотрели на него.

— Хорошо, часто.

Они нашли капитана Анну возле одного из причалов. Том уверенно провёл их через лабиринт кранов и грузовых платформ, то и дело кивая знакомым механикам. Сначала Рив заметил не её, а то, как вокруг неё всё работало. Грузчики слушали её указания. Механики проверяли крепления. Навигаторы сверяли документы.

Она стояла среди всего этого спокойно, будто весь огромный воздушный порт был просто ещё одной мастерской.

Анна была младше мастера Орина, но не на много лет. Высокая, с короткими светлыми волосами, собранными под кожаной летной шапкой. На ней была темная куртка пилота с множеством карманов и креплений. На руках — перчатки, испачканные машинным маслом.

На лбу лежали защитные очки.

Она выглядела не как человек, который летает на дирижаблях, но как человек, который знает их лучше, чем они знают себя. В отличие от мастера Орина, у которого любая новая идея начиналась со слов «а что будет, если попробовать», Анна явно была человеком, который сначала задавал вопрос: «а что будет, если это сломается?». И если Орин мог забыть, куда положил собственные очки, но помнил устройство механизма двадцатилетней давности, Анна не забывала ничего. Ни одного клапана. Ни одной детали. Ни одной ошибки.

— Анна! — позвал Том.

Она обернулась. И сразу посмотрела на Орина:

— Нет.

— Вы даже не спросили, зачем мы пришли, — Орин даже остановился.

— Знаю.

— Как?

— Потому что рядом с вами стоят дети, у вас в руках папка с расчетами, а лицо такое, будто вы собираетесь предложить что-то совершенно разумное.

— Это именно так.

— Значит, будет проблема.

Жерр тихо кашлянул:

— Она хорошо вас знает.

— К сожалению, — добавила Анна.

Том улыбнулся:

— Тетя Анна.

— Ты тоже здесь, — она строго посмотрела на него и перевела взгляд на Рива, Нику и Жерра. — И остальные?

— Мои друзья.

Анна закрыла глаза на секунду:

— Том.

— Что?

— Почему у меня ощущение, что если я скажу вам нет, вы всё равно попробуете попасть туда сами?

Том задумался и широко улыбнулся:

— Потому что ты меня знаешь.

— Именно.

— Я просто хотел помочь, — Том улыбнулся уже виновато.

Анна посмотрела на него пару секунд, потом поправила ему воротник куртки:

— Ты всегда хочешь помочь.

— Это плохо?

— Нет, — она вздохнула. — Плохо только то, что обычно после твоей помощи приходится чинить что-нибудь большое.

Через десять минут Анна уже слушала объяснение. Про контейнер. Про сигнал. Про точки на карте. Про закономерность. Когда Рив закончил, она несколько секунд молчала, потом посмотрела на Оринa:

— И вы хотите взять их с собой?

— Да.

— На поиски неизвестного источника сигнала?

— Да.

— С древним устройством неизвестного происхождения?

— Да.

— Хорошо, — кивнула Анна.

Все удивленно посмотрели на неё:

— Правда?

— Нет. Я просто хотела убедиться, что правильно услышала, — она смотрела на всех строго и серьёзно, — Орин, я знаю вас. И знаю Тома. Если я запрещу, он найдет другой способ.

Том виновато улыбнулся:

— Возможно.

— Обязательно, — вздохнула Анна, а потом долго смотрела на карту, на прибор, на Тома, и наконец сказала: — Ненавижу, когда вы все показываете мне такие аргументы, с которыми сложно спорить.

Орин улыбнулся:

— Значит, согласны?

— Нет. Но я беру вас с собой. Это не значит, что я считаю вашу идею хорошей.

Рив не успел обрадоваться.

— Но только с моими правилами.

Она подняла палец.

— Никто не трогает оборудование без разрешения.

Посмотрела на Рива.

— Никто.

Рив сделал вид, что не заметил.

— Никаких самостоятельных экспериментов.

Посмотрела на Орина.

— Никаких попыток улучшить двигатель во время полета.

Жерр отвернулся.

— Никаких тайных проходов.

Том поднял руку:

— А если я просто покажу?

— Нет.

— Хорошо.

Анна посмотрела на часы.

— Отправление через час.

Все замерли.

— Час? — переспросил Рив.

— Да.

— Но нам надо подготовиться.

— Тогда начинайте.

Она повернулась к причалу.

— Если не успеете — ваши проблемы.

И ушла.

— Она всегда такая? — Рив смотрел ей вслед.

Том довольно улыбнулся:

— Да.

Ника поправила свои кудрявые рыжие волосы и пожала плечами:

— А мне она нравится.

Жерр согласно кивнул, прищурив глаза.

Рив посмотрел на огромный дирижабль, который покачивался над платформой.

Ещё утром у них была просто точка на карте.

Теперь у них был корабль.

Маршрут.

И неизвестность впереди.

Глава 7. Дирижабль

У Рива ушло ровно пять минут, чтобы понять: попасть на дирижабль было проще, чем не трогать на нём ничего.

Последнее, судя по взгляду Анны, было гораздо важнее.

— Напоминаю, — сказала она, стоя у трапа, ведущего на борт, — это грузовой дирижабль, а не детская площадка.

Том сделал невинное лицо:

— Конечно.

— Ты даже не умеешь выглядеть убедительно, — Анна посмотрела на него и покачала головой.

— Я стараюсь.

— Вот именно это меня и пугает.

Жерр тихо хмыкнул, затаскивая их сумки на борт:

— Мне кажется, капитан Анна уже поняла, с кем имеет дело.

— К сожалению, — ответила она.

Рив старался не улыбаться, но не получилось.

Перед ним возвышался настоящий воздушный корабль. Не тот маленький аппарат, который они с Томом пытались поднять во дворе. Не модель на площади. Не пассажирский дирижабль, который он видел издалека.

Настоящий.

Корпус уходил вверх, скрываясь среди креплений и тросов. Огромная оболочка была покрыта защитной тканью с металлическими вставками, а вдоль неё тянулись ряды креплений, труб и небольших технических платформ.

Гайдропы уходили вниз к причалу толстыми канатами, проходя через сложные системы блоков и механизмов. Когда корабль слегка качался на ветру, вся конструкция тихо двигалась вместе с ним.

Он не стоял.

Он жил. Даже находясь на земле.

Рив поднялся по трапу и замер. Внутри дирижабль оказался совсем не таким, как он представлял.

Он ожидал увидеть что-то похожее на огромную машину с бесконечными рядами механизмов.

Но здесь было гораздо интереснее.

Центральный грузовой отсек занимал почти всё пространство. Высокие металлические балки пересекали потолок, по направляющим двигались небольшие подъемные механизмы, а вдоль стен стояли ящики, закрепленные ремнями. Воздух здесь пах маслом, нагретым металлом и ещё чем-то неуловимым — тем особым запахом, который бывает только на кораблях, умеющих летать.

Каждый груз имел своё место. Не просто лежал, а был частью системы. Рядом с потолком проходили узкие технические мостики, по которым можно было добраться до клапанов, труб и механизмов оболочки. Один из ящиков медленно поднялся в воздух на цепях, и Рив только тогда понял, что он размером почти с их мастерскую.

— Это потрясающе, — тихо выдохнул Рив, осматриваясь.

Анна, стоявшая рядом, заметила его взгляд:

— Только не говори, что хочешь туда забраться.

Рив посмотрел на мостик, потом на Анну, и вежливо спросил:

— А если очень аккуратно?

— Нет.

— А если с разрешения?

— Тогда да.

Рив удивился:

— Правда?

— Конечно.

Анна поправила перчатку:

— Я предпочитаю знать, где вы находитесь, когда вы что-то исследуете.

— Это разумно, — заметил Орин, подходя к ним и поправляя свою кепку.

Она повернулась к нему:

— Не начинайте.

— Что именно?

— Объяснять мне, почему дети рядом с опасными механизмами развиваются быстрее.

— Но это правда.

— Орин.

— Хорошо, — он поднял руки, — я молчу.

— Вы никогда не молчите, когда речь идет об экспериментах.

— Это неправда.

Анна скептически посмотрела на него, Орин задумался и протянул:

— Почти никогда.

Жерр, проходя мимо, проходя мимо с очередным ящиком в лапах, прикрыл глаза:

— Они могут продолжать так часами.

— Знаю, — ответил, идя следом за ферром Том. — Они всегда так разговаривают?

— К сожалению. Но не это самое странное.

— А что самое странное?

Жерр посмотрел на них и фыркнул:

— Они оба считают, что второй упрямый.

Рив рассмеялся и перевел взгляд на двигатели:

— Представляешь, сколько расчетов нужно было сделать для такой системы?

Жерр проследил его взгляд и хмыкнул:

— Представляю.

— И?

— Представляю, сколько деталей придется менять, если кто-нибудь здесь будет слишком любопытным.

Рив сделал вид, что не заметил его пристальный взгляд. Тем временем Том уже позвал их показывать им с Никой корабль:

— Здесь грузовая палуба. Там мастерская. А дальше жилые помещения.

Жилые помещения оказались гораздо скромнее, чем Рив ожидал. Небольшая кухня. Несколько кают. Стол, который был одновременно рабочим местом и местом для еды. Полки с инструментами. Узкие койки, закрепленные вдоль стен.

Ника аккуратно заглянула внутрь одной из кают и оценила:

— Уютно.

— Это потому что ты умеешь видеть порядок, — сказал Рив.

Она посмотрела на него:

— А ты разве умеешь его создавать?

Рив сделал вид, что не услышал.

— А где они сушат одежду после дождя?

Том моргнул:

— Что?

— Вы летаете в горы. Там холодно и сыро. А мокрая одежда в маленьком помещении — это плесень.

Рив и Том переглянулись, а Ника и не ждала ответа. Она уже рассматривала потолок, прикидывая, где можно протянуть верёвку.

— Она только что нашла проблему, о которой никто не подумал, — тихо сказал Жерр.

— Я тоже заметил, — ответил Орин, проходя мимо и засовывая перчатки за пояс.

— Через десять секунд после неё.

— Это почти сразу.

А Том уже открыл дверь в маленькое помещение с окнами:

— А вот это лучшее место.

Рив вошёл и замер. Впереди открывался вид на весь город. За стеклом медленно двигались другие дирижабли. Между ними сновали маленькие ремонтные платформы. Рабочие проверяли крепления, переносили грузы, запускали механизмы.

Сверху всё казалось игрушечным.

— Здесь можно сидеть во время полета, — сказал Том.

— Если никто не будет мешать капитану, — добавила Анна.

Все обернулись.

Она стояла у двери, скрестив руки.

— Через двадцать минут мы отходим от причала. Груз уже почти закреплен.

— А мы можем помочь? — сразу спросил Рив.

Анна с сомнением посмотрела на него, потом на Орина, потом на Жерра:

— Хорошо.

— Правда? — удивился Рив.

— Да. Потому что если я вас не займу делом, вы найдете занятие сами.

— Это справедливое решение, — признал Орин. — Вы очень похожи на своего брата.

— Это сейчас было оскорбление? — Анна замерла.

— Нет.

— Жаль.

— Вы оба сначала запрещаете что-либо делать, — Орин улыбнулся, — а потом сами даете инструкции, как сделать правильно.

Анна несколько секунд смотрела на него, а потом неожиданно улыбнулась:

— Возможно, поэтому я до сих пор вас терплю.

— А я думал, что из-за моего гениального характера.

— Нет.

— Жаль.

Через несколько минут Рив уже помогал проверять крепления на грузовой палубе, Жерр следил за инструментами, Том объяснял устройство корабля, а Ника поправляла всё, что кто-то случайно положил не туда.

И постепенно Рив понял одну вещь: мастерская была домом, но этот дирижабль…

Этот дирижабль был обещанием.

За пределами города были горы, плато и неизвестный источник сигнала.

А теперь между ними не было ничего, кроме неба.

Глава 8. Взлёт

У Рива ушло ровно пять минут, чтобы понять: попасть на дирижабль было проще, чем не трогать на нём ничего.

Последнее, судя по взгляду Анны, было гораздо важнее.

— Напоминаю, — сказала она, стоя у трапа, ведущего на борт, — это грузовой дирижабль, а не детская площадка.

Том сделал невинное лицо:

— Конечно.

— Ты даже не умеешь выглядеть убедительно, — Анна посмотрела на него и покачала головой.

— Я стараюсь.

— Вот именно это меня и пугает.

Жерр тихо хмыкнул, затаскивая их сумки на борт:

— Мне кажется, капитан Анна уже поняла, с кем имеет дело.

— К сожалению, — ответила она.

Рив старался не улыбаться, но не получилось.

Перед ним возвышался настоящий воздушный корабль. Не тот маленький аппарат, который они с Томом пытались поднять во дворе. Не модель на площади. Не пассажирский дирижабль, который он видел издалека.

Настоящий.

Корпус уходил вверх, скрываясь среди креплений и тросов. Огромная оболочка была покрыта защитной тканью с металлическими вставками, а вдоль неё тянулись ряды креплений, труб и небольших технических платформ.

Гайдропы уходили вниз к причалу толстыми канатами, проходя через сложные системы блоков и механизмов. Когда корабль слегка качался на ветру, вся конструкция тихо двигалась вместе с ним.

Он не стоял.

Он жил. Даже находясь на земле.

Рив поднялся по трапу и замер. Внутри дирижабль оказался совсем не таким, как он представлял.

Он ожидал увидеть что-то похожее на огромную машину с бесконечными рядами механизмов.

Но здесь было гораздо интереснее.

Центральный грузовой отсек занимал почти всё пространство. Высокие металлические балки пересекали потолок, по направляющим двигались небольшие подъемные механизмы, а вдоль стен стояли ящики, закрепленные ремнями. Воздух здесь пах маслом, нагретым металлом и ещё чем-то неуловимым — тем особым запахом, который бывает только на кораблях, умеющих летать.

Каждый груз имел своё место. Не просто лежал, а был частью системы. Рядом с потолком проходили узкие технические мостики, по которым можно было добраться до клапанов, труб и механизмов оболочки. Один из ящиков медленно поднялся в воздух на цепях, и Рив только тогда понял, что он размером почти с их мастерскую.

— Это потрясающе, — тихо выдохнул Рив, осматриваясь.

Анна, стоявшая рядом, заметила его взгляд:

— Только не говори, что хочешь туда забраться.

Рив посмотрел на мостик, потом на Анну, и вежливо спросил:

— А если очень аккуратно?

— Нет.

— А если с разрешения?

— Тогда да.

Рив удивился:

— Правда?

— Конечно.

Анна поправила перчатку:

— Я предпочитаю знать, где вы находитесь, когда вы что-то исследуете.

— Это разумно, — заметил Орин, подходя к ним и поправляя свою кепку.

Она повернулась к нему:

— Не начинайте.

— Что именно?

— Объяснять мне, почему дети рядом с опасными механизмами развиваются быстрее.

— Но это правда.

— Орин.

— Хорошо, — он поднял руки, — я молчу.

— Вы никогда не молчите, когда речь идет об экспериментах.

— Это неправда.

Анна скептически посмотрела на него, Орин задумался и протянул:

— Почти никогда.

Жерр, проходя мимо, проходя мимо с очередным ящиком в лапах, прикрыл глаза:

— Они могут продолжать так часами.

— Знаю, — ответил, идя следом за ферром Том. — Они всегда так разговаривают?

— К сожалению. Но не это самое странное.

— А что самое странное?

Жерр посмотрел на них и фыркнул:

— Они оба считают, что второй упрямый.

Рив рассмеялся и перевел взгляд на двигатели:

— Представляешь, сколько расчетов нужно было сделать для такой системы?

Жерр проследил его взгляд и хмыкнул:

— Представляю.

— И?

— Представляю, сколько деталей придется менять, если кто-нибудь здесь будет слишком любопытным.

Рив сделал вид, что не заметил его пристальный взгляд. Тем временем Том уже позвал их показывать им с Никой корабль:

— Здесь грузовая палуба. Там мастерская. А дальше жилые помещения.

Жилые помещения оказались гораздо скромнее, чем Рив ожидал. Небольшая кухня. Несколько кают. Стол, который был одновременно рабочим местом и местом для еды. Полки с инструментами. Узкие койки, закрепленные вдоль стен.

Ника аккуратно заглянула внутрь одной из кают и оценила:

— Уютно.

— Это потому что ты умеешь видеть порядок, — сказал Рив.

Она посмотрела на него:

— А ты разве умеешь его создавать?

Рив сделал вид, что не услышал.

— А где они сушат одежду после дождя?

Том моргнул:

— Что?

— Вы летаете в горы. Там холодно и сыро. А мокрая одежда в маленьком помещении — это плесень.

Рив и Том переглянулись, а Ника и не ждала ответа. Она уже рассматривала потолок, прикидывая, где можно протянуть верёвку.

— Она только что нашла проблему, о которой никто не подумал, — тихо сказал Жерр.

— Я тоже заметил, — ответил Орин, проходя мимо и засовывая перчатки за пояс.

— Через десять секунд после неё.

— Это почти сразу.

А Том уже открыл дверь в маленькое помещение с окнами:

— А вот это лучшее место.

Рив вошёл и замер. Впереди открывался вид на весь город. За стеклом медленно двигались другие дирижабли. Между ними сновали маленькие ремонтные платформы. Рабочие проверяли крепления, переносили грузы, запускали механизмы.

Сверху всё казалось игрушечным.

— Здесь можно сидеть во время полета, — сказал Том.

— Если никто не будет мешать капитану, — добавила Анна.

Все обернулись.

Она стояла у двери, скрестив руки.

— Через двадцать минут мы отходим от причала. Груз уже почти закреплен.

— А мы можем помочь? — сразу спросил Рив.

Анна с сомнением посмотрела на него, потом на Орина, потом на Жерра:

— Хорошо.

— Правда? — удивился Рив.

— Да. Потому что если я вас не займу делом, вы найдете занятие сами.

— Это справедливое решение, — признал Орин. — Вы очень похожи на своего брата.

— Это сейчас было оскорбление? — Анна замерла.

— Нет.

— Жаль.

— Вы оба сначала запрещаете что-либо делать, — Орин улыбнулся, — а потом сами даете инструкции, как сделать правильно.

Анна несколько секунд смотрела на него, а потом неожиданно улыбнулась:

— Возможно, поэтому я до сих пор вас терплю.

— А я думал, что из-за моего гениального характера.

— Нет.

— Жаль.

Через несколько минут Рив уже помогал проверять крепления на грузовой палубе, Жерр следил за инструментами, Том объяснял устройство корабля, а Ника поправляла всё, что кто-то случайно положил не туда.

И постепенно Рив понял одну вещь: мастерская была домом, но этот дирижабль…

Этот дирижабль был обещанием.

За пределами города были горы, плато и неизвестный источник сигнала.

А теперь между ними не было ничего, кроме неба.

Глава 9. Киты

Рив ещё долго смотрел вслед воздушному киту.

Он исчез так же спокойно, как появился. Серебристое тело растворилось среди облаков, светящиеся линии на спине погасли, и через несколько минут не осталось ничего, кроме голубого неба вокруг дирижабля.

Но ощущение не исчезло.

Он только что видел существо, которое невозможно было описать ни одним чертежом.

И, что самое странное, древний прибор отреагировал на него.

— Это невозможно, — тихо сказал Рив.

Том, стоявший рядом, посмотрел на него:

— Что именно?

— Всё.

— Очень точный ответ.

Рив нахмурился:

— Воздушные киты не должны подходить так близко к дирижаблям. Я читал об этом. Они мигрируют между верхними слоями атмосферы и почти никогда не опускаются ниже облаков.

Том пожал плечами:

— Возможно, этот был любопытным.

— Или он знал, что здесь находится этот прибор.

Они оба посмотрели на грузовую палубу, где Орин и Жерр всё ещё изучали показания древнего механизма.

Ника стояла рядом с картой и что-то записывала. Ну, конечно.

Рив даже не удивился.

— Ты записываешь всё? — спросил он.

Ника подняла голову и спокойно пожала плечами:

— Естественно.

— Даже это?

Она посмотрела на облака.

— Особенно это.

— А что ты пишешь?

Ника немного подумала:

— «В четырнадцать часов сорок три минуты появился неизвестный воздушный объект. Биологический вид: воздушный кит. Размер: примерно с дирижабль. Поведение: спокойное. Реакция древнего устройства: активная».

Рив моргнул:

— Ты даже формулируешь лучше, чем я.

— Я знаю.

— Это немного раздражает, — улыбнулся он.

— Зато полезно.

— Тоже верно.

Снизу раздался голос Орина:

— Рив!

Он сразу повернулся. По голосу мастера было понятно: произошло что-то важное.

Они быстро спустились на грузовую палубу. Орин стоял возле небольшого прибора, который он привез с собой из мастерской. Метеорологический резонатор был закреплен на столе рядом с контейнером. Только сейчас он выглядел совсем иначе. Стрелки двигались. Быстро. Слишком быстро.

— Что случилось? — спросил Рив.

Орин не ответил сразу. Он смотрел на показания, Жерр стоял рядом и хмурился.

— Он что-то нашёл?

— Нет, — сказал Орин и поднял голову: — Он нас предупреждает.

В мастерской стало тихо.

— О чём? — осторожно спросила Ника.

Орин указал на шкалу давления:

— О грозе.

Том посмотрел в окно. За стеклом было только чистое голубое небо.

— Но там ничего нет.

— Пока.

Анна вошла на палубу как раз в этот момент:

— Что происходит?

Орин повернулся к ней:

— Мой резонатор показывает формирование мощного атмосферного фронта.

Анна посмотрела на прибор, потом на него, потом снова на прибор.

— Тот самый прибор, который выпустил сиреневый пар и пытался ударить вас молнией? Кажется так было дело? Дети обсуждали между собой, я слышала.

— Технически он не пытался, — кашлянул Орин, опуская глаза. — Он просто проверял, работает ли система заземления.

— Орин.

— Хорошо. Возможно, немного пытался.

Жерр вздохнул:

— Иногда я не понимаю, почему вы вообще доверяете собственным изобретениям.

— Потому что они обычно правы.

— А когда нет?

— Тогда я их исправляю.

Анна закрыла глаза на секунду и подошла к панели управления:

— Ладно. Через сколько?

Орин посмотрел на расчеты:

— Десять минут.

Анна сразу изменилась. Исчезла шутка. Исчезло раздражение. Остался капитан.

— Закрыть внешние люки!

Голос из переговорной трубы подтвердил:

— Есть.

— Проверить крепления груза.

— Есть.

— Подготовить подъём выше облачного слоя.

Рив почувствовал, как внутри всё замерло.

— Вы хотите подняться?

Анна посмотрела на него:

— Да.

— Но там же будет гроза.

— Внизу.

Она указала вверх:

— Нам нужно оказаться выше неё.

Рив посмотрел на небо. До этого ему казалось, что облака всегда находятся сверху. Теперь он понял, насколько это было неправильно.

У неба тоже были уровни. И они собирались попасть туда, где почти никто не бывал.

Дирижабль начал подниматься. Сначала медленно. Потом быстрее.

По палубе прошла знакомая вибрация. Где-то внутри корабля задвигались механизмы. Трубы зашипели. Двигатели изменили звук.

Рив стоял у окна и смотрел вниз. Где-то внутри корабля загудели компрессоры, и Рив почувствовал, как воздух стал холоднее. Он увидел, как по стёклам поползли капли влаги. Облака приближались. Через несколько минут они вошли в них.

Мир исчез. Вокруг была только белая дымка. Ничего нельзя было увидеть дальше нескольких метров. Даже огромный дирижабль казался маленьким островом посреди пустоты.

Том стоял рядом с Ривом и улыбался:

— Красиво.

— И немного страшно.

— Именно поэтому красиво.

Вдруг корабль слегка качнуло. Не сильно, но достаточно, чтобы Рив схватился за поручень.

Анна тут же появилась в проходе:

— Всё нормально.

— Это была гроза? — спросил Рив.

— Нет.

Она посмотрела вверх:

— Это было только начало.

Через несколько секунд они вышли из облаков. И замерли.

Над ними было солнце. Настоящее, яркое.

Облака остались далеко внизу — огромным белым океаном. А между ними и небом снова двигались тени.

Первым Рив увидел того самого кита, который приближался к дирижаблю. Но теперь он был не один. Рядом с ним плыли ещё двое. Потом ещё. Целое стадо — не меньше дюжины. Они двигались так медленно, что казалось, будто время для них течёт иначе. Их огромные тела переливались серебром и голубым, а светящиеся узоры на спинах пульсировали в такт друг другу.

Они плыли среди облаков медленно и величественно, словно действительно находились не в воздухе, а в бесконечном море.

И вдруг Рив услышал звук. Низкий, глубокий, похожий на гул огромного колокола, но гораздо мягче. Один кит издал его, потом другой. Это не было похоже на пение. Это был разговор.

А на дирижабле никто не говорил. Даже Анна.

Рив впервые увидел, что Анна не знает, что сказать. Обычно у неё всегда был ответ. Даже когда этот ответ был «нет». Сейчас она просто смотрела вверх.

Жерр тоже стоял неподвижно. Его хвост двигался не нервно, как обычно. Рив понял, что ферр тоже забыл делать вид, будто его ничего не удивляет.

Рив заметил, что древний прибор снова включился. Но теперь он реагировал иначе. Не тревожно. Не случайно. Будто узнавал что-то знакомое.

Экран засветился. На нем появилась новая схема. Не точка. Не координаты. Линия.

Старый маршрут.

Орин медленно подошел ближе:

— Это не путь сигнала.

— Тогда что? — спросил Рив.

Орин долго смотрел на линию, а потом качнул головой:

— Не знаю.

И вот это было самое странное.

Мастер Орин всегда находил ответ, но сейчас он впервые смотрел на прибор так же, как Рив, с любопытством, а потом встрепенулся:

— Но если мои расчеты верны… это маршрут.

— Куда?

— Туда, откуда оно пришло, — Орин поднял взгляд, — это путь, по которому когда-то перемещалось это устройство.

Ника нахмурилась:

— Между чем и чем?

Орин провел пальцем по линии. Она заканчивалась в горах. На восточном плато.

— Судя по всему… — Он посмотрел на всех. — Между станциями.

Рив почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Город.

Сигнал.

Воздушные киты.

Древняя технология.

Всё было связано.

И теперь они знали не просто направление. Они знали, куда лететь.

Внизу бушевала гроза.

А над облаками открывался путь к неизвестному.

И дирижабль продолжал двигаться вперед.

Глава 10. Плато

Чем ближе они подлетали к восточному плато, тем тише становился дирижабль.

Не потому, что механизмы работали хуже. Наоборот. Двигатели гудели ровно, оболочка была наполнена газом, приборы показывали стабильные показатели.

Просто все на борту словно чувствовали, что приближаются к чему-то, где не хотелось говорить громко.

Даже Том стал тише. Обычно он рассказывал о каждом клапане, каждой трубе и каждом механизме дирижабля, но сейчас стоял у окна и молча смотрел вперед.

— Ты тоже это чувствуешь? — тихо спросил Рив.

Том не отрывал взгляда от облаков:

— Не знаю.

Потом подумал и добавил:

— Наверное.

Рив посмотрел вниз. Под ними остался белый океан облаков. Где-то далеко внизу бушевала гроза, которую они обошли благодаря метеорологическому резонатору мастера Орина.

А впереди поднимались горы.

Огромные.

Старые.

И среди них было плато.

Чем ближе подходил дирижабль, тем сильнее менялось само небо. Воздух стал удивительно прозрачным. Облака остались далеко внизу, а ветер, наоборот, почти стих, словно огромные каменные стены плато закрывали вершину от воздушных течений. Даже звук двигателей казался глуше.

Сначала Рив решил, что это просто вершина одной из гор. Ровная каменная поверхность, окруженная отвесными стенами. Пустая. Без дорог. Без деревьев. Без признаков жизни.

— Там ничего нет, — всматриваясь вперед, заметил Том.

— Не может быть, — нахмурился Рив: он смотрел на экран древнего прибора, голубой свет внутри капсулы становился ярче, кольца вращались быстрее. — Он ведет нас сюда.

Анна, стоявшая у панели управления, услышала это и посмотрела на прибор:

— Тогда будем считать, что там что-то есть.

— А если нет? — спросила Ника.

Анна пожала плечами:

— Тогда мы просто совершим очень долгий перелет к пустой скале.

Жерр сидел рядом с грузовой палубой и внимательно смотрел вперед.

— Почему-то мне кажется, что нам так не повезёт.

Когда дирижабль приблизился, Рив понял, что ошибался. Плато не было пустым. Оно просто слишком долго притворялось пустым.

Сначала он увидел линии. Прямые. Слишком ровные для природы. Потом — углы. Потом — стены. Но не грубые, не обломанные временем. Они уходили в глубину плато ровными рядами, словно кто-то провел по камню гигантской линейкой.

— Это не скалы… — он медленно подошел к окну.

Под ними раскрывался город.

Не такой, каким Рив представлял древний город. Не башни и площади, не дома вдоль улиц. Этот город был частью горы. Огромные здания были вырезаны прямо в камне — не построены, а словно выросшие из него. Серебристый металл, вплавленный в серый камень, тускло блестел в лучах солнца. Некоторые конструкции уходили вниз так глубоко, что их дна не было видно. Высокие башни поднимались вверх, соединенные мостами. Башни уходили так далеко, что их основания скрывались под собственными тенями. Некоторые мосты тянулись на сотни метров между отдельными скальными выступами. Казалось невозможным, чтобы всё это построили люди. Если бы плато не находилось на вершине горы, Рив решил бы, что перед ним целая страна.

Некоторые здания выглядели разрушенными. Некоторые были почти целыми.

А некоторые… работали.

— Они живые, — тихо сказал Рив.

Орин подошёл к окну рядом с ним, всмотрелся:

— Не живые. Но активные.

На одной из башен медленно повернулось огромное металлическое кольцо. Где-то глубоко внутри горы вспыхнул голубой свет.

Древний город отвечал.

— Мы не можем сесть, — сказала Анна после нескольких минут изучения карты.

— Почему? — спросил Рив.

— Потому что это не посадочная площадка. И здесь слишком сильные воздушные потоки. Слишком много старых конструкций. Если я ошибусь, мы повредим корабль.

Том посмотрел на плато в бинокль:

— Но здесь раньше были причалы.

Анна подняла бровь:

— Раньше?

Он указал на старые линии:

— Смотрите. Это не дороги.

Рив подошел ближе и понял: это действительно были не дороги. Это были воздушные пути.

Старые маршруты для дирижаблей.

— Значит, они здесь садились, — сказал он.

Орин внимательно посмотрел на древний прибор:

— Возможно, устройство предназначено именно для этого.

Он поднес контейнер ближе к панели. Голубой свет внутри механизма вспыхнул. На поверхности плато что-то ответило. Сначала один звук. Глухой. Глубокий. Будто внутри самой горы проснулся огромный механизм. Потом второй. А затем по всему плато начали двигаться конструкции.

Рив замер, смотрел на это, забыв закрыть рот.

Из камня медленно поднялись металлические платформы. Старые причальные устройства.

Гайдропы вышли из специальных шахт. Механизмы, которые должны были давно заржаветь и разрушиться, продолжали работать. Один за другим они начали просыпаться. Их было много. Намного больше, чем они могли увидеть.

Анна медленно сняла руку с панели управления, она впервые выглядела неуверенной:

— Оно нас впускает.

Дирижабль опустился на древнюю платформу. Когда гайдропы закрепили корабль, вокруг стало совершенно тихо. Настолько тихо, что Рив слышал собственное дыхание.

Они сошли вниз. Под ногами был камень. Старый, гладкий, но не мертвый. На поверхности виднелись тонкие линии металла, уходящие в разные стороны.

Ника присела и осторожно коснулась одной из них:

— Здесь проходила энергия.

Орин посмотрел на неё с удивлением:

— Как ты поняла?

Она пожала плечами:

— Здесь нет пыли внутри канала.

Они огляделись и, не заметив угрозы, вошли в город.

Первое помещение оказалось огромным залом. В центре стоял механизм, назначение которого никто не мог определить. Высокие колонны уходили в потолок. Между ними проходили стеклянные трубы. Внутри некоторых из них ещё двигалось слабое голубоватое свечение.

— Это не просто город, — сказал Орин, внимательно осматривая стены и даже принюхиваясь, — это станция. Большая исследовательская станция.

На одной из стен сохранились символы. Тот же знак, что был на контейнере.

— Они нашли этот прибор здесь, — отметил Рив, — мои родители.

— И забрали его отсюда, — добавил Орин.

— Вы думаете, он был частью этой системы? — Рив посмотрел на него.

— Да.

— А что она делала?

Орин не ответил. Потому что ответа не было. И это было странно. Очень странно. Обычно Орин мог объяснить всё. Даже если объяснение занимало несколько часов и требовало нескольких чашек чая. Но сейчас он просто стоял посреди древнего города и смотрел на технологии, которые превосходили его собственные знания.

И впервые Рив услышал от него:

— Я не знаю.

Рив удивленно посмотрел на мастера, Орин улыбнулся:

— И это прекрасно. Всю жизнь я мечтал встретить задачу, которую не смогу решить за один вечер.

Чем дальше они проходили, тем больше город напоминал не руины, а сон. Кто-то ушел. Но не разрушил. Не забросил. Просто оставил.

В одном из помещений Ника нашла маленькие комнаты. Не лаборатории. Не мастерские. Жилые помещения. Там сохранились полки, столы, даже отметки роста на каменной стене.

— Здесь были дети, — тихо сказала она и осторожно провела ладонью по камню, словно боялась стереть чужую память.

Все замолчали.

Рив подошёл ближе и увидел линии. Маленькие, почти незаметные. Рядом с каждой стояла дата, выбитая тем же древним шрифтом, что и на контейнере. Он представил, как кто-то, такой же, как он, стоял здесь, прижимался спиной к камню, а кто-то старший ставил отметку. Где теперь этот мальчик или девочка? Куда они ушли?

Кто-то когда-то стоял здесь.

Кто-то рос.

Кто-то смеялся.

Кто-то жил.

Это место было не только машиной.

Это был дом.

Блуждая по коридорам, они вышли на высокий балкон, откуда открывался вид на всё плато.

Над ними кружили воздушные киты. Тихие. Огромные. Словно охраняющие древний город.

Рив достал прибор. Он больше не показывал одну точку. Теперь на экране была целая схема.

Сеть. Связь между городами. Станциями. Маршрутами.

— Мы нашли только один узел, — сказал он.

Орин посмотрел на эту карту и довольно кивнул:

— Да.

— Значит, есть другие.

Орин улыбнулся:

— Похоже на то.

Где-то вдалеке воздушный кит издал низкий звук. И древний город ответил голубым светом.

Рив смотрел на это и понимал: они прилетели сюда не искать старую машину.

Они нашли дверь.

А за ней был целый мир, который только начинал просыпаться.

Рив ещё раз посмотрел на светящиеся линии, уходящие куда-то глубоко под камень.

Он вдруг понял, что они прилетели сюда не за ответами. Они прилетели сюда, чтобы научиться задавать правильные вопросы.

Где-то над плато снова пропел воздушный кит.

И древний город ответил ему.

Глава 11. Наследие

Пока остальные осматривали жилые помещения, Орин исчез. Рив сначала не обратил внимания. Потом понял, что уже несколько минут не слышит привычного звона его инструментов и комментариев вроде: «Любопытно» или «Кто вообще придумал сделать это именно так?»

Он нашёл мастера в самом центре станции. Тот сидел прямо на каменном полу. Перед ним лежал раскрытый контейнер, рядом — несколько пластин из светлого металла. Орин даже не пытался их трогать, просто смотрел на них.

— Нашли что-нибудь? — тихо спросил Рив.

Мастер не ответил сразу. Потом медленно провёл ладонью по одной из пластин. На её поверхности вспыхнули тонкие голубые линии. Совсем ненадолго.

— Нашёл.

— Что?

— Ответ.

— Какой? — Рив привычно опустился рядом.

Орин немного помолчал, а потом ответил:

— Эта станция не была лабораторией.

— А чем?

— Домом.

Рив удивлённо посмотрел на него.

— Здесь работали, — Орин указал вокруг, потом махнул рукой на корпус с жилыми комнатами, — растили детей.

Рив понял его, и сам указал на причальные платформы и добавил:

— Встречали корабли.

— Наблюдали за китами, — Орин поднял глаза к потолку и глубоко вдохнул.— Это был город.

В этот момент подошли Том, Ника и Жерр. Их шаги отдавались гулким эхом в пустых коридорах.

— Мы нашли комнаты, — сказала Ника.

— Мы знаем, — кивнул Орин.

— Там есть маленькие кровати.

— Я видел.

Жерр молча поставил рядом найденную металлическую пластину. Она была покрыта странными символами. Рив уже видел похожие. На контейнере. На приборе. На стенах.

Орин осторожно повернул пластину: на обратной стороне был изображён человек.

Вернее…

Очень похожее на человека существо. Вернее… не совсем человек. Существо было высоким и тонким, с длинными руками, которые заканчивались не пальцами, а тонкими металлическими наконечниками — будто инструменты были частью его тела. Лицо скрывала гладкая маска, но из-под неё виднелись глаза: большие, без зрачков, но удивительно живые. Одежда струилась, как вода, и на ней были выгравированы те же символы, что и на древнем приборе.

Вокруг него были изображены люди, ферры, аэры, терры и ещё несколько существ, которых никто не смог узнать.

И все смотрели на него одинаково. Не как на правителя. Как на учителя.

Рив первым нарушил молчание:

— Великий Мастер?

Орин долго смотрел на изображение, потом медленно покачал головой:

— Думаю… Нет.

— Почему?

— Потому что рядом слишком много таких же фигур, — он провёл пальцем по краю пластины.

Действительно. Их было несколько. Почти одинаковых. Разных лишь мелкими деталями одежды.

— Значит…

— Великий Мастер был не единственным.

— Целый народ? — Жерр навострил уши.

— Именно, — улыбнулся Орин и снова посмотрел на изображение. — Мы всегда говорили о Великом Мастере так, будто он один создал половину мира. Похоже, мы сильно ошибались.

Рив почувствовал странное разочарование:

— Значит… Он ничего не изобретал?

— Нет, — Орин посмотрел на него очень серьёзно. — Наоборот.

Он сделал паузу. Дети удивлённо посмотрели на него, а Орин лишь улыбнулся:

— Представьте библиотеку. Огромную библиотеку, где тысячи книг. Мы всю жизнь радовались, что научились складывать буквы в слова. А теперь выясняется, что кто-то когда-то написал целые тома. Разве это делает наши книги хуже?

Рив немного подумал и отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Конечно, нет, — Орин поднялся. — Великий Мастер был не тем, кто придумал знания. Он был тем, кто не позволил им исчезнуть.

Рив немного подумал. Ему показалось, что он понял что-то очень важное.

— Значит, — медленно сказал он, — мы не должны не только изобретать что-то новое. Мы должны найти то, что уже было создано, и понять это.

Орин улыбнулся и кивнул:

— Именно.

Наступила тишина. Даже ветер словно стал тише.

Том первым нарушил молчание, оглядываясь:

— Если существовал целый народ… то где они теперь?

Орин медленно провёл пальцем по пластине, по изображению одного из существ.

— Может быть, они ушли туда, куда мы не можем за ними последовать, — тихо сказал он. — Или… может быть, они всё ещё здесь, просто мы не умеем их видеть.

Именно в этот момент древний прибор снова ожил. Но теперь он не показывал координаты.

Голубой свет медленно пробежал по стенам. По колоннам. По потолку. По полу. Словно вся станция на несколько секунд глубоко вдохнула. А потом где-то далеко, в глубине горы, послышался тяжёлый металлический удар.

Один.

Потом второй.

И ещё один.

Жерр медленно повернулся в сторону тёмного коридора:

— Это…

— Не эхо, — тихо закончил Орин.

Из темноты донёсся негромкий скрип. Будто где-то впервые за многие столетия начал двигаться огромный механизм.

Все замерли.

Рив крепче сжал древний прибор.

А потом из глубины станции раздался ещё один звук. Негромкий. Очень спокойный. Похожий на далёкое дыхание.

И никто из них ещё не понимал, что станция вовсе не просыпается.

Она просто поняла, что домой, наконец-то, кто-то вернулся.

Глава 12. Платформа

Первое время никто не решался идти в сторону странных ударов.

Даже Рив.

Станция будто оживала, не быстро, а очень осторожно. Где-то глубоко за стенами время от времени что-то глухо перекатывалось. В металлических каналах начинал появляться слабый голубой свет, потом снова исчезал.

Будто огромный механизм после долгого сна проверял, всё ли ещё работает.

Орин внимательно прислушивался:

— Слышите?

Все замолчали. Негромкий гул. Не удар. Не скрежет. Что-то другое. Очень ровное. Почти незаметное.

— Двигатель? — предположил Том.

— Нет… — медленно произнёс Орин.

Он подошёл к стене и положил ладонь на холодный камень. Через несколько секунд посмотрел на детей.

— Здесь есть вибрация.

Жерр тоже приложил лапу, уши ферра медленно повернулись назад:

— Есть.

— Но здесь нет никаких работающих двигателей, — сказал Рив.

— Или они гораздо больше, чем мы думаем.

Исследуя следующий уровень, они вышли на открытую площадку. Отсюда весь город был виден как на ладони: каменные улицы, башни, мосты, причальные платформы.

Воздушный корабль Анны стоял совсем рядом, закреплённый древними гайдропами.

Казалось, всё спокойно.

И вдруг Ника нахмурилась:

— Странно…

— Что? — спросил Рив.

— Мне кажется… — она подошла к самому краю площадки, всмотрелась вдаль, — Том…

— А? — он не сразу отвлекся от разглядывания башенных кранов.

— Посмотри туда.

Том прищурился.

Далеко на горизонте возвышалась высокая гора. Он видел её ещё во время подлёта.

Теперь она была… немного левее. Он несколько секунд молчал. Потом посмотрел на дирижабль. На солнце. Снова на гору. И вдруг побледнел:

— Анна!

Голос получился громче, чем он ожидал. Капитан появилась почти сразу:

— Что случилось?

Том молча показал рукой:

— Та гора.

Анна взглянула:

— И?

— Она была с другой стороны.

— Ты уверен?

— Да.

Она сразу достала подзорную трубу, посмотрела, потом ещё раз. И медленно опустила её. Затем перевела взгляд на солнце, на компас, снова на гору.

— Этого не может быть…

На лице Анны впервые появилось настоящее изумление, и она позвала Орина. Тот подошёл. Она молча протянула трубу. Орин долго смотрел, потом произнёс только одно слово:

— Невозможно.

Жерр сразу насторожился:

— Что?

Орин молча показал рукой вниз. Все посмотрели.

Сначала никто ничего не понял. Под краем плато клубились облака. Потом ветер ненадолго разорвал белую пелену.

И Рив увидел.

— Нет… — выдохнул он.

Не склон. Не скалу.

Под городом не было горы.

Там уходили вниз гигантские металлические конструкции. Кольца. Опоры. Целый лес древних механизмов.

Они исчезали в облаках. Будто кто-то поставил целый город на огромную машину.

Рив почувствовал, как пол под ногами вдруг стал слишком ненадёжным. Он считал, что стоит на земле, а теперь оказалось, что он стоит на гигантской машине, которая парит над миром. И не мог отвести взгляд.

— Мы… — он сглотнул. — Мы не на горе.

Ника закончила за него:

— Мы вообще не на земле.

Наступила полная тишина. Орин первым нарушил её. Он неожиданно улыбнулся, очень широко. Так широко, что Жерр сразу обречённо вздохнул:

— Только не это.

— Это великолепно!

— Именно этого я и боялся.

— Представляете? — Орин уже ходил по площадке. — Мы всё это время считали её вершиной! А это вовсе не вершина! Это… Представляете? Мы были уверены, что древние строили города на вершинах гор. А оказывается… — Он обвел рукой плато. — Они сами делали себе горы.

Он замолчал, потом посмотрел вверх, на китов и вдруг рассмеялся, совсем по-детски:

— Это же объясняет всё!

— Что именно? — спросил Рив.

— Почему станции никто не нашёл! — он развел руки в стороны, широко улыбаясь: — Они движутся. Сегодня здесь, а через день — в другом месте. Через месяц — вообще над другим материком.

— Поэтому прибор всё время показывал новые координаты, — тихо сказала Ника.

— Именно.

— И старые воздушные пути…

— Были маршрутами платформ, — закончил Том.

Анна всё ещё молчала, а затем спросила, оглянувшись на город:

— Тогда… это не руины?

Орин медленно покачал головой:

— Нет.

— Тогда что?

Он долго смотрел вокруг и очень тихо ответил:

— Это корабль.

Никто не понял, и Орин повторил:

— Не станция. Не крепость. Не город. Корабль.

Рив почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Не город. Не станция. Не крепость.

Корабль.

Настолько огромный, что поколения людей приняли его за часть мира.

Анна медленно опустилась на каменный выступ. Она смотрела перед собой, но, казалось, ничего не видела. Она всегда была собранной, уверенной, быстрой. А теперь сидела неподвижно, словно все её знания о мире вдруг стали бесполезными.

— Сколько же лет… — тихо сказала она. — Сколько лет мы пролетали под ними и мимо них и не знали…

Рив поднял голову: ещё несколько минут назад ему казалось, что над ними просто кружат воздушные киты. Теперь всё выглядело иначе. Они сопровождали платформу. Так же, как чайки сопровождают корабли.

И словно подтверждая его слова, глубоко под ногами раздался новый звук. Не удар. Не скрежет. Низкий, протяжный гул. Похожий на тот, который издают воздушные киты.

Сразу же ему ответили голоса в небе. Один. Потом второй. Потом десятки.

Киты медленно начали кружить над платформой. И голубые линии на улицах вспыхнули ярче.

Рив посмотрел на древний прибор. На его экране больше не было карты. Теперь там вращалась совершенно другая схема: несколько десятков светящихся точек. Одни двигались.

Другие стояли неподвижно. Некоторые исчезали за краем экрана.

Орин тихо выдохнул:

— Это не одна платформа…

Рив уже понял, что он скажет дальше.

— Их много.

В этот момент вся платформа едва заметно дрогнула. Настолько плавно, что никто не потерял равновесия, но этого оказалось достаточно. Потому что теперь они знали наверняка.

Они стояли не на вершине древней горы. Они находились на борту самого большого воздушного корабля, который когда-либо существовал. И он снова начал своё путешествие.

Платформа двигалась так плавно, что этого нельзя было почувствовать. Только облака очень медленно уплывали назад. А впереди, за горизонтом, уже ждали другие светящиеся точки.

Другие города. Другие платформы.

И, возможно, тот самый народ, который однажды научил весь мир летать.

Глава 13. Подарок

Платформа продолжала двигаться.

Настолько плавно, что, если бы Рив не видел облака под собой и не замечал, как медленно меняется положение гор на горизонте, он решил бы, что всё ему показалось. Но теперь он знал. Они стояли не на вершине древней горы. Под ногами медленно плыл целый город.

Воздушные киты всё ещё кружили над платформой. Иногда один из них опускался ниже остальных, и тогда голубые линии на камне становились ярче, словно приветствуя его.

Древний прибор тоже больше не молчал. Экран медленно обновлялся. Светящиеся точки двигались. Одни исчезали, другие появлялись.

Ника аккуратно переписывала координаты в свою тетрадь, Жерр сидел рядом, задумчиво наблюдая за экраном.

— Сколько же их… — тихо произнёс он.

Орин долго молчал, потом ответил:

— Не знаю.

— Десятки?

— Возможно.

— Сотни?

Инженер улыбнулся:

— Надеюсь.

— Надеетесь? — Рив удивлённо посмотрел на него.

— Конечно, — Орин осторожно закрыл крышку контейнера. — Представляешь, как будет скучно, если это окажется единственная целая платформа?

Рив невольно рассмеялся: даже сейчас, даже после всего увиденного мастер Орин оставался мастером Орином.

Анна появилась неожиданно, она поднялась по каменным ступеням быстрым шагом и, не успев ничего сказать, посмотрела сначала на платформу, потом на небо, потом на часы.

После чего решительно произнесла:

— Всё.

Все повернулись к ней:

— Что — всё?

— Экспедиция закончилась.

— Но мы только начали! — почти одновременно воскликнули Рив и Том.

— Именно, — Анна кивнула. — И именно поэтому мы сейчас возвращаемся на дирижабль.

— Но почему? — Рив непонимающе посмотрел на неё.

— Потому что солнце скоро сядет.

Она начала загибать пальцы.

— Потому что никто не знает, что происходит здесь ночью.

Ещё палец.

— Потому что мы договаривались не оставаться в этом месте долго, у меня график.

И, наконец, спокойно закончила:

— И потому что хорошие исследователи умеют вовремя уходить.

Наступило молчание. Орин неожиданно улыбнулся:

— Полностью согласен.

Все удивлённо посмотрели на него:

— Правда?

— Конечно, — он ещё раз оглядел древний город. — Мы нашли гораздо больше, чем рассчитывали. У нас есть прибор. Есть маршрут. Есть воздушные киты. И теперь мы знаем, что искать, — он развёл руками, — зачем пытаться узнать всё за один день?

Рив медленно выдохнул. Наверное… мастер был прав.

Обратная дорога к дирижаблю казалась совсем другой. Теперь они уже не чувствовали себя случайными гостями. Словно город молча провожал их. Голубые линии на мостовой медленно гасли. С каждым шагом свет в них угасал, словно город, убедившись, что гости уходят, снова погружался в глубокий, многовековой сон.

Воздушные киты продолжали кружить высоко над платформой. И когда Рив уже ступил на трап дирижабля, ему показалось, будто один из китов снова посмотрел прямо на него.

Совсем как тогда. В первый раз.

Пока экипаж готовил корабль к отлёту, Орин раскладывал на столе карту. Ника уже переносила последние координаты. Жерр подписывал найденные обозначения. Том что-то быстро рисовал рядом.

— Что это? — спросил Рив.

— Возможные маршруты.

— Уже?

— Конечно.

— Но мы же ещё ничего не знаем.

— Поэтому и интересно.

Рив покачал головой. Похоже, остановить Тома было невозможно.

Анна поднялась на капитанский мостик, из переговорной трубы донеслось:

— Готовность к отходу.

— Отдать гайдропы.

Где-то глубоко в корпусе заработали механизмы. Древние причальные устройства медленно отпустили дирижабль. Платформа осталась позади. Дирижабль плавно оторвался от каменной площадки, и Рив, глядя в иллюминатор, видел, как она медленно тает в серой дымке. Ещё мгновение — и её скрыли облака, будто она и вовсе растворилась, став снова лишь легендой.

Будто её никогда и не существовало.

Рив долго стоял у окна, ему было немного грустно. Совсем немного.

— Мы сюда ещё вернёмся, — сказал Орин, словно прочитал его мысли.

— Правда?

— Конечно, — он улыбнулся. — Теперь-то я точно не смогу спокойно заниматься обычными паровыми котлами.

Жерр тихо фыркнул:

— Как будто раньше могли.

— Не мог.

— Я знаю.

Том довольно посмотрел на карту:

— Следующая платформа может оказаться, где угодно.

— Именно, — кивнул Орин.

— Значит, будем искать.

— Будем.

Анна заглянула в кают-компанию.

— Кстати, — все подняли головы. — Через неделю возвращаются родители Рива.

— Уже? — удивился Рив и прищурился. — А вы откуда знаете?

Она улыбнулась краешком губ:

— А ещё я знаю, через неделю у кого-то день рождения.

Том сразу оживился:

— Точно!

Ника задумчиво посмотрела на Рива:

— Надо будет придумать подарок.

— И желательно такой, который не взорвётся, — важно кивнул Жерр.

Орин смущённо кашлянул:

— Это было один раз.

— Три.

— Хорошо… — вздохнул он, — три.

Все рассмеялись, даже Анна. И Рив вдруг с удивлением заметил, как странно это звучит — смех в этом древнем месте, где веками не было ни души. Но этот смех был правильным. Он возвращал платформе жизнь.

Рив снова подошёл к окну. За стеклом медленно проплывали облака. Где-то далеко среди них, наверное, всё ещё двигалась древняя платформа.

Киты продолжали свой бесконечный путь.

А в контейнере спокойно светился древний прибор.

Теперь Рив уже понимал: прибор не посылал сигнал бедствия. И не звал на помощь. Он просто говорил тем, кто однажды сумеет его услышать:

«Мы всё ещё здесь».

Анна только что сказала про день рождения. Наверняка родители снова привезут ему какую-нибудь удивительную вещь из очередной экспедиции. Обычно он с нетерпением ждал этих подарков, перебирая в уме все возможные механизмы и редкие детали. Но сейчас он почувствовал, что ждёт возвращения родителей не из-за подарков. Но почему-то Рив был совершенно уверен: никакой новый прибор, никакой диковинный артефакт уже не смогут удивить его сильнее.

Самый главный подарок он уже получил: он стоял на борту летучего города, видел, как дышат облака, и слышал песню китов. Он получил возможность подняться в небо, выше облаков. Увидеть воздушных китов. И узнать, что мир оказался гораздо больше, чем он когда-либо представлял.

Дирижабль лёг на обратный курс. А далеко впереди, за горизонтом, продолжали своё путешествие древние платформы.

Теперь они больше не были забыты. Кто-то снова знал, что они существуют.

А значит…

Их путешествие только начиналось.